– Что я тебе и говорила.

– Спустись вниз и поищи санитарный пакет.

Она сошла вниз.

Я оглядел горизонт. Даже в темноте смог рассмотреть две точки на суше слева и справа, которые отмечали выход из относительно спокойного пролива.

Через несколько минут мы были уже в заливе Гардинера. Ветер завыл с гораздо большей силой, волны обрушились на наше судно, которое стало почти неуправляемым. Я раздумывал, что делать дальше.

Бет выкарабкалась из каюты наверх, ухватилась за поручень на пульте управления.

– Как себя чувствуешь? – постарался я перекричать ветер и волны.

– Джон! Мы должны повернуть назад.

Я понимал, что она была права. \"Формула\" создана не для такой погоды, как, впрочем, и я сам. Вспомнил слова Тома Гордона, сказанные мне на моей веранде когда-то, как мне кажется, уже очень давно: \"Лодка в гавани – безопасная лодка. Но лодки не созданы для гавани\".

Говоря по правде, мне было уже не страшно море, не боялся я и смерти. Я держался за счет адреналина и ненависти. Наши взгляды встретились. Она сказала:

– Джон, если мы погибнем, он уйдет. Мы должны причалить в какой-нибудь гавани или заливе.

– Я не могу этого сделать. Мы сядем на мель и утонем. Мы должны двигаться.

Она промолчала.

– Мы сможем высадиться на Пламе. Я могу зайти там в залив. Он хорошо обозначен и освещен. У них там свой электрогенератор.

Она вновь стала рассматривать карту, а я задумался, как выходить из создавшегося положения. Я уже приходил к выводу, что единственно возможными для высадки были гавани Гринпорта и Деринга, позади нас. А между нами и гаванями находился Тобин.

Она сказала:

– Теперь, когда мы вышли в открытое море, мы можем сделать более широкий круг и проскочить в Гринпорт мимо Тобина.

Я покачал головой:

– Бет, мы должны оставаться в этом канале, где имеются фарватерные буйки. Без этих буйков мы погибнем. Мы как на узком шоссе, а этот парень с ружьем у нас за плечами. Единственный выход – двигаться вперед.

Она взглянула на меня, и я понял, что она не совсем верила моим словам. Да это и понятно. Я ведь не говорил всей правды. А правда была в том, что я хотел убить Фредрика Тобина. Когда я думал о смерти Гордонов, мне хотелось, чтобы Тобина уничтожили власти штата Нью-Йорк. Теперь, после того как он убил Эмму, я жаждал уничтожить его своими собственными руками. Вызов береговой охраны или охраны Плама лишил бы меня шанса самому свести с ним счеты. Кстати, о сведении счетов. А где в эту ночь находится Пол Стивенс?

Бет прервала мои мысли:

– Убито пять невинных людей, Джон, пять человек – это очень много. Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью, не хочу рисковать и своей. Поворачивай назад. Сейчас же.

– Ты что, хочешь заставить меня сделать это под дулом своего пистолета?

– Да. Если ты меня вынудишь.

– Бет, я справлюсь с этой погодой. Я в этом уверен. Все будет в порядке. Поверь мне.

– Тобин убил Эмму Уайтстоун прямо под твоим носом. Это унизило твое мужское достоинство. Вот что движет тобой теперь. Я права?

– Частично.

– А что еще?

– Я влюбился в нее.

– Хорошо. Если ты собираешься загубить нас обоих, то прежде ты должен узнать всю правду.

– Какую правду?

– Кто бы ни убил Эмму... думаю, это был Тобин... он прежде изнасиловал ее.

Я промолчал. Хотя, честно говоря, и не был слишком шокирован.

Шум ветра, моря и моторов мешали разговаривать. И это в данный момент меня вполне устраивало.

Бет сидела в левом кресле. Я оставался стоять за штурвалом, упершись спиной в правое кресло. Ветер врывался сквозь разбитое лобовое стекло. Дождь полосовал со всех сторон. Горючего становилось все меньше, я промок, продрог и чувствовал большую усталость. С ужасом представлял, что творил Тобин с Эммой. Бет не произносила ни слова, казалось, она впала в оцепенение, уставившись на все новые и новые волны.

Наконец она, кажется, немного пришла в себя и оглянулась назад через плечо. Не говоря ни слова, встала с кресла и направилась к корме. Я оглянулся и увидел, как она опустилась на колени и вытащила свой пистолет. Посмотрел на море за кормой, но не увидел ничего, кроме стены волн, преследующих судно. Через мгновение, когда волна подняла \"Формулу\", рассмотрел мостик \"Крис-Крафта\". Преследователь был не более чем в шестидесяти футах сзади нас и быстро приближался. Я принял решение сбавить скорость до минимума, при котором судно все же оставалось бы управляемым. Бет услышала, что обороты двигателей упали. Она поняла мой маневр и одобрительно кивнула. Направила свое оружие на цель. Нам предстояла встреча со зверем.

Тобин не заметил неожиданной разницы в относительных скоростях двух судов. А когда он это понял, \"Крис-Крафт\" был уже менее чем в двадцати футах от \"Формулы\", к стрельбе он был не готов. Бет начала беглый огонь по темной фигуре, мелькнувшей в окне каюты. Я старался удерживать \"Формулу\" носом к волнам и с тревогой оглядывался на Бет.

Тобин был больше не виден в каюте, и я подумал, не попала ли в него одна из пуль, выпущенных Бет? Неожиданно вспыхнул прожектор, установленный на носу \"Крис-Крафта\". Лучи осветили \"Формулу\" и Бет, стоящую на корме на коленях. Она вставляла в пистолет обойму. Тобин появился у лобового стекла и, бросив штурвал, целился из ружья обеими руками.

Я вытащил свой пистолет, развернулся, прижал штурвал спиной, попытался прицелиться. Ружье Тобина смотрело прямо на Бет с расстояния менее пятнадцати футов.

Казалось, на какие-то полсекунды все замерло: оба судна, Бет, Тобин, я и само море. Я выстрелил. Ствол ружья Тобина, направленный прямо на Бет, резко повернулся на меня, и я увидел вспышку выстрела. В это же мгновение \"Крис-Крафт\", оставленный без управления, завалился на левый борт, и выстрел Тобина прошел мимо цели. \"Крис-Крафт\" очутился под углом к носу \"Формулы\", и я рассмотрел Тобина в боковое окно каюты. Наши взгляды встретились. Я сделал еще три выстрела по окну, стекла разлетелись. Фигура Тобина исчезла.

Я заметил, что на буксире у \"Крис-Крафта\" тащился маленький вельбот, та самая лодка, которую я видел в ангаре. Теперь не оставалось сомнений, что Тобин намеревался использовать ее для высадки на Пламе.

\"Крис-Крафт\" крутился на месте, штурвал был явно брошен. Пока я раздумывал, попал ли я в него, нос \"Крис-Крафта\" ловко повернулся к нам и прожектор вновь осветил нас. Бет стала стрелять по прожектору, и с третьего выстрела он взорвался, выбросив сноп искр и стекла.

Тобин не был сбит с толку и продолжал управлять \"Крис-Крафтом\". Его нос приближался к корме \"Формулы\". И он врезался бы в нас, если бы Бет не выстрелила из ракетницы прямо в лобовое стекло каюты на мостике. Белая вспышка фосфора была ослепительна, \"Крис-Крафт\" отвернул в сторону. Я представил, как быстро Тобин бросил штурвал, спасаясь бегством. Может быть, он обожжен, может, ослеп, может, был мертв.

– Давай уходи, уходи, – прокричала мне Бет.

Я прибавил газу, и \"Формула\" стала набирать скорость. На мостике \"Крис-Крафта\" гуляли языки пламени. Мы посмотрели с Бет друг на друга, удивляясь нашей удаче. Но пламя стало спадать. На расстоянии футов сорока мы вновь услышали звук включенного громкоговорителя. Мелкий ублюдок снова заговорил.

– Кори! Я догоню тебя! И тебя, мисс сука! Я прикончу вас обоих! Я убью вас.

– Уноси ноги, Джон! Он снова приближается, – дала совет Бет.

Я прибавил газу, но более высокая скорость сделала \"Формулу\" неустойчивой. Мы так врезались в набежавшую волну, что нос резко задрался вверх, казалось, нас перевернет назад. Я услышал крик Бет. Подумал, что ее выбросило за борт. Но когда судно опустилось, увидел ее катящейся по палубе. Она достигла трапа, скатилась до его середины и только там сумела остановиться.

– Ты в порядке? – спросил я.

Она поднялась на четвереньки и стала карабкаться вверх по трапу.

– Со мной все в порядке.

– Спускайся вниз и немного передохни, – велел я ей, слегка сбавляя скорость.

Она отказалась и разместилась между своим креслом и пультом управления.

– Ты следи за волнами и буйками фарватера. А я послежу за Тобином.

Я подумал, что Бет, может, и была права, советуя сделать широкий круг и зайти Тобину в корму, не давая ему наседать на нас сзади. Может быть, он сидел в своей уютной и сухой каюте и не заметил бы нас, когда мы взбирались бы на его борт? Но если бы он нас заметил, мы оказались вновь под дулом его ружья.

Нашим единственным преимуществом была скорость, но из-за погоды мы не могли полностью его использовать.

– У тебя еще остались заряды в ракетнице? – спросил я Бет.

– Еще пять.

– Хорошо.

– Не совсем. Я выронила ракетницу.

– Хочешь вернуться и поискать?

– Я устала от твоих шуток.

– Я тоже. Но это все, что нам осталось.

Мы продолжали двигаться. Погода стала еще хуже, если такое вообще возможно.

– Я уже думала, что мне пришел конец, – сказала Бет.

– Мы больше не должны давать ему приближаться на такое расстояние.

– Он не стал стрелять в меня, решив перенести огонь на тебя.

– Это моя судьба. Как только кто-то готов сделать единственный выстрел, эта пуля предназначается для меня.

Она попыталась улыбнуться и спустилась вниз. Поднялась через минуту и передала мне очередную бутылку пива.

– Как только ты что-нибудь сделаешь удачно, я подам тебе пиво.

– У меня в запасе не так уж много маневров. Сколько бутылок осталось?

– Две.

– Этого должно хватить.

Я стал раздумывать над вариантами действий и пришел к выводу, что большинство из них исчерпано. Оставались на выбор две гавани: причал парома у Ориент-Пойнт или залив на Пламе. Ориент-Пойнт должен был быть сейчас где-то слева от нас. До Плама на пару миль дальше. Я посмотрел на стрелку указателя горючего. Она была в красном секторе, но еще не касалась нулевой отметки.

Море так бушевало, что я подолгу не видел буйков, обозначающих фарватер. Понимал, что Тобин из своей каюты на мостике имел обзор лучше, он мог рассмотреть и буйки и нас. Пришла в голову и другая мысль: у него, должно быть, есть аварийный радиолокатор, с его помощью он и обнаружил нас. Наверное, у него был и эхолот, который помогал маневрировать, даже не видя буйков фарватера. Короче говоря, \"Осеннее золото\" намного превосходила \"Формулу\".

Каждый раз, как волны все с большей частотой обрушивались на нос или борта, я чувствовал, что \"Формула\" становится все тяжелее. Короче говоря, наша осадка увеличивалась. Лишний вес тормозил ход, увеличивался расход горючего. И на той скорости, с которой мы сейчас двигались, Тобин мог догнать нас. Мы проигрывали и морю, и в морском бою.

Мы с Бет посмотрели друг на друга, наши взгляды встретились.

– В случае если мы перевернемся или утонем, я хочу успеть тебе сказать, что ты нравишься мне, – произнесла она.

– Я знаю это, – ответил я с улыбкой.

– Веди судно и помолчи.

Я сосредоточился на штурвале. \"Формула\" теперь шла так медленно, что волны настигали нас и заливали корму. Вскоре нас или затопит или зальет машинное отделение. И в том и в другом случае Тобин возьмет верх.

Бет следила, не появится ли Тобин. Она не могла не видеть и того, как волны заливают корму, а \"Формула\" все погружается и теряет скорость.

– Джон, мы скоро потонем.

Я снова взглянул на указатель горючего. Единственное, что нам оставалось, – дать полный ход и посмотреть, что из этого выйдет. Дал полный вперед.

\"Формула\" вынырнула и немного набрала скорость. Стало меньше заливать корму, но удары с носа усилились. Казалось, что каждые пять секунд мы врезаемся в кирпичную стену. Но фибергласовый корпус все еще держался.

Бет пыталась усидеть в своем кресле, то подпрыгивая с ударом волны, то устремляясь вниз.

Полный ход спасал нас от затопления и позволял легче маневрировать, но расход топлива резко увеличивался. Однако большого выбора не было. Либо наверняка затонуть, либо наверняка остаться без горючего.

С тех самых пор, как у меня появилась первая машина, я знал, что указатели горючего всегда врут в ту или иную сторону. Но в какую врал этот? Вскоре мне предстояло это узнать.

– Как с горючим? – спросила Бет.

– Прекрасно.

– Ты хочешь остановиться на заправке и спросить, как проехать?

– Нет. Настоящие мужчины не нуждаются в советах. И у нас достаточно горючего, чтобы добраться до Плама.

Она улыбнулась.

– Спустись вниз и немного передохни.

– А если мы перевернемся?

– Катер слишком тяжел, чтобы перевернуться. Мы утонем. Но я предупрежу тебя заранее. Передохни.

Она спустилась вниз.

Я взял карту из открытого бардачка. Стал ее рассматривать, не спуская глаз и с горизонта. Слева вдали рассмотрел отблеск мерцающего огня и понял, что это маяк на Ориент-Пойнт. Взглянул на карту. Если бы я прямо сейчас повернул на север, то, скорее всего, вышел бы к паромному причалу на Ориент-Пойнт. Но между паромным причалом и маяком имелось столько скал и отмелей, что проскочить их можно было просто чудом. Другая возможность – пройти еще около двух миль и достичь бухты на Пламе. Но это означало, что придется двигаться по узкому проливу, который достаточно опасен и при обычных приливах и ветрах. А в такой шторм, ураган...

Пошатываясь из стороны в сторону, по трапу поднималась Бет. Я протянул ей руку и помог выбраться. Она дала мне развернутую шоколадку.

– Внизу воды уже по щиколотку. Трюмные насосы все еще работают.

– Отлично. Судно стало немного полегче.

– Приятно слышать. Передохни, я возьмусь за штурвал.

– Я в полном порядке. А как твоя царапина?

– Все хорошо.

Я ел шоколад и объяснял обстановку.

– Итак, мы либо можем разбиться о скалы у Ориент-Пойнт, либо утонуть в проливе, – прокомментировала Бет.

Я взглянул на указатель горючего и сказал:

– Мы уже далеко от того места, где можно было повернуть к Гринпорту.

– Мы упустили свой шанс.

– Думаю, что да. Итак, на Ориент или на Плам?

– Между нами и Ориентом очень много опасных мест, даже не видно фарватерных буйков, их могло сорвать и унести штормом.

Я обратил внимание, что она смотрит в сторону кормы. Вгляделся, но ничего не заметил.

– Я видела его. Думаю, я видела его.

Она вскочила со своего кресла, стараясь держать равновесие, но ее бросило на палубу. Она вскочила на ноги и выкрикнула:

– Он прямо сзади нас!

Теперь я точно знал, что этот сукин сын имеет локатор. Хорошо, что я не пытался заходить ему в корму.

– Это не просто наше невезение. Причина в том, что он имеет локатор. Он видел нас с самого начала.

– Некуда бежать, негде прятаться.

– Прятаться негде, но давай попытаемся убежать.

Я дал самый полный газ, и мы стали набирать скорость.

Мы примолкли, \"Формула\" тяжело шлепалась о волны. Я прикинул, что мы делаем около двадцати узлов. Приблизительно треть максимальной скорости нашего судна в тихую погоду и без воды в трюме и каюте. Думаю, \"Крис-Крафт\" в такую погоду шел тоже со скоростью не менее двадцати узлов, поэтому и смог нас нагнать.

– Джон, он догоняет нас.

Я оглянулся и увидел неясные очертания судна Тобина на гребне огромной волны, футах в сорока от нас. Минут через пять, а то и раньше он сможет открыть по нам прицельный огонь из ружья. Наше оружие будет практически бесполезно, можно рассчитывать лишь на случайный выстрел наудачу.

– Сколько у тебя осталось патронов? – спросила меня Бет.

– Давай посчитаем... барабан рассчитан на пять... я выстрелил четыре раза... сколько же осталось...

– Не время для твоих дурацких шуток!

Из уст мисс Пенроуз вырывались ругательства. Потом она спросила меня:

– Ты можешь прибавить скорость этой проклятой посудины?

– Постараюсь. А ты спускайся вниз, прихвати что-нибудь тяжелое и расколоти свое лобовое стекло.

Она нырнула вниз и поднялась с огнетушителем. Разбила им лобовое стекло. Затем выбросила огнетушитель за борт.

Бет спускалась еще несколько раз, возвращаясь с чем-либо, и выкидывала за борт, включая, к сожалению, и пиво. Она даже изловчилась поднять и швырнуть в море портативный телевизор. Выбросила одежду и обувь.

Мы немного прибавили скорость, но \"Крис-Крафт\" настигал нас. Скоро Тобин начнет стрелять из ружья.

– Сколько у тебя осталось патронов? – спросил я Бет.

– Девять.

– У тебя было всего три обоймы?

– Всего? И ты со своим пятизарядным пугачом еще спрашиваешь меня...

Неожиданно она примостилась позади кресла и вынула свой пистолет. Выкрикнула в мою сторону:

– Я заметила вспышку выстрела!

Я оглянулся и увидел проклятого Фредди на его огневой позиции. Последовала еще одна вспышка. Стрелять с судна по судну на пляшущих волнах – это одно дело, но вот точно поразить цель – совсем другое. Так что я был относительно спокоен. Но вот когда оба судна зависнут на гребнях волн, у Тобина будет преимущество и в более высокой позиции и в более длинном стволе оружия.

Бет не стреляла, предусмотрительно берегла патроны.

Я разглядел маяк Ориент-Пойнта прямо слева от нас, он был совсем близко. Понял, что нас снесло на север, хотя я и старался держать ближе к востоку. Оставалось только одно. То, что я и сделал: переложил штурвал резко влево, взяв курс на пролив.

– Что ты делаешь? – закричала Бет.

– Иду в пролив.

– Джон, мы там утонем!

– Или Тобин прикончит нас из своего ружья. Или раздавит нас и утопит. Посмеется, глядя, как мы идем ко дну. Если мы утонем в проливе, может быть, там с нами утонет и он.

Она промолчала.

Шторм шел с юга, поэтому, как только я повернул на север, судно прибавило скорость. Через минуту прямо справа я разглядел очертания Плама. Слева различался маяк Ориент-Пойнт. Я направил судно между огнем маяка и берегом Плама, прямо в пролив.

Поначалу Тобин последовал за нами. Но когда волны стали еще мощнее, а ветер между двумя массивами суши достиг сверхзвуковой скорости, мы потеряли Тобина из виду. Я предположил, что он отказался от погони. Теперь я точно знал, что он намерен предпринять и куда направляется. Я надеялся выжить и минут через пятнадцать удостовериться в своей правоте.

Теперь мы находились в самой середине пролива: Ориент-Пойнт на западе, Плам на востоке, залив Гардинера на юге и пролив Лонг-Айленд на севере. Я вспомнил рассказ Стивенса об урагане, который несколько сот лет назад сильно углубил здесь морское дно. Трудно было в это не поверить. Казалось, мы очутились в стиральной машине, в которой со дна поднялось все, что только возможно: песок, водоросли, щепки, мусор, всяческие обломки. О том, чтобы управлять судном, не было и речи. \"Формула\" сама стала обломком, уносимым потоком. Судно крутилось вокруг собственной оси. Нос поочередно смотрел во все стороны света. Но шторм тащил нас к проливу Лонг-Айленд, туда, где я и хотел бы оказаться.

Мысль попасть в бухту Плама показалось просто смешной, когда я увидел все нас окружающее.

Бет смогла подойти к моему креслу и прислониться ко мне. Она обвила меня руками и ногами. Я держался за штурвал, как будто это могло спасти наши жизни. Разговаривать было почти невозможно. Она приложила лицо к моей шее, и я услышал:

– Мне страшно.

Страшно? Я был просто в ужасе. Это был самый кошмарный момент в моей жизни, если не считать того, когда шел под венец.

\"Формулу\" так крутило, что я потерял всякую ориентацию. Временами мы буквально взмывали в воздух. Судно, такое устойчивое на воде, показывало способности буквально выпрыгивать в воздух. Думаю, только тяжесть воды в трюме удерживала нас днищем вниз во время прыжков в стратосферу.

У меня хватило ума выключить двигатели, как только понял, что винты чаще находятся в воздухе, чем в воде. Экономия горючего – долгосрочная стратегия, а у меня все решали минуты...

Бет прижималась все теснее. И если бы не боязнь вот-вот утонуть, то это мне показалось бы приятным. Но это и было приятно, я надеялся, что физический контакт как-то поможет ей. Мне он помогал.

– Если мы окажемся в воде, держи меня покрепче, – проговорила она мне в ухо.

Я кивнул. Подумал о Тобине, который уже убил пять хороших людей и мог стать причиной еще двух смертей. Трудно было представить, что такое маленькое дерьмо стало причиной всех этих смертей и страданий. Единственное объяснение, которое я мог дать: коротышки с глазами-бусинками и хорошим аппетитом всегда беспощадны и опасны...

Нас пронесло через пролив, как плевок через соломинку. Море и ветер стали поспокойнее. Я включил двигатели и взял курс на восток.

Бет все еще была позади меня, обнимала, но уже не так крепко.

Справа от нас вырисовывался темный контур старого маяка на Пламе. Я понимал, что если зайдем за окружающую маяк возвышенность, то будем немного защищены от ветра и волн. Подобно тому, как это делал остров Шелтер. Плам не был так высок, как Шелтер, и гораздо дальше выступал в океан, но все же и он сулил какую-то защиту.

– Мы еще живы? – спросила Бет.

– Конечно. Ты очень храбрая. И очень хладнокровная.

– Я просто была парализована страхом.

Мы зашли на подветренную сторону Плама, оставив маяк справа. Я взглянул на фонарь маяка и заметил зеленую точку, передвигающуюся вслед за нашим движением.

– Прибор ночного видения. За нами следят люди Стивенса, – заметил я Бет.

– Действительно. Это все, что может делать охрана в такую ночь.

Плам немного прикрыл нас от ветра, и море стало потише. Можно было расслышать удары волн о берег, ярдах в ста от нас.

Сквозь проливной дождь я смог рассмотреть отблески огней за деревьями. Понял, что это сторожевое освещение здания главной лаборатории. Значит, генераторы работали. Что, в свою очередь, означало полный порядок с воздушными фильтрами и другими средствами очистки. Действительно, было бы несправедливо пережить шторм, высадиться на Пламе и отдать концы от сибирской язвы.

– Как ты думаешь, что случилось с Тобином? – спросила меня Бет.

– Видимо, он пошел дальше к южной оконечности острова. Думаю, он уверен, что мы погибли.

– Согласна, ты, наверное, прав.

– Но он мог связаться по радио с кем-нибудь на Пламе и узнать, что мы выжили.

– Считаешь, что он имеет там сообщника?

– Не знаю. Но мы это скоро выясним.

– Итак, куда же сейчас направляется Тобин?

– Есть только одно место. И это место на этой стороне острова.

– Другими словами, он заходит с другой стороны, и мы его скоро встретим.

– Постараюсь этого избежать. Но он точно хочет зайти на подветренную сторону – в том случае, если намерен бросить якорь и добраться до берега на своем вельботе.

– Мы собираемся высаживаться на острове? – спросила Бет.

– Надеюсь.

– И каким образом?

– Попытаюсь выскочить на берег.

Она снова взглянула на карту и предупредила:

– У этого берега множество скал и отмелей.

– Выбери место без скал и отмелей.

– Попытаюсь.

Еще минут с десять мы шли на восток. Я посмотрел на указатель горючего, он показывал ноль. Понял, что на берег надо выскакивать немедленно, иначе мы окажемся во власти стихии. Нас либо унесет в море, либо выбросит на скалы. Но перед броском на берег хотелось хоть на мгновение увидеть судно Тобина.

– Джон, топливо на исходе. Действуй.

– Минутку.

– У нас нет ни минуты. До берега около сотни ярдов. Поворачивай немедленно.

– Взгляни, не видишь ли \"Крис-Крафт\"?

Бинокль все еще висел у нее на шее. Она посмотрела в него.

– Не вижу никакого судна. Поворачивай прямо на берег.

– Еще минуту.

– Нет. Сейчас же. Мы все делали, как ты хотел. Теперь слушай меня.

– Хорошо...

Но перед тем моментом, когда я хотел повернуть к берегу, ветер неожиданно стих, и я увидел перед нами огромную стену поднимающихся облаков. Что еще более поразительно, над головой открылось ночное небо, окруженное стенами вихрящихся облаков, казалось, мы смотрели на небо со дна колодца. Затем я увидел звезды, которые, думал, не увижу больше никогда.

– Над нами проходит самый центр циклона, – воскликнула Бет.

Ветер значительно спал, но волны не унимались. В эту своеобразную дыру проник звездный свет и озарил берег и море.

– Давай, Джон. Другого шанса у нас не будет.

Она была права. Я мог теперь видеть движение волн и правильно маневрировать. Можно было разглядеть торчащие из-под воды скалы, волны, разбивающиеся о дно, что указывало на отмели и песчаные валы.

– Давай, Джон!

– Еще минуту. Мне надо увидеть, где высадился этот ублюдок Я не хочу потерять его след на острове.

– Джон, у тебя не осталось горючего!

– Полно горючего. Высматривай \"Крис-Крафт\".

Кажется, Бет поддалась моему идиотизму и стала осматривать горизонт в бинокль. Казалось, минуло полчаса, хотя на самом деле прошла минута или две, и она выкрикнула:

– Там!

Она передала мне бинокль. Я взглянул в дождевую завесу. На фоне темного горизонта различался контур, который мог быть мостиком \"Крис-Крафта\", а мог быть и грудой скал.

Подойдя ближе, я убедился, что это \"Крис-Крафт\". Судно было почти неподвижно. Это говорило о том, что Тобин бросил как минимум два якоря – носовой и кормовой. Я отдал бинокль Бет.

– Все. Мы прыгаем и двигаемся к берегу. Держись. Следи за скалами и будь осторожна.

Она присела на свое кресло, наклонилась вперед, вцепилась в раму разбитого лобового стекла. По выражению ее лица заметил, что рана причиняет ей боль.

Я развернул \"Формулу\" вправо на 90 градусов, нацелив нос судна на берег. Волны стали заливать нос, и я прибавил газу. Мне нужно было горючего всего на одну минуту.

Берег становился все ближе и различимее. Огромные волны со страшным шумом разбивались о песчаные отмели.

– Прямо впереди нас песчаный вал! – закричала Бет.

Я понимал, что его не обойти, и дал полный газ. Мы проскочили.

Берег был менее чем в пятидесяти ярдах, и я подумал, что у нас появился шанс. Но \"Формула\" ударилась обо что-то гораздо более твердое, чем песок. Ни с чем нельзя было спутать звука крошащегося фибергласа. Судно взмыло над водой и грохнулось вниз.

Я взглянул на Бет, она смогла удержаться.

Судно стало почти неуправляемым. И я мог представить, как вода хлынула в разбитый корпус. Моторы продолжали работать на полную мощность. Волны подталкивали нас в сторону берега, но между их ударами отдача засасывала назад. Если мы и двигались вперед, то очень медленно. Судно наполнялось водой, она уже плескалась у нижней ступеньки трапа.

– Мы не двигаемся! Давай попробуем вплавь! – выкрикнула Бет.

– Нет! Оставайся на борту! Ждем удачной волны!

И мы ждали, глядя, как приближается берег. Он уже был на расстоянии около шести водяных валов. Я оглянулся и увидел, как сзади нас возникает огромная волна. Перевел рычаги скорости полузатопленной \"Формулы\" в нейтральное положение. Судно немного дернулось назад и было подхвачено потоком у самого гребня вала.

– Ложись и держись! – закричал я.

Бет бросилась вниз и обхватила основание кресла.

Волна подняла нас, как доску для серфинга, и понесла на своем гребне с такой силой, что \"Формула\" весом в восемь тысяч фунтов и тысячами фунтов зачерпнутой воды напомнила соломенное ведерко в реке, вышедшей из берегов. Я предполагал достичь берега как на амфибии, но это оказался прыжок с воздуха.

На обглоданный волнами берег мы приземлились носом вперед. \"Формула\" завалилась на бок. И до того как обрушилась очередная волна, мы успели выпрыгнуть. Я нашел выступавший на поверхность камень. Одной рукой зацепился за него, другой поймал руку Бет. Волны набегали и отступали. Мы вскочили и как бешеные помчались в сторону суши. Бет прижимала руку к раненому боку.

Добежали до размытого обрыва и стали карабкаться вверх. На нас сыпались большие куски мокрого песка, глины, земли.

– Добро пожаловать на Плам! – произнесла Бет.

– Спасибо.

Кое-как мы вскарабкались на обрыв и рухнули на землю, на целую минуту припав к траве. Затем я сел и оглянулся на берег. \"Формула\" валялась днищем вверх. Ее белый корпус был расколот. Отступающая волна перевернула катер и оттащила в море. На минуту судно заняло нормальное положение, затем оно опять перевернулось, и другая волна швырнула \"Формулу\" к берегу.

– Не хотел бы находиться на ней, – сказал я Бет.

– Я тоже. И не хотела бы быть на этом острове.

– Прямо с пожара на горячую сковородку.

– Не мог бы помолчать? Хотя бы пять минут.

По правде говоря, после стольких часов воя ветра, дождя и рева моторов мне была по душе относительная тишина. Я мог расслышать биение своего сердца, стук крови в ушах и хрипы в легких. А еще в голове стучала мысль: \"Опасайся коротышек с длинными ружьями\".

Глава 35

Мы сидели на траве, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Я промок, устал, замерз, чувствовал себя каким-то пришибленным, да еще заныло простреленное легкое. Обнаружил, что остался без обуви, обратил внимание на ноги Бет – она тоже была босой. Но существовали и маленькие радости. Мы живы, и мой револьвер оставался в наплечной кобуре. Проверил оружие, убедился, что последний патрон был на месте. Бет ощупала карманы и сообщила:

– Пистолет при мне.

На нас оставались дождевики и спасательные жилеты. Бинокль Бет потеряла.

Все еще шел дождь, но он уже не был проливным. И если ты промок до костей, на такой дождь уже не обращаешь внимания. Но не стоило долго рассиживаться, можно было замерзнуть.

– Как твой порез на лбу? – спросил я Бет.

– Нормально. Немного промыла его соленой водой.

– А как пулевое ранение?

– Лучше быть не может, Джон.

– А все остальные порезы и царапины?

– Все они чувствуют себя как нельзя лучше. А как ты?

– Отлично.

Я подал ей руку и помог подняться на ноги.

– Думаю, нам нужно разыскать главную лабораторию, – сказала она.

Я промолчал.

– Мы выйдем на ее огни. Охрана Плама поможет нам. По телефону или по радио свяжусь со своим офисом.

– Надо было столько испытать, чтобы в конце концов обратиться за помощью к Полу Стивенсу.

– Джон, мы не в лучшей форме, и у нас всего пять патронов на двоих, мы разуты. Время звать на помощь полицию.

– Если хочешь, иди к главному зданию. А я хочу найти Тобина.

Я повернулся и пошагал вдоль обрыва на восток, туда, где в полумиле от нас видел судно Тобина, стоявшее на якоре.

Она не окликнула, но уже через минуту шла рядом. Двигались молча. Спасательные жилеты все еще были на нас. Во-первых, они как-то согревали, а во-вторых, кто знает, не очутишься ли снова в воде.

Справа к размытому обрыву подступали деревья и густой кустарник. Мы осторожно ступали босыми ногами, и ощущения были далеко не из приятных.

Ветер прекратился, и вокруг царила тишина. Было даже слышно чириканье птиц.

– У тебя есть план? – спросила Бет каким-то приглушенным голосом.

– Конечно.

– И что за план, Джон?

– Оставаться незамеченными.

– Дельно.

Сквозь серые облака пробивался лунный свет, и было видно вперед футов на десять. Но идти по краю размытого обрыва было небезопасно, поэтому мы забрали немного в сторону от него и вышли на гравийную дорогу. По ней охрана Пола Стивенса добиралась до восточной оконечности острова. Узкая дорога оказалась заваленной упавшими деревьями и сучьями, поэтому патрульная машина не могла застать нас врасплох.

Передохнули на поваленном стволе. Было видно, как идет парок от нашего дыхания. Я снял спасательный жилет и дождевик, затем кобуру и рубашку. Разорвал рубашку пополам и обмотал кусками ткани ступни Бет.

– Я сниму свои трусы. Не подглядывай, – сказал я ей.

– Подглядывать не буду. А полюбоваться можно?

Я снял свои тугие, промокшие джинсы, затем трусы, разорвал пополам.

– Боксерские? Я думала, ты предпочитаешь жокейские, – заметила Бет.

Чувствовалось, что мисс Пенроуз пребывала в игривом настроении. Эйфория после неожиданного спасения. Я обмотал кусками трусов ступни.