Я мог удрать, мог обойти их обоих и пройти через ворота.

Однако я не ушел. Я не мог бросить все, находясь так близко от цели. Я стал к ним подкрадываться, очень медленно, затаив дыхание.

Затем все это и произошло. Она увидела, или услышала, или как-то почувствовала, что тут есть кто-то еще.

— Я здесь, — прошептала она.

Яркий свет упал на ее лицо и верхнюю часть тела. Она стояла меньше, чем в четырех метрах от меня, подобно освещенной статуе. Я бросился сзади на незнакомца и выхватил из кармана пистолет. Я видел его очень ясно при свете его же карманного фонаря. Я поднял пистолет, размахнулся и ударил.

— Стойте на месте, миссис Батлер, — сказал я. — Вы…

Незнакомец застонал, рука его дрогнула, и фонарь упал на траву. Сам он согнулся и тоже упал. Я подскочил и выключил фонарь. Чернота снова окутала нас, стало темно, как в угольной шахте.

Страх охватил меня. Вероятно, я слишком сильно ударил его. Я схватил его руку, но руки мои дрожали, и я никак не мог нащупать пульс. Я положил руку ему на грудь, дыхание было нормальное.

Маделина наклонилась ко мне.

— Я думала, что это вы, — прошептала она.

Я промолчал. Что теперь нам с ним делать? Он был без сознания, но в любой момент мог прийти в себя. Оставить его здесь и пойти в дом было бы самоубийством. Придется пойти туда ей одной, а мне сторожить его. А вдруг в доме сидит еще один?

У пас было мало времени. Мне надо было что-то придумать, и поскорее.

Я нагнулся, вынул пистолет из его кобуры и бросил в кусты. Когда я вынимал его, то услышал звяканье. На его поясе висел какой-то металлический предмет. Я пошарил рукой и нащупал его. Это были наручники. Я снял их с пояса.

— Подождите здесь, — прошептал я Маделине.

Я подхватил его и потянул по газону к живой изгороди. Там я посадил его, прислонив к кустам, заложил руки за спину и защелкнул на них наручники. Потом достал носовой платок и сунул ему в рот, снял галстук и плотно обвязал им челюсть, чтобы он не мог вытолкнуть платок изо рта. Муж-чипа все еще был без сознания. Нагнувшись, я прислушался к его дыханию. Дышал он спокойно и равномерно.

Я вернулся к Маделине и прошептал:

— Мы должны поскорее уйти отсюда. У вас нет времени переодеться. Бросьте что-нибудь из одежды в чемодан.

Она кивнула.

Я подошел к окну в подвал, открыл проволочную сетку, затем окно и забрался туда. Потом помог влезть ей. Мы стояли в темном подвале и прислушивались. Там было жарко и душно, ничего не было слышно, кроме дыхания.

— Где ключи от сейфов? — шепотом спросил я.

— В кухне.

— Пойдемте.

Я включил свой фонарик и направился к лестнице. Чувствовал я себя, наверно, как мышь в мышеловке, которая соблазнилась приманкой. Мы вошли в кухню. Я выключил фонарик, и мы прислушались. Стояла мертвая тишина. Я подошел на цыпочках к другой двери и посмотрел в окно темной столовой. Кроме темноты, я ничего не увидел.

— Где? — спросил я.

Маделина взяла меня за руку и указала лучом фонаря на белый стенной шкаф позади раковины. Там на вбитом в дерево гвозде висела связка ключей. Это были всякие ключи, которыми много лет не пользовались: запасные для машины, ключи от подвала, чемоданов. Она подошла, взяла связку ключей, вынула из них три и повесила ее обратно на гвоздь. Некоторое время она держала ключи на открытой ладони, поглядела на меня холодным ироническим взглядом и сунула их в сумку.

Я взял ее под руку, и мы пошли через столовую. В маленьком коридоре у основания лестницы я отдал ей свой фонарик.

— Поторопитесь, — сказал я. — Бросьте в чемодан несколько платьев и обувь. А затем нам надо убираться отсюда.

Я посмотрел ей вслед, когда она поднималась с фонарем по лестнице. Наверху она завернула за угол, и свет исчез. Время тянулось бесконечно. Минуты шли одна за одной. Наконец я увидел наверху луч света, и Маделина стала спускаться по лестнице. На ногах у нее теперь были туфли для улицы, а в руке небольшой чемодан. Я взял его, мы прошли через кухню и спустились в подвал. Ее каблучки стучали по полу подвала. Еще минута, и дело будет сделано.

Но, когда мы подходили к окну, я увидел кое-что уголком глаза. Мурашки побежали по спине. Я вырвал у Маделины фонарь и погасил его, а другой рукой зажал ей рот, чтобы она не закричала. Я чувствовал, как она повернула голову к окну и вздрогнула.

Снаружи перед окном был виден свет карманного фонаря.

Его луч был направлен в первое окно подвала. Он проник через грязное стекло с проволочной сеткой и паутиной, и упал на стену подвала позади нас. Маделина немного повернула голову, и я сообразил, что все еще зажимаю ей рог. Я отнял руку. Луч света прошел по стене и упал на пол меньше, чем в двух метрах от нас. Затем он исчез.

Я перевел дыхание, потом взял ее за руку, и мы отошли к середине помещения, где была печь. Нам нужно было спрятаться где-нибудь. В тот же момент фонарь зажегся у второго окна, которое я разбил. Я потащил Маделину за печь и осторожно выглянул из-за угла. Луч, обшаривая окно, остановился на том месте, где я выбил стекло. Я сжал руку Маделины. Если это был полицейский, то он наверняка влезет сюда. Увидев полоски клейкой лепты, он сразу поймет, что через окно кто-то проник в дом.

Он открыл проволочную сетку, затем окно.

Мы стояли, не шелохнувшись. Луч света теперь бродил по подвалу, и, если мы побежим, нас сразу заметят. Он направил луч света на пол перед окном и спрыгнул в подвал, но при этом потерял равновесие и упал. Фонарь выскользнул из его руки и покатился по полу. Я широко открыл глаза. В луче света я увидел туфли на высоких каблуках я ноги в нейлоновых чулках, которые не могли принадлежать полицейскому.

Я почувствовал, как вздрогнула Маделина Батлер. Затем она вцепилась в меня словно от страха. Сотни мыслей крутились в моей голове, но ни одной правильной.

Я заметил, что произошло, когда было уже поздно.

Диана Джеймс встала и подобрала с пола фонарь. Вдруг Маделина вырвалась у меня из рук. Я попытался остановить ее, но все произошло слишком неожиданно. Она подняла фонарь и направила свет на лицо Дианы.

— Действительно, Синтия, это ты, — сказала она. — Не думала я, что будешь так глупа и придешь сюда.

Синтия? Но у меня не было времени подумать об этом. Я словно разглядывал взрыв в лупу времени. «Диана Джеймс» выпрямилась. Ее глаза были расширены от ужаса. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но не издала ни звука и не закрыла его.

В этот момент я заметил, что карман моего пиджака пуст, и мне стало ясно, зачем Маделина прижималась ко мне в темноте. Я бросился к ней, хотя понимал, что помешать уже не успею.

Она выстрелила. Звук был оглушительный, он повторился, отразившись от бетонных стен маленького помещения, в котором даже стук женских каблуков резал ухо. Не успел я схватить ее, как она выстрелила второй раз. От грохота чуть не лопнули барабанные перепонки.

Я увидел, как «Диана Джеймс» вздрогнула, прижала руки к груди и упала на пол.

Тишина окутала нас. Она шумела в моих ушах, я чувствовал себя словно в безвоздушном пространстве. Я схватил Маделину.

— Вы… — проговорил я и больше не мог вымолвить ни слова.

Я был словно парализован. Потом я попытался подтащить ее к окну.

— Вот ваша «пушка», — сказала она.

Не знаю, зачем я взял пистолет. Я швырнул его и услышал, как он ударился о стену и пол.

— Вылезайте наружу, — сказал я.

Однако она исчезла, а вместе с ней и фонарик. Я остался в темноте. Я протянул руки и ничего не нашел. Потом я вдруг вспомнил о другом фонаре в кармане пиджака. Я вытащил его и хотел включить, но в последний момент остаток рассудка заставил меня отказаться от этого. Наши шансы выбраться отсюда, прежде чем весь город набросится на нас, были меньше одного из тысячи, а если я зажгу свет, будут равны нулю.

Я нащупал окно. Возможно, Маделина уже вылезла из него. Вдруг позади меня вспыхнуло пламя. Я обернулся.

— Прекратите! — зашипел я.

Затем я увидел, что она делает. Это было сумасшествием.

Свет исходил не от фонаря, она зажгла спичку и поджигала ею груду старых газет и журналов, лежавших возле ящиков с углем. Газеты ярко вспыхнули. Я бросился туда. Она взяла другую газету и бросила на горящую. Я оттолкнул ее в сторону и стал гасить пламя, но это было уже бесполезно.

Огонь охватил всю груду и лизал деревянную балку потолка. Я отступил.

— Вылезайте наружу! — крикнул я.

Она поспешила к окну, я последовал за ней и обо что-то споткнулся. Это был маленький чемодан. Я схватил его и побежал за Маделиной. Я помог ей втиснуться в окно, затем выбросил чемодан. Потом я повернулся к «Диане» и положил руку ей на шею. Она была мертва.

Я вылез из окна, и мы побежали по траве. Царила полная тишина, не было слышно ни звука. У ворот я обернулся. За подвальными окнами бушевало пламя. Через несколько минут весь дом будет в огне.

Глава 11

Мы выскочили из ворот и побежали по улице вниз. Когда мы свернули под высоковольтную линию, позади раздался вой сирены. Наверное, кто-то услышал выстрелы и сообщил в полицию.

Маделина споткнулась в темноте, я поднял ее за руку. Лучше бы она умерла, лучше бы вообще не рождалась на свет. Она все испортила. Я не имел понятия, почему никак не пошлю ее на все четыре стороны.

По дороге к машине, стоявшей под густым деревом, я достал из кармана ключ. Я бросил чемодан в машину и завел мотор. Маделина подбежала с другой стороны и села. Загорелось внутреннее освещение и погасло, когда она захлопнула дверцу. В этот короткий миг я успел заметить, что у нее не было сумки, она оставила ее дома. Зашуршали колеса, когда мы спускались с подъема. Я весь напрягся перед поворотом на боковую улицу. Она не взяла сумку. В самый последний момент я повернул и резко дернул руль.

Мы подъехали к главному шоссе. Ни одной машины не было видно. Я свернул, не тормозя, злой, как дьявол.

Она убила «Диану Джеймс» и натравила на нас полицию. В течение часа все дороги будут перекрыты. Но хуже всего было то, что из-за отсутствия ключей теперь нельзя будет достать деньги — те деньги, к которым я так стремился. Я подумал об этих трех ключах, которые потемнели от огня в горящем доме… Теперь у нас даже нет тысячи долларов. У нас нет ничего. По всей стране нас ищут полицейские, а нам не на что будет укрыться где-нибудь на неделю.

Она вынула сигарету из кармана, закурила и откинулась на спинку сиденья.

— Вы, кажется, на что-то разозлились? — спросила она.

— Вы идиотка!

— Разве вам не понравился костер для вашей очаровательной подруги? — спросила она. — Я нахожу его очень впечатляющим. В нем есть что-то вагнеровское.

— Вы просто…

Я умолк и взял себя в руки. Говорить не имело смысла. Для меня все было кончено. Я уставился на набегавшую дорогу и время от времени поглядывал в зеркальце заднего обзора, не преследуют ли нас. Где лучше остановиться? Перед следующим городком или после него?

— Вы очень разозлились?

— Вам, видимо, не совсем ясно, что вы натворили, — ответил я. — Вы могли бы просто позвонить в полицию и сказать им, где мы находимся. Наши шансы ускользнуть теперь один против миллиона. А кроме того, вы что-то оставили в доме.

— Ах, вот оно что, — иронически проговорила она. — Поэтому вы и рассердились? Вы имеете в виду ключи?

— Теперь это не имеет значения. Но где вы оставили свою сумочку?

— Где оставила? — переспросила она. — Она в чемодане.

Я вдруг почувствовал слабость. Я вспомнил, что поднял чемодан в подвале только потому, что споткнулся о него. Лишь через минуту я смог снова заговорить.

Хорошо, — сказал я, — но разве вам не ясно, в какой переплет мы попали? Возле вашего дома собралась куча полицейских. У них в машине радио, а из Маунт Темпла ведут только четыре шоссе. Они их перекроют и нам через следующий город уже не проехать.

— Верно, — согласилась она. — Мы и не поедем до следующего города. Километрах в десяти отсюда есть развилка и направо отходит проселочная дорога. Потом километров через 15 она приведет нас к другой проселочной дороге, ведущей на юг.

— И длинная она?

— Этого я точно не знаю. Но там их много, и километров 150 нам не придется выезжать на шоссе. Повсюду полицейские посты не поставишь.

Это был наш единственный шанс. Я нажал педаль газа. Эти 10 километров казались бесконечными. Дорога уклонилась чуть вправо, и я увидел впереди задние огни какой-то машины. Я сбавил скорость, мне не хотелось обгонять ее, возможно, это была полицейская машина.

— Сейчас мы подъедем к этой дороге, — сказала Маделина.

Я взглянул в зеркальце заднего обзора. Далеко позади нас ехала машина. После следующего виража появился указатель. Никто не видел, как я свернул на проселочную дорогу. Я с облегчением вздохнул, страх отпустил меня, но только на момент. Затем он охватил меня снова и, наверное, уже не оставит больше.

Стреляла Маделина, но я увяз так же глубоко, как и она. Я при этом присутствовал, она стреляла из моего пистолета и я помог ей скрыться. Если нас арестуют, и мы предстанем перед судом, то чего будут стоить мои показания? Присяжным будет достаточно взглянуть на нас обоих, и они, не выходя из зала суда, решат, что виновен я. Я чувствовал себя усталым как собака.

Дорога оказалась узкая, со множеством крутых поворотов для объезда хлопковых полей. Еще через несколько километров мы въехали на холм и попали в густой лес. Поблизости не было ни жилья, ни света. Я остановил машину.

— Ведите дальше вы, — сказал я.

Выйдя из машины, я обошел ее кругом, она села за руль.

— Что вы хотите делать? — спросила она.

— Посмотреть карту, если она найдется.

Она повела машину, а я включил фонарик и обследовал содержимое отделения для перчаток. Среди прочих вещей я нашел карту автомобильных дорог и развернул ее. Там я отыскал Маунт Темпл, а в 300 километрах южнее залива — Санпорт. Я провел пальцем по шоссе, идущему к югу, и дошел до тонкой линии — того проселка, по которому мы ехали; через 65 километров к югу он пересекался с автострадой Север — Юг. Затем я разыскал ту дорогу, о которой она говорила. Дорога проходила неподалеку от того места, где мы ехали, ответвляясь километрах в пятнадцати к югу, и шла с востока на запад. Если по ней проехать 20 километров на запад, то можно попасть на другую дорогу, ведущую на юг. Я проследил пальцем по сети тонких линий проселочных дорог. Мы действительно могли проехать на юг по ним километров 250, не выезжая на автострады, а затем по крайней мере три дороги вели в города. На всех и впрямь не поставишь полицейские посты.

Я посмотрел на указатель уровня бензина. Оставалось полбака. Возможно, его хватит, однако если бензин кончится на этих проселочных дорогах, то мы окажемся в безвыходном положении. Я снова посмотрел на карту. Километрах в 120 к югу мы должны были проехать через маленький городок. Там мы сможем заправиться.

Закурив сигарету, я посмотрел на лицо Маделины, освещенное приборной доской. Эта женщина была для меня загадкой. Не прошло и получаса, как она убила другую женщину. Вероятно, она убила и своего мужа и подожгла свой дом, в котором прожила всю жизнь. Полиция разыскивала ее, а лицо ее было спокойно и невозмутимо, словно она ехала к подруге, чтобы сыграть партию в бридж.

Но оно было не просто спокойное. Оно было чрезвычайно гордое и самоуверенное. Возможно, она чувствовала, что о ней думают, возможно, нет, но ей было на это наплевать. По крайней мере в этом отношении мы были похожи. На нее мне тоже было наплевать.

— Ну, вы успокоились? — спросила она через некоторое время с легким участием. Но меня это не тронуло. Вскоре мы подъехали к развилке, и она свернула налево. Дорога шла немного вниз через пустынную, малозаселенную местность, и мы не встретили ни одной машины.

— Присмотрите где-нибудь место, где можно съехать с дороги, — сказал я. — Вам нужно переодеться.

— Хорошо.

Она поехала медленнее. Через несколько минут мы увидели узкую дорогу, ответвляющуюся от нашей и ведущую в лес. Она свернула на нее, доехала до места, которое не было видно с дороги, и остановилась.

Я вынул ключ зажигания и вышел из машины. Она заметила это и усмехнулась.

— Вы мне не доверяете?

— Неужели вы меня считаете таким дураком?

Я указал на чемодан.

— Переоденьтесь в машине. Крикните мне, когда закончите.

Я прошел немного назад по дороге и закурил сигарету.

Небо заволокло, было абсолютно темно и невероятно тихо. Ничто не шевелилось. Мы были совершенно одни.

Одни?

По автострадам в темноте за нами мчались полицейские машины. По радио передавались короткие точные указания. Мы были не такие, как все, нас повсюду караулили.

Я повернулся и посмотрел на красные огни машины. Мы не могли от них ускользнуть, у них в руках все козыри. Кроме двух. Не было описания машины и моей внешности. Они не знали, кто я такой и каков из себя, они обо мне вообще ничего не знали. Если бы я мог помешать им найти блондинку и Джека, то все могло обойтись благополучно.

Я докурил сигарету и бросил в темноту окурок. Маделина тихо позвала меня, и я вернулся к машине. Она открыла дверцу и выключила внутреннее освещение. Когда я сел, то увидел в ее руке зеркальце, другой она подкрашивала губы.

Она надела жакет и темную блузку, которая была почти такого же цвета, как ее глаза. У блузки были широкие рукава с темными манжетами, ее руки были очень красивы. Убрав зеркальце и губную помаду, она посмотрела на меня.

— Как я теперь выгляжу? — спросила она.

— Превосходно, — ответил я. — Прекрасно для женщины, которая только что убила другую.

— Вы выбираете неудачные выражения, — заметила она. — Разве не лучше сказать «уничтожила» или «устранила»?

— Конечно, ваше высочество, извините. А теперь достаньте эти три ключа и отдайте их мне.

— Зачем? Вы с ними без меня ничего не сделаете.

— Знаю. Но, как только мы устроимся, вы можете прийти к выводу, что моей помощи вам больше не нужно. Я же не могу все время сторожить вас. Я, между прочим, временами должен поспать, и у меня нет желания каждый раз провожать вас в туалет. Поэтому будет лучше, если я возьму их для предосторожности.

Она саркастически засмеялась, затем достала из сумки ключи и отдала их мне.

— Так будет лучше, — сказал я и сунул их в свой бумажник.

Я взглянул на часы. Было двадцать минут десятого. Я сел за руль и поехал назад на дорогу. По длинному мосту мы переехали через реку. По дороге встречалось так много колдобин, что я не мог ехать быстрее 60 километров в час.

— А куда мы, собственно, едем? — спросила она.

— В Санпорт. Дэви-авеню, 3827. Запомните на случай, если нам придется разлучиться. Моя квартира на третьем этаже, номер 303.

— 303, Дэви-авеню, 3827, — повторила она. — Это легко запомнить.

— Моя фамилия Скарборо. Ли Скарборо.

— Это верно? Или снова псевдоним?

— Это мое настоящее имя.

— Так, — сказала она. — Еще кое-что меня интересует. Как мы поступим с машиной, если живыми доберемся до Санпорта?

— Поставлю на стоянку в аэропорту после того, как отвезу вас на свою квартиру. Обратно в город вернусь на такси.

— Разве это не бросится в глаза? — спросила она. — Ведь если мы действительно хотим улететь, то наверняка не оставим машину у аэропорта.

— Верно. Но никто точно не будет знать, что мы собирались делать. Вообще неизвестно, что мы воспользовались этой машиной. А если докопаются до этого, то будут только предполагать, что вы находитесь где-то в Санпорте. Вы «заляжете на дно». Вам нельзя будет выходить из квартиры.

— Но, а как мы достанем деньги?

— Придется подождать, пока все успокоится. До какого времени уплачено за аренду сейфов?

— До июля.

— Ага, времени достаточно. Вы пробудете в квартире месяц, возможно, даже дольше. Мы сделаем все, что возможно для изменения вашей внешности. Покрасим вам волосы в рыжий цвет. Купим дешевые платья и так далее. Но в деле есть одна закавыка. Как часто вы бывали в банках, в которых арендовали сейфы?

— Это три разных банка, — ответил она. — В каждом я была только один раз.

— Замечательно. Никто не помнит, как вы выглядели.

— А если этот месяц я пробуду в вашей квартире и не сойду с ума и если нам удастся получить деньги, что тогда будет?

— Это я вам уже говорил, — ответил я. — Тогда я отвезу вас на Западное побережье. Например, в Сан-Франциско. На машине. Вы сможете обзавестись карточкой социального обеспечения на имя Сузи Мамбли и подыскать себе работу. Если вы бросите пить и не проболтаетесь, то вас не поймают.

— А кем я буду работать? Официанткой?

— Почему бы и нет? Что бы вы ни делали, вам с вашей внешностью долго работать не придется. Многие мужчины захотят вас содержать.

— Большое спасибо за комплимент. Вы не относитесь к их числу?

— Для меня вы деловой объект стоимостью в 120 тысяч долларов. Я бы хотел иметь более приветливую подругу. И такую, которая не стреляет хладнокровно в живых людей.

— Правильно. Ваш вкус мне знаком. Диана Джеймс, например.

Я вспомнил, как та вздрогнула и упала на пол.

— Почему вы назвали ее Синтией? — спросил я.

— Потому что ее настоящее имя Синтия Кенион.

— Зачем она его изменила?

— Зачем это делают преступники?

— Я думал, что она медсестра.

— Может быть, и была ею, среди прочих профессий.

Я пожал плечами.

— Это не имеет значения. Меня не интересует, как, почему и где вы убили Батлера и кто вам помогал. Меня не интересует, кем была та блондинка и ее брат и почему они хотели вас убить. Меня не интересует, почему вы застрелили Диану Джеймс, как ее настоящее имя и почему она его изменила.

— Ну и хорошо, — заметила Маделина.

— Дайте мне договорить. Меня интересуют только 120 тысяч долларов. И если эти деньги не хранятся в тех трех сейфах или если вы попытаетесь с ними улизнуть, то готовьтесь к неприятностям.

— Не беспокойтесь, все будет в порядке.

— Надеюсь, так как это в ваших же интересах, — заметил я.

Глава 12

Я включил радио. Через некоторое время начали передавать новости, но сообщений о Батлере не было. Я выключил радио, сосредоточил внимание на дороге. Когда мы доехали до проселка, идущего с востока на запад, я повернул направо и осмотрелся. Вскоре должна быть развилка, от которой дорога пойдет на юг. Я посмотрел на часы. Было почти одиннадцать. Мы проехали мимо нескольких деревенских домов, в окнах их было темно. Я смотрел на указатель уровня бензина и нервничал. Бензин расходовался быстрее, чем я ожидал. До обозначенного на карте маленького городка было километров пятнадцать. И, если мы приедем туда слишком поздно, чего доброго, все будет закрыто.

Бежало время, и стремительно опускался уровень бензина в баке. Когда показались первые огни городка, было без десяти двенадцать, и указатель бензина стоял уже три километра на нуле.

— Ложитесь на пол, чтобы вас никто не увидел, — сказал я.

— Разве вы не хотите заправиться? — спросила она.

— Сперва вас нужно где-нибудь высадить.

Она пригнулась к полу, а я ехал не останавливаясь дальше и высматривал работающую бензоколонку. Если я ее не найду, мы окажемся в безвыходном положении. Городок состоял из одной длинной улицы с двумя рядами домов. Перед кафе стояло полдюжины машин. В конце улицы на углу находилась бензоколонка.

Она была открыта.

Служащий стоял в белом комбинезоне между колонками и посмотрел нам вслед, когда мы проехали мимо. Этого я и опасался. В таком маленьком городке бросается в глаза всякая чужая машина. Я поехал дальше мимо темных домов на окраине. Моя единственная надежда состояла в том, чтобы хватило бензина на обратный путь к бензоколонке. Я повернул машину, и огни городка исчезли в темноте. Проехав через деревянный мост, я остановился на обочине под ивой.

— Подождите меня здесь, — сказал я. — Через несколько минут я вернусь. Выходите на дорогу, когда будете уверены, что это еду я. Я помигаю фарами перед тем, как остановиться.

— О’кей, — сказала она и вышла.

Никаких машин не было видно. Я развернулся и поехал назад. Подъехав к бензоколонке, я остановился. Заправщик тотчас же подошел ко мне — высокий молодой парень.

— Наполнить? — спросил он, ухмыляясь и с любопытством разглядывая меня.

Он знал, что моя машина только что проехала мимо.

— Да, — ответил я. — Бак пустой. Слава Богу, что я заметил это, прежде чем выехал из города.

Он вставил шланг в горловину бензобака. Колонка была автоматической и сама отключалась при наполнении бака. Парень открыл капот, просмотрел, как дела с маслом и водой, вытер ветровое стекло, пока бензин наливался в бак. В конторе бормотало радио. Звучало оно странно, словно при разговорах диспетчеров с таксистами. Оно то говорило, то умолкало. Я не мог разобрать слов.

Парень мотнул головой в сторону номерного знака машины и сказал:

— Сегодня будет довольно жаркая ночка в ваших краях.

Я проглотил слюну.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ну, про эту миссис Батлер. Вы случайно незнакомы с ней?

— Нет, — сказал я. — А почему вы так подумали?

— Просто потому, что вы из этого района. Из-за нее половина штата поднята на ноги. Ее разыскивала полиция, однако она вернулась в свой дом. Так но крайней мере считает полиция. И похоже, что ее сопровождал какой-то мужчина. Они оглушили помощника шерифа, надели на пего его же собственные наручники и подожгли дом.

— Это передавали по радио? — спросил я. — Я ничего не слышал.

Он ухмыльнулся и мотнул головой в сторону приемника в конторе.

— Полицейское радио. Слушать, правда, не разрешают, но здесь, вдали от автострад, никто не обратит на это внимания.

— Говорите, с ней был мужчина? — спросил я.

— Да. Похоже на это. Кто-то так ударил помощника шерифа, что неизвестно, выживет ли он. Проломлен череп. Он до сих пор без сознания.

Я отвернулся и закурил сигарету.

— Страшное дело, — заметил я.

— Да. Надо надеяться, что он выздоровеет. Говорят, будто слышали выстрелы.

— Кажется, будет бурная ночь, — сказал я.

— Там уже начали. На шоссе останавливают все машины. Улицы перекрыты. Как выглядит мужчина, конечно, не знает никто, но имеется хорошее описание женщины. Должно быть, дорогая кукла. Вы ее не видели?

— Даже не слышал о такой, — ответил я.

— А я подумал, потому что вы из тех мест.

Если он еще раз повторит это, то я взорвусь, как ручная граната.

— Я не принадлежу к верхушке общества, — сказал я. — У меня есть маленькая лесопильня и нет знакомых банкиров. Сколько я вам должен?

— Четыре шестьдесят, — ответил парень.

Я вынул из бумажника пятерку и нащупал через кожу ключи.

Отъезжая, я чувствовал, что он смотрит мне вслед. Когда дорога сделала поворот, огни исчезли, и впереди показался мост. Никаких машин не было видно. Я помигал светом дальних фар и затормозил.

Маделина вышла из темноты и села в машину. Не успела она захлопнуть дворцу, как я дал газ. Стрелка спидометра поползла вверх. Пока что удача сопутствовала нам, однако это было только начало нашего длинного пути до Санпорта.

Позади нас лежал труп «Дианы Джеймс». А если еще вдобавок умрет этот помощник шерифа с проломленным черепом, то я стану убийцей полицейского. Тогда мне не удастся ускользнуть от них: для этого мир недостаточно велик.

Глава 13

На перекрестке горел желтый светофор. Я поглядел на часы, было почти три утра. Перед деловой частью города я свернул на улицу, которая вела к побережью. По пути встречалось мало машин. На углу остановился грузовик, и мужчина выгрузил кипу газет.

Сперва нужно было отвезти Маделину на квартиру, затем постараться избавиться от машины.

— Осталось всего несколько кварталов, — сказал я.

— Слава Богу, — заметила она. — Я устала до смерти и мне нужно выпить. Надеюсь, дома у вас есть?

— Да, — ответил я. — Но не забывайте, что я вам сказал.

— Ах, — раздраженно сказала она, — не болтайте чепухи.

Я свернул налево на широкую, обсаженную пальмами улицу. Многоквартирный дом, в котором я жил, был чуть дальше. Я медленно проехал мимо него, заглянул в холл через большие стеклянные двери. Там никого не было. Вероятность встречи с кем-нибудь была очень мала в столь ранний час.

Мне предстояло проехать еще один дом до стоянки машин. Там мы вышли. Никого не было видно. Я взял чемодан.

— На случай, если мы кого-нибудь встретим, — сказал я, — постарайтесь, чтобы вашего лица не было видно. Загляните в свою сумочку или что-нибудь в этом роде. В доме более ста квартир, и никто не знает больше десятка люден. Держитесь как можно естественнее.

— Хорошо, — совершенно спокойно ответила Маделина.

Мы миновали входную дверь, наши каблуки застучали по каменному полу. В холле никого не было, двери лифта стояли открытыми. Мы вошли в кабину, и я нажал кнопку. В коридоре третьего этажа было тихо и безлюдно. Под номером 303 была третья по счету дверь. Я вынул из кармана ключ, тихо отпер дверь, и мы вошли.

Я осторожно закрыл и запер дверь и сразу же почувствовал, как напряжение спало с меня. Мы находились в безопасности, мы были невидимы. Между нами и шумным смертельным роем полицейских шершней стояла эта дверь.

Я включил настольную лампу. Жалюзи были закрыты. Маделина невозмутимо осмотрелась в комнате, затем повернулась ко мне и улыбнулась.

— Очень уютно, — заметила она. — Теперь вы можете дать мне выпить?

— Больше вам нечего сказать?

Она пожала плечами.

— Если вы на этом настаиваете, то пожалуйста. Я очень рада, что мы теперь здесь. Вы очень дельный человек, мистер Скарборо. Дорогой, но дельный.

— Большое спасибо. Вы совсем не знаете, что такое страх?

Ее большие глаза были лишены всякого выражения.

— Во всяком случае, я предпочитаю не выказывать его, — ответила она, затем добавила: — Пожалуйста, налейте виски с простой водой.

Я указал на дверь налево.

— Там ванная, — сообщил я, — а за ней спальня. Направо столовая и кухня.

Маделина подняла брови.

— Спальня? А где намерены спать вы?

Это было на нее похоже. Я, конечно, намеревался предоставить ей спальню, но она считала это само собой разумеющимся.

— Я лягу перед вашей дверью и буду тявкать, если услышу, что лезет вор.

— Очень мило, — заметила она. — Я просто хотела внести ясность.

— Понятно. Я но буду надоедать вам. Я уже говорил, что у меня к вам существует только деловой интерес. Кроме того, вы, вероятно, все равно бесчувственны, не так ли? — добавил я и ушел на кухню.

Там я достал из шкафа бутылку и смешал в двух больших бокалах выпивку, себе очень слабую. Затем заглянул в холодильник, есть ли там еда? Я обнаружил только старый кусок сыра. Но я мог перекусить и в аэропорту. А она? А, ну ее к черту!

Я принес в комнату выпивку. Маделина сидела на софе, положив ногу на ногу, темный жакет спускался до колон. У нее были красивые длинные ноги.

Я отпил глоток и взглянул на часы. Надо поскорее убрать машину и успеть вернуться, пока в доме не встали другие жильцы.

Давно я ломал голову над вопросом, а теперь задал его:

— Что, по-вашему, хотела найти «Диана Джеймс» в вашем доме?

— Она охотилась за деньгами, — ответила Маделина, — так же, как и вы. Она прочла или услышала по радио, что я скрылась, и надеялась, что я не успела захватить деньги с собой.

— Вероятно, — согласился я. — Но зачем вы ее застрелили? Или вам для этого не нужно повода?

— Я застрелила ее, потому что она забралась в мой дом, — ответила она. — Она, конечно, знала, что я это сделаю, но надеялась, что меня там не будет.

Я вспомнил, как широко раскрылись полные ужаса глаза «Дианы», освещенные фонарем. Маделина назвала ее Синтией. И Синтия знала, что наступили последние минуты ее жизни.

— А зачем вы подожгли дом? — поинтересовался я.

— Это был мой дом, — холодно ответила она. — Он принадлежал моему деду и моему отцу, а сестер и детей у меня нет. Я считаю, что никто не может запретить мне поджечь собственный дом.

— Кроме страховой компании.

— Да ну? — спокойно спросила она. — Ей не придется платить страховку. Ей некому будет платить.

Я чуть задумался, потом понял, что она хотела сказать. Маделины Батлер больше не существовало.

Глава 14

До аэропорта было 25 километров. Выпивка на несколько минут подбодрила меня, но, когда ее действие прошло, усталость навалилась еще больше. Хорошо, что машин было мало, и я быстро доехал.

Я въехал на большую стоянку для машин. Было темно и никого не было видно. Прежде чем выйти из машины, я протер носовым платком рулевое колесо, приборную доску и зажигалку. Я вытер и вставил обратно ключ зажигания, потом закрыл дверцу и вытер ручку.

Этого было достаточно. Очень мало вероятно, что пас могут связать с этой машиной. Блондинка с братом не могут заявить в полицию, они будут молчать. А если полиция пронюхает, что мы ею пользовались, она не будет знать, почему машина оставлена здесь. Либо это обманный маневр, либо мы в самом деле улетели на самолете.

Я прошел мимо длинного ряда машин к зданию аэровокзала. В зале ожидания сидело несколько человек. По радио стали объявлять посадку на какой-то рейс. Я взглянул на часы, было без пяти четыре. Времени было достаточно.

На стенде лежали утренние газеты. Я взял одну, и сразу мне в глаза бросилось фото. На первой странице был большой снимок Маделины Батлер, она на нем выглядела так же высокомерно, как и в жизни. Над снимком большими буквами был напечатано: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».

Я бросил десятицентовик в кружку, сложил газету так, чтобы снимка не было видно, и зашел в кафе. Там я сел в конце стойки и сказал официантке, не глядя на нее:

— Горячие вафли и кофе.

Что Маделину разыскивают, не было для меня новостью. Но как дела у этого полицейского?

Я развернул газету и положил на стойку. Я так нервничал, что даже заголовки прыгали перед моими глазами. Кто-то что-то сказал мне.

Я обернулся. Это была официантка.

— Что? — спросил я.

— Кофе вам сейчас подать?

— Да.

Она исчезла. Я снова уткнулся в газету и бегло просмотрел заголовки. Под его фото было написано:

«Жизнь офицера полиции в опасности».

Значит, он не умер. Однако сообщение было многочасовой давности.

«Карл Л. Мадден, двадцати девяти лет, исполняющий обязанности шерифа, прошлой ночью подвергся нападению неизвестного. Он доставлен в больницу Маунт Темпла в тяжелом состоянии!

Мадден, который до сих пор не пришел в сознание, охранял дом Маделины Батлер на окраине города. Он был найден через час после зверского нападения. В полицию позвонила соседка, которая слышала пистолетные выстрелы. Туда тотчас была послана патрульная машина, и, когда полицейские явились на участок возле дома Батлеров, они обнаружили весь подвал дома в пламени. Огонь так разгорелся, что потушить его уже было невозможно.

Полицейский лежал без сознания среди кустов олеандра, руки его были скованы его же собственными наручниками. Он был немедленно доставлен в больницу. Врачи установили у него тяжелое сотрясение мозга и перелом черепа.

Очевидно, его ударили твердым предметом, например, куском трубы или пистолетом. Оружие не найдено.

Полиция считает, что удар нанесла не миссис Батлер. Исходя из характера и силы удара, следует предположить, что его нанес высокий сильный мужчина. Полагают, что в преступлении была замешана миссис Батлер, которая усиленно разыскивается по всему штату. Ранее розыск был объявлен в связи с убийством ее мужа. Все дороги, ведущие из Маунт Темпла, были перекрыты полицией через несколько минут после обнаружения пожара. Полиция считает маловероятным, что миссис Батлер удалось уехать из города…

Я поднял голову.

— Что?

Это снова была официантка.

— Ваш кофе.

— Ах да, спасибо, — сказал я.

— Это же дневная газета, — сообщила она. — Вы что, еще не читали?

— Я только что вернулся домой из Южной Америки.

— О!

Она взглянула на газету.

— Очаровательная, не правда ли?