— Мне не нужна пушка.

Мы еще немного поболтали, потом я сказал:

— Возьмите кассету, которую я вам отдал перед отъездом, и положите в сейф отеля.

— Хорошо. А как вы поступите с кассетой «Мужчина и женщина»?

— Не беспокойтесь, я о ней позабочусь.

Она кивнула и сказала:

— Я хотела бы сходить в церковь. А потом прогуляться. Вы не против?

— Честно говоря, если эти люди каким-то образом вычислили, где мы находимся, то, что бы мы с вами ни делали, это уже не будет иметь ровно никакого значения. Единственное, о чем я вас прошу, это не включать мобильник. Нас могут засечь по сигналу.

— Неужели такое возможно?

— Еще как. — Я ввел номер ее мобильника в память своего и сказал: — В принципе вы можете проверять сообщения, но не оставляйте телефон включенным более чем на пять минут.

Вообще-то на Манхэттене с его немалым населением и огромным количеством мобильных телефонов потребуется минут пятнадцать, а то и больше, чтобы запеленговать нужный аппарат, но уж лучше перестраховаться.

— Кроме того, — сказал я, — не пользуйтесь своей кредитной карточкой. У вас есть наличные?

Она кивнула и спросила:

— Не хотите со мной прогуляться?

Поднявшись с места, я сказал:

— Я собираюсь немного вздремнуть. Не отвечайте на телефонные звонки и на стук в дверь. Просто разбудите меня — и все.

— Договорились.

— Когда будете выходить, обязательно оставьте мне записку, укажите время ухода и напишите, когда вернетесь.

— Такого я даже для мужа не делала.

Я улыбнулся и сказал:

— Ну, до скорого.

Вернувшись к себе в спальню, я сел на кровать и набрал номер мобильника Дома Фанелли.

Когда он ответил, я сказал:

— Извини, что нарушаю твой воскресный отдых.

— Ты что, звонишь из отеля «Плаза»?

— Именно. А ты сейчас где?

— В Уолдорфе. А что ты делаешь в «Плазе»?

— Говорить можешь?

— Да. Я сейчас на семейном барбекю. Вытащи меня отсюда.

Я спросил:

— У тебя стакан в руке?

— Разве папа римский ест колбасу? Ты зачем, собственно, звонишь?

— Ты же хотел узнать, чем я занимаюсь, верно?

— Ну, положим.

— Так вот, это голодный огнедышащий дракон, который может проглотить тебя с потрохами.

В трубке повисло молчание. Потом Дом сказал:

— Давай выкладывай.

— О\'кей. Это касается рейса восемьсот и некоей видеопленки. А также леди по имени Джилл Уинслоу, которую ты для меня разыскал.

После этого я минут пятнадцать обрисовывал ему ситуацию. Дом слушал меня, вопреки обыкновению, молча, и я даже несколько раз спросил, не заснул ли он.

Когда я закончил свой рассказ, он воскликнул:

— Боже всемогущий! — И добавил: — А ты, часом, не шутишь?

— И не думал.

— Мать честная, ну и дела!

— Хочешь в этом поучаствовать?

В трубке послышались возбужденные голоса и громкая музыка. Потом все стихло, и я понял, что Дом поменял дислокацию.

— Я сейчас в сортире. Жаль, выпить тут нечего.

— Сначала воду в бачке спусти… Дом, мне нужна твоя помощь.

— Разумеется. Что нужно делать?

— Я хочу, чтобы ты в сопровождении как минимум двух полицейских в форме подъехал завтра в аэропорт и встретил Кейт.

— Она точно завтра прилетает?

— Я бы и сам ее встретил, но боюсь, там меня уже будут ждать.

— Понятно…

— Будь готов к стычке с федералами и другому подобному дерьму. Судя по всему, тебе придется поиграть мускулами.

— Думаю, я смогу уладить это дело.

— Я в этом не сомневаюсь. Твоя главная задача — доставить Кейт в отель «Плаза» и не привести за собой «хвост».

— Ясно…

— Мне плевать, если в аэропорт явится все нью-йоркское отделение ФБР в полном составе. Что бы ни случилось, ты должен забрать Кейт. В конце концов, ты — нью-йоркский коп, и это твой город, а не их.

— Я уже сказал, что с федералами разберусь.

— Когда привезешь Кейт в отель, обеспечь ей сопровождение до номера миссис Уинслоу.

— До чьего номера?

Я назвал ему номер комнаты миссис Уинслоу и спросил:

— Ты все понял?

— Вроде… Но у меня от твоих откровений ум за разум заходит…

Я сообщил Дому, когда должна прилететь Кейт, потребовал, чтобы он повторил номер рейса и время прилета.

— Теперь я рассказал тебе все. Ты доволен?

— Еще бы! Да это настоящий триллер.

— Сам просил.

— Что ж, благодарю, что поделился информацией. — Помолчав, он добавил: — Кстати, прими мои поздравления. Я всегда говорил, что ты гений, даже когда лейтенант Вулфи настаивал, что ты идиот.

— Спасибо за теплые слова. Тебе нужна какая-нибудь дополнительная информация?

— Вообще-то да… Кто конкретно за тобой охотится?

— Парень из ЦРУ по имени Тед Нэш. Также, возможно, Лайэм Гриффит из ФБР. Но если честно, я даже не представляю, кто еще может быть вовлечен в операцию прикрытия. Потому не знаю, к кому еще обратиться — и в своей конторе, и вне ее.

Несколько секунд Дом хранил молчание, потом спросил:

— А Кейт?.. Ей ты можешь доверять?

— Могу. Потому что она сама втянула меня в это дело.

— Ладно, раз так. Просто хотел убедиться.

Я промолчал, и Дом спросил:

— Тебе нужна поддержка в отеле?

— Думаю, день или два я буду здесь в безопасности. Но в случае чего я обязательно с тобой свяжусь.

— Ладно. Если эти парни придут по твою душу, стрельни пару раз им в задницы, а потом звони детективу Фанелли в убойный отдел. Я пришлю мясной фургон, чтобы доставить их в морг.

— План отличный, — сказал я, — но проблема в том, что моя пушка до сих пор находится в дипломатическом багаже.

— Как? У тебя нет оружия?

— Нет, но…

— Я сейчас же поеду к тебе на квартиру, заберу оттуда твой личный ствол и привезу…

— Только не надо ехать ко мне на квартиру. Наверняка она находится под наблюдением федералов. Или ты ввяжешься с ними в перепалку, или за тобой начнут следить и ты приведешь их за собой в «Плазу».

— Федералы не способны выследить собственную тень, даже когда солнце находится у них за спиной.

— Положим. Но сегодня лучше все-таки не рисковать. Не забывай, завтра тебе предстоит важное дело.

— В таком случае я привезу тебе свою пушку.

— Дом, очень тебя прошу сегодня держаться от отеля подальше. У меня пока все в порядке.

— Ладно, но ты всегда можешь мне позвонить. — Дом помолчал, потом спросил: — А хочешь, я посажу тебя и твою дамочку на время в камеру? Такие случаи предусмотрены программой по защите свидетелей.

Я задумался над этим предложением, но решил, что Джилл Уинслоу будет не в восторге от подобной перспективы. Более того: если федералы узнают об этом — а получить такого рода информацию этим парням было вполне по силам, — им не составит труда перевести нас с Джилл из одной камеры в другую — свою собственную.

— Эй, Джон? Ты меня слушаешь?

— Знаешь, Дом, я бы не хотел, чтобы наши с Джилл Уинслоу имена фигурировали в каких-либо официальных сводках. В настоящий момент я предпочел бы остаться пропавшим без вести. Но если я почувствую, что нам с Джилл пришло время сесть в тюрьму, я обязательно тебе позвоню.

— Договорились. «Плаза», конечно, куда более комфортабельное место, нежели тюрьма «Метрополитен».

— Благодарю, Дом. Обещаю защитить тебя, если дерьмо полетит во все стороны.

— Когда дерьмо полетит во все стороны, будет лучше, если в этот момент рядом окажемся не мы, а кое-кто другой.

— Будем надеяться, что все так и произойдет. Так что наслаждайся своим барбекю и радуйся жизни. Чао.



Джилл оставила на столе в гостиной для меня записку:


«Ушла в двенадцать пятнадцать, буду в пять вечера. Если задержусь, позвоню. Можно пригласить вас на обед? Джилл».


Я почитал «Санди Таймс» и посмотрел телевизор. Несколько раз я проверял свой мобильник, но никаких сообщений, в том числе и от Мертвеца Теда, не было, хоть он и обещал со мной связаться.

Было полшестого вечера. Джилл все не возвращалась, поэтому я послал ей на мобильный сообщение и заказал в номер пива.

В пять сорок восемь она позвонила:

— Извините, но у меня напрочь отсутствует чувство времени. Я вернусь около половины седьмого.

— Буду ждать вас в номере.

По-видимому, чувства времени у нее и впрямь не было, поскольку она приехала только около семи. Я уже хотел высказаться по этому поводу, но она протянула мне пакет из магазина «Барнис» и сказала:

— Взгляните.

В пакете я обнаружил мужскую рубашку. Учитывая то обстоятельство, что свою рубашку я не стирал уже три дня, она сделала этот подарок скорее не мне, а себе. Но я все равно был благодарен ей за заботу.

— Спасибо. Вы чрезвычайно предусмотрительны.

Она рассмеялась и сказала:

— Я догадалась, что вы прилетели из Йемена в той самой рубашке, которая на вас сейчас, поскольку вид у нее, скажем прямо, несколько помятый.

На самом деле от моей рубашки просто воняло. Я вытащил обновку из упаковки и с удивлением обнаружил, что она розового цвета.

— Приложите, — сказала она.

Я послушно приложил рубашку, а Джилл оглядела меня со всех сторон и сказала:

— Вам очень идет этот цвет. Он подчеркивает ваш загар.

Это был бы прекрасный цвет, если бы я вдруг решил сменить пол.

— А почему вы… вы действительно так думаете?

Она взяла рубашку и в одну секунду вытащила из нее все пятьсот булавок, после чего расстегнула на ней пуговицы и произнесла:

— Думаю, она вам как раз. Примерьте.

Рубашка была с короткими рукавами и шелковистой на ощупь. Я скинул с себя свою старую сорочку и облачился в новую — шелковую и розовую.

Джилл посмотрела на меня и сказала:

— Вы в ней выглядите просто потрясающе.

— Да и ткань такая мягкая. — Потом я спросил: — Кстати, муж оставил вам сообщение?

Она кивнула.

— И что он вам сказал?

Она вынула из сумочки телефон, выбрала в меню опцию «голосовая почта» и протянула его мне.

Я услышал произнесенные механическим голосом слова: «Сообщение получено в пятнадцать двадцать восемь». Потом заговорил мистер Уинслоу: «Джилл, это Марк. Я получил твое сообщение».

Его голос был совершенно бесцветным, и я, обнаружив, что цифровому устройству удалось его записать, удивился почти так же, как и в тот раз, когда увидел его фотографию.

«Меня очень тревожит твое поведение, Джилл, — продолжал Марк. — Очень. Поэтому прошу тебя перезвонить мне сразу же, как ты получишь это сообщение. Я должен знать, что с тобой и где ты сейчас находишься. Вообще этот внезапный отъезд кажется мне чрезвычайно легкомысленным поступком. Ты не позвонила мальчикам, и они, не дождавшись твоего обычного воскресного звонка, перезвонили мне. Я сказал им, что ты уехала к подруге, но в моем голосе, по-видимому, чувствовалось волнение, и они, как мне кажется, забеспокоились. Поэтому я прошу тебя срочно позвонить им. И не забудь позвонить мне, так как я тоже очень волнуюсь. Надеюсь поговорить с тобой после того, как ты получишь это сообщение».

Я ждал, что он скажет что-нибудь вроде «Я люблю тебя» или «Искренне ваш», но ничего подобного не последовало, и я, выключив телефон, передал его Джилл.

Некоторое время мы молчали, потом Джилл сказала:

— Я, конечно же, не перезвонила.

— Не понимаю, как вы устояли перед столь страстным призывом.

Она улыбнулась, потом ее улыбка растаяла, и она произнесла:

— Я не хочу причинять ему боль.

— Смею сказать, что он не показался мне человеком, испытывающим душевные муки, — заметил я. — Но вы его лучше знаете.

— Он еще три раза звонил мне с просьбой перезвонить.

Я обдумал ситуацию и решил, что Тед Нэш пока еще не наведывался с расспросами о Джилл. Поразмыслив еще немного, я пришел к выводу, что, возможно, Тед Нэш находился в комнате, когда Марк Уинслоу звонил своей жене.

Я спросил:

— Голос мужа не показался вам странным?

— Он всегда так разговаривает.

— А может быть, кто-то говорил ему, что́ он должен сказать. Представитель полиции или еще кто-то. Как вы полагаете?

Немного помолчав, она сказала:

— Это вполне возможно. Обычно он довольно редко вспоминает о наших мальчиках. — Она посмотрела на меня и добавила: — Я понимаю, что вы имеете в виду, но не уверена в этом.

— Ясно… — Потом меня посетила еще одна параноидальная мысль, но из разряда полезных. Если Тед Нэш отстает от меня на шаг, мне пока не о чем беспокоиться. Главное, чтобы он меня на этот самый шаг не опередил.

— Выпить хотите? — спросил я.

Мы выпили, потом Джилл предложила мне пойти в ресторан пообедать, но я настоял, чтобы еду нам принесли в номер. Во-первых, на улице я постоянно сталкиваюсь с тем, с кем мне не следует встречаться; а во-вторых, чем больше дверей отделяют тебя от возможного противника, тем лучше.

В ожидании заказа мы с Джилл немного поболтали. В частности, она сообщила мне, что положила кассету из видеокамеры в сейф отеля, и добавила, что никому не звонила и кредитной карточкой не пользовалась.

Она рассказала мне, что ходила в собор Святого Томаса на Пятой авеню, оттуда пошла в Метрополитен-музей, а потом заглянула в универмаг «Барнис». Выйдя из магазина, она полюбовалась на витрины дорогих магазинов на Медисон-авеню, после чего вернулась в отель. Если разобраться, типичное воскресенье в Нью-Йорке, но для Джилл Уинслоу этот день должен был стать незабываемым.

В восемь вечера мы уселись за освещенный свечами обеденный стол и приступили к еде под доносившуюся из динамиков музыкального центра негромкую музыку.

Несмотря на такой располагающий антураж, мы не предпринимали никаких попыток соблазнить друг друга. И это значительно облегчало дело. Я хочу сказать, что, хотя Джилл Уинслоу была весьма привлекательной женщиной, всему должно быть время и место. Мое время закончилось, когда я женился, ее же время в этом смысле только начиналось. Ко всему прочему, завтра должна была прилететь из Танзании Кейт.

Мы выпили вина, разоткровенничались, и Джилл рассказала мне о своих взаимоотношениях с Марком, а потом — вкратце — о своем двухлетнем романе с Бадом.

— Даже решив изменить мужу, я сделала это с человеком, которого, я знала, никогда не полюблю. Так безопаснее. Смыслом моей жизни была безопасность: безопасный секс, безопасный муж, безопасный брак, безопасные соседи, безопасные друзья…

— Не вижу в этом ничего плохого или необычного.

Она пожала плечами.

Потом, чуть позже, она сделала еще одно признание:

— У меня был роман и после Бада. Это произошло три года назад и длилось два месяца.

Мне не хотелось знать подробностей этого любовного приключения, Джилл тоже не сочла нужным что-то добавить.

Я заказал себе на обед стейк, но не потому, что мне так уж хотелось мяса, просто мне нужен был нож. Когда Джилл на минуту вышла из гостиной, я спрятал нож у себя в спальне.

Было десять вечера. Я извинился, сославшись на недостаток сна и слишком обильную после Йемена еду, и встал, чтобы пойти в свою комнату.

Мы пожали друг другу руки, потом я наклонился к ней и поцеловал в щеку.

— Вы настоящий боец. Мы с вами обязательно доведем это дело до конца.

Она улыбнулась и кивнула.

— Еще раз спасибо за рубашку, — сказал я. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответила Джилл.

В спальне я проверил свой мобильник, но никаких сообщений не было. Некоторое время я смотрел телевизор, потом достал кассету «Мужчина и женщина» и вставил ее в видеомагнитофон. Перемотав сексуальные сцены, я еще раз внимательно рассмотрел поднимавшийся с поверхности воды огненный столб. Я постарался настроиться скептически и дать увиденному другое объяснение, но у меня ничего не получилось. Как говорится, камера не лжет. Я отмотал пленку назад и снова просмотрел ее в надежде увидеть нечто, ранее мною не замеченное, что позволило бы по-другому интерпретировать все это. Но как я ее ни прокручивал — вперед, назад, в замедленном воспроизведении или на нормальной скорости, — результат был один: с воды поднималась самая настоящая боевая ракета, оставлявшая за собой огненный след с хвостом из белого дыма. И каждый раз, когда я просматривал пленку, ракета устремлялась к мигавшим сигнальным огням самолета. Потом — непосредственно перед взрывом — следовал огненный зигзаг; одновременно изменял направление и белый хвост дыма. Все это казалось вполне убедительным, хотя, признаться, я и без того уже давно был уверен, что увидел не что иное, как ракету, которая, перед тем как нанести удар, скорректировала траекторию полета.

Итак, загадка была разгадана.

Я вынул кассету из видеомагнитофона и сунул ее под матрас, а нож положил на стоявший у кровати столик. Потом я заснул, продолжая и во сне просматривать эту запись, хотя теперь вместо Бада на пляже находился я, а вместо Джилл — Кейт, которая стояла рядом со мной обнаженная и повторяла:

— Я же говорила тебе, что это была ракета. Теперь ты видишь?

Глава 49

Я проснулся без пятнадцати семь, вскочил с постели, достал из-под матраса кассету с фильмом «Мужчина и женщина» и довольно долго на нее смотрел. Потом я подошел к окну и бросил взгляд на Центральный парк. Я вообще не люблю понедельники, да к тому же и погода сегодня не слишком радовала: шел дождь, небо было затянуто плотными облаками. Я отвык от всего этого за сорок дней, проведенных в Йемене. Правда, снова оказаться там совсем не хотелось.

Приняв душ и побрившись, я надел бежевые слаксы и новую розовую рубашку. Если я увижу сегодня Теда Нэша и он хоть слово скажет по поводу моей обновки, я его убью.

Как бы то ни было, это был великий день. Мне предстоял разговор с Нэшем. Если он уже согласовал свои действия с Вашингтоном, существовала вероятность, что я встречусь кое с кем из их теплой компании. Я не раз задавался вопросом, кто придет на эту встречу и где она состоится, а также спрашивал себя, брать или не брать на нее эту кассету.

Я не большой любитель тусовок, но этой встречи ждал с нетерпением.

Предстоящий день можно было назвать великим еще и потому, что сегодня из Танзании возвращалась Кейт.

Я подумал и о той компании, которая будет поджидать ее в аэропорту. Вернее, о двух компаниях, перед которыми стояли совсем разные задачи. Но я знал, что Дом Фанелли сумеет разобраться с людьми, которые пытаются его задеть. Да и Кейт, как я узнал после свадьбы, тоже становилась настоящей фурией, когда кто-то становился у нее на пути.

К этому времени она должна была уже находиться в небе. В принципе вчера вечером я мог отправить ей сообщение по электронной почте и предупредить о том, что, возможно, произойдет в аэропорту. Но если за ней велось наблюдение — а такое вполне могло быть, учитывая мою встречу с Нэшем, — вполне вероятно, что все контакты отслеживались.

Одевшись, я посмотрел на себя в зеркало. Джилл была права: розовый цвет и впрямь выгодно оттенял мой загар.

Потом я прошел в гостиную. Джилл, облаченная в махровый белый халат, которые выдают в отеле «Плаза» всем постояльцам, пила кофе и читала газету «Нью-Йорк Таймс».

— Доброе утро, — сказал я.

Она подняла на меня глаза:

— Доброе утро. — И добавила: — Эта рубашка вам очень идет.

— Полагаю, она станет одной из моих любимых. Как вы спали?

— Плохо.

Я уселся за стол, налил себе кофе и сказал:

— Вчера вы пережили сильное потрясение.

— Это преувеличение.

Я пил кофе и изредка поглядывал на нее поверх чашки. Она казалось спокойной, но я не сомневался, что ситуация, в которой мы оказались, уже начала ее угнетать.

Я спросил:

— Вы подумали, что лучше бы вам было этого не делать?

— Напротив, мысль о том, что я сделала доброе дело, придала мне сил.

— В том, что вы сделали добро и находитесь на стороне добра, не может быть никаких сомнений.

Она настояла на том, чтобы позавтракать в номере, и мы стали изучать меню. Джилл сказала, что нужно как следует подкрепиться, и я с ней согласился.

Мы болтали, просматривали газеты и время от времени бросали взгляд на экран телевизора, где шла утренняя программа «Сегодня», которую вели Кэтти и Мэтт.

Принесли завтрак, после которого я почувствовал изжогу. Потом Джилл захотелось прогуляться, и она предложила мне пойти с ней, но я отказался.

— Я останусь в номере и буду ждать звонка, — сообщил я. — Намечается очень важная встреча. Если она состоится, вам, вероятно, придется пойти со мной. Звоните мне ежечасно, а свой телефон проверяйте каждые полчаса.

— А что это за встреча?

— Та, что должна была произойти пять лет назад.

Она кивнула.

— Вам не придется ничего говорить, — сказал я. — Вы будете просто присутствовать и все. А говорить буду я.

— Я и сама смогу все объяснить.

Я улыбнулся.

— Не сомневаюсь.

Она ушла к себе в спальню, оделась, потом снова вернулась в гостиную.

— Возможно, я пройдусь по магазинам. Вам что-нибудь нужно?

Мне нужен был «глок» сорокового калибра. Однако я сказал совсем другое:

— У меня кончилась зубная паста «Крест». — Я, конечно, соврал, но ей нужно было хоть чем-то заняться. — Купите также еще одну копию фильма «Мужчина и женщина»… Да, и прежде чем возвращаться в номер, обязательно позвоните из холла. — Потом я вынул из кармана ручку и написал на своей визитке номер мобильного телефона Дома Фанелли.

— Если меня вдруг здесь не окажется, позвоните по этому номеру детективу Фанелли. Он скажет вам, что делать дальше.

Она посмотрела на меня и спросила:

— Это и есть ваша армия ангелов?

Я никогда не назвал бы Дома Фанелли ангелом, тем не менее ответил утвердительно — при этом, правда, счел нужным добавить:

— Это ангел-хранитель. И если со мной что-нибудь случится, он будет вас оберегать.

— С вами ничего не случится.

— Надеюсь. Желаю вам хорошо провести время.

Она пожелала мне того же и ушла.

После ее ухода я подумал, что, возможно, было бы разумнее предложить ей остаться в отеле. Но я в свое время насиделся со свидетелями и знал, что если их все время держать на коротком поводке, то они вскоре чувствуют раздражение и даже начинают злиться. Кроме того, Нэшу и его людям будет труднее схватить нас за шкирку, если мы разделимся.

Я снова проверил свой мобильник, но никаких сообщений от Нэша или кого-либо еще не обнаружил.

Я позвонил на свой домашний автоответчик: там оказалось несколько сообщений, но ни одного от Нэша. Тогда я позвонил Дому Фанелли и спросил:

— Ну как? Ты все подготовил для того, чтобы как следует встретить в аэропорту ВИП-персону?

— Полагаю, да. Для этого мне пришлось обратиться к множеству людей, нести всякую околесицу и раздавать направо и налево невыполнимые обещания. Но двух парней в форме я уже нашел, а также договорился насчет патрульной машины. Мы встречаемся в три часа и будем на месте еще до того, как самолет Кейт приземлится.

— Звучит неплохо. Правда, тут у меня появилась одна мысль… Если федералы и в самом деле будут поджидать ее в аэропорту, они, вероятно, постараются перехватить ее до того, как она пройдет паспортный контроль. Ты сможешь пробраться туда, чтобы опередить их?

— Попробую… Я знаю кое-кого из полицейских, обслуживающих аэропорт… Короче, сделаю все, что смогу.

— Уж пожалуйста. Главное, не появляйся там слишком рано, а то эти парни вызовут подкрепление и тебе придется вступить в стычку с федералами, и еще неизвестно, кто из вас одержит верх. Все должно выглядеть как операция задержания. Врываетесь, хватаете объект под руки и сматываетесь оттуда, прежде чем другая сторона успеет отреагировать.

— Ты, Джон, делаешь и без того непростое дело еще более сложным.

— Я не сомневаюсь, что оно тебе по силам. Если у них нет на нее федерального ордера, она, конечно же, поедет с тобой, поскольку хорошо тебя знает.

Дом расхохотался.

— Думаешь? Она же меня терпеть не может.

— Она тебя нежно любит. Однако если в аэропорт прикатит один из ее боссов, ситуация может еще более осложниться. Но я уверен, ты сможешь убедить Кейт, что тебя прислал ее любящий муж.

— Она, конечно, твоя жена, Джон, но еще и федеральный агент. Что у нее на первом месте, как ты думаешь?

Хороший вопрос.

Я сказал:

— Дай ей понять, в чем дело, но постарайся ограничиться намеками, чтобы те, кому этого знать не следует, не поняли, что к чему. В конце концов, позвони мне, уж я-то сумею вправить ей мозги. Если федералы будут упорствовать, пригрози им арестом за противодействие офицеру полиции, находящемуся при исполнении. Ясно?

— Ясно-то ясно, но ведь мы с тобой знаем, что все это дерьмо собачье. У меня и моих парней нет никаких законных оснований там находиться.

— Хочешь, чтобы я с тобой поехал?

— Ну уж нет. Предоставь это мне. — Помолчав несколько секунд, он сказал: — Что бы ни произошло в аэропорту, главное — доставить Кейт в отель. Я правильно понимаю?

— Правильно. И еще очень важно, чтобы за вами не было «хвоста».

— Оторваться от федерала ничего не стоит.

— Не спорю, — сказал я. — Но надеюсь, ты понимаешь, почему это так важно?

— А как же? Ты собираешься завалиться с Кейт в постель не позже шести тридцати вечера.

— Ты угадал. Смотри не подведи меня.

Он рассмеялся, потом спросил:

— Как там поживает миссис Уинслоу? Она как — ничего?

— Милая старая леди.

— Ей всего-навсего тридцать девять. Так как она все-таки выглядит?

— Симпатичная.

— А что вы делали вчера вечером в отеле?

— Обедали.

— И больше ничего?

— Мы оба семейные люди и глупостями не занимаемся.

— Концепция — ничего не скажешь. Но что подумает Кейт, когда поймет, что ты живешь в одном номере со звездой «Секса на пляже»?

— Послушай, Дом, прочисти наконец мозги.

— Какой-то ты стал скучный… И как только эта дама тебя терпит? Кстати, где она сейчас?

— Прогуливается. На тот случай, если в «Плазе» вдруг запахнет жареным, я дал ей номер твоего мобильника.

— Ты уверен, что тебе в отеле не нужна поддержка?

— Пока не требуется. Мы здесь инкогнито, никто нас не запеленговал, и за нами нет слежки. Но мне понадобится сопровождение, когда я отправлюсь на встречу с федералами. Сегодня или завтра.

— Только предупреди меня заранее, — сказал Дом. — На этот раз, партнер, ты действительно по уши в дерьме.

— Думаешь?

— Тут и думать нечего. Конец связи.

— Не забудь мне позвонить, когда Кейт окажется в твоей машине.

— Не забуду. Чао.

Я снова проверил свой мобильник — ничего.

Дождь прекратился, но небо все еще было обложено облаками. Я уселся в кресло и настроился на долгое ожидание.

Пришла и ушла уборщица. Я позвонил и заказал себе кофе.

Каждый час, как и обещала, звонила Джилл. Я говорил ей, что новостей пока нет, она же рассказывала мне о том, чем занимается. В основном она ходила по музеям, правда, заглянула и в магазин: купила зубную пасту «Крест» и кассету с фильмом «Мужчина и женщина». Сообщив мне об этом, она сказала:

— Звонил Марк. Раз пять. И всякий раз оставлял сообщение. Мне ему позвонить?

— Позвоните. И попытайтесь выяснить, приходили ли к нему люди из ФБР. Другими словами, попробуйте узнать, что ему известно и поверил ли он в вашу историю о желании отдохнуть от дома и побыть в одиночестве. Ясно?

— Абсолютно.

— Проверьте заодно, на работе ли он. Ведь он работает в Сити, не так ли?

— Да. В Нижнем Манхэттене.

— Позвоните ему на работу, — сказал я, — разведайте обстановку, но о себе ничего не сообщайте.