К великой радости Флоры, кашель за стенкой тоже на время прекратился. Может, король все же наконец заснул, подумала она. Но вот дверь спальни отворилась, и Флора непроизвольно повернулась на этот звук, ожидая увидеть доктора Рейда. Но на пороге комнаты появился сам король, полностью одетый к ужину. Он тяжело дышал.

– Ваше Величество! – торопливо подскочила со своего места Флора и присела в глубоком, но немного неловком реверансе. Король обвел глазами помещение, задержав на ней взгляд.

– О, да это же сама малышка мисс Макникол, будь я неладен! – воскликнул он негромко, тяжело дыша.

– Да, Ваше Величество.

– Подойди ко мне, дитя мое, и помоги мне сесть. Я тут исхитрился и удрал от своих тюремщиков, пока они были в ванной комнате. Наверняка, чего доброго, занимаются там тем, что готовят мне очередную дурно пахнущую примочку или укол.

Флора приблизилась к монарху. Дыхание у него было прерывистым и неровным. Еще – не дай бог! – испустит свой последний вздох прямо сейчас, испугалась она. Король подставил ей свой локоть, и она стеснительно взяла его под руку.

– На какой стул вы хотели бы присесть? – поинтересовалась она у него, пока они медленно и с большим трудом ковыляли по комнате. Каждый шаг давался королю с муками. Не в силах говорить, он лишь молча ткнул пальцем в направлении того стула, на который хотел бы сесть. Флора поддерживала его изо всех сил, потом, собрав последние остатки этих самых сил, помогла ему сесть на означенный стул. Король тяжело опустился на сиденье, задыхаясь от нового приступа кашля. Дыхание стало еще более затрудненным, а глаза подернулись влагой.

– Сейчас я позову доктора Рейда, Ваше Величество, – заторопилась Флора.

– Нет! – рявкнул он в ответ. – Лучше налей мне бренди.

Флора подошла к подносу с графинами. Хоть бы он продолжал кашлять, подумала она, и тем самым привлек бы внимание доктора Рейда. И тот бы наконец обнаружил исчезновение короля из спальни. Король ткнул своим толстым пальцем в тот графин, который ему был нужен. Флора взяла в руки этот графин, налила немного бренди и повернулась к королю, чтобы подать ему стакан.

– Больше! – скомандовал он.

Она безропотно наполнила стакан до краев и подала молча, а он тут же залпом осушил его до дна.

– Еще! – прошептал он едва слышно, и Флора опять была вынуждена повиноваться.

– Вот это, – промолвил он, отдавая ей пустой стакан, – я называю настоящим лекарством. Но никому ни слова! – Он приложил дрожащий палец к губам, а Флора поставила пустой стакан обратно на поднос. – Садись же! – Король жестом указал на стул рядом с собой.

– Итак, мисс Макникол, Флора… Мне нравится твое имя. Шотландское, между прочим. Ты знаешь это?

– Да, Ваше Величество.

– Немного необычно все это, не правда ли?

– Что именно, Ваше Величество?

Последовала долгая пауза, прежде чем король собрался с новыми силами, чтобы продолжить разговор.

– Что мы с тобой оказались наедине. И это притом, что я ведь могу и не дожить до завтрашнего утра.

– Пожалуйста, Ваше Величество! Умоляю вас! Не говорите такое!

– Я…

Король стал жадно хватать ртом воздух. Глаза его наполнились слезами.

– Я совершил много ошибок в своей жизни.

– Уверена, что вы не совершили ни одной.

– О, нет! Совершил и совершал… Еще как совершал…

Последовала очередная затяжная пауза.

– Я ведь обычный человек, как все остальные смертные. Понимаешь? И я влюблялся…

Король снова зашелся в сильнейшем приступе кашля. Флора же смущенно отвела глаза в сторону. А что еще ей оставалось делать?

– Влюблялся и любил женщин… – закончил он наконец. – Ты, я слышал, скоро собираешься замуж?

– Да.

– За этого виконта, насколько мне известно? – Он неожиданно усмехнулся.

– Да, Ваше Величество. За Фредди Соумса.

– И… ты любишь его?

– Думаю, я смогу со временем его полюбить, да.

При этих словах король сделал попытку громко рассмеяться, но, поняв, что в его состоянии это просто невозможно, тотчас же постарался обуздать свой смех.

– А у тебя характер как у меня. Сильный… Поди сюда.

Флора подошла к королю и взяла его протянутую руку в свои. В груди у него все клокотало.

– А я ведь не был уверен до конца.

– В чем, Ваше Величество?

– Когда миссис Кеппел предложила мне это… Умная женщина, эта миссис Кеппел… Она всегда права…

В этот момент дверь спальни снова отворилась, и на пороге показались перепуганные доктор Рейд и медсестра.

– Мы думали, что вы спите, Ваше Величество, – сказал доктор Рейд и бросил укоризненный взгляд на Флору. – Вы же знаете, для вас сейчас сон – это лучшее лекарство.

– Да вы уже говорили мне это, и не раз, – рявкнул в ответ король. – А тут такая… хорошая компания образовалась…

Король весело подмигнул Флоре и снова зашелся кашлем, который он с таким трудом подавлял последние пару минут.

Снова последовали ингаляции паром, потом подали воду. В этот момент появилась и миссис Кеппел. Она выглядело немного посвежевшей и заметно успокоившейся. Облачена она было в вечернее платье из синего бархата.

– Миссис Кеппел, где вы изволили шляться, хотел бы я знать? – рявкнул король.

– Но Берти! Честное слово… Вы же должны быть в постели, – в свою очередь набросилась она на него.

– И куда запропастился этот чертов Соверал? Опаздывает на ужин к королю! А я… а я, между прочим, умираю от голода.

* * *

Через два часа Флора покинула королевские покои в отеле, чтобы вернуться к себе домой, на виллу «Эжени». Ужин стал для нее самой настоящей пыткой, другого и слова не подберешь. За столом царило взволнованное напряжение. Гости с тревогой вслушивались в затрудненное дыхание монарха, делая вид, что все нормально, а сами в это время обмирали от страха при мысли о том, что очередной приступ конвульсивного кашля может закончиться ударом, и король просто не выдержит таких нагрузок. Тем не менее он с аппетитом налегал на ужин, который лично Флоре показался чересчур сытным и очень уж обильным. Пожалуй, он поел за двоих. Да еще, несмотря на неодобрительные взгляды некоторых, сидящих за столом, изрядно приложился к красному вину.

– Я сегодня останусь с ним, – предупредила миссис Кеппел Флору. – Поцелуй за меня девочек и скажи им, что я вернусь, когда Королевичу станет получше.

Они попрощались, и Флору сопроводили вниз, где ее уже поджидал «роллс-ройс». Откинувшись на спинку мягкого кожаного сиденья, Флора вдруг почувствовала, что после всех событий минувшего дня силы, и физические, и умственные, полностью оставили ее.

28

В последующие три дня Флора не видела миссис Кеппел. Она заполняла свое время длительными прогулками по бульвару вместе с девочками, после которых все трое возвращались на виллу, чтобы успеть к ланчу. С появлением солнца они отправились на пленэр: делали наброски, писали красками, запечатлевая на холсте необычные растения, которые росли в саду, раскинувшемся вокруг виллы «Эжени».

Вайолет мало интересовала живопись, но вот общение с Флорой было для нее важным. Однако, несмотря на отсутствие интереса, в ее изящных акварелях чувствовалась рука если и не мастера, то весьма способной ученицы. Несмотря на занятость, обе сестры ощущали некую собственную неприкаянность в этом чужом городе. Привычное времяпрепровождение в курортном Биаррице было на сей раз кардинально нарушено. Сообщать же девочкам все подробности и обстоятельства происходящего Флора попросту не имела права. Ведь миссис Кеппел строго-настрого предупредила ее ничего не говорить дочерям о том, насколько серьезно болен король.

– Почему мы не выбираемся на пикник вместе с мамой и Королевичем? А вместо этого торчим целыми днями на вилле. Мне здесь скучно. И я еще даже не надела ни одной из своих обновок, которые привезла с собой, – пожаловалась как-то раз Соня Флоре.

– Какие же пикники, если все последние дни было сыро и дождливо? – постаралась найти отговорку Флора. – Наверняка Королевич не желает еще раз простудиться.

– Но сегодня же светит солнце, – возразила ей девочка. – А мамы все равно нет с нами. Мы уже столько дней не видели ее. Наверняка она тоже скучает.

– Потерпи еще немного, ладно? – принялась уговаривать ее Флора. – Уверена, вскоре мы увидим и маму, и Королевича. – Она старалась говорить уверенным тоном, хотя в душе сильно сомневалась в том, что так оно и будет.

Вечером, после раннего ужина, няня забрала Соню и повела ее наверх принимать ванну. Вайолет осталась с Флорой. По своему обыкновению что-то писала в своей записной книжке, которую всегда носила с собой.

– Флора.

– Да?

– Королевич ведь очень болен. Он умрет, да?

– Господи, с чего ты взяла? Он просто сильно простудился. Но, поскольку он король, принимаются все возможные меры предосторожности.

– Я знаю, ты говоришь неправду. Впрочем, это не имеет большого значения. – Вайолет снова погрузилась в свои записи, сосредоточенно покусывая кончик карандаша.

– Что ты пишешь? – поинтересовалась у нее Флора.

– Вот сочиняю стихотворение. Но пока получается плохо, особенно если сравнивать со стихами Виты. Думаю, когда-нибудь она станет писательницей. Она-то сейчас прекрасно проводит время в Лондоне. Готовится к открытию сезона. Наверняка и думать про меня забыла.

– Уверена, что это не так, – поспешила успокоить девочку Флора. Ее потемневший взгляд однозначно свидетельствовал о скверном расположении духа.

– Так, так! Она ведь красивая. И при этом такая дикая и необузданная… В ней есть что-то первозданное… Конечно, жизнь… и все эти мужчины сделают свое дело… И она станет такой, как все.

– Наверное, жизнь делает свое дело по отношению к каждому из нас. Приводит всех нас в чувства, Вайолет. А иначе и нельзя.

– Почему нельзя? Почему мы, женщины, должны выходить замуж за тех, кого нам выбирают другие? Ведь сегодня совсем другие времена, Флора! Посмотри, как сражаются суфражистки за права женщин. Наверняка все должно быть по-другому. Да и сам брак, – Вайолет даже передернуло от отвращения. – Не могу себе представить, как двое чужих людей, которые едва знают друг друга, обречены на то, чтобы до конца своих дней жить вместе. Да еще при этом заниматься… ну, ты сама понимаешь, чем. Едва зная друг друга… Ужас!

– Думаю, когда ты повзрослеешь, Вайолет, ты все поймешь правильно.

– Ничего я не пойму! – ответила она упрямо. – Все так говорят, но я знаю другое… Я просто не люблю мужчин. Это все равно что заставить кошку спать с собакой и жить вместе. Достаточно взглянуть на маму и отца.

– Вот об этом не надо говорить! У меня тоже есть глаза! И я вижу, что твои родители счастливы вместе. К тому же они очень дружны.

– Тогда объясни мне, пожалуйста, почему папа сейчас торчит у себя в офисе в Лондоне, а мама нянчится здесь с больным королем?

– Наверное, нельзя требовать от своего супруга или супруги слишком многого. Никто не в силах дать другому человеку всего, в чем тот нуждается.

– Не согласна. Вита дает мне все. Мне она никогда не наскучит. Никогда!

– Что ж, повезло тебе. Если ты нашла такую замечательную подругу.

– Она больше чем подруга. Она для меня… все. Не думаю, что ты поймешь меня… Что кто-нибудь вообще сможет понять меня. – Вайолет резко поднялась со своего места. – Все! Я иду спать. Спокойной ночи, Флора.

* * *

Миссис Кеппел появилась на вилле на следующий день, рано утром. Флора столкнулась с ней на лестнице, направляясь к завтраку.

– Как король? – спросила она шепотом.

– Слава богу, кризис, кажется, миновал. Жар спал. Сегодня он впервые спокойно проспал всю ночь.

– Какая прекрасная новость!

– Верно. А утром настоял, чтобы присоединиться к нашим друзьям за ланчем. Мне нужно привести себя в порядок. Последние дни были такими тяжелыми. Сказать по правде, я вымотана до изнеможения. Девочки у себя наверху?

– Да.

– Пойду обрадую их. Наверняка Берти, почувствовав себя лучше, захочет вернуться к прежней нормальной жизни. Необходимо, чтобы и в мире все знали об этом. Он даже позволил себе сегодня утром выкурить одну из этих своих противных сигар.

И жизнь действительно вернулась в свое нормальное русло. Флора помогала наряжать девочек для ежедневных прогулок с матерью и королем.

– Странное дело, Флора, в городе полно таких красивых ресторанов, где можно сесть и поесть как люди, – заметила Соня как-то раз, вернувшись после очередной прогулки и небрежно срывая со своей головки соломенную шляпку. – А Королевич настаивает, чтобы устроили пикник прямо у дороги!

– Наверное, ему просто нравится, чтобы все во Франции видели его, знали, что он жив-здоров, кланялись и расшаркивались перед ним, – сказала Вайолет с изрядной долей цинизма в голосе. – Может, он хочет таким образом досадить французскому королю.

– Я как-то об этом не подумала, – согласилась со старшей сестрой Соня. – Но вообще-то выглядит он очень старым. Наверное, он все же болен.

– Как и его Цезарь. Этот пес явно уже рвется на Небеса. И при этом вон как линяет! – досадливо поморщилась Вайолет, снимая клоки шерсти со своих юбок.

На следующее утро дворецкий вручил Флоре письмо.



Хай-Уилд

Ашворд, Кент

Англия

14 марта 1910 года



Дорогая Флора,

Знаю, что ты в настоящее время находишься вместе с миссис Кеппел, но мистер Ролф любезно дал мне твой адрес в Биаррице. Хочу, моя дорогая сестричка, чтобы ты первой узнала новость о том, что еще до конца этого года станешь тетей. Да, я жду ребенка! Я напугана страшно. К тому же плохо себя чувствую. Но врач говорит, что такое состояние характерно для первой стадии беременности.

Если бы ты знала, дорогая Флора, как я хочу тебя увидеть! Может быть, ты по возвращении в Англию сможешь вырваться к нам сюда? Мама пока не может приехать из Шотландии и побыть со мной. Нельзя оставить отца. Он неудачно упал на свою больную ногу и сломал лодыжку. Вот я и сижу безвылазно целыми днями дома одна. Выходить на улицу не могу, ибо постоянно чувствую себя плохо. Мне сейчас так одиноко, так одиноко… Знаю, у тебя скоро свадьба, много дел… Но я постараюсь не задерживать тебя надолго. Погости хотя бы пару денечков, если сможешь. Пожалуйста, напиши мне ответ поскорее и сообщи, когда мне ждать тебя в Хай-Уилд.

Твоя любящая сестра

Аурелия



Флора прочитала письмо за завтраком и тут же почувствовала себя так же плохо, как и ее беременная сестра. Вот оно, доказательство того, думала она, что Арчи и Аурелия уже супружеская пара. Мысль об этом была настолько нестерпима, что она поспешила подняться из-за стола и удалиться к себе.

Но еще более нестерпимой представлялась ей идея отправиться в гости в Хай-Уилд.

– Нельзя быть такой эгоисткой! – ругала она сама себя, взволнованно расхаживая по комнате. – Ты сейчас нужна Аурелии, а потому должна обязательно поехать к ней.

Усевшись за письменный стол, Флора взяла лист почтовой бумаги и перо.



Вилла «Эжени»

Биарриц

Франция

19 марта 1910 года



Моя дорогая сестра,

Счастлива узнать, что ты в положении. Приблизительно через неделю я возвращаюсь в Англию. И, несмотря на все предсвадебные хлопоты, я, конечно же, навещу тебя. Приеду сразу же, как только вернусь домой.

Твоя любящая сестра,

Флора

* * *

Последний вечер, проведенный Флорой на вилле «Эжени», совпал с первым визитом короля к ним на виллу. Когда она спустилась вниз, то гостиная уже была забита гостями, многие из которых тараторили о чем-то по-французски.

Миссис Кеппел хозяйничала с величием королевы. Сверкающая тиара украшала ее чудесные каштановые кудри. Глянув на нее, Флора подумала: а ведь это и есть настоящий двор ее благодетельницы.

О появлении Его Величества известил фокстерьер Цезарь. Он бодро трусил впереди монарха и первым вошел в распахнутые двери, и тут же повеяло запахом дыма от крепких сигар.

Все внимание гостей сразу переключилось от миссис Кеппел на Его Величество. Флора испытала некоторое облегчение, увидев, что король хотя бы может самостоятельно дышать. Но лицо у него было бледным, а глаза все еще слезились.

– Слышал, вы завтра уезжаете? – Рядом с ней появился джентльмен, разительно похожий на монарха. Та же седая борода, пышные усы, внушительная в обхвате фигура. Прямо вылитый двойник короля.

– Да, – вежливо ответила ему Флора.

– А Его Величество, кажется, уже почти оправился от своей хвори. Вы не находите?

– Да, ему гораздо лучше, – сказала Флора, мучительно соображая, кто ее собеседник. Хоть бы представился, что ли. – Слава богу.

– Король говорил мне, что вы стали для него большим утешением в тот момент, когда он болел.

– Не думаю, сэр, что это так. Я…

– Зато Его Величество думает именно так. И мы все крайне признательны вам за это.

– Простите меня, сэр, – наконец сдалась Флора. – Но я не уверена, что нас официально знакомили.

– Меня зовут Эрнест Кассель. Собственно, вы моя гостья, живете под моей крышей, – ответил джентльмен, глядя на нее с улыбкой. А глаза его так и искрились от смеха.

– Прошу простить меня, сэр. Но за последние несколько месяцев перед моими глазами прошло столько незнакомых лиц…

– Вам нет нужды просить у меня прощения. Главное – это то, что я знаю, кто вы. Позвольте вручить вам свою визитку. Вполне возможно, в будущем вам еще придется контактировать со мной. Я ведь не просто хозяин виллы «Эжени». Я еще и близкий друг короля и миссис Кеппел, а также их советник. А сейчас позвольте сопроводить вас к ужину.

Позднее, когда король и его свита уже собирались уходить, Его Величество все-таки выискал ее взглядом и поманил к себе. Она подошла к нему с улыбкой и присела в глубоком реверансе.

– Рада, Ваше Величество, что вы выглядите сегодня так хорошо.

– Спасибо, мисс Макникол. Думаю, мы еще увидимся в Лондоне, если на то будет Божья воля. Всего вам доброго, моя дорогая. – С этими словами король поцеловал ей руку, улыбнулся на прощание и удалился.

* * *

Через два дня Флора прибыла в Хай-Уилд. Аурелия встречала ее на крыльце и тут же повела в гостиную, чтобы угостить чашечкой чая с дороги.

– Ну, рассказывай же мне про короля! – немедленно насела она на сестру. – Поверить не могу, что ты с ним встречалась!

– Он в добром здравии, энергичен, как всегда, – ответила Флора, не вдаваясь в подробности.

– Но ты же ведь и раньше с ним встречалась, да? С учетом того, что миссис Кеппел… занимает определенное положение в его жизни.

– О, да! Они очень дружны с Его Величеством.

– Понимаю, миссис Кеппел взяла с тебя слово не болтать лишнего, но…

– Никакого слова она с меня не брала.

– По словам Арабеллы, ее влияние простирается даже на правительство! Представляешь? Ты меня, конечно, Флора, прости, но ты у нас такая невинная душа… Видишь только хорошее, и в людях, и в животных… Но не буду более испытывать твою скромность. Лучше расскажу тебе обо всем, что произошло здесь с момента нашей с тобой последней встречи.

Флора молча слушала влюбленную болтовню сестры об Арчи, о том, как он заботлив и внимателен к ней в ее новом положении. Слушала и ненавидела саму себя за то, какие противоречивые чувства вызывают эти рассказы Аурелии в ее душе.

– Не могу поверить, что у меня скоро появится ребенок. Мне будет чем заняться. Все мечтают о мальчике. А лично я хочу девочку. Впрочем, не важно, кто родится, главное, чтобы был здоровеньким.

– Так Арчи рад, что у вас будет ребенок?

– О, да! Он просто счастлив. От этой новости даже у свекрови улыбка появилась на лице, что бывает с ней крайне редко. Знаешь, я порой удивляюсь, что мама с ней так дружна. – Аурелия слегка понизила голос: – Может, когда-то она была более приятной в общении, кто знает. Наверное, это на нее так подействовала гибель отца Арчи на войне. Но, если честно, она очень угрюмый человек.

– Не могу судить. За все время нашего знакомства она обмолвилась со мной не более чем парой фраз. Но я тебе верю. Бедняжка! Должно быть, не сладко жить с такой особой под одной крышей.

– Но, к счастью, ее сейчас тоже нет дома. Уехала в Лондон. Так что весь дом всецело в нашем распоряжении. У меня для тебя еще одна новость. Приятная! Поскольку мама пока не может приехать ко мне из-за сломанной лодыжки папы, она написала мне, что пару месяцев тому назад умерла мать Сары, и предложила мне написать ей письмо и пригласить к себе на постоянную работу в качестве моей личной камеристки. Чтобы Сара жила со мной постоянно. Она поможет мне и во время беременности, и потом, после рождения ребенка. К великой радости, Сара откликнулась на мое приглашение незамедлительно. Написала, что не желала бы ничего лучшего, чем работать на меня. Так вот, завтра Сара приезжает в Хай-Уилд. С ее появлением в доме я буду чувствовать себя немного увереннее. Как-никак, а хоть один человек точно будет на моей стороне.

– Как замечательно! Но ты же сама только что сказала, что Арчи очень внимателен к тебе. Разве не так?

– О, да! Он очень заботливый. Но только если не уходит с головой в свои книги по ботанике или не торчит в теплице, созерцая какое-нибудь растение. К большому сожалению, он сейчас отсутствует. Тоже отлучился по делам в Лондон. Обещал вернуться на следующей неделе. Боюсь, учитывая, что ты тоже ограничена во времени, ты с ним так и не увидишься. Жаль, конечно.

– Да, жаль, – согласилась с ней Флора, почувствовав одновременно и облегчение, и разочарование от того, что она не увидит Арчи. – Зато ты сейчас принадлежишь только мне и мне одной.

– Знаю, Флора, ты никогда не пылала к нему особыми чувствами. Но, поверь мне, он хороший человек. И так добр ко мне.

– И это главное, моя дорогая.

– Да, ты права. А сейчас, прости меня, Флора. Но мне нужно прилечь.

– Конечно-конечно. Я помогу тебе, доведу до твоей комнаты. Можно? – спросила Флора у сестры, взглянув на ее позеленевшее лицо и решительно беря за локоть, когда та поднялась с дивана.

– Да, пожалуйста. Знаешь, во второй половине дня, ближе к вечеру, мне всегда становится легче.

Флора поднялась наверх вместе с Аурелией. Та позвала служанку и попросила ее принести чай, а Флора между тем принялась расстилать постель. Сняла широченное покрывало с огромной кровати под балдахином, откинула в сторону одеяло, стараясь при этом не думать о том, что она видит перед собой супружеское ложе, на котором спят Аурелия и Арчи.

– Спасибо, – слабым голосом прошептала сестра, когда она помогла ей лечь. – Говорят, эти приступы тошноты скоро должны закончиться. Какое счастье, что ты сейчас рядом со мной.

Флора уселась в кресло рядом с кроватью, наблюдая за тем, как сестра бессильно закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон. После чего вышла на цыпочках из комнаты и направилась к себе, чтобы немного освежиться с дороги. Но не выдержала, подошла к окну и невольно залюбовалась садом, раскинувшимся внизу. Он буквально утопал в лучах солнца. В общем-то Флора была в курсе того, что беременные женщины тяжело переносят первые два или три месяца своей беременности, но у Аурелии срок уже гораздо больше, почти четыре месяца. Дай-то бог, чтобы у сестры все было хорошо.

На следующий день обрадовало появление в доме пышнотелой Сары. Сама она, раскрасневшаяся и взволнованная, все еще находилась под впечатлением от своего долгого путешествия из Эствейта сюда, на новое место. К тому же она была безмерно рада увидеть обеих сестер, которых вынянчила с пеленок.

– Мама написала, что постарается к родам приехать ко мне, но Сара – это для меня настоящий подарок судьбы, – сказала Аурелия Флоре, когда они уселись ужинать. – И она так довольна, получив новую униформу камеристки, хотя ее придется изрядно переделывать и расширять по объему. Надеюсь, другие слуги будут обращаться с ней доброжелательно, не станут ее третировать. Они ведь здесь считают всех, кто с Севера, включая и меня, людьми второго сорта. – Аурелия негромко рассмеялась, но смех получился не очень веселым.

– Не говори глупости, Аурелия! Ты себя просто накручиваешь, дорогая моя.

– Уверяю тебя, что нет. Даже мой собственный муж время от времени говорит мне, что я веду себя словно мышка-норушка. Повторяет, что я не должна позволять слугам или свекрови командовать собой. Наверное, я просто не создана для того, чтобы быть хозяйкой такого огромного дома.

– Можно быть милой и обходительной женщиной, но это вовсе не значит, что тобой можно помыкать или не оказывать тебе должных знаков уважения. Просто сейчас, в твоем состоянии, ты, по-моему, излишне драматизируешь все эти мелочи.

– Повторяю же тебе еще раз. Ничего я не драматизирую. Знаешь, странно получается… Ты уж прости меня за откровенность, но у нас в Эствейт-Холл ты была словно тень. Не слышно тебя было и не видно… А в этом доме такой тенью стала я сама. Как же все изменилось за минувший год.

– Но ты ведь счастлива с Арчи, да?

– Конечно. Ты же ведь знаешь, я его обожаю. Но сейчас, когда я ношу под сердцем дитя, он больше не спит вместе со мной. И вот… – Аурелия подавила тяжелый вздох. – Трудно все это объяснить словами, но на самом деле именно в эти редкие мгновения нашей близости я чувствую, что он принадлежит мне всецело. Ты сама вскоре поймешь, что это такое… Когда выйдешь замуж за Фредди.

– Надеюсь, что пойму, – ответила Флора, внутренне содрогнувшись от отвращения. – А что же до твоих проблем по части управления домом, то скажу тебе, что ты еще не видела моего будущего дома. Какое счастье, что графиня будет и дальше командовать там всем. А я с превеликой радостью позволю ей делать это. Если честно, я даже не знаю, с чего начать и как приступить к управлению такой махиной.

– Моя сестра… виконтесса… Надо же! – Аурелия покачала головой. – Кто бы мог подумать!

– Действительно, кто бы мог.

Флора тоже была счастлива тем, что приехала Сара, словно она привезла с собой частичку свежего горного воздуха из Озерного края, который так был нужен ей и в прямом, и в переносном смысле этого слова. А уж умелые заботливые руки их бывшей няни сотворили буквально чудо, и уже на следующий день Аурелия почувствовала себя гораздо лучше и даже повеселела.

– Вот уж не думала и не мечтала, что когда-нибудь снова увижу своих девочек! – радостно восклицала Сара, укладывая Аурелию в постель для послеобеденного отдыха. – И счастье-то какое! Одна уже замужем и ждет ребенка, а вторая… скоро станет. Можно сказать, королевской особой. Мне всегда нравился лорд Воган. Правда! Такой приятный, обходительный джентльмен. Помните, мисс Флора, когда он навещал вас в Эствейт-Холл прошлым летом? Вы еще тогда так промокли под дождем, когда взбирались на Скафелл.

У Флоры моментально кровь застыла в жилах от этих слов старой няни. Ведь сама она никому не обмолвилась, даже Аурелии, о том, где и что она делала в тот день, когда вернулась домой и появилась на кухне, промокшая насквозь.

– Вы еще тогда обрядились в отцовские бриджи и его кепку натянули на голову. Такая смешная! Уж мы с миссис Хиллбек так смеялись потом, так смеялись, вспоминая, какой у вас был видок.

– Арчи навещал тебя прошлым летом у нас дома? – Аурелия бросила на сестру озадаченный взгляд.

– Да, – ответила Флора, стараясь ничем не выдать своего замешательства. – Заглянул по пути, когда возвращался с охоты в Шотландии. По-моему, я тебе об этом говорила, дорогая.

– Если и говорила, то я почему-то этого не помню. – Аурелия недовольно поджала губы. – И вы вместе поднимались на Скафелл?

– Вместе-вместе! – с готовностью подтвердила Сара. – И, видно, бедняжка так вымоталась, что в тот день завалилась спать, даже не дождавшись, пока я ей приготовлю ванну. Такая смешная была в этих мужских одежках… Прямо как мальчишка… И вот вам, пожалуйста! Через каких-то несколько недель будет виконтессой!

– Ты мне точно ничего не рассказывала! – снова повторила Аурелия уже с явным нажимом в голосе.

– Наверное. Можешь себе представить мое тогдашнее состояние… Сара права. Я вернулась домой совершенно обессиленная. Но Арчи так просил показать ему горы. И что мне оставалось делать? Пришлось вести его к вершинам. Удобно устроилась? Тогда отдыхай спокойно. – Флора подошла к кровати и поцеловала сестру в щеку. – Постарайся заснуть, а я в это время почитаю у себя в комнате. – Не глядя на Аурелию, чтобы ничем не выдать себя, Флора тихонько удалилась из спальни сестры.

Лишь очутившись в своей комнате и почувствовав себя там в относительной безопасности, Флора, обхватив голову руками, принялась нервно вышагивать по деревянному полу. Пожалуй, на данный момент было бы даже лучше, если бы Арчи тоже был здесь. Во всяком случае, тогда она могла хотя бы перекинуться с ним парой слов и предупредить его о том, что случилось. Наверняка Сара знает и того владельца постоялого двора, у которого Арчи позаимствовал одежду, пригодную для скалолазания. Возможно, даже кто-то видел, как она усаживалась в автомобиль Арчи, который поджидал ее у ворот. Деревушка ведь у них небольшая, новости разносятся быстро. Ведь как-то же узнала Сара, что тот день она провела в обществе Арчи. Впрочем, сегодня это уже и не имеет особого значения. А вот что имеет значение, так это то, почему она сама не рассказала обо всей этой истории Аурелии?

За ужином Аурелия ни словом не обмолвилась об откровениях Сары. Не поинтересовалась она подробностями и у Флоры, когда та сопроводила ее в спальню и поцеловала на ночь. Однако Флора сразу же почувствовала некоторую холодность сестры в обращении с ней. Наверное, это воображение мое разыгралось, тщетно пыталась успокоить она себя.

Ночь она спала плохо. К счастью, на утро ей пришло письмо от графини. Будущая свекровь просила ее заглянуть к ним в Селборн на пару деньков, чтобы дополнительно обсудить еще какие-то новые детали предстоящих свадебных торжеств.

Когда Флора спросила у сестры, не станет ли она возражать, если она прямо от них сейчас же поедет в Хэмпшир, та пробормотала в ответ что-то невразумительное.

– Конечно, тебе надо ехать, а мне уже гораздо лучше, – констатировала Аурелия уже позднее, бросив влюбленный взгляд на Сару, которая в это время прибиралась в комнате. – Да и Арчи должен скоро вернуться.

– Тогда я уезжаю завтра рано утром. Наверняка даже не получится попрощаться с тобой. Но, обещаю, через три дня я вернусь.

– Спасибо, но в этом нет особой нужды. Сейчас ведь со мной рядом Сара. Так что все будет хорошо. Передавай мои самые горячие приветы графине и Фредди. – Аурелия натянуто улыбнулась сестре и перевернулась на другой бок, намереваясь заснуть.

Флора ушла к себе, уже ни секунды не сомневаясь в том, что Аурелия что-то заподозрила. Войдя в комнату, она тут же направилась к письменному столу, взяла лист бумаги и перо.



Хай-Уилд

Ашворд, Кент

2 апреля 1910 года



Аурелия знает о том, что ты наведывался к нам в Озерном крае. Об этом ей рассказала Сара, наша старая служанка, которая приехала к вам, чтобы позаботиться об Аурелии. Пожалуйста, постарайся и сделай все возможное, чтобы убедить ее в том, что ничего неподобающего между нами не было. Я боюсь за Аурелию, она сильно разволновалась. Как бы все это не сказалось на общем состоянии ее здоровья. Ведь Аурелия всегда была очень хрупким созданием. В скором времени ты станешь отцом, а потому сейчас самое важное – это чтобы роды прошли благополучно и у вас родился здоровый ребенок.

Ф.

29

– Ну, наконец-то! – приветствовал ее Фредди в холле Селборн-Парк, целуя руку. – А я уже решил, что ты покинула и меня, и берега Альбиона навсегда. Ну, как Биарриц? А король? В Лондоне упорно циркулируют слухи, что его состояние было много хуже, чем о том сообщали его подданным.

– О, на момент моего отъезда он был в полном здравии, – ответила Флора, радуясь тому, что имеет возможность сказать почти правду. – А вообще-то у него была простуда. Только и всего.

– Хорошо, хорошо. Мама надеется, что он посетит наши свадебные мероприятия. Ему уже даже приглашение отправили. Он тебе об этом ничего не говорил при встрече?

Фредди подставил ей локоть, и они вместе направились в просторную гостиную.

– Нет, ничего не говорил. Но ты же знаешь, расписанием всех его дел занимается его личный секретарь. А потому король может быть даже и не в курсе того, что его пригласили. Графиня дома?

– В настоящий момент, нет. Отправилась по своим благотворительным делам в Винчестер. А отец в Лондоне. Так что, моя дорогая Флора, сейчас мы с тобой одни в доме. – Фредди крепко обнял ее за талию и притянул к себе. Потом накрыл ее губы своими губами и стал энергично работать языком, пытаясь проникнуть в ее рот.

– Пожалуйста, Фредди! Не надо! – Флора с усилием вырвалась из его объятий. – Слуги ведь могут появиться в любой момент.

– Ну и что? Пусть появляются на здоровье. Они и не такое повидали на своем веку. – Фредди издал короткий смешок и снова попытался поцеловать Флору.

– Нет, я не могу! Мы же еще не женаты.

– Как скажешь. – Фредди ослабил свою хватку, недовольно скривив рот. – Ей-богу, не вижу разницы, есть кольцо на пальце или его нет. И что меняет церковная церемония? Но надеюсь, когда со всеми формальностями будет наконец покончено, ты проявишь ко мне больше страсти.

– Конечно. Ведь тогда перед лицом Господа мы уже будем мужем и женой. – Она целомудренно потупила взор.

– Ах, будь оно все неладно! – воскликнул он. – Жду не дождусь этого момента. А сейчас, поскольку ты и близко не подпускаешь меня к себе, словно я какой-то прокаженный, прикажу-ка я слугам подать нам чай. А ты за чашечкой чая поведаешь мне во всех подробностях о своих приключениях во Франции.

Флора искренне обрадовалась, когда часом позже вернулась графиня. Все то время, пока она отсутствовала, Фредди пытался облапать Флору со всех сторон, а она отбивалась от него, словно от разъяренного тигра. После обеда Фредди удалился к себе. Сказал, что отправляется на верховую прогулку, чтобы дать выход скопившейся в нем энергии. А они с Дафной устроились в гостиной, чтобы обсудить некоторые детали предстоящего бракосочетания.

Нацепив на нос лорнет, Дафна посмотрела на нее с улыбкой.

– Ты, наверное, думаешь, моя дорогая, какой ерундой мы тут с тобой занимаемся. Во всяком случае, меня и саму посещают подобные мысли. Но! Все должно быть по правилам, так, как принято. Кстати, как поживает юная Вайолет Кеппел? – поинтересовалась у Флоры графиня, резко сменив тему разговора.

– По-моему, у нее все хорошо. А вообще-то обе девочки ждут не дождутся свадьбы. Ведь они будут у меня подружками.

– Странная она девочка, эта старшая… Мне всегда так казалось… Леди Сэквилл, моя старинная подруга, только на прошлой неделе поведала мне, что Вайолет испытывает какое-то непонятное влечение к ее дочери Вите. Что скажешь?

– Я только знаю, что они с Витой подруги.

– Как бы то ни было, а Виктория, в бытность свою в Ноле, отказалась ублажать миссис Кеппел. По правде говоря, это меня даже удивило. Особенно если вспомнить, какое скандальное прошлое было у ее собственной матери. Но недаром говорят, что те, кого самих когда-то выдворили вон из дома, в котором стены из стекла, норовят первыми бросить камень в дома других. При всем том Виктория определенно не одобряет, что девочки Кеппел будут у тебя в свите. Кстати, мне и Алджернона пришлось долго убеждать, что все это вполне нормально. Он ведь у нас такой консерватор. Придерживается старомодных взглядов во всем. Категорически не хочет идти в ногу со временем, благослови его Господь. Что ж, думаю, – графиня слегка похлопала Флору по руке, – мы уже заслужили по бокалу шерри.

Позднее у себя в комнате Флора бездумно уставилась в огромное окно от самого пола и до потолка, созерцая грандиозную панораму раскинувшегося внизу сада. За зеленой изгородью из тисовых деревьев был разбит парк, в котором обитают олени. Из окна ей было видно, как животные неслышно скользят между деревьями, словно тени, в сгущающихся сумерках. Чрезмерные пропорции всего вокруг, включая сам дом, пугали. Флора чувствовала себя в этих необъятных помещениях маленькой куклой, которую кто-то исторг из ее уютного кукольного домика и поместил сюда, в дом, где живут уже не игрушки, а живые люди.

Она вдруг вспомнила Хай-Уилд. Тоже большое имение. Но как же там тепло и уютно. Хоть бы только Арчи получил ее письмо еще до того, как покинет Лондон.

В противном случае, Аурелия, конечно же, насядет на него, и он будет вынужден признаться ей во всем. Получается, что все ее жертвы, которые она принесла во имя того, чтобы Арчи остался с ее сестрой, а она зажила своей жизнью, были напрасны.

* * *

Проведя в обществе Фредди целых три дня, самый долгий отрезок времени, что они были вместе, Флора успела понять, что у ее будущего мужа очень рассеянный ум, неспособный долго концентрироваться ни на чем. К примеру, задает он ей вопрос, но стоит ей начать отвечать на него, а он уже смотрит куда-то в сторону, полностью утратив интерес к тому, о чем спрашивал. Однажды Флора даже решила его проверить специально. Стала рассказывать Фредди о своем детстве, но когда увидела его отсутствующий взгляд, прочитала вслух детский стишок. А он ничего и не заметил.

После чего Флора однозначно решила для себя не тратить больше сил на пустые разговоры с Фредди. Тем более что у него любимым занятием и развлечением была выпивка. А когда он был пьян, то, как она уже успела понять, можно было смело взбираться на стол и стоять там на голове, демонстрируя всем свое исподнее. Фредди даже не обратил бы на это внимания. На ужин в последний вечер ее пребывания в Селборн-Парк он пригласил своих приятелей-собутыльников. Все они явились уже изрядно навеселе и весь вечер, сидя за столом, отпускали всякие двусмысленные, если не сказать сальные, шутки в ее адрес.

Дафна поймала Флору уже на лестнице, когда та поднималась к себе, устав донельзя от всех этих пьяных выходок гостей. Из гостиной по-прежнему доносился громкий хохот и грубые выкрики.

– Дорогая, – обратилась к ней графиня, – понимаю, сегодня мой сын вел себя далеко не так, как нам бы с тобой этого хотелось. Но, поверь мне, это его, так сказать, последние гастроли в качестве холостяка. Он прекрасно понимает всю степень своей ответственности, которая в будущем ляжет на его плечи и как на владельца Селборн-Парк, и как на твоего мужа. И у меня нет сомнений, что он справится со своими новыми обязанностями.

– Конечно, – Флора равнодушно отвела глаза в сторону, стараясь не смотреть на графиню. Та тронула ее за руку.

– И вот еще что, милая. Помни, замужество – это еще не конец в жизни женщины. В каком-то смысле это лишь начало. Главное – произвести на свет наследника и вести себя осмотрительно, и тогда жизнь женщины может быть даже очень интересной и разнообразной. Взгляни на свою покровительницу и поучись у нее тому, как это надо делать. Спокойной ночи, дорогая.

С этими словами графиня ласково пожала руку Флоры и уплыла в собственные апартаменты.

* * *

Флора вернулась в Хай-Уилд со смешанным чувством страха и облегчения.

– Аурелия сейчас спит. Она все время после вашего отъезда чувствовала себя неважно, – объявила Арабелла, уже вернувшаяся из Лондона, Флоре, встретив ее в холле. – Новая служанка кормит ее всякими мерзкими снадобьями, от которых, я уверена, проку мало.

– О, я с детства испытала на себе все домашние лекарства нашей Сары. И лично мне они всегда помогали, – возразила ей Флора довольно резко.

– Надеюсь. А сейчас наша экономка проводит вас в вашу комнату.

– Спасибо.

– Боюсь, мисс Макникол, повариха для вас ничего не приготовила. Разве что можно разогреть вчерашний суп, если хотите, – сообщила ей домоправительница, сопровождая ее до спальни.

– Спасибо, я не голодна.

Флора выждала несколько минут, а потом выскользнула в коридор и направилась в комнату Аурелии. Осторожно открыла массивную деревянную дверь и испуганно замерла на пороге, услышав, как она громко заскрипела. В комнате было темно. Но вот глаза ее немного пообвыкли, и она увидела Сару, которая дремала, сидя в кресле возле окна. Флора на цыпочках вышла в коридор. Ей вдруг захотелось вдохнуть глоток свежего воздуха, а потому она круто развернулась и пошла вниз.

Вышла на улицу, и сразу же на нее пахнуло весной. Уже вовсю цвели нарциссы, высаженные стройными рядами на рабатках вокруг дома. Их сладковатый запах сразу же напомнил ей родной Эствейт-Холл. Флора спустилась по ступенькам крыльца и направилась в сад. Там уже все радовало глаз свежей зеленью и набухшими почками на деревьях. Сад постепенно просыпался и оживал после долгой зимней спячки.

К счастью, в саду не было ни души. Впрочем, Флора по дороге в Хай-Уилд настроила себя самым серьезным образом на предстоящую встречу с Арчи. Ничто не должно поколебать ее спокойствия. Что было, то прошло, и к прошлому возврата больше нет. Ведь сегодня Арчи не просто ее зять, муж ее сестры. Совсем скоро он будет отцом ее племянницы или племянника. Да и сама она через несколько недель станет замужней женщиной. Сейчас они с Арчи уже одна семья и от общения друг с другом им никуда не деться. Итак, на будущее только платонические отношения, потому что ничего другого между ними не может и быть.

Вот это я и скажу ему при встрече, решила Флора, неспешно прогуливаясь по садовым аллеям. От ее зоркого глаза не ускользнуло, какое огромное количество медоносов Арчи высадил в своем саду, явно для привлечения пчел. И сейчас они басовито жужжали, с удовольствием собирая свой взяток с распустившихся розовых соцветий морозника и белых цветков калины. Воздух вокруг вибрировал и был полон жизни. Такое чувство, что и сад тоже пребывает сейчас в состоянии беременности, как и ее сестра.

– Флора! – окликнули ее со спины, и она даже подпрыгнула от неожиданности.

– Арчи? – она повернулась на звук знакомого голоса. – И почему это ты всегда подкрадываешься ко мне исподтишка?

– Потому что твои мысли постоянно витают где-то далеко. Я получил твое письмо в Лондоне.

– Слава богу. Я все переживала, чтобы оно не попало в чужие руки. Я хотела предупредить тебя на тот случай, если Аурелия… вдруг заведет с тобой разговор о той нашей встрече в Эствейт-Холл.

– Спасибо. Я вернулся вчера, но пока она ни словом не обмолвилась об этом.

– Будем надеяться, что все уже забыто. Выглядит она не очень здоровой.

– Да, это так. Зато ты, Флора, буквально пышешь здоровьем. Прогуляемся немного?

Флора молча кивнула в знак согласия, и они медленно побрели по дорожке в глубь сада. Попутно Арчи делился с ней своими планами относительно будущего обустройства сада, а Флора слушала его и постоянно напоминала себе о том, что отныне они с Арчи друзья и только.

– Как поживаешь? – Арчи неожиданно остановился под раскидистым тисом, тем самым величественным деревом, под которым они стояли здесь в саду в последний раз. Почки на кроне уже набухли и стали нежно-зелеными, готовыми вот-вот выпустить первые листочки. Усилием воли Флора отогнала от себя воспоминания об их прошлой встрече.

– У меня все нормально. Вот только что была в Селборн-Парк, встречалась там с Фредди.

– То есть все идет согласно плану, да?

Последовала секундная заминка, не ускользнувшая от глаз Арчи, прежде чем она кивнула в ответ.

– Поверь мне, Флора, со мной ты можешь быть предельно откровенна и ничего не бояться. От себя же скажу так: хотя в Лондоне и считают Фредди выгодным женихом, но на самом деле он форменный болван. Думаю, ты уже успела понять, что он к тому же еще и законченный пьяница. Вот таков наш истинный Фредди. Лично я полагаю, что его в детстве уронили из колыбели, и с тех пор у него не в порядке с головой.

– У него определенно… есть кое-какие проблемы по этой части, ты прав, – вынуждена была согласиться с ним Флора, с трудом подавляя улыбку.

– И вот где мы с тобой очутились оба… Поверь мне, сейчас во мне говорит отнюдь не собственный эгоизм. И однако же я желаю всем сердцем, чтобы ты не выходила замуж за этого кретина… ради собственного же блага.

– Тем не менее это уже дело решенное. К тому же мне очень импонирует его мать.

– Увы, но супружеское ложе тебе придется делить не с ней. Вот мы и подошли к самому главному.

– Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? – Флора почувствовала, как краска ударила ей в лицо. Запылали щеки, даже шея стала красной.

– Прости, прости меня. Не могу сдержать себя, как только представлю тебя с ним… Боже мой, Флора, как же ты не понимаешь всего того, что я чувствую? Ведь все последние месяцы я только о тебе и думал.

– Замолчи! Замолчи немедленно! Еще одно слово, и я… – Флора резко развернулась и зашагала прочь, но Арчи успел схватить ее за руку и остановить. От его прикосновения дрожь прошла по всему ее телу, но она тотчас же взяла себя в руки. – Отпусти меня, Арчи! – взмолилась она. – Мне действительно нужно поспешить к Аурелии. Твоей жене, между прочим.

– Да, да, конечно. – Он сделал глубокий вдох и выпустил ее руку, сопроводив коротким кивком головы, словно признавая правоту ее слов. – Увидимся за ужином.

Вернувшись в дом, Флора прямиком направилась к Аурелии. Но путь ей преградила Сара. Она встретила ее в дверях спальни. Приложив палец к губам, старая няня негромко обронила:

– Она сегодня чем-то очень расстроена. Жалуется на сильную головную боль. Просила передать вам, чтобы вы ее пока не беспокоили. Думаю, попозже она захочет вас увидеть.

Флора пошла к себе, чтобы переодеться к ужину. На душе у нее было неспокойно от того, что Аурелия отказалась встретиться с ней. Она начала вспоминать, сколько времени в прошлом она проводила у изголовья сестры, когда та хворала. И вдруг почувствовала странную пустоту в желудке. А ведь с сестрой и правда творится что-то неладное. Переодевшись, она спустилась вниз, присоединившись к Арабелле и Арчи, которые уже ожидали ее в гостиной.

– Твоя жена опять не в форме, – негромко бросила Арабелла, обращаясь к сыну и потягивая шерри. – Надеюсь, эти приступы тошноты скоро кончатся. Когда я носила тебя, мой дорогой, у меня все было нормально. Но современные девушки, они все такие неженки… Совсем другие они, чем были мы в их возрасте.

– Пожалуй, мама, сейчас все люди другие, – возразил ей Арчи миролюбиво. – Уверен, Аурелии и самой все это уже изрядно надоело.