– Когда мы поженились, моя жена наняла повара, у которого абсолютно все подгорало.
17
Хуан Франкохогар ждал его за столиком уличного кафе на Шефердз-Маркет. Капитан извинился за опоздание: «Чертовски трудно припарковать машину! У тебя все в порядке? Ты так бледен».
– Через час мы уезжаем.
– Кто?
– Мы с мистером Брайсоном на его частном самолете.
– Куда?
– В Испанию к быкам, в Италию за скульптурой, в Женеву пообедать с человеком, который нарисовал какую-то известную ерунду, очень понравившуюся мистеру Брайсону.
В Женеве мы также покупаем часы. Потом в Вену, в оперетту – не в оперу, что свидетельствует о вкусах моего патрона. Потом в Копенгаген на три дня, поглядеть на крутую порнографию, у него там есть опытные экскурсоводы. Всю дорогу мы будем останавливаться в отелях «Хилтон», там же будем обедать. Так что у меня вроде каникул, готовить нигде не надо, кроме самолета. Там мне придется готовить «закусь». Кстати, что это такое?
– Как ты сказал?
– «Закусь» – Франкохогара передернуло.
– Это, должно быть какое-то питтсбургское блюдо. Ты попроси его уточнить, чтобы не ошибиться.
– Я – несчастный человек.
– Хуан, это я вверг тебя в несчастье, и моя задача – помочь тебе освободиться.
Франкохогар закрыл лицо руками.
– Как только вы вернетесь, – сказал капитан, – я заявлю мистеру Брайсону, что он нарушил дух и букву нашего соглашения. Я скажу ему, что ты хочешь возвратиться в свой прежний ресторан. Предложу ему вложить в твое дело тысяч семьдесят франков на условиях, что ты каждое лето будешь кормить его с друзьями прекрасным обедом, назвав главное блюдо в меню его именем, и он сможет рассылать это меню свои партнерам по бизнесу.
– Благодарю вас. Вы так добры. От вас всегда можно услышать доброе слово.
– Это я благодарен тебе. И скажу тебе еще кое-что, Хуан. Ты окажешь мне огромную услугу, если в течение следующей недели поможешь удержать мистера Брайсона за пределами Англии и сделаешь так, чтобы он в это время не читал газет. Я тут хочу кое-что провернуть и боюсь, как бы это его не расстроило.
– Никаких газет, сэр. Можете на меня положиться.
– Я хочу продать винные запасы моей компании, которую проиграл мистеру Брайсону, а он может по ошибке подумать, что в придачу к компании выиграл и запасы.
– Может. Ему каждый день лезет в голову всякая чушь.
– Ты можешь добавить ему в его «закусь» пару таблеток успокоительного, чтобы он не волновался.
– Тогда он проспит обед?
– Лучше всего это сделать в Риме или в Вене. Тогда ты сможешь насладиться «ригатони-кон-ля-пальята» у «Геккино», что рядом с бойней в Риме. И, конечно, зайти к «Саладину» в Вене.
– Что это такое – «кон-ля-пальята»?
– Это такая часть говяжьих кишок, которая дает невообразимый аромат и вкус.
– Какое успокоительное нужно?
– Я уверен, что человек его возраста путешествует с полной аптечкой снотворного. И витаминов. Тебе нужно всего лишь пересыпать снотворное в пузырек из-под витаминов, и наоборот.
– Я никогда, никогда не смогу отблагодарить вас, капитан, за все, что вы для меня сделали!
– Мне пора идти, Хуан, – капитан встал, отечески похлопал Франкохогара по плечу, и пошел в направлении Бонд-стрит.
Капитан бросил десятипенсовую монету на поднос уличного музыканта (который был владельцем большей части недвижимости в квартале) и вошел в здание. Всемирно известный аукционный зал был переполнен людьми, потому что торги обещали быть сенсационными. Была назначена аукционная распродажа коллекции французских вин капитана Хантингтона одновременно в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Токио, Женеве и Лондоне при помощи спутника связи «Телестар».
«Телестар» был идеей Гэса Шютта. Он рассчитал все расходы и доходы, чтобы убедить аукционеров в целесообразности предприятия. Хантингтон объяснил им, что у него мало времени для обычных торгов, а сенсационное сообщение о небывалом, первом в истории планеты аукционе с помощью спутниковой связи целесообразно придержать до дня распродажи, оповестив лишь несколько привилегированных клиентов по телефону. Прессу пригласить на открытие, чтобы только там дать им настоящую сенсационную информацию. Аукционеры слегка поколебались, но потом согласились.
Капитану сопутствовала необыкновенная удача.
Битси улетела в Мехико изучить возможность организации производства ткани из банановой кожуры. По ее прикидкам, если это дело выгорит, она сможет поставлять консервированные бананы для войск во Вьетнаме, а через дядюшку Пита, дядюшку Джима и кузена Гарри организует пробный заказ на десять-двадцать тысяч комплектов военной формы из банановой кожуры. Так что в Лондоне ее пока не будет, и она не узнает об аукционе.
Толпа окружила каталоги и выставленные образцы вин. Народу было много. Капитан чувствовал себя именинником. Он порекомендовал главному аукционисту поднять стартовые цены. Тот пытался возражать, но капитан настоял.
– Толпа очень хочет пить, – сказал он, – Я это чувствую.
Они слегка поспорили о стартовых ценах на «Гафель-ер-Ноде» и «Босежур-Дюффо-Лагароссе» урожая 1945 года. Им помешала пресса, вычислившая капитана в толпе. Защелкали фотовспышки. Завтра же фотографии капитана Хантингтона появятся во всех газетах западного мира, от «Таймс» до «Новедадес», выходящей в Мехико.
Аукционист ударил молотком по кафедре, вокруг которой были установлены телевизионные экраны размером два на пять футов – Сан-Франциско, Токио с одной стороны, Женева и Нью-Йорк с другой.
– Через пятнадцать секунд, – провозгласил аукционист, – этот зал войдет в историю проведением первого в истории всемирного аукциона прекраснейших вин. Информация о ваших заявках будет передаваться через спутник связи «Телестар», вращающийся вокруг Земли на высоте триста восемь миль над нашими головами! Поступающие заявки из Сан-Франциско, Токио, Женевы и Нью-Йорка будут отражаться на установленных справа и слева от меня телемониторах!
Прозвенел громкий звонок.
– Аукцион открыт! – торжественно провозгласил аукционист, – Выставляется для продажи лот номер тридцать шесть, указанный в каталоге – десять ящиков «Бонне-Маре», красного бургундского вина из района Кот-де-Нюи, Франция.
Официальная классификация – «Гран-Крю» или «Особой Выдержки». По ряду причин это вино малоизвестно за границей. Это – жемчужина в венце красных вин Кот-де-Нюи. Это легкое вино, напоминающее своей элегантностью и нежностью «Мюсиньи». По содержанию танинов оно богаче любого из бургундских вин, с возрастом их содержание увеличивается, придавая особую прелесть. Итак, «Бонне-Маре» тысяча девятьсот шестьдесят первого года.
Первым отозвался Токио, потом на женевском экране появилась африканская принцесса в страусовых перьях и шелках, резко повысил ставки возбужденный немец из Нью-Йорка. Японец делал заявку в иенах, африканка – в швейцарских франках, а немец – в долларах, и народ кинулся к курсовым таблицам для перевода в фунты стерлингов. Капитан поглядел на часы, сделал пометку в блокноте: хотя аукционист пытался заполнить паузу шутками, три минуты и тридцать восемь секунд были потеряны. Он не собирался оплачивать это впустую потраченное время аренды спутника.
Наконец молоток аукциониста возвестил о продаже вина немцу из Нью-Йорка. Сорок ящиков превосходного «Дюкрю-Бокальо» 1955 года приобрел японец – по цене в два раза превышающей стартовую.
По мере распродажи лотов капитан задумчиво подсчитывал в блокноте вырученные суммы. Несколько раз он знаком давал команду аукционисту поднять повыше стартовые цены.
Он ощущал себя в игре, и ему снова везло. Когда зал опустел, и аукционист занялся подсчетами, капитан был в таком прекрасном расположении духа, что даже согласился разделить пополам с фирмой оплату холостой работы спутника связи. Аукционист сказал, что чек будет выслан капитану в двухдневный срок.
– Лучше всего, если вы зайдете за ним сами, если не хотите, чтобы мы пересылали его почтой. Часов в семь вас устроит?
– Да, благодарю вас, в семь.
18
В шесть часов вечера следующего дня капитан поднимался по лестнице в гостиную дома на Фарм-стрит, стараясь не думать о том, что его там ожидает.
Битси сидела на диване рядом с мистером Клюггом. Лицо ее было злым. Она старалась сдерживать себя, но огромный букет цветов в руках капитана нарушил равновесие. Ее голос был слишком громким и срывающимся.
– Что за идиотские цветочки? Тоже за мой счет? Ты с ума сошел? Давай их сюда!
Она вскочила, вырвала букет из его рук и вышвырнула в открытое окно.
– Та бы сперва взглянула на карточку, дорогая, – заметил капитан. – Я их не покупал, они были оставлены кем-то возле парадной двери.
– Ты лжешь!
– Там цветов не меньше, чем на десять фунтов, и я могу себе представить…
– Избавь меня от своих фантазий! Все, капитан Хантингтон, у нас есть неопровержимые доказательства, что вы распродали все винные запасы виноторговой компании, и завтра же утром на вырученную сумму будет наложен арест!
– Ладно. Я рад, что мы завели разговор об этом. Если ты это сделаешь, я буду вынужден возбудить против тебя встречный иск, а это очень неприятно.
– Встречный иск! Ха-ха-ха! – она обернулась к своему адвокату, – Вы слышали? Встречный иск! Что еще новенького у вас, капитан Хантингтон?
– Ты становишься истеричкой, Битси. Прочитала об этом первом в мире аукционе через спутник в какой-то мексиканской газетенке и сделала абсолютно неверные выводы.
– Это было во всех газетах, – всхлипнула Битси, – с твоей фотографией. Сегодня я двадцать минут разговаривала по телефону с Папочкой, дядюшкой Джимом и дядюшкой Питом.
– И что ты им сказала? – ласково спросил капитан.
– Что я могла им сказать?
– Представления не имею. Что ты им сказала?
– Я сказала, что ты испытываешь новый, всемирный способ торговли вином.
– А они что сказали?
– Что они могут сказать?
– Они должны были что-то сказать. Я никогда не видел тебя такой расстроенной.
Она начала плакать.
– Они сказали, что это самая замечательная вещь за последнюю неделю. Дядюшка Пит поинтересовался, нельзя ли продавать таким способом военное имущество.
– Тогда почему ты так расстроена? Если им это понравилось, то в чем дело?
– Потому что я знаю, что это ложь. Ты не испытываешь новые способы. Ты украл это вино, чтобы получить деньги на игру.
– Это неправда, Битси. И я не крал вина. Да, я его продал – чтобы создать необходимый капитал для одного дела, которое поможет уладить наши взаимоотношения.
Она погрозила ему пальцем.
– Ты украл мою собственность и продал ее. За это ты пойдешь в тюрьму.
– Ты не права. Я не прошу у тебя прощения, но ты не права.
– Неважно. Мне плевать на то, что ты говоришь. Больше ты ничего не сможешь сделать. Я наложу арест на выручку от аукциона и буду добиваться твоего ареста. Ты пойдешь в тюрьму.
– На каком основании? – спросил капитан так спокойно, что Битси заколебалась.
– Ты разве забыл о бумагах, которые подписал здесь? И что я теперь единственная владелица всех винных запасов фирмы?
Капитан небрежно вынул сигару из отделанного крокодиловой кожей портсигара и откусил ее кончик. Он закурил и выпустил дым в сторону Битси и мистера Клогга.
– Давайте вспомним. Во-первых, в этих бумагах говорится, что они вступают в силу только через шестьдесят дней после подписания, и это вам прекрасно известно. Во-вторых, в них ни одним словом не упоминается, что винные запасы являются частью того, что называется «компанией». Советую внимательно прочитать соглашение. Все, на что вы можете рассчитывать – если до этого дойдет – это контора фирмы, здание, где она расположена, и то, что в ней есть.
Битси в панике посмотрела на мистера Клогга, который закашлялся.
– Поскольку можно сказать, – заговорил он, – что капитан Хантингтон сделал заявление, не лишенное определенной юридической логики, мы также должны сделать заявление, в котором…
– Вы хотите сказать, что сели в калошу? – вскричала Битси, – Вы что, не знаете, как составить простое соглашение? И вас, юриста со стажем, перехитрил этот тип?
– Ну, ну, успокойтесь, миссис Хантингтон.
– В третьих, сказал капитан, – и хорошенько это усвой, Битси: если ты хочешь, чтобы я когда-нибудь смог вернуть тебе деньги, мне нужен начальный капитал.
– Это нечестно, Колин! Я не могу больше тебя видеть! У меня есть собственная гордость! И Папочка…
– …И дядюшка Джим, и дядюшка Пит, и Гарри и Ларри – я все понимаю. Именно поэтому мне нужен начальный капитал.
– Чтобы ты проиграл его в «Денби-клубе» Ты еще не проиграл Розенарру? Если да, то Колин, клянусь тебе, я истрачу все, что имею, до последнего цента, чтобы упрятать тебя за решетку! Я должна сейчас же получить купчую на Розенарру, чтобы убедиться в том, что ты ее еще не проиграл.
– Это не соответствует нашему соглашению, – спокойно ответил капитан, – Если я буду вынужден это сделать, то не ранее, чем через шестьдесят дней.
Битси повернулась к мистеру Клоггу.
– Вы юрист или кто? Вас обвели вокруг пальца! Он оказался хитрее вас! – она вскочила с дивана.
– Мне срочно нужна купчая на Розенарру! – обратилась она к капитану.
– Я должен настаивать на выполнении соглашения.
– Сейчас! Я требую ее сейчас!
– Битси, ты же знаешь, что я не могу причинить вреда ни тебе, ни Розенарре.
Она разрыдалась.
– Ты можешь, и ты это сделал! Ты не любишь меня. И никогда не любил!
19
Без пяти семь на следующий вечер капитан приехал в аукционную фирму за чеком. Чек был на двадцать шесть тысяч девятьсот фунтов стерлингов – три тысячи сто пошли на уплату услуг фирмы. Хотя его заверяли, что большая часть необходимого снаряжения может быть украдена, нехватка наличных денег его беспокоила. Обеспечить наличные деньги было его обязанностью, и он относился к ней серьезно.
Колин медленно ехал через Мэйфэйр, когда у него созрело решение. Капитан остановился у первой телефонной будки и позвонил Ивонне.
– Ты сейчас где? – спросила она взволнованно. – Я беспокоюсь о тебе с тех пор, как ты встретился с моим отцом.
– Я ездил за чеком в аукционную фирму.
– Это хорошо.
– Мне тут надо еще кое-что сделать. Это займет не больше часа. Сейчас я все быстро проверну и приеду к тебе.
– Куда ты собрался?
– Я тебе потом расскажу, – он повесил трубку.
– Колин! Колин, не надо! Нет! Не надо!
Привратник у подъезда «Денби-клуба» отогнал «Роллс-Ройс» на стоянку. Капитан вошел в клуб, прошел к двери, на которой было написано: «Директор». За столом, заваленным бумагами, сидел грузный мужчина. Он жевал сигару. Они пожали друг другу руки.
– Добрый вечер, капитан, – сказал директор. – Всегда рад вас видеть.
– Я тоже рад.
Капитан вынул чек и бросил его на стол. Директор взглянул на цифры и поднял взгляд на капитана в ожидании объяснений.
– Сейчас слишком поздно, чтобы обменять его на наличные деньги, – пояснил капитан, – я хотел бы получить под него кредит для игры.
– Конечно, капитан. Сколько?
Капитан пожал плечами. Ему не хотелось показывать, в насколько затруднительном положении он оказался.
– Лучше бы на все, если можно.
– Очень хорошо, сэр. Можете рассчитывать на меня, – директор встал. – Вы что сегодня предпочитаете?
– Я думаю, рулетку, – ответил Колин и вышел из кабинета.
Он сел у рулеточного стола, единственный игрок в столь ранний час, по имени поздоровался с крупье и был радушно приветствован в ответ.
– Для начала на тысячу, Бокка, – сказал капитан.
Крупье лопаточкой передвинул к нему двадцать фишек по пятьдесят фунтов каждая. Когда Колин делал свою первую ставку, его руки дрожали. Обернувшись, он подозвал официанта и заказал себе полбутылки «Поммери» 1953 года. Игра началась.
Ивонна, голая, бросилась к шкафу и выхватила оттуда первое попавшееся платье. Она одевалась в спешке, лицо ее было сосредоточенным.
На Чарльз-стрит ей долго не удавалось остановить такси.
Три машины проехали мимо, четвертая остановилась.
– «Денби-клуб», пожалуйста. На Дебо-Террас. Побыстрее, – сказала она.
Машина рванула с места. Она еще не успела остановиться, когда девушка швырнула водителю деньги и выскочила, бросившись по ступенькам к входу. Навстречу ей вышел капитан.
– Я так и знала! – воскликнула она, – Я знала, что ты поедешь сюда! Ты проиграл все?
Он посмотрел на нее с жалостью.
– Проиграл? Неужели ты решила, что я всегда проигрываю? – он был настроен благодушно.
– Ты хочешь сказал, что деньги целы?
– Конечно. И даже на шесть тысяч фунтов больше. Теперь у нас денег больше чем достаточно.
Она посмотрела на него.
– Ты знаешь кто, Колин? Ты человек, который постоянно доставляет боль и страдания.
– Да ладно тебе.
– Ты предназначен для уничтожения других. Ты все еще командир боевого корабля.
– Да, конечно. Именно так. Но сейчас мы устроим себе изысканный ужин в клубе на Хэлкин-Аркэйд, потому что Битси туда никогда не ходит. Как тебе идет это платье! – он поцеловал ее в щеку и взял под руку.
Они спустились и пошли на улицу.
На следующее утро позвонил Джон Брайсон и предложил вместе пообедать.
– Я был бы рад с вами пообедать, – ответил капитан, – но не очень поздно. Мне рано утром первым самолетом нужно лететь в Париж.
– Ну и отлично, встретимся пораньше.
Они договорились встретиться в «Каприччо», поскольку интерьер и обслуживание там нравились Брайсону. Едва сев за столик, Брайсон заявил, что нуждается в совете по важному вопросу.
– Это насчет вашего повара, – пояснил он.
– Франкохогара?
– Да, видите ли, я не знаю, как это объяснить, он, конечно, прекрасный повар, все кругом так говорят, но то, что он готовит, для меня слишком уж жирно.
Подошел официант. Брайсон заказал яйца всмятку и поджаренный хлеб. Капитан выбрал свежие овощи, затем филе в соусе «Шамбертен» и пюре из спелой фасоли с сельдереем. Официант удалился.
– Вы знаете, что во время своего путешествия я дважды – в Риме и в Вене – терял сознание. Я только что пришел в себя!
– Какой ужас! Вы были у врача?
– Да. Но не в этом дело. По пути из Лондона в Мадрид я попросил Хуана соорудить закуску. Он спросил у меня, что бы я хотел. Я сказал: чего-нибудь попроще, вроде гамбургера. Так поверите ли, он подал огромное блюдо чего-то мудреного, французского, настолько жирного, что мне стало плохо. Затем, по пути в Рим, он снова это приготовил, и я совсем отключился. Я и сейчас не могу шнурков себе завязать – голова кружится. Потом это повторилось в Вене.
– Какой ужас, Джон!
– Дело в том, капитан, и я боюсь, что вам это не понравится, но я рассчитал Франкохогара!
– Нет!
– Да. Я знаю, что контракт с ним был долгосрочным, но всякий раз, как съем чего-нибудь из его стряпни, мне становится так плохо, словно я рога быку крутил. Мы договорились с ним об аннулировании контракта с выплатой неустойки в пятьдесят тысяч франков – не очень много, – это пойдет на ремонт ресторана, который он присмотрел для себя во Франции. Я согласился на то, что он будет готовить один обед в год для меня бесплатно. Прекрасные условия, я считаю.
– Должен сказать, что вы очень благородны, Джон.
– Вы не сердитесь на меня?
– Сержусь? Да что вы!
– Мне не нравится такая кухня, а вам нравится. Может быть, мне надо было настоять на том, чтобы он вернулся к вам?
– Что сделано, то сделано, – капитан пожал плечами.
– Из-за этой чертовой жратвы, – мрачно сказал Брайсон, – я даже забыл принять витамины.
Он вынул из кармана пузырек, вытряхнул из него таблетку, забросил ее в рот и запил водой. Капитан заметил, что в пузырьке осталось не больше трех таблеток снотворного – значит ничего страшного.
20
Самолет приземлился в аэропорту Орли в десять пятнадцать. В десять сорок пять капитан уже звонил в двери клуба Шарля Боннеа. Клуб официально числился «местом для деловых обедов», но готовили там отвратительно. Дело в том, что роль поваров по очереди выполняли крупье. Все продукты были консервированные, причем консервы были не из тех, что можно купить у «Фошона» – похоже, их купили по случаю у разорившейся фирмы по производству собачьего корма. Шарль Бонне не любил, если его посетители засиживаются за обеденными столами, когда им пора идти играть.
Клуб располагался в лучшей части 16-го округа Парижа, на Рю-Поль-Валери. Кроме того, шестиэтажный дом свиданий напротив тоже принадлежал Шарлю Бонне.
Капитан позвонил в дверь. Открыл человек неприятной наружности. Он, ничего не спрашивая, провел капитана в столовую, где его ждал Шарль Бонне вдвоем с негром.
Капитан поздоровался с хозяином. Его представили негру, который сказал, что его зовут Форд Мак-Генри, из Америки. Капитан был неплохого мнения о жителях Антильских островов, они славно играли в крикет, но брать компаньоном в дело американского негра ему бы не хотелось – они, на его взгляд, все были наркоманами. К тому же Мак-Генри совсем не походил на олимпийского чемпиона – тощий, с прыщавым лицом и выпученными глазами.
Разговор велся по-французски. Мак-Генри говорил с американским акцентом и полным пренебрежением к правилам грамматики. Капитан недоумевал, почему Бонне, при изобилии местных бандитов, выбрал этого человека.
– Может быть, вам это покажется странным, – сказал он Мак-Генри, – но я думал, что мсье Бонне возьмет в помощники француза.
– Все дело в том, кореш, – сказал Мак-Генри, – что я гораздо ловчее здешних урок. Я хочу сказать, что могу делать все, любую работу. Как руками, так и головой – понятно? Я могу управлять любой кодлой, как хороший сержант управляет своим взводом. Или взять мокрые дела. Я четыре года занимался мокрухой во Вьетнаме. Я забил там не меньше восьми десятков косоглазых. По приказу, конечно, – он широко улыбнулся капитану, которого неприятно поразил вид редких, гнилых зубов Мак-Генри.
– Вот так, кэп, – продолжал негр, – моя страна научила меня всему, что нужно: бей, ломай, круши все подряд.
– Ты что, дезертир? – догадался капитан.
– Я не просто дезертир, я еще тот, кого называют военным преступником, вроде лейтенанта Колли, ясно?
Капитан был шокирован. Мак-Генри ему не понравился. Больше всего ему не понравилось то, что этот человек дезертировал из вооруженных сил своей страны, изменив присяге.
– Я понимаю так, что ты дезертировал из-за того, что стал военным преступником?
– Отчего ж еще?
– Почему ты военный преступник?
– Можешь сам чего-нибудь придумать и оставить эту догадку при себе.
– И чем ты занимаешься?
– Я раздобыл себе чистую «ксиву» и познакомился с несколькими местными шлюхами, которые теперь работают на меня. Они научили меня говорить по-здешнему.
Черт побери, подумал капитан, я вынужден сотрудничать с сутенером!
– А еще что ты делаешь?
– По большому счету, кореш, моя цель – сорвать сто кусков.
– Ты обладаешь большими способностями для этого, – сказал капитан, – А сейчас мне нужно переговорить с мсье Боннеом, потом мы еще поговорим с тобой.
Как только Мак-Генри вышел, капитан спросил Боннеа, где он нашел такого человека, и почему остановил свой выбор на нем.
– А что вам о нем известно, капитан? Это – совсем другой мир. Мы не ищем тех, кто элегантно одевается и говорит без ошибок. Нам нужны те, кто убивает без колебаний и может управлять людьми. Мак-Генри – как раз из таких людей. Он внушает отвращение и страх, а сам ничего не боится. Он очень умен. И он – убийца.
– Вы правы, чертовски приятный парень. Я доверяю вашим рекомендациям. Кто следующий?
– Поджигатель. Гектор Шраум. Поджоги – это довольно редкая специальность для профессионала.
Капитан Хантингтон ожидал увидеть кого-нибудь еще менее приятного, чем Мак-Генри, но Гектор Шраум ему сразу же понравился.
Гектор говорил на безукоризненном французском языке, хоть и был немцем, и сказал, что готов перейти на английский, если это будет угодно капитану. Он был небольшого роста, но хорошо сложен, с приятными манерами, внимателен к собеседнику и скромен.
– Как давно вы занимаетесь вашей работой? – спросил капитан.
Бонне уставился в номер «Пари Матч» и как будто не обращал на них внимания.
– Я не могу сказать точно, сэр, – ответил Шраум, – я не веду учета. Но свое дело знаю. Я предпочитаю желатинированный спирт из-за его надежности, и без ума от напалма. Его так трудно обнаружить и от него получается максимальный ущерб.
– Отлично, – сказал капитан, – но дело в том, что требуется организовать три пожара в трех больших общественных зданиях.
Бонне опустил газету.
– Они должны вспыхнуть с промежутками в семь минут.
– Конечно, я могу это сделать, – ответил Шраум. – Я сделаю все точно. Я могу поджигать с помощью часового механизма, Конечно, мне больше нравится делать это своими руками, но здесь потребуется таймер.
– Прекрасно!
– Вы сказали «общественные здания». Это может быть больница или отель?
Бонне посмотрел на них с осуждением.
– О боже, нет! – ответил капитан.
– Как вам угодно, – сказал Шраум. Затем Бонне сказал ему, что надо еще договориться об условиях, и он просит его зайти в одиннадцать вечера. После этого Шраум ушел.
– Эти поджигатели – настоящие чудовища, – вздохнул Бонне.
– У меня есть к вам одна маленькая просьба, – сказал капитан.
– Я слушаю вас.
– Пожалуйста, скажите мистеру Мак-Генри, чтобы не называл меня «корешем».
– Я попробую.
– Вам удалось найти специалиста по сигнализации?
– Он ждет, – Бонне нажал звонок.
Вошел высокий мужчина в рубашке с открытым воротом и синем блейзере. Он походил на продавца теннисных ракеток. У него было нервное лицо с крупными чертами. Бонне обращался с ним очень ласково и приветливо.
– Анри! Как дела? – они обменялись рукопожатиями и похлопали друг друга по плечам. – Познакомьтесь, вот лучший из всех людей, с кем мне приходилось когда-либо работать, – сказал Бонне капитану. – Он из тех, кого хорошо иметь рядом в трудную минуту. Анри Фуше. Анри, это капитан.
Анри кивнул, сел в кресло и закурил дорогую сигару.
– У меня есть копия схемы сигнализации, – сказал капитан, – Она не очень современная и довольно простая, потому что кража вина в значительных размерах весьма затруднительна.
– Вина? – переспросил Фуше у Боннеа.
– Он хочет ограбить склады «Крюза» в Бордо, – ответил Бонне.
– Откуда вам это известно? – спросил капитан. Он был удивлен.
– Все очень просто, мой друг. Ни один винный склад во Франции не имеет таких огромных запасов. Но это неважно. Не будем отвлекаться по пустякам. Анри все равно через несколько дней узнает, где установлена сигнализация.
Капитан пожал плечами.
– Там будет четверо охранников. От вас потребуется убрать их после отключения сигнализации, а затем в нужное время открыть ворота складов.
Фуше кивнул.
– У Анри самая легкая работа, – сказал Бонне, – но это только потому, что он сам делает ее.
Фуше улыбнулся комплименту.
– Сколько мне заплатят? – спросил он.
– Семьдесят пять тысяч франков, – ответил Бонне.
Капитан посмотрел на него.
– Это – цена Анри, – сказа Бонне. – У вас с собой копия?
Капитан кивнул. Он открыл свой атташе-кейс и вынул большой конверт. Фуше взял конверт, даже не заглянув внутрь.
– Благодарю вас, – сказал капитан Боннеу, когда они остались одни. – Все трое меня устраивают. Лучше всех смотрится специалист по сигнализации, настоящий профессионал. Я прав?
– Почему вы так решили? – усмехнулся Бонне, – Все, что он сказал – это «вина» и «сколько мне заплатят».
– Послужив изрядное время на командных должностях, – ответил капитан, становишься знатоком человеческих душ.
– Анри лучше образован, чем остальные. В конце концов, костолом или поджигатель не обязаны кончать коммерческую школу. Но Фуше – кокаинист и во время работы должен завести себя до нужной степени. Иногда он убивает, когда это не требуется, до того заводится.
– Вы шутите, – сказал капитан.
– Нет, что вы. Он убивает тогда, когда никто от него этого не ожидает.
– Тогда нам нужно будет убедиться, что у него нет оружия. Можно еще ввести дополнительное условие, если он убивает, мы его штрафуем. То есть платим меньше. Если, конечно, речь идет о несанкционированном убийстве.
– Хорошо, я скажу ему, – Бонне вздохнул, – Его ни разу не арестовывали. Он чист. Никто не знает его в лицо. Мне лично известны четыре из его крупных дел. Это кое-что значит.
– Пожалуйста, лучше без убийств.
– Не думайте об этом. Мы все делаем каждый свое дело. У каждого своя задача и свои цели. Вот у вас какая цель, капитан?
– Я – кадровый морской офицер, мсье Бонне. Для меня эта операция – всего лишь еще один боевой поход. И ничего больше.
Капитан достал из своего атташе-кейса еще один конверт и протянул его Боннеу.
– Здесь список оборудования и машин, которые мистер Мак-Генри должен раздобыть для нас и указания о месте их доставки. Как вы думаете, он сможет достать восемнадцать автопогрузчиков?
– Конечно.
– Пожалуйста, напомните ему, что грузовики должны быть мощными и надежными, марки «Мерседес», а вы даете деньги на фальшивые номера, авансы, стирку, завтраки и чаевые.
– Стирку?
Капитан пропустил вопрос мимо ушей.
– В общем, изучите список внимательно. Там сказано, где мы встретимся в следующий раз.
Бонне раскрыл конверт и вытащил верхний лист.
– Выглядит так, будто распечатано на компьютере.
– Да, а что? Всего хорошего, мсье Бонне, – капитан надел шляпу, взял кейс и вышел.
Бонне устроился у окна, нацепил очки и принялся изучать список и инструкции. В дверь постучали.
– Войдите, – сказал он.
Вошел Мак-Генри.
– Ты все слышал? – спросил Бонне.
– Да.
– Что ты обо всем этом думаешь?
– Крутой чувак.
– Почему ты так решил?
– Прет, как танк. Мне аж не по себе стало. И, похоже, терять ему нечего.
Бонне достал из конверта листы бумаги, которые ему оставил капитан.
– Ему есть, что терять, и мы должны у него это взять.
– Эге! Я рад это слышать, ухмыльнулся Мак-Генри.