Алекс остановилась возле плиты из черного гранита. В ее взгляде мелькнула беспомощность.

– Мне очень трудно вести расследование. Я знаю генетику на школьном уровне. Мендель с его горохом, и все такое. Но ты хорошо разбираешься в терминах, у тебя есть знакомые эксперты…

– Алекс…

– Если я сумею достать эти записи, ты поможешь мне их проанализировать?

– Алекс, выслушай меня.

– Крис, пожалуйста! Неужели ты полагаешь, что сможешь просто выбросить все это из головы?

Он схватил ее за руку и крепко сжал.

– Выслушай меня!

Она покачала головой, но повиновалась.

– Я сам не знаю, что мне делать, – произнес Крис. – У меня внутри все словно перемешано, и я пытаюсь разобраться в этом хаосе. Я стараюсь, понимаешь? Завтра утром я позвоню своему другу в Слоун-Кеттеринг.

Алекс закрыла глаза и с облегчением вздохнула:

– Спасибо.

– Но сейчас мне надо забрать Бена, и я не хочу опаздывать.

– Давай я подброшу тебя до твоего автомобиля. Где он?

Он выпустил ее руку.

– Дома.

– Дома! Ты будешь добираться туда не менее часа.

– Нет, полчаса.

– Я тебя подвезу.

Крис первым подошел к ее автомобилю; Морс последовала за ним.

– Прости, Алекс, но мне надо побыть одному. Иначе я просто не выдержу. – Он открыл замочек на цепи и снял велосипед с держателя. – Я выпишу какое-нибудь снотворное, чтобы ты поспала.

– Лекарства на меня не действуют. Даже амбиен.

– Я дам тебе авитан. Он должен сработать, если у тебя нет к нему привычки. Даже если не заснешь, то хотя бы расслабишься. Аптека «Уолгринс» тебя устроит? Это рядом с твоим мотелем.

– Конечно.

Крис взобрался на седло и протянул ей руку. Когда она взяла ее в свои ладони, он почувствовал, что они дрожат.

– Обещай, что будешь осторожен, – попросила Алекс. – Держись подальше от машин.

– Не беспокойся. Все будет в порядке. Я хороший ездок. Ладно, мне пора. Поговорим попозже.

– Сегодня вечером?

– Вероятно. Или завтра.

– Обещаешь?

– Господи, Алекс!

Морс прикусила губу и уставилась в землю. Когда она подняла голову, белки глаз налились кровью.

– Я почти дошла до предела, Крис. И ты тоже. Только сам этого не знаешь.

Доктор ответил ей долгим взглядом, чтобы она почувствовала, как много значат его слова.

– Я знаю.

Алекс собиралась что-то добавить, но Крис резко крутанул педали и помчался к воротам кладбища.

Глава 22

Доктор Тарвер свернул с Пятьдесят пятой автострады и углубился в один из южных кварталов Джексона. Через пару минут его белый фургон затерялся в лабиринте городских трущоб, состоявшем из мелких ремонтных мастерских, торговых складов, пунктов автосервиса и крошечных магазинчиков, которые чудом выжили после открытия крупных супермаркетов. Доктор направлялся к старой пекарне – одному из немногих кирпичных зданий, оставшихся во всем квартале. Построенная в середине пятидесятых, она долго радовала жителей сдобным ароматом свежевыпеченного хлеба. Но с конца семидесятых пекарня, как и весь район, начала безнадежную войну за выживание, постоянно меняя хозяев, которые пытались хоть как-то удержаться на плаву.

Приблизившись к проволочной ограде вокруг стоянки, Тарвер вышел из фургона и открыл замок с тяжелой цепью. Он скользнул взглядом по колючей проволоке над высокой сеткой, проверяя, не осталось ли там следов чьего-нибудь вторжения, но все было чисто. Уровень преступности в этих местах едва ли не самый высокий в Штатах. Доктор закатил машину внутрь и прикрыл ворота, но не стал их запирать, словно ожидая каких-то посетителей.

Местные жители знали его не как доктора медицины Элдона Тарвера, а как ветеринара Ноэля Д. Тарвера. Пекарня переквалифицировалась в собачий питомник и продавала подопытных животных исследовательским лабораториям по всей стране. Поскольку заведение ветеринара не содержалось за государственный счет, его не касались многочисленные правила и регулирующие нормы, досаждающие обычным питомникам. И это было очень кстати, ведь разведение щенков служило Тарверу прикрытием для совсем иных целей.

Элдона привлекло не только расположение пекарни. Доктор выбрал здание по другой причине – в его подвале находилось самое большое бомбоубежище, которое он когда-либо встречал. Бывший владелец дома, твердолобый ультраконсерватор по фамилии Фармер, панически боялся ядерной войны и выстроил себе подземный бункер, где могла поместиться не только его семья, но даже работники пекарни. Элдон считал, что в ближайшие десять-пятнадцать лет бомбоубежище действительно может пригодиться, но главной его целью было устроить укромное местечко для частной лаборатории.

Он открыл входную дверь и быстро прошел через просторное хранилище. Сидевшие в клетках собаки подняли оглушительный лай. Тарвер привык к шуму, помогавшему скрывать другие, более странные и подозрительные звуки, порой доносившиеся из недр подвала.

Снаружи засигналила машина. Доктор выругался и поспешил назад. У ворот стоял огромный грузовик-рефрижератор с намалеванными на бортах рожками фруктового мороженого. Тарвер замахал рукой, показывая, что надо сделать разворот и приблизиться к зоне выгрузки. Грузовик послушно развернулся, и Элдон поспешил за ним, морщась от запаха выхлопных газов. Доктору не терпелось посмотреть, что на сей раз доставили ему мексиканцы.

Луис Алмедовар выпрыгнул из кабины и взволнованно закивал Тарверу. Обычно этот плечистый парень с черными усами всегда улыбался, но сейчас доктор заметил на его лице смущение.

– Вы только что приехали? – спросил Тарвер.

– Нет-нет. Мы в городе уже несколько часов. Ксавьер решил перекусить.

– Сколько вы мне привезли?

– Две, сеньор. Вы ведь так просили, верно?

– Да. Открывайте грузовик.

По лицу Луиса промелькнула тень тревоги. Он отпер дверь в задней части рефрижератора, и доктор приподнялся, наступив на бампер. В нос ему ударило таким густым зловонием, что, не будь он профессиональным патологоанатомом, его свалило бы с ног.

– Какого черта это значит? – воскликнул Тарвер.

Луис в отчаянии воздел руки к небу.

– Холодильник, сеньор. Он сломался!

– О Господи, – пробормотал Элдон, стараясь дышать через рукав рубашки. – Когда это случилось?

– В Матаморосе, сеньор.

Доктор с отвращением покачал головой и вошел внутрь фургона. Он был набит всевозможными животными, в том числе дюжиной НЧО, то есть нечеловекообразных обезьян, все еще запертых в своих клетках. В горячем воздухе, до предела раскаленном южным солнцем, все провоняло экскрементами. Мухи жужжали так, что могли свести с ума любого, кто рискнул бы задержаться в этом месте.

Элдон шагнул вперед и увидел, что два сидевших в клетках резуса уже мертвы. Мексиканцам это, конечно, влетит в копеечку, но Тарвера больше волновало, какой ущерб понесут его исследования. Индийские макаки как нельзя лучше подходили для его опытов со СПИДом, и он старался использовать их на всю катушку. Но главный груз Элдона находился дальше, за следующей переборкой. В просторной клетке, опустив головы, сидели два измученных шимпанзе. Когда он подошел ближе, они подняли головы и взглянули на него с немым упреком. Щеки одной обезьяны покрывала грязная слизь, на шкуре другой виднелось несколько проплешин – явные следы болезней. Тарвер понял, что животных не кормили несколько дней, а может, и дольше.

– Чертовы болваны! – выругался он. – Тупые мексиканцы. – Доктор обернулся и крикнул маячившему в дверном проему Луису: – Быстро вытаскивай клетки!

Тот торопливо закивал и стал проталкиваться в узком проходе мимо Тарвера.

– Безмозглый кретин, – набросился на него Элдон. – Ты хоть понимаешь, как это меня задержит? Я не смогу проводить опыты, пока не верну животных в нормальный вид. Не говоря уже о том, что полученный ими стресс не поддается измерению. Я даже не представляю, как это повлияло на их иммунную систему.

– Но, сеньор…

– Если бы это была машина за шестьдесят тысяч долларов, ты бы тоже обращался с ней как с дерьмом?

– Нет, сеньор. – Луис крякнул, пытаясь поднять клетку. – А ваши обезьяны…

– Это шимпанзе. Где твой тупоголовый напарник?

– Сеньор, это очень злые твари.

– Разумеется, они дикие.

– Да, однако дьявольски умные. Прямо как люди.

«Может, умнее тебя», – подумал Элдон.

– Они притворяются, будто им плохо или они спят, а потом – раз! – впиваются вам в голову и норовят удрать.

– Разве ты не сделал бы то же самое, если бы тебя морили голодом?

– Да, но… я человек. Ксавьер едва не потерял из-за них глаз. Он уже болтался у него на ниточке. Я не лгу, сеньор.

Тарвер усмехнулся.

– А что вы будете делать с этими животными?

– Заражу их разными болезнями.

– Простите?

– А потом вылечу. Вероятно, работа, которую я здесь выполняю, когда-нибудь спасет тебе жизнь, Луис. Это стоит потерянного глаза.

Водитель кивнул, но по его лицу было видно, что он далеко в этом не убежден.

После безуспешных попыток сдвинуть клетку в одиночку Луис позвал на помощь Ксавьера Санчеса. Тарверу пришлось выложить еще сто долларов, и вскоре совместными усилиями они вынесли шимпанзе из грузовика и перетащили в пекарню. Доктору не хотелось доплачивать этой парочке, однако после того, как он потратил шестьдесят тысяч долларов на контрабандных обезьян, лишняя сотня ничего не значила.

Тарвер вывел мексиканцев наружу и проводил до ворот. Ни один из поставщиков не заходил в пекарню дальше зоны выгрузки. Вернувшись, Элдон попросил приемного брата Джуда погрузить клетку на тележку и вкатить в грузовой лифт бомбоубежища. Джуд, один из четырех братьев в приемной семье Элдона, вполне мог сделать это в одиночку. В свои пятьдесят пять он был кряжистый и крепкий, как старый дуб, с угольно-черной шевелюрой и блеклыми глазами под низким лбом. Когда-то Джуд был очень несговорчивым ребенком, но отец сумел выбить из него дурь. С тех пор паренек сделался угрюм и молчалив, но был глубоко предан приемному брату, который всегда проявлял о нем заботу и опекал во «внешнем мире», абсолютно не похожем на мир их детства в Теннесси. Пока лифт с грохотом ехал вниз, Элдон объяснил Джуду, как вымыть и дезинсектировать шимпанзе, а потом усыпить и подготовить к полному медицинскому осмотру. Брат молча кивнул.

Лифт остановился, Элдон покрутил колесо, открывавшее дверь в шлюзовую камеру, и вошел в лабораторию. Никому из прохожих на поверхности земли и в голову не приходило, что внизу скрывается что-нибудь подобное. Стены и полы в помещении были такими чистыми, что на них мог спокойно есть самый ярый поборник гигиены; Джуд каждый день надраивал их до блеска. Опасность контаминации делала стерильность предметом первой необходимости. Доктор Роберт Гало узнал это на собственном опыте, когда занимался исследованием СПИДа; а всего пару лет назад из-за такой ошибки пришлось уничтожить половину вакцины от гриппа, приготовленной на всю страну.

На западной стене лаборатории крепились клетки для обезьян – эксклюзивные устройства со всеми удобствами, спроектированные самим Тарвером и изготовленные с помощью Джуда. В них сидели четыре шимпанзе, две дюжины макак, пять мартышек, два бабуина и один тамарин. Приматы, включая зараженных смертельными болезнями, получали самый тщательный уход. Доктор поддерживал круглосуточный контроль за климатом и включал специальную музыку, успокоительно действовавшую на животных. Сейчас как раз заканчивалась Седьмая симфония Моцарта.

У северной стены размещались пластиковые клетки для мышей. На восточной висели специальные пузырьки для размножения плодовых мушек – Drosophila melanogaster. Ниже тянулись три больших аквариума, на вид пустых, если не считать разросшихся на дне растений. Но, приглядевшись, внутри можно было разглядеть чешуйчатые тела змей.

На полу большую часть пространства занимали массивные холодильники для хранения клеточных культур и лабораторное оборудование от фирмы «Бекман Каултер». В том числе две новые модели анализаторов из онкологического и генетического отделений в университетском медицинском центре. Сначала Тарвер пытался проводить свои эксперименты на медицинском факультете под прикрытием официальной работы, но скоро его затраты возросли настолько, что это стало невозможно. Иногда он привозил образцы из своей лаборатории на биохимическую кафедру университета, чтобы рассмотреть их под электронным микроскопом, но в остальном приходилось полагаться на виртуального двойника университетского медцентра, который он создал в своем бомбоубежище. Элдон проводил у себя ПЦР[26] – амплификацию и, установив удаленную связь с компьютерами коммерческой лаборатории в северном Джексоне, использовал специальную программу для генетического анализа. На все это у него ушло уже шесть миллионов долларов. Кое-какие суммы поступили от жены, безоговорочно верившей в его талант, но после ее смерти Тарверу пришлось искать новые источники доходов.

Вроде Эндрю Раска.

Конечно, он мог бы легко найти других хороших спонсоров – например, кое-какие иностранные правительства, – однако все они располагались за границей, и Элдон предпочитал не связываться с ними. Хотя искушение было велико. В отношении медицинских исследований Соединенные Штаты проводили почти самоубийственную политику – здесь с ними могли соперничать лишь англичане. В Британии были запрещены любые опыты на шимпанзе, что автоматически исключало эту страну из фармацевтических лидеров будущего. В Америке дела обстояли немногим лучше. Шимпанзе внесли в список вымирающих видов, однако правительство сделало оговорки, позволявшие использовать их для медицинских целей. В результате по всей стране в научных опытах участвовало не более полутора тысяч обезьян. Значительную часть разводили в местных питомниках под строгим надзором контролирующих органов. Одно из таких заведений находилось всего в 250 милях отсюда, в Нью-Айберри, штат Луизиана. Но доктор Тарвер не мог использовать этих животных. Вместе с ними к нему немедленно явились бы инспекторы.

Зато китайцев не смущала сократившаяся численность шимпанзе. При необходимости они могли отправить в Африку целую армию биологов и очистить там каждое дерево. А защитники животных пусть катятся ко всем чертям. Сам Тарвер думал так же. Все эти любители живой природы хорохорятся только до тех пор, пока не схватят какую-нибудь смертельную болезнь, излечить которую можно, например, пересадкой сердца от свиньи. И тогда права этой свиньи сразу перестают их интересовать. Другое дело свидетели Иеговы. Положи рядом с ними антибиотики, способные спасти их от смерти, и они будут лежать и корчиться в агонии, даже не протянув к ним руки. Защитники прав животных – слабаки, нахватавшиеся душещипательных идей от хиппи; их жизнь с самого рождения проходит в комфорте и уюте. А про иеговистов Элдон знал, что они лучше других сопротивлялись нацистской тирании, особенно в лагерях смерти. Тогда как обычный любитель природы, по мнению Тарвера, не протянул бы в Освенциме и трех дней.

Опыты над животными имели солидную и долгую традицию. Аристотель и Эрасистрат использовали их для своих исследований, врач Гален сотнями резал свиней и коз в Древнем Риме. Эдвард Дженнер получил вакцину от оспы с помощью коров, а Пастер лечил сибирскую язву, заражая ею овец. Интересно, как современные ученые сумеют найти лекарство от рака или СПИДа, если им запрещать работать с животными? Но Тарвер шел еще дальше. Истина заключалась в том, что животные не могли заменить людей. Когда речь заходит о вирусах или неврологических болезнях, нельзя довольствоваться приблизительным сходством организмов. Опыты должны проводиться на реальных объектах. То есть на homo sapiens.

Любой серьезный медик мог бы сказать то же самое. Но никто об этом не говорит, ведь деньги на исследования выделяют слабонервные либералы, ничего не смыслящие в медицине и думающие только о том, как бы не вляпаться в какой-нибудь политический скандал. Впрочем, консерваторы немногим лучше. Некоторые из них отрицают даже эволюцию! Уму непостижимо!..

Доктор Тарвер прошел по лаборатории и проследил, как Джуд моет усыпленных обезьян. Его приемный брат бережно вытирал гноившиеся щеки шимпанзе – приятное зрелище. Похлопав Джуда по плечу, Тарвер шагнул к железной стойке, заменявшей ему рабочий стол. С правой стороны лежала пачка толстых папок. В каждой хранились фотографии и документы на конкретное лицо. Последние два года Эндрю Раск собирал их с помощью своих клиентов. Тут имелись подробные схемы с распорядком дня; медицинские карты; ключи с пометками, для чего какой предназначен: от машин, квартир, офисов и даже летних домиков; многочисленные номера – страховых полисов, паспортов, телефонов, пин-кодов и кредитных карт; и, разумеется, фотоснимки. Элдон почти не рассматривал фото до тех пор, пока не приходилось действовать. Он больше занимался медицинскими книжками, стараясь учесть любой фактор, способный негативно повлиять на его работу или требующий особого подхода. Здесь доктор Тарвер проявлял такую же дотошность, как в своих делах.

Сегодня все слишком торопились. Никто не хотел ждать. Каждый настаивал на том, что его случай не терпит отлагательства. Двадцать первый век. Никакого понятия о терпении и выдержке. Но Тарвер всегда старался сам решать свои проблемы. Разумеется, он обладал уникальными знаниями. Но его не пугала неизвестность. Если механик заламывал слишком большую цену за ремонт двигателя, Элдон заказывал в «Форде» подробную инструкцию и изучал ее четыре дня, после чего разбирал мотор и восстанавливал в полном порядке. Большинство американцев не способны на подобное. Вот почему приближался день, когда войны на земле уже не будут вестись обычными средствами. Потребуется особое оружие.

И доктор Тарвер готовился к этому.

Глава 23

Крис сидел в своей студии, когда ему вдруг показалось, что снаружи кто-то есть. В этот поздний час он, как всегда, просматривал отснятый материал, отбирая и переставляя лучшие куски и одновременно пытаясь понять, что делать дальше. Почувствовав чье-то присутствие, Крис сразу подумал о Бене. Он сохранил все файлы и прошел по коридору в заднюю комнату. В любой другой день Крис уложил бы паренька в постель и отправился бы в студию один. Но тогда их разделяло бы полсотни ярдов полной темноты, поэтому сегодня доктор позволил мальчику заснуть на том самом диванчике, где пару дней назад занимался любовью с Торой. Когда Бен полностью отключился, доктор перенес его на старую двуспальную кровать в задней комнате.

– Бен? – тихо произнес он, приоткрыв дверь.

Мальчик зарылся головой в подушку и крепко спал. Подождав, Крис быстро вернулся в монтажную и выключил свет. Секунд двадцать он вслушивался в тишину, потом осторожно подкрался к окну и приподнял штору. Снаружи пусто и темно. Ближе к дому все тонуло в кромешном мраке. Чувствуя себя немного глупо, доктор включил свет и вернулся к компьютеру.

Он потянулся к «мыши», когда в дверь кто-то резко постучал. Оружия в студии не было, но рядом с креслом стояла алюминиевая бейсбольная бита, оставшаяся после домашней тренировки. Крис вскочил с места, схватил биту и шагнул к двери.

– Кто там?

– Это Алекс, – отозвался знакомый голос. – Алекс Морс.

Он рывком распахнул дверь. Алекс была в той же одежде, какую он видел на ней на кладбище, и казалась еще более измученной, чем прежде. В руках она держала черный пистолет.

– Какого черта ты тут делаешь? – воскликнул доктор. – Если бы у меня было оружие, я мог бы тебя застрелить!

– Прости, что вломилась без спроса. Я пыталась дозвониться. Знаю, я обещала подождать, но… Мы можем войти внутрь?

– Городской телефон стоит только в доме.

Алекс устало кивнула. Вокруг глаз темнели черные круги.

– Так мы можем войти?

– Да.

Она двинулась в комнату и закрыла за собой дверь.

– Ты спала с тех пор, как мы с тобой виделись? – спросил Крис.

– Нет. Купила лекарства, но не стала принимать. Мне пришлось опять ехать на машине в Джексон, повидаться с матерью. Она быстро угасает, но иногда приходит в себя и спрашивает меня.

Крис кивком указал Алекс на диванчик в дальнем углу комнаты. Когда она села, он перекатил свое кресло от компьютера и устроился напротив.

– Почему у тебя в руках оружие?

Морс положила пистолет на диван.

– Объясню позднее. Тора звонила тебе сегодня?

– Да. Она хорошо проводит время. Принимает с Лорой грязевые ванны.

– Давно она звонила?

– Не помню. Бен еще не спал.

– Она спрашивала, дома ты или в студии?

Крис откинулся на спинку кресла.

– Незачем спрашивать. Мой частный телефон звонит только здесь. Что ты тут делаешь, Алекс?

– Я специально вернулась из Джексона, потому что теперь, когда Торы нет в городе, ты подвергаешься еще большему риску. Я слежу за твоим домом уже три часа.

– Зачем? И откуда?

– Поставила машину у дороги, под навесом рядом с пустым домом.

– Что-нибудь обнаружила?

– Поворачивая к Элджину, я заметила встречный автомобиль. Водитель ослепил мне глаза фарами, но, кажется, это был белый фургон. Ты когда-нибудь видел здесь белые фургоны?

Он задумался.

– Вроде нет. Но в окрестных лесах полно домов, хотя снаружи их незаметно. К тому же тут бывает много разных людей. Какие-нибудь подростки или шумные компании, выехавшие на пикник.

Алекс не удовлетворил ответ Криса.

– Пятнадцать минут назад на дороге появился еще один автомобиль. Он медленно миновал последний поворот, но вместо того, чтобы двинуться дальше к твоему дому, повернул прямо к навесу, под которым я стояла. Как только его фары осветили мою машину, он остановился.

– Наверное, дети пытались найти себе удобное местечко. Они тебя видели?

– Нет. Я спряталась.

– Ты разглядела, что это за машина?

Морс покачала головой:

– На обратном пути она даже не развернулась. Так и пятилась задом всю дорогу.

Крис заметил страх в ее глазах.

– Я знаю, тебе это кажется подозрительным. Но я сто раз видел тут подобное. Браконьеры ездят по дороге, высматривая оленей. Иногда они палят прямо по жилым дворам, а соседи отстреливаются. Браконьеры знают, что у этой дороги один выезд, и ведут себя агрессивно.

Алекс не сводила взгляда с доктора.

– Ты очень устала, чтобы мыслить трезво, – мягко проговорил он. – Ведь ты сама говорила, что у нас еще есть запас времени. Помнишь?

– Это было до того, как Уильям Брейд впал в кому.

– Алекс, если хочешь, я могу позвонить старосте нашего поселка. У него огромный трактор, которым он может блокировать въезд и выезд на шоссе.

– Правда?

– Конечно. – Крис посмотрел на часы. – Он бы с удовольствием это сделал, если бы уже не было так поздно.

Морс взглянула на доктора так, словно хотела, чтобы он все-таки сделал звонок, но потом призналась:

– Во второй раз я не разглядела машину. Не знаю, был ли это фургон.

– По-моему, ты и в первый раз была не особенно уверена.

– Нет, тогда это точно был фургон. Я лишь в цвете сомневаюсь.

Он протянул руку и похлопал ее по ладони.

– Знаешь, о чем я думаю? Даже если какой-то парень действительно собирался убить меня, как только он увидел твою машину, ему стало ясно, что ничего не выйдет.

Алекс это не убедило.

– Он ведь намерен представить все как несчастный случай, верно? – продолжил Крис. – По твоей теории, иначе и быть не может. Даже не несчастный случай, а болезнь. Но теперь ему уж точно не приходится на это рассчитывать.

Она покачала головой:

– Три жертвы умерли не от рака. Помнишь? Одна от сердечного приступа, вторая от инсульта, третья от эмболии легких.

– Но ты даже не знаешь, были ли это убийства. К тому же они идут вразрез с остальными случаями.

– Судя по трем смертям, в крайних случаях убийца готов рисковать и действовать быстро.

Упрямство Алекс начало утомлять Криса.

– Даже если ты права, сам факт, что ты со мной общалась – или, скорее, преследовала меня последние три дня, – уничтожает всякие шансы на то, что кто-то решит убить меня за деньги и выдать за несчастный случай. Ты сама утверждала, что потенциальный преступник станет следить за мной и прослушивать мой телефон. Если он не полный идиот, то давно залег на дно и молится, чтобы ты оставила его в покое.

– Я не оставлю.

Крис улыбнулся:

– Разумеется. Но сегодня лучше сделать перерыв. Немного отдохнуть. Я приготовлю для тебя постель в доме и…

– Нет. Я не хочу тревожить Бена.

– Бен тебя даже не увидит. Не спорь, Алекс. Тебе надо принять авитан и отключиться на ближайшие двенадцать часов. Обещаю, когда ты проснешься, все будет выглядеть иначе.

Алекс задумалась.

– Если я соглашусь, – пробормотала она, – вы с Беном тоже перейдете в дом. Чтобы я могла…

– Что? – Крис рассмеялся. – Следить за нами? Забудь об этом. Ты должна поспать.

Алекс хотела что-то возразить, но у нее зазвонил мобильник. Она взглянула на дисплей и нахмурилась.

– Кто это? – спросил Крис.

– Бывший партнер моего отца. Он частный детектив. – Морс откинула крышку. – Дядя Уилл?

Алекс слушала, и ее лицо становилось все мрачнее. Она оперлась локтем о колено и опустила голову, уткнувшись лбом в ладонь. После недолгого молчания она задала несколько вопросов о состоянии матери и отключила связь.

– Что там? – спросил Крис. – Похоже на почечную недостаточность.

Морс кивнула:

– Доктор считает, что это конец. Если не случится чуда, ей осталось жить не более трех часов. Правда, врачи уже говорили это раньше, но теперь с ними согласен Уилл.

– Тебе нельзя ехать в Джексон. Ты в ужасом состоянии.

Алекс встала, убрала мобильник в карман и подняла с дивана пистолет.

– У меня нет выбора. Это моя мать.

Крис тоже поднялся и взял ее за руку.

– Думаешь, она стала бы подвергать риску твою жизнь лишь для того, чтобы ты могла увидеть ее без сознания?

Морс бросила на него жесткий взгляд.

– Она бы сделала это для меня.

Он понял, что спорить бесполезно.

– Если бы не Бен, я бы сам отвез тебя.

– Нет необходимости. Но…

– Что?

Алекс смущенно отвела взгляд.

– У тебя нет какого-нибудь тонизирующего средства? Не хочется тебя затруднять, но я буквально отключаюсь на ходу.

– Я бы с радостью выписал рецепт, но аптеки уже не работают.

– Неужели?

– Да. Последняя закрывается в девять вечера.

Алекс тяжело вздохнула.

– Подожди, может, я найду что-нибудь у себя. Пока я не стал лечащим врачом Бена, ему ставили диагноз «синдром нарушения внимания». Он принимал большие дозы риталина. Кажется, в доме осталось кое-что.

– Разве риталин – не успокаивающее?

– На взрослых он действует по-другому. Ты должна знать это, если работала с наркотиками.

– В Майами я занималась в основном финансами. Судебной бухгалтерией. Хотя участвовала в паре рейдов.

Крис направился к двери.

– Побудь пока с Беном, а я принесу таблетки.

Она покачала головой.

– Мы должны держаться вместе.

– Алекс, ты все равно уедешь из города. А это минутное дело.

– У тебя есть в доме оружие?

Он кивнул. Она протянула ему пистолет.

– Знаешь, как им пользоваться?

Крис взял оружие в руки. «Глок» сорокового калибра, по размеру меньше тех, которые он видел в спортивных магазинах.

– Да.

– Возьми его с собой. И прихвати свой пистолет вместе с таблетками. Я пока присмотрю за Беном.

– Ладно. Если он проснется…

– Иди.

Крис прикрыл веки, чтобы глаза привыкли к темноте, и вышел на улицу. Никакого страха он не чувствовал, хотя даже в обычные ночи эта прогулка заставила бы его держаться настороже. Во дворе всегда мог оказаться заблудившийся олень, не говоря уже о койотах, а прошлой весной Крис убил здесь огромную гремучую змею. Доктор добрался до дома за тридцать секунд, проскользнул через заднюю дверь и поднялся в главную спальню.

В кабинете стоял шкафчик с охотничьими винтовками, но из карманного оружия у него имелся только пистолет тридцать восьмого калибра, он хранился в маленьком сейфе. Достав его, Крис стал шарить в стоявшей наверху коробке, где держал старые лекарства и кое-какие образцы, принесенные с работы. Как он и ожидал, на дне валялся пузырек с риталином – препаратом, который Бену вообще не следовало принимать. Крис спрятал таблетки в карман, сунул «глок» за пояс, вышел из дома и вернулся в студию.

– Прими одну прямо сейчас, – сказал он Алекс. – Если начнешь отключаться, проглоти вторую. Я принесу тебе воды.

– Не надо.

Она всухую проглотила таблетку и сунула пузырек в карман.

– Ловко это у тебя выходит.

Морс усмехнулась:

– Тренировалась на противозачаточных средствах.

– Ясно.

– Правда, не в последнее время. – Она вдруг смутилась и подняла голову. – Что, много болтаю?

– Нет. Ровно столько, чтобы не заснуть.

Алекс благодарно кивнула, взяла свой пистолет и направилась к двери.

– Поговорим завтра, ладно?

– Точнее, сегодня, – произнес Крис. – Позвони мне, когда приедешь в Джексон. А если почувствуешь, что засыпаешь, звони сразу.

– Ладно. Все будет в порядке.

Морс помедлила, словно хотела что-то добавить, потом развернулась и вышла на улицу. Через мгновение она исчезла в темноте. Крис встал на пороге и взглянул на окна, горевшие в его доме, спрашивая себя, неужели он действительно когда-нибудь уедет отсюда в Авалон? Это идея еще до появления Алекс не приводила его в восторг, а сейчас казалась и вовсе дикой. Он стал вспоминать ту ночь, когда перенес Тору на руках через порог этого дома, затем услышал, как где-то за дорогой заводится мотор. Машина газанула пару раз и медленно затихла вдалеке. Крис вдохнул ночную сырость, перемешанную с запахом молодых листьев и цветов османтуса, и двинулся обратно в студию.

Глава 24

Вырулив на улицу, Алекс проехала мимо дома Криса и двинулась в сторону автострады. До нее тянулась еще целая миля узкой и темной дороги, окруженной густым лесом. К счастью, ни впереди, ни сзади не светились фары, и даже на обочинах не оказалось ни одного автомобиля.

Алекс миновала школу Святого Стефана, а чуть позже – мотель «Дейс инн». Она подумала, не заехать ли ей к себе, но отказалась от этой мысли, вспомнив, что после предыдущей поездки у нее осталась свежая смена одежды и белья. Что касалось ноутбука, то, если ее мать умрет сегодня ночью, для электронной связи она сможет воспользоваться компьютером дяди Уильяма. А если Маргарет каким-то чудом выживет, уже завтра Алекс вернется обратно в Натчес.

Проезжая развилку, которая уводила к Миссисипи, Морс вдруг заметила следовавшую за ней машину. Она выросла будто ниоткуда и держалась на одном и том же расстоянии, не приближаясь и не отставая. Наверное, полиция проверяла ее номера по рации. Однако, последив пару минут за фарами через зеркальце главного обзора, Алекс решила, что для патрульной машины они расположены слишком высоко над полотном дороги. Скорее всего это фургон или пикап.

Справа промелькнул высокий шпиль баптистской церкви. Дорога сузилась до одной полосы – к автостраде подводили новое шоссе. Слева Алекс увидела супермаркет «Вэл-март». Она прибавила скорость, развернулась на встречной полосе и съехала на просторную стоянку.

Автомобиль промчался мимо, не сбавляя скорости. Алекс успела заметить, что это действительно фургон – белого цвета, в бурых пятнах и потеках грязи. Окно в кабине казалось абсолютно черным. Морс не удалось разглядеть номера машины, но интуиция подсказывала ей, что они надежно заляпаны глиной.

Алекс припарковалась возле супермаркета, развернувшись лицом к дороге. «И что теперь?» – подумала она. Можно позвонить в полицию, обвинить шофера в агрессивном поведении и попросить остановить фургон – если они сумеют его найти, – но тогда придется предъявить удостоверение агента ФБР, а Морс этого не хотелось. Еще меньше ей улыбалась перспектива ехать сотню миль до Джексона по почти безлюдному шоссе, так и не разобравшись в том, что происходит. Сначала надо выяснить, что представляет собой фургон – реальную угрозу или плод разыгравшегося воображения?..

Мысль, что в машине может сидеть убийца ее сестры, была слишком невероятна, но на всякий случай Алекс переложила на колени свой «глок». Мимо проехало еще несколько автомобилей, два свернули на парковку супермаркета, но фургона среди них не было.

– Пора, – сказала она.

Алекс включила двигатель и выбралась на автостраду, но свернула не налево, а направо, в сторону от Джексона. Не успела она миновать и полсотни ярдов, как одна из встречных машин резко развернулась между дорожными заграждениями и последовала за ней. Морс не смогла ее разглядеть, но быстро свернула вправо, на Либерти-роуд. Эта улица должна обогнуть несколько старых особняков и увести к южной части города.

Сзади опять замаячили фары. Если судить по высоте посадки, это вполне мог быть фургон. Алекс вновь свернула вправо, на сей раз к каким-то пригородным постройкам – однотипным зданиям в стиле пятидесятых годов. Она дала полный газ и взглянула в зеркало, чтобы посмотреть, как поведут себя фары за спиной. Они замедлили движение, остановились, снова тронулись за ней.

Алекс крутанула руль влево, прибавила оборотов на небольшом подъеме, опять повернула налево – тут было что-то вроде аллейки под низкими кронами деревьев – и увидела, как из темноты вырос просторный дом, точно материализовавшийся из какого-то старого кино. Казалось, на широкой веранде вот-вот появятся офицеры в парадной форме и нарядные дамы в кринолинах. Она притормозила у поднимавшихся наверх ступенек, затем снова прибавила ходу и обнаружила еще перекресток. Очевидно, это была та же самая дорога, с которой Алекс свернула раньше, только сделавшая петлю вокруг особняка и вернувшаяся с обратной стороны. Пока Алекс раздумывала, куда направиться дальше, начал нарастать свет приближавшихся сзади фар.

Решив, что левый поворот вернет ее обратно на Либерти-роуд, она резко повернула руль направо и помчалась по широкой кривой, которая постепенно разворачивалась на 180 градусов. В самом конце она свернула влево, затем вправо и сбросила скорость. Фары остались далеко позади, но они не собирались отставать. Теперь это было совершенно ясно.

Алекс миновала еще ярдов тридцать и импульсивно свернула на длинную аллею, уходившую к одноэтажной ферме. Дорога поворачивала дальше за низкий дом, стоявший в стороне от проезжей части. Она заглушила мотор, выскочила из «тойоты-короллы» и бросилась под навес для машин, где стояли два американских седана. В голове промелькнуло: как бы не проснулись жильцы, – но окна в доме остались темными.

Морс сняла предохранитель на «глоке» и стала ждать.

Фары промелькнули на дороге и сделали поворот, не замедлив хода. Алекс прислонилась к дощатой стене, чувствуя, как громко колотится сердце. Что она делает? Ее левая рука нашарила в кармане телефон. Кому звонить? Крису? Но у него Бен. В любом случае его не следует в это впутывать. Уилл Килмер далеко. Черт, даже если она вызовет «девять-один-один», толку будет немного. Она не сумеет точно описать, где сейчас находится. За последние десять минут Алекс нарушила едва ли не все правила агента ФБР.

– Ты заслужила пулю, – пробормотала она себе под нос.

Фары больше не появлялись. Чтобы убить время, Алекс стала отсчитывать удары сердца: семьдесят пять в минуту. Неожиданно ей пришло в голову, что водитель фургона, вероятно, хотел лишь убедиться, что ее нет на месте, прежде чем напасть на Криса.

– Проклятие, – прошептала она, схватившись за телефон.

Алекс набрала номер доктора, и, к счастью, на сей раз он ответил.

– С тобой все в порядке? – спросил Крис.

– Нет. Слушай внимательно. С тех пор как я от тебя уехала, за мной следует белый фургон. Сейчас я стою у машины где-то возле Либерти-роуд, минут пять назад он проехал мимо. До тебя он добраться еще не мог, но, похоже, направляется в твою сторону. Ты в студии?

– Да.

– Оружие при тебе?

– Держу в руке. Мне вызвать полицию?

– Пожалуй. Скажи, что видел подозрительных людей.

– Я им однажды звонил. Раньше чем через двадцать минут никто не появится. Это загородная местность.

– Звони прямо сейчас.

– Ладно.

– Я перезвоню через несколько минут.

– Что ты будешь делать?

– Постараюсь найти фургон. Если кто-нибудь попытается подобраться к студии, стреляй без предупреждения.

– Алекс…

– Все, я заканчиваю.

Она сунула руку в карман и вдруг почувствовала неладное. Никаких движений или звуков, ничего особенного – и все-таки Морс застыла на месте. Пока она говорила по телефону, что-то изменилось. Сознание не заметило перемены, но инстинкт уловил сигнал опасности. Адреналин хлынул в ее кровь таким бурным потоком, точно где-то в глубине забил неисчерпаемый источник. Ей пришлось напрячь все силы, чтобы не поддаться панике. Не будь у Алекс богатого опыта и тренировок, она просто бросилась бы бежать, но сейчас бегство было равносильно смерти.

Пульс мгновенно участился. Впереди виднелась узкая полоса асфальта, на которую падал смутный отблеск от дальних фонарей. У ближайших домов горели тусклые лампочки над входом, луна не светила. Все вокруг казалось черно-серым. Алекс пригнулась и быстро переместилась в дальний угол навеса, водя по сторонам дулом пистолета. Ей очень хотелось позвонить в дверь, но она подавила этот импульс усилием воли.

Слух был настроен на малейший звук, но она слышала лишь ровный рокот кондиционеров, разгонявших ночную духоту. А потом… резкий шорох и стук, будто по асфальту покатились камешки. Дуло пистолета метнулось к открытому проему в сторону аллеи. Алекс напряженно вглядывалась в темноту, как шахтер, которого завалило в штольне. Нервы были натянуты до предела, и она едва не упала в обморок, когда ее горло сдавила рука в кожаной перчатке.

Прежде чем Алекс успела дернуться, другая рука с размаху шмякнула «глок» об стену. Алекс напрягла все силы, пытаясь ослабить мертвую хватку, но бесполезно. Она даже не видела противника; он навалился на нее всей массой, заслонив свет. Морс попробовала ударить его коленом, но положение лишь осложнилось. Нападавший прижал нижнюю часть ее тела к стене. Она хотела крикнуть, но воздух застрял у нее в горле.

«Думай, думай! Что делать? Каким оружием? Свободная рука…»

Алекс начала со всей силы бить туда, где, как ей казалось, находилось его лицо, – слепыми, дикими ударами, – но от них не было никакого толку. Кулак неистово врезался в плоть и кости, но противник даже не пытался уклониться от атак.

Он хотел ее просто задушить. Еще пара секунд, и Алекс потеряет сознание. Волна страха накатила с непреодолимой силой. Страх превратился в парализующий ужас. Алекс попыталась нащупать глазницу невидимого врага, но тот запрокинул голову. Ей послышалось что-то вроде одобрительного смешка. На глаза навернулись слезы ярости. Темная улица еще больше затуманилась и поплыла…

Послышался скрежещущий звук металла, бьющегося о металл, потом злобный рык. В конце улицы на железную сетку накинулась огромная собака. Она не могла перебраться через ограду, но оглушительный лай разнесся по округе. Хватка на горле Алекс на мгновение ослабла, и пригвоздивший ее к стене человек отодвинулся. Собрав все силы, она распрямилась как пружина и вонзила правое колено в нижнюю часть маячившей впереди фигуры.

Сокрушительный удар угодил в пах; из темноты раздался глухой стон. Пальцы на шее ослабли еще больше, и Алекс закричала – хриплым, пронзительным голосом испуганной девчонки. Даже собака сразу смолкла. Но Алекс не успела воспользоваться этим шансом: перчатка с удвоенной силой сомкнулась на ее горле, и вторая рука скользнула к «глоку».

«Если он возьмет мой пистолет, мне конец…»

Враг методично вырывал у нее оружие. В отчаянии она сунула левую руку в карман – рядом с телефоном лежали ключи от машины. Стиснув их в ладони, Алекс стала с размаху колотить сверху вниз, как Норман Бейтс в «Психо». «Глок» уже выскочил у нее из пальцев, но последний удар попал во что-то податливое и мягкое, и нападавший вскрикнул от боли. Молясь о том, чтобы это оказался глаз, Алекс отвернулась от смотревшего на нее дула.

В следующее мгновение под навесом вспыхнул свет.

Она увидела перед собой не человека, а нечто несуразное – огромное бесформенное пятно на необъятных плечах. За спиной распахнулась дверь. Послышался чей-то громкий окрик, одновременно в лицо ей полыхнула странно медленная вспышка выстрела, и все померкло.



– Эй, мисс! С вами все в порядке?

Алекс заморгала и открыла глаза – над ней склонился какой-то лысый парень в пижаме. В правой руке он держал дробовик, а в левой – ее черный «глок».

Морс ощупала ладонью лицо. Кровь, много крови. На миг она словно перенеслась в Федеральный резервный банк; тогда ее тоже опрокинуло на спину, но в ушах стояли треск и грохот от автоматных выстрелов и шумовых гранат, а не протяжный голос лысого южанина.