Квинтилл — 270 г. н. э.

— «Да, большой, но только въ душ».

(M. Aurelius Claudius Quintillus; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Clau­dius Quintillus Augustus).

— «Это такъ же, какъ я. У кого лучше голосъ, Дмитрій, у него или у меня?»

Аврелиан — 270—275 гг. н. э.

(L. Domitius Aurelianus; род. в 214 или 215 г.; как имп.: Imp. Caesar L. Domitius Aurelianus Augustus).

— «Трудно ршить, maman».

Домициан II — 270—275 гг. н. э.

Луций Домиций Домициан; как имп.: Император Цезарь Домициан Август.

— «Ну такъ nous pouvons nous donner la main, mon cher».¹³⁶

Вабаллат — 270—271 гг. н. э.

Император Цезарь Луций Юлий Аврелий Септимий Вабаллат Атенодор Август. Был сыном Зенобии и Одената, правителя Востока, офи­циально признанного имп. Галлиеном.

Когда кончили чай и поболтали и посмялись еще, М[-me] Н [ехлюдовъ] сказала мн, чтобы я позвонилъ. У насъ въ дом не было сонетокъ, и я никогда не видалъ ихъ, поэтому сталъ искать колокольчика, но, не видя его, наконецъ, сказалъ ей, что нтъ колокольчика.



Тацит — 275—276 гг. н. э. (M. Claudius Tacitus; как имп.: Imp. Caesar M. Claudius Tacitus Augustus). Флориан — 276 г. н. э. (M. Annius Florianus; как имп.: Imp. Caesar M. Annius Florianus Augus­tus).

— «Да подл васъ сонетка, сказала она, Лиза, позвони».

Проб — 276—282 гг. н. э. (M. Aurelius Probus; род. в 232 г.; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Probus Augustus).

Лиза подошла и, не глядя на меня, дернула за нее. Я покраснлъ ужасно. Обстоятельство, кажется, очень пустое, но для меня тогда оно казалось величайшей важности. Я думалъ, что окончательно погибъ во мнніи всего семейства: все, что мн удалось сказать порядочнаго, умнаго, какъ я полагалъ, въ этотъ вечеръ, уничтожено этимъ незнаніемъ, что такое сонетка; подумаютъ, что я совсмъ мужикъ, что все, что сказалъ, это я выучилъ, и что дома мы живемъ, Богъ знаетъ, какъ, когда у насъ нтъ сонетокъ, и я даже не знаю, что это такое. «Дмитрій теперь раскаивается, думалъ я, въ томъ, что представилъ меня». Весь вечеръ мой былъ разстроенъ.

Сатурнин — 280 г. н. э. Гай Юлий Сатурнин. Кар — 282—283 гг. н. э. (M. Aurelius Carus; как имп. Imp. Caesar M. Aurelius Carus Augustus). Юлиан I — 283 г. н. э. (Imp. Caesar M. Aurelius Iulianus Augustus; оспаривал власть у Карина). Карин I — 283—285 гг. н. э. (M. Aurelius Carinus; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Carinus Augustus). Нумериан — 283—284 гг. н. э. (M. Aurelius Numerius Numerianus; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Numerius Numerianus Augustus). Диоклетиан— 284—305 гг. н. э. (Diocles (Valerius Diocletianus) род. в 225 г.; как имп.: Imp. Caesar С. Aure­lius Valerius Diocletianus Augustus). Максимиан — 281—305 гг. н. э. (M. Aurelius Valerius Maximianus, род. в 240 г.; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Valerius Maximianus Augus­tus).

— «Ну, дти, что мы будемъ читать нынче? сказала М[-me] Н[ехлюдовъ], когда вынесли самоваръ.

Констанций (I) Хлор — 293— 306 гг. н. э.

(Constantius; род. в 264 г.; усыновл. Максимианом; как имп.: Imp. Caesar M. (С.) Flavius Valerius Constantiue Augustus).

— «А вдь я привезъ Валтеръ-Скота отъ Нины. Хотите, я буду читать «Ивангое» или Лиза?

Галерий — 293—311 гг. н. э. (Galerius; род. в 242 г.; как имп.: Imp. Caesar С. Galerius Valerius Maxi­mianus Augustus). Караузий — 286—293 гг. н. э. (Imp. Caesar M. Aurelius Maus Augustus; был провозглашен импера­тором в Британии, оспаривал власть у Констанция).

— «Лиза, хочешь читать?»

Аллект — 293—296 гг. н. э.

— «Хочу».

(Imp. С. Allectus Augustus; преемник свергнутого им Караузия; оспаривал власть у Констанция).

Мы вс услись поуютне около матовой лампы, горвшей на рабочемъ стол, Лиза взяла книгу и стала читать своимъ низкимъ, но звучнымъ контральто. —

Ахилл — 296 г. н. э.

Чтеніе это было мн особенно пріятно потому, что давало время обдумать впечатлнія и мысли, возбужденныя во мн этимъ совершенно для меня новымъ, особеннымъ отъ нашего, домашнимъ кружкомъ, и ршить вопросъ, была ли Лиза она, и начиналось ли теперь или нтъ еще. —

Флавий Север — 305—307 гг. н. э.

(Imp. Caesar Flavius Valerius Severus Augustus).

Максимин Дая — 305—313 гг. н. э.

Кружокъ этотъ имлъ какой-то особенный характеръ простоты, нравственности, изящества, умренности и вмст сухости и логичности. Этотъ характеръ выражался и въ волосахъ Нехлюдовой, и въ ея прямой поз, и въ шить платья, и въ строгой чистот, и въ высокихъ портьерахъ, а больше всего въ манер говорить по русски, называть меня «онъ» и т. д. и т. д. Особенно нравилось мн и доставляло наслажденіе то, что меня третировали серьезно pour tout de bon,¹³⁷ какъ большаго, такъ что мн совстно, даже неловко какъ то было, что мать моего друга говоритъ, разсуждаетъ со мной. Даже при каждомъ слов, которое я сбирался сказать, мн приходило въ голову, какъ бы мн вдругъ не сказали: «неужели вы думаете, что съ вами серьезно говорятъ, ступайте-ка лучше учиться», и я ужасно старался говорить умно и по-французски, отчего, какъ теперь вижу, должно б[ыть] показался глупъ, гораздо еще больше, чмъ прежде. Ежели бы не сонетка, я бы былъ совершенно доволенъ и очень бы полюбилъ все семейство, но теперь меня мучала мысль, что я былъ смшонъ, и я безсознательно старался находить въ нихъ недостатки, какъ будто они могли оправдать меня. — Что же касается до Лизы, то, хотя она была брюнеткой, но чмъ больше всматривался я въ нее теперь, какъ она читала своимъ звучнымъ контральтомъ, я убждался, что она не она, и что не началось еще. Она была очень нехороша собой; особенно портилъ ее желтоватый, болзненный цвтъ лица и такъ же, какъ у матери, кривый носъ на одну сторону, только у м[атери] б[ылъ] на право, а у нея налво, и толстыя губы. Въ ней даже не было ничего фамильнаго общаго съ наружностью моего друга. Все, что было въ ней хорошаго, былъ голосъ, выраженіе доброты, прелестный бюстъ и опять та же безпричудливость, простота и логичность въ манерахъ, такъ что, какъ я ни старался настраивать себя на то, что она она — я не могъ и идеальный образъ мой никакъ не хотлъ слиться. —

(Daia; усыновл. имп. Галерием; как имп.: Imp. Caesar Galerius Valerius Maximinus Augustus).

Максенций— 306—312 гг. н. э.

Чтеніе было очень пріятно. Оно не было однимъ предлогомъ сидть вмст, но видно было по замчаніямъ, к[оторыя] прерывали его, увлеченіе и любовь къ мысли и изящному. Наконецъ, въ 11 часовъ М-me Нехлюдовъ встала, сложила работу и сказала, что пора идти спать.

(Maxentius; род. ок. 280 г.; как имп.: Imp. Caesar M. Aurelius Valerius Maxentius Augustus).

Александр — 308—311 гг. н. э.

— «Ну, я очень рада, Nicolas, сказала она, цлуя въ лобъ сына и подавая мн руку: что вы у насъ будете. Въ ваши года дружба хорошая вещь, славная вещь».

(Imp. Caesar L. Domitius Alexander Augustus; был провозглашен имп. в Африке; оспаривал власть у Максенция).

Лиза тоже подала мн руку.

Лициний — 308—324 гг. н. э.

(Licinius; род. в 248 г.; как имп.: Imp. Caesar Valerius Licinianus Licinius Augustus).

У N. [?] было дв комнаты — спальня и кабинетъ. Василій постелилъ мн на диван въ кабинет, но я пошелъ въ спальню и сидлъ тамъ на к[ровати] у Дмитрія. Мн хотлось поговорить съ нимъ о его семейств, разсказать ему, какъ понравился мн этотъ новый для меня бытъ, но я не ршался начать разговоръ объ этомъ, особенно когда приходила мн мысль о сонетк, и думалось, что Д[митрій] вслдствіе именно этой сонетки перемнилъ мнніе обо мн и, увидавъ меня въ обществ, какъ я застнчивъ и стыдливъ, раскаивается, что онъ представилъ меня. — Я нсколько разъ собирался начать говорить ему про его мать и сестру, придумывалъ фразы и открывалъ ротъ, но потомъ приходило въ голову, что онъ можетъ подумать, и останавливался. Дмитрію тоже врно хотлось спросить мое мнніе о своемъ семейств, но онъ не ршался, и общаніе наше все говорить другъ другу не исполнялось, но мн кажется, что мы все-таки безъ словъ понимали другъ друга и были откровенны, а что есть вещи, которыя лучше не говорить. То, что я пришелъ къ нему въ спальню, то, что мы помолчали минутъ 5, избгая взглядовъ одинъ другаго, имло большое для насъ значеніе. —

Константин (I) Великий — 306— 337 гг. н. э.

(Flavius Valerius Constantinus; как имп.: Imp. Caesar С. Flavius Valerius Constantinus Augustus).

Глава 6-я. Трубка. <Ложь>. Я хочу убдиться въ томъ, что я большой.

Валент I — 314 г. н. э.

Константин (II) — 317—340 гг. н. э.

(Въ слд. главахъ: 1) деньги, 2) ложный стыдъ).

(Flavius Claudius Constantinus; род. в 317 г.; как имп.: Imp. Caesar Flavius Claudius Constantinus (iunior) Augus­tus).

Мартиниан — 323 г. н. э.

Секст Марций (?) Мартиниан.

Уже первое правило, которое я задавалъ себ для будущей жизни, — усовершенствованіе, я не исполнилъ въ первый день моего перезда къ Нехлюдовымъ. Мы заболтались такъ долго свечера, что проснулись, когда солнце уже было высоко, и то Дмитрій разбудилъ меня. И голова была тяжела, и въ тл б[ылъ] какой-то нездоровый жаръ. Первая мысль моя при пробужденіи была, что я большой и на свобод. Никакая мысль не лзла мн въ голову, къ каждой примшивалось сознаніе свободы и желаніе доказать другимъ и еще боле убдиться самому, дйствительно ли я такой же большой, какъ другіе. Первое выраженіе этой мысли было то, что я пилъ чай, не одваясь, и курилъ трубку, кот[орую] взялъ у Дмитрія, и раскашлялся и раскраснлся такъ, что думалъ, я задохнусь, но сказалъ, что это ничего безъ привычки, но что я куплю себ табаку и трубку и, когда буду одинъ, буду понемножку пріучаться къ табаку. Часовъ въ 12 пришелъ Д[убковъ], и мы такъ, не одваясь, сидли до самаго обда, болтали глупости, и мы съ Д[митріемъ] были совершенно другими людьми, чмъ вчера вечеромъ. Меня мучила мысль, что врно еще я не совсмъ большой или хуже другихъ, что не могу курить Жуковъ табакъ также, какъ они, и въ тотъ же день пошелъ на Арбатъ, купилъ у Бастанжогло на 5 рублей ассигнаціями Жукова табаку, 2 стамбулки и черный липовый чубукъ, накурился одинъ въ комнат Дм[итрія] до того, что голова у меня пошла кругомъ, что я испугался, взглянувъ на свое блдное, какъ полотно, лицо въ зеркало, и что, наконецъ, меня вырвало! Я помню, въ какомъ я ужасномъ положеніи былъ съ полчаса времени посл этаго. Я лежалъ на диван, надъ тазомъ; вокругъ меня на полу валялась вонючая трубка и окурки; голова ходила кругомъ, ужасно тошнило, и вся внутренность поднималась. Безсмысленно вперивъ мутные глаза въ начатую четверку табаку, стоявшую на стул, съ тупымъ вниманіемъ глядя на 2-хъ львовъ, поддерживающихъ гербъ В. Ж[укова], и читая и перечитывая надпись «лучшій американскій табакъ», я съ отчаяньемъ въ сердц и съ маленькимъ страхомъ даже за свою жизнь думалъ, что нтъ, не большой еще я, и что видно, не быть мн никогда большимъ, какъ другіе, и не пускать никогда длинныхъ струекъ дыма черезъ русые усы и никогда, никогда видно не суждено мн затягиваться. —

Констант — 333—350 гг. н. э.

(Flavius Iulius Constans; род. в 323 г.; как имп.: Imp. Caesar Flavius Iulius Constans Augustus).

(Въ деревн женитьба отца на женщин низшаго круга роняетъ отца во мнніи сыновей, тмъ боле, что лишаетъ ихъ послдней надежды на его состояніе, уже ненадежное какъ игрока. Холодъ между отцомъ и сыновьями, откровенный разговоръ объ этомъ предмет между братьями, раззореніе отца и самопожертвованіе дтей, но невозможное вполн, потому что они начали жить. Владимиръ судитъ холодно и отказываетъ, потому что не можетъ. Николай сентиментальничаетъ, общаетъ и не исполняетъ, потому что не можетъ. В[ладимиръ] женится и поправляетъ отца. Николай оригиналъ.)

Констанций (II) — 324—361 гг. н. э.

(Flavius Iulius (Claudius) Con­stantius, род. в 317 г.; как имп.: Imp. Caesar Iulius Constantius Augustus).

За обдомъ, который также, какъ и все Нехлюдовское, носилъ на себ какой-то особенный отпечатокъ строгости, простоты и изящества, Катерина Дмитріевна спросила у Дм[итрія], когда онъ легъ спать, и когда я, думая сказать пріятное, объяснилъ, что мы съ нимъ болтали до 2-хъ часовъ ночи и встали въ 10, она, не отвчая мн, серьезно обратилась къ Дмитрію и, какъ-то особенно пристально глядя на него, внятно и съ разстановкой сказала ему.

Непоциан — 350 г. н. э.

— «Я прошу тебя, Дмитрій, никогда не ложиться позже 12 и всегда вставать раньше 8-ми. Общаешь?»

Флавий Попилий Непоциан.

Ветранион — 350 г. н. э.

— «Общаю, maman», отвчалъ онъ серьезно.

Магненций — 350—353 гг. н. э.



Тмъ разговоръ ихъ объ этомъ и кончился, но меня ужасно покоробило отъ него.

(Imp. Caesar Flavius Magnus Magnentius Augustus (Flavius Magnentius Maximus Augustus); оспаривал власть у Константа, а после убийства послед­него — у Констанция).

Сильван — 355 г. н. э.

— «А знаешь, нынче вечеромъ я въ первый разъ пью чай въ саду, въ тетинькиной бесдк», сказала М-[me] Нехлюдовъ. М[-me] К. [?] и Капустинъ общались пріхать ко мн — я ихъ угощиваю воздухомъ.

Клавдий Сильван Август. Правил 28 дней.

Юлиан II Отступник — 355— 363 гг. н. э.[535]

«Смотри же, Митя, и вы, господа», сказала Лиза, къ великой радости моей, смшивая въ одно вы меня и большаго Дубкова: «не оставайтесь долго на этомъ гуляньи». — Она знала, что мы собирались посл обда, по предложенію Дубкова, на гулянье на Прсненскіе Пруды. —

(Imp. Caesar Flavius Claudius Iulianus Augustus).

Иовиан — 363—364 гг. н. э.

Дубковъ сказалъ, что онъ непремнно прідетъ и привезетъ съ собой Дмитрія.

(Imp. Caesar Flavius Iovianus Augus­tus).

Валентиниан (I) — 364—375 гг. н. э.

— «А вы?» спросила она у меня.

(Imp. Caesar Flavius Valentinianus Augustus).

Валент II — 364—378 гг. н. э.

(Imp. Caesar Flavius Valens Augus­tus).

Грациан — 367—383 гг. н. э.

— «Я никакъ не могу, потому что вечеромъ меня звали Валахины», сказалъ я, и это не только была совершенная ложь, но я даже 2 года не видался съ Валахиными, но потому ли, что нынче утромъ я думалъ о томъ, създить ли мн или нтъ съ визитомъ къ Валахинымъ, или потому, что я полагалъ, это мн придастъ значеніе, что В[алахины] звали меня, или просто потому, что я думалъ, хорошо будетъ показать, что я не слишкомъ радуюсь приглашенію, что не вы, молъ, одн только желаете меня видть, дло только въ томъ, что солгалъ самымъ отчаяннымъ и безпричиннымъ образомъ и тотчасъ же покраснлъ и сконфузился такъ, что наврное вс замтили, что я лгу. Я даже замтилъ, что Лиза и Д[митрій] отвернулись отъ меня и заговорили о другомъ съ выраженіемъ, к[оторое] я впослдствіи часто замчалъ въ людяхъ, когда очень молодой человкъ начинаетъ очевидно лгать имъ, и которое значитъ: зачмъ онъ, бдный, лжетъ, изъ чего онъ старается, вдь мы знаемъ, что онъ лжетъ.

(Imp. Caesar Flavius Gratianus Augus­tus).

Валентиниан (II младший) — 375— 392 гг. н. э.

Потомъ я узналъ, что В[алахиныхъ] не было въ город, и что Н[ехлюдовы] должно быть знали это.

(Imp. Caesar Flavius Valentinianus (iunior) Augustus).

Магн Максим — 383—388 гг. н. э.

(Imp. Caesar Magnus Maximus Augus­tus).

Ни въ дтств, ни въ отрочеств, ни потомъ въ боле зрломъ возраст я не замчалъ за собой порока лжи, напротивъ даже — могу похвалиться — былъ всегда слишкомъ правдивъ и откровененъ, но въ первую эпоху юности, признаюсь, на меня часто находило это странное желаніе безпричинно лгать самымъ отчаяннымъ образомъ, отчаяннымъ потому, что я лгалъ въ такихъ вещахъ, въ кот[орыхъ] ужасно легко было поймать. Мн кажется даже, что тщеславное желаніе выказаться тмъ, чмъ не есть, соединенное съ неопытностью въ жизни, надеждою солгать безнаказанно, не бывъ пойману, и были причиною этой странной слабости. — Мн бы было гораздо веселй оставаться у Нехлюдовыхъ, какъ приглашали меня, но мысль, что я буду на гуляньи ходить съ адъютантомъ, и что, можетъ-быть, въ этомъ-то выгодномъ для меня положеніи буду я встрченъ ею, и начнется, доставляли мн такое наслажденіе, и вообще вліяніе Дубкова, кот[орое] было необоримо на меня во время дня и въ обществ, сдлали то, что я просилъ Д[митрія] хать съ нами, и мы тотчасъ посл обда отправились гулять подъ музыку на Прсненскіе Пруды. — Гулянье это однако не доставило мн слишкомъ большаго удовольствія. Сначала мы подъ музыку ходили по дорожкамъ. Дубковъ стучалъ саблей, кланялся знакомымъ, говорилъ съ женщинами, и я находился въ какомъ-то торопливомъ, безпокойномъ состояніи духа, ничмъ не могъ наслаждатся, такъ постоянно, неотвязчиво занимала меня мысль о своей персон. Я боялся не отстать или не опередить Д[убкова] и Н[ехлюдова], чтобы не подумали, что я посторонiй; боялся и слишкомъ близко ходить съ ними, чтобы они не подумали, что я считаю за честь быть съ ними на ног равенства; я боялся ходить, слишкомъ гуляя, боялся и быть слишкомъ развязенъ; я боялся говорить слишкомъ много, боялся молчать слишкомъ долго. Когда подходили ихъ знакомые, я боялся, чтобы они стыдились за меня. Потомъ мы пошли въ кофейную играть на бильярд. Тамъ мн стало еще хуже; мн казалось, что вс ршительно смотрятъ на меня и удивляются, какимъ образомъ и зачмъ попалъ я въ такое мсто, особенно когда я сталъ играть съ Д[убковымъ] и, вмсто [того], чтобы толкать шаровъ, здилъ кіемъ вскользь по нимъ, и какой-то баринъ, сидвшій тутъ же въ шляп, строго смотрлъ на меня.

Флавий Виктор — 384—388 гг. н. э.

(Imp. Caesar Flavius Victor Augustus).

— «Ну что за охота тутъ быть, сказалъ Д[митрій], пойдемте лучше въ садъ и велимъ туда себ чаю дать».

Евгений — 392—394 гг. н. э.

— «Пойдемъ, сказалъ Д[убковъ], только надо заплатить».

(Imp. Caesar Flavius Eugenius Augustus).

Феодосий (I) Великий — 379— 395 гг. н. э.

Я вызвался заплатить за все, желая хоть этимъ дать почувствовать, что я тоже не пшка, и Дубковъ позволилъ мн доставить себ это удовольствіе, но и тутъ, когда я подошелъ къ стойк и почему-то дрожащими и неловкими руками сталъ вынимать бумажникъ съ птицей, подаренный мн еще К[арломъ] И[вановичемъ], мн стало ужасно совстно, и я все боялся, что я что-нибудь не такъ длаю, особенно когда буфетчикъ гордо оттолкнулъ 2-хр[ублевую] бленькую, которую я предложилъ ему, говоря, что у него нтъ мелочи. —

(Imp. Caesar Flavius Theodosius Augustus).

За чаемъ на зеленыхъ скамеечкахъ подошелъ къ намъ старшій Ивинъ, который былъ уже въ 3-мъ курс, носилъ заломленную назадъ фуражку, эатасканный сюртукъ, брилъ бороду и пользовался репутаціей отличнаго студента и лихаго малаго. Онъ очень обрадовался, увидавъ меня студентомъ, обращался со мною по товарищески, подслъ къ намъ и веллъ дать полбутылки шампанскаго, чтобы поздравить меня. Мн то же хотлось сдлать, но я не смлъ сказать это при всхъ, всталъ и, отозвавъ всторону слугу, попросилъ его, чтобы онъ и мн принесъ полбутылку шампанскаго. Но потомъ, когда онъ отошелъ нсколько, догналъ его и сказалъ, чтобы онъ принесъ даже цлую. Мн это очень было пріятно, но только когда принесли эту бутылку, и вс посмотрли другъ на друга, я покраснлъ ужасно и желалъ бы провалиться сквозь землю.

ЗАПАДНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

— «А это Nicolas мундиръ иногюрировать хочетъ», сказалъ Д[убковъ] славно!»

Гонорий — 395—423 гг. н. э.

(Flavius Honorius).

И мы выпили въ четверомъ 1 1/2 бутылки. Я хотлъ даже спросить еще, но Д[митрій] сказалъ, что не надо, и спросилъ, что вс ли это мои деньги, когда я опять подалъ слуг за бутылку бленькую бумажку. И я опять солгалъ самымъ наглымъ образомъ, сказавъ, что у меня еще довольно, тогда какъ это была послдняя бумажка изъ 75 рублей, данныхъ мн отцомъ на дорогу, потому что утромъ, когда я ходилъ покупать трубки и табакъ, я купилъ на 15 рублей машинку для зажиганія, которая въ этотъ же день и сломалась и вовсе не нужна была мн.

Константин (III) — 407 — 411 гг. н. э.

Но зато послднее впечатлніе мое было чрезвычайно пріятно. Д[убковъ] какъ то больше оказывалъ мн вниманія, чмъ прежде. Было ли это слдствіе того, что я такимъ молодцемъ расплачивался, или что онъ увидлъ, у меня б[ылъ] такой знакомый и на ты, какъ Ивинъ, но только передъ тмъ, какъ намъ разъзжаться, онъ третировалъ меня совсмъ по товарищески, говорилъ мн «ты». Какое-то особенно пріятное чувство самодовольства и гордости разливалось во всемъ моемъ существ, когда онъ говорилъ мн такъ, но я, какъ ни сбирался, все таки не смлъ сказать ему тоже «ты».

(Imp. Flavius Claudius Constantinus, был провозглашен императором в Бри­тании, правил в Галлии, оспаривал власть у Гонория).

Приск Аттал — 409—410, 414— 415 гг. н. э.

VII. ВАРИАНТЫ ИЗ ВТОРОЙ РЕДАКЦИИ «ЮНОСТИ».

(Priscus Attalus; провозгл. имп. по приказу Алариха в 409—410 гг. на се­вере Италии; в 414 г. провозгл. имп. вторично в Галлии; оспаривал власть у Гонория). Констанций (III) — 421 г. н. э. (Imp. Flavius Constantius Augustus). Иоанн— 423—425 гг. н. э. (Iohannes).

* № 1.

Валентиниан (III) — 425— 455 гг. н. э. (Flavius Placidus Vatentinianus). Петроний Максим — 455 г. н. э. (Petronius Maximus). Авит — 455—456 гг. н. э. (Avitus).

ЮНОСТЬ

Майориан — 457—461 гг. н. э. (Maiorianus).

Глава 1-я. <Новый взглядъ>. Что я считаю началомъ юности.

Либий Север (III) — 461—465 гг. н. э. (Libius Severus).

Я говорилъ, что дружба моя съ Дмитріемъ открыла мн новый взглядъ на жизнь, ея цль и отношенія, сущность котораго состояла въ стремленіи къ нравственному усовершенствованiю.

(Прокопий) Антемий — 467— 472 гг. н. э. (Procopius Anthemius). Олибрий — 472 г. н. э. (Olybrius).

Глицерий — 473—474 гг. н. э. (Glycerius).

<Такой взглядъ открыли мн нсколько педантическіе бесды съ Дмитріемъ. Дидактической тонъ моего друга чрезвычайно нравился и сильно на меня дйствовалъ;> но жизнь моя шла все тмъ же мелочнымъ порядкомъ, вс добродтельные планы тотчасъ же забывались; какъ скоро я приходилъ въ столкновеніе съ людьми, я не думалъ о возможности постояннаго приложенія этихъ плановъ къ жизни, да и вообще они больше нравились моему уму, чмъ чувству.

Непот — 474—475 гг. н. э. (Nepos).

Но пришло время, когда это чувство само собой, безъ посторонняго вліянія со всей силой молодаго самостоятельнаго открытiя пришло мн въ душу, пробудило новое еще для меня чувство раскаянія и положило начало совершенно новому моральному движенью. —

Ромул Августул — 475— 476 гг. н. э. (Romulus Augustulus).

ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

Аркадий — 395—408 гг. н. э. Феодосий (II) — 408—450 гг. н. э. Марциан — 450—457 гг. н. э. Лев (I) — 457—474 гг. н. э. Лев Младший — 474 г. н. э. Зенон Исавритянин — 474— 491 гг. н. э. Анастасий — 491—518 гг. н. э. Юстин (I) — 518—527 гг. н. э. Юстиниан (I) — 527—565 гг. н. э.

Въ душу каждаго человка вложено одинаковое прекрасное представленіе идеала нравственного совершенства, и каждому дана способность, по мр движенія жизни, обсуживанья ея явленія и сравненія ихъ съ этимъ идеаломъ. Но для этаго обсуживанья и сравненья нужна извстная степень силы мышленья или моральнаго уединенія, которыхъ не допускаетъ молодая жизнь съ ея шумнымъ, ласкающимъ страсти, разнообразнымъ ходомъ. — Но иногда вдругъ совершенно случайно приходить эта минута морального уединенья и способность обсуживанья со всей силой сдержаннаго моральнаго стремленія, и съ тмъ большей силой, чмъ дольше она спала, проникаетъ въ душу человка и обновляетъ ее какъ будто вдругъ пришла чсловку минута сводить счеты въ моральной книг, за долго пропущенное время. Такихъ минутъ я не зналъ въ моемъ дтскомъ и отроческомъ возраст. Я зналъ чувство досады, но раскаянія, этаго болзненнаго упрека въ невозвратимой моральной потер я еще никогда не испытывалъ. Такого рода минуту моральнаго счета съ самимъ собою, (потому что я уже года 2 жилъ самостоятельно, и уже набралось достаточно пропущенныхъ счетовъ), породившую въ первый разъ чувство раскаянія, я полагаю началомъ юности. Какъ ни мало времени продолжались эти моральные порывы, и какъ ни долго (года иногда) проходило времени отъ однаго до другаго, я все таки считаю ихъ главными замчательными событіями жизни. Ежели нельзя назвать естественнымъ состояніемъ то восторженное состоянiе души, въ которомъ она находится во время этихъ минутъ моральнаго уединенія, то еще мене можно смотрть какъ на естественное состояніе то, въ которомъ находится душа въ то время, когда она совершенно теряетъ способность обсуживанья и сравненья. Даже я нахожу, что вс событія этой необдуманной туманной жизни только потому интересны, что они подготавливали т порывы, которые были настоящей жизнью. — Чмъ боле шуму, разнообразія, ошибокъ бывало въ необдуманной періодъ, чмъ бывалъ онъ продолжительне, тмъ съ большей силой и яркостью вдругъ пробуждался голосъ совсти, тмъ глубже и строже разбиралъ прошедшую жизнь разсудокъ, тмъ съ большей горечью, вспоминалъ я о прошедшемъ и съ большимъ наслажденіемъ мечталъ о будущемъ.





Въ то время, которое я кладу началомъ юности, вотъ въ какомъ положеніи находился и я и все наше семейство.

** № 2.

<Глава 2-я. Постный обдъ.>

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

<Когда меня позвали обдать, и я, проходя черезъ сни, увидалъ экипажъ, который стоялъ на двор, мн сейчасъ же пришла мысль, что нынче, сейчасъ же начнется и что она здсь. Но ничуть не бывало: это былъ экипажъ старой барышни Роговой, въ очкахъ и съ фальшивыми огромными буклями, которая очень часто здила къ намъ посл кончины бабушки. Эта Рогова приходилась намъ какъ-то родственница. — При бабушк я ее никогда не видалъ, но въ то время, какъ покойница была уже при смерти, барышня Рогова вдругъ появилась и прожила цлую недлю въ нашемъ дом, ухаживала за бабушкой, плакала, блднла, вся тряслась отъ волненья, когда бабушка была при смерти, но, главное, все закупила, что нужно было для похоронъ, пригласила священниковъ, длала обдъ, нашла мсто и съ тхъ поръ прізжала къ намъ очень часто, длала для насъ покупки въ гостинномъ двор, въ чемъ, вс говорили, она была удивительная мастерица, и всегда появлялась, когда у насъ въ дом были какія-нибудь отношенія съ духовенствомъ. Своими свденіями и ловкостью въ этомъ послднемъ отношеніи она гордилась еще боле, чмъ искуствомъ торговаться. Барышня Рогова, занимаясь этими длами, нисколько не имла корыстныхъ видовъ и ни въ какомъ случа не принадлежала къ разряду приживалокъ, которыми еще больше, чмъ богатыя старушки, злоупотребляютъ съ нкотораго времени наши литераторы, она была богата и самостоятельна, но чувствовала призваніе къ духовенству и гостинному двору и совершенно безпристрастно предавалась этимъ наклонностямъ. Она даже оказала нашему дому очень много услугъ. Одно лишь, въ чемъ я могу упрекнуть ее, это то, что она купила мн разъ отвратительнаго грогро съ цвточками на жилетъ, когда мн хотлось чернаго атласу, и увряла, что для дтей это самое лучшее, и еще, что она смотрла на меня съ тхъ поръ, какъ я сталъ носить галстукъ, и въ особенности на Володю съ тхъ поръ, какъ онъ за обдомъ сталъ пить вино въ стакан, какъ на такихъ развратныхъ людей, съ которыми чмъ дальше, тмъ лучше, особенно молодымъ двушкамъ. Она была одна изъ тхъ старыхъ барышень, которыя врятъ только дтямъ, двушкамъ, старухамъ и монахамъ, для которыхъ ребенокъ, становящiйся мущиной, длается чмъ-то врод дикаго, опаснаго звря, а замужняя женщина — насмшкой и укоромъ, и была одной изъ главныхъ причинъ очень вреднаго для насъ удаленія отъ женскаго кружка нашего семейства. — >



3000—2000 гг. до н. э. — установле­ние связей между восточной и за­падной частями Средиземноморья.

Конец 3000 г. — начало бронзового века в Италии.

Папа рдко обдалъ дома — 2 раза въ недлю въ англійскомъ клуб, у Кнезь Иванъ Иваныча по воскресеньямъ, или еще гд-нибудь, такъ что большей частью разливала супъ и первое мсто занимала Мими. Когда гостей не было и насъ безъ Володи оставалось пятеро, мы обдали за круглымъ столомъ въ гостиной, передъ диваномъ. Съ тхъ поръ, какъ за обдомъ стала председательствовать одна Мими, мы, я и Володя, позволяли себ приходить въ середин или вставать изъ за обда, сидть развалившись, спрашивать по 2 раза кушанье, пить вино стаканами и т. п., все вещи очень обыкновенныя, и, можетъ быть, удобныя, но которыя длали то, что семейный обдъ и кружокъ вмст съ своимъ decorum сталъ мало-по-малу терять для насъ всю свою прежнюю прелесть. Обдъ уже пересталъ быть, чмъ онъ былъ прежде — патріархальнымъ и вмст торжественнымъ, какъ молитва, обычаемъ, соединяющимъ все семейство и раздляющимъ день на 2 половины. Мы сбирались сть, но не обдать. Когда папа такъ, какъ въ эту страстную середу, обдалъ дома, было только веселе, но все-таки не было той торжественной прелести, которая была при покойниц maman и въ особенности при бабушк. Когда она бывало въ чепц съ лиловыми лентами бочкомъ выплывала въ столовую, и въ комнат воцарялось мертвое молчаніе, и вс ожидали ея перваго слова. —

Первая половина 2000 г. — свайные постройки.

Мы уже сли за столъ, когда Володя съ Дубковымъ и Нехлюдовымъ вошли въ залу.

Около 1800 г. — террамары в Север­ной Италии.

Папа, какъ мн показалось, былъ очень радъ имъ, онъ видимо боялся скуки предстоящаго обда съ старой Анастасьей Дмитревной и дтьми; я замчалъ это по тому, какъ онъ подергивалъ плечомъ и все переставлялъ вокругъ себя графинчикъ, стаканъ и солонку. —

1000—700 гг. — железный век, культура Виллановы.

— «Садитесь, садитесь, сказалъ онъ имъ, отодвигая стулъ и передвигая приборъ. Настасья Дмитревна увряетъ, что нынче, по ея заказу, будетъ постная да удивительная — какой-то кисель съ грыбами, съ клюквой, и коноплянымъ масломъ, — говоритъ, что прекрасно. Вы Дмитрий, подите сюда, а вы, Дубковъ, идите къ дамамъ. Настасья Дмитревна безъ васъ жить не можетъ».

IX в. — финикийское преобладание.

Настасья Дмитревна улыбнулась, но, подвигаясь, сердито встряхнула лентами.

814 г. — основание Карфагена.

Несмотря на то, что Дубковъ былъ старше, гораздо почтительне къ папа, гораздо пріятне собседникъ и боле схожій съ нимъ характеромъ, чмъ Дмитрій, папа замтно предпочиталъ послдняго за то только, какъ я посл убдился, что Дмитрій былъ лучшей фамиліи и богаче Дубкова, хотя наврно папа не могъ имть никакихъ видовъ ни на знатность, ни на богатство Дмитрія, но такъ ужъ это была его привычка.

753 г.¹ — основание города Рима по Варрону (традиционная дата).

* № 3.

753—509 гг. до н. э. — царский период.

VII в. — завоевание Рима Тарквиниями.

VI в. — Рим под владычеством эт­русков.

<Не говоря про насъ, уже и двочки были такихъ лтъ, что Мими становилась для нихъ не начальница, а старый, чопорный, смшной, но добрый другъ. — > Я еще не простилъ Мими ея притсненія въ дтств и, не считая необходимымъ впослдствіи подумать, что она въ самомъ дл за женщина, продолжалъ не любить ее. — Къ чести Любочки долженъ сказать, что она первая изъ насъ, переставъ быть дитей, сдлала открытіе, что Мими очень жалкая, и такая добрая, чудесная, что цлый вкъ такой не найдешь. Я сначала очень удивился этому открытію, но вскор согласился совершенно съ Любочкой. Мими обожала свою дочь и всхъ насъ любила, кажется, немного меньше ее. Но она ни въ комъ не находила и сотой доли той любви, которую она имла къ дочери и къ намъ. Катенька была очень мила, добродушна, чувствительна, но она не любила свою мать, вопервыхъ потому, что она любила романы и вчно воображала, что она влюблена, вздыхала, прищуривала и выкатывала глазки; а, вовторыхъ, потому, что она всегда видла свою мать въ нашемъ дом въ зависимомъ и второстепенномъ положеніи. — Володя и я имли привычку видть Мими, но не только не любили ее, но, наслаждаясь въ сознаніи своей независимости, очень часто съ жестокостью первой молодости больно задвали ея нжныя струны съ цлью доказать ей только, что мы не дти и отъ нея не зависимъ. Папа былъ къ ней добръ и милостивъ и сухъ чрезвычайно, что, какъ я посл узналъ, было для нея главной причиной моральныхъ страданій. Одна Любочка въ то время, о которомъ я говорю, кажется, понимала горе Мими и старалась утшать ее.

VI в. — торговый договор Рима с Карфагеном.

VI в. — Сервий Туллий.

Ок. 535 г. — победа этрусков и кар­фагенян над греками у берегов о. Кор­сики.

Ок. 524 г. — поражение этрусков под Кумами.

Володя въ эту зиму здилъ раза 3 на балы большихъ и, кажется, съ тхъ поръ окончательно презиралъ меня и не сообщалъ мн своихъ чувствъ и мыслей. Несмотря на то, я зналъ, что онъ въ середин зимы былъ влюбленъ въ одну блокурую двицу, и что двица эта тоже была расположена къ нему. Это я узналъ по кошельку, который ему связала эта двица, который при мн онъ покрывалъ поцлуями и, по разсказамъ Дубкова, который имлъ страсть разбалтывать все, что другіе желали держать втайн. Я помню, какъ меня поразило необыкновенно самостоятельное выраженіе лица, увренность въ движеньяхъ и счастливые глаза Володи въ тотъ день, какъ съ нимъ случилось это. Помню, какъ меня удивила такая перемна, и какъ я самъ желалъ, глядя на него, поскоре испытать такое же чувство. Мн былъ въ то время 16-й годъ въ исход, я готовился къ Университету, занимался неохотно, больше шлялся безъ всякой видимой цли по коридорамъ, упражнялся гимнастикой, мечтая сдлаться первымъ силачемъ въ мир, изрдка сходилъ внизъ, съ отвращеніемъ слушалъ въ тысячный разъ ту же сонату или вальсъ, которые стучали на фортепьяно Любочка или Катенька, или ходилъ въ комнату Володи, когда у него были гости, и смотрлъ на нихъ. Нехлюдовъ, который готовился къ экзамену, какъ онъ все длалъ, съ страстью, теперь рдко видался со мной, такъ что я жилъ безъ мысли, цли, желанья, наклонностей, только изрдка занимаясь метафизическими размышленіями о назначеніи человка, будущей жизни и т. п., но воображаемыя открытія, которыя я длалъ въ области мысли, уже мало занимали меня. Мн хотлось скоре жить и прикладывать къ жизни свои открытія и быть свободну такъ, какъ Володя. Больше всего въ томъ, что длалъ Володя, прельщали меня однако свтскія удовольствія. Мысли о томъ, чтобы танцовать на бал визави съ адъютантомъ, пожать руку Генералу, похать обдать къ Князю, а вечеромъ чай пить къ Графин и вообще быть въ высшемъ обществ и «un jeune homme très comme il faut» — эти мысли приводили меня въ восторгъ. Это такъ меня занимало въ то время, что вс люди подраздлялись у меня на два: comme il faut и не comme il faut, и въ камлотовой шинели, какъ учителя мои и Грапъ съ сыномъ, были для меня почти не люди, которыхъ я презиралъ отъ души, не смотря на то, что мысли о нравственномъ достоинств и равенств давно приходили мн. Я даже мечталъ, что, ежели мн вдругъ наступитъ на ногу какой-нибудь manant¹³⁸ этакой, какъ я ему скажу, что, ежели бы онъ былъ мн равной, то я бы раздлался съ нимъ, но ему я могу отвчать только презрніемъ. Образцомъ, разумется, моихъ свтскихъ отношеній былъ мой другъ Дмитрій, который былъ аристократомъ съ головы до пятокъ, былъ comme il faut безъ всякаго труда, хотя любилъ выбирать друзей изъ людей не своего общества и былъ либералъ по убжденіямъ, но у него былъ тотъ истинно аристократической взглядъ на низшее сословіе, который позволялъ ему не дйствовать въ разладъ съ своими убжденіями. Вс сословія, исключая общества, къ которому онъ принадлежалъ, и избранныхъ имъ друзей, не существовали для него. —

509 г. — изгнание Тарквиния и па­дение царской власти.

509—31 гг. до н. э. — Республика

508 г. — договор Рима с Карфагеном.

Одно меня смущало въ будущихъ моихъ свтскихъ планахъ. Это была моя наружность, которая не только не была красива, но я не могъ даже утшать себя обыкновенными въ подобныхъ случаяхъ утшеніями, что у меня или выразительная, или мужественная, или благородная наружность. Ничего этаго я не могъ сказать про себя, глядясь въ зеркало, что я часто, длалъ,и всегда отходилъ съ тяжелымъ чувствомъ унынія и даже отвращенія. — Выразительнаго ничего не было — самыя обыкновенныя, грубыя, но очень дурныя черты, даже глаза маленькіе, круглые срые, скоре глупые, чмъ умные. — Мужественнаго было еще меньше — несмотря на то, что я былъ не малъ ростомъ и очень силенъ по лтамъ, вс черты лица были мягкія, вялыя, неопредленныя. — Даже и благороднаго не было — напротивъ, лицо было, какъ у простаго, да еще очень некрасиваго мужика, даже такихъ уродливыхъ мужиковъ я и не видалъ никогда. —

496 г. — поражение латинов при Регилльском озере.

* № 4.

494 г. — первая сецессия плебеев. Установление должности народных трибунов (по Ливию).

— «Знаешь, Николинька, что она написала?» сказала разобиженная Катенька. «Она написала грхъ, что влюблена въ твоего друга», проговорила она такъ скоро, что Любочка не успла зажать ей ротъ, что она намревалась сдлать.—

493 г. — возобновление Спурием Кассием союза между Римом и латин­скими городами.

— «Не ожидала я, чтобъ ты была такая злая, сказала Любочка, совершенно разнюнившись, уходя отъ насъ; въ такую минуту и нарочно все вводить въ грхъ. Я къ теб не пристаю съ твоими чувствами и страданіями, и сиди съ своимъ Дубковымъ и длай ему глазки, сколько хочешь».

486 г. — аграрный закон Спурия Кассия.

«Э-ге! подумалъ я, да двочки-то вотъ какія, об влюблены въ нашихъ пріятелей. — Какже это он влюблены? A вдь он еще слишкомъ молоды», спрашивалъ я самъ у себя. Особенно странно и смло казалось мн со стороны Любочки влюбиться въ Дмитрія. «Куда ей, глупенькой двочк, любить его? думалъ я — она его ногтя не стоитъ».

480 г. — битва при Гимере.

474 г. — битва при Кумах.

* № 5.

462 г. — предложение Гая Терентилия Арсы о создании комиссии для вы­работки закона о консулярной власти.

[Глава] 26. Настоящія отношенія.

460 г. — восстание Аппия Гердония.

456 г. — закон Ицилия о заселении плебеями Авентина.

Когда я вернулся на галерею, Варинька не читала, а спорила съ Дмитріемъ, который, стоя передъ ней, размахивалъ руками и горячо, съ своимъ непріятнымъ, вспыльчиво злобнымъ [видомъ] доказывалъ что-то. Я сначала думалъ, по одушевленію ея и его лица, что споръ шелъ объ очень важномъ дл, но услыхаль, что дло шло объ комнат, которую,¹³⁹ перехавъ на дачу, долженъ былъ занять Дмитрій на все лто. Онъ говорилъ, что ему было все равно, одно только онъ желалъ, чтобъ можно было рано выходить, никому не мшая, поэтому онъ хотлъ ту комнату, гд стоялъ рояль, а Варинька говорила, что, ежели онъ будетъ въ этой комнат, то ей негд будетъ играть, потому что Любовь Сергвна (ея не было въ комнат) будетъ мшать ей.

454 г. — закон Спурия Тарпея и Авла Атерния об ограничении права консулов налагать штрафы.

— «Изволь, я перенесу рояль, сказала она покраснвъ, увидавъ меня, но нисколько не перемняя тона: только ужъ я не буду играть совсмъ».

451—450 гг. — комиссия децемвиров и «Законы XII таблиц».

— «Отчего же?» началъ было Дмитрій. —

449 г. — вторая сецессия плебеев.

— «Вотъ видишь, mon enfant,¹⁴⁰ — прервала его Княгиня М[арья] И[вановна]: она всегда теб уступитъ, потому что я въ ваши дла не хочу вмшиваться, а она права». —

449 г. — законы Валерия-Горация.

— «Она всегда у васъ права», сказалъ Дмитрій.

445 г. — закон Канулея.

Княгиня М[арья] И[вановна] что-то отвтила и покраснла, но въ это время вошла Софья Ивановна и ршила, что она перейдетъ, и хотла ужъ перейти въ маленькую комнату: такъ вотъ и вс спокойны!

Мн нсколько совстно было быть свидтелемъ маленькаго семейнаго раздора, но потомъ я нашелъ, что это было особенно счастливо: я сразу понялъ вс отношенія этаго кружка. —

444 г. — учреждение магистратуры военных трибунов с консульской вла­стью.

* № 6.

443 г. — введение цензуры.

[Глава] 33. «Comme il faut».

439 г. — убийство Спурия Мелия.

Притомъ весь родъ человческій раздлялся для меня на людей comme il faut и не comme il faut, или comme il ne faut pas,¹⁴¹ по игривому выраженію Дубкова. — Послдніе не существовали для меня совершенно. Я уже не говорю о простомъ народ. Простой народъ очень добрый, насъ любятъ очень, и весьма красиво снокосъ и жатва, и папа очень любитъ. Мн и въ голову не приходило, что, ежели даже эти три качества: быть страстнымъ, noble¹⁴² и comme il faut, дйствительно прекрасныя качества, надо чмъ-нибудь еще быть, кром этаго, на свт. — Мн казалось — comme il faut и кончено, я счастливъ, и вс должны быть очень довольны. Т же мысли, которыя пришли мн весной о разныхъ какихъ-то совершенствахъ моральныхъ и еще о чемъ-то, ко мн не возвращались во все лто. Я жилъ, не сводя счеты, до тхъ поръ, пока жизнь не показалась слишкомъ тяжелою и не обманула меня и не возбудила къ добру потерями и страданьями. —

438—426 гг. — вторая война с Вейями.

** № 7.

409 г. — избрание квесторов из пле­беев.

<Глава 8. Женитьба отца.>

406—396 гг. — третья война с Вей­ями.

396 г. — включение Вейентской об­ласти в состав римской территории.

<Отцу было 48 лтъ, когда онъ женился въ другой разъ на Авдоть Владиміровн Макариной, той самой двушк, про которую въ письм писала ему maman, и которую онъ называлъ прекрасной Фламандкой. — Это случилось въ то самое лто моихъ первыхъ вакацій, которое я описываю, и я имлъ случай слдить за ходомъ этаго дла, потому что папа, дйствительно, возилъ насъ нсколько разъ къ Макаринымъ, и они пріэжали къ намъ. Но я постараюсь разсказать про это обстоятельство не по однимъ моимъ тогдашнимъ наблюденіямъ, но такъ, какъ, узнавъ и обсудивъ многое, мн посл представлялось это дло. Макарины были небогатые люди и всегда жили въ деревн въ трехъ верстахъ отъ Петровскаго. Встарину еще при матушк, я думалъ, что тамъ жилъ какой-то страшный злодй и врагъ всего нашего семейства, потому что такъ не разъ описывалъ его Яковъ. Этотъ старикъ былъ отецъ моей будущей мачихи, очень добрый и глупый помщикъ, придерживавшійся сильно рюмочки и имвшій съ нами тяжбу за какіе-то 13 десятинъ луга, которая очень сердила папа. —

390 г. — поражение римлян при Аллии. Пожар и захват Рима галлами.

Семейство Макариныхъ посл смерти отца состояло изъ его вдовы, весьма толстой, еще нестарой, бывшей весьма красивой женщины, бывшаго непремннаго Члена Николая Харлампыча, жившаго уже нсколько лтъ въ дом на ног друга семейства и управлявшаго всми длами и изъ 2-хъ дочерей: Авдотьи Владимировны, которой въ это время было 24 года, и которая была совершенная красавица, меньшой 13-лтней дочери Ненилочки и 8-лтней воспитанницы, которая была любимица матери.

384 г. — казнь Марка Манлия Капи­толийского.

367 г.¹ — законы Лициния-Секстия.

Не говоря ужъ о томъ, что мы въ дтств считали все это семейство врагами, которые при вид насъ способны ршиться на все, чтобъ сдлать намъ вредъ, мы считали ихъ и теперь такими презрнными существами, не имющими никакихъ человческихъ чувствъ, что между нами и ими не могло быть ничего общаго. Я помню, maman нсколько разъ говаривала, когда кто-нибудь упоминалъ о нихъ: «пожалуйста, оставьте ихъ въ поко и при мн и моихъ дтяхъ не говорите про это семейство».

358 г. — договор с латинами.

356 г. — доступ плебеев к диктатор­ской власти.

Въ годъ своей смерти maman встртила въ Церкви сосдку. Вдова почему-то сочла своей обязанностью отрекомендовать дочь, которая очень понравилась матушк. Несмотря на это, извстіе въ первый день, что папа здитъ къ нимъ часто и навываетъ ихъ добрыми сосдями, сильно поразило меня и привело въ недоумніе.

Пріхавъ одинъ въ деревню, папа, врно, соскучился, тмъ боле, что находился въ томъ особенно благополучномъ и общительномъ состояніи духа, въ которомъ бываютъ игроки, забастовавъ посл большаго выигрыша. — Ему хотлось жить веселой, богатой, шумной жизнью. — Подъ предлогомъ окончанія тяжбы, а въ сущности потому, что онъ зналъ, что увидитъ очень хорошенькую женщину, вещь, которая для него не только въ эти годы, но и до глубокой старости была очень привлекательна, онъ веллъ заложить колясочку и похалъ къ Макаринымъ, въ самомъ счастливомъ самодовольномъ расположеніи духа, въ которомъ онъ, дйствительно, бывалъ обворожителенъ. Пришепетывая, потопывая мягкимъ каблучкомъ, отпуская комплименты, длая сладкіе глазки, онъ совсмъ сбилъ съ толку толстую Агафью Николаевну, которая не могла понять сразу всей этой любезности и великодушія, потому что папа съ барскимъ пренебреженіемъ и съ таковою же любезностью предложилъ уступить спорную землю. —

Агафья Николаевна была умная женщина тмъ особеннымъ хитрымъ, практическимъ умомъ, которымъ бываютъ умны Русскія, не совсмъ строгаго поведенья помщицы, подъ 40, но она сразу не поняла, въ чемъ дло, прикидывала и на себя и на дочь и на покупку имнья, и все ей не врилось. Авдотья Владиміровна въ первый же день съ радостью поняла по своему, къ чему отнести это особенное вниманіе богатаго уже не молодого, но ужасно милаго сосда. Притомъ папа умлъ съ своей страстностью говорить и длать самые смлые вещи, ужасая, пугая, но не оскорбляя женщинъ. И онъ въ первый же день пустилъ въ ходъ и глазки и пожатіе ручьки и ножки и т. п.

Но главное лицо въ дом, бывшій Непремнный Членъ, сразу понялъ дло въ настоящемъ свт. Даже онъ понималъ и предвидлъ исходъ его гораздо ясне, чмъ папа. Папа въ первый же день влюбился такъ, какъ въ жизни никогда не влюблялся, и самъ не зная и не думая зачмъ, для чего, что изъ этаго выйдетъ, но и не думалъ о возможности когда-нибудь жениться на двушк, написалъ ей страстное письмо на 2-хъ страницахъ, прося свиданья, и, похавъ будто на другой день съ собаками, захалъ въ садъ и бросилъ письмо. — На 3-й день онъ придрался къ слову, чтобъ послать подарокъ, на четвертый выдумалъ какой-то праздникъ съ охотой и иллюминаціей. — Но ему, должно быть, неловко было съ Авдотьей Николаевной при нашихъ дамахъ и поэтому онъ всего два раза приглашалъ къ намъ все семейство, исключая, впрочемъ, Непремннаго Члена. Но въ эти дни жалко было смотрть на папа, какъ онъ, какъ мальчикъ, подергивался, краснлъ, подбгалъ и отбгалъ отъ нея. Я даже знаю, что онъ въ это время написалъ ей очень хорошіе стихи и ночью, чтобъ никто не зналъ дома, ходилъ за три версты въ ихъ садъ подъ ея окна. — Авдотья Николаевна, несмотря на свои 24 года, была необыкновенна хороша, большаго роста, стройна, необыкновенной близны и съ прелестнымъ цвтомъ лица, составлявшимъ рзкій контрастъ съ ея льняными пышными волосами, рсницами и бровями. Въ лиц ея все было правильно и красиво, но во всхъ чертахъ была какая-то грубость, особенно въ нижней губ, далеко отстававшей отъ верхней, но я увренъ, что эта грубость очертаній, соединенная съ прелестнымъ сложеніемъ, показывавшая преобладаніе тла надъ неразвитымъ духомъ, было еще большею прелестью въ глазахъ папа и такихъ людей, какъ онъ. Пылкая страсть папа такъ сообщилась ей, что ее жалко было видть, она краснла, какъ только онъ входилъ въ комнату, не спускала съ него глазъ и вдругъ длалась печальна, угрюма, какъ скоро онъ не только подходилъ къ другой женщин, но говорилъ про какую-нибудь женщину. —

Папа совершенно презиралъ Непремннаго Члена, а между тмъ Н[епремнный] Ч[ленъ] былъ человкъ, котораго нельзя было презирать, онъ все зналъ, все видлъ и ждалъ. Н[епремнный] Ч[ленъ] был замчательный господинъ. —>

* № 8.

<Глава 8-я. Женитьба отца.> [Глава] 35. Сосдки враги.

Отцу было 48 лтъ, когда онъ женился во второй разъ на Авдоть Васильевн Шольцъ, той самой двушк, про которую въ письм своемъ писала матушка, называя ее «прекрасной Фламандкой». —

Я очень удивился узнавъ, что папа детъ къ Шольцъ и называетъ ихъ славными людьми. Съ дтства еще у меня объ этихъ людяхъ составилось на основаніи разговоровъ отца, матушки и Якова совсмъ другое понятіе. Я зналъ, что Шольцъ были очень небогатые люди и жили въ деревн Мытищахъ за нашимъ лсомъ. Я не имлъ яснаго понятія о томъ, изъ кого состояло это семейство, но зная, что у насъ съ ними тяжба, что они черные люди и наши враги (такіе враги, что нтъ такого ужаснаго и низкаго средства, которое бы они не употребили, чтобъ повредить намъ, и что при встрч кого-нибудь изъ нашихъ съ ихними должно произойти что-нибудь ужасное) — имя такое объ нихъ мнніе, я предполагалъ почему-то, что семейство ихъ состоитъ изъ ужаснаго, злаго пьянаго старика, такой же старухи и безчисленнаго числа пьяныхъ дтей, которыя вс безпрестанно между собой дерутся. Поэтому еще въ годъ кончины матушки, увидавъ Авдотью Васильевну у насъ, потому что матушка какъ-то вынуждена была познакомиться съ ней въ Церкви, я былъ очень изумленъ найти въ ней кроткую, привязчивую и красивую двушку. — Хотя это дтское понятіе враговъ уже не существовало, все-таки до того времени, которое я описываю, я имлъ самое низкое понятіе о всемъ этомъ семейств. — Старуха мать, 5 дочерей и сынъ, отставной толстый поручикъ, который ходилъ въ венгерк и управлялъ имньемъ, имли вс вмст только 70 душъ. Они не только дурно говорили по-французски и носили короткіе ногти, но даже здили въ Церковь въ какой-то ужасной карет съ перегородкой внизу, ли только одну размазню всякой день и ходили въ вязанныхъ перчаткахъ. Впрочемъ, я теперь только вспоминаю эти подробности, въ то же время я даже не зналъ, сколько ихъ, кто они и что, такъ глубоко я презиралъ ихъ. — Въ сущности же это было вотъ какое семейство. Старый Шольцъ былъ честный остзейскій нмецъ, выслужившійся генераломъ русской службы, женившійся на Русской и, на тепленькомъ мст прослуживъ 12 лтъ, не нажившій и не оставившій своей вдов и 7 человкамъ дтей никакого состоянія. —

Генеральша посл смерти мужа отдала сына въ корпусъ и ухала съ дочерьми жить безвыздно въ свою маленькую деревеньку. — Прошло 20 лтъ, сынъ давно служилъ въ полку, утшая старуху письмами и не требуя отъ нея ни гроша денегъ, исключая тхъ 1000 р., которые она дала ему на экопировку. Старушка говорила, что онъ служитъ хорошо, только не бережетъ здоровья, и тужила, что дорогой Петруша ни разу не навстилъ ее, потому что онъ говоритъ, по служб потеряетъ, коли въ отпускъ проситься. Дочери безприданницы росли, хорошли, потомъ старлись и дурнли, не выходя за мужъ. Маленькое имньице разстроивалось больше и больше, доходовъ становилось меньше, а все столько же требовалось башмачковъ козловыхъ, ситцу на обновки въ имянины, сахару, патоки на варенье. —

Уже лтъ 8 тесовая крыша домика растрескалась, прогнила и текла во многихъ мстахъ. Старушка откладывала въ баульчикъ деньги, и всякій разъ деньги эти надобились на что-нибудь боле необходимое: на ригу, которая развалилась, на Совтъ, — и только подставлялись лоханки въ тхъ мстахъ, гд текла крыша, чтобъ полъ не портила капающая красная, перепрлая вода. На бду еще была тяжба за какія-то 50 десятинъ, которыя оттягивало наше семейство и кажется несправедливо. — Сосдъ Никаноръ Михайлычъ присовтовалъ подать прошенье, и съ тхъ поръ каждый годъ расходы, а земля все была въ чужомъ владньи. Уже лтъ 15 имнье было на волоск отъ продажи съ аукціона, и разъ 10 было подъ опекой Н[иканора] М[ихайлыча], но все какъ-то держалось. Наконецъ такъ увеличился долгъ и годъ пришелъ такой плохой, что приступили къ продаж. — Уже добрый Н[иканоръ] М[ихайлычъ] не могъ пособить горю, старушка написала къ Петруш, умоляя его пріхать спасти ихъ отъ раззоренья. Она такъ была убита горемъ, которое въ ея глазахъ увеличивалось тмъ, что он были одни женщины, которыя ничего не знаютъ, что она не подумала о томъ, что Петруш имъ помочь нечмъ. Ей казалось, что уже одно присутствіе мущины облегчитъ ея участь. — Петруша не тотчасъ пріхалъ, а писалъ, что служба его идетъ очень хорошо, даетъ ему кусокъ хлба, и онъ надится, со временемъ дастъ ему возможность улучшить не только свое, но положеніе всего семейства, такъ ему страшно бросить все, можетъ быть изъ пустяковъ и для такого дла, къ которому онъ и не способенъ, въ которомъ онъ не можетъ быть полезенъ. Но несмотря на то, пусть ему обстоятельно напишетъ добрый сосдъ Никаноръ Михайлычъ, и матушка прикажетъ пріхать: ея воля для него святой законъ. —

Мать все-таки звала сына, умоляя его спасти ее, точно отъ разбойниковъ, и Петруша вышелъ въ отставку и пріхалъ въ деревню. —

Дла дйствительно были въ ужасномъ положеніи, однако, просьбами, общаньями и разными оборотами Петръ Васильевичъ кое какъ удержалъ имнье и принялся хозяйничать. Причина разстройства была очень простая: доходовъ было тысяча рублей, а расходовъ полторы. —

«Ежели вы меня вызвали, и я для васъ бросилъ карьеру и все, сказалъ онъ матери и сестрамъ: и ежели вы хотите, чтобъ я сдлалъ точно что-нибудь, то первое условіе, безъ котораго я не останусь здсь дня: вы должны слушаться меня, и все хозяйство должно зависть отъ меня однаго, расходы должны уменьшиться въ четверо. Матушк, что угодно будетъ приказать для себя, все будетъ исполнено, ежели только возможно, а вамъ, сестрицы, я назначаю на туалетъ каждой по 25 р. ассигн., и больше отъ меня вы не получите ни копейки. Обдать мы будемъ щи и кашу — больше ничего, лошадей не будемъ держать и здить никуда не будемъ, а коли кто прідетъ къ намъ для насъ, то пусть стъ съ нами, что мы димъ. Я и самъ, кром этаго парусиннаго пальто и тулупа, себ ничего не сошью, пока долги вс не будутъ заплочены, а буду здить въ гости въ старой батюшкиной венгерк. Коли кто меня принимаетъ для меня, тому все равно, а коли кому стыдно за мое платье, и самъ его знать не хочу». —

П[етръ] В[асильевичъ] сдержалъ слово, вникъ въ хозяйство, увеличилъ запашку, завелъ картофельный заводъ. Съ мужиками былъ взыскателенъ и строгъ. «Мужичонки», какъ называлъ ихъ Н[иканоръ] М[ихайлычъ] стали жить похуже и [1 неразобр.], но дла пошли лучше, и дйствительно черезъ 5 лтъ долги были заплочены, и П[етръ] В[асильевичъ] похалъ въ Москву, сшилъ себ триковый пальто и сестрамъ всмъ купилъ по шелковому платью. Мать и сестры, испугавшіяся его сначала, теперь обожали его, хотя боялись больше всего на свт.

Съ этимъ-то помщикомъ Шольцомъ была у насъ тяжба, по которой я составилъ себ о немъ и его семейств такое странное мнніе.

Авдотья Васильевна, которая была меньшая сестра, здила къ матушк, когда еще П[етръ] В[асильевичъ] былъ въ полку. Какъ скоро онъ пріхалъ, то запретилъ ей бывать у насъ, и мы до того лта, которое я описываю, ничего не слышали про нихъ.

* № 9.

Анна Ивановна Епифанова съ молоду и даже лтъ до 40, говорили, была женщина очень легкого характера — любила повеселиться и не любила стсняться ни въ своихъ поздкахъ въ столичные и губернскіе города, ни въ домашней деревенской жизни, <гд имньемъ ея управлялъ то Непремнный Членъ Земскаго суда, то Уездные Доктора, Учитель изъ Семинаристовъ, то крпостной, управляющій Митюша.> Но лтъ 10 тому назадъ съ Анной Ивановной случилось несчастіе, которое очень поразило ее и измнило характеръ. Ея управляющій изъ крпостныхъ Митюша, который былъ всячески обласканъ и фаворитомъ своей барыни, хотлъ, какъ говорятъ, застрлить ее и былъ за то отданъ въ солдаты. Съ тхъ поръ Анна Ивановна бросила пустяки, какъ она сама говорила, выписала изъ службы своего почтительнаго и серьезнаго сына Петрушу, передала ему хозяйство, а сама, удержавъ вполн свой веселый и пріятный характеръ, навсегда поселилась въ деревн и занялась устройствомъ домика и садика. — Дйствительно, лучше дома и сада и цвтовъ Анны Ивановны рдко можно было найти по помщикамъ. И домъ и садъ были небольшіе, и убранство ихъ было небогато, но все это было такъ акуратно, такъ опрятно, съ такимъ вкусомъ и носило все такой общій характеръ той веселости, которую выражаетъ хорошенькой вальсъ или полька, что слово игрушечка, которое часто употребляли гости, хваля домикъ Анны Ивановны, чрезвычайно шло къ нему. — И сама Анна Ивановна была игрушечка,— маленькая, худенькая, всегда къ лицу одтая, въ новенькомъ чепчик, съ крошечными ручками, на которыхъ впрочемъ немного слишкомъ выпукло обозначаются лиловатыя жилки, и хорошенькими пальцами которыхъ она шевелитъ безпрестанно, сидя или съ книгой въ своей хмлевой бсдочк, или за хорошенькими, подъ орхъ сдланными своимъ столяромъ [пяльцами] въ своемъ хорошенькомъ кабинет, гд поютъ хорошенькія кинареечки въ хорошенькихъ клточкахъ, и гд везд стоятъ хорошенькія вещицы на хорошенькихъ столикахъ, и хорошенькая съ разноцвтными стеклами дверь отворена на хорошинькія краснымъ пескомъ усыпанныя дорожки, вьющіяся между единственными хорошенькими цвточками. Но что всего было лучше въ Анн Ивановн, это то, что она всегда была одинаково весела, одинаково радушна и одинаково умла занять каждаго и любила радоваться на удовольствія молодежи. Но в сущности, исключая своихъ цвточковъ и комнатъ, Анна Ивановна никого не любила. —

Авдотья Васильевна мало имла сходства съ матерью и физически и морально. Она была велика, полна, чрезвычайно красива и не весела, какъ мать, а напротивъ скучлива. — Когда она хотла быть веселой, то выходило какъ-то странно, какъ будто она смялась надъ собой и надъ всмъ свтомъ, чего она врно не хотла. — Часто я удивлялся, когда она говорила такія фразы: «Да, я ужасно какъ хороша собой. Какже вс въ меня влюблены» и т. п., но зато во всхъ пріемахъ ея видно было великодушное желаніе пожертвовать собой для любви къ кому-нибудь. — Мать была акуратна, она неряха. —

Петръ Васильевичъ былъ мраченъ, и, какъ я посл ршилъ, мрачность эта происходила отъ убжденія, что онъ пожертвовалъ своей карьерой матери. Онъ на всхъ сердился за то, что онъ былъ почтительный сынъ матери и пожертвовалъ ей собою. Онъ дралъ съ мужиковъ, но самъ Богъ не разуврилъ бы его, онъ, сердился бы и на Бога. — Онъ почтит[еленъ] [къ] матери.

* № 10.

Въ то короткое время, когда я видлъ вмст эти три лица: папа, Дуничку, какъ ее звала мать, и Петра Васильевича, вотъ что я усплъ замтить.

Папа былъ постоянно въ томъ же расположеніи духа, которое меня поразило въ немъ, когда мы пріхали. Онъ былъ такъ веселъ, молодъ, полонъ жизни, что лучи этаго счастія распространялись на всхъ окружающихъ. — Онъ со всми сталъ еще добре, ласкове, особенно съ Любочкой, къ которой, я замтилъ, въ немъ въ это время, кром всегдашней любви, присоединилось чувство какого-то уваженія, почти боязни. Разъ онъ, разговаривая о чемъ-то очень веселомъ на балкон съ Дуничкой, вдругъ взглянулъ на Любочку, покраснлъ и тотчасъ, покряхтывая и подергивая плечомъ, отошелъ отъ Дунечки. —

Съ Мими же, я замтилъ, онъ въ это время сдлался особенно сухъ и обходилъ ее, какъ непріятное воспоминаніе. Вся его веселость вдругъ пропадала, какъ только онъ обращался къ ней.

Авдотья Васильевна, бывшая большей частью весела, необыкновенно мила и естественна, или вдругъ на нее находила такая застнчивость, что жалко было смотрть на нее: она боялась каждаго взгляда, каждаго движенья, видимо съ цлью преодолть свою застнчивость начинала безпрестанно говорить и говорила глупости, сама чувствуя и красня еще больше. Кром того, я замтилъ въ ея обращеньи дв вещи, мн тогда показавшіяся странными — она въ разговор употребляла безпрестанно вс обыкновенные выраженія папа, разумется, большей частью некстати и часто продолжала съ другими разговоръ, начатый съ папа, и говорила про то, чего мы вовсе не знали, какъ про вещь, которая всмъ должна быть извстна.

Другая странность была частыя мгновенные переходы отъ самаго веселаго расположенія духа, бывшаго ей обыкновеннымъ, къ какому-то безпомощно-унылому состоянію, которое однако продолжалось недолго. — Какъ я потомъ замтилъ, такіе переходы случались всякой разъ, какъ папа оказывалъ расположеніе другой женщин или мущин или даже вспоминалъ о любви своей къ кому нибудь. — Вообще же Дуничка мн очень нравилась. Описывать ея красоту трудно, потому что она была очень правильна. Одинъ ея недостатокъ, общій всмъ красивымъ лицамъ, было однообразіе выраженія. Ея постоянное выраженіе было добродушно-веселое и вмст съ тмъ, какъ это ни покажется страннымъ, скучающее. —

Петръ Васильевичъ въ своей венгерки, которая была ему и узка и коротка, былъ чрезвычайно забавенъ. — Онъ говорилъ мало, даже боялся и не любилъ, когда его впутывали въ разговоръ, лъ очень много и съ папа и со всми нами держалъ себя такъ, какъ будто былъ увренъ, что мы вс только и ждемъ случая, чтобъ онъ забылся для того, чтобы пустить ему волчка въ волосы или гусара въ носъ, но что онъ не позволитъ никому манкировать. Онъ похожъ былъ на паяца, который, обдая въ трактир, хочетъ быть просто постителемъ. Съ нашими дамами онъ былъ весьма почтителенъ, со мной учтивъ, съ папа и съ Володей особенно величественъ и строгъ, несмотря на что папа и даже Володя иногда, едва удерживаясь отъ смха, все таки называли его Полковникомъ.

После Петрова дня, имянинъ папа, Шольцъ ни разу не были у насъ, и я не видалъ ихъ больше, но папа до Августа мсяца, почти каждый день, здилъ къ нимъ. — Въ Август, должно быть, что нибудь случилось непріятное, потому что онъ, получивъ какое-то письмо отъ Петра Васильевича пересталъ здить къ нимъ, былъ долго очень разстроенъ и узжалъ въ Тамбовскую деревню и къ Вахтину, своему пріятелю.

* № 11.

Однако врно Оперовъ былъ очень хорошій малый. Передъ экзаменомъ, когда мн понадобились тетрадки, потому что я не записывалъ, онъ предложилъ мн ихъ черезъ другаго товарища сказавъ, что онъ ужъ отдалъ ихъ, но возьметъ назадъ и дастъ мн, и сдержалъ слово. — Но и тетрадки Оперова были мн не въ пользу: я не записывалъ и не слушалъ ничего впродолженіи всего курса, и голова у меня была такъ занята другимъ, что за недлю передъ экзаменами я зналъ изъ математики меньше того, что я зналъ на вступительномъ экзамен. — Чмъ же я былъ такъ занятъ эту зиму? <Не кутежной веселой жизнью, какъ это часто бываетъ съ молодежью на первомъ курс; я только разъ былъ въ эту зиму на такомъ кутеж у однаго товарища и очень остался недоволенъ этой забавой, не свтской жизнью, потому что я, кром визитовъ, только бывалъ у Нехлюдовыхъ по вечерамъ и разъ былъ на одномъ концерт, который мн оставилъ самое непріятное воспоминанiе.>

* № 12.

Глава 37. Сердечныя дла.¹⁴³

Не уединенными размышленіями, потому что я во всю эту зиму, кажется, полчаса не пробылъ одинъ, ежели же это случалось, то я инстинктивно скорй брался за книгу какого-нибудь романа съ тмъ, чтобы не думать. Даже разъ, приведя въ порядокъ свою комнату и найдя въ бумагахъ тетрадь съ надписью: Правила жизни, я только на секунду задумался, и какъ будто мн жалко стало чего-то, но я тотчасъ же опомнился и съ усмшкой спряталъ тетрадь въ ящикъ комода. «Интересно будетъ вспомнить объ этой глупости черезъ нсколько лтъ, когда я буду уже женатый, высокій мущина въ чин Колежскаго Советника или что-нибудь такое», подумалъ я. Музыкой тоже упражнялся я мало, потому что по прізд мачихи внизу всегда бывали гости, а у меня фортепьянъ не было. Но зато я вздумалъ было сочинить сонаты и купилъ себ для этой цли Генералъ-басъ Фукса. Довольно долго я читалъ Фукса, стараясь уврить себя, что я понимаю что-нибудь, также, какъ читаютъ книги на плохо извстномъ язык, но какъ только я бралъ нотную бумагу и начиналъ писать, то выходило, уже не говоря о томъ, каково на слухъ, на видъ выходила такая дичь, что я скоро бросилъ это занятіе, ршивъ, что книга Фукса никуда не годится. Изъ уединенныхъ занятій главнымъ все-таки было чтеніе французскихъ романовъ, <которымъ я продолжалъ предаваться со страстью>. Не смотря на то, что уже начиналъ обсуживать то, что я читалъ, и длать критическіе открытія, которыя очень радовали меня, и которыя я тотчасъ же сообщалъ всмъ своимъ знакомымъ. Я, напримръ, открылъ вдругъ, что только тотъ романъ хорошъ, въ которомъ есть мысль, открылъ тоже, что Монте Кристо не натурально, не могло быть, и потому невроятно, вслдствіи чего самая мысль романа не можетъ принести пользу, и всмъ нсколько дней разсказывалъ это открытіе, <что мн не мшало однако проглатывать по 5 томовъ такихъ романовъ въ сутки>. —

* № 13.

<Дмитрій признался мн, что ему приходитъ мысль, чтобы его брата убили на Кавказ для того, чтобы онъ былъ богаче, а я признался, что желалъ, чтобы умерла бабушка.> И эти признанія не только не стягивали больше чувство, соединявшее насъ, но сушили его и разъединяли насъ, а теперь вдругъ его самолюбіе не допустило его сдлать самое пустое признанье, и мы въ жару спора воспользовались тми орудіями, которыя прежде сами дали другъ другу и которыя поражали ужасно больно. —

45. Дружба.

Кром того, въ это время вліяніе Дмитрія становилось мн тяжело, я стыдился этаго вліянія, и самолюбіе мое безпрестанно мн указывало недостатки моего друга. — Къ счастію, привычка этаго вліянія была сильне самолюбія, и этому я обязанъ тмъ, что въ этотъ первый годъ свободы я еще не смлъ думать дйствовать противъ совтовъ Дмитрія; не употребилъ свои силы молодости на будто бы веселую жизнь съ виномъ и женщинами, на которыя обыкновенно въ эти года бросаются молодые люди. Именно въ эту пору любовь моя къ Дмитрію держалась только потому, что мн стыдно было передъ нимъ и еще больше передъ самимъ собою измнить ему. Но это было переходное время отъ любви страстной къ любви разумной. Прежде онъ былъ для меня совершенствомъ во всхъ отношеніяхъ, достойнымъ подражанія и недостижимымъ, теперь, открывъ въ немъ недостатки, я готовъ былъ бросить совсмъ его и искать другаго совершеннаго друга; по счастію меня удержала его разумная и упорная привязанность. — Хотя мн это было больно, я сталъ врить, что можно любить и не совершенныхъ людей. Кром того, я любилъ уже все его семейство и даже въ это время послднее, кажется, больше его. Воспоминаніе о вечерахъ, проведенныхъ въ гостиной Нехлюдовыхъ, было бы совершенно пріятное, ежели бы я не страдалъ очень часто отъ застнчивости и не портилъ самъ своихъ отношеній своимъ стремленіемъ къ оригинальности. Казалось, С[офья] И[вановна], М[арья] И[вановна], В[аренька], любили меня и привыкли ко мн, но привыкли ко мн не къ такому, какой я былъ, а къ такому, какой я притворялся.

* № 14.

Главное же, что-то широкое, разгульное было въ этой жизни и этихъ кутежахъ въ «Лисабон» и какихъ-то таинственныхъ домахъ съ рублемъ въ карман и свинчаткой въ рук, которое прельщало меня. Это не было похоже на это притворство съ шампанскимъ у Радзивила. Ихъ было цлое общество человкъ 15 разныхъ курсовъ, которые были въ компаніи съ М[ухинымъ]; человкъ 5 ужъ не было. Одинъ скрывался [?] въ Церкви и пугалъ народъ, другой, изъ дворянъ, продался въ солдаты. Этаго я помню, онъ рдко приходилъ въ Университетъ, но приходъ его производилъ волненье; онъ кутилъ ужасно, билъ, ломалъ, сыпалъ деньги, задолжавъ кругомъ, онъ продался и, гуляя съ полотенцемъ, билъ стекла. Мы пришли къ нему въ казармы. Онъ былъ трезвъ и гордъ съ забритымъ лбомъ въ срой шинели. Тогда я смотрлъ на него, какъ на рдкость, на великана, но теперь, глядя на Мухина, который часто поминалъ его, эта странная, разгульная поэзія начинала сильно дйствовать на меня. —

Кажется, товарищи догадывались, что я не знаю, и притворялись, что врятъ, но часто я замчалъ, какъ они пропускали мста и не спрашивали меня. —

VIII. * ПЕРЕЧЕНЬ ГЛАВ «ЮНОСТИ».

Глава I. Что я считаю началомъ юности — нечего передлывать.

Гл. II. Весна — насчетъ слога хорошо, описаніе садика можно бы передлать.

Гл. III. Мечты — конецъ не совсмъ ловко.

Гл. IV. Нашъ семейный кружокъ — такъ себ. Все нечего передлывать.

Гл. V. Правила — нечего передлывать.

Гл. VI. Исповдь —

Гл. VII. Поздка — хорошо.

Гл. VIII. Вторая исповдь — славно.

Гл. IX. Какъ я готовлюсь къ экзамену.

Гл. X. Экзаменъ Исторіи — порядочно, содержанія мало.

Гл. XI. Экзаменъ Математики —

Гл. XII. Экзаменъ Латыни — не совсмъ ловко и какъ неи[н]тересно.

Гл. XIII. Я большой — недурно, но нечетко, лучше переписать.

Гл. XIV. Чмъ занимались Дубковъ и Володя — не едино.—