– Но через какое-то время у Инквизиции возникли сомнения в законности действий Арины, – сухо сказал Эдгар. – Возникло подозрение, что в своей работе она попала под влияние одной из сторон и действовала в ее интересах.

– И эта сторона?

– Светлые, – мрачно сказал Эдгар. – Ведьма и помогает Светлым – невероятно, правда? Именно поэтому ее долго не могли заподозрить, но слишком уж много было косвенных признаков предательства… Инквизиция вызвала Арину… для беседы. И тут она исчезла. Поиски какое-то время велись, но в те годы, сам понимаешь…

– Что же она натворила? – спросил я, не особенно рассчитывая на ответ.

Но Эдгар вздохнул и ответил:

– Вмешательство в сознание людей… полная реморализация.

Я хмыкнул. Какой интерес тут мог быть у Темных?

– Удивлен? – буркнул Эдгар. – Ты хорошо представляешь, что такое реморализация?

– Даже проводил ее. Сам себе.

Несколько секунд Эдгар оторопело смотрел на меня, потом кивнул:

– Ах… да, конечно. Тогда объяснить несложно. Реморализация – процесс относительный, а не абсолютный. В мире, что ни говори, нет эталона морали. Поэтому реморализация заставляет человека поступать абсолютно этично, но лишь в рамках его базовой морали. Грубо говоря, папуас-людоед, который не считает поедание врага преступным, совершенно спокойно продолжит свои трапезы. А вот то, что его мораль запрещает, он и впрямь делать больше не станет.

– Я в курсе, – сказал я.

– Ну так вот, эта реморализация была не совсем относительной. Людям… о многих ты наверняка слышал, но имена для дела не важны, вложили в сознание коммунистическую идеологию.

– Моральный кодекс строителя коммунизма, – хмыкнул я.

– Тогда его еще не придумали, – очень серьезно ответил Эдгар. – Ну, что-то близкое, допустим. Эти люди стали поступать в полном соответствии с эталоном – декларируемой коммунистической этикой.

– Я могу понять, какой интерес тут имелся у Ночного Дозора, – сказал я. – Принципы у коммунизма вполне симпатичны… А интерес Темных?

– Темные хотели убедиться, что навязывание нежизнеспособной этики ни к чему хорошему не приведет. Что жертвы эксперимента либо сойдут с ума, либо погибнут, либо начнут поступать вопреки реморализации.

Я кивнул. Ай да эксперимент! Куда там нацистским докторам, калечащим тело! Тут под скальпель легли души…

– Ты возмущен поведением Светлых? – вкрадчиво спросил Эдгар.

– Нет. – Я покачал головой. – Уверен, что зла этим людям не желали. И надеялись, что такой эксперимент приведет к построению нового, счастливого общества.

– В КПСС не состоял? – ухмыльнулся Эдгар.

– Только в пионерах. Ладно, я понял суть эксперимента. А почему для него привлекли именно ведьму?

– В данном случае использование колдовства куда экономичнее, чем использование магии, – пояснил Эдгар. – Объектом эксперимента стали тысячи человек – самого разного возраста и социального положения. Представляешь, какие силы пришлось бы собирать магам? А ведьма сумела все сделать посредством зелий…

– В водопровод, что ли, подмешала?

– В хлеб. Ее устроили работать на хлебозавод. – Эдгар усмехнулся. – Она и предложила новую, экономичную технологию выпечки хлеба – с добавкой разных травок. Даже премию за это получила.

– Ясно. А какой интерес был у Арины?

Эдгар фыркнул. Ловко перепрыгнул через поваленное дерево, заглянул мне в глаза:

– Да ты что, Антон? Кому же не хочется побаловаться магией такой силы, а тут – разрешение от Дозоров и Инквизиции!

– Допустим… – пробормотал я. – Значит, эксперимент… И результат?

– Как и следовало ожидать, – сказал Эдгар, и в глазах его появилась ирония. – Некоторые сошли с ума, спились, покончили с собой. Другие были репрессированы – за излишнюю верность идеалам. Третьи – нашли способы обойти реморализацию.

– Возобладала точка зрения Темных? – поразился я и даже остановился. – Но при этом Инквизиция считает, что ведьма исказила заклятие – действуя по указке Светлых?

Эдгар кивнул.

– Бред, – сказал я и двинулся дальше. – Полная чушь! Темные фактически отстояли свою точку зрения. А вы говорите – виноваты Светлые!

– Не все Светлые, – невозмутимо ответил Эдгар. – Кто-то один… возможно – маленькая группа. Зачем – не знаю. Но Инквизиция недовольна. Чистота эксперимента была нарушена, равновесие сил поколеблено, начата какая-то очень долгосрочная и непонятная интрига…

– Ага, – кивнул я. – Раз интрига – станем все валить на Гесера.

– Я не называл никаких имен, – быстро сказал Эдгар. – Я их не знаю! И могу напомнить, что уважаемый Гесер в ту пору работал в Средней Азии, так что предъявлять ему претензии смешно…

Он вздохнул – быть может, вспомнил давешнее происшествие в «Ассоли»?

– Но вы хотите докопаться до истины? – спросил я.

– Непременно! – твердо сказал Эдгар. – Тысячи людей были насильно обращены к Свету – это преступление против Дневного Дозора. Все эти люди пострадали – это преступление против Ночного Дозора. Разрешенный Инквизицией социальный эксперимент был нарушен – это преступление…

– Понял, – прервал я его. – Что ж, мне тоже крайне не нравится эта история…

– Поможешь докопаться до правды? – спросил Эдгар. И улыбнулся.

– Да, – сказал я, не колеблясь. – Это преступление.

Эдгар протянул руку, и мы обменялись рукопожатием.

– Далеко еще топать? – спросил Инквизитор.

Я огляделся – и с радостью узнал знакомые очертания полянки, где вчера наблюдалось грибное буйство.

Сегодня, впрочем, никаких грибов не осталось.

– Уже рядом, – успокоил я Темного мага. – Только бы хозяйка оказалась дома…

Глава 5

Ведьма Арина варила зелья – как и положено работящей ведьме в своем лесном домишке. Стояла у русской печки с ухватом, в котором парил зеленоватыми клубами чугунный горшок. И бормотала:



Белый дрок и бересклет,
Горсть песка с обрыва,
Вереск, зяблика скелет,
Гной из-под нарыва…



Мы с Эдгаром вошли и стояли у дверей – а ведьма будто не видела нас, стояла спиной, потряхивала горшок, приговаривала:



Снова дрок и бересклет,
Три пера орлиных…



Эдгар кашлянул и продолжил:



Ацетон, кефир, паркет,
Две розги недлинных?



Арина подскочила на месте, вскрикнула:

– Ой, матушки-батюшки!

Прозвучало это без малейшей фальши… но почему-то я четко понял, что ведьма нас ждала.

– Здравствуйте, Арина, – суховато сказал Эдгар. – Инквизиция. Прошу вас прекратить колдовство.

Арина ловко засунула горшок в печь и лишь после этого обернулась. Сейчас она выглядела лет на сорок – крепкая, дородная, красивая деревенская баба. И очень раздраженная. Подбоченясь, она сварливо воскликнула:

– Здрасьте и вам, господин Инквизитор! А колдовству-то зачем мешать? Что мне, снова зябликов ловить и у орлов перья дергать?

– Ваши вирши – всего лишь способ запомнить количество ингредиентов и последовательность действий, – невозмутимо ответил Эдгар. – Зелье легкой поступи вы уже сварили, мои слова никоим образом помешать не могли. Садитесь, Арина. В ногах правды нет, верно?

– В ногах нет, да нет ее и выше, – хмуро ответила Арина и прошла к столу. Села, вытерла руки о веселенький фартук с ромашками и васильками. Покосилась на меня.

– Добрый день, Арина, – сказал я. – Господин Эдгар попросил меня выступить в роли проводника. Вы не против?

– Была бы против, в болото бы забрели! – с легкой обидой отозвалась Арина. – Слушаю вас, господин Инквизитор Эдгар. С чем пожаловали?

Эдгар уселся напротив Арины. Запустил руку под полу пиджака – и вытащил маленькую кожаную папку. Где она у него умещалась-то?

– Вам была отправлена повестка, Арина, – мягко сказал Инквизитор. – Вы ее получали?

Арина погрузилась в раздумья. Эдгар открыл свой бювар, продемонстрировал Арине узкую полоску желтой бумаги.

– Тридцать первый год! – охнула ведьма. – Ой, старина-то какая… Нет, не получала. Я уже господину из Ночного Дозора объясняла – спать я легла. Чека мне дело шила…

– ЧК – не самое страшное в жизни Иного, – сказал Эдгар. – Далеко не самое страшное… Итак, вы получили повестку…

– Не получала, – быстро сказала Арина.

– Не получили, – поправился Эдгар. – Что ж, допустим. Нарочный обратно не вернулся… что ж, все могло случиться с вольнонаемным работником в суровых московских лесах.

Арина хранила молчание.

А я стоял у дверей и наблюдал. Мне было интересно. Работа Инквизитора сходна с работой любого дозорного, но у ситуации имелась и своя особенность. Темный маг допрашивал Темную ведьму. Причем – куда более сильную, и Эдгар не мог этого не понимать.

Но за его спиной стояла Инквизиция. А в такой ситуации рассчитывать на помощь «своего» Дозора уже не приходится.

– Будем считать, что теперь вы повестку получили, – продолжал Эдгар. – Мне поручено провести с вами предварительный разговор до принятия окончательных решений… итак…

Он достал еще один листок. Спросил, глядя в него:

– В марте одна тысяча девятьсот тридцать первого года вы работали на Первом московском хлебокомбинате?

– Работала, – кивнула Арина.

– С какой целью?

Арина посмотрела на меня.

– Он в курсе, – сказал Эдгар. – Отвечайте.

– Ко мне обратилось руководство Ночного и Дневного Дозоров Москвы, – со вздохом сказала Арина. – Иные хотели проверить, как поведут себя люди, живущие в строгом соответствии с коммунистическими идеалами. Поскольку оба Дозора хотели одного и того же, а Инквизиция поддержала их просьбу, я согласилась. Городов отродясь не любила, там всегда…

– Не отвлекайтесь, – попросил Эдгар.

– Я выполнила задание, – враз закончила Арина. – Сварила зелье, и в течение двух недель оно добавлялось в ситный хлеб. Всё! Получила благодарность от Дозоров, уволилась с хлебозавода, вернулась к себе. А тут чекисты совсем уж…

– О ваших сложных отношениях с госбезопасностью можете написать мемуары! – внезапно гаркнул Эдгар. – Меня интересует, зачем вы нарушили рецептуру!

Арина медленно поднялась. Глаза ее гневно сверкнули, голос загремел, будто не женщина стояла в избе, а самка Кинг-Конга:

– Запомните, молодой человек! Никогда Арина не ошибалась в рецептах! Никогда!

На Эдгара это не произвело никакого впечатления.

– Я и не говорю, что вы ошиблись. Вы нарушили рецептуру сознательно. И в результате… – Он сделал паузу.

– Что в результате? – возмутилась Арина. – Готовое зелье проверяли! Эффект был именно таким, какой требовался!

– В результате зелье подействовало мгновенно, – сказал Эдгар. – Ночной Дозор никогда не был сборищем дурачков-идеалистов. Светлые понимали, что все десять тысяч подопытных, мгновенно перешедших на коммунистическую мораль, будут обречены. Зелье должно было сработать постепенно, чтобы реморализация вышла на полную силу через десять лет, к весне сорок первого.

– Ну да, – рассудительно сказала Арина. – Так и было сделано.

– Зелье сработало практически мгновенно, – сказал Эдгар. – Мы не сразу разобрались в происходящем, но уже через год количество подопытных сократилось вдвое. До сорок первого года дожили менее ста человек. Те, кто сумел преодолеть реморализацию… проявив моральную гибкость.

– Ох, незадача-то какая, – всплеснула руками Арина. – Ой, лишенько… жалко людишек… – Она села. Покосилась на меня. Спросила: – Что, Светлый, тоже считаешь, будто я на Темных сработала?

Если она врала – то очень убедительно. Я пожал плечами.

– Все было сделано верно, – упрямо сказала Арина. – Основные ингредиенты намешаны в муку… а знаете, как это трудно в те годы, вредительством заниматься? Замедлителем зелья простой сахар служил… – Она вдруг всплеснула руками. Торжествующе уставилась на Эдгара: – Так вот в чем дело! Годы-то голодные, работнички-то на хлебозаводе сахарок воровали… Вот и сработало раньше времени…

– Интересная версия, – сказал Эдгар, перекладывая листочки.

– Тут моей вины нет, – твердо заявила Арина. – План операции был согласован. Если мудрецы дозорные до такой простой вещи не додумались – кто тому виной?

– Все бы хорошо, – сказал Эдгар и поднял один листок. – Вот только первый эксперимент вы провели на работниках хлебозавода. Вот ваш отчет, узнаете? После этого они уже не могли воровать сахарок. Так что остается только один вариант – вы намеренно завалили операцию.

– Давайте еще версии рассмотрим? – жалобно сказала Арина. – К примеру…

– К примеру – донос вашей подруги Луизы, – предложил Эдгар. – О том, как в дни операции она случайно увидела вас общающейся с неустановленным Светлым магом – около трибун ипподрома. О том, что вы долго спорили, торговались, после чего Светлый вручил вам какой-то пакет, а вы кивнули – после чего ударили по рукам. Луиза даже расслышала фразу «Сделаю, и года не пройдет…». Напоминаю, что на время эксперимента вам было запрещено контактировать с Иными. Было?

– Да, – сказала Арина, склонила голову. – Лушка жива?

– Увы, нет, – сказал Эдгар. – Но показания ее запротоколированы…

– Жалко… – пробормотала Арина. К чему именно это «жалко» относилось, не уточнила. Но догадаться, что Луизе еще повезло, было нетрудно.

– Вы можете объяснить, с каким Светлым вы общались, что обещали сделать и что получили от него?

Арина подняла голову, горько улыбнулась мне. Сказала:

– Как нескладно… Вот всегда у меня нескладушки выходят… по мелочам. Как с чайником…

– Арина, я вынужден доставить вас для дальнейшего допроса, – сказал Эдгар. – Именем Инквизиции…

– Попробуй, второранговый, – насмешливо сказала Арина.

И исчезла.

– Она ушла в Сумрак! – крикнул я, отлепляясь от стены и ища взглядом свою тень. Но Эдгар все же секунду помедлил: проверял, не отвела ли нам ведьма глаза.

На первом слое мы оказались почти одновременно. На Эдгара я взглянул с легкой опаской – в кого превратит его сумеречный мир?

Нет, ничего. Почти не изменился. Только волосы поредели.

– Глубже! – Я энергично махнул рукой, Эдгар повел головой, поднес к лицу ладонь – и ладонь словно бы всосала его целиком.

Эффектно. Инквизиторские штучки.

На втором слое, где домик превратился в бревенчатую избу, мы остановились и посмотрели друг на друга. Арины, конечно же, тут не было.

– Ушла на третий слой… – прошептал Эдгар. Волосы у него исчезли совсем, череп вытянулся, словно утиное яйцо. А так ничего, лицо почти человеческое.

– Можешь? – спросил я.

– Один раз смог, – честно ответил Эдгар. От нашего дыхания шел пар. Вроде бы и не очень холодно, но наползает стылость…

– И я один раз смог, – признался я.

Мы мялись, как самоуверенные купальщики, внезапно сообразившие, что река перед ними – слишком уж бурная и холодная. И никто не решался сделать первого шага.

– Антон… ты поможешь? – спросил наконец-то Эдгар.

Я кивнул. А зачем же еще я бросился в Сумрак?

– Пошли… – сосредоточенно глядя себя под ноги, сказал Инквизитор.

И через несколько мгновений мы шагнули на третий слой – тот, куда по-хорошему стоит соваться лишь магам первого уровня.

Ведьмы не было.

– Экая… затейница… – прошептал Эдгар, озираясь. Дом-шалаш и впрямь производил впечатление. – Антон… она его сама строила… она здесь подолгу бывает.

Медленно – пространство вокруг сопротивлялось резким движениям – я подошел к «стене». Раздвинул ветки, выглянул.

Это совсем не было похоже на человеческий мир.

Плыли в небе сверкающие облака – будто взвесь стальных опилок в глицерине. Вместо Солнца где-то высоко-высоко расплылось багровое огненное облако – единственное цветное пятно в сером мареве. А вокруг, до самого горизонта, тянулись искореженные низкие деревья, из которых ведьма и построила свой дом. Впрочем – деревья ли это были? Никаких листьев, только причудливо переплетенные сучья…

– Антон, она ушла глубже. Антон, она вне категорий, – сказал за спиной Эдгар. Я повернулся и посмотрел на мага. Кожа – темно-серая, лысый вытянутый череп, глаза запали… Впрочем, глаза человеческие. – Как выгляжу? – Эдгар оскалился в улыбке. Зря, зубы у него были конические, острые, будто у акулы.

– Не очень, – признался я. – Наверное, и я не лучше?

– Это только видимость, – небрежно ответил Эдгар. – Ты держишься?

Я держался. Второе погружение в глубины Сумрака далось легче.

– Надо идти на четвертый слой! – сказал Эдгар. В глазах, пусть и человеческих, горел огонь фанатизма.

– Ты вне категорий? – ответил я вопросом. – Эдгар, мне и вернуться-то сложно!

– Мы можем объединить силы, дозорный!

– Как? – Я даже растерялся. И у Темных, и у Светлых есть понятие «круга Силы». Но вещь это опасная, и требуется для нее не менее трех-четырех Иных… к тому же – как объединить Светлую и Темную Силу?

– Это моя проблема! – Эдгар энергично замотал головой. – Антон, она уйдет! Уйдет по четвертому уровню! Доверься мне!

– Темному?

– Инквизитору! – рявкнул маг. – Я Инквизитор, понимаешь? Антон, доверься, я прика… – Эдгар замолчал и уже другим тоном добавил: – Прошу тебя!

Не знаю, что на меня подействовало. Азарт охоты? Желание поймать-таки ведьму, которая погубила тысячи людей? Просьба Инквизитора?

А может быть, просто желание увидеть четвертый слой? Самые тайные глубины Сумрака, куда и Гесер-то нечасто заглядывает, где никогда не бывала Светлана?

– Что надо делать? – спросил я.

Лицо Эдгара озарила улыбка. Он протянул руку – пальцы заканчивались тупыми крючковатыми когтями, – сказал:

– Именем Договора, равновесием, которое храню… призываю Свет и Тьму… прошу Силу… от имени Тьмы!

Под его настойчивым взглядом я тоже протянул руку – и сказал:

– От имени Света…

Это отчасти походило на заключение клятвы между Темным и Светлым. Но только отчасти. В моей руке не вспыхнул лепесток пламени, на ладони Эдгара не появился сгусток тьмы. Все произошло извне – серый, расплывчатый мир вокруг нас вдруг обрел четкость. Нет, красок не появилось, мы по-прежнему были в Сумраке. Появились тени. Будто на экране телевизора, где до отказа убрали цветность, внезапно подбавили яркости и контрастности.

– Наше право признано… – прошептал Эдгар, озираясь. Лицо его было по-настоящему счастливым. – Наше право признали, Антон!

– А если бы не признали? – насторожился я.

Эдгар поморщился. Сказал:

– Всяко бывало… Но ведь признали? Идем!

В этом новом, «контрастном» Сумраке двигаться было куда проще. Я поднял свою тень легко, будто в обычном мире.

И оказался там, где дозволено находиться лишь магам вне категорий.



Деревья – если это и впрямь деревья – исчезли. Весь мир вокруг стал ровным, плоским, будто средневековый блин Земли, лежавший на трех китах. Никакого рельефа – бескрайняя песчаная равнина… Я нагнулся, пропустил меж пальцев горсть песка. Он был серым, как и положено всему в Сумраке. Но в этой серости угадывались зарождающиеся краски – дымный перламутр, цветные искорки, золотистые крупинки…

– Ушла… – сказал Эдгар над самым ухом. Вытянул руку – ставшую неожиданно длинной и тонкой.

Я посмотрел в том направлении. И увидел – вдалеке, только на равнине так далеко и видишь, – стремительный серый силуэт. Ведьма неслась огромными прыжками, взмывая в воздух, пролетая над землей метров десять, раскидывая руки и смешно перебирая ногами – будто счастливый ребенок, бегущий вприпрыжку по весеннему лугу…

– Выпила свое зелье? – догадался я. Никаких иных предпосылок к подобным прыжкам я не находил.

– Да. Не зря варила, – сказал Эдгар. Размахнулся – и что-то метнул вслед Арине.

Череда мелких огненных шариков понеслась за ведьмой. Групповой файербол, обычное боевое заклинание Дозоров, но в какой-то особой, инквизиторской версии.

Несколько зарядов лопнуло, не долетев до ведьмы. Один резко ускорился и все-таки ее догнал, клюнул в спину, взорвался, окутывая ведьму огнем. Но пламя мгновенно опало, а ведьма, не оборачиваясь, что-то бросила за спину – и там разлилась лужа сверкающей ртутной жидкости. Пролетая над лужей, оставшиеся заряды теряли скорость, высоту, ныряли в жидкость – и исчезали.

– Ведьмовские фокусы… – с отвращением произнес Эдгар. – Антон!

– А? Чего? – не отрывая взгляда от исчезающей вдали Арины, спросил я.

– Пора уходить. Сила была дарована только для поимки ведьмы, а охота кончилась. Нам ее не догнать.

Я посмотрел вверх. Багрового облака, что светило на предыдущем слое Сумрака, не было. Все небо равномерно сияло розовато-белым.

Как странно. Тут появляются краски…

– Эдгар, есть и другие уровни? – спросил я.

– Они всегда есть. – Эдгар явно начал волноваться. – Идем, Антон! Идем, мы застрянем!

Мир вокруг и впрямь терял контрастность, заволакивался серым дымком. Но краски по-прежнему оставались – перламутровый песок и розоватое небо…

Вслед за Эдгаром, уже ощущая на коже холодное пощипывание Сумрака, я вернулся на третий слой. Будто дождавшись этого момента, мир окончательно выцвел и посерел, наполнился холодным ревущим ветром. Взявшись за руки – не ради обмена Силой, это почти невозможно, а ради того, чтобы устоять на ногах, – мы несколько раз пытались вернуться на второй слой. Вокруг с едва слышным треском ломались «деревья», заваливался набок ведьмовской шалаш, а мы все искали и искали свои тени. Я даже не помню тот миг, когда Сумрак раскрылся передо мной и выпустил на второй слой – почти привычный, совсем не пугающий…



…Мы сидели на чистом, скобленом полу и тяжело дышали. Нам сейчас было одинаково плохо, что Темному Инквизитору, что Светлому дозорному.

– На. – Эдгар неловко запустил руку в карман пиджака, выудил оттуда плитку шоколада «Гвардейский». – Ешь…

– А ты? – срывая обертку, спросил я.

– У меня еще… – Эдгар долго рылся в карманах, наконец-то нашел еще одну шоколадку. На этот раз «Вдохновение». Стал разворачивать одну за другой шоколадные палочки.

Некоторое время мы жадно ели. Сумрак выкачивает силы – и речь идет не только о магической Силе, но и о банальном уровне глюкозы в крови. Это то немногое, что удалось выяснить о Сумраке методами современной науки. Все остальное – по-прежнему загадка.

– Эдгар, сколько слоев у Сумрака? – спросил я.

Эдгар прожевал очередную шоколадку и ответил:

– Я знаю о пяти. На четвертом был первый раз.

– А что там, на пятом?

– Я лишь знаю, что он существует, дозорный. Не более того. Я и о четвертом-то ничего не знал.

– Там появился цвет, – сказал я. – Он… он совсем другой. Верно?

– Угу, – пробормотал Эдгар. – Другой. Не нашего это ума дело, Антон. И не наших сил. Гордись, что побывал на четвертом слое, там и маги первого уровня не все бывали.

– А вы, значит, можете?

– По служебной необходимости, – подтвердил Эдгар. – В Инквизицию не обязательно идут самые сильные. Нам надо что-то противопоставить спятившему магу вне категорий, верно?

– Если спятит Гесер или Завулон – ничего вы им не противопоставите, – сказал я. – Даже с ведьмой не получилось…

Эдгар подумал и согласился, что против Гесера или Завулона Московское бюро Инквизиции слабовато. Но только в том случае, если они оба нарушат Договор одновременно. А так… Гесер будет рад помочь в нейтрализации Завулона, Завулон – в нейтрализации Гесера. На том Инквизиция и стоит.

– Что теперь делать с ведьмой? – спросил я.

– Будем искать, – деловито ответил Эдгар. – Я уже связался со своими, район оцепят. На тебя можно рассчитывать в дальнейшем?

Я подумал.

– Нет, Эдгар. Арина – Темная. И что-то она и впрямь натворила… семьдесят с лишним лет назад. Но если ее использовали Светлые…

– То ты продолжишь стоять на своей стороне, – с отвращением сказал Эдгар. – Антон, неужели ты не понимаешь? Нет ни Света, ни Тьмы в чистом виде. Оба ваших Дозора – все равно что демократы и республиканцы в Америке. Ссоры, споры, а по вечерам – совместные коктейль-пати.

– Еще не вечер.

– Вечер – он всегда, – мрачно сказал Эдгар. – Поверь, я был законопослушным Темным. Пока не прижало… пока не ушел в Инквизицию. И знаешь, что я теперь думаю?

– Скажи.

– Сила ночи, сила дня – одинаково фигня. Я между Завулоном и Гесером больше разницы не вижу. Вот ты мне симпатичен… по-человечески. Придешь в Инквизицию – рад буду вместе с тобой работать.

Я усмехнулся:

– Вербуешь?

– Да. Любой дозорный вправе пойти в Инквизицию. Тебя не вправе задерживать. Даже отговаривать не вправе!

– Спасибо, но меня не надо отговаривать. Я не собираюсь идти в Инквизицию.

Эдгар с кряхтением поднялся с пола. Отряхнул костюм – хотя на нем и так не было ни пылинки, ни складочки.

– Костюмчик-то заколдован, – сказал я.

– Просто умею носить. И ткань хорошая. – Эдгар подошел к книжному шкафу, достал какую-то книгу, полистал. Другую, третью… С завистью произнес: – Какая библиотека! Узкоспециальная, но…

– Я думал, что тут и «Фуаран» есть, – признался я.

Эдгар только засмеялся.

– С избушкой-то что делать будем? – спросил я.

– Вот видишь – ты продолжаешь мыслить как мой союзник! – немедленно заметил Эдгар. – Повешу защитные и сторожевые заклинания, что еще… Часа через два-три сюда прибудут эксперты. Проверят все досконально. Идем?

– А сам не хочешь порыться? – спросил я.

Эдгар внимательно осмотрелся и сказал, что не хочет. Что в домике может оказаться множество неприятных сюрпризов, оставленных хитрой ведьмой. И что копаться в инвентаре ведьмы вне категорий – занятие вредное для здоровья… пусть уж им занимаются те, кому это по должности положено.

Я подождал, пока Эдгар развесит вокруг избушки несколько сторожевых заклятий, – помощи ему не потребовалось. И мы двинулись к поселку.

Обратный путь оказался куда длиннее. Словно исчезло какое-то неуловимое волшебство, помогавшее нам выйти к домику ведьмы. Зато Эдгар стал куда словоохотливее – может быть, моя помощь расположила его к откровенности?

Он рассказывал о своем обучении – как его учили пользоваться не только Темной Силой, но и Светлой. Про других курсантов Инквизиции – среди них были две украинские Светлые волшебницы, венгерский волкулак, голландский маг и еще множество самых разных Иных. Про то, что слухи о переполненных магическими артефактами спецхранах Инквизиции сильно преувеличены: артефактов много, но большинство давно уже потеряло магическую силу и ни на что не годны. Про какие-то вечеринки и пати, которые курсанты затевали в свободное время…

Все это было очень забавно, но я прекрасно понимал, куда клонит Эдгар. Так что с преувеличенным энтузиазмом стал вспоминать годы своего обучения, разные забавные случаи из истории Ночного Дозора, исторические байки Семена…

Эдгар вздохнул и тему замял. К тому же мы вышли к поселку – и Эдгар остановился на опушке.

– Я подожду своих, – сказал он. – Вот-вот должны прибыть. Даже Витезслав отложил отъезд и обещал заглянуть.

Приглашать Инквизитора в свой дом я вовсе не стремился. И уж тем более в компании с Высшим вампиром. Кивнул, но полюбопытствовал:

– Твой прогноз, как все дальше сложится?

– Тревогу я поднял вовремя, этот район ведьме не покинуть, – сдержанно сказал Эдгар. – Сейчас подтянутся следопыты, все проверим, Арину арестуем. Будем судить. Если ты потребуешься – тебя вызовут в качестве свидетеля.

Я оптимизм Эдгара разделял не вполне, но кивнул. Ему виднее, на что способна Инквизиция.

– А волки-оборотни?

– Это прерогатива Ночного Дозора, верно? – вопросом ответил Эдгар. – Если наткнемся на них – дадим знать, а специально бегать по лесам не станем. Да и с чего ты взял, будто они еще здесь? Обычные городские гастролеры, выехали в сельскую местность поохотиться. Тщательнее нужно подопечных контролировать, Антон.

– Почему-то мне кажется, что они еще тут, – пробормотал я. Мне и впрямь так казалось, хотя объяснить свою уверенность я не мог. В деревне – все чисто… а оборотни редко гуляют в волчьих телах больше суток.

– Проверь соседние деревушки, – посоветовал Эдгар. – Хотя бы ту, куда ведьма за продуктами ходила. Впрочем – пустое. После неудачной охоты они немедленно поджимают хвост и прячутся… знаю я их породу.

Я кивнул – совет при всей его элементарности был хорош. Стоило мне сразу проехать по окрестностям, а не ловить беззлобную ведьму. Сыщик… книга «Фуаран» заинтересовала… надо больше внимания уделять рядовой, скучной работе. Профилактике преступлений – как совершенно верно декларировали в советское время.

– Удачи тебе, Эдгар, – сказал я.

– И тебе удачи, Антон. – Эдгар подумал и добавил: – Да, кстати. Ситуация сложилась любопытная, в деле с ведьмой замешаны и оба Дозора. Ты как бы представляешь интересы Ночного. Но я думаю, что Завулон тоже кого-то пришлет… до разрешения ситуации.

Я вздохнул. Час от часу не легче.

– Даже догадываюсь, кого он пришлет, – сказал я. – Завулону доставляет удовольствие делать мне мелкие пакости.

– Ты лучше радуйся, что он не озаботился пакостями крупными, – хмуро сказал Эдгар. – А мелкие – терпи. Никому не под силу изменить природу человека, был твой приятель Темным – Темным и умрет.

– Костя уже умер. И он не человек, а вампир. Иной.

– Какая разница? – мрачно сказал Эдгар. Засунул руки в карманы дорогих брюк, которые так великолепно умел носить, ссутулился, глядя на опускающееся за горизонт красное солнце. – Все едино в этом мире, дозорный…

Нет, положительно служба в Инквизиции странным образом влияет на Иных! Придает какой-то нигилистический взгляд на жизнь. Базаровщина…

– Удачи, – повторил я и стал спускаться с холма. А Эдгар, безжалостно сминая костюм, улегся на траву и уставился в небо.

Глава 6

На полпути к дому я встретил Ксюшу и Ромку – дети деловито шагали по пыльной улице, взявшись за руки. Я помахал им – Ксюша немедленно крикнула:

– А ваша Надюшка с бабкой пошли к реке гулять!

Я усмехнулся. Все-таки Людмила Ивановна нечасто слышит в свой адрес «бабушка» – и как любая московская женщина пятидесяти лет ненавидит такое обращение.

– Хорошо, пусть гуляют, – сказал я.

– А вы волков уже нашли? – крикнул Ромка.

– Нет, убежали твои волки, – отозвался я.

Может быть, в психотерапевтических целях надо было сказать, что я поймал волков и сдал в зоопарк? Впрочем, не похоже, что у ребенка остался какой-то страх после встречи с оборотнями. Арина потрудилась на славу.

Здороваясь с немногочисленными жителями, я дошел до нашего дома. Светлана оккупировала мой гамак – с бутылкой пива и книжкой «Фуаран – вымысел или правда?», открытой уже на последних страницах.

– Интересно? – спросил я.

– Угу, – кивнула Светлана. Пиво она пила совершенно по-простецки, из горлышка. – Веселее, чем «Папа и море» Туве Янсен. Я теперь поняла, почему раньше печатали не все сказки о мумми-троллях. Последние – совершенно не детские. У Туве Янсен явно была хандра, когда она их писала.

– Писатель тоже имеет право на хандру, – сказал я.

– Если пишет детские книги – то не имеет! – сурово ответила Светлана. – Детские книги должны быть добрыми. А иначе – это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

Дотянувшись до стола, она отложила фальшивый «Фуаран».

– Ну ты и строга, мать. – Я покачал головой.

– Мать – потому и строга, – в тон ответила Светлана. Засмеялась: – Да шучу я. Все равно книги чудесные. Только последние очень грустные.

– Надюшка с мамой пошли к речке гулять, – сказал я.

– Встретил их?

– Нет, Оксана сказала. Так, мол, и так, ваша Надя с бабкой гулять пошли…

Светлана прыснула. Тут же сделала страшное лицо.

– При матери не повтори! Расстроится.

– Что я, камикадзе?

– Лучше расскажи, чем ваш поход закончился.

– Ведьма удрала, – сказал я. – Гнались за ней до четвертого слоя Сумрака, но все равно ушла…

– До четвертого? – Глаза у Светланы вспыхнули. – Ты серьезно?

Я сел рядом – гамак негодующе закачался, деревца скрипнули, но выдержали. И кратко пересказал наши приключения.

– А вот я на четвертом слое не была… – задумчиво сказала Светлана. – Интересно как… Снова появляются цвета?