Это тайное расследование началось с изучения револьверных пуль, выпущенных в Тамару Тосиити. Одна из них, прострелив ему живот, засела в половице. Другая, пройдя через матрас, остановилась под циновкой. Опрокинув Тамару навзничь, преступник выстрелил ему в рот. Анализ пуль показал, что стреляли из автоматического пистолета — кольта сорок пятого калибра американского производства. Полиция оживилась. Потому что такими пистолетами были вооружены почти все солдаты американских военных баз. Но преступник был не из их числа. Он явно был японцем. Так что первое, что пришло на ум, — не идет ли речь о каком-то японском служащем, имеющем отношение к американским базам, скажем о переводчике. И действительно, в стране много опустившихся бродяг из числа бывших переводчиков. Но из этого варианта выжать ничего не удалось.

«Пистолет от американского солдата может попасть не только к тем японцам, которые имеют отношение к базам. Часто случается, что американцы дают пистолет своим подружкам или проституткам в благодарность за утехи, а те, в свою очередь, сплавляют их по дешевке японцам — за пять или шесть тысяч иен», — эта версия, высказанная одним из сыщиков, возобладала.

Если говорить о проститутках, то они обретались в основном в районе Татикава, и найти что-то можно было именно здесь. Следствие направило свои усилия в эту сторону.

Эта работа с самого начала была трудной. Проститутки в районе Татикава, как только речь заходила об этом происшествии, сразу умолкали, опасаясь, как бы их не втянули в историю. Ведь у каждой из них и так рыльце было в пушку.

Вскрыть эту устричную раковину удалось одному энергичному, опытному сыщику. Он воспользовался тем обстоятельством, что между проститутками непрестанно происходят свары. В пылу ссоры женщины выбалтывают тайны соперниц. И в прошлом это часто позволяло полиции напасть на след.

Американский солдат отдает проститутке в качестве платы за удовольствие пистолет. Проститутка за пять тысяч иен уступает его своему сутенеру или местной шпане. Те, в свою очередь, сбывают его за семь или восемь тысяч иен маклеру, который занимается скупкой американских товаров. Маклер продает пистолет уже за десять тысяч иен. Такая вот система.

Распутать эту цепочку почти невозможно. И даже если с большим трудом удается поймать сутенера или маклера, оказывается, что они не знают ни имени, ни места жительства покупателя, и все заканчивается безрезультатно.

Но полиция не сдавалась. На другие вещественные доказательства рассчитывать не приходилось, и она настойчиво разрабатывала эту версию. Расследование велось тщательно и долго, причем в строжайшей тайне, чтобы не пронюхали газеты. Идущие параллельно поиски адвоката Сэнума и его похитителей заглохли, так как на след здесь напасть не удалось. В штабе царили подавленность и беспокойство… Во всяком случае, так казалось посещавшим его журналистам.



Старый сыщик Е. после успешного опроса населения возвращался в штаб. С тех пор как произошло убийство, прошло уже достаточно времени, но, несмотря на это, старик каждый день в любую погоду отправлялся в район Татикава опрашивать народ.

— Говорят, что проститутка по имени Марико получила в феврале этого года кольт сорок пятого калибра от солдата-негра, который постоянно ходит к ней. Я узнал это от подружки Марико, живущей с ней вместе. Они сейчас как раз повздорили, — доложил сыщик Е. руководителю следствия Ягути. — Я допросил Марико, и она сразу же созналась. Пистолет она передала своему сутенеру по имени Ясуко. Она сердита на него за то, что он изменил ей с другой женщиной. Стал я разыскивать этого парня, а он, оказывается, уже завязал с делами и подался неизвестно куда.

Рассказ этот зародил у руководителя следствия сомнение: может быть, Ясуко и есть убийца? Но это сомнение опроверг сыщик Е.:

— Я подробно расспросил о приметах Ясуко. Это невысокого роста мужчина лет двадцати двух, он носит сильные очки от близорукости. Я порасспрашивал сутенеров, и оказалось, что Ясуко не особенно водил с ними знакомство. Никто не знает, куда он отправился. Удалось только выяснить, что в апреле он шибко повздорил с пьяным американским солдатом и сломал себе ногу. Наверняка сцепились в драке, не договорившись о таксе за проститутку. Так что вряд ли он завязал с делами, просто где-то отсиживается, вот только где — неизвестно. Я надеялся что-нибудь узнать от его новой подружки и пошел к ней. А она, кстати сказать, тоже смылась из Татикава, — рассказал старый сыщик. — Порасспросив как следует, я выяснил, что эта женщина переехала поближе к американской базе в Йокосука.

— Ты ее там обнаружил? — в нетерпении спросил руководитель следствия.

— Обнаружил. Я уж ног под собой не чуял. Спросил у нее, где Ясуко, и она ответила, что тот сломал ногу и сейчас госпитализирован. Его положили в больницу Ариёси, что в квартале Камэдзава токийского района Сумида.

— Как ты говоришь — больница Ариёси? Она именно так и сказала?

— Да. Я пометил в записной книжке, чтобы не забыть.

Больница Ариёси! Уж не та ли самая, откуда украли носилки? К тому же третье отделение предназначено для хирургических пациентов!

— Ладно. — Руководитель следствия встал. На его лице отразилось волнение. — Поехали сразу же в больницу Ариёси. Надо встретиться с Ясуко.

Руководитель следствия решил сам допросить его. Он немедленно вызвал машину и, чтобы журналисты ничего не заподозрили, сделал вид, что направился в туалет, а тем временем вышел через черный ход. Там к нему сразу же присоединились три сыщика.

3

Руководитель следствия прибыл в больницу, вызвал главного врача и представился ему.

— Его зовут Ясуо. Как фамилия, не знаю, но он сломал ногу в драке с американским солдатом.

— A-а, есть такой. Вот этот. — Главный врач перелистал книгу регистрации пациентов. — Косиба Ясуо. Перелом левой голени. Госпитализирован в апреле.

— Покажите его нам, пожалуйста, — попросил главного врача руководитель следствия. — Косиба Ясуо, двадцать два года, живет в Токио, район Кокубундзи, — продиктовал он сыщикам.

И главный врач повел неожиданных гостей по длинному коридору.

— Подождите-ка, — остановился руководитель следствия. — А откуда украли носилки?

Главный врач показал место. И действительно, там в закутке стояло трое носилок. Руководитель следствия сопоставил, где находится это место и где вход в палату.

— Ну что ж, пошли к Косиба Ясуо, — поторопил главный врач.

В узкой комнате стояло четыре кровати. На трех из них лежали больные. Главврач показал, кто им нужен, а сам в смущении вышел.

Воздух в палате был спертый и зловонный. Косиба Ясуо, полусидя, читал книжку. Поблескивая очками, он взглянул на необычных посетителей.

— Вы — Косиба-кун? — спросил руководитель следствия тихим голосом, чтобы не потревожить других больных, и показал свою визитную карточку.

Косиба Ясуо, он же Ясуко, посмотрел на нее и несколько переменился в лице.

— Можете не волноваться. Мы пришли сегодня не по вашему делу. Надо спросить об одном человеке, которого вы знаете, — успокаивающе сказал руководитель следствия.

Ясуко послушно кивнул, но насторожился.

— Ты ведь продал американский пистолет сорок пятого калибра?

Ясуко явно струсил.

— Нет, хотя это и незаконно, мы сегодня не будем ругать тебя за это. Скажи, кому ты его продал? — спокойно спросил руководитель следствия.

— Вам, наверно, Марико сказала? — впервые открыл рот Ясуко. У него был совсем еще юный голос.

— Ну да.

— Скотина безмозглая!

— Не сердись. Ну так что, скажешь ты нам?

— Хм-м. — Ясуко состроил озабоченную физиономию.

Он не колебался — открыться или нет, а просто, видимо, не знал, как сказать. Сообразив это, руководитель следствия достал из кармана фотографию — фоторобот убийцы из Синдзюку.

Ясуко стал ее рассматривать, но взгляд его оставался спокойным.

— Ты не ему продал?

— Нет, лицо незнакомое, — равнодушно ответил Ясуко, но фотографию из рук не выпускал.

— Посмотри хорошенько.

— Господин, а что он сделал этим пистолетом? — спросил Ясуко.

Руководитель следствия уловил в его лице какое-то движение и, решив не таиться, спросил:

— Ты газеты не читал?

— Нет, не читал, с тех пор как попал в больницу.

— Вот оно что. Этот мужчина в Синдзюку убил человека из кольта сорок пятого калибра.

Ясуко какое-то время молчал. Затем повернулся в кровати, неловко волоча загипсованную ногу.

— А сколько ему лет?

— Та-ак. Говорят, около тридцати.

Ясуко снова молча посмотрел на фотографию. Тут руководитель следствия почувствовал, что Ясуко знает этого человека.

— Он производит другое впечатление, чем на фотографии. Я знаю мужчину, который немного походит на этого типа и лицом, и по возрасту. Есть что-то общее и в прическе, и в глазах.

Фоторобот был неудачный.

— В самом деле? Значит, ты ему продал пистолет? Говори, ведь у нас нет намерения тебя прижать за это.

Ясуко сглотнул слюну. Поняв его состояние, руководитель следствия присел на свободную кровать и скрестил руки.

— Проданный пистолет был сорок пятого калибра?

Ясуко молча кивнул.

— Хм. Ну а как фамилия покупателя?

— Его зовут Куроикэ.

Стоящий рядом сыщик насторожился и пометил фамилию в блокноте.

— Куроикэ. Вот как. А дальше?

— Куроикэ… Куроикэ… Как же его звали? Немножко подзабыл.

— Не вспомнить?

— Так это было десять лет назад. Забыл.

— Десять лет назад?

— Да. Мы тогда с учителем Куроикэ…

— Учителем Куроикэ? — удивился руководитель следствия.

— Он был учителем средней школы. А я в то время учился в первом классе, — ответил Ясуко.

Руководитель следствия поменял позу и, чтобы успокоиться, закурил сигарету.

— Вот оно что. Понятно. Значит, этот Куроикэ — твой старый учитель? — начал он. Ему, видимо, хотелось распутать все по порядку.

— Да. Но он только год преподавал. А потом бросил школу и куда-то уехал.

В лице Ясуко чувствовалась настороженность.

— А где эта школа?

— В моей деревне. Деревня Харуно в уезде Минамисаку провинции Нагано. Школа называется Харунотюгакко.

Сыщик записывал все в блокнот.

— Это очень красивое место у восточного подножия Яцугатакэ, — сказал Ясуко с любовью, простодушно.

— Надо же! Значит, учитель Куроикэ преподавал у тебя в средней школе в течение года?

— Да.

— Учитель Куроикэ тоже родился в вашей деревне?

— Думаю, что да. Жил он в поселке Ёкоо и ездил в школу на велосипеде. Ёкоо расположен в горах на расстоянии полутора ри от деревни. Я ведь тогда был ребенком, так что хорошенько не помню, был ли у Куроикэ там дом.

— Вот оно что! И куда отправился учитель Куроикэ, бросив школу?

— Говорили, будто бы в Токио. Я, по малолетству, не запомнил. Он сильный преподаватель гимнастики. Тогда ему было года двадцать два. Совсем молодой, так что нам он представлялся скорее не учителем, а старшим братом. Мы ему дали прозвище «братец Куро».

Взгляд Ясуко снова подернулся пеленой воспоминаний.

— Вот как! И значит, через десять лет ты встретил братца Куро в Токио? — Руководитель следствия перешел к существу дела.

— Да. Случайно столкнулся с ним на скачках в Футю. Он меня уже забыл, но я-то его помнил. Я к нему отношусь с симпатией и сразу окликнул: «Сэнсэй!» С этого все и началось. Дело было в феврале. День выдался холодный. Мы остановились в толпе и поговорили.

— В тот раз был разговор о пистолете?

— Да. Учитель Куроикэ спросил меня, что я делаю. Скрывать не имело смысла, и я ответил, что спекулирую американскими товарами. Тут он немного подумал и спросил: «Ну а коли так, тебе, наверно, попадаются пистолеты?» Я удивился. Он криво усмехнулся и сказал, что ради собственной безопасности хотел бы иметь пистолет. Добавил, что работа у него опасная — просто не хочет говорить мне о ней. Деньги есть, и он готов заплатить подороже. Я подумал: ну и дела, даже братец Куро взялся за сомнительную работенку! Как раз тогда я купил у Марико пистолет и подумал, кому бы его продать. Вот я и ответил Куроикэ, что помогу. На следующий день снова были скачки, и мы договорились встретиться там же.

— И ты продал ему пистолет?

— Да, на следующий день мы встретились, как договаривались, и я передал ему пистолет. Отдал дешевле, за семь тысяч иен., — все-таки мой старый учитель. Братец Куро надбавил еще тысячу. Деньги у него, видно, были. А чем он, собственно, занимался? — спросил Ясуко.

— Не особенно чистой работой, — коротко бросил руководитель следствия и продолжил расспросы: — Ты помнишь, когда передал ему пистолет?

— Это было воскресенье во второй декаде февраля. В тот день как раз состоялись скачки. Если навести справки, вам станет ясно.

Оказалось, это было пятнадцатого февраля. За два месяца до убийства в Синдзюку.

— С тех пор вы не встречались?

— Не встречались. Меня только навестил худой парень лет двадцати семи и сказал, что он от учителя Куроикэ. Я ведь сказал учителю, где живу. Этот парень передал мне просьбу Куроикэ — раздобыть еще один пистолет. Но я не рассчитывал, что мне в руки попадет еще один пистолет, и отказал. «Слишком это опасно», — подумал я.

— Когда это было?

— Думаю, в марте.

— Как его звали?

— Он не назвался. У него какой-то неприятный взгляд. Вы знаете, он был так назойлив, что даже приходил сюда, в больницу. Наверно, зашел вначале ко мне домой, а там сказали, что я здесь. Все хотел купить пистолет и просил научить, как это сделать. Но я и на сей раз отказал.

— А когда это произошло?

— День точно не помню. Где-то ближе к концу апреля.

Услышав это, руководитель следствия чуть прикрыл глаза в раздумье. Вероятно, этот визит произошел перед похищением носилок.

— Ты не помнишь номера проданного пистолета?

— Я даже не посмотрел его.

— Вот как? Ну что ж, спасибо.

Руководитель следствия встал. Увидев это, Ясуко снова забеспокоился:

— Господин! А что, учитель Куроикэ из купленного у меня пистолета убил человека?

— Видимо, так. Ты тоже наделал дел, — коротко бросил руководитель следствия и в сопровождении сыщиков вышел из комнаты.



Совещание штаба следствия открылось.

Руководитель следствия, сидя на председательском месте, сделал доклад о сложившейся ситуации, а затем стал высказывать свою точку зрения:

— Преступник, совершивший убийство в Синдзюку, — это, очевидно, Куроикэ. Под именем Ямамото он работал в баре «Красная луна». Куроикэ состоял в шайке, преступления которой расследовал адвокат Сэнума. И когда сотрудник адвоката — Тамару Тосиити — стал настойчиво преследовать Куроикэ, тот потерял голову и убил Тамару. Несомненно, сделал он это из оружия, купленного у Косиба Ясуо. Короче говоря, как установила экспертиза, из кольта сорок пятого калибра американского производства. Затем у Куроикэ или у кого-то из его помощников появилась необходимость раздобыть еще один пистолет. Вот почему, как свидетельствует Косиба, к нему пришел с этой просьбой худой парень. Но Косиба ответил отказом. Тем не менее, когда он сломал ногу и лег в больницу, худой парень посетил его еще раз и попросил научить, как достать пистолет. Косиба снова отказал. К сожалению, он не помнит, в какой день это произошло. Вероятно, за несколько дней до кражи носилок. Словом, именно тогда тот худой парень увидел, что в коридоре больницы стоят носилки.

Затем Куроикэ убил Тамару и бежал, а его сообщники поняли, что им надо похитить адвоката Сэнума и спрятать его как можно надежнее. И они задумали свою рискованную операцию: вывезти адвоката со станции Токио под видом больного. На этот раз понадобились носилки. Если бы они отправились покупать новые, они обратили бы на себя внимание столь специфической покупкой. Тогда один из сообщников — худой парень, — очевидно, вспомнил про носилки, которые он видел в больничном коридоре во время посещения Косиба. Он сказал, что их легко можно украсть. Сообщники согласились. Осуществить это оказалось еще легче, чем он думал. Нет сомнений, что именно на этих носилках они протащили адвоката Сэнума через станцию Токио и погрузили в экспресс «Западное море».

Никто не возражал против этой версии руководителя следствия.

Начальник первого следственного отдела Сатомура присутствовал на этом совещании. Он с большим вниманием слушал доклад, а затем как-то подался вперед и с красным от напряжения лицом сказал:

— Пистолет все еще в руках этого Куроикэ. И что он способен сделать, находясь в бегах, мы не можем даже представить! Надо срочно поймать его. Теперь, когда мы напали на след, я хочу бросить на это все силы.

Руководитель следствия Ягути склонил голову в знак согласия. В этот момент всем показалось, что впереди забрезжила надежда.

Через два дня от командированного в район Нагано следователя было получено донесение:


«В кадровом журнале средней школы Харуно под фамилией Куроикэ значится Куроикэ Кэнкити, родившийся в 14 году Тайсё[27] в поселке Ёкоо близ деревни Харуно, уезд Минамисаку провинции Нагано. В 22 году Сёва поступил на работу исполняющим обязанности учителя, в 23 году Сёва уволен».


Труп в японских Альпах

1

Стоял конец августа.

Главный лесничий обходил угодья Иида, расположенные в казенном лесу Хиросэ, что в уезде Ниситикума провинции Нагано.

Дело было у западного подножия горы Сурикоги. Напротив, через ущелье, высилась гора Минами-Кисотакэ. Девственный лес покрывал весь район Центральных Японских Альп. Здесь росли вперемешку кипарис, орхидея, туопсис, зонтичная сосна, тсуга.

Лесничий совершал обход, чтобы посмотреть, какие разрушения причинила пронесшаяся вчера вечером буря. Ураган, промчавшийся со скоростью двадцать метров в секунду и давший четыреста двадцать миллиметров осадков, ушел на восток. В этих краях и так очень дождливо.

Неожиданно лесничий остановил свой взгляд на каком-то предмете, лежащем под кручей. Из-за деревьев виднелась обнажавшаяся скальная порода. На белесоватой поверхности гранита было распростано что-то черное. После вчерашнего дождя с деревьев еще капало, стояли лужи. Черный предмет явно нарушал общую гармонию окружающего пейзажа.

Лесничий начал спускаться с крутого склона. Легкий рюкзак болтался за плечами. Ноги разъезжались: трава была скользкая, и под нею еще стояла вода. Он спускался осторожно, цепляясь за кусты и корни деревьев.

Спустившись метров на двадцать, он смог разглядеть предмет получше. На узкой и чуть наклонной поверхности камня, раскинув ноги, лежал человек. Он лежал не шевелясь, будто прижавшись к скале.

Удостоверившись в этом, лесничий снова поднялся на утес. Он знал, что этот человек мертв. Особого страха он не испытывал. Прогулки по глухим горам входили в круг его обязанностей, и происшествия, подобные этому, были здесь делом довольно привычным. Два-три раза в год ему случалось наталкиваться на самоубийцу.

Потребовалось много времени, чтобы спуститься с горы и выйти к человеческому жилью. Поселок из двадцати домов прилепился, как мох, к краю теснины на высоте тысячи двухсот метров. Единственная дорога пересекала деревню. Это был старинный тракт Оодайра, связующий долину Кисо с долиной Ина. Примерно в километре отсюда возвышался пик Кисо высотой тысяча четыреста метров.

Придя в поселок, лесничий рассказал, что в казенном лесу лежит труп. Узнай об этом, местный полицейский приказал старосте отобрать молодых парней для транспортировки трупа. Тем временем сам полицейский остановил грузовик-лесовоз.

— Что случилось? — спросил водитель, голова которого была повязана хатимаки.[28]

— Да вот, в горах нашли труп. Надо сообщить в полицию.

Сев в кабину, лесничий сунул в рот сигарету.

— Наверно, сбился с дороги во время вчерашнего тайфуна и свалился с обрыва. О тайфуне дня за три предупреждали в газетах. На кой черт было лезть в горы! — воскликнул водитель.

Выслушав его, лесничий невольно с ним согласился. Грузовик, петляя по извилистой дороге, шел под уклон. По пути они сделали только одну остановку у чайного домика с видом на гору Кисо. Путь до городка Мидоно занял у них полтора часа.



Когда полицейский участок в Мидоно проинформировал вышестоящее отделение полиции Кисо-Фукусима, было два часа пополудни. Потребовалось еще много времени, пока группа судебно-медицинской экспертизы прибыла на место происшествия: все-таки расположено оно было далеко и в труднодоступном месте. Полицейская машина двинулась по шоссе Кисо на юг, затем от Цумаго стала ползти в гору по тракту Оодайра. Когда они наконец прибыли в поселок, расположенный у перевала Кисо, был уже пятый час. Сумерки в горах наступают рано. Вокруг начало темнеть.

В поселке их поджидала группа из четырех молодых парней и лесничего. К ним присоединились следователь, два полицейских и судебный врач. Обнаруживший труп лесничий повел всех за собой. Ничего похожего на дорогу здесь не было. После вчерашнего дождя стало так сыро, что все промокли по пояс.

Чтобы дойти от шоссе Оодайра до того места, где был обнаружен труп, потребовалось около часа. Это было в глухом лесу. Пожилой следователь стал уже задыхаться.

— Вот здесь, — показал лесничий.

Труп лежал все в той же позе. Один из полицейских стал рисовать схему места происшествия. Другой полицейский и молодые ребята спустились с крутого склона.

Труп принадлежал еще не очень старому мужчине. Зеленоватая рубашка промокла так, что прилипла к телу.

— Все-таки он сорвался с обрыва, — сказал спустившийся следом судебный врач, показывая на затылок трупа. Кожа там была разорвана.

— Но крови нет, сэнсэй, — сказал полицейский.

— Наверно, смыло дождем, — ответил судебный врач, осматривая труп. — Он уже окоченел.

Врач предположил, что смерть наступила в результате падения с обрыва примерно тридцать часов назад. Высота кручи была около тридцати метров. За спиной покойника висел сплющенный рюкзак. В нем ничего не оказалось. Открыли походный котелок — он тоже был пуст.

Труп завернули в приготовленный для этого прорезиненный макинтош, обвязали веревкой и подняли наверх. Там погрузили на сплетенные из бамбука носилки, которые взяли на плечи четверо парней и потащили с горы. Уже совсем стемнело, пришлось пользоваться фонариками. Вокруг с деревьев раздавались крики обезьян. В этих местах мог повстречаться даже медведь. Кто-то из ребят громким голосом затянул песню.

Труп доставили в полицейское отделение Фукусима поздним вечером. В ярком электрическом свете судебный врач снова осмотрел его и установил, что рана на затылке, полученная в результате падения на камни, была смертельной. Ее размеры составляли два сантиметра в длину и пять миллиметров в глубину. Когда труп раздели, оказалось, что ссадины имеются также на руках, на спине и на ногах. Живот был как-то странно вжат. Тщательно осмотрели рубашку, брюки, обувь. На погибшем были не альпинистские ботинки, а парусиновые туфли. На дне рюкзака желтого цвета, старого и запачканного, оказалась только грязь. В конце концов так и осталось невыясненным, кто же погиб.

— Смотрите, — тихо вскрикнул начальник полиции, присутствовавший на осмотре трупа. — Он ведь похож на разыскиваемого!

— На кого? — переспросил пожилой следователь.

— На пропавшего без вести человека, которого разыскивает полицейское управление в Токио. Какого-то адвоката.

Следователь попросил принести фотографию.

— Действительно, похож, — сказал он. — Возможно, это он. Во всяком случае, надо дать знать в Токио.

Следователь связался по телефону с полицейским управлением в Токио.



В штабе следствия получили его сообщение в восемь часов вечера и сразу дали знать семье адвоката Сэнума. Младший брат адвоката согласился приехать на опознание трупа. Время было уже позднее, так что решили отправиться назавтра утренним поездом.

— Странно, как он оказался на перевале Кисо и почему погиб, сорвавшись с обрыва. Может, пострадавший — кто-то другой? — пробормотал в задумчивости руководитель следствия.

Но если все окажется действительно так и погибший именно тот адвокат, это может послужить ключом к раскрытию всего дела. Вот почему руководитель следствия решил отправить на место своего заместителя Идэ. С ним поехал еще один сыщик.

Вместе с братом покойного адвоката они отправились на следующее утро восьмичасовым экспрессом со станции Синдзюку. В половине второго экспресс прибыл на станцию Сиодзири, а около трех часов — на станцию Кисо-Фукусима. Там их и встречал представитель местного отделения полиции.

Труп уже перевезли в муниципальную больницу. Через город Фукусима протекает река Кисо, и больница расположена рядом с мостом через нее.

Полицейские и брат покойного адвоката зашли в палату, где лежал труп. Взглянув на него, младший брат адвоката вскрикнул:

— Это он!

Следователь Идэ уточнил на всякий случай:

— Ошибки быть не может?

Брат адвоката подтвердил сказанное и добавил, что Сэнума за это время сильно исхудал.

Токийский следователь выслушал от пожилого местного коллеги подробный отчет о месте происшествия. Ему показали нарисованную сыщиком схему и крупномасштабную карту местности.

Следователь из Фукусима полагал, что потерпевший, застигнутый бурей, не мог спуститься с гор и был вынужден блуждать по ним, пока, оступившись, не свалился с обрыва.

У Идэ возникло сомнение: как адвокат, похищенный и увезенный из Токио на экспрессе «Западное море», оказался через много дней после этого в Центральных Японских Альпах. И зачем ему надо было в одиночестве скитаться по горам?

— Принадлежат ли господину Сэнума эти рубашка и брюки, а также обувь, рюкзак и котелок? — спросил Идэ брата покойного.

— Нет, не принадлежат. У него не было таких вещей. Я их не помню, — ответил брат.

Но эти предметы не были новыми. Не похоже, что адвокат купил их по пути. Это были старые вещи, которые, видимо, не раз надевали и использовали другие люди. Словом, все, что было при адвокате в момент смерти, он одолжил или купил у других.

У Идэ возникла догадка, что похитители отвели адвоката в горы и сбросили его с обрыва. Это было вполне возможно.

— Будьте добры, сделайте вскрытие и определите причину смерти, — попросил следователь.

«Эх, если бы это было в Токио! — подумал он. — Найдется ли в этой глухомани врач, сведущий в вопросах судебной медицины, подобный тем специалистам, которые работают в клинике полицейского управления в Токио?» Идэ начал испытывать вполне понятные опасения.



Главный врач, видный мужчина с седоватой шевелюрой, уверенной рукой начал вскрытие, не прекращая по ходу дела диктовать его результаты. Через некоторое время он сказал стоявшему рядом Идэ:

— Похоже, у него в желудке давно пусто.

Он вытащил печень, желудок, сердце, легкие и стал характеризовать их состояние.

— Сэнсэй! Хорошенько исследуйте мозг, — сказал Идэ, и хирург в марлевой повязке согласно кивнул.

После внимательного осмотра он сделал заключение:

— Подкожного кровотечения не было. Следов удара не обнаружено.

— Сэнсэй, что это значит? — спросил Идэ.

— Если человек ударяется затылком, обычно возникает подкожное кровотечение. В этом случае оно не обнаружено. Кроме того, поскольку мозг — это мягкая ткань, то при ударе следы его проявляются на противоположной стороне. Здесь этого тоже нет.

— А эти особенности проявляются при сотрясении мозга?

Да.

— Что же означает их отсутствие?

— Ну, сотрясение мозга бывает и без этих признаков. Обычно сотрясение мозга при вскрытии определить не удается. Но вот что означает отсутствие подкожного кровоизлияния?.. При сильном ударе оно должно быть обязательно… Послушай, а какова температура тела? — спросил он ассистента.

Ассистент ответил, и врач слегка кивнул:

— Это симптом смерти от переохлаждения.

— Смерть от переохлаждения? — поразился следователь.

— Температура тела очень низкая. Видите ли, цвет крови различен в левой и правой части организма. В левой он красный, а в правой — черноватый. Это один из симптомов смерти от переохлаждения.

Следователь вспомнил, что накануне того дня, когда труп был обнаружен, разразился тайфун. Всю ночь на высоте полутора тысяч метров хлестал дождь. Что ж, все это похоже на правду. Надо будет проверить на метеорологической станции, до какой отметки понизилась тогда температура в окрестностях места происшествия.

— Значит, он умер от переохлаждения? Это не сотрясение мозга? — спросил следователь.

— Утверждать, что это смерть от переохлаждения, пока нельзя. Но похоже на то, — сказал врач, разрезая желудок. — Никаких следов пищи. Совершенно пустой желудок. Значит, он был в крайней степени истощения.

Теперь врач взялся за кишечник. В нем тоже ничего не было. Раскрыв нижний раздел толстого кишечника, врач снова удивился, взял пинцет и вытащил оттуда что-то похожее на маленькое черное зернышко. Их там оказалось бессчетное количество.

— Что это такое? — поинтересовался следователь.

— То, что поменьше, — это дикая земляника, а побольше — зерна акебии, — ответил врач. Немного подумав, он пришел к выводу: — Идэ-сан, я думаю, этот человек умер от голода.

Следователь от удивления вытаращил глаза.

2

Смерть от голода… Этот вариант был для следователя Идэ полной неожиданностью. Он думал, что Сэнума разбился насмерть, упав с обрыва. Ведь у него действительно на затылке рана глубиной пять миллиметров и длиной два сантиметра.

— Голодная смерть. Сэнсэй, не могли бы вы подробнее объяснить, что это значит? — попросил Идэ врача.

«Ведь обстоятельства смерти от ушиба и смерти от голода бывают совершенно разные. А может быть, дело просто в недостатке компетенции у этого провинциального доктора?» — подумал Идэ.

— Во-первых, в желудке ничего нет. И кишечник тоже пуст. В нижней части кишечника тоже лишь какие-то жалкие остатки пищи. Уже одно это указывает на голодную смерть. А вот и доказательства. — И врач показал помещенные в пробирку дикую землянику и зерна акебии. — Эти зернышки так и не были переварены. Понятно, что человек проглотил их в крайней стадии голода. Возможно, он пытался есть и корни деревьев, и лягушек.

— А сколько может прожить человек без пищи?

— Одни люди — больше двадцати дней, а другие умирают после двух-трех дней голодовки. Все зависит от обстоятельств.

— Расскажите, почему умирают так скоро? — спросил следователь.

Вопрос прозвучал как-то наивно, и врач улыбнулся одними глазами.

— Скоро умирают в тех случаях, когда человек получает психическую травму. Скажем, от страха, или от беспокойства, или от растерянности.

— В самом деле! — Следователь представил себе, как адвокат Сэнума в одиночестве блуждал по горам.

— Затем, если, скажем, стоит холодная погода, то смерть от голода наступает быстрее. Так что в нашем случае человек, я полагаю, умер очень быстро. Вот почему я сначала подумал, что он скончался от переохлаждения. Температура тела была слишком низкой. Для него пребывание в бурю высоко в горах в течение целой ночи именно так и должно было закончиться.

В это время подошел сыщик, который связывался с метеорологической станцией, и сообщил, что в ту ночь, когда пронесся тайфун, температура воздуха в окрестностях Кисо на высоте свыше тысячи метров была около семи градусов.

— Вот оно что! Когда температура опускается так низко, да к тому же идет проливной дождь… вот все так и обернулось, — сказал врач, услышав об этом.

Нельзя было поверить, что у Сэнума ничего с собой не было. Он, конечно, нес консервы, но все подчистую съел, а пустые банки выкинул. Выходит, он все-таки умер от голода.

— Сэнсэй! А с момента смерти прошло около тридцати часов? Так ведь сказал врач, осматривавший труп на месте происшествия.

— Да. Часов тридцать, если считать до времени вчерашнего осмотра трупа, — подтвердил главный врач.

Следователь задумался. Если это правда, то адвокат Сэнума умер в день тайфуна, в промежутке между одиннадцатью часами утра и полуднем. И если он голодал три или четыре дня, то можно предположить, что Сэнума пять или шесть дней скитался по горам.

— Зачем? Зачем он в одиночестве блуждал по столь глухим местам?.. — Следователь Идэ не мог этого понять.



Тем временем врач, продолжавший исследование, пробормотал:

— Интересно!

Чуткий слух следователя сразу уловил этот шепот.

— Что такое, сэнсэй?

— Да вот, мочевой пузырь, — показал врач. — Очень мало мочи. Когда человек голодает, он должен много пить. Но, несмотря на это, мочи здесь совсем мало. Да и другие внутренние органы почему-то обезвожены.

— Малое количество мочи имеет отношение к причине смерти? — спросил следователь.

— Нет, прямого отношения к причине смерти это не имеет. Но если мало пить, то смерть от голода наступит скорее.

Почему же адвокат Сэнума почти не пил воды? Ведь в ту ночь выпало четыреста миллиметров осадков и воды было предостаточно.

Тут наконец открыл рот следователь из Фукусима, который до того лишь молча слушал диалог.

— Нет, здесь что-то не так. Он, конечно, хотел пить. Но там, где он находился, одни голые скалы и вся вода стекает вниз. Ей негде собраться. Как раз ниже того места, где его обнаружили, расположено болото. Это только мое предположение, но мне кажется, что Сэнума-сан сорвался с обрыва именно потому, что пытался спуститься к этому болоту. Когда у человека пересохло в горле, ему ведь так хочется напиться вволю! Но, что ни говори, он был утомлен и измучен голодом, поэтому оступился и упал со скалы.

«Закономерное предположение, — подумал следователь Идэ, выслушав эту версию. — Упав, он, видимо, получил сотрясение мозга и не смог больше двинуться с места. И холодный ветер ускорил наступление смерти от голода». Но в целом Идэ сейчас занимали более важные вещи, и он не стал сосредоточиваться на этой мысли.

Куда больше он был поглощен размышлениями о том, зачем надо было адвокату Сэнума забираться в горы.

— А что, Сэнума-сан занимался альпинизмом и часто гулял по горам?

— Нет, к этому занятию он был совершенно равнодушен, — ответил младший брат адвоката.

— Может, в этом районе у него что-то было? Скажем, жил какой-нибудь знакомый или ему просто приходилось бывать здесь раньше?

— Нет, ничего такого не было, — все так же отрицал брат.

«Странно, — подумал следователь. — Не склонный к альпинизму адвокат Сэнума пять или шесть дней гуляет по горам, с которыми его ничто не связывает. Зачем?»

Следователь Идэ был еще молод и любил литературу. Размышляя о загадочной смерти Сэнума, он невольно вспомнил предисловие Хемингуэя к «Снегам Килиманджаро»:


«Килиманджаро — покрытый вечными снегами горный массив высотой в 19 710 футов, как говорят, высшая точка Африки. Почти у самой вершины западного пика лежит мерзлый труп леопарда. Что понадобилось леопарду на такой высоте, никто объяснить не может».


…Почему Сэнума совершил этот необъяснимый поступок — забрался в горы и умер там голодной смертью?

Но даже Идэ понимал, что адвокат Сэнума — это не одинокий леопард.

Адвоката похитили из Токио. Значит, и в Центральные Японские Альпы он попал не по своей воле. Надо думать, его насильно привели сюда.

Идэ получил подробные результаты вскрытия. Их следует отправить в штаб. Кроме того, с помощью фукусимской полиции надо опросить людей в окрестностях места происшествия.

Но какие это окрестности? Это всего лишь несколько домов, разбросанных в горах вдоль тракта Оодайра. Они расположены на достаточном удалении от места происшествия.



Однако опрос населения дал неожиданный результат.

В полицию явилась кондукторша автобуса, курсирующего между городками Мидоно и Иида.

То, о чем она рассказала, произошло за пять дней до ненастья. В одиннадцать часов утра на станцию Мидоно пришел поезд из Нагоя, и автобус отправился вторым рейсом на Иида. Девушка заметила среди пассажиров человека, похожего на Сэнума. Когда ее спросили, почему она так решила, девушка ответила, что запомнила, поскольку он был одет в зеленоватую рубашку.

— Это он? — спросил следователь Идэ, показывая фотографию Сэнума.

Но кондукторша ответила, что лица хорошенько не запомнила.

— Он был не один, — сказала кондукторша. — С ним были еще человек пять.

— А, значит, он ехал с приятелями! Ну и какого они были возраста?

— Молодые люди. В общем, лет до тридцати. Но лиц их я не запомнила.

— Как они себя вели в автобусе?

— Все болтали. В основном про горы, а что именно — я не помню.

— А человек в зеленой рубашке тоже принимал участие в разговоре?

— Нет. Он был единственный, кто совсем не разговаривал. И сидел как-то отдельно от всех.

— Вот как? И где же они вышли?

— Возле тоннеля под перевалом Кисо. Их было пятеро или шестеро. И человек в зеленоватой рубашке тоже был с ними.

— А затем?

— Они пошли в горы, образовав цепочку. Там ведь тропинка узкая.

— А где шел человек в зеленоватой рубашке? Впереди или сзади?

— Так, так… Он шел в середине.

Следователь задумался. Раз в середине, значит, его окружали спереди и сзади. Коли так, понятно, что его насильно затащили в горы те, кто совершил похищение.