Особенно гордилась Макико тем, что незадолго до этого она отругала какого-то другого напроказившего ребенка.
«Мой сын совсем не такой», — сказала она себе.
— Вы также знаете, — сказал он, — об опасности отравления, исходящей от растонов. Поскольку малейшее прикосновение их жал может привести к крайне болезненной агонии и смерти, к каждому из вас будет прикреплена, как вам тоже известно, сестра милосердия, специализирующаяся на соматических отравлениях. Так что после арсенала вы отправитесь в Превентивный отдел.
Макико была по-настоящему счастлива. Её хорошее настроение омрачало лишь одно обстоятельство: почему кто-нибудь другой не увидел хорошего поступка её сына и не оценил его по достоинству. Ей хотелось, чтобы сейчас рядом оказалась какая-нибудь учительница. Заодно Макико хотела поставить этим плохим детям в пример своего Macao, но подавила в себе этот порыв.
Он подмигнул — жест, никак не вязавшийся с его образом.
Перед тем как уйти, она в последний раз обратилась к детям:
— И помните, — сказал он, придавая словам особый вес, — ваше дело война! И только война!
— А теперь слушайте меня внимательно! Чтоб я больше не видела таких ваших игр, а то...
Она простилась со старушкой и в сопровождении Macao направилась к дому.
Эта реплика, разумеется, вызвала одобрительные ухмылки, веселые переглядывания и соленые замечания. На этом генерал закончил исполнение эпизодической роли рубахи-парня и вернулся к командному тону.
— Что там произошло? — спросил мальчик у матери.
— Вместе с приписанной к вам медсестрой те из вас, чьи машины находятся более чем в тридцати километрах от города, отправятся в космопорт, где получат доступ к космокарам. После чего все немедленно приступают к своим обязанностям. Вопросы?
— Оно и другие дети играли на дороге. Macao, я надеюсь, ты в таких играх не участвуешь?
Нет вопросов.
— Но послушай, мама! Я так и понял, что они играют в «перебеги дорогу». Учительница им уже раз запрещала. Завтра я скажу об этом на классном собрании.
— А если скажешь, Оно и другие не будут издеваться над тобой?
— Едва ли мне нужно напоминать вам, — завершил генерал свою речь, — о важности нашей задачи. Всем вам прекрасно известно, что стоит только растонам проникнуть в город, излить свою ярость на сердце нашей машинной системы, стоит им только — упасите нас небеса! — вычислить местоположение Главной Машины, и нас ждет одно лишь беспощадное уничтожение. Город будет разрушен, все мы будем истреблены, само человечество будет уничтожено!
Макико тревожилась: Соихи Оно производил какое-то лукавое и предательское впечатление, не такое, как обычный ребенок. Как бесстыже он смотрел в глаза, когда Макико ругала его. Ученик четвертого класса не должен бы так смотреть. А если такой страшный ребенок возненавидит Macao, что может случиться?
Мир детей жесток... Гораздо более жесток, чем у взрослых. Детская жестокость проявляется очень ярко: они мучают или бойкотируют самых слабых из своей среды. Среди детей действуют более жесткие законы, чем среди взрослых. И насколько бы сильными ни были издевательства сверстников, жертва не смела пожаловаться на мучителей ни родителям, ни учителям. В противном случае последует ещё более страшное наказание.
Собравшиеся смотрели на него, сжимая кулаки, от волн патриотизма разумы были пьяны не меньше, чем у набравшихся сатиров, включая и твой разум, Джастин Рэкли.
Взрослых, боязнь стать объектом публичного издевательства, посещает разве что в исключительных случаях, а детей она преследует до тех пор, пока они не вырастут.
— Вот и все, — произнес генерал, взмахнув рукой. — Доброй охоты!
— Мама, не тревожься об этом! — Сказал Macao и засмеялся.
Он спрыгнул с подиума и двинулся к двери, дверь волшебным образом распахнулась за секунду до того, как его внушительный нос пришел в соприкосновение с ее поверхностью.
— Этот Соихи Оно — дьявольский ребёнок!
Ты поднялся, ощущая покалыванье в мышцах. Вперед! Спасем наш прекрасный город!
— Но если будешь стоять в стороне и смотреть на всё равнодушно — толку не будет. Каким бы сильным он ни был, нельзя позволять ему делать то, что нельзя. Правда ведь?
— Да. Это и есть настоящая смелость.
Ты прошагал через потерявшие стройность ряды сослуживцев. Снова лифт, ты плечом к плечу с товарищами, будоражащее чувство собственной осведомленности переполняет все твое здоровое молодое тело.
Да, настоящая отвага именно в этом, а не в том, чтобы перебегать перед едущими по дороге машинами. Её сын по-настоящему смелый мальчик. Макико настолько восхищалась своим сыном, что готова была задушить его в объятиях.
Помещение арсенала. Звук затухает в его забитом предметами пространстве. Ты в очереди, с неизменно мрачным лицом, шаркаешь ногами, продвигаясь вперед, окруженный со всех сторон оружием. Прилавок, как будто бы ты покупатель на рынке. Ты показал свою идентификационную карточку, и тебе дали сверкающее лучевое ружье и патронташ с запасным набором лучевых патронов.
2.
После чего ты прошел в дверь и спустился по застеленным резиновым покрытием ступеням в Превентивный отдел. Кровяные тельца в карнавальном хороводе проносятся по венам.
Первое странное происшествие, связанное с Соихи Оно, произошло примерно полгода назад. Как-то раз Хитами Сагана (одноклассница Соихи и Macao) увидела, как Оно мучал младших учеников, и рассказала об этом учителю. Соихи не признал себя виновным и утверждал, что никого не обижал. В последующие два дня все было спокойно.
И вот внезапно пропала кошка, принадлежащая Хитоми, — Томми. Девочка до самой темноты всюду искала свою любимицу, но Томми так и не появилась.
Ты был четвертый в очереди, и она четвертая в очереди, вот так она оказалась приписанной к тебе.
На следующее утро кто-то из соседей отправился на задний двор, чтобы сжечь мусор. Открыв дверцу печи, соседка увидела засунутую в печь картинную коробку. Женщина нахмурилась: каждый пользующийся печью для мусора должен следить, чтобы его мусор полностью сгорал. В их доме было принято сжигать отходы только днем. Некоторые бесцеремонные жильцы, которым случалось поздно добираться домой, просто-напросто запихивали мусор в печь и оставляли его там на ночь. Тем, кто пользовался печью утром, это доставляло, конечно, лишние хлопоты.
Ты внимательно рассматривал ее, отмечая, что ее форма, хотя и похожая на твою, сидит на ней как-то совсем по-другому. Ты на время отвлекаешься от своих воинственных мыслей. «Вот это да!» — твое либидо хлопает в мозолистые ладоши.
Недовольно ворча, соседка решила всё же сжечь чужую коробку вместе со своим мусором: всё равно не узнаешь, кому она принадлежит. Женщина нажала на включатель. В печи было много бумаги, сразу же поднялись высокие языки пламени.
— Капитан Рэкли, — произносит дежурный, — это лейтенант Форбс. Она является вашей единственной гарантией спасения от смерти, если вдруг вас ужалит растон. Следите за тем, чтобы она постоянно оставалась рядом с вами.
Соседка закрыла печь, и совсем уж было собралась уйти, как вдруг услышала дикий вой. В печи кто-то бился. Женщина в ужасе остолбенела: неужели в коробке был кто-то?
Это приказание едва ли показалось обременительным, и ты отдал дежурному честь. После чего обменялся взглядами с юной леди и хрипло проговорил приказ выступать. И вы оба направились к лифту.
Вой и возня продолжались. Теперь можно было уже понять, что в печи было не человеческое существо, а какое-то горящее живьём животное. Но топка была раскалена, и женщина уже ничего не могла предпринять.
Когда пламя наконец улеглось, женщина позвала соседей. Вырвавшийся из недр печи запах горелого мяса был настолько силён, что две женщины выбежали вон.
Пока вы в молчании спускались, ты поглядывал на нее. Долгая забытая погребальная песнь всплыла в твоем возвратившемся к жизни мозгу. Ты был поглощен созерцанием темных завитков, спадающих на ее лоб и волной спускающихся на плечи, словно загнутые черные пальцы. Глаза ее, как ты заметил, карие и мягкие, словно глаза, что ты видел во сне. И почему бы им такими не быть?
В печи лежал обгоревший скелет кошки. Из-за прекращения подачи горючего тельце животного сгорело не полностью. Но по обезображенным останкам можно было все же узнать Томми.
Одна из женщин вспомнила, что накануне вечером она заметила слоняющегося около печи Соихи Оно. Бесспорно, именно он связал кошку, запихал в коробку и тем самым обрёк животное на смерть в огне.
Но что-то было не так. Что-то все время отвлекало тебя от фривольных мыслей. Может быть, подумал ты, это чувство долга? И, вспомнив, куда и для чего вы идете, ты вдруг снова испугался. Розовые облака удалились прочь строевым шагом.
Соихи категорически отвергал обвинения:
— Я ничего не знаю!
Лейтенант Форбс молчала все время, пока ваш космокар не взмыл в небо, направляясь к окраине города. Затем, отвечая на твои банальные замечания о погоде, она улыбнулась очаровательной улыбкой, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках.
— Посмотри мне в глаза! — допрашивающая мальчика учительница была слегка растеряна.
Без малейшего признака страха Соихи смотрел на взрослого. И тот первый отвел взгляд...
— Мне всего шестнадцать, — сообщила она.
Теперь этот случай вновь вспомнился Макико.
— Значит, это у тебя первый раз.
— Слушай, Macao! Сегодня в школе произошло что-то между Соихи и маленьким Танака?
— Между Оно и Танака?
— Да, — ответила она, глядя вдаль. — И я очень боюсь.
— Именно. Может быть, это случилось и не сегодня. Они ссорились в последние два дня?
— Если ты заговорила об этом...
Ты кивнул, потрепал ее по коленке, как тебе показалось, в отеческой манере, отчего, однако, она тотчас же залилась смущенным румянцем.
Казалось, Macao о чем-то вспомнил.
— Просто держись поближе ко мне, — сказал ты, намеренно вкладывая в слова второй смысл. — Я о тебе позабочусь.
— Так что же там произошло?
Примитивно, но для шестнадцатилетней в самый раз. Она зарделась еще гуще.
— Оно должен был убирать класс, но ему было неохота. Танака пожаловался на него учительнице, и она сделала Соихи выговор.
Внизу промелькнули городские башни. Вдалеке, словно крошечная капля на нитях паутины, показалась твоя машина. Ты повернул штурвал, направляясь к ней, миниатюрный корабль нырнул вниз и заскользил по широкой дуге к земле. Ты не сводил внимательного взгляда с приборной панели, размышляя о том странном волнении, какое разливается по всему твоему телу, и не зная, предвещает ли оно усталость от схватки с врагом или от физических упражнений иного рода.
— Так это и стало причиной...
Но на войне как на войне. Сначала город. Вперед!
— Причиной чего?
— Неважно. Не играй больше с Оно.
Корабль спустился вниз и завис над машиной, когда ты нажал на воздушный тормоз. Неспешно он спланировал на крышу, словно бабочка, опускающаяся на цветок.
— Хорошо. Да он и не в моей группе.
Ты отключил питание, сердце тяжко колотилось, было забыто все, кроме сиюминутной опасности. Схватив лучевое ружье, ты выпрыгнул наружу и побежал к краю крыши.
— Не играй с ним даже в том случае, если его определят в твою группу.
Твоя машина находилась на границе города. Вокруг тянулись поля. Ты опытным взглядом обследовал территорию.
— А почему, мама?
Врага не было видно.
— Это не имеет значения. Делай так, как мама велит.
Ты поспешил обратно к кораблю. Она все еще сидела внутри, наблюдая за тобой. Ты повернул рукоятку, и из радиостанции полился непрерывный поток слов. Ты топтался в нетерпении, пока диктор не назвал номер твоей машины и не сообщил, что растоны находятся в паре километров от нее.
— Хорошо. Ты сегодня какая-то странная.
Ты услышал, как она громко ахнула, и заметил устремленный на тебя взгляд испуганных глаз. Ты отключил рацию.
— И не говори об этом Оно.
— Пойдем внутрь, — сказал ты, сжимая оружие радостно подрагивающей рукой.
Макико задумалась. Этот Соихи Оно, до чего же злой мальчишка! Он выбрал опасный и коварный путь, отомстив однокласснику, посмевшему поднять против него голос. К счастью, маленький Танака не пострадал, но если бы машина задавила его, это было бы умело подготовленным преступлением — более того, убийцей стал бы ученик четвертого класса! Такого малыша нельзя признать виновным, даже если совершено убийство. Не на это ли рассчитывал Оно? Если да, то хитрости его действительно нет границ.
Так здорово ощущать страх. Чудесно испытывать чувство настоящей опасности. Разве не по этой причине ты здесь?
Ты помог ей выйти. Ее рука была холодна. Ты сжал ее ладонь и чуть улыбнулся ей уверенной улыбкой. После чего, заперев дверь космокара, чтобы враги не пробрались внутрь, ты пошел вниз по ступенькам. Когда ты оказался в главном помещении, твой разум тотчас же заполнил ровный гул механизмов.
Вечером, когда Macao уже отправился спать, Макико в беседе с супругом как бы случайно упомянула об отце Соихи Оно.
Здесь, на этом этапе приключения, ты отложил свое лучевое ружье и боеприпасы и объяснил ей, как устроена машина. Надо заметить, что тебя увлекали не столько технические принципы, о которых ты рассказывал, сколько ее близость. И планы, далекие от плана обороны, формировались у тебя в голове.
— Оно? Более обязательного сторожа трудно найти. А почему он тебя интересует?
Настало мгновение, когда она подняла свои мечтательные веки и буквально нокаутировала тебя взглядом. Ты обнаружил, что ее бархатистые глаза сводят тебя с ума. Ты притянул ее к себе. Ее напоенное ароматами розы дыхание прямо лишало тебя почвы под ногами. Однако же что-то по-прежнему сдерживало тебя.
Макико рассказала мужу о проделках Соихи Оно.
Фью-ить! Шмяк!
— Наверное, характер у него и в самом деле тяжёлый. Но не забывай, что дети вообще жестоки. Я в этом возрасте протыкал лягушек и ящериц. Поэтому не воспринимай случившееся слишком серьёзно. И Соихи в конце концов перешагнет через это.
Она вскрикнула и обмерла.
— Лягушки и ящерицы всё же совсем другое. Этот же мальчик замышлял убийство!
Растоны были на стенах.
— Не преувеличивай, — мягко возразил господин Сагала. — Учти и то, насколько сильно на детскую психику могло повлиять несчастье с отцом и его инвалидность.
Ты метнулся к столу, на котором покоилось твое лучевое ружье. На стуле рядом со столом лежали твои боеприпасы. Ты закинул сумку за плечо. Она подбежала к тебе, и, с суровым видом, ты передал ей пакет с профилактическими средствами. Ты ощущал себя словно ваш уверенный в себе генерал, пребывающий в угрюмом настроении.
Господин Сагала налил себе чаю.
— Держи наполненные шприцы под рукой, — приказал ты. — Я могу…
Фраза оборвалась, когда еще один огромный мерзкий растон шлепнулся на стену. Снаружи послышалось чавканье его чудовищных присосок. Они выискивали механизмы на уровне фундамента.
Раньше отец Соихи Оно был таксистом. Однажды какой-то беспечный водитель протаранил его машину. Из-за полученного в аварии повреждения позвоночника Оно потерял возможность двигаться. Руководимый сочувствием, господин Сагала взял инвалида в свою фирму сторожем. Обычно тут пользовались услугами профессиональных охранников, однако работа Оно состояла лишь в проверке рабочих справок и другой рутины, а также в выдаче устной информации. Без этой должности семья Оно осталась бы без куска хлеба. Чувствуя себя обязанным господину Сагала, Оно очень серьёзно относился к выполнению своих несложных обязанностей.
Ты проверил оружие. Оно было готово к бою.
— Не беспокойся так много о чужих детях, — заметил господин Сагала. — Подумай и о Macao!
— Оставайся здесь, — проговорил ты. — Я должен спуститься вниз.
Ты не услышал, что она ответила. Ты кинулся вниз по ступенькам и спрыгнул в подвал как раз в тот миг, когда первый монстр хлынул через окно на металлический пол потоком лавы, отрицающей законы гравитации.
— С Macao всё в порядке. Иногда я даже боюсь за него, ведь он такой молодец!
Рад моргающих желтых глаз уставился на тебя, твое тело сжалось. Громадное золотисто-коричневое чудовище начало с маслянистым чавканьем стремительно перемещаться к механизмам. Ты едва не окаменел от ужаса.
Затем инстинкт взял верх. Ты быстро вскинул ружье. Трескучий ослепительно-голубой луч вырвался из дула, коснулся чешуйчатого тела и заключил его в светящийся кокон. Вопли и запах горящего масла наполнили воздух. Когда луч померк, мертвый растон, дымясь, упал на спину, его слизь растекалась по сварочным швам на полу.
Макико рассказала мужу о старушке.
Ты услышал чавканье присосок за спиной. Развернулся, выстрелом отправляя в шкворчащее забвение второго растона. Еще один затек в щель над окном и двинулся на тебя. Еще выстрел, и еще одна опаленная туша, подергиваясь, упала на металл.
— Вот как! — Сагала улыбнулся и удовлетворенно кивнул.
Ты проглотил застрявшее комом в горле волнение, голова сама поворачивалась, тело металось из стороны в сторону. Секунда, и еще два монстра надвинулись на тебя. Две вспышки луча, один раз промах. Второе чудовище почти добралось до тебя и уже нацелило тебе в грудь свои черные жала, но ты успел обратить его в пылающий обрубок.
Хотя его считали хладнокровным бизнесменом, одна тайная слабость не была чужда и Сагала — ею был его маленький сынишка.
Ты резко развернулся, закричав от ужаса.
Внезапно Макико вспомнила о чем-то другом, тревожном, что ни в коей мере не касалось ни Macao, ни Соихи Оно. Глядя на мужа из-под полуприкрытых век, женщина почувствовала свою вину.
Один растон только что соскользнул по лестнице, еще один уже со свистом несся на тебя, целя длинными жалами тебе в сердце. Ты нажал на кнопку. Крик замер у тебя в горле.
Господин Сагала был её мужем, и Макико не следовало забывать об этом.
Патроны кончились!
A Macao — их единственный ребенок.
Ты отпрыгнул в сторону, и растон проскочил мимо. Ты рывком открыл сумку с боезапасом, поспешно нашаривая патроны. Один выпал и попусту разбился о металлический пол. Руки у тебя заледенели и ужасно дрожали. Кровь толчками протискивалась по венам, волосы встали дыбом. Ты чувствовал себя испуганным до смерти.
3.
Растон снова бросился, когда ты заряжал патрон в лучевое ружье. Ты снова отклонился, но недостаточно! Конец одного жала полоснул тебя по кителю, заставив руку разжаться. Ты ощутил, как жгучий яд ринулся в твою нервную систему.
Хироми Наито был знаменит среди одноклассников своими рыбками. У него дома в большом аквариуме жили макроподы, гуппи и другие, которых предпочитают начинающие любители. Аквариум Хирохи был снабжён термостатическим обогревателем, воздушным насосом и фильтром, в нём росло несколько видов водных растений. Мальчик старательно кормил своих любимцев комбинированным кормом, содержащим как живые, так и сухие компоненты. Для ученика начальных классов он занимался своим хобби более серьёзно, чем можно было бы предположить.
Ты нажал кнопку, и чудовище исчезло в облаке маслянистого дыма. Подвальный ярус машины был спасен — растоны двинулись в обход.
Ты кинулся на лестницу. Ты должен спасти машину, спасти ее, спасти себя!
И в школе, в классе, где учился Хирохи, стоял аквариум с пожертвованными мальчиком макроподами и гуппи. Все одноклассники кормили обитателей аквариума по графику, каждый — но неделе. Но старательнее всех за рыбками ухаживал, конечно, сам Хирохи Наито. Рыбок кормили приготовленным им кормом.
Подошвы ботинок колотили по металлическим ступеням. Ты ворвался в главное помещение машины и огляделся вокруг.
В последнее время с питомцами детей происходило что-то странное. Золотые рыбки стали оказывать явное предпочтение корму, принесенному Соихи Оно. Он отличался от магазинного, и, как говорили, Оно готовил корм по своему рецепту. Когда приходила очередь Соихи Оно кормить рыбок, последние росли заметно быстрее.
Ахнул, раскрыв рот. Ее бездыханное тело сползало со стула. Полоса слизи расползалась по ее вздымающемуся на груди кителю.
Изменилось и отношение соучеников к Соихи. Ещё недавно репутация его была довольно плохая. Дети — это маленькие взрослые: положение среди сверстников определяется прежде всего отметками, и только потом физической силой. Сильный, но плохо учащийся мальчишка никогда не имеет подлинного авторитета и зачастую выпадает из общества одноклассников.
В классе Оно было несколько ребят, считавшихся знатоками в какой-нибудь области: один ловко ходил на руках, другой хорошо разбирался в поведении животных, третий был специалистом по мошкам, а кто-то просто быстро бегал. До сих пор Хирохи Наито пользовался неоспоримым авторитетом в вопросе о рыбках; одноклассники даже прозвали его рыбьим боссом. Но теперь, очевидно, с помощью лучшего корма Оно поставил титул Хирохи под сомнение.
Ты крутанулся на месте, и в тот же миг растон исчез в машине, протаскивая свое чешуйчатое тело между частями механизма. Слизь стекала с его тела и липких челюстей. Машина остановилась, завелась снова, поврежденные колеса застонали.
Хирохи отчаянно пытался отстоять свои позиции, но к какому бы рецепту ни прибегал, рыбки росли всё же быстрее на корме Оно. Бесхитростные водные обитатели демонстрировали свои симпатии с искренностью, больше похожей на свирепость.
Город! Ты метнулся к краю машины и выпустил в чудище заряд. Ослепительно-голубой луч скользнул мимо растона. Ты выстрелил еще раз. Растон перемешался слишком проворно, прятался за колесами. Ты обежал вокруг машины, стреляя на бегу.
— Смотри-ка! Это уже что-то, Оно!
— Из чего ты готовишь свой корм?
Бросил взгляд на нее. Сколько времени она под воздействием яда? Никак не определить. В твоей собственной плоти, однако, тоже началось жжение. Тебе казалось, будто тебя охватывает пламя, будто твое тело вот-вот развалится на куски.
— И меня научи!
Ты должен добраться до противоядия и сделать укол и ей, и себе.
— А я и не знал, что Оно умеет готовить такой хороший рыбий корм!
А растон все еще ускользал от тебя. Надо остановиться и снова зарядить ружье. Комната начала вращаться вокруг тебя, головокружение брало над тобой верх. Ты снова и снова жал на кнопку. Лучи уходили в машину.
— Отныне Соихи наш рыбий босс!
Ты вертелся на месте, рыдая и раздирая на себе воротник. Ты едва дышал. Вонь горелого сала заполняла все сознание. Ты бежал, спотыкаясь, вокруг машины, посылая очередной луч в верткого растона.
Бывший пария стал признанным лидером в своей области для всего класса. Хирохи не смог ничего поделать. Он стоял тут же, опустив руки, и наблюдал за карьерой одноклассника. Для бывшего рыбьего босса это стало верхом унижения.
Несколько дней спустя, по дороге домой, Хирохи Наито услышал, что его подзывает стоящий в сторонке Соихи. Мальчики жили в разных районах и до сих пор не встречались по дороге в школу. Очевидно, Оно следил за одноклассником.
— Слушай, Наито, подожди немного, — сказал Соихи, оглянувшись, и как бы удостоверившись что никого из одноклассников нет поблизости.
— Чего ты хочешь?
И вот наконец, когда ты уже готов был рухнуть, тебе удалось прицелиться. Ты нажал кнопку, растона охватило пламя; плавясь, он рухнул под машину, и его вынесло наружу выхлопом.
Хирохи слегка побаивался. Он не любил Соихи. И не только потому, что тот пошатнул его приоритет в области разведения рыбок. Оно имел привычку прибегать к грубой силе, неожиданно ударить ногой или применить какой-нибудь прием каратэ. Хирохи же считал такое поведение варварским. В начальной школе не любили насилия, а на детей, прибегавших к нему, сверстники смотрели, как на диких зверей.
Ты уронил лучевое ружье и поковылял к ней.
Оно заговорил в необычно угодливом тоне:
Шприцы лежали на столе.
— Ты не хочешь получить мой рыбий корм?
Ошарашенный Хирохи не верил своим ушам, и ошеломлённо смотрел на Соихи.
Ты рванул на ней китель и всадил иглу в мягкое белое плечо, толчками впрыскивая противоядие в ее вены. Всадил другую иглу в собственное плечо, ощутил, как неожиданная прохлада растеклась по мышцам и сосудам.
— Честно говоря, рыбы меня не интересуют. Я говорю о твоих рыбках, — объявил Соихи. — Вообще-то, я не готовил этот корм сам. Мне его дал один старшеклассник. А я и не умею делать рыбий корм. Теперь этот мальчишка переехал, и я такого корма нигде больше не получу. Отдам лучше его остатки тебе, пока весь не кончился. Вот мешочек. Ведь ты рыбий босс. Может, сам сможешь такой корм сделать?
Соихи протянул полиэтиленовый пакетик с предназначенным для рыбок кормом.
Ты опустился рядом с ней, тяжело дыша и закрыв глаза. Столь высокая нагрузка обессилила тебя. Ощущение было такое, будто теперь придется отдыхать целый месяц. И конечно же, так и будет.
— Неужели ты всё отдашь мне?
Она застонала. Ты открыл глаза и посмотрел на нее. Снова тяжело задышал, понимая, в чем причина этого нового волнения. Ты не сводил с нее глаз. Волна жара разлилась по твоим конечностям, омыла сердце. Ее глаза смотрели на тебя.
Счастье было настолько нежданным, что Хирохи не мог полностью поверить однокласснику. Раньше у него возникала мысль, попросить корм у Оно, но гордость не позволяла сделать это. Такая просьба подтвердила бы его отказ от почетного звания «рыбий босс» и продемонстрировала бы окончательное поражение Хирохи. Теперь Соихи сам предлагал свой корм, но выбрал для этого момент, когда рядом не было никого из одноклассников. Хирохи сомневался. Может быть, Соихи готовил для него западню?
— Но никому об этом ни слова. Если узнают, что я не умею готовить корм, я останусь в дураках.
— Я… — выговорил ты.
Голос Соихи неожиданно стал грубым. Тон его и заставил Хирохи поверить, что одноклассник не обманывает. Сомнения исчезли. Если бы другие услышали об их договоре, всё равно смеяться стали бы над ним. Требуя молчания, Соихи действовал на самом деле в интересах Хирохи.
После чего всякая выдержка покинула тебя, все сомнения разрешились. Город, растоны, машины — опасность миновала и позабылась. Она провела нежной рукой по твоей щеке.
— Весь корм я не хочу.
— Бери. Я больше рыбками заниматься не стану. Хирохи на прощание помахал рукой.
— Ну, до свидания.
— А когда ты в следующий раз открыл глаза, — заключил доктор, — то снова был в этой комнате.
— До свидания... Спасибо!
Рэкли засмеялся, голова его дергалась на подушке, руки ликующе взметались.
Придя домой, Хирохи был всё ещё оживлен. Его авторитет рыбьего босса был спасен. Ворвавшийся в его область деятельности соперник отступил. Теперь Хирохи мог определить состав корма Оно и приготовить ещё более хороший, которым можно будет удивить всех. Такая возможность радовала мальчика.
— Но, дорогой мой доктор, — засмеялся он, — какой же ты невероятно умный, что знаешь все это. Как же тебе это удается, негодяй ты этакий?
Несчастье случилось на следующее утро.
Врач посмотрел на высокого красивого мужчину, который лежал на кровати, все еще вздрагивая и задыхаясь от смеха.
— Хирохи, иди сюда! Твои рыбки...
— Ты забыл, — сказал он. — Это же я сделал тебе инъекцию. Вполне естественно, что я узнал обо всем, что произошло затем.
Хирохи ещё лежал в кровати, когда пронзительный голос матери разбудил его. Мальчик соскочил на пол и подбежал к аквариуму.
Все его ценные рыбки плавали на поверхности воды вверх животами. Они были мертвы все до одной.
— А, ну точно! Точно! — воскликнул Джастин Рэкли. — О, это было невероятно, баснословно прекрасно. Подумать только, я! — Он провел холеными пальцами по бугрящимся мышцам на руке. — Я — герой!
— Что случилось, мама? — спросил Хирохи со слезами.
Он хлопнул в ладоши, и звучный смех всколыхнул его грудь, белоснежные зубы сверкнули на загорелом лице. Простыня соскользнула, обнажая широченную грудную клетку, крепкие кубики мускулов на животе.
— Не знаю. Может, ты их вчера вечером накормил чем-то плохим? — Голос матери дрожал.
— О боже мой, — вздохнул он. — Боже мой, какой тоскливой была бы жизнь, если бы твои благословенные уколы не рассеивали бы бесконечную скуку!
Обогреватель и насос по-прежнему работали как надо.
Доктор холодно посмотрел на него, длинные белые пальцы сжались в обескровленный кулак. Мысль ножом убийцы вонзилась в разум: это конец нашей расы, прискорбный итог эволюции человечества. Окончательное разложение.
— Нет, только обычный корм...
Рэкли зевнул и потянулся.
Хирохи задумался. Обычно он кормил рыбок трижды в день, давая каждый раз столько корма, сколько обитатели аквариума съедали за десять минут. Накануне вечером он впервые использовал корм Соихи Оно! Только он мог стать «чем-то плохим». Но в школе рыбки ели этот корм, и он шёл им на пользу. А тот ли это корм? Что, если Оно что-нибудь добавил в него? Это была ужасная мысль. Зачем Оно понадобилось бы это делать?
— Мне нужно отдохнуть. — Он пристально посмотрел на доктора. — Это был такой утомительный сон.
И тогда ему припомнилась причина. Как-то раз Оно попросил у него книжку ужасов — редкое творение, в котором действовали не только старые персонажи, но и новые — Сверхчеловек, Миррормэн и Всадник в маске. В книжке приводились и рост, вес, возраст, вооружение, истории жизни героев. Все знакомые Хирохи сходили с ума по этой книге, второго издания которой пока не было. Существовал один способ достать её — прочесать все антикварные магазины. Хирохи опасался, что если он даст Оно книгу, то получить её обратно будет непросто. Другие ученики часто жаловались, что Оно не возвращает одолженные вещи. Хирохи боялся потерять свою книгу и отказал Оно. Может быть, это так рассердило Соихи, что он решил отомстить столь жестоким образом?
Он снова захихикал, светловолосая голова вжалась в подушку. Руки вцепились в простыни, словно его вот-вот хватит удар от смеха.
Оно не было никакого смысла просто так дарить Хирохи хороший рыбий корм, скорее он обменял бы его на эту книгу ужасов. Хирохи должен был сразу догадаться об этом, но теперь уже поздно. Все его дорогие рыбки мертвы.
— Скажи же мне, — хохотал он, — что за чертовщину ты закачиваешь в эти свои восхитительные уколы? Я уже столько раз спрашивал об этом.
Хирохи топал ногами и кричал: «Оно, ты грязная крыса! Чтоб ты сдох, змея этакая!»
Доктор поднял свой пластиковый чемоданчик.
— Оно!? — удивилась мама Хирохи. — Какое отношение он имеет к твоим рыбкам?
— Просто сочетание химических элементов, подобранных так, чтобы, с одной стороны, провоцировать выброс адреналина, а с другой — блокировать высшие мозговые центры. Короче говоря, — завершил он, — коктейль из стимуляторов и успокоительного.
Хирохи выложил ей всё. Мама сразу решила, что это нельзя просто так оставить.
— Ну, ты всегда так отвечаешь, — произнес Джастин Рэкли. — Но это просто восхитительно. Невероятно, очаровательно. Ты вернешься через месяц с новым сном для меня?
Она рассказала супругу, который только что встал, о случившемся. Отец Хирохи отнесся к истории спокойно. Он спросил сына:
Доктор устало выдохнул.
— У тебя есть ещё этот корм Оно?
— Да, — ответил он, не пытаясь даже скрыть свое отвращение. — Я вернусь через месяц.
Господин Наито отнес полиэтиленовый пакет с содержимым в школу — как вещественное доказательство. Учителя были изумлены. Преподаватель химии тут же приступил к анализу корма, хотя сам сильно сомневался в возможности такого трюка. Тем не менее, он сразу обнаружил в предназначенном для рыб корме следы органического фосфата — одного из не очень токсичных соединений, — входящего в состав средств, используемых в борьбе против букашек. По мнению учителя, этого должно быть достаточно для отравления нежных рыбок.
— Слава небесам, — отозвался Рэкли. — Я покончил с этим кошмаром про растонов на пять месяцев вперед. Брр! Они настолько омерзительны! Мне бы хотелось увидеть что-нибудь о шахтах и добыче руд на Марсе или Луне, о приключениях в продовольственных центрах. Это гораздо приятнее. Однако… — Его рот дернулся. — Пусть в них будет побольше этой юной красотки.
Теперь администрация школы стала рассматривать инцидент более серьёзно. Использование средства против букашек для умерщвления любимых рыбок одноклассника - слишком серьёзный приём для обычного ученика начальной школы. Некоторые содержатели аквариумов иногда сами пробуют корм, прежде чем дать его рыбкам... Директор, заведующий начальной ступенью и классный руководитель беседовали с Оно. Он довольно спокойно отрицал все обвинения.
Его сильное, но уставшее тело содрогнулось от восторга.
— Я не давал Наито никакого корма, - утверждал Соихи. - Ему просто завидно, что я кормил рыб лучше. Поэтому он и наговаривает на меня.
— О да, пусть будет так, — пробормотал он, закрывая глаза.
Оно клялся, что говорит правду. Поскольку никто не видел, как он передавал корм Наито, мальчика нельзя было наказать.
Он вздохнул и медленно и утомленно перевернулся на широкий бок.
Ничего не оставалось, как только потребовать, чтобы Оно отдал весь корм. Как и следовало ожидать, в нём не оказалось вредных добавок. Подозрение, что Соихи подмешал яд только в отданный Хирохи Наито корм, не рассеялось, однако задним числом это было невозможно доказать. Большинство взрослых были склонны поддержать версию Хирохи, однако, без сомнения, Оно удалось подпортить репутацию Наито и последний завидовал ему, как утверждал Оно.
Доктор шел по пустынным улицам, на лице его застыло привычное отчаяние. Зачем? Зачем? Он снова и снова мысленно задавался этим вопросом.
Учителя никак не могли разрешить эту неприглядную историю. Хотя они с удовольствием осудили бы Оно, ни у кого не было права делать поспешные выводы. Не имелось ни одного доказательства вины Оно.
С этого момента Соихи Оно приобрел в глазах учителей и родителей славу маленького преступника...
Зачем мы должны поддерживать жизнь в этих городах? Ради чего? Почему бы не позволить цивилизации на этой последней заставе человечества погибнуть, как ей и суждено? К чему тратить силы, поддерживая жизнь в этих людях — в сотнях, тысячах Джастинах Рэкли, хорошо ухоженных животных, которых механизмы кормят и поят, массируют тело, приводя его в спортивную, в эстетичную форму. Те же механизмы не позволяют их физическим оболочкам обратиться в жирных белых слизней, какими они уже являются по своей внутренней сути и станут в самом деле, если бросить их без присмотра. Либо умрут.
Почему бы не позволить им умереть? К чему посещать их раз в месяц, накачивая их вены наркотическими веществами, сидеть и наблюдать, как они один за другим врываются в свои придуманные миры, чтобы спастись от скуки? Неужели он бесконечно будет наполнять своими фантазиями их вялые мозги, отправлять их в полет к другим планетам и лунам, внедрять все виды любви и великих приключений в эти сны, пародирующие героические подвиги?
4.
Доктор устало ссутулился и вошел в следующий «спальный» дом. Очередные тела, крепкие и красивые, пассивно распростерлись на лежаках. Очередные уводящие в мир сна инъекции.
Масао был в саду. Он увидел в окно гостиной, что мама уже вернулась.
Он делал их, наблюдая, как тела поднимаются и ковыляют к гардеробам. На этот раз костюмы первооткрывателей: пробковые шлемы, соблазнительные шорты, сапоги из змеиной кожи и обнаженные руки. Он стоял у окна, глядя, как они забираются в свои автокары и отъезжают. Он сидел и ждал, пока они вернутся, зная каждый шаг, который им предстоит, потому что сам придумал все это.
— Мама, где ты была?
Они отправятся в гидропонное хозяйство отбивать вторжение пожирателей энергии. Крупнее, чем растоны, воплощение чистой силы, эти пожиратели угрожают высосать все соки из растений на гидропонных поддонах, из живой бесформенной плоти, бесконечно разрастающейся в питательных средах. Пожиратели энергии, разумеется, будут отбиты. Так бывает всегда.
Макико была несколько удивлена.
Естественно. Это же только сны. Неимоверные иллюзорные создания, порожденные в жаждущем сонном мозгу магией химии и заклинаниями скучной науки.
— Почему ты сегодня так рано дома? - спросила она сына. В этот день у Macao были дополнительные уроки.
Но что бы сказали все эти Джастины Рэкли, эти прекрасные и безнадежные обломки апатичной плоти, если бы узнали, как их дурачат?
— Учитель отпустил нас раньше. Ему нужно было заполнять анкеты. А где ты была?
— В магазине. А почему ты в пыли?
Узнали бы, что все эти растоны всего лишь игра ума, превращающая всякий металлолом и прочий хлам в невероятных чудовищ. Чудовищ, которые одни только и могут хоть как-то пробудить жалкий инстинкт самосохранения, едва теплящийся в этой обреченной расе. Пожиратели энергии — это насекомые, грибки и выдохшиеся питательные растворы. «Бурильщики шахт» — похожие на живых тварей облака пара, исторгаемые отходами с Луны и Марса. И другие, многие другие существа, угрожающие тому, что приводит в движение, снабжает и обновляет город.
— Мы устраивали кладбище.
Что сказали бы Джастины Рэкли, если бы вдруг обнаружили, что каждый из них в своем «сне» проделывает самую настоящую физическую работу? Что все их лучевые ружья — это краскораспылители, масленки и отбойные молотки, их смертоносные лучи всего лишь брызги смазки для ржавых машин, инсектициды или жидкие удобрения?
— Кладбище!? Зачем? В саду нельзя ничего хоронить.
— Мама, это кладбище рыбок.
Что они сказали бы, если бы обнаружили, что их обманом заставляют размножаться, впрыскивая афродизиаки под видом инъекций с противоядием? И что их, потерявших естественную тягу к продолжению рода, накачивают наркотическими веществами, вызывающими не свойственное им влечение — влечение, единственной целью которого является обеспечение материалом детородных машин.
— Рыбок?!
Через месяц он вернется к Джастину Рэкли, капитану Джастину Рэкли. Месяц на отдых, ведь эти людишки так быстро истощаются. Требуется целый месяц, чтобы они восстановились хотя бы для новой инъекции гипнотических веществ, были бы в состоянии смазать механизм или обработать поддон с гидропоникой, чтобы придать сил одной-единственной крошечной живой клеточке.
К ним подошёл одноклассник Macao, который вместе с ним копал в саду.
Макико узнала его.
Все ради машин, города, ради людей…
— Здравствуй, Хирохи!
Доктор сплюнул на стерильный пол комнаты с пневматическими лежаками.
— Добрый день, госпожа Сагала.
— Знаешь, мама, у Хирохи умерли все золотые рыбки.
Люди и были машинами больше, чем сами машины. Раса рабов, омерзительный осадок на самом дне, без перспективы, без надежды.
— Знаю.
О, как бы они взвыли, как взбесились бы, подумал он, получая мрачное удовлетворение от своего знания, если бы им позволили пройти по широким подземным тоннелям до громадной комнаты, где помещается Главная Машина, этот мифический источник всей энергии, и увидеть, зачем их заставляют работать обманом. Главная Машина была создана, чтобы сделать ненужным любой человеческий труд, приводить в действие машины поменьше, фабрики по производству еды, шахты.
Макико хотела сказать: «Я знаю, что Оно отравил их» - однако вовремя сдержалась. Историю с рыбками обсуждали и родители учеников из класса Оно. Однако окончательного решения ещё не приняли.
Но какой-то мудрый человек из Совета правления, несколькими веками раньше, сумел разбить механический мозг Главной Машины. И сейчас Джастины Рэкли увидели бы своими собственными неверящими глазами ржавчину, гниль, гигантские искореженные детали… Только они не увидят.
— Хирохи живёт в городской квартире и у него нет сада. Ему не хотелось хоронить своих рыбок где-нибудь на обочине дороги, и я разрешил использовать наш сад.
— Вот как?
Их работа состояла в том, чтобы видеть сны о героической работе и работать во сне.
— Вы не сердитесь? — спросил Хирохи Наито и виновато опустил голову.
Но сколько это продлится еще?
Макико было тронута великодушием сына.
— Конечно, нет! Выкопайте им приличную маленькую могилу.
Макико одобрительно кивнула и хотела уйти в другую комнату, но Macao вновь обратился к ней:
— Мама, я хотел тебе уже раньше сказать...
— Что, Macao?
— То, что...
— Что, Macao? Говори же!
Макико несколько задержалась с возвращением домой и хотела управиться с домашними делами до возвращения мужа.