- Где они? – спросила она, и резко повернулась к Джейн. – Убийца подвесил тут тело. А что он сделал с органами?

На мгновение единственным звуком в гараже стало гудение мух, пока Джейн вспоминала все когда-либо слышанные городские легенды о похищенных органах. Затем она заметила закрытый мусорный бак в дальнем углу. Когда она подошла к нему, вонь разложения усилилась, а мухи роились над баком голодным облаком. Поморщившись, она приподняла край крышки. Одного быстрого взгляда было достаточно для того, чтобы ее желудок попытался исторгнуть содержимое, и Джейн отпрянула назад.

- Я так понимаю, что ты их нашла, - сказала Маура.

- Да, - пробормотала Джейн. – По крайней мере, кишечник. Оставляю полную инвентаризацию кишок тебе.

- Превосходно.

- О, да, это будет невероятно весело.

- Нет, я о том, что преступник был аккуратен. Разрез. Удаление внутренностей.

Бумажные бахилы зашуршали, когда Маура подошла к мусорному баку. Джейн и Фрост попятились, пока Маура открыла крышку, но даже на другой стороне гаража они уловили вонь гниющих органов, выворачивающую желудок наизнанку. Казалось, запах заинтересовал кота, который начал тереться о Мауру с еще большим рвением, пытаясь привлечь внимание мяуканьем.

- У тебя появился новый друг, - заметила Джейн.

- Нормальное маркировочное поведение¹⁸ котов. Он помечает меня, как свою территорию, - пояснила Маура, опуская руку в перчатке в мусорный бак.

- Понимаю, ты любишь быть педантичной, - сказала Джейн. – Но как насчет того, чтобы осмотреть их в морге? В секционной или типа того?

- Мне необходимо удостовериться…

- В чем? Ты по запаху можешь понять, что они там.

К отвращению Джейн, Маура наклонилась над мусорным баком и погрузила руку еще глубже в гору внутренностей. В морге она наблюдала за тем, как Маура вскрывала грудные клетки, снимала скальпы и распиливала черепа, исполняя все эти действия с лазерной точностью. Такое же бесстрастное выражение было на лице Мауры, пока она рылась в густой массе, не обращая внимания на мух, которые ползали по ее стильно подстриженным черным волосам. Мог ли кто-то еще выглядеть настолько элегантно, делая нечто настолько отвратительное?

- Ну хватит, словно ты прежде кишок не видела, - не выдержала Джейн.

Маура не ответила, только погрузила руки глубже.

- Ладно, - вздохнула Джейн. – Мы тебе для этого не нужны. Мы с Фростом проверим остальную часть…

- Их слишком много, - пробормотала Маура.

- Слишком много чего?

- Это не нормальный объем внутренних органов.

- Ты же вечно говоришь о бактериальных газах. О вздутии живота.

- Вздутием живота этого не объяснить.

Маура выпрямилась и то, что было у нее в перчатке, заставило Джейн передернуться.

- Сердце?

- Это не нормальное сердце, - пояснила Маура. – Да, у него четыре камеры, но эта дуга аорты неправильная. И крупные сосуды тоже выглядят неправильно.

- Леону Готту было шестьдесят четыре года, - сказал Фрост. – Может, у него было больное сердце.

- В этом-то и проблема. Оно не похоже на сердце шестидесяти четырехлетнего мужчины.

Маура снова полезла в мусорный бак.

- А вот это похоже, - заявила она и протянула другую руку.

Джейн переводила взгляд от одного образца на другой.

- Подожди-ка. Там было два сердца?

- И два комплекта легких.

Джейн и Фрост переглянулись.

- Вот дерьмо, - произнес он.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ



Фрост обыскивал второй этаж, а она первый. Осматривала комнату за комнатой, открывала шкафы и ящики, заглядывала под кровати. Нигде не было выпотрошенных органов и признаков борьбы, зато обнаружилось много пыльных кроликов и кошачьих волос. Мистер Готт, если, конечно, это он был мужчиной, висящим в гараже, был беспечным домовладельцем. По всему комоду были разбросаны старые квитанции из магазина, батарейки для слухового аппарата, бумажник с тремя кредитными картами и сорока восьмью долларами наличкой, а также несколько пуль. Что-то подсказывало Джейн, что у мистера Готта имелось больше, чем обычное небольшое оружие. Она не удивилась, когда открыла прикроватную тумбочку и нашла внутри полностью заряженный «Глок», снятый с предохранителя и готовый к выстрелу. Обычный инструмент для параноика-хозяина.

Жаль, что пистолет был наверху, а хозяин внизу, когда ему вырывали кишки.

В ванной она обнаружила гору таблеток, вполне предсказуемую для человека шестидесяти четырех лет. Аспирин и адвил, липитор и лопрессор. И на кухонном столе лежала пара слуховых аппаратов, самых навороченных. Он не надел их, а это значило, что, возможно, он не слышал злоумышленника.

Когда она стала подниматься наверх, в гостиной зазвонил телефон. Пока она подошла к нему, уже включился автоответчик, и она услышала, как мужской голос оставляет сообщение.

«Привет, Леон, ты так и не перезвонил насчет поездки в Колорадо. Дай мне знать, если захочешь присоединиться к нам. Отлично проведем время».

Джейн собиралась прослушать сообщение еще раз, чтобы узнать номер звонившего, когда заметила, что клавиша «Воспроизведение» испачкана чем-то, похожим на кровь. Мигающий дисплей сообщал, что есть два записанных сообщения, а Джейн слышала только второе.

Пальцем в перчатке она нажала на воспроизведение.

«Третье ноября, девять пятнадцать: …и если Вы перезвоните сразу, мы можем снизить ставку по Вашей кредитной карте. Не упустите возможность воспользоваться нашим специальным предложением».

«Шестое ноября, четырнадцать часов. Привет, Леон, ты так и не перезвонил насчет поездки в Колорадо. Дай мне знать, если захочешь присоединиться к нам. Отлично проведем время».

Третье ноября приходилось на понедельник, а сегодня был четверг. Это первое сообщение все еще оставалось не прослушанным, потому что, скорее всего, в девять утра понедельника Леон Готт был мертв.

- Джейн? – позвала Маура. Серый кот проследовал за ней в коридор и принялся описывать восьмерки вокруг ног.

- На этом автоответчике кровь, - сообщила Джейн, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Мауру. – Зачем преступнику понадобилось касаться его? Зачем он проверял сообщения жертвы?

- Посмотри, что Фрост нашел на заднем дворе.

Джейн последовала за ней через кухню до задней двери. В огороженном дворе, украшенном лишь пятнистой травой, стояла пристройка, облицованная металлическим сайдингом. Слишком большое для обычного складского навеса, строение без окон выглядело достаточно вместительным, чтобы скрыть любое количество ужасов. Когда Джейн вошла внутрь, то почувствовала химическую вонь, резкий запах спирта. Флуоресцентные лампы отбрасывали на стены холодные больничные блики.

Фрост стоял у большого рабочего стола, изучая устрашающего вида инструмент, привинченный к столешнице.

- Сначала я подумал, что это циркулярный станок, - произнес он. – Но это лезвие не похоже ни на одну пилу, которую я когда-либо видел. А те шкафы?

Он показал на мастерскую.

- Загляни-ка в них.

Сквозь стеклянные дверцы шкафа Джейн увидела коробки с перчатками из латекса и горой жуткого вида инструментов, расставленных на полках. Скальпели и ножи, зонды, плоскогубцы и щипцы. Хирургические инструменты. На крюках, вмонтированных в стену, висели резиновые фартуки, забрызганные чем-то похожим на брызги крови. Содрогнувшись, она повернулась и посмотрела на фанерный рабочий стол, поверхность которого была испещрена вмятинами и выбоинами, а сверху лежала глыба засохшего сырого мяса.

- Так, - пробормотала Джейн. – Теперь я напугана.

- Напоминает мастерскую серийного убийцы, - сказал Фрост. – А на этом столе он резал тела на кубики.

В углу находилась белая пятигаллонная бочка, прикрепленная к электродвигателю.

- А это, черт возьми, для чего?

Фрост покачал головой:

- Выглядит достаточно большой для того, чтобы…

Она подошла к бочке. Заметив красные капли на полу, Джейн замерла. Мазок тянулся к крышке бочки.

- Тут везде кровь.

- А что внутри бочки? – спросила Маура.

Джейн открутила плотно прикрученную крышку.

- А за дверью номер два скрываются… - Она заглянула внутрь. – Опилки.

- И все?

Джейн засунула руку в бочку и проверила опилки, подняв облако древесной пыли.

- Всего лишь опилки.

- Значит, у нас все еще нет второй жертвы, - сказал Фрост.

Маура подошла к кошмарному инструменту, который Фрост сначала принял за циркулярный станок. Пока она осматривала лезвие, кот снова приблизился к ней и стал тереться о ее штанины, словно отказываясь оставить ее в покое.

- Вы хорошо осмотрели этот инструмент, детектив Фрост?

- Так хорошо, как смог.

- Обратили внимание на режущую кромку этой циркулярной пилы, изгибающуюся в сторону? Она явно не предназначена для разрезания.

Джейн подошла к ней и осторожной коснулась режущей кромки.

- Эта штука выглядит так, будто способна искромсать тебя в клочья.

- И, вероятно, для этого она и тут и стоит. Думаю, это называется «мясник». Она предназначена, чтобы не разрезать, а шлифовать плоть.

- И такие инструменты выпускают?

Маура подошла к шкафу и открыла дверцу. Внутри находился ряд емкостей, напоминающих банки с краской. Маура достала один большой контейнер и повернула его, чтобы прочитать этикетку.

- Мастика «Бондо».

- Для автомобилей? – спросила Джейн, заметив изображение машины на этикетке.

- Этикетка гласит, что это кузовная шпаклевка. Для вмятин и царапин.

Маура поставила банку обратно на полку. Серый кот не отставал и проследовал за ней к другому шкафу, где она увидела через стеклянные дверцы ножи и зонды, разложенные как набор хирургических инструментов.

- Думаю, я знаю, для чего использовался этот набор. – Она повернулась к Джейн. – Тот второй набор внутренностей в мусорном баке… Он не принадлежит человеку.



- Леон Готт не был приятным человеком. И это еще мягко сказано, - сообщила Нора Базариан, вытирая усы из морковного пюре с лица своего годовалого сына. В линялых джинсах, облегающей майке и со светлыми волосами, собранными в хвостик, она больше походила на подростка, нежели на тридцатитрехлетнюю мать двоих детей. Она мастерски владела материнским навыком многофункциональности, одновременно ловко засовывая ложку с морковным пюре в открытый рот своего сына, загружая посудомоечную машину, проверяя торт в духовке и отвечая на вопросы Джейн. Неудивительно, что эта женщина имела талию подростка: она и пяти секунд не сидела на одном месте.

- Представляете, он орал на моего шестилетнего ребенка, - сказала Нора. – «Убирайся с моей лужайки!» Раньше я считала, что такие вздорные старики существуют только в карикатурах, но Леон действительно сказал такое моему сыну. И это лишь из-за того, что Томми подошел к его дому, чтобы погладить собаку.

Нора с треском захлопнула посудомоечную машину.

- У Бруно манеры и то лучше, чем у хозяина.

- Давно Вы знаете мистера Готта? – спросила Джейн.

- Мы переехали в этот дом шесть лет назад, сразу после рождения Томми. Полагали, что это идеальный район для детей. Лужайки перед домами, по большей части, ухожены, и на этой улице живут молодые пары с детьми возраста Томми.

С грацией балерины она повернулась к кофейнику и наполнила чашку для Джейн.

- Через несколько дней после переезда я принесла Леону тарелку пирожных, просто чтобы поздороваться. Он даже не поблагодарил, заявил, что не ест сладкое и всучил их обратно. Потом он стал жаловаться, что мой второй ребенок слишком часто плачет, и спрашивать, почему я не могу заставить его молчать по ночам. Вы можете в это поверить? – Она села и засунула очередную ложку пюре в рот сына. – В довершение всего, еще эти мертвые животные, развешанные у него на стенах.

- Значит, Вы были у него в доме.

- Всего один раз. Он очень гордо сообщил мне, что большинство животных застрелил собственноручно. Что за человек убивает животных только затем, чтобы украсить стены?

Она вытерла морковные струйки с подбородка ребенка.

- Вот тогда я и решила, что нам следует держаться от него подальше. Правда, Сэм? – заворковала она. – Держаться подальше от этого гадкого дяденьки.

- Когда Вы в последний раз видели мистера Готта?

- Я уже обо всем рассказала офицеру Руту. Последний раз я видела Леона в прошлые выходные.

- А когда именно?

- Утром в воскресенье. На его подъездной дорожке. Он заносил продукты в дом.

- Не видели, навещал ли его кто-нибудь в тот день?

- Большую часть воскресенья меня не было дома. Мой муж всю неделю в Калифорнии, поэтому я с детьми поехала к маме в Фалмут. Мы вернулись только к ночи.

- Во сколько?

- Около половины десятого или в десять.

- А той ночью Вы не слышали ничего подозрительного? Криков, громких голосов?

Нора отложила ложку и нахмурилась. Ребенок издал голодный вопль, но Нора его проигнорировала, ее внимание полностью сосредоточилось на Джейн.

- Я думала… когда офицер Рут сообщил мне, что Леон был обнаружен повешенным в собственном гараже… я предполагала, что это самоубийство.

- Боюсь, что это убийство.

- Вы уверены? Абсолютно?

- О, да. Абсолютно. Миссис Базариан, не могли бы Вы вернуться к воскресной ночи…

- Моего мужа до понедельника не будет дома, и я здесь одна с детьми. Мы в безопасности?

- Расскажите мне о ночи воскресенья.

- Мои дети в безопасности?

Это был первый вопрос, который задала бы любая мать. Джейн подумала о своей трехлетней дочери Реджине. Подумала о том, как бы она чувствовала себя на месте Норы Базариан, живущей с двумя маленькими детьми так близко от места преступления. Предпочла бы она уверение в безопасности или правду, которой не знала Джейн? Она не могла пообещать, что кто-то будет в безопасности.

- Пока мы не знаем подробностей, - сказала Джейн, - было бы разумно принять меры предосторожности.

- А что вам известно?

- Мы считаем, что все случилось вечером в воскресенье.

- Он все это время был мертв, - пробормотала Нора. – Прямо в соседнем доме, а я и понятия не имела.

- Так Вы видели или слышали что-то необычное тем воскресным вечером?

- Вы же сами видите, его дом окружен высоким забором, поэтому мы никогда не знали, что там происходит. Кроме случаев, когда он издавал этот ужасный шум в своей мастерской на заднем дворе.

- Какой шум?

- Кошмарный визг, как от электропилы. И после этого он еще имел наглость жаловаться на плачущего ребенка!

Джейн вспомнила, что видела слуховой аппарат Готта в шкафчике ванной. Если бы он работал с тем шумным устройством воскресным вечером, то наверняка оставил бы в доме слуховой аппарат. Это могло быть еще одной причиной, по которой он не услышал злоумышленника.

- Вы говорите, что в воскресенье поздно вернулись домой. А свет в доме мистера Готта горел?

Нора ответила, не задумываясь.

- Да, горел, - произнесла она. – Я помню, как меня раздражал свет из его пристройки, который бил прямо в окно моей спальни. Но когда я около половины одиннадцатого легла спать, свет уже был выключен.

- А что насчет собаки? Она не лаяла?

- Ах, Бруно. Он всегда лает, в этом-то и проблема. Такое впечатление, что он облаивает даже мух.

«Которых сейчас очень много», - подумала Джейн. На самом деле, Бруно лаял прямо сейчас. Не тревожно, но по-собачьи волнуясь из-за незнакомцев на своей лужайке.

Нора повернулась на звук.

- А что будет с ним?

- Не знаю. Полагаю, нам придется подыскать, кто его заберет. А еще кошек.

- Я не фанатка кошек, но не против забрать собаку. Бруно нас знает, и он всегда был дружелюбен с моими мальчиками. И я буду чувствовать себя спокойнее, если в доме будет собака.

Вряд ли она чувствовала бы себя спокойно, если бы знала, что прямо сейчас Бруно переваривает кусочки плоти своего мертвого хозяина.

- Вы не знаете, у мистера Готта были близкие родственники? – спросила Джейн.

- У него был сын, но он умер несколько лет назад за границей. Его бывшая жена тоже умерла, и я никогда не видела здесь другой женщины. – Нора помотала головой. – Страшно даже подумать. Мертв четыре дня, а никто даже не заметил. Вот насколько одинок он был.

Через окно кухни Джейн заметила Мауру, которая только что вышла из дома Готта и стояла на тротуаре, проверяя сообщения на своем мобильном. Как и Готт, Маура жила одна, и даже сейчас она казалась одинокой, стоя сама по себе. Учитывая ее затворническую натуру, не превратится ли однажды Маура в еще одного Леона Готта?

Фургон из морга прибыл, и первые телевизионщики стремились занять место у полицейской ленты. Но сегодня, после того, как все эти полицейские, криминалисты и журналисты разъедутся, лента, очерчивающая место преступления, останется, помечая дом, который посетил убийца. И прямо по соседству была мать, одна с двумя детьми.

- Это не просто случайность? – спросила Нора. – Это сделал его знакомый? Как считаете, с чем вы имеете дело?

«С чудовищем», - подумала Джейн, складывая ручку и блокнот в сумочку и поднимаясь.

- Я заметила, что у Вас установлена система безопасности, мэм, - произнесла она. – Воспользуйтесь ей.

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ



Маура внесла картонную коробку из машины в дом и поставила ее на кухонном полу. Серый кот в полоску жалобно мяукал, умоляя освободить его, но Маура оставила его в коробке, пока разыскивала в кладовке еду, пригодную для кошек. У нее не было времени заехать в продуктовый магазин, чтобы купить кошачьей еды. Поддавшись импульсу, она забрала полосатого кота, потому что больше никто не захотел, а единственной альтернативой оставался приют для животных.

И потому что кот практически оккупировал ее ногу, явно признав ее в качестве хозяйки.

В кладовке Маура обнаружила мешок сухого собачьего корма, оставшегося от последнего визита Джулиана и его пса Медведя. Станет ли кот есть собачью еду? Она не была уверена. Вместо этого Маура потянулась за банкой сардин.

Крики полосатого кота стали неистовыми, когда Маура открыла банку, выпустив наружу рыбный аромат. Она наложила сардины в миску и открыла картонную коробку. Кот выскочил и так жадно напал на рыбу, что миска ездила туда-сюда по кухонному полу.

- Догадываюсь, что сардины лучше человека, да?

Маура погладила кота по спине, и его хвост выгнулся от удовольствия. У нее никогда не было кошки. У нее никогда не было ни времени, ни желания заводить какое-либо домашнее животное, не считая короткого и трагически закончившегося опыта с бойцовой рыбкой¹⁹. Маура не была уверена, что хочет оставить этого кота, но, так или иначе, он был здесь, мурлыча, словно лодочный мотор, пока его язык вылизывал фарфоровую миску… ту самую миску, в которую она обычно накладывала себе хлопья на завтрак. Это было неприятно осознавать. Кот, отведавший человечины. Перекрестное загрязнение²⁰. Она подумала обо всех известных ей болезнях семейства кошачьих: фелиноз²¹. Токсоплазма гондии²². Вирус лейкоза кошачьих²³. Бешенство, аскариды²⁴ и сальмонелла²⁵. Кошки были настоящими рассадниками инфекции, и один такой сейчас ел из ее миски для хлопьев.

Кот слизал последний кусочек сардины и посмотрел на Мауру кристально-зелеными глазами. Его взгляд был таким внимательным, что, казалось, он прочел ее мысли и признал в Мауре родственную душу. «Вот как появляются безумные кошатницы», - подумала она. Они смотрят в глаза животного и думают, что видят за ними душу. А что видит этот кот, глядя на Мауру? Человека с консервным ножом.

- Если бы ты мог говорить, - произнесла она. – Если бы только мог рассказать нам о том, что видел.

Но этот полосатый кот хранил свои секреты. Он позволил ей погладить себя еще несколько раз, а затем побрел в угол, где приступил к умыванию. Вот что означало кошачье расположение. Это было: «Накорми меня, а теперь оставь в покое». Возможно, он и впрямь был для нее идеальным домашним животным, оба они были одиночками, не нуждавшимися в продолжительном общении.

Поскольку он игнорировал ее, Маура игнорировала его и принялась за собственный ужин. Она засунула остатки запеканки из баклажанов с пармезаном в духовку, налила бокал «Пино Нуар» и уселась за свой ноутбук, чтобы загрузить фотографии с места убийства Готта. На экране она вновь увидела выпотрошенное тело, лицо, обглоданное до костей, личинок мясной мухи, наевшихся плоти, и ей вспомнились все еще свежие в памяти запахи этого дома, жужжание мух. Завтрашнее вскрытие будет не из приятных. Она медленно просматривала снимки, отыскивая детали, которые могла упустить на месте, где ее отвлекало шумное присутствие полицейских и криминалистов. Она не видела ничего, что бы не соответствовало ее оценке посмертного интервала от четырех до пяти дней. Обширные повреждения лица, шеи и верхних конечностей подходили под урон, который могли нанести животные. «И что это значит для тебя?» – подумала она, взглянув на полосатого кота, который невозмутимо вылизывал свои лапы. Как его зовут? Она понятия не имела, но не могла же она называть его просто Кот.

На следующем фото была запечатлена груда внутренностей в мусорном контейнере, застывшая масса, которую ей придется намочить и разложить, прежде чем приступить к адекватному исследованию отдельных органов. Это будет самой отталкивающей частью вскрытия, потому что именно во внутренних органах начинается гниение, где произрастают и размножаются бактерии. Она пролистала еще несколько снимков, а затем остановилась, сфокусировавшись на еще одном изображении внутренностей в мусорном баке. На этой фотографии освещение было иным, потому что она была сделана без вспышки, и в приглушенном свете на поверхности стали видны новые изгибы и трещинки.

Прозвенел дверной звонок.

Она не ждала гостей. И, разумеется, она не ожидала обнаружить у себя на крыльце Джейн Риццоли.

- Подумала, тебе может это понадобиться, - произнесла Джейн, протягивая пластиковую сумку.

- Что понадобиться?

- Кошачий туалет и коробка «Фрискис»²⁶. Фрост чувствовал себя виноватым за то, что тебе пришлось забрать кота, поэтому я сказала ему, что завезу это. Он еще не разодрал твою мебель?

- Уничтожил банку сардин, и на этом все. Входи, сможешь сама посмотреть, как у него дела.

- Наверняка уж лучше, чем у другого.

- У белого кота Готта? Что вы с ним сделали?

- Никто не смог его поймать. Он по-прежнему прячется где-то в доме.

- Надеюсь, вы оставили ему свежей еды и воды.

- Конечно же, Фрост взял это на себя. Утверждает, что терпеть не может кошек, но ты бы видела, как он ползал на коленях, умоляя: «Кисонька, ну хватит, прошу! Вылезай из-под кроватки». Завтра он вернется и поменяет ему туалет.

- Думаю, он и впрямь мог бы завести животное. Ему сейчас, должно быть, очень одиноко.

- Так вот почему ты забрала кота домой?

- Конечно же, нет. Я взяла его к себе, потому что… - Маура вздохнула. – Понятия не имею, почему. Потому что он не отходил от меня ни на минуту.

- Ага, он узнал простофилю, когда увидел ее, - произнесла Джейн со смехом, пока шла за Маурой на кухню. – Вот дамочка, которая станет кормить меня сливками и паштетом.

Зайдя на кухню, Маура в смятении уставилась на кота, который забрался на кухонный стол, поставив передние лапы на клавиатуру ноутбука.

- Брысь, - рявкнула она. – Убирайся оттуда!

Кот зевнул и улегся на бок.

Маура ухватила его за шкирку и бросила на пол.

- И держись отсюда подальше.

- Ты же знаешь, что на самом деле он не сможет испортить твой компьютер, - сказала Джейн.

- Дело не в компьютере, дело в столе. Я ем за этим столом.

Маура схватила губку, побрызгала на нее чистящим средством и принялась оттирать столешницу.

- Мне кажется, ты вон там пропустила микроба.

- Не смешно. Подумай о том, где был этот кот. О том, где ходили его лапы последние четыре дня. Ты бы захотела есть за таким столом?

- Скорее всего, он чище, чем моя трехлетняя дочь.

- С этим не поспоришь. Дети же как фомиты.

- Кто?

- Распространяют инфекцию всюду, куда направляются.

Маура последним энергичным жестом протерла столешницу и выбросила губку в мусорное ведро.

- Я вспомню об этом, когда вернусь домой. Иди к мамочке, мой сладенький маленький фомит. – Джейн открыла пакет с наполнителем для кошачьего туалета и высыпала его в пластиковый лоток. – Где ты хочешь его поставить?

- Я надеялась, что смогу просто выпускать его, чтобы он делал свои дела во дворе.

- Выпустишь его наружу, и он может не вернуться. – Джейн стряхнула кусочки наполнителя с рук и выпрямилась. – Или, может, это к лучшему?

- Не знаю, о чем я думала, когда принесла его сюда. Всего лишь потому, что он привязался ко мне. А вовсе не из-за того, что мне захотелось кошку.

- Ты только что говорила, что Фросту необходимо животное. А почему не тебе?

- Фрост недавно развелся. Он не привык к одиночеству.

- И ты тоже.

- Я одна уже несколько лет, и не думаю, что в ближайшее время это изменится. – Маура осмотрела безупречную столешницу и насухо вытертую раковину. – Если только не появится какой-то чудо-мужчина.

- Эй, именно так ты и должна его назвать, - заявила Джейн, показывая на кота. – Чудо-мужчина.

- Ну уж нет.

Запищал кухонный таймер, и Маура открыла духовку, чтобы проверить запеканку.

- Пахнет вкусно.

- Это баклажаны с пармезаном. Сегодня я и думать не могу о мясе. Ты голодна? Тут хватит нам обеим.

- Я собираюсь на ужин к своей матери. Габриэль все еще в Вашингтоне, и мама не может смириться с мыслью, что мы с Реджиной остались вдвоем. – Джейн помолчала. – Не хочешь присоединиться к нам, просто за компанию?

- Приятно, что ты спросила, но мой обед уже готов.

- Не обязательно именно сегодня. В любое время, когда тебе захочется потусоваться с семьей.

Маура бросила на нее долгий взгляд.

- Ты хочешь меня удочерить?

Джейн выдвинула стул и уселась за кухонный стол.

- Послушай, я чувствую, что нам по-прежнему необходимо прояснить все между нами. После дела Тедди Клока мы особо не разговаривали, а я знаю, что последние несколько месяцев выдались для тебя непростыми. Мне давно уже стоило пригласить тебя на ужин.

- Мне тоже следовало пригласить тебя. Просто мы обе были заняты, вот и все.

- Знаешь, Маура, меня действительно обеспокоило, когда ты сообщила, что подумываешь о том, чтобы уехать из Бостона.

- С чего бы это?

- Мы через многое прошли вместе, как ты можешь просто взять и уехать? Мы пережили такое, что никому не под силу понять. Типа вот этого, - Джейн указала на компьютер Мауры, на экране которого все еще светилось изображение внутренностей. – Скажи, с кем еще я смогу поговорить о кишках в мусорном контейнере? Это не то, что стали бы делать нормальные люди.

- Это значит, что я ненормальная.

- Положа руку на сердце, ты же не считаешь меня нормальной, верно? – рассмеялась Джейн. – Мы обе больные на всю голову и чокнутые. Это единственное объяснение того, почему у нас такая работа. И почему мы такая отличная команда.

Это было тем, что Маура никак не могла предугадать, когда впервые встретила Джейн.

Она уже была наслышана о репутации Джейн, когда мужчины-полицейские бормотали: «Сука. Стерва. У нее вечно месячные». Женщина, которая в тот день вошла на место преступления, несомненно, была прямолинейной, целеустремленной и непреклонной. А еще она была одним из лучших детективов, с которым когда-либо сталкивалась Маура.

- Ты мне как-то сказала, что в Бостоне тебя ничто не держит, - произнесла Джейн. – Я просто напоминаю тебе, что это неправда. Ты и я, у нас есть совместная история.

- Верно, - фыркнула Маура. – Вечно вляпываемся в неприятности.

- И выбираемся из них тоже вместе. Что тебя ждет в Сан-Франциско?

- Я получила предложение от старого коллеги. Должность преподавателя в Калифорнийском университете.

- А как же Джулиан? Ты почти как мать этому мальчику. Уедешь в Калифорнию, и он будет считать, будто ты бросила его здесь.

- Я и так редко с ним вижусь. Джулиану семнадцать, и он уже подыскивает себе колледж. Кто знает, куда он в итоге поступит, и в Калифорнии есть несколько замечательных колледжей. Я не могу подстраивать свою жизнь под мальчика, который только что начинает свою собственную жизнь.

- Это предложение работы в Сан-Франциско… Там больше платят? В этом все дело?

- Я приняла его не поэтому.

- Значит, ты просто сбежишь, так? Просто слиняешь отсюда ко всем чертям? – Джейн замолчала. – А он в курсе, что ты собираешься покинуть Бостон?

Он. Внезапно Маура отвернулась и наполнила свой бокал. Тянет напиться лишь от одного упоминания имени Дэниэла Брофи.

– Я уже несколько месяцев не разговаривала с Дэниэлом.

- Но ты видишься с ним.

- Конечно. Когда я иду к месту преступления, то никогда не знаю, окажется ли он там. Он утешает семью, молится за жертву. Мы вращаемся в тех же кругах, Джейн. В круге мертвых. – Она сделала глубокий глоток вина. – Было бы легче просто сбежать от всего этого.

- Значит, отъезд в Калифорнию – это способ избегать его.

- И соблазна, - мягко добавила Маура.

- Соблазна к нему вернуться? – Джейн покачала головой. – Ты приняла решение. Держись и двигайся дальше. Вот чего бы мне хотелось.

Вот что так отличало их друг от друга. Джейн действовала быстро и всегда была уверена в том, что нужно сделать. Она не изводила себя бессонницей, прикидывая разные варианты. Но именно неопределенность мучила Мауру по ночам, когда она лежала и обдумывала выбор, просчитывая последствия. Если бы у жизни, как у математической формулы, был бы всего один ответ.

Джейн поднялась.

- Подумай о том, что я сказала, ладно? Мне будет слишком сложно привыкнуть к другому судмедэксперту. Поэтому я рассчитываю на то, что ты останешься. – Она коснулась руки Мауры и тихо добавила: - Я прошу тебя остаться.

После она в типичном стиле Джейн Риццоли резко повернулась, чтобы уйти.

- До завтра.

- Вскрытие утром, - произнесла Маура, когда они направлялись к входной двери.

- Я бы предпочла его пропустить. Я уже увидела более чем достаточно личинок, спасибо.

- Могут возникнуть сюрпризы. Тебе не захотелось бы их пропустить.

- Единственным сюрпризом будет, - сказала Джейн, выходя наружу, - если там появится Фрост.

Маура заперла дверь и вернулась на кухню, где остывала запеканка из баклажанов. Она засунула ее обратно в духовку, чтобы подогреть. Кот снова запрыгнул на стол и улегся на клавиатуре ноутбука, словно говоря: «На сегодня достаточно работы». Маура схватила его и сбросила на пол. Кто-то должен применить власть в этом доме, и это уж точно будет не кот. Она разбудила экран, который засветился последним снимком, который она изучала. Это было фото внутренностей, изогнутую поверхность которых подчеркивали тени в косых лучах света. Она уже собиралась закрыть ноутбук, когда ее внимание привлекла печень. Нахмурившись, она увеличила изображение и уставилась на изгибы и трещинки. Это была не просто игра света. И не искажение, вызванное бактериальным вздутием.

У этой печени было шесть долей.

Она потянулась к телефону.

 

ГЛАВА ПЯТАЯ



БОТСВАНА



- Где он? – кричит Сильвия. – Где его остальная часть?

Она и Вивиан стоят в нескольких десятках ярдов отсюда, под деревьями. Они смотрят на землю, на что-то, скрытое от моего взгляда травой, доходящей до коленей. Я перешагиваю провод, очерчивающий периметр лагеря, на котором до сих пор висят колокольчики, те колокольчики, которые ночью предупреждающе не зазвенели. Вместо них тревогу забила Сильвия, крики которой заставили нас выскочить из палаток, кто в чем. Мистер Мацунага все еще пытается застегнуть свои штаны, когда выбирается из своей палатки. Эллиот даже не удосуживается надеть брюки, вывалившись в холодный рассвет в одних трусах и сандалиях. Мне удается нащупать одну из рубашек Ричарда, и я натягиваю ее поверх своей ночной сорочки, пока пробираюсь через траву. Моя обувь не зашнурована, и камешки, попавшие в нее, больно царапают голые подошвы. Я замечаю окровавленный лоскуток цвета хаки, обмотавший ветку куста словно змея. Подойдя на несколько шагов ближе, я вижу еще больше разорванной ткани и клочок чего-то, похожего на черную шерсть. Я делаю еще несколько шагов и вижу, на что уставились девушки. Теперь я понимаю, почему кричала Сильвия.

Вивиан отворачивается и бросается в кусты.

Я слишком ошарашена, чтобы двигаться. Даже сейчас, когда Сильвия поскуливает и учащенно дышит рядом со мной, я изучаю разные кости, разбросанные по этому участку с примятой травой, и чувствую себя странно отчужденной, словно нахожусь в чужом теле. Возможно, ученого. Или анатома, который смотрит на кости и ощущает необходимость собрать их вместе, чтобы объявить: «Это правая малоберцовая кость, это локтевая, а эта - от мизинца правой ноги. Да, определенно с правой ноги». Хотя на самом деле я не могу идентифицировать почти ничего из того, на что смотрю, поскольку осталось слишком мало, и все разорвано на кусочки. Все, в чем я могу быть уверена: там есть ребро, потому что кость напоминает ребрышки в соусе, которые я ела. Но это не свиное ребро, о нет, это обглоданная и разгрызенная человеческая кость, и она принадлежала кому-то, кого я знала, тому, с кем я говорила не больше девяти часов назад.

- О, Господи, - стонет Эллиот. – Что произошло? Что, мать вашу, произошло?

Раздается голос Джонни:

- Назад. Все назад.

Я оборачиваюсь и вижу, как Джонни врывается в наш круг. Сейчас мы все здесь: Вивиан и Сильвия, Эллиот и Ричард, чета Мацунага. Не хватает только одного человека, но не хватает лишь частично, потому что здесь находится ребро и прядь волос Кларенса. Запах смерти витает в воздухе, запах страха, свежего мяса и Африки.

Джонни приседает над костями и с минуту ничего не произносит. Никто не двигается. Даже птицы затихли, потрясенные этой человеческой тревогой, и все, что я слышу – шелест травы на ветру и слабый шум реки.

- Кто-нибудь из вас видел что-нибудь прошлой ночью? – спрашивает Джонни. Он поднимает голову, и я замечаю, что его рубашка расстегнута, а лицо небрито. Его глаза сталкиваются с моими. Все, что я способна сделать – лишь отрицательно помотать головой.

- Кто-нибудь? – Джонни сканирует наши лица.

- Я спал, как убитый, - говорит Эллиот. – Я не слышал…

- Мы ничего не слышали, - перебивает Ричард. Отвечает в своей обычной раздражающей манере за нас обоих.

- Кто его нашел?

Вивиан отвечает почти шепотом:

- Мы. Сильвия и я. Мы пошли в туалет. Уже почти рассвело, и мы решили, что можно безопасно выйти. В это время Кларенс обычно разводит костер, и…

Она замолкает, ей явно не по себе от того, что она произнесла его имя. Кларенс.

Джонни поднимается на ноги. Я стою к нему ближе остальных и подмечаю каждую деталь: от его растрепанных после сна волос до глубокого узла шрама на животе, который я вижу впервые. Сейчас он не проявляет к нам никакого интереса, поскольку мы не можем ничего ему рассказать. Вместо этого его внимание сосредотачивается на земле, на разбросанных остатках убийства. Сначала он смотрит на охранную проволоку вокруг лагеря, на которую нанизаны колокольчики.

- Колокольчики не звонили, - произносит он. – Я бы их услышал. Кларенс бы их услышал.

- Значит, оно… чем бы оно ни было… не входило в лагерь? – спросил Ричард.

Джонни игнорирует его. Он начинает ходить по кругу, все расширяя и расширяя его, и нетерпеливо отодвигая всех, кто попадается ему на пути. Здесь нет голой земли, только трава, и никаких отпечатков ног и лап животных, которые могли бы дать какую-то подсказку.

- Он заступил на дежурство в два часа ночи, а я отправился спать. Огонь почти погас, значит, поленья не добавляли уже несколько часов. Зачем он бросил его? Зачем вышел из лагеря? – Он осмотрелся вокруг. – А где винтовка?