Я нагнулся над столом:

– Кончайте представление. Вы просто водите меня за нос.

– И не думаю. Я уверена, что вспомню это раньше чем через месяц.

Ах, ты!..

Мне очень хотелось ударить ее по лицу, но я сдержался и встал.

– Между прочим, – напомнила она, – вы хотели отнести приемник в ремонт.

Я послушно взял аппарат и вышел с ним из дома.

Это было как во сне, в котором выходишь на сцену перед тысячами людей и вдруг замечаешь, что ты голый. У меня было такое же чувство. И я был не просто голый, мне казалось, будто с меня содрали кожу.

С трудом я заставил себя не спеша идти к машине. Лишь когда сел и завел мотор, почувствовал себя лучше.

На углу продавали газеты. Я остановился, посигналил и, не глядя, сунул продавцу пять центов. Он протянул мне газету через окно. Но прочитать ее прямо сейчас, не привлекая внимания, было невозможно. Я поехал дальше, к берегу моря, оставив позади город.

Был прекрасный солнечный день, с залива дул легкий бриз. Машин было совсем мало. Я свернул с шоссе и остановился между дюнами. И только там развернул газету, чувствуя, будто у меня в руках бомба с часовым механизмом.

Чарисса еще не вспомнила – своего фото я не нашел. Хотя это и не доказательство. Полиция забрала бы меня еще до выхода газеты в свет.

«Разыскивается таинственный убийца».

В статье не было ничего нового. Мы с миссис Батлер вернулись в дом, чтобы забрать деньги. И как только я их забрал, тотчас убил ее и поджег дом, чтобы спрятать концы в воду. Ясно, что так полицейские и должны были думать. Я огляделся, вышел из машины, забрал приемник и пошел в дюны. Там размахнулся и бросил его в заросли кустарника.

– Эй, мистер! – послышался детский голос. – Почему вы бросили радио?

Я обернулся. Из кустов вылез мальчишка лет десяти с пневматическим ружьем в руке. Он подошел к приемнику и поднял его.

Я смешался. Откуда он взялся? Из кустов выбрался еще один мальчишка. У него тоже было ружье.

– Эй, Эдди! – крикнул первый. – Посмотри, вот приемник! Этот мистер выбросил его. Можно мы его возьмем, мистер?

Я судорожно соображал, что ответить. Слова застревали в горле. Это был какой-то дурной сон.

– Он сломан, – сказал я наконец. – Он не работает.

Мальчики посмотрели друг на друга.

– А почему вы не отдали его в починку?

– Какое вам дело, убирайтесь!

Я вдруг с ужасом осознал, что кричу. А потом, повернувшись, кинулся к машине.

Медленно и осторожно ехал я через город и все время испытывал жгучее желание нажать на педаль газа, чтобы скорей добраться до дома. Мне хотелось только одного: поскорее спрятаться в своей норе.

А когда я вошел в квартиру и закрыл за собой дверь, то почувствовал себя в ловушке. Они придут именно сюда и заберут меня здесь. И здесь была Мадлон! Она планомерно сводила меня с ума, а может быть, даже собиралась убить.

Глава 19

Пятница. Всю бесконечную жаркую середину дня я следил за Мадлон и прислушивался к шуму лифта и шагам в коридоре. Мадлон лежала на ковре в солнечном квадрате, засучив рукава пижамы и намазав лицо маслом для загара. Потом она встала, надела туфли на высоких каблуках и стала привыкать к походке Сузи Мэмбли. Она несколько часов расхаживала передо мной взад и вперед, покачивая бедрами.

Наконец остановилась и закурила:

– Как вы меня находите?

– Замечательно. У вас прирожденный талант, – проворчал я.

– Ваша идея насчет Сузи Мэмбли была превосходна. Я должна сделать вам комплимент. Все больше и больше вживаюсь в ее роль. Я уже не играю Сузи Мэмбли, теперь я стала ею.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал я, и голос мой дрогнул. – Вы – Сузи Мэмбли. Но я очень прошу вас: не забывайте о банках и фамилиях!

– Ах это! – насмешливо проговорила она. – Это я в свое время вспомню. А если не вспомню через неделю или две, то позвоню в банк.

Через неделю или две! Но она за неделю меня измотает! Я за это время или повешусь, или сдамся полиции!

Когда она начала снова ходить, я заставил себя не смотреть на нее.

Время ползло, а бесконечное хождение продолжалось до самого вечера.

Я пил кофе и курил до тех пор, пока перестал ощущать вкус. Выключив все лампы, то и дело становился под душ, чтобы прогнать сонливость. А потом снова нервно прислушивался к шуму лифта. Долго ли я смогу выдержать? В любой момент полиция может узнать, кто я. В любой момент они могут постучать в дверь. Долго ли я смогу бодрствовать? Если задремлю, она меня убьет. Можно запереться в ванной и спать на полу, но тогда она все поймет.

Почему бы не положить этому конец? Почему бы просто не подойти к телефону, не позвонить в полицию и не сказать, что Мадлон Батлер находится здесь? И после этого смыться. Если ее схватят, то меня, возможно, и не станут искать.

Затем я снова вспомнил о деньгах и понял, что не в силах что-либо изменить.

Но она еще не доконала меня. Так легко она от меня не отделается. Деньги мои, и я должен завладеть ими.

Вдруг я осознал, что говорю вслух, один в пустой комнате. Я сел и задремал. При малейшем шуме я вздрагивал и сердце начинало бешено колотиться.



В субботу я спустился вниз, сел в машину и поехал без цели, пока не купил газету. Они нашли машину Финли на стоянке в аэропорту.

«Таинственный убийца разыскивается в городе».

Чарисса Финли все еще не вспомнила моей фамилии. У них есть только мое описание. Однако они подбираются все ближе и ближе, все теснее сжимают кольцо.

Видимо, совсем скоро я окончательно сойду с ума.

Нет! Надо с ней покончить. Я еще могу с ней покончить!

Хотя Мадлон не подавала виду, стало ясно, что ситуация встревожила и ее. Она, конечно, знала, что полиция ищет меня и если найдет, то будет плохо и ей. Бог знает, что делалось в ее хромированной душе, но ни один человек не вынесет такого.

Мне недолго ждать, только надо не дать ей убить меня, да и самому не сойти с ума и не прикончить ее. Если я выдержу, а Мадлон обессилеет раньше меня, она вспомнит, каким банкам какие фамилии соответствуют.

Я наблюдал за ней, но не замечал никаких признаков того, что она скоро сдастся. Абсолютно никаких. Она лежала на солнце и тихо напевала под нос. Она привыкла говорить как Сузи и, как хорошая актриса, входила в роль. Она стала слащавой и, видимо, совершенно не нервничала.

Задремал я лишь после того, как Мадлон ушла в спальню. Я не знал, когда заснул и сколько времени спал. Последнее, что я помнил, – это как сидел, прислушиваясь к лифту, а затем проснулся, лежа на софе. Какой-то ничтожный шум разбудил меня. Я поднял голову и увидел Мадлон.

Она выскользнула из спальни в коридор. Босая, халат надет на голое тело, в руке ножницы.

Сделав несколько осторожных шагов, она заметила, что я смотрю на нее, и улыбнулась:

– О, я вас разбудила? Очень жаль.

А я, словно парализованный, не мог произнести ни слова.

– Я приводила в порядок свои волосы и захотела выпить. Я налью себе бокал на кухне.

Я, не находя слов, смотрел на ножницы. Мадлон вошла в комнату, села напротив меня на пол и прислонилась к креслу.

– Мне действительно жаль, что я вас разбудила, – сказала она, – но поскольку вы все равно проснулись, давайте вместе покурим и поболтаем.

Я с ужасом продолжал глядеть на нее.

– Уютно здесь, не правда ли? – тихо сказала она.

А я-то надеялся, что она обессилеет! Я сидел неподвижно и сжимал зубы, чтобы они не стучали. Меня трясло, словно в ознобе.

Она начала играть ножницами, открывала их, ставила себе на палец концы узких блестящих лезвий и балансировала ими. Затем с улыбкой посмотрела на меня:

– Здесь так тихо, так спокойно. Я бы охотно осталась тут навсегда. Вы знаете такие стихи?

Концы ножниц сверкнули.

Здесь музыка еще нежней звучит,Когда на землю лепестки роняет роза,Когда ночной туман клубится над водойИ укрывает скалы пеленой.

Она замолчала.

– Что там дальше? Что-то о спокойном сне, не правда ли? Ах да…

Она мечтательно посмотрела на меня. Табачный дым вился вокруг коварно сверкающей стали.

Так мягко обволакивает дух,Усталость глаз смыкает век усталостьИ навевает сладкий, мертвый сон…

Мадлон засмеялась:

– Хорошо, верно?

Я почувствовал, что дошел до предела, и попытался взять себя в руки.

Я боялся не ножниц в ее руке. Захлестывало ужасом сознание того, что она не человек. Она неуязвима и непобедима. Против нее оружия нет.

Меня охватило дикое желание вскочить и убежать или наброситься на нее, отнять ножницы, схватить за горло и проверить, можно ли ее убить.

Передо мной словно разверзалась пропасть. Еще шаг, и я рухну туда.

Мадлон встала.

– Ну, вы, наверное, устали. Ладно, не буду больше мешать, – сказала она. – Пойду снова спать.

Она совершенно точно знала, насколько можно закрутить гайки.



Наступило воскресенье… Это был не обычный день, который начинается утром и заканчивается вечером. Мое время состояло из бесчисленных секунд ожидания взрыва. Огонь полз и полз по бикфордову шнуру…

Около полуночи я почувствовал, что не могу больше не спать. Нужно было выйти на улицу. Я сел в машину и медленно поехал к берегу моря. Там, между дюнами, остановился и вышел на свежий воздух.

Была непроглядная тьма, и с моря дул холодный ветер. Отойдя на пять шагов от машины, я присел на пригорок. И, не успев коснуться земли, видимо, выключился.

…Я бежал вокруг громадной вращающейся карусели, наполненной толстыми пачками денег и рыжими девицами с холодными насмешливыми глазами. Потом опустилась черная пелена…

Вдруг я очнулся. В нескольких метрах остановилась машина. Вспыхнул карманный фонарь. Яркий луч скользнул мимо моей головы и упал на открытую дверцу «понтиака». Я лежал не двигаясь, затаив дыхание.

Луч стал бродить по земле. Человек увидел, что в моей машине никого нет. Затем луч погас. Дверца машины открылась. Снова захлопнулась. Я не двигался. Шансы ускользнуть были равны нулю. Но возможно, он не найдет меня в темноте.

Снова вспыхнул фонарь, свет ударил прямо в глаза.

– Что вы здесь делаете? – ворчливо спросил мужчина. – Заболели или напились? Эй, вы!

Я вскочил и бросился на него. Он не успел выхватить пистолет. Я ухватился за одежду, толкнул и ударил кулаком в лицо. Получил ответный удар, и мы сцепились, покатились по песку. Я схватил мужчину за воротник и снова ударил. Он дернулся и остался лежать неподвижно.

Вероятно, он был без сознания. Из его машины я выдернул ключ и выбросил в темноту. Потом забрал фонарь и, освещая путь, сел в свою машину и уехал.

Теперь у меня совсем не было времени. Теперь они знают, что я в городе.

Пока я ехал вдоль берега, в голове прояснилось. Я еще доберусь до этих денег! Я должен победить Мадлон.



Около пяти утра я поставил машину на боковой улице неподалеку от своего дома. На востоке небо начинало розоветь. Никто не видел, как я вошел в дом и взбежал вверх по лестнице. Этот день должен стать последним. Через несколько часов мы должны скрыться.

«Нет, – подумал я, – это мне надо скрыться».

Мадлон была в спальне. Я поставил вариться кофе и пошел в ванную. Сделал себе очень горячий душ, какой только мог вытерпеть, а затем пустил холодную воду, чтобы окончательно прийти в себя.

Кофе был готов. Я быстро выпил два бокала виски, чашку кофе, закурил и стал ждать. Будить ее не было смысла. Банки открывались в десять утра.

В начале восьмого я услышал, как она прошла в ванную. Через несколько минут появилась в блузке и жилете.

– Доброе утро, – проговорила она слащавым голосом. – Вы хорошо выспались?

Я подошел к ней.

– Как обстоят дела с именами и фамилиями? – спросил я. – Вы их вспомнили?

Она иронически засмеялась:

– Я не совсем уверена…

Я схватил ее за плечи и крепко встряхнул:

– Ну?

– Зачем так спешить? У нас же целый месяц впереди.

Я молча подошел к плите и налил себе и ей по чашке кофе. Мы сели.

– Хорошо, – резко сказал я. – Начинайте. Чего вы хотите?

Она подняла брови:

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы хорошо знаете. Я сдаюсь. Больше не могу. Нам нужно отсюда уехать. Меня разыскивают.

Я закурил, бросил спичку в пепельницу и снова посмотрел на нее:

– Вы же знаете, что полиция ищет меня, а не вас, не так ли?

Она кивнула:

– Я об этом догадывалась.

– О\'кей. Мне думалось, что я выдержу все это дольше, чем вы, но больше не могу. Два часа назад на берегу моря меня чуть не схватили. С меня достаточно. Нужно убираться отсюда.

– Да, – тихо сказала она и добавила: – Извините, если я вас перебила. Я чувствую, вы хотите еще что-то сказать. Верно?

– Верно, – сердито ответил я. – Сколько вам надо? Половину? Но это для меня предел.

Не забудьте, что ключи у меня. Либо половину, либо ничего.

Мадлон немного отодвинулась и улыбнулась:

– Кажется, вы сделали мне довольно приличное предложение. Но вы не подумали, что, кроме денег, это дело имеет для меня и другой интерес? Вспомните. Я ведь уже намекала вам.

– На что?

– На то, что не позволю дурачить себя. Вы могли бы избежать всего этого, если бы сразу сказали мне правду.

Придется сделать вид, что я ей поверил.

– Очень жаль, – ответил я. – Это была моя ошибка. Вы согласны на половину?

Она чуть помедлила, посмотрела в свою чашку и ответила:

– Да. На случай, если мы, добравшись до Западного побережья, захотим расстаться.

Я с удивлением посмотрел на нее:

– О чем вы?

Она подняла голову. Ее взгляд больше подходил к Сузи, чем к Мадлон Батлер.

– Мне нелегко на это пойти. Но вы совершенно правильно поняли меня. Возможно, там нам не захочется расстаться.

– Смешно, – тихо проговорил я, – но я уже тоже об этом подумывал.

Легкая обольстительная улыбка заиграла на ее губах.

Дарио Корренти

– Когда превращаешься в другого человека, то ведь это происходит не только внешне. Я говорила вам, что уже не играю роль Сузи Мэмбли. Я стала Сузи, и она все больше нравится мне. Оказывается, у нее масса совершенно неожиданных черт характера. Надеюсь, вы тоже это заметили…

Ностальгия по крови

Dario Correnti

Глава 20

NOSTALGIA DEL SANGUE

Я хотел встать, но она, улыбаясь, покачала головой:

Copyright © 2017 Dario Correnti First published in Italy by Giunti Editore in 2017

– Нет, Ли, не спеши. Не забывай, что у Сузи нет ничего общего с моей предыдущей личностью. Сузи должна закончить превращение. Ты меня понимаешь?

© Егорова О., перевод на русский язык, 2023

Она помолчала и добавила:

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

– Хватит об этом, у нас масса дел.

Часть первая

Мы пошли в гостиную и сели на софу. Мадлон была возбуждена. Я положил на стол ключи. Она взяла их и отдала мне один за другим.

– Третий национальный, – бормотала она, – миссис Генри Л. Кастерс. Кредитная компания, миссис Р. Хэтс. Прибрежный банк, миссис Люсиль Мэннинг.

9 декабря

Теперь, собираясь получить половину денег, она вспомнила все без труда. Я снова убрал ключи в бумажник.

– Тут нужна скорость «дворников» не меньше пятисот, – проворчал Марко Безана, включив стеклоочиститель.

Мадлон взглянула на свои часы:

И вдруг заметил, что по лобовому стеклу стекает вовсе не вода. То есть вообще ничего не стекает, зато по краям стекла образовалась белая полоса. Только снега не хватало! Придется свернуть направо и заехать в придорожное кафе, кстати, там и репортаж можно дописать. Он не мог именно сегодня вечером застрять в непогоду на объездной дороге вокруг Милана.

– Сейчас без четверти девять. Банки открываются в десять. Мне нужно сделать прическу и купить пару платьев.

– Что, духу не хватает, водила хренов? Ну, давай же! – крикнул он.

И тут я взорвался:

И сам не понял, к кому относилось это от души прозвучавшее «хренов»: к грузовику, который его чуть не подрезал, или к начальнику отдела, из-за которого вечно происходят какие-то неполадки, как будто это ему придется оплачивать карту.

– Ни в коем случае! Они знают, что я в городе. Каждая минута промедления опасна.

Потом пропала телефонная связь: батарейка села. А он, как назло, забыл дома зарядное устройство, которое втыкается в прикуриватель.

Но она перебила меня:

Безана припарковался возле придорожного ресторанчика, пригнувшись, выскочил из машины, хлопнув дверцей, и, закрыв голову рюкзаком, вбежал внутрь.

– Не опасна, пока вы сидите в доме. А мне в таком виде нельзя идти в банки. Это вам кажется, что мои волосы в порядке, но любая женщина заметит, что их подстригал садовник. И этот костюм ужасен. Я выгляжу как чучело. Нам нельзя рисковать, нельзя, чтобы на меня обращали внимание. Ни один человек не поверит, что я арендовала сейф в банке.

– Ну и погодка, а? – сказала ему сидевшая на кассе девушка.

Я сдался, да, впрочем, ничего другого мне и не оставалось. Она обещала вернуться не позже двенадцати. Из-за двухчасовой отсрочки не имело смысла ссориться.

За последние десять часов она была единственной, на кого было приятно посмотреть. Именно этого ему так хотелось.

Мадлон села к телефону и стала звонить в разные салоны, пока в одном не ответили, что ее тотчас примут. Я дал ей двести долларов из тех, что были в ее сумочке. Она вызвала по телефону такси и направилась к двери. Там остановилась, повернулась и посмотрела на меня – снова с этой обольстительной улыбкой.

Он подошел к кассе своей вальяжной походкой, из-за которой всегда выглядел подвыпившим, даже когда был трезв как стеклышко.

– Странное чувство, – заявила она. – Входя в эту дверь, я была Мадлон Батлер, а теперь отсюда выходит Сузи Мэмбли. Не хотите ли помочь мне уйти в хорошем настроении?

– Значит, придется здесь заночевать? – с улыбкой спросил Безана.

Было ясно, что девушка скучает, значит, за ней не грех и приударить. К тому же надо попросить ее об одолжении: ему необходимо срочно зарядить мобильник.

Я помог, хотя особенно большой помощи и не требовалось. По тому, как она приникла к моим губам, я почувствовал, что она уже стала настоящей Сузи.

– Моя смена кончается в восемь. Я могу попросить сменщика, чтобы он вас приютил, – улыбнулась она в ответ.

Ага, значит, повезло: она им заинтересовалась.

Мадлон-Сузи на миг прижалась ко мне.

Передав ему две пачки сигарет, девушка принялась помогать в выборе закуски.

– Ну, теперь для нас почти все миновало, – сказала она и ушла.

– Вяленая говядина? Мне? Боже упаси! Я и правда голоден не на шутку, – произнес Безана, указывая на богатый выбор бутербродов с салом и корейкой. – А для начала, пожалуйста, среднюю кружку пива.

Он не смог бы объяснить, когда успел так проголодаться после той мерзости, которую видел недавно. Даже бегло взглянув на те фотографии, половина задействованных журналистов откровенно блевали.

Я курил одну сигарету за другой, ходил взад и вперед по комнате и нервничал.

Безана выбрал столик в глубине зала, с видом на шоссе. Тем временем к снегопаду присоединилась темнота, и, если б заведение не было таким убогим, можно было бы подумать, что сидишь в плавучем ресторане.

Прислушиваясь к лифту, снова переживал страшные секунды, когда он останавливался. Мысль о необходимости ехать в город совсем доконала меня. Улицы кишмя кишели полицейскими, которые разыскивали меня. Единственным шансом на спасение было все время сидеть в машине. Правда, теперь они знали, как выглядит моя машина, однако не знают ее номера. У человека, сидящего в машине, невозможно определить рост. А единственным отправным пунктом для полиции был именно мой рост.

Мадлон я сказал, что, получив деньги из банков, мы поедем к автостраде. Однако в последнюю минуту я, выдумав какую-нибудь причину, заеду еще раз в свою квартиру. А выйду из квартиры уже один.

Я задавал себе вопрос: неужели она действительно считала меня дураком, который попадется в ловушку Сузи Мэмбли? Ей, должно быть, ясно, что после получения денег я буду единственным в мире человеком, которому известно, что Мадлон Батлер не умерла.

– Сейчас все разогрею и принесу! – крикнула девушка.

Я сел за письменный стол и написал письмо в полицию. Положил его в конверт, написал адрес и убрал в карман пиджака. Когда я выеду из города, брошу его в почтовый ящик где-нибудь в пригороде и буду уверен, что его доставят в полицию не раньше, чем через двенадцать часов. Полиция не узнает, в каком направлении я скрылся.

Двенадцати часов будет достаточно.

Ста двадцати тысяч долларов в кармане и двенадцати часов форы для меня вполне достаточно.

Зал был просторный, но абсолютно пустой. Учитывая, что уже вечер, а посетителей не было, его новая знакомая могла бы притвориться, что ресторан принадлежит ей. Как знать, может, это ее заветная мечта.

Когда мы вернемся в мою квартиру, я выброшу в мусоропровод всю ее одежду, включая ту, которая на ней надета. Затем я скроюсь. Голая, она вряд ли убежит отсюда, и полиции нужно будет всего лишь за ней приехать.

Конечно, она устроит дикий скандал и сообщит полиции мои приметы, хотя это мало чем ей поможет. Если меня и поймают, то уж в убийстве никак не обвинят.

В любом случае настал момент попросить ее о помощи с зарядкой телефона.

Так я сидел, курил сигареты одну за другой и рассуждал.

Нервы были напряжены до предела… Я не мог думать о чем-либо другом. Вот наконец одиннадцать утра. Вот четверть двенадцатого. Я заставил себя не смотреть на часы, потому что мне стало казаться, будто стрелки совсем не двигаются. Каждый раз, когда я слышал шум лифта, я замирал и ожидал стука в дверь. Я боялся, что не смогу ей открыть.

– Спасибо, вы просто сокровище. Но не могли бы вы оказать мне еще одну небольшую услугу?

Без десяти двенадцать. Мадлон вернулась, и я через силу впустил ее.

Прическу ей сделали превосходную. Волосы, казалось, были из полированной меди. В руках – шляпная коробка и три свертка. Мадлон казалась счастливой и радостно-возбужденной.

Она улыбнулась, держа в руках бумажную тарелку с горячим бутербродом.

– Подожди, сейчас переоденусь и приведу себя в порядок, – сказала она.

– Поторопись, ради Бога, поторопись.

– Достаточно уже того, что вы не просите прикурить, – ответила она, увидев перед ним на столике айпад, а в углу рта – погасшую сигарету.

Она скрылась в спальне. Пока я ждал, мне казалось, будто в животе тяжелые глыбы ударяются друг о друга. Эти последние минуты были самыми ужасными.

Через десять минут она прошла мимо меня на середину комнаты и повернулась, как манекенщица.

Она стала настоящей Сузи Мэмбли. Большая шляпа была надета набекрень, словно приколотая к блестящим локонам. Рот был слишком большой и чересчур намазанный. Летнее платье с короткими рукавами прилегало к ее округлостям. Белые туфли состояли только из ремешков и высоченных каблуков. Ноги в тонком нейлоне казались рекламой для чулок. На руках – длинные белые перчатки, подчеркивающие загар.

– Ну? – кокетливо спросила она. – Как тебе нравится мое превращение?

Безана тряхнул головой и объяснил, в чем дело, не упустив случая упомянуть при этом, что должен срочно позвонить шефу, потому что у него в руках сейчас находится бесценный материал.

– Я ошеломлен. Напомни мне, чтобы поговорить об этом позже. А сейчас надо ехать. – Я почти просил, даже умолял.

– О\'кей, – снисходительно сказала она и посмотрела на меня. – Ли! Ты не побрился!

– Какое-нибудь преступление? – Девушка застыла на месте, не выпуская из рук телефона.

Я совершенно об этом забыл. Я привык бриться после душа, но забыл в этой нервотрепке.

– Черт с этим бритьем, – сказал я. – Нет времени.

– Жестокое и омерзительное, – ответил он и легким движением подбородка дал ей понять, что если она быстро найдет и принесет зарядник, то получит небольшое вознаграждение.

Я провел рукой по лицу и понял, что не брился уже три дня.

Чертыхаясь, пошел в ванную, сдернул с себя галстук и рубашку.

– Ой, да, конечно, извините, – смутилась она и послушно отправилась выполнять просьбу.

Пока я намыливался и брился, она убиралась в спальне.

Когда я вышел, она сказала:

Спустя минуту девушка вернулась с кружкой домашнего пива, благо никто не проверял запасы. В глубине души незнакомец, сидевший перед ней, здорово ее заинтересовал. И игра пошла на равных.

– Мне нужно что-то, куда класть деньги.

– Мы можем по пути купить портфель. Нет, подожди, а что у тебя в чемодане?

– Ах да! Я совсем забыла. Он достаточно вместителен, а старая одежда мне все равно не нужна.

– Как замечательно, – прокомментировал Безана, – как раз то, что нужно. А как вы догадались, что мне так лучше пишется?

Она вернулась в спальню и вышла с чемоданом.

Оставалось только надеть пиджак, и мы были готовы.

Девушка довольно улыбнулась и быстро, но вполне в рамках приличия, уселась за его столик. В этот момент зазвонил телефон.

– Пошли, – сказал я.

На улице по спине вновь поползли мурашки, но, подходя все ближе к машине, я успокаивался. Потом мы сели в машину, и я достал темные очки.

Безана вскочил и ринулся за кассу, чтобы ответить. Ситуация сложилась неловкая, но он быстро снял напряжение, весело подмигнув. Новая подружка поспешила за ним, чтобы послушать его разговор с начальством.

– Пять тысяч, и никаких разговоров, – заявил Безана. – Я уже тридцать лет занимаюсь этим делом, но никогда не видел ничего подобного. Следователи явно напали на какой-то сатанинский след, чтобы вы поняли. У меня садится телефон, поэтому буду краток. Ее выпотрошили, а кусок икроножной мышцы обнаружили метрах в ста в стороне. Шесть тысяч? Прекрасно. Но я вынужден писать в придорожном кафе, так что держите мое место на странице до последнего. Знаю, знаю, что без проблем.

Девушка смотрела на него как загипнотизированная. Она была готова поить его пивом хоть всю ночь. И в восемь часов ее, ясное дело, никто не сменит.

10 декабря

На следующий день в редакции царило мрачное настроение. Перед ежедневным совещанием директор поругался с начальником отдела из-за того, что тот доверил такой резонансный случай «этому зануде Безане, который вот-вот выйдет на пенсию, а не Луке Милези, восходящей звезде».

– Милези вчера был в Риме на съемках телепередачи, – ответил начальник отдела, – поэтому пришлось послать кого-нибудь вместо него…

– Зато теперь мы от него не отделаемся, – раздраженно отмахнулся директор. – Ты же знаешь, какой он упрямый. Скажет, что теперь это дело за ним.

Около часу дня, когда кончилось совещание, перед начальником отдела встал еще один неприятный вопрос. Вернувшись к своему столу, он обнаружил, что его дожидается Илария Пьятти. Рано или поздно кто-то должен сказать ей, что у нее нет шансов устроиться в газету. Времена нынче суровые, кругом увольнения, тяжбы с профсоюзами… Бедная девчонка проходила стажировку в очень неудачный момент.

Он поздоровался с Иларией и внимательно на нее посмотрел. В редакции она и так всегда появлялась какая-то взъерошенная, а теперь была еще и мокрая насквозь. Снег сыпал без остановки, это верно, но хватило бы и зонтика. Но девушка надела непромокаемый плащ и высокие рыбацкие резиновые сапоги, словно редакция была рекой, которую надо переходить вброд.

– Привет, Роберто, будет для меня минутка?

Ехали медленно. Движение стало интенсивным, день стоял солнечный, и в пиджаке было невыносимо жарко. Я внимательно следил за светофорами, за другими машинами: попасть сейчас в аварию было бы гибелью.

Однако ничего не случилось. Лишь раз нас догнала патрульная машина и немного проехала рядом. Я занервничал, но полицейские не обратили на нас внимания.

– Ну что за день такой! Я спешу.

Мы находились теперь в центре города, в ряду тесно движущихся машин. Я не мог повернуть налево, на Эвелин-стрит, где находились Прибрежный и Третий национальный банки. Пришлось сделать объезд.

Когда я в первый раз проехал по Эвелин-стрит, то не нашел места для парковки. Во второй раз посчастливилось: освободилось место совсем неподалеку от Прибрежного банка.

– Да нет, послушайте, я…

Остановившись, я достал первые два ключа и отдал Мадлон:

– Я буду ждать здесь. Когда ты разделаешься с Прибрежным банком, иди в Третий национальный. Потом вернешься и встанешь вон там, на углу. Там я смогу повернуть налево. Я увижу тебя, подъеду, ты сядешь, и мы направимся к Кредитной компании.

Начальник на секунду прикрыл глаза. Прошу тебя, только не спрашивай, есть ли у тебя в редакции будущее. Ну хоть сейчас не спрашивай.

Она подмигнула мне и улыбнулась:

– Полюбуйся на походку Сузи!

– Так вот, мне бы… мне бы поговорить с Безаной. Знаете, я прочла статью… и, кажется, напала на след.

Она была спокойна. Вышла из машины и взяла с собой чемоданчик.

Я посмотрел вслед. Вот она перешла улицу и поднялась по лестнице в банк.

– Напала на след? Ты?

Мне оставалось только ждать. Я ждал и нервничал. Сидеть у всех на виду было мучительно. Я курил одну за другой сигареты и каждую бросал в окно после нескольких затяжек. Чтобы с улицы никто не мог разглядеть меня, я все время делал вид, будто ищу что-то в отделении для перчаток.

Мимо медленно проехала полицейская машина. Я еле перевел дыхание.

Пьятти затаила дыхание. Бедняга, достаточно самого ничтожного повода, чтобы выбить ее из колеи. Конечно, это смешно… Те шесть месяцев в газете, когда все шло хорошо, она занималась дорожно-транспортными происшествиями. Уж куда больше эмоций… А в других случаях – подрисуночными подписями или редакционной почтой.

Было жарко. Я вдруг поймал себя на том, что начал считать. Не имею понятия, что именно считал, просто называл про себя числа.

Потом попытался мысленно проследить за Мадлон. Где она находится сейчас? Она должна пройти в глубину банка, затем вниз по лестнице, потом через большую стальную дверь. Расписывается в карточке, передает ключ дежурному. Они идут к сейфам. Затем она подходит к своей ячейке, отпирает сейф, открывает дверцу, берет деньги, кладет в чемодан и выходит из хранилища. Поднимается по лестнице, проходит через помещение банка, выходит на улицу…

– Нет, в том смысле, что… думаю, дело в том… В общем, я сопоставила события, и следовательно…

Я уставился в зеркало заднего вида. Вот и Мадлон, нет – Сузи!

Вышла из банка, спустилась по лестнице и засеменила через улицу позади меня. Потом свернула на тротуар и улыбнулась. Мне показалось, что она подмигнула.

– И следовательно?

Я снова сидел и смотрел на часы. Прошло полчаса. За парковку платить пять центов придется ей, иначе мне надо самому выходить из машины. А выходить я боялся.

Ну и мямля эта Пьятти… Особенно когда надо спешить. Девушка нервничала, ходила вокруг да около и все не могла изложить свои мысли за пару секунд, как положено: коротко, четко и просто. Может, думает, перед ней аналитик?

Стрелка часов передвинулась на три минуты, когда я увидел ее снова: она переходила улицу. Остановилась на углу и ждала меня.

Я подъехал, она села в машину. Моя рубашка была мокрая от пота, руки дрожали.

– Сле-до-ва-тельно… – бормотала она, все больше путаясь. – Следовательно… В общем, я думаю, здесь можно говорить о серийном убийце.

– Ну как? – спросил я. – Все Прошло гладко? Никаких затруднений не было?

Она тихо засмеялась:

Начальник расхохотался. Это уж действительно слишком. Хватит, терять время он больше не может.

– Никаких. Езжай медленно, чтобы ты мог остановиться у следующего светофора. Я хочу кое-что показать тебе.