— И зачем же мы понадобились? — поинтересовался Холмс. — Как я понимаю, сказку о пропавших детях можно отложить в сторону. Речь идет о чем-то неизмеримо более важном...

Кубату всплеснул руками:

— Что вы, что вы! Речь именно о детях! И я почти не лгал вам — двух мальчиков, чьи родители — археологи, похитил жуткий злодей, маг и волшебник, обитавший прежде в этом замке!

Холмс сконфуженно потер переносицу.

— Да, и моя дедукция дает сбои... Но как я могу вам помочь, ведь я не знаю вашего мира, языка, обычаев...

Кубату вздохнул:

— Холмс, весь ужас в том, что дети спрятаны не в настоящем мире!

— А какие еще бывают? — жадно поинтересовался я.

— Вам ли не знать, Ватсон! Вы писатель!

— Ну...

— Что вы делаете каждый вечер?

— Мою ноги перед сном, — признался я. Беседа с Кубату чем-то напоминала мне разговоры с Холмсом.

— Я не о том! Что вы делаете дальше?

Я почувствовал, что краснею, но спорить с потомком не решился.

— Ну... снимаю верхнюю одежду, одеваю кальсоны... По пятницам и средам... вам обязательно надо это знать?

— Да нет же, по каким дням вы спите с женой, мне не интересно. Хотя советую сменить пятницу на субботу, равномернее... Но интересует меня другое: когда вы пишите?

— По утрам! — обрадовался я безопасной теме.

— Вот! По утрам вы творите. Создаете Вымышленные Миры.

— Никакие не вымышленные, — обиделся я. — Правда и только правда.

— А если бы чуть-чуть присочинили? Написали бы книжку, где Шерлок Холмс — добродушный толстяк, разводящий орхидеи и разгадывающий преступления не выходя из дома?

— Заманчивый образ... — вздохнул Шерлок.

— Ну, это был бы вымышленный Холмс...

— Вот именно! Вы создали бы вымышленный мир!

— Но ведь только на бумаге!

— Все, что создает человеческий разум, существует в реальности! — важно заявил Кубату. — Едва писатель откладывает перо, как созданный им мир начинает жить сам по себе!

— Кошмар, — честно признался я. — Любая книжка так оживает?

— Да!

— И романчики ужасов, и непристойные французские сочинения?

— Да! Конечно, если книжка тупа и бездарна, то мир ее зачахнет, захиреет и станет нежизнеспособным.

— Простите, что перебиваю вашу интересную дискуссию, — произнес Холмс, — но позвольте узнать, в какой Вымышленный Мир злой чародей спрятал детишек?

— Вот это вы и должны выяснить, — торжественно заявил Кубату.

— Где свершилось преступление?

— Здесь, — Кубату обвел руками море книг вокруг.

— Да, — только и произнес я. Вокруг нас было не менее десятка тысяч томов. Все лучшее, что создал человеческий гений за два с половиной тысячелетия, собралось, вероятно, в этой библиотеке. Сколько их, оказывается, было — гениев!.. Но Бог мой, как же Холмс найдет нужную книжку?

— Позвольте узнать, — ничуть не смутившись спросил Холмс, — как происходит сам процесс путешествия в Вымышленный мир? Вероятно, действует чудесная и сложная машина?

— Работающая с помощью электричества! — добавил я.

Мак-Смоллет неожиданно хихикнул, но под строгим взглядом Кубату тут же принял серьезный вид.

— Увы, — признался Кубату. — Техника наша, даже с помощью электричества, не способна на такое. В Вымышленные миры можно проникнуть лишь с помощью магии. Этот самый злой колдун, в чьем замке мы находимся, скрылся в неизвестном направлении, но перед этим соорудил... э... э... магический шкаф!

И Кубату торжественно указал на тот самый шкаф, из которого мы недавно вылезли!

— Забавно, — ледяным голосом сказал Холмс.

Кубату нервно заулыбался:

— Ваша обида естественна, но ошибочна, дорогой Шерлок! Шкаф, как видите, слегка поломан — у него не хватает одной ножки. Если вместо нее подставить книгу — то можно зайти в шкаф и выйти в том мире, который описан в книге. Соответственно, войдя в том мире в любой шкаф, вы сможете вернуться обратно. Но, Холмс! Если подложить вместо художественной книжки реалистическое сочинение, как, например, рассказы доктора Ватсона о вас — то шкаф будет работать вместо обыкновенной машины времени!

— Так это МОЯ книга? — завопил я, поспешно выхватывая из-под шкафа несчастный томик. Да, это была моя книжка, содержащая не меньше трех десятков рассказов о моем гениальном друге. Я бережно погладил переплет и открыл томик. Так... Статья об авторе... Мне бросились в глаза слова: «Вспомним: спутнику главного героя романа большой дороги положено оттенять его качества»... Да, верная мысль! Что там дальше... «и доктор Ватсон исправно выполняет эту задачу.» Хм. Несколько грубовато... я ведь все же автор! Перелистнув страницу я наткнулся и на такую хамовитую фразу: «Правда, доктору Ватсону одажды довелось выслушать от своего друга слова одобрения.» Ничего себе! Холмс меня часто хвалит! Но прочитать хоть чуть больше я не успел. Кубату выхватил книгу у меня из рук и укоризненно покачал головой:

— Что вы делаете, доктор! Некорректно читать чужие книги без разрешения!

— Это моя книга! — взорвался я. Но Кубату продолжал качать головой, а потом шепотом спросил:

— Вы что, хотите узнать из библиографической справки о том, в каком году умерли? Или, как сложилась ваша семейная жизнь? Или, когда умер уважаемый Холмс?

— Упаси Господь! — воскликнул я. — Этого ведь уже не изменишь?

— Никоим образом, — вздохнул Кубату. — Вы не беспокойтесь, вам еще немало осталось, каждому бы такое долголетие... Но зачем с ужасом ждать рокового дня?

— Все, все, — я понял причину поспешности Кубату, и перестал тянуться к книжке.

— Да, путешествия во времени таят в себе удивительные и страшные тайны, — задумчиво сказал Холмс. — Путешествия во времени... Да... Расскажите мне немного об этой зловещей фигуре, этом Мориарти двадцать пятого века, этом маге и чародее.

— Для дела? — поинтересовался Кубату.

— Конечно!

— Иванду, расскажи-ка ты! — предложил Кубату негру. — И пояснил: — Он с этим злодеем давно воюет. Иванду, если честно, здесь вроде полицейского...

Негр почесал затылок, встал, откашлялся, вынул и спрятал кинжал, затем произнес:

— Злодей наш — фигура страшная, просто сказочная. Ростом средний, пухленький, выглядит моложаво, хотя лет ему — ой как много! Шутник, прикольщик, но шуточки у него все злые, под стать натуре.

— Черный юмор, одним словом! — весело воскликнул Мак-Смоллет, но под тяжелым взглядом негра поспешно зажал рот руками.

— Злой юмор, — мрачно сказал Иванду. — Аккуратист он еще, педант. Бананы не любит. Людоедствует помаленьку. В науке толк знает. К женскому полу прохладен, к мужскому агрессивен, боя... писателей терпеть не может.

— Это еще почему? — возмутился я.

— Сам когда-то бумагу марать пробовал, да как увидел, что плохо получается, в науку подался. В душе лентяй, но скрывает сие тщательно. Университет закончил, магией занялся... ну, и натворил делов.

— Думаю, информации хватает, — улыбнувшись сказал Холмс. — Вполне хватает.

— Да? — поразился Кубату.

Холмс, не обращая на него внимания, прошелся вдоль книжных шкафов, вынимая и разглядывая некоторые книги. Осмотрел Магический Шкаф. Закурил трубку, подумал и произнес:

— Итак, у нас есть около двадцати книг, в которых могут быть спрятаны дети.

— Так много? — страдальчески спросил Кубату.

— Минуту назад у вас был выбор из нескольких тысяч томов, — резонно заметил Холмс.

— Тогда не будем тянуть, — со вздохом сказал Кубату. — Иванду! Одень штаны и рубашку! Мак-Смоллет! Тоже самое!

— Может не надо? Я в юбке меньше потею.

— Как хочешь, конечно, но за последствия будешь отвечать сам, — весело ответил Кубату и потер руки. — Наконец-то! Начинаем!

Пока Иванду переодевался, а Мак-Смоллет задумчиво оправлял юбку, Холмс достал из ближайшего шкафа какую-то книжку и показал ее Кубату. Тот замахал руками:

— Нет, нет и нет! Я не хочу знать, куда мы попадем!

— Почему? — поразился Холмс.

— Мне это не нужно, — гордо ответил Кубату. — Я большой знаток литературы, для меня будет удовольствием узнать книжку по первым же страницам... то есть, минутам.

— Как угодно, — Шерлок подложил книжку под шкаф, толкнул его — шкаф стоял прочно — и удовлетворенно улыбнулся.

— Вперед! — Кубату бросился в шкаф и гордо выкрикнул из его недр. — Я никогда за чужой спиной не прячусь, первым в бой иду!

Мы последовали за отважным генералом.

В Шкафу было тихо и довольно-таки уютно. Пыхтел Мак-Смоллет, позвякивал саблей Кубату, терпко пах Иванду. Я прижал губы к самому уху Холмса и шепнул:

— Честно говоря, до сих пор не верю в происходящее. Машина времени — еще куда ни шло... Но ожившие книги?

— Вам стало стыдно, Ватсон? — проницательно спросил Холмс. — Что ж... У каждого врача есть свое кладбище, а у каждого писателя, как видите, наоборот.

— Что «наоборот»? — возмутился я.

— Ожившие персонажи, — Холмс хихикнул.

— Приехали, думаю, — подал голос Мак-Смоллет. — Начальник, выметаемся?

— Я первый! — храбро сказал Кубату, и начал путешествие по шкафу, пробираясь к выходу. Увы, было слишком тесно, и поскольку он зашел первым, то честь выйти навстречу опасностям выпала Иванду. Точнее, выпал он сам.

...Да, Кубату не врал. Мы действительно оказались в ином мире!

Спустившись по шаткой деревянной лесенке, мы увидели уютный дворик, окруженный двух-трехэтажными домами. Посреди двора стояло странное дощатое сооружение, откуда мы и выбрались. Дверца сооружения поскрипывала, шатаясь на петлях и позволяя рассмотреть кучи птичьего помета на полу будочки.

— Курятник? — предположил Мак-Смоллет. — Помню, однажды...

Холмс взял на палец немного помета, растер, рассмотрел и удовлетворенно кивнул:

— Голуби. Это голубятня.

— Что ж, мир достаточно спокойный, — зорко глядя по сторонам, заметил Кубату. — Если дети здесь, то им, по крайней мере, ничего не угрожает...

Вслед за Кубату и Мак-Смоллетом мы двинулись по двору. Замыкал шествие Иванду с обнаженным кинжалом в руках. Двор был тихий и безлюдный, заросший какими-то желтыми цветочками и в изобилии усыпанный конфетными фантиками.

— Надо найти аборигена, — рассуждал вслух Кубату. — Узнать новости... Холмс, теперь вы нам верите?

— Разумеется, — извлекая трубку, сказал Холмс. — На кокаиновое опьянение происходящее не похоже. Я горжусь не только своим трезвым умом, но и вниманием к тайнам Востока и достижениям спиритизма.

— Молодец! — одобрил Холмса Кубату. — Во! Аборигены!

Мы как раз вышли из дворика и остановились на широкой безлюдной улице, вымощенной отличным крупным булыжником. Невдалеке виднелось здание цирка, возле которого толпилась кучка народа.

— Интересно, интересно, — бормотал Холмс, едва не проглатывая от волнения трубку. — Однако, Ватсон, это очень развитая страна! Или же в ней описан мир будущего.

— Почему?

— Видите — у цирка электрические фонари.

— Восхитительно! Какой чудесный, яркий свет они должны давать ночами! — воскликнул я. — Как сияет весь этот город! Интересно, как он называется?

— Сейчас узнаем, — зловеще прошептал Кубату, высовываясь из подворотни. По улице как раз пробегал мальчик лет одиннадцати, одетый только в сандалии и красные ситцевые трусики.

— Малец! — зазывно позвал Кубату.

— Чего? — откликнулся малец.

— Хочешь конфетку?

— Ищи дурака! — фыркнул невоспитанный ребенок. Но тут же заколебался. — А конфета какая? Шоколадная?

— Ага! — гордо сказал Кубату и похлопал Мак-Смоллета по плечу: — Конфету, майор!

Мак-Смоллет вздохнул и извлек из кармана юбки конфету в яркой обертке. Мальчик с сочувствием оглядел шотландца, потом взял у него конфету и спросил:

— Чего надо-то?

— Мальчик, — начал Кубату, — а не видел ли ты здесь двух ребятишек, твоих ровесников? Одного зовут Стас, а другого — Костя. Мы их ищем.

— Еще конфеты есть? — по-деловому подошел к вопросу мальчик. Кубату требовательно посмотрел на Мак-Смоллета. Тот виновато улыбнулся.

— Нет, — упавшим голосом сказал генерал.

— Значит, не видел, — пожал плечами мальчик и убежал, на ходу разворачивая конфету.

— Мои познания в литературе дают осечку, — хмуро признался Кубату. — Я не узнаю этой местности. А что можете сказать вы, Холмс?

— Мы находимся в городе, на берегу реки, в день большого праздника. Сейчас июнь месяц, население города чем-то обеспокоено, но старается не подавать виду.

— Поразительно! — воскликнул Мак-Смоллет, украдкой извлекая из кармана конфету и засовывая ее в рот. Да, воинская дисциплина в будущем хромала. — Почему река, почему праздник, почему июнь?

— Пахнет водой — но не соленой, вдоль улицы развешаны флаги и транспаранты, у цирка цветут кусты желтой акации — которая зацветает в июне, — лаконично объяснил Холмс. — Предлагаю прогуляться по городу, ознакомиться с обстановкой и продолжить поиск похищенных детей.

— Согласен, — кивнул Кубату.

Около часа мы гуляли по набережной, с любопытством разглядывая развешанные повсюду плакаты и лозунги. Смысл их, по большей части, был непонятен. Вот, например: «Пятидневке — ура!» Или: «Перейдем реку досрочно и вброд!» А самый частый и странный лозунг гласил: «Проискам нэцкистов — решительное фу!»

— Что такое нэцки? — спросил Мак-Смоллет.

Кубату покрутил ус и ответил:

— Куколки такие маленькие, восточные.

По улицам сновали люди — в большинстве своем мальчики разного возраста. Девочек и взрослых практически не было, а изредко встречающиеся выглядели крайне смущенными, как бы чувствуя свою неуместность. Потом мы услышали гул моторов и по улице медленно проехало пять черных мотоциклетов. Механизмы эти выглядели великолепно, и я уверился, что это и впрямь фантастический мир. Молодые парни в белых рубашках и шортах, сидящие на мотоциклетах, проводили нас внимательными взглядами.

— Ох, что-то готовится, — тоскливо сказал Иванду. — Чую!

Инстинкты негра не подвели. Над городом вдруг прокатился колокольный звон и люди засуетились, торопливо двигаясь в одном направлении. Нас подхватило толпой, и понесло. Взрослых стало больше, они выскакивали из домов и присоединялись к потоку, опасливо озираясь по сторонам. Из переулков выезжали рычащие мотоциклеты, образовавшие сплошное кольцо вокруг толпы.

— Куда нас ведут? А? — запаниковал Мак-Смоллет. — Чего-то мне это не нравится...

Кубату молчал. Он казался растерянным. Холмс зорко оглядывался по сторонам. Я начал вспоминать порядок первой помощи при травмах, потому что толпа густела, и несколько человек уже едва не упали под ноги идущих. Мы медленно приближались к мосту, перекинутому через реку.

— Привет, туристы!

Мы оглянулись. Людским водоворотом к нам прибило того самого проворного юнца, что польстился на шоколадные конфеты.

— Что происходит? — взял быка за рога Мак-Смоллет.

— Праздник Перехода Реки, — пожал плечами мальчик. — Ну вы и темные...

Иванду, явно болезненно воспринимающий цвет своей кожи, помрачнел. А Мак-Смоллет истерически воскликнул:

— Ты нам зубы не заговаривай! Что за праздник? А то вмиг уши надеру!

Толпа двигалась тихо, и слова Мак-Смоллета услыхали все. От нас шарахнулись как от прокаженных. Мальчик удивленно приподнял брови. А со всех сторон уже протискивались парни в белых рубашках и шортах, побросавшие свои чудесные мотоциклеты. С некоторым удивлением я понял, что нас подхватили под руки и поволокли.

— Еще порядочными притворялись, впятером шли! — выкрикнул тощий прыщавый юнец, глядя как нас утаскивают. — Я сразу понял — провокаторы! Да здравствуют Ветерки!

— Ура! — нестройно ответила толпа.

— Что вы себе позволяете? — возмущался Кубату. — В чем дело?

— Как что? — темноволосый, желтоглазый парень, явно предводитель мотоциклетчиков, ехидно прищурился. — Вы грозили избить невинного ребенка!

— Не избить, а уши надрать! — возмутился Мак-Смоллет. — И это ведь просто фигура речи! Слова!

Парень помрачнел:

— А слова — это, по вашему, не обидно? Мальчик, тебе было очень горько?

Выбравшийся из толпы вместе с нами мальчик пожал тощими плечами:

— Ну... Не так чтобы очень... Умеренно.

— Умеренно — но больно! Эх...

— Что делать-то будем? — осведомился у предводителя рыжий, интеллигентного вида юноша. — Сделаем внушение и отпустим?

— Внушениями тут не отделаться, — предводитель махнул рукой. — К Яру их!

Нас повели вдоль берега, к маленькой трибуне, возвышавшейся у моста. Оханье и писк толпы стали тише. Многие падали в воду, но не выбирались на берег, а с радостными возгласами форсировали реку.

— Яр... Яр... — бормотал Кубату. — Я знаю это имя! Я читал! Я вспомню...

— Быстрее вспоминай, — нервно ответил Мак-Смоллет. — В расход пустят, падлы... Ох, и зачем я на это подписался...

Трибуна была обсажена молодыми тополями и выглядела очень уютно. В простом деревянном кресле сидел пожилой мужчина, потягивавший что-то из пузатой бутылки с надписью «Верона» и с довольным видом поглядывающий на переправу в бинокль.

— Подозрительных типчиков привели, — сплюнув, сказал предводитель мотоциклетчиков. — Мальчика обидели, ведут себя странно.

— Юра, не кипятись, — осадил его пожилой. — А вдруг люди издалека? Надо разобраться.

— Как знаешь, пап, — парень облокотился на перила трибуны и с показным безразличием уставился на реку. В этот момент Кубату гулко хлопнул себя по лбу и заорал:

— Ярослав Игоревич? Родин? Скадермен? Очень приятно познакомиться!

Старик расплескал свой напиток и подозрительно уставился на генерала.

— Откуда вы меня знаете?

— Да кто ж вас не знает! — веселился Кубату. — Рад, очень рад встрече!..

Все, разинув рты, глазели на нас. Старик размышлял. Потом спросил:

— Если можно, один вопрос. Напоследок... Земля, город Нейск, магазин мужской одежды. Это не вы стояли в витрине, одетый в костюм аквалангиста?

— Н-нет, н-не я, — неожиданно начал заикаться Кубату.

— А похожи... Бей их, ребята!

В ужасном положении, в которое мы попали, бить нас было нетрудно. Сплошное кольцо народа вокруг, да еще наша растерянность... К счастью, мотоциклетчики повели себя очень странным образом. Они разбежались вокруг широким кольцом (лишь Юра грудью прикрыл старика) и принялись кидать в нас пинг-понговыми шариками, слаженно выхватывая их из карманов. Точность попаданий была замечательной, но ввиду легкости оружия серьезного ущерба мы не понесли.

— Ходу! — взвизгнул Мак-Смоллет, и мы помчались. Ох, как мы мчались! Впереди несся Иванду, раскидывая нападавших, за ним мы с Холмсом, а Кубату и Мак-Смоллет прикрывали отход.

— Яшка, особыми — огонь! — кричал за спиной Юра. Через секунду Мак-Смоллет взвизгнул.

— Что случилось? — поинтересовался на бегу Холмс.

— Падлой буду, они в шарики свинец залили!

— Значит, бежим быстрее, — рассудил Шерлок.

Погоня отстала — молодежь принялась взнуздывать свои мотоциклеты.

— Вы узнали книгу? — полюбопытствовал Холмс.

— Узнал... Знаменитый русский детский роман...

— Детский? — Холмс не скрывал своего удивления. Да и я поразился. Ох уж эти загадочные русские души!

— Да, но это не сам роман. То, что мы видим — происходит лет через десять после описанных в нем событий... Интересно. Вымышленные миры порой развиваются в непредсказуемых направлениях...

— Вынужден вас огорчить, — Холмс казался смущенным, — в этой книге пропавших детей нет.

— Огорчить? Да вы меня обрадовали! Но почему нет?

Холмс загадочно улыбнулся и твердо сказал:

— Нет. Гарантирую.

— Тогда бежим... Где бы нам обнаружить шкаф приличных размеров? А!

Вслед за Кубату мы вошли в дом, над дверью которого красовалась вывеска: «Таверна „Пустой город“. Вопреки названию она оказалась не пуста, а напротив — полна мокрых, веселых, довольных людей, попивающих за столиками вино. Видимо, грелись после переправы.

— Шеф, давай задержимся? — оживился Мак-Смоллет.

— Забыл, как свинец под ребра бьет? — каменным голосом ответил Кубату, твердой поступью направляясь в дальний угол таверны. Там, сквозь табачный дым проступал солидный платяной шкаф.

Посетители поглядывали на нас, но ни о чем не спрашивали. Возле шкафа мы выстроились в небольшую очередь. Кубату открыл шкаф, вытащил оттуда гору одежды самых разных фасонов, сложил на пол. Сурово сказал:

— Первыми уходят Холмс и Ватсон. Мы с Иванду прикрываем.

Под удивленные возгласы посетителей мы втиснулись в шкаф. Возгласы стихли. Добросовестно посидев в шкафу с полминуты, Кубату распахнул дверцу. Признаюсь, мне было страшновато — а ну как чудесное изобретение не сработает, и мы вновь окажемся перед разгневанными мотоциклетчиками?! Но все было в порядке. Книжные полки, пальмы и березки за окном...

Холмс бережно вынул из-под закачавшегося шкафа книгу, положил ее на стол, стал отбирать новые тома. Спросил у Кубату:

— Отдохнем, или как?

— Отдохнем, — решил генерал. — Чайку попьем, бананов покушаем. Такое приключение надо зажевать... Шерлок, а почему вы решили, что в этой книге нет наших детей?

— Элементарно, Кубату, — Холмс присел на стопку книг и знакомым мне тоном произнес: — Как я понял, маг ваш — фигура весьма зловещая. Раз уж он решил учинить детям пакость, то в детскую книгу их никогда не пошлет. Выберет что-нибудь другое...

— Вот паразит! Морда бессмертная! — возмутился Иванду. — Что учинил!

— Если нам в детской книге так бока намяли, — потер ушибленную поясницу Мак-Смоллет, — то что же во взрослой маячит?

Кубату, который явно гордился своей начитанностью, мудро изрек:

— Отображение реальности, дорогой Мак-Смоллет, нередко утрирует жизненные колизии, трудности, человеческую агрессивность. Это естественно, поскольку придает повествованию занимательность. Нам придется быть предельно осторожными, чтобы не сгинуть среди книг...

— О-хо-хо, — вздохнул негр. — Кащей проклятый...

— Кто? — не понял я.

— Кащей, — раздраженно повторил Кубату. — Мага так зовут — Кащей Бессмертный!

Глава вторая, в которой Кащей встречает дикарей

Лысый генерал произнес это имя с такой значительностью в голосе, что и Холмс, и Ватсон почувствовали себя несколько уязвленными. Для них имя это было пустым звуком.

...Для них, но не для внимательного читателя, знакомого с историей острова Русь. Он помнит, как закованный в цепи Манарбит после восстановления этномагического поля вновь обернулся злыднем Кащеем и проводил своих незванных гостей проклятиями и угрозами. Далее события развивались так...

На третьи сутки пребывания в неволе Кащей поклялся озолотить того, кто его освободит. На седьмые передумал и решил только пообещать озолотить, а после освобождения — наоборот, превратить своего спасителя в какую-нибудь особо мерзкую тварь. К концу третьего месяца Кащей, приобретший за этот срок привычку разговаривать сам с собой, торжественно произнес вслух:

— Клянусь, когда меня освободят, я не стану тратить силы на того, кто это сделает. Нет. Я уничтожу ВЕСЬ этот гадкий мир, в котором я, самый могущественный волшебник, подвергаюсь неслыханным унижениям!

В этот миг, подобострастно кланяясь на ходу, в камеру пыток просеменил невесть откуда взявшийся поп Гапон.

Кащей сообразил, что не стоит посвящать Гапона в свой новый, только что выдуманный, план и вскрикнул с притворной радостью:

— Гапончик! Милый! Ты ли это?!

— Я, Кащеюшка, кто же еще.

— Вот радость-то, вот радость, — забренчал оковами Кащей. — Ну-ка, Гапончик, помоги мне отсюда выбраться. Будем с тобой мед-пиво пить, усов у нас нет, так что все в рот попадет. Жить будем дружно...

Тут только, осмыслив беспомощность своего вчерашнего господина, Гапон выпрямился, расправил плечи. Приосанился:

— Жить дружно? С тобой что ли, козел? — он прошелся вдоль Кащея, проверяя надежность цепей и добавил: — Мед-пиво пить? Да с тобой хоть с усами, хоть без усов, ничего в рот не попадет. Ты же все приколы строишь! Кто мне банан из слоновой кости подсовывал? А?! А кто в зелено вино слабительного намешал? Кстати, мед с пивом ничуть не хуже подействуют...

Не удержавшись, Кащей хихикнул от приятности воспоминаний, но тут же взяв себя в руки взмолился:

— Да это я по дружбе, Гапончик! Ты ж мне как брат родной!

— Как брат?! — покачал головой Гапон. — А не ты ли мне говорил, что правильно свет мой — Алена Соловьинишна — к Муромцу убегла, что, мол, зачем ей такой как я заморыш дебильный?

— Заморыш, Гапончик, это значит гость заморский, важный, и не дебильный вовсе я говорил, а дебелый — рослый да здоровый.

— Не знаю такого слова, — нахмурился Гапон.

— Словарь Даля почитай! — посоветовал Кащей. — И вообще, шутил я!

— Ясненько. Освободить я тебя освобожу. Дай только придумаю, чего за это просить с тебя, да как сделать, чтобы ты от обещаний своих не отрекся.

С этими словами Гапон уселся на стоящую поотдаль плаху и тяжело задумался.

— Предложеньице есть, — первым нарушил тишину Кащей минуты через три.

— Выкладывай, обмозгуем.

— Думаю, нет тебе ничего милее, как стать князем русским заместо Владимира, а княжной чтоб — Соловьинишна была. Это я тебе запросто устрою. А во-вторых, как сделать, чтоб я свое обещание выполнил. Нужно взять с меня честное кащеево слово...

— О-ха-ха! О-хо-хо! — схватился за живот Гапон. — По первой-то части я с тобой согласен: князем быть, это хорошо. А вот с честным словом твоим, это ты загнул, загнул...

— Ты что же, тать, не веришь мне?! — грозно вскричал Кащей, вспылив, но тут же и осекся. — Ладно, будем считать, первая часть принята за основу. Давай про вторую думать.

Они вновь надолго замолчали. Первым опять взял слово Кащей:

— Ничего нам не придумать. Как ни поверни, все равно я тебя обхитрить смогу. Так что или поверить тебе придется мне на слово, или уж не знаю что...

— Погодь-погодь... — перебил его Гапон. — Есть одна мыслишка! Дай додумать, не мешай...

Кащей нетерпеливо побренчал цепями, но произнести еще хоть слово не решился. А Гапон принялся излагать свою гениальную идею:

— В цепи тебя Иван со своими басурманами заковал, так?

— Ну, так...

— Оттого они это сделать смогли, что прибор твой колдовской отключили, верно?

«Он слишком много знает», — подумал Кащей, а вслух согласился:

— Верно.

— Почему ты, несмотря на всю силу свою колдовскую, освободиться не можешь? Потому, что руки закованы, а тебе кроме заклинаний еще и пассы специальные надо делать. Так?

— Так, — неохотно признал Кащей.

— От прибора нить волшебная тянется к дубу, где яйцо хрустальное хранится. Если ниточку эту обрезать, то ты снова силу свою потеряешь!

— Только попробуй!!! — взъярился Кащей.

— Не боись, не буду. Мне это самому невыгодно. Так я поступлю: освобожу тебе одну руку, пилку дам. А сам возьму ножницы, да с нитью той рядышком сяду. Ежели ты супротив меня коварство какое измыслишь, вмиг ту нить перережу, и снова ты силу потеряешь.

— Не перережешь! — злобно сверкая глазами заявил Кащей. — Ты тогда и сам другим человеком станешь.

— А мне терять нечего, — захихикал Гапон, — я и с прибором человек маленький — попик Гапончик, советник княжий да кащеев. И без прибора — литературный критик, тому обучающий, чего сам делать не умею. Так что обрежу, будь спокоен.

Кащей сник, а Гапон, схватив пилку, перепилил оковы на правой руке, отдал инструмент и опрометью выскочил из камеры.

Освободившись (для скорости Кащей пилил не цепи, а собственные конечности, тут же вырастающие заново), чародей выбежал из дворца. Гапон сидел на поляне, в одной руке держа кабель транслятора, а в другой — ножницы. Мелко трясясь и хихикая, Гапон крикнул:

— Эй, Кащей, сделай-ка мне сюда еды побольше, а то ведь проголодаюсь!

— Я те что, холоп дворовый? — огрызнулся Кащей.

— Ну, как хочешь, — закивал головой Гапон. — Режу!

— Тьфу ты, навязался на мою голову, — проворчал в сердцах Кащей, затем что-то прошептал и взмахнул руками. С громким хлопком и бирюзовой вспышкой возле Гапона возникли три корзины — с фруктами, пирогами и бутылями.

— И колбаски, колбаски еще, — крикнул Гапон, — да получше.

Ударив его по затылку, с неба свалилась палка сервелата. Глаза Гапона расширились:

— Ты так больше не шути, Кащеюшка, — крикнул он. — Я ниточку-то чуть было уже не перерезал. Лучше делом займись. На все для тебя три дня даю, как положено. А потом — пеняй на себя. Ну-ка расскажи, как обещание свое выполнить думаешь?

— А вот это уж — фиг тебе, — отрезал Кащей. — Сказал — сделаю. Как — не твоя забота.

Со словами этими он повернулся к Гапону спиной и воротился в замок. Уселся на трон и задумался. Выполнять обещанное Гапону он не собирался, это само собой. Другая мысль глодала его — как весь мир уничтожить? Не так-то это легко, если учесть, что сила его действует только в пределах острова. Да и тут ДЗР-овцы снуют... Кащей скривился от неприятного воспоминания и для успокоения взял нелюбимый фрукт — банан.

Но мысль о ДЗР-овцах не отступала, и вдруг Кащей почувствовал, что она же может ему чем-то и помочь. Департамент реальность защищает, он же хочет ее уничтожить. Значит, нужно выяснить, что реальности угрожает, и этим воспользоваться...

На мгновение Кащея посетила неприятная мысль: «А сам-то я не исчезну вместе с реальностью?» Но он без труда отогнал ее. «Нет, быть того не может. Я ж бессмертный.» Этномагическое поле действовало на умственные способности своеобразным образом.

Тут-то и припомнилась Кащею похвальба Смолянина: о том, как они спасли мир, вернув в свое время каких-то пацанов...

«Вот! — мысленно вскрикнул Кащей. — Выкрасть отроков, да упрятать понадежнее!» От волнения он засунул в рот так и не очищенный банан и принялся жевать его, не обращая внимания на кожуру.

«Как выкрасть? — Принялся он бегать туда-сюда по тронному залу. — Где схоронить? Здесь? Нет, тут ДЗР-овцы уже побывали, могут снова пробиться! Убить? Нет, лучше чего-нибудь посмешнее придумать...»

Выскочив в дверь, он сбежал по каменной лестнице, метнулся в подземелье. Двери камер были распахнуты настежь, пленники отпущены: значит, и это помещение ненадежно. Вернувшись в тронный зал, он наткнулся на другую дверь: туда, став Кащеем, он за ненадобностью не заходил никогда. На двери, шевеля губами, Кащей прочел: «Библиотека» и с трудом вспомнил, что оно означает. Из всех книг Кащей уважал лишь свои собственные былинки, высмеивающие князя Владимира, богатырей да боянов.

За дверью обнаружился ряд запыленных стеллажей с книгами. Они занимали все обширное помещение, оставляя место только письменному столу и старому шкафу в углу. И тут Кащей аж присел от удовольствия: вот прикол-то! Он спрячет драгоценных отроков в книгу! Пусть их там попробуют найти! Вперив взгляд в платяной шкаф, Кащей забормотал волшебную тарабарщину и взмахнул руками. Грохнуло, вспыхнуло, и шкаф отныне превратился в магический прибор, переправляющий любого желающего в вымышленный книжный мир. А в какой — зависит — вот прикол-то! — от того, какую книжку под шкаф заместо сломанной ножки подсунешь.

Он схватил для проверки какой-то том, сунул его под просевший угол, открыл дверцу и забрался внутрь. Посидел пару секунд, размышляя, как же действует его волшебство, и решительно полез обратно.

...И оказался на залитом солнцем берегу океана!

Кащей огляделся. Его окружала непроглядная тропическая чаща. Ни одной березки или клена — сплошные пальмы и инжир. И никаких следов человека... Тут Кащей испугался. Ведь, согласно произнесенному им заклинанию, чтобы вернуться назад, он должен был войти в любой шкаф того вымышленного мира, в который попал! Магическая интуиция подсказывала ему, что если создать в этом мире шкаф при помощи колдовства, действовать надлежащим образом он не будет. Шкаф должен быть местный, плоть от плоти этой книжки!

— А вдруг этот остров — необитаем? — с дрожью в голосе спросил себя Кащей. И сам же задал встречный вопрос:

— Совершенно необитаем?

— То есть абсолютно!

По спине злодея прошла дрожь. Он храбро возразил сам себе:

— Я шкаф тогда сооружу!

— Без топора не выйдет.

— А я топор в лесу найду! — по-детски схитрил Кащей.

— Найдешь топор — и что же? Ты размахнешься по сосне — а стукнешь по ноге!

«Заговариваюсь, — подумал Кащей. — Откуда здесь сосны?» Однако замечание внутреннего голоса насчет ноги и топора было так обидно, что он завопил:

— Но почему?!!

— Да потому, что никогда и ничего не делал в жизни сам!

Да, это было верно. И, прекратив спор, Кащей уныло побрел вдоль берега. Что же делать? Как вернуться и угробить весь мир? И вдруг...

— Обитаем! Обитаем! — завопил Кащей, чуть было не запрыгав от радости. На узкой полоске мокрого пляжа он обнаружил след босой ноги и, радостно приплясывая, прошептал: — Я готов целовать песок, по которому ты ходил... Только кто?

И тут невдалеке послышались гортанные крики и грохот барабанов. Кащей, приплясывая еще веселее, двинулся на звук. Но, приблизившись и выглянув из-за валуна, он остудил свой пыл. Эти до шкафов еще не додумались...

На берег были вытащены огромные пироги, а их хозяева развели на берегу костер и что-то стряпали на огне, пританцовывая: видимо, стряпня являлась ритуалом.

Вдруг несколько человек отделились от остальных и побежали к лодкам, а еще через минуту они уже тащили к костру двоих своих соплеменников, на ходу освобождая их от пут. Одного из них ударили по голове дубинкой, не особенно церемонясь, распороли живот и принялись потрошить. Дикари так увлеклись этим занятием, что не сразу заметили, как второй вдруг ринулся вперед и с невероятной быстротой пустился бежать по песчаному берегу. Трое человек устремились за ним в погоню.

— Уйдет, уйдет ведь! — Симпатии Кащея, конечно же, оказались на стороне людоедов. Не рискуя приближаться, он, однако, всей душой был с ними.

На пути убежавшего встала небольшая бухточка, беглец ринулся в воду и в два счета переплыл ее. Двое из троих преследователей сделали то же самое. Их потенциальный обед скрылся в чаще, и тут Кащей увидел, как навстречу преследователям выскочил одетый в лохматые шкуры человек. Первого этот новый персонаж уложил прикладом, во второго выстрелил в упор. Затем вернулся в заросли.