— Но обычно на каждый скаф дают только два запасных набора контактов, — покачала головой Косутич. — Поэтому на все про все, кроме захвата космопорта, мы можем использовать только четыре бронескафандра.

— Верно, — кивнул капитан. — А еще мы можем распатронить на запчасти те скафы, чьи владельцы погибнут или заболеют чем-то таким, с чем мы не сможем справиться. И если все обернется совсем плохо, мы можем одеть в броню его высочество. Но до тех пор у нас есть только «четыре всадника».

— Я думаю, придется обходиться тем, что есть, — сказал Роджер, пожав плечами, и переменил тему. — Итак, какой на сегодня план, капитан?

— Ну, — ответил Панэ, пожав плечами в свою очередь, — подождем, пока они стянут поближе большую часть своих сил, затем откроем огонь из всех стволов. Не скажу, согласен я или не согласен с тем, что их следует стереть с лица земли как племя, но мы не можем позволить себе роскошь оставить в тылу крупные силы, которые будут преследовать нас до следующего города-государства. Так что, по крайней мере, их надо уничтожить просто как потенциальную угрозу.

— Мы можем это сделать? — За ночь пыл Роджера поостыл, и он с беспокойством поглядывал на разрозненные огневые позиции своих бойцов.

— Если сравнивать с тем, что я оценил бы как максимальную угрозу, — да, — сказал Панэ. — Существует большая разница между варварскими воинами и кадровыми солдатами. Сегодня для кранолта настанет день открытий.

— Ваша оценка численности?

В джунглях горели сотни костров. Вообще-то — согласно данным тактического компьютера в шлеме Роджера — лишь чуточку меньше тысячи.

— Максимум пять тысяч воинов и какое-то количество обслуги и сопровождающих. Большее количество на такой местности просто невозможно снабжать.

— Пять тысяч? — поперхнулся воздухом Роджер. — Нас всего семьдесят!

— Не беспокойтесь, ваше высочество. — Косутич одарила его холодной улыбкой. — Одна только оборонительная позиция, подобная нашей, дает нам преимущество десять к одному. Плюс огневая мощь. Пять тысяч — это не невозможно. — Она замолчала и задумчиво нахмурилась. — Трудно? Да. Но не невозможно. Хотя трудно...

— Справимся, — мрачно сказал Панэ. — Вот единственное, что имеет значение.

— А что думает Корд об их числе? — спросил принц, оглянувшись через плечо на шамана.

Несмотря на заверения морпехов, для принца скользких тварей собралось чересчур много.

— Говорят, что кранолта многочисленны, как звезды на небе, — тихо сказал шаман. — Они покрывают землю, как деревья.

— Может, и покрывают, — сказал Панэ, — но это не очень точная цифра. А в таких условиях больше пяти тысяч не прокормишь. Я, например, не вижу и намека на обозьь

— А если их все-таки больше? — с сомнением спросил Роджер.

— Больше, чем звезд на небе? — криво улыбнулся Панэ. — Если их больше пяти тысяч, ну... тогда придется как-то выкручиваться. Важно выжить и нанести им достаточно серьезный урон, чтобы они поняли: связываться с имперской морской пехотой — самая короткая дорога в ад.



— О ч-черт! — прошептала капрал Кане.

Обустраивая оборонительные позиции, люди работали посменно всю ночь. Сейчас она стояла на только что сооруженной платформе внутри выжженного бастиона, наблюдая за показаниями удаленных датчиков, установленных на подходах к цитадели. Благодаря им она получила сомнительное удовольствие заранее оценить приближающуюся орду... Это действительно была орда! Кане еще раз посмотрела на цифры, побледнела и включила коммуникатор.

— Сержант Дэпро, не могли бы вы подняться к западному бастиону?



Командиры отряда собрались в караулке на вершине стены у ворот, наблюдая за подбирающейся ордой с помощью встроенных в шлемы тактических экранов. Максимальная цифра, названная капитаном Панэ, была бесспорно перекрыта.

— Как, черт возьми, им удалось собрать пятнадцать тысяч воинов? — гневно спросил Панэ. Казалось, он не мог решить, как нужно реагировать — не верить или обижаться — на то, что кранолта опровергли его профессиональную оценку.

— Если точнее, между пятнадцатью и восемнадцатью, сэр, — поправил лейтенант Гулия, прикинув показания датчиков, выводимые на дисплей шлема.

— Велеть Поэртене разогревать остальные скафы? — спросил «лейтенант» Макклинток.

— Нет, — сказал Панэ, лихорадочно размышляя.

— Мы могли бы открыть огонь с дальней дистанции, — предложил лейтенант Ясько. — Плазменная пушка достанет их отсюда. Тогда им придется прорываться через горящий подлесок. Дьявол, иначе, если уж на то пошло, они проломятся через стены, даже не вспотев.

— Нет, — снова сказал Панэ, мотая головой. Он вытащил пластинку жевательной резинки и сунул ее в рот без лишних церемоний.

— Это будет действительно интересно, босс, — сказала Косутич, еще раз высунувшись между зубцами крепостной стены.

— Снимайте плазменные пушки со стен, — отрывисто заговорил Панэ. — Установите их в бастионах, готовыми к перемещению. По одной на первом этаже, остальные — на уровень стены. Когда войдем в контакт — применять только бисерные ружья. Никаких гранат, никакой плазмы.

— Но... — сказал лейтенант Ясько. — Сэр, мы потеряем стены!

— Да, — согласился Панэ с мрачной улыбкой. — Лучше проверьте, хорошо ли укреплен вход в каземат. И скажите Джулиану, чтобы его люди оставались внутри и не двигались с места, пока я не прикажу. Да, и проследите, чтобы все эти чертовы вьючные животные были привязаны как следует!

Если хоть один слоноподобный флар-та в этих тесных помещениях освободится, он передавит всех, кто не защищен броней.

— Сейчас займусь, — сказал Ясько, направляясь к двери.

— Все плазменные пушки отводим в тыл, — продолжил Панэ, обращаясь к Гулии. — Не забудьте, в каждом бастионе одну пушку оставляем внизу. У нас их пять, поэтому в бастионе третьего взвода две пушки наверх, одну вниз. Две в восточный бастион, одну наверх, одну вниз.

— Выполняю, — уже на ходу ответил лейтенант.

Панэ снова повернулся к наступающим дикарям.

— Я до сих пор в это не верю. — Он покачал головой. — Где они берут еду?

— Прошло время с тех пор, как они получили весть о нашем приходе, — заметил Корд. — Без сомнения, до них дошли слухи из Ку\'Нкока, воины вняли предупреждению. Несколько дней они ели, ели, а потом с мешками еды отправились к Войтану. Нам повезло, что мы обогнали их основные силы.

— Они, возможно, ждали нас у перехода через это чертово болото, — согласилась Косутич, кивая головой. — Хорошо, что мы не знали, где он, а то мы бы погибли в джунглях.

— Долго они оставаться вместе не могут, — признался Корд. — Только несколько дней, самое большее. Но им не надо долго — только пока они нас не убьют.

— А если мы их просто отбросим, — продолжил Роджер, — они будут налетать на нас в джунглях через каждые несколько километров.

— Вот почему нам надо не просто отогнать их, — подтвердил Панэ. — И мы это сделаем.

— Будем надеяться, — сказал Роджер. — Будем надеяться.



ГЛАВА 41



Утро тянулось очень долго, и все это время враг стягивался в гигантский рой внутри разрушенных внешних стен города. Аборигены трубили в свои ужасные трофейные рога и били в барабаны, насмехаясь над людьми, отсиживавшимися в цитадели. Наконец, когда все воины собрались, войско в правильном боевом порядке двинулось к цитадели.

Панэ наблюдал за их приближением из надвратной башенки. На тактический экран шлема непрерывно поступала информация от удаленных датчиков. Изучив строй атакующих, капитан покачал головой. Авангард тащил штурмовые лестницы, на некотором удалении от передового отряда группа дикарей волокла с помощью веревок большой таран. Хорошо подготовились, подытожил Панэ, да и неудивительно, ведь они уже брали этот город.

Вот только они никогда не пытались отбить город у Императорского особого, мрачно подумал капитан.

— Третий взвод, когда таран приблизится на сто пятьдесят метров от ворот, уничтожьте его плазменным огнем.

Роджер занимал позицию на стене. Здесь подготовили хорошо укрепленную огневую точку для плазменной пушки, так что получилось «безопасное» место, откуда удобно наблюдать за подходом врага. Ему казалось безумием ждать нападения кранолта, не пуская в ход тяжелого оружия, но он в точности следовал распоряжениям Панэ. Он нажал кнопку микрофона и передал приказ стрелку.

Капрал Кэткарт уже почти смирился с отказом своего бронескафандра, но решение командования оставить стены и не открывать огня вызвало в нем новую волну раздражения. Зато несколько слов, определившие ему таран в качестве цели, сделали его почти счастливым.

Проектировщики изначальных укреплений Войтана сталкивались только с угрозой оружия, приводимого в действие мускулами. Руководствуясь этими представлениями, они и расчистили сектора обстрела. Примерно на сто пятьдесят метров в районе надвратной башни и на сотню метров от собственно стены все подходы к цитадели были выровнены и вымощены плитами. Городские здания строились за пределами расчищенного участка, и даже если бы капитан Панэ не принял решение подпустить дикарей поближе без выстрела, именно разрушенные, разваливающиеся, заросшие буйной растительностью остовы домов создавали немало мертвых зон для стрелков отряда и не позволяли полностью использовать превосходство в дальнобойности оружия. Зато руины были щедро усеяны сенсорами, и благодаря им Кэткарт мог во всех подробностях следить за приближением тарана.

Он перекатил свою плазменную пушку к самой удобной бойнице и мысленно облизнулся, аккуратно устанавливая ее на опорах. Пушка была спроектирована для использования в обеих модификациях — обычное орудие, обслуживаемое орудийным расчетом и встроенное в силовой бронескафандр. Для первой конфигурации были предусмотрены колеса, убирающиеся в станину, — очень полезная деталь в ситуациях, подобных этой. Кэткарт выровнял орудие и нажал выключатель, чтобы снять пушку с колес и плотно опустить станину на землю.

Всем отойти. Может полыхнуть в нашу сторону.

Направив ствол орудия наружу, капрал с помощью датчиков принялся искать свою цель. Оказалось, за это время таранная команда придвинулась еще на пятьдесят метров, а передовой отряд почти достиг стены. В сущности, с нынешней позиции он мог стрелять по ним прямой наводкой. Капрал ткнул пальцем в кнопку и довольно хрюкнул: на обзорном экране таран высветился красным. Компьютер опознал его как мишень и начал отслеживать все перемещения автоматически.

Конечно, Кэткарт мог управиться намного быстрее, но торопиться ему было некуда, а сделать работу хорошо — никогда не вредно. Сначала он обозначил как цель весь таран целиком, затем задал три точечных цели по всей его длине и напоследок внимательно изучил с помощью тактического экрана расположение товарищей. Сам он находился за противоударным щитом, но когда заряд плазмы выхлестнется сквозь бойницу, часть энергии может отразиться назад, и любому, кто подвернется под случайный язык плазмы, придется тяжко. Надо отдать морпехам должное, все надежно укрылись... видимо, вдохновленные, подумал он, воспоминанием о взорвавшемся плазмомете.

— Огонь!

Три плазменных заряда, как и положено, образовали три микроядерных взрыва. Они не раскололи таран — они его испарили, вместе со всеми носильщиками и всеми воинами в радиусе сорока метров. За пределами непосредственной зоны поражения многие мардуканцы выжили, но жестоко пострадали от теплового удара, уничтожившего кожную слизь и причинившего им сильные ожоги. Вся орда потрясенно взвыла, но, к сожалению, они были морально готовы к чему-то подобному: слухи о «демонстрации» Джулиана уже разошлись по всему племени.

Хуже всего для людей было то, что узкие извилистые улочки, эта кромешная мешанина ломаного камня и наползающих всепожирающих джунглей, разделили наступление кранолта на несколько потоков-щупалец — в точности как и боялись морпехи. Если бы орда была более организованным войском, ее атака была бы более мощной и опасной, но недостаток организации у варваров в данном случае, по сути дела, служил им на пользу. Беспорядочное наступление на цитадель не привело ни к каким осложнениям для дикарей еще и потому, что морпехи не могли использовать преимущества дальнобойного современного оружия.

Это была главная причина, по которой Панэ выбрал новый план развертывания. Если скользкие твари готовы идти на любые потери, они сумеют покончить с цитаделью, что бы ни делали его люди, поэтому он решил превратить слабость в козырную карту.

Самый хитрый элемент нового плана боя заключался в необходимости уничтожить достаточное количество противников, так чтобы варвары разозлились и не прекращали атак, но при этом понесли не настолько серьезный урон, чтобы додуматься до одной простой и умной вещи. А именно: отступить и подождать, пока обычный голод не выдавит морпехов с защищенных позиций и погонит прямиком в бесконечные засады в джунглях.

«Я бы не сказал, — размышлял Панэ, — что вот эту банду дикарей надо так уж долго злить».

Кранолта безостановочно рвались вперед, огибая огромную полурасплавленную проплешину, которую проделала в их рядах плазменная пушка.

Выстрел Кэткарта послужил сигналом к началу обстрела для остального отряда. Возвышенное положение цитадели играло защитникам на руку, но глубина простреливаемого сектора в лучшем случае составляла жалких сто пятьдесят метров от крепостной стены. Это была пустяковая дистанция для бисерного ружья... и это означало, что скользким тварям надо преодолеть по открытой местности всего-навсего полтора футбольных поля.

— Огонь! — рявкнул старший сержант Чжин своему взводу и сам подал пример.

Под первой волной ураганного огня авангард с лестницами лег как скошенный, но толпа аборигенов просто продолжила движение: подоспевшие воины подняли лестницы и полезли на стены.



Панэ кивнул. Враг действовал более-менее предсказуемо, хотя лестницы оказались сюрпризом. Но численность дикарей превысила даже оценки тактического компьютера, а потому следовало внести в план некоторые изменения. Кроме того, на западном фланге их сосредоточилось заметно больше, а там находился Роджер. Пожалуй, неплохо бы их немного разредить.

— Мне нужно два залпа гранат, — приказал он. — Цельтесь в середину толпы, дистанция примерно семьдесят пять метров. Я хочу проделать брешь в атаке.

— Понял, выполняю, — отозвался лейтенант Ясько. Он принял на себя командование правой стеной; лейтенант Гулия возглавил оборону донжона.

Гранатометчики высыпали из бастионов и разбежались по позициям, тем временем стрелки из бисерных ружей продолжали прицельно обстреливать с парапетов атакующих мардуканцев. Подготовившись к залпу, морпехи ожидали команды; Панэ отсчитывал время. Еще... немного...

Огонь!

Двенадцать гранатометчиков выстрелили, как один. Почти все они только сейчас увидели, с какой ордой им придется иметь дело, но на точности прицеливания это никак не сказалось. Двадцать четыре гранаты, пролетев по навесной траектории, упали в гущу мардуканцев, позади полуразрушенных стен, служивших укрытием от огня бисерных ружей, и взорвались. Двойная серия взрывов проделала в армии кранолта зияющие дыры, осколки хлестнули по плотным рядам атакующих, сотни четвероруких аборигенов попадали на землю, крича и корчась в агонии.

— Еще раз, — крикнул Панэ. — Дистанция минус пятьдесят метров.

И снова гранатометы с ленточной подачей выплюнули в атакующих плотно упакованную смерть, искромсав ряды врага. И опять аборигены сомкнулись над искалеченными телами товарищей и неумолимо двинулись дальше, трубя в рога и выкрикивая военные кличи.

— Хорошо, — с удовлетворением сказал Панэ. — Обратно в укрытие.

Он сложил губы и засвистел, проговаривая слова про себя: «Тот, кто ранен и брошен в мардуканских равнинах...»

Почти все гранатометчики один за другим вернулись в бастионы и закрыли за собой наспех сконструированные двери. Те, кто остался на стене, сменили гранатометы на бисерные ружья и открыли огонь. Враг вот-вот должен был начать штурм.



— Сэр, — сказал лейтенант Ясько со смешком, который был ясно слышен по интеркрму, — у меня тут больше лестниц, чем рук, которые могут сталкивать их вниз. Необходима помощь.

— Здесь то же самое, — сообщил Роджер, и Панэ услышал по каналу принца отчетливый звук, с которым сталь вонзается в плоть. — Мы вот-вот потеряем стену!

— Слишком рано, — прошептал Панэ, разглядывая сквозь бойницу позицию Роджера.

Мардуканцы уже добрались до вершины стены и сошлись в рукопашном бою с морпехами. Он увидел, как Роджер отрубил голову одному противнику, а Корд пронзил копьем другого.

— Подтяните гранатометчиков и плазменщиков! Сбросьте мардуканцев со стен! — приказал капитан.

Он держал морпехов с тяжелым оружием в укрытии, чтобы защитить их от ожидавшегося дождя копий мардуканцев, но в воздухе копий почти не было. Вместо этого кранолта с фанатичной решимостью сосредоточились на том, чтобы перебраться через стены и сойтись вплотную со своими низкорослыми врагами.

«Когда же они поумнеют? — удивлялся капитан, мысленно мрачно ухмыляясь. — Кажется, уже должны были сообразить: преимущества бисерных ружей перед копьями сильно зависят от расстояния. Плохо другое: каждый план и в самом деле существует только до начала боя с врагом!»

Свежие силы и гранатный обстрел отшвырнули врага от стен, и Панэ с облегчением увидел, что никто из морпехов не остался лежать и только несколько человек занялись перевязкой.

— Выключите оружие. Переведите раненых в бастионы. — Он посмотрел из бойницы на врага — кранолта, судя по всему, быстро приходили в себя. — И готовьтесь к новой атаке!



— Дэпро, в укрытие! — Роджер указал на бастион.

— Я не так уж тяжело ранена, сэр. — Она с усилием подняла ружье левой рукой и начала перезаряжать его. Второй рукой она пользоваться не могла.

— Я сказал, уходите в бастион! — Роджер отобрал у нее оружие. — Это приказ, сержант.

Она скрипнула зубами, но спустя секунду кивнула.

— Есть, сэр! — Она отдала честь левой рукой.

— Пусть вас заменит Лиззи.

— Слушаюсь, — ответила она.

Он отпустил ее и повернулся к воротам.

— Кэймсваран! Я же сказал, чтобы ты убрал свою задницу в бастион!



Джимми Далтон погладил приклад бисерного ружья и покачал головой. Усраться, сколько этих чертовых скользких тварей.

Вообще-то он был плазменщиком, но примерно половину срока службы имел дело с бисерным ружьем, так что с оружием он был знаком хорошо. Но ему достался также жилет с амуницией, принадлежавший капралу Кэймсварану, и вот с ним он никак не мог освоиться. У каждого были свои закидоны насчет того, что и как надо носить с собой, но капрал на общем фоне казался слишком большим оригиналом.

Далтон наскоро прощупал многочисленные карманы и гнезда для экипировки и покачал головой. Оставалось только надеяться, что ему не понадобится разыскивать в спешке что-то конкретное.

Подошел принц и выглянул из мини-бункера, который устроил рядовой.

— Похоже, они готовятся возвращаться.

— Да, ваше высочество. — Рядовой с тоской вспоминал свой плазмомет; вряд ли сквозь плазменный огонь дикари перли бы с такой же скоростью. — Когда мы откроем огонь?

— Когда дедушка Чжин подаст сигнал. — Принц усмехнулся. — Даже я не стреляю, пока дед не даст отмашку!

— Так точно, ваше высочество.

Плазменщик снова провел рукой по карманам жилета и покачал головой. Прошлый раз они забрались на стены. Почему бы не открыть огонь с более длинной дистанции?

Принц, казалось, читал его мысли.

— Это тяжело — ждать, когда они подойдут вплотную. Но будет еще хуже, если всю дорогу отсюда к морю нам придется беспокоиться о том, чтобы не попасть в западню. Нам надо заманить их внутрь и перебить всех, Джимми, не просто отразить атаку.

Далтон никогда не думал, что принц может знать его имя.

— Да, ваше высочество.

— Видишь ли, сейчас я как бы не принц Роджер, Джимми. Я просто твой командир взвода. Зови меня лейтенант Макклинток.

— Да, ваше... лейтенант, — сказал рядовой. Как будто у него других забот не было.



Большая часть лестниц все еще валялась у подножия стены, так что второй волне нападавших повезло — бежали налегке.

— Огонь! — рявкнул Чжин, когда противник приблизился на сто метров, и выбрал собственную цель — мардуканца, увешанного рогами-трофеями. — Получи, ублюдок, — прошептал он.

Вождь и двое дикарей рядом с ним повалились в огненной вспышке.

Роджер, не прекращая огонь, вытащил запасной магазин и вставил его на место. Наличие двойного магазина было предусмотрено как раз для подобных ситуаций. Точность стрельбы несколько уменьшалась во время переключения, но перед Роджером была такая прорва мишеней, что он не мог не попасть хоть во что-нибудь.

Кранолта заполонили замощенную площадь перед стеной, достигли подножия, и лестницы снова поползли наверх. Атака получилась более сумбурной, чем первый штурм, но такая мелочь ничего не меняла в воцарившемся под стеной хаосе. Тысячи мардуканцев сбились у подножия в плотную, не протолкнуться, толпу глубиной человек в двенадцать, и все до одного были преисполнены решимости первыми достичь вершины.

— Гранаты, дед? — Роджер услышал по радио свой собственный голос и удивился тому, как спокойно он звучал.

Он выстрелил еще раз, в задние ряды; чтобы стрелять в передних, ему пришлось бы перегнуться через стену, а это было опасно для здоровья.

— Да, сэр. — Чжин одобрил его решение и повторил приказ по каналу взвода.

Вниз, сея смерть, устремилась дюжина гранат, но толпа была настолько тесной, что убойный эффект уменьшался, многочисленные тела поглощали ударную волну и осколки, и образующиеся в рядах прорехи быстро затягивались по мере того, как набегающие дикари стаптывали своих менее удачливых товарищей в кровавое месиво.

Когда над краем стены возникла первая лестница, Роджер устремился вперед. Ему и рядовому Стиклесу удалось сбросить ее вниз (из-за стены донесся удаляющийся и оборвавшийся многоголосый вопль), но за то время, пока они возились с одной лестницей, появились три новые. Кранолта неотвратимо продвигались вперед, просто благодаря численному преимуществу, а людей и близко не хватало, чтобы перекрыть стены на всю длину.

— Гранаты! — рявкнул Панэ. — Все, что есть!

Роджер левой рукой сорвал с пояса стограммовый цилиндрик, щелкнул активатором и перебросил за стену, как раз когда на вершине лестницы появилась первая скользкая тварь. Правой принц дважды нажал на спуск, выпустив в нападающего две пули, и успел при этом бросить еще две гранаты, но к этому времени кранолта ворвались на стену.

Магазин неожиданно щелкнул — пусто! — Роджер бросил ружье в «свой» бункер и, обнажив катану, вступил в бой. Это был сплошной сумасшедший дом: десятки орущих варваров непрерывно лезли через парапет, цепляясь за поперечины лестниц ложными руками и размахивая оружием в обеих истинных. Обмениваясь ударами с воином, который явно учился лучше, чем другие, Роджер очутился спина к спине с Кордом и понял, что они практически одни. Большинство морпехов отступили в бастионы, но несколько человеческих тел остались лежать вдоль парапета.

— Корд! — Роджер нырнул под удар и раскроил нападавшего от бедра до грудины. — Надо уходить со стены.

— Никаких сомнений! — крикнул в ответ шаман и пронзил копьем еще одного нападавшего.

Варвар упал, но взамен перед Кордом неожиданно очутились трое других, и, кажется, эти нападать по очереди не собирались.

— А как?

Роджер собирался было ответить, но тут глаза его расширились, он повернулся, обхватил Корда руками и втолкнул в свой мини-бункер, втиснувшись следом. В следующее мгновение по кромке стены ударили гранаты, летевшие из бастиона третьего взвода.

Взрывы на время расчистили стену, превратив прорвавшихся на нее дикарей в фарш. Для одетых в «хамелеоны» раненых морпехов гранаты были не страшны, но не имевшие брони варвары легли на месте.

Осколки хлестнули Корда по ногам. Роджер закрыл шамана своим телом, предотвратив мгновенную смерть, но раны аборигена оказались ужасны, да и сам Роджер серьезно пострадал.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги. В ушах звенело, в глазах двоилось. Наполовину парализованный, он почувствовал, что его подняли и перебросили через плечо.

— Чудненько, — рявкнула Дэпро. Роджер подумал и понял, что она перевернута вверх ногами. — Ну что, герой, наигрался в героя?

— Подберите Корда, — прохрипел принц.

Чтобы вынести мардуканца с поля боя, понадобится Сент-Джон или Мутаби, подумал он; больше никому это не под силу.

— Уже, — сказала она, берясь за рукоять носилок, на которых лежал шаман.

Вдоль всей стены морпехи уносили раненых, подбирали их оружие.

Последнее, что запомнил Роджер: перевернутый вверх ногами мардуканец перелез через парапет и занес топор над головой Дэпро.



Панэ выслушал все доклады, решительно мотнул головой:

— Еще раз на стены. Только на этот раз проследите, чтобы в бастионы вернулись все до единого.

Он, прищурившись, посмотрел на море скользких тварей. Плотно сбитая толпа, казалось, совсем не уменьшилась, но это была иллюзия. Кранолта уже потеряли почти пятую часть своих воинов, штурмуя стену и под гранатным обстрелом. Теперь пора начинать настоящую резню.

— Взорвать ворота.

Конструкция деревянной преграды, заменившей разрушенные ворота, была тщательно продумана. Первоначальной целью минирования ворот было сделать возможной вылазку в бронированных костюмах, но точно так же это годилось и для того, чтобы впустить мардуканцев.

Из-за потери тарана кранолта у ворот были вынуждены царапать и рубить дерево. Их раздосадованные крики были ясно слышны даже сквозь грохот битвы... и так же были слышны крики агонии, когда взрывы заложенных под воротами зарядов искромсали и отбросили назад первые ряды штурмующих. Однако те, кто подпирал их, не смутившись, ринулись вперед по корчащимся телам, испуская воинственные крики и рассыпаясь по двору. Ворота пали; крепость принадлежала им!

— Да, капитан, это было жестоко, — прошептал Джулиан, посмотрев через бойницу на открытые ворота. Он увидел, как поток скользких тварей раскололся, одни бросились к каземату, а другие — к внутренним лестницам, ведущим на бастионы, а затем просунул в бойницу ствол бисерной пушки.

Для этого оружия имелось несколько видов боеприпасов. Помимо стандартных десятимиллиметровых покрытых сталью бисерин с керамическим ядром были боеприпасы и бронебойные, и «особые». Бронебойные бисерины были разработаны для эффективного ведения боя против любой известной носимой брони, а также против большей части бронированных машин. «Особые» были разными: например, средствами для сдерживания толп: снаряженные клеевым составом, парализующим или рвотным газом. Другие предназначались для применения в условиях тесных городских кварталов, когда целью было неприкрытое массовое убийство. У отряда было с собой не слишком много таких боеприпасов, но именно сейчас пришел их черед.

Он с мрачной усмешкой погладил казенник пушки.

— Ну-ка, идите к папочке, — тихо проворковал он вполголоса.



Панэ пристально смотрел вниз на двор из верхнего этажа надвратной башенки, спокойно жевал жвачку и ждал. Когда первый взвод доложил, что в бойницы первого этажа бастиона просовываются копья, он выдул пузырь. Когда из каземата доложили, что мардуканцы рубят дверь, он кивнул, а когда звук ударов топора послышался у него самого под ногами, он сплел пальцы. Затем снова кивнул.

— Огонь, — сказал он и отступил назад от бойницы.



Джулиан запрограммировал визор на то, чтобы он показывал траекторию полета снаряда, и тщательно прицелился, делая первый выстрел. Десятимиллиметровый цилиндр вылетел на очень низкой скорости (относительно, конечно), и в момент выхода из ствола он расцвел зловещим цветком, разбрасывая свои двадцать пять бисерин обедненного урана красивым геометрическим узором, напоминавшим паутину, сплетенную кибернетическим пауком.

Паутину из мономолекулярной нити.

Современная адаптация древнего понятия «цепной пули» была столь смертоносной, что в это было трудно поверить, но она так и не пересекла двор. Ее разработчики не поверили бы, что это возможно, потому что нить прорезала оружие, конечности и тела почти без усилий. Но только почти. Если на ее пути собралось достаточное количество плоти и костей, то в конце концов даже нить толщиной в одну молекулу встретит достаточное сопротивление, чтобы остановиться.

Нить и остановилась, но только после того, как пробила треть пути через двор и нарезала каждого аборигена на своем пути на аккуратные кусочки плоти. Разрушение разбросало кровь и куски тел мардуканцев во всех направлениях, и то же самое произвел второй патрон из магазина Джулиана. И третий. И четвертый.

Мощеный двор стал скотобойней. Кранолта наконец столкнулись с достаточно страшной резней, чтобы задержать даже их безумное продвижение. Те, кто остался в живых, застыли в мгновенном шоке, не веря своим глазам, как скульптуры в натуральную величину, покрытые кровью своих столь ужасно расчлененных товарищей.

Скульптуры, которые мгновение спустя были сожжены плазменной пушкой.

На первых этажах было четыре орудия: по одному в каждом из бастионов и два в бронескафах бойцов, засевших в каземате. Некоторые из аборигенов начинали тыкать копьями в бойницы, но Панэ дал команду, и несколько очередей из бисерных ружей отбросили кранолта прочь. Мгновение спустя после того, как патроны «особого действия» выкосили двор, плазменные пушки довершили уничтожение всего, что находилось по эту сторону ворот.

Пятая плазменная пушка, установленная на башне, открыла огонь одновременно с остальными. Ее удары были менее эффектными, чем в ограниченном пространстве двора, но от этого они не были менее эффективными. Они превратили дикарей, атаковавших бастионы, в обугленные пни и горящие факелы. Покрытые слизью мардуканцы были особенно восприимчивы к ожогам, и огненная смерть, которую несла плазменная пушка, была для них высшим ужасом.

Горстка уцелевших с криками бросилась вниз с семиметровой стены, предпочитая сломанные кости или даже смерть — все, что угодно, — лишь бы избежать этой жадной раскаленной печи.



Панэ снова подошел к бойнице и выглянул на пространство перед цитаделью. Вся эта бойня внутри двора и на стенах оказалась невидима для большей части орды и воздействия на него не оказала, поскольку все внимание неприятеля было сконцентрировано на том, чтобы самим пробиться внутрь. Как капитан и ожидал, орда продолжала набиваться в цитадель, хотя и с несколько меньшей поспешностью.

— Прекратить огонь, — спокойно сказал он, и его лицо и голос были лишены какого бы то ни было выражения, когда он смотрел вниз на неописуемую кровавую баню.

Ни к чему уничтожать их полностью. Пока ни к чему.

— Отступи, старый дурак, — крикнул Пувин Эск. — Теперь ты нам веришь? Это смерть для клана!

— Великие цели требуют великих жертв, — сказал вождь клана. — Ты думаешь, раньше мы брали этот город без потерь?

— Нет, — резко ответил молодой вождь. — Мы потеряли всех воинов без какого бы то ни было смысла! Я увожу остатки своего клана в лагерь. Мы будем готовиться к тому, чтобы сдержать людей, когда они придут забрать наши рога. И пусть лесные демоны едят твою душу!

— Ты будешь изгнан, — спокойно сказал старейшина. — Трус. Тобой мы займемся после победы.

— Тогда сам отправляйся в этот ад, трус, — прошипел молодой мардуканец. — А потом приходи и расскажи мне о «победах»!



На Элеоноре О\'Кейси были один из «лишних» шлемов и та же униформа, что и на морпехах, — но в отличие от них ее никогда не учили понимать оборванные сообщения по сети или военный жаргон, из которого они состояли. Большая часть несвязных слов, долетавших до ее приемника, были абсолютно загадочны (вроде «Танго на два-пятьдесят»), и для расшифровки ее программа-переводчик не была приспособлена, так что приходилось полагаться на то, что о чем-то действительно важном ей сообщат.

В данном случае, однако, единственным имевшимся в распоряжении источником информации был Поэртена. Что создавало свои проблемы.

— Что происходит? — спросила она оружейника. Она, Мацуги и три пилота сидели на груде коробок из-под боеприпасов посередине пещеры, которая образовала большую часть интерьера каземата. Штатские делили место с ранеными, доком Добреску, погонщиками и девятнадцатью нервными флар-та. Флар-та проявляли нервозность обычным для животных способом. Он был горячим и пахучим.

— Скользкие эта, того, со стенк бряк, — сказал маленький пинопец, пожав плечами, — но снова хочут атаковать. Ща капитан чё-ть бякнет.

— Как Роджер? — тихо спросил Мацуги. У него был свой шлем, и он слышал короткое сообщение о ранении принца.

— Нормуль он, — сказал Поэртена. — Прост шок. Все бу вась-вась.

— Я рад это слышать, — сказал Мацуги. — Очень рад.



— Великолепно, — сказал Панэ, выслушав сообщение. — Великолепно. Отведите его к доку Добреску как можно скорее. Я знаю, что не сейчас, но как только мы откроем эту дверь, пусть он будет здесь.

Он посмотрел через бойницу на накапливающегося перед воротами неприятеля и покачал головой. Вторая рота нанесла им существенный урон, но варвары все еще возвращались за добавкой, и он послал своему зуммеру команду, которая включала общую частоту.

— Отлично, ребята, они возвращаются еще на один раунд. В прошлый раз у нас было несколько человек ранено, так что на стенах маловато народу. Взводным сержантам выбрать из своих раненых тех, кто нормально держится на ногах, поставить к бойницам — и послать всех, кого можно, гранатометчиками. Похоже, потери их не пугают, так что стреляем на этот раз немного подальше. Гранатометчики, когда скользкие пойдут через ворота, заваливайте двор их трупами. Думаю, они все равно будут идти внутрь, поэтому когда они начнут подниматься по ступенькам или на стены, отступайте в бастионы.

Он подумал о том, что надо попробовать сказать что-нибудь волнующее, но единственное, что лезло в голову, было «прорвемся, ребята!», что было как технически неточно, так и слишком театрально для него. В конце концов он просто еще раз включил микрофон:

— Это Панэ, отбой.



В наушниках довольно долго стояла тишина, за исключением проходящих время от времени лаконичных сообщений о целях. Но затем в сети третьего взвода послышался отчетливый голос Джулиана:

— Эй, второе отделение. Я знаю, что не могу быть с вами там, наверху, но я хочу, чтобы вы помнили, что... что... вы — бойцы Императорского особого, _прах его побери. — Послышалось сдавленное рыдание, и он выдавил из себя следующие слова: — Я хочу, чтобы я мог вами гордиться. Помните: только длинные, безудержные, беспорядочные очереди!

Волна смеха заполнила сеть. Было едва слышно сержанта Чжина, который протестовал против засорения эфира, но слова было практически невозможно понять сквозь его собственные отрывистые утробные смешки.

— Помните, — продолжил командир отделения с новым рыданием. — Вы — морские пехотинцы, вы — Императорский особый! Вы — лучшие из лучших из еще лучших. Ну, может быть, не самые. Все-таки не Золотой батальон, но...

— Джулиан, — выл Чжин, — прекрати-и-и!

— И я просто хочу сказать... если это последние мгновения, которые нам суждено провести вместе... — продолжил сержант.

— Отряд, приготовиться... огонь! — объявил капитан Панэ потрескивающим голосом на общей частоте, не замечая того, что творится во взводной сети.

— Гроннинген, — обратился Джулиан с еще одним сдавленным рыданием к самому рослому, самому уродливому и пуритански воспитанному рядовому всего отряда. — Я просто хочу, чтоб ты знал: я люблю тебя, парень!

Элеонора с удивлением и страхом вскинула голову, когда одна из закованных в броню плазмометчиц завалилась на бок, сложившись почти вдвое. Академик начала вставать, чтобы попытаться оказать помощь, но Поэртена поднял руку, останавливая ее, и переключил частоту на передатчике своего шлема. Элеонора со страхом наблюдала, как выражение его лица меняется от озабоченности и раздражения до беспокойства, а плазменный стрелок тем временем сперва попыталась встать на колени, а затем снова упала, подергиваясь. О\'Кейси не могла представить себе, что могло случиться с женщиной, но тут оружейник начал смеяться. Он съехал со своего насеста на ящиках из-под боеприпасов, держась за бока, и глаза академика расширились, поскольку док Добреску тоже разинул рот и заливался смехом.



— Третий взвод! — рявкнул Панэ, когда залп бисерного огня скосил первые ряды неприятеля, а потом, как волна огня и смерти, прокатилась очередь гранат. — Сержант Чжин! Что, черт возьми, у вас там происходит?

— Ох... — ответил Чжин и зашелся приступами смеха. — Извините, — выдавил он. — Извините, сэр, ох...

Шквал огня пронесся от позиций третьего взвода и сверхскоростной ленточной пилой врезался в кранолта. Затем еще один. Мардуканцы падали, как пшеница перед жнецом, и Панэ услышал с парапета отдаленное эхо почти безумного смеха.

— Сержант Чжин! Что, черт возьми, у вас там происходит? — Он не мог придраться к эффективности огня взвода, но у них не было лишних боеприпасов, чтобы расходовать их попусту.

— Ох... — Это было все, что сержант мог сказать, сам выпуская длинные, безудержные, беспорядочные очереди... и сам зашелся смехом.

Панэ заорал было на Чжина, но стрельба снова стала контролируемой, и он плотно сжал челюсти. Затем склонил голову набок и переключился на взводную частоту и как раз услышал «... нет, парень, правда. Я люблю тебя!», а затем взрыв хохота, после чего Гроннинген объяснил, что именно произойдет с сержантом, когда он, Гроннинген, сомкнет свои исключительно гетеросексуальные пальцы на его голубом горле.

— Джулиан-н-н! — начал Панэ, но остановился, ибо понял, что не только стрельба стала точнее — но что он действительно увидел улыбки на лицах бойцов! Возможно, некоторые из этих улыбок были скорее безумными, но было очевидно, что по крайней мере один взвод перестал размышлять о скорой смерти в ближайшем будущем.

— Да-а, капита-а-ан! — проскулил Джулиан.

— И-и, — рыдал Чжин, про голубизну которого знал весь отряд. — Я должен сказать сержант-майору... что я тоже ее люблю-у-у!

— Ладно, ребята, — сказал Панэ, тряся головой, но не в состоянии сдержать смех. — Давайте успокоимся и настреляем себе немножко скользких тварей, хорошо?

— Хорошо, хорошо, — сказал Джулиан. — Извините, босс.

— Я еще надеру тебе задницу, Джулиан! — прорычал Гроннинген. Залп огня эхом отозвался по открытой связи. — А пока у меня есть чем заняться...

И вторая рота Бронзового батальона Императорского особого полка бросилась в бой против превосходящих сил... с неконтролируемым смехом на губах.

Душевные силы в сравнении с физическими идут десять к одному.



ГЛАВА 42



— Эти глупые ублюдки когда-нибудь поймут, что они разбиты? — устало спросил Панэ, ни к кому конкретно не обращаясь.

Повреждения от частых плазменных ударов наконец вынудили его оставить надвратную башенку, которая сейчас превратилась в груду камней, и переместиться в бастион, занимаемый третьим взводом. За долгий мардуканский день кранолта понесли совершенно немыслимые потери, но настойчиво продолжали штурмовать замок. При этом они свели своих противников практически в ноль.

Из семидесяти двух бойцов второй роты, которые оставались в живых после первой засады кранолта, к вечеру едва ли половина еще держалась на ногах. Панэ начал уже жалеть о своем решении запереть Поэртену и племянников Корда в каземате. Там они были в безопасности, но они могли бы пригодиться ему на стенах.

Он покачал головой. Снаружи все еще находилось несколько тысяч дикарей, и они перестали атаковать каземат. Последняя волна избежала мясорубки во дворе и бросилась исключительно на ту часть стены и бастион, где находился второй взвод. Атака проводилась под прикрытием массированного обстрела дротиками, и второй взвод понес ужасающие потери, прежде чем смог отбить штурм.

Как всегда, потери мардуканцев были неизмеримо больше, чем людей. К сожалению, морпехи могли убить сотни варваров за каждого собственного убитого — и тем не менее проиграть. Это было безумие. Вне зависимости от того, что случилось бы с отрядом, уничтожение воинов кранолта уже достигло таких масштабов, что сам клан уже наверняка был обречен на вымирание — но, казалось, им нет до этого дела. А может быть, есть. Может быть, они знают, что их народ был практически уничтожен в этот кровавый день, и все, чего они сейчас хотели, — это дорваться до мести и убить пришельцев, которые убили их.

Но что бы они ни думали, они стягивались еще для одной атаки на второй взвод, и капитан поднял щиток своего шлема и потер обожженные усталостью глаза.

Он мог бы перебросить часть третьего взвода на участок второго, но если он это сделает и скользкие одновременно ударят по бастиону третьего, они сметут поредевших защитников. Нет. Единственным вариантом было приказать третьему стрелять всем, что у них есть, во фланг атаки. Это не остановило последнюю атаку, но, может быть, сработает на этот раз. Что-то должно сломить этих ублюдков.

Он снова покачал головой, и тут скользкие хлынули вперед. Земля была так густо покрыта мертвыми телами, что атакующим буквально приходилось перебираться через кучи и горы трупов, чтобы просто добраться до стены, но, казалось, они этого даже не замечали. Они просто шли вперед под градом бисерного и гранатного огня спереди и с флангов, пока не достигли стены. Затем лестницы снова поднялись вверх, и кранолта хлынули на стену.

Плазменная пушка в каземате и бастион третьего взвода могли бы управиться с ними, когда они перелезали через гребень стены, — но стрелкам следовало соблюдать осторожность. Существовала не только опасность того, что они попадут в своих. Один-единственный промах мог выбить дверь бастиона.

Сейчас, когда дверь снова звенела под ударами топоров, бисерные стрелки из бастиона третьего взвода аккуратно отстреливали воинов, вооруженных топорами. И опять же: одна очередь бисерин чуть-чуть мимо — и работа скользких будет выполнена за них.

Только три бойницы третьего взвода позволяли прикрывать огнем дверь другого бастиона. Против любого рационального противника этого было бы достаточно... но не против кранолта. Стрелок отступил назад, чтобы поменять магазин, — и за то мгновение, которое потребовалось на то, чтобы его подменили, один-единственный мардуканец успел продержаться в живых достаточное время, чтобы нанести еще три удара в поспешно строившуюся деревянную баррикаду.

Это была соломинка, переломившая спину верблюду.

Баррикада начала заваливаться, рушиться, и дикий голодный крик триумфа раздался со стороны кранолта, когда они наконец увидели свою удачу.

Панэ развернулся к плазменной пушке и хлопнул артиллериста по шлему. Он указал на открывшийся проход и толпу скользких тварей, рвущуюся к нему сквозь сплошную стену бисерного огня.

— Бей!

— Но, капитан... — начала артиллерист.

Ворота находились под острым углом к орудию, и слишком велики были шансы, что какая-нибудь из плазменных стрел не пролетит сквозь проем. Но пусть даже сама стрела вырвется наружу — однако близкого взрыва, ударной волны и теплового удара через ворота и бойницы будет более чем достаточно, чтобы превратить внутренности бастиона в пылающий ад.

— Исполнять! — рявкнул Панэ и нажал кнопку общей частоты. — Второй взвод! Лечь и укрыться!

Артиллерист покачала головой и выпустила три заряда в массу тел за воротами, пробив в ней узкий проход. Кто-то закричал в рацию, когда взорвались снаряды, но времени думать об этом не было, Панэ прыжком вернулся на свое место и увидел, что кранолта начали откатываться.

Но далеко они не откатились, и капитан выругался. Вообще нельзя было говорить об отступлении противника, дикари накапливались под стеной, на которой сейчас не было людей, что выводило их из-под огня защитников, удерживавших бастионы и каземат. Тактический компьютер вывел на дисплей свежие сводки численного состава, и Панэ снова выругался. Скользких все еще оставалось около трех тысяч. Это было не слишком много для армии, которая начала сражение с восемнадцатью тысячами, но сводки показывали, что из его роты всего тридцать один человек оставался в строю.

Мы еще можем здесь победить, подумал он. Они изматывают нас, но мы изматываем их еще быстрее. Еще две атаки. Может быть, три. Вот и все, через что нам надо пройти, и...

Пронзительный звук боевых рогов звал скользких на новый штурм, и нервы Панэ напряглись. Но затем он услышал еще один звук — ответ рогам кранолта. Еще более резкий глубокий звук пришел с запада; Панэ посмотрел в том направлении, и его сердце, казалось, замерло.

Из лесов позади разрушенного города выступила еще одна армия. Это была малая часть первоначальной толпы кранолта, но она была свежей, бодрой — и шла на помощь к атакующим. Новые воины были тяжело вооружены и защищены броней, их сопровождали флар-та — без сомнения, это был тот самый оставленный позади первой армией кранолта обоз, которого им так не хватало. Некоторые вьючные животные, казалось, покрыты сверкающей бронзой, и, когда тактический компьютер высветил новые цифры, Арман Панэ познал крайнее отчаяние.

Подкрепление кранолта превосходило искалеченное войско у подножия стены, и присоединение их к атакующим окончательно сломало бы хребет остаткам роты.

Капитан секунд десять не отрываясь глядел на смерть каждого из своих людей, затем сделал глубокий вдох. Если ему и его людям суждено пасть, то они умрут, не забившись в эти чертовы дыры...

— Умей поставить в радостной надежде на карту всё...

В романе много прямых и скрытых цитат из этого и некоторых других стихотворений Киплинга, которые мы не отмечаем сносками, дабы не загромождать текст, — прошептал он и включил общую частоту роты. — Вторая рота! Всем подразделениям — приготовиться к вылазке. Только что к противнику прибыло подкрепление. Если мы сможем достаточно сильно потрепать их в предполье, это даст нам время перегруппироваться. Повторяю: выходим, бьем их на подступах к стенам и воротам — и немедленно отступаем в каземат. Там мы перегруппируемся.

«Как будто кто-то из них вернется», — горько подумал он.

— Всем командирам подразделений: раздать оружие раненым и приготовиться к вылазке.



— Ой-ё... — пробормотал Джулиан, начиная разбирать баррикаду, закрывавшую вход в каземат.

Как и в случае с воротами крепости, вход в каземат был слишком велик, чтобы можно было навесить полноценную дверь. Вместо этого его забаррикадировали бревнами, плотно сбитыми в огромный щит. И собрать, и разобрать его могли только бойцы, облаченные в боевую броню. Причем если наращивать защиту можно было постоянно, то быстрая разборка проектом не предусматривалась.

— Крепко, — сказал Мачек. — Но получается.

— Конечно, конечно, — сказал Джулиан, отрывая еще одну подпорку мощной рукой бронескафа. — Мы будем жить, пока не кончатся батарейки. Будем смотреть, как проклятые кранолта перебьют остальных. А потом — простой выбор: вылезти из скорлупы или задохнуться.

— Мы тоже их убьем, — сказал рядовой. — Перебьем всех, до кого дотянемся.

— Конечно, но пока мы будем это делать, они перережут всю роту. Вот почему Старик не послал нас в бой сразу.

Он выбил последнюю подпорку и вывалил бревна во двор.

Дверь в бастион третьего взвода уже разобрали. Никого не было видно, но Джулиан решил, что они начнут выходить, как только капитан Панэ даст команду. Двери второго взвода просто... не было. Он не хотел думать о том, каково должно быть там, внутри этой башни.

Он посмотрел на груду камней на месте надвратной башенки. С высокого «крыльца» перед казематом он мог только различить далекую армию, которую заметил Панэ, и она действительно выглядела внушительно. Он набрал увеличение у себя в визоре и стиснул зубы. Большая часть нового войска сверкала броней, и хотя бронзовая броня не даст мардуканцам ни малейшей защиты против огня, тем не менее она позволит разбить морпехов наголову, когда дело дойдет до рукопашной. А оно дойдет.

Он спрыгнул с возвышения на камни двумя длинными «прыжками», затем проверил, включен ли режим «хамелеона». Действующая маскировочная система у скафов была более эффективна, чем у униформы, и делала броню почти невидимой. Правда, скафы были «громкими» как для электронных средств, так и на слух, что позволяло подготовленному врагу определять их местонахождение, причем разными способами. Способы противодействия тоже существовали, но простыми Джулиан бы их не назвал...

Не то чтобы это имело значение в данном случае. Мардуканцы все равно ничего не увидят, кроме вспышек и разрывов бисерного огня, перемежающихся плазменными ударами. Пожалуй, им будет казаться, что среди них беснуются злые демоны... пока не кончатся батарейки.

Первое войско кранолта уже показалось над кромкой склона горы и готовилось снова ударить по второму взводу. Он хотел было выпустить по ним очередь бисерного огня, но ждал приказа. Приказ скоро будет... а тем временем третий взвод по одному выбирался из бастиона — и как раз в это время «вторая» армия, та, что вышла из джунглей, начала подниматься вверх по длинному склону к полю битвы. Подкрепление состояло по крайней мере из четырех или пяти тысяч скользких тварей, их флаги развевались на ветру. Рога снова взревели, и некоторые из выживших из первого войска кранолта обернулись — и заметили прибывших. Они затрубили в свои рога и в возбуждении замахали оружием...



— Кто это? — спросил Данал Фар.

— Не знаю, — ответил второй вождь клана. Голос звучал тревожно. — Похоже на... войско Войтана.

— Ха! — Данал Фар впервые по-настоящему рассмеялся с тех пор, как началась эта бойня. Но они уже почти захватили внешние укрепления. Если бы не адское огневое оружие, уже бы захватили. Следующим ударом они бы точно захватили бастион, а уж оттуда легко добили этих проклятых землян.

— Призраки! — презрительно фыркнул он. — Нет, это какое-то другое племя идет помочь нам разбить чужаков. Наверное, тална или бурт.

— Не-е-ет, — с сомнением сказал Банти Кар. — Ни те ни другие не носят доспехов. Последний раз, когда я видел такое войско, была битва за Т\'ан К\'тасс.

— Призраки, — снова проворчал вождь, но уже нервно. — Все эти земли наши. Мы взяли их, и мы защитим их. Даже против этих землянских демонов.