Он бережно обнял ее — Армун была беременна — и вдохнул сладкий запах длинных волос.
— Тебе сейчас нельзя путешествовать, — сказал он. — Потом, когда родится ребенок, мы с Харлом пойдем на север. Он вырос, настоящий охотник, Ортнар хорошо выучил его. Он уже не ребенок, это его шестнадцатое лето. Он умеет управляться с копьем. Поищем на севере. Я знаю, там есть другие озера — Ортнар говорил мне.
— Я не хочу оставаться здесь. Если ты пойдешь, то и я с тобой.
— Мы поговорим об этом, когда придет время.
Вода сильнѣе всего оттого, что она течетъ и ни съ кѣмъ не споритъ. Втечетъ она въ ящикъ, — она четвероугольная, втечетъ она въ ведро, — она круглая. Покуда ничто не загораживаетъ ее, она все течетъ; притечетъ къ плотинѣ, она останавливается, но все течетъ — или прорветъ плотину или пойдетъ черезъ нее. Оттого-то вода и нужнѣе всего и сильнѣй всего.
— Это решено. Мне бы хотелось перебраться к другому озеру… А если мы уйдем, мургу останутся здесь?
Надо и людямъ быть какъ вода.
Не ответив, Керрик повернулся и, обняв ее за плечи, направился к шатру. Роды близились, может быть, даже запаздывали. Он знал, что Армун чувствовала себя неважно, хоть и не подавала виду. Не время было говорить о судьбе самцов мургу.
Полог шатра подняли кверху — было очень жарко, — и Керрик увидел спящего Арнхвита. Ему было уже шесть лет, веселый и беззаботный, мальчишка рос быстро. Даррас еще не спала — ведь она была гораздо старше — и молча лежала, поглядывая на взрослых. Она была очень тихой девочкой и говорила только тогда, когда к ней обращались. Если она и вспоминала погибших родителей, то никому не рассказывала об этом. Армун и Керрику она стала как родная дочь.
Вечер был тих, и из охотничьего шатра доносился приглушенный шум голосов, один из говоривших рассмеялся — Керрик улыбнулся. В этом шатре жил хромой Ортнар. Теперь он учил охотничьему искусству двоих мальчишек и уже не говорил о том, что уйдет в лес и не вернется.
Где-то далеко заухала ночная птица; одинокий крик нарушил безмолвие. Здесь было спокойно, еды хватало и для семьи, и для всего саммада. И Керрику больше ничего не было нужно. Он молча улыбался в темноте, пока шепот Армун не отвлек его.
— Скорее бы родить, я так устала ждать.
— Уже скоро. Не беспокойся. Все будет хорошо.
— Нет! Не говори так. Нельзя быть заранее уверенным в том, что все сложится хорошо. Моя мама всегда говорила: река чиста, только течение всегда гонит вниз какую-то муть.
— Отдохни.
Он отыскал в темноте ее рот и нежно погладил щель в верхней губе. Она что-то пробормотала, засыпая, но Керрик не разобрал, что она хотела сказать…
Когда Керрик проснулся, все вокруг казалось серым от утреннего тумана. Скоро летнее солнце разгонит дымку. Он осторожно вытащил руку из-под головы Армун — она глубоко вздохнула во сне. Потом он встал, зевнул и, стараясь ступать как можно тише, вышел из шатра. Арнхвит, должно быть, встал, едва рассвело, и уже возвращался с озера, набив рот сырой рыбой.
XXIII. УСИЛIE ПРАВДИВОСТИ.
— Надаске´ и Имехеи сегодня пойдут на тот берег озера, — объявил он. Туда, где живет-растет-кишит-рыба.
Для вящей убедительности мальчик повел бедрами. Как всегда, поговорив с самцами, он обращался к Керрику на иилане´. Отца с матерью не было почти год, и он весьма преуспел в изучении чужого языка. Прежде чем ответить, Керрик взглянул на безмолвный шатер. В присутствии Армун оба старались разговаривать на марбаке.
1.
— Хорошая прогулка полезна для жирных самцов иилане´. Но сегодня молодой устузоу охотится со мною в лесу.
Ложь передъ другими только запутываетъ дѣло и отдаляетъ рѣшеніе; но ложь передъ самимъ собой губитъ всю жизнь человѣка.
— Да, да! — Арнхвит захлопал в ладоши и перешел на марбак: — И Харл тоже?
— И Ортнар. Они отыскали дерево с гнездом бансемниллы, и им нужна помощь, чтобы выгнать оттуда зверьков. Бери копье, Ортнар собирается выйти, пока не начало припекать.
2.
Заслышав разговор, Армун вышла из шатра.
Дѣти и животныя не лгутъ, а говорятъ и дѣлаютъ то, чтò чувствуютъ. Имъ не нужна ложь, потому что они не заботятся о мнѣніи людей.
— Надолго? — озабоченно спросила она, положив руку на круглый живот.
Керрик качнул головой.
3.
Ошибочно огорчаться преслѣдованіями, нападками и гоненіями противъ мудрости. Мудрость была бы не мудрость, если бы она не обличала безуміе дурной жизни. А люди были бы не люди, если бы они, не перемѣнивъ свою жизнь, спокойно могли перенести обличенія.
— Это близко. До рождения ребенка я от тебя надолго не уйду. Не бойся.
Покачав головой, Армун тяжело села.
4.
— Возвращайся скорее. Даррас будет со мной, — добавила она, когда девочка подошла к ней. — Это может случиться сегодня.
Ложь часто измѣняется и забывается. Истина же, какъ бы мала она ни была, никогда не измѣняется и не забывается, а остается навѣки тѣмъ, чѣмъ она была, сколько бы люди ни старались скрыть или ложно перетолковать ее.
— Тогда я останусь.
— Пока признаков нет. Так быстро это не бывает.
5.
Свѣтъ для тѣла — въ глазу, и потому, если глазъ чистъ, то и тѣло въ свѣтѣ. Если же глазъ засоренъ и не видитъ, то все тѣло будетъ во тьмѣ. То же и съ душою. Если разумъ не затуманенъ, то вся душа будетъ въ свѣтѣ. Если же разумъ заглушенъ ложнымъ ученіемъ, то вся душа будетъ во тьмѣ.
— Значит, вечером будем есть бансемнилл, запеченных в глине на углях.
6.
— Я бы с удовольствием.
Всѣ безсмысленныя вѣрованія держатся больше всего на томъ оправданіи, которое они даютъ поступкамъ людей, исповѣдующихъ эти вѣрованія.
Какъ трудно и какъ важно чисто мыслить, независимо отъ своего положенія сказать себѣ: «хочу знать истину и исповѣдывать ее, хотя бы она и осудила меня».
Прежде чем отправиться на охоту, Керрик пошел к заросшему лианами укрытию, которое самцы соорудили на берегу озера. Один из них вышел навстречу гостю.
7.
— Имехеи.
Ложь безъ ошибки можно узнать по тому блеску и торжественности, которыми она окружается. Истина не нуждается во внѣшней обстановкѣ.
Улыбнувшись про себя, тану подумал, что имя означает «мягкий-на-ощупь» и совершенно не подходит коренастому угрюмому самцу, в приветственном жесте расставившему руки. В его круглых глазах, устремленных на Керрика, не было никаких эмоций. В знак удовольствия Имехеи открыл огромный рот с белыми остроконечными зубами.
8.
— Поешь с нами.
Часто бываетъ то, что человѣкъ добрый, умный, правдивый спокойно дѣлаетъ дурное дѣло: судитъ, убиваетъ или учится убивать людей, отнимаетъ у бѣдныхъ землю, перемѣняетъ женъ, учитъ людей тому, что нѣтъ Бога, и, дѣлая эти дѣла, не мучается совѣстью. Отчего это?
— Уже поел, сожалею-благодарю. Арнхвит сказал, что сегодня вы решили посмотреть мир.
А оттого, что онъ выросъ и не переставая жилъ подъ внушеніемъ о томъ, что дурное дѣло — хорошее, и ни разу не спросилъ себя, такъ ли это.
— Для маленького влажного-из-моря скромное путешествие — великое событие. У берега есть глубокие места с ключами на дне. Там водятся большие рыбины… Хотим ловить-есть. Мягкий-маленький пойдет с нами?
Спасеніе отъ этого только одно: спросить себя, истинно ли то, къ чему онъ привыкъ и въ чемъ выросъ, и провѣрить все это своимъ разумомъ.
— В другой раз. Мы собираемся поохотиться в лесу на бансемнилл.
9.
Чтобы свѣча горѣла и свѣтила, надо поставить ее въ защиту отъ вѣтра. На вѣтру же и свѣча сгоритъ скорѣе, и свѣтъ будетъ слабый, а то и вовсе потухнетъ. Такъ же и жизнь человѣческая. Чтобы она хорошо шла на пользу себѣ и людямъ, надо, чтобы человѣкъ жилъ своимъ свѣтомъ, своимъ умомъ и не слушалъ бы всего того, чему будутъ учить его посторонніе люди.
— Недостаток знаний. Название-животное неизвестно.
10.
— Маленькое, мохнатое, с длинным хвостом и сумкой на животе. Вкусное.
Какъ пьяный человѣкъ, стоя на краю пропасти, только бранится съ тѣми, кто хочетъ предостеречь его, такъ и человѣкъ, подпавшій суевѣріямъ, не слушаетъ доводовъ разума и отвѣчаетъ или смѣхомъ или недобрыми рѣчами тѣмъ, кто хочетъ вызвать въ немъ разумное отношеніе къ жизни.
— Удовольствие-есть, примите в долю. Взамен принесем отменной рыбы.
11.
— Пусть сети ваши будут полны, пусть крючки опускаются глубже.
Когда мы вполнѣ увѣрены, что заняты дѣлами, заслуживающими нашего уваженія, мы очень часто бываемъ хуже всего обмануты. Такъ это бываетъ при государственныхъ, церковныхъ, научныхъ торжествахъ. И потому, для того, чтобы не быть обманутымъ, надо тамъ, гдѣ представляются вещи достойными нашего особаго уваженія, оголить ихъ, снять съ нихъ всѣ те слова, которыми ихъ прославляютъ, и тогда обсудить ихъ.
Тут появился Надаске´ и, услыхав последние слова Керрика, сделал жест благодарности. Потом самцы взвалили на плечи сложенные сети, подобрали хесотсаны, вошли в воду и побрели вдоль заросшего берега. Беспечная лень ханане осталась в прошлом. Теперь самцы знали свою силу и были уверены в себе.
12.
Жизнь есть сила движенія. Не просвѣщенная разумомъ это есть только сила. Просвѣщенная разумомъ это есть любовь. Разумъ есть указатель пути жизни. И путь этотъ есть только одинъ — любовь.
Раздался громкий крик. Керрик обернулся и увидел Арнхвита, размахивавшего руками.
13.
— Атта, мы здесь! — закричал он.
Говорить всегда правду не легко. Надо освободиться отъ заботы о мнѣніи людскомъ для того, чтобы быть въ силѣ всегда говорить правду.
14.
Рядом с мальчиком стоял Ортнар. Левой рукой он опирался на костыль. Тяжелая болезнь не убила его, но былая сила так и не вернулась. Зажав под мышкой костыль и волоча левую ногу, Ортнар мог передвигаться. При этом он испытывал мучительную боль, но никогда не подавал виду. Лицо охотника избороздили глубокие морщины; Ортнар никогда не улыбался. Но правая рука не ослабела, и копье в ней оставалось по-прежнему смертоносным.
Ложь тѣмъ вредна, что, если сказалъ одну ложь, надо, чтобы поддержать ее, сказать еще десять лжей.
Увидев Керрика, Ортнар взмахнул копьем.
15.
Истина — только отрицаніе лжи. Она сама въ себѣ — ничто, но она — великое добро, и добро это не дается само собою, а достигается усиліемъ.
— Добрая будет охота? — спросил Керрик.
XXIV. УСИЛІЕ ВОЗДЕРЖАНІЯ ВЪ ПОСТУПКАХЪ.
— Да… и хорошая еда. Их там много. Нужно постараться добыть самого толстого. Я его видел.
— Показывай путь.
1.
Намъ часто кажется, что для того, чтобы улучшить свою жизнь, намъ надо найти наилучшее положеніе и стать въ него. Въ этомъ большая ошибка. Положенія ни лучшаго ни худшаго никакого не можетъ быть, а всякое положеніе есть извѣстное въ свое время послѣдствіе отношенія человѣка къ Божьему дѣлу, и положенія нѣтъ и не можетъ быть одного постояннаго, а оно текучее, и измѣняется оно не вслѣдствіе поступковъ человѣка, а главное, отъ воздержанія моего отъ поступковъ, противныхъ волѣ Бога.
У мальчиков были луки и копья, а Керрик взял с собой хесотсан. Прохладное тело живого оружия пошевеливалось в руках. Шипы, которые оно выплевывало, были смертельны для всякого живого существа, какой бы величины оно ни было. Без этого оружия иилане´ — стреляющей палки, как называли его тану, — выжить в лесу было бы невозможно. Копьями и стрелами не сразить огромных мургу, бродивших здесь повсюду. Только яд иилане´ мог сделать это. У них осталось лишь три хесотсана, один случайно утопили. Заменить их было нечем. Когда умрут остальные — что будет? Но пока они живы, беспокоиться рано. Керрик отогнал мрачные мысли. Лучше думать об охоте и жаренном на углях мясе.
2.
Когда ты знаешь, что нехорошо то, чего тебѣ хочется, а тебѣ кажется, что нельзя не сдѣлать того, чего тебѣ такъ хочется, вспомни, сколько разъ въ прежней жизни многое казалось тебѣ такъ же заманчивымъ, и какъ теперь тебѣ ясно, какъ дурно было то, чтò тогда казалось такимъ прекраснымъ. Вспомни, какъ тебѣ было худо отъ того, что ты тогда не удержался.
Они молча шагали по тропинке. Неподвижный воздух под пологом леса был таким горячим, что скоро они взмокли. Вдруг Ортнар, обернувшись, коснулся губ наконечником копья. Охотники насторожились. Ортнар показал на ветвистое дерево.
3.
Невоздержаніе съ двухъ сторонъ ослабляетъ человѣка: тѣмъ, что увеличиваетъ его зависимость отъ внѣшнихъ условій, и тѣмъ, что отучаетъ его отъ борьбы съ похотями.
— Там, — шепнул он, — видите дупло.
4.
В ветвях промелькнул темный силуэт, Арнхвит от возбуждения захихикал. Ортнар жестом приказал ему молчать.
Доля вниманія и потому возможности усилія ограничена въ каждомъ человѣкѣ, и потому, чѣмъ меньше привычекъ удовлетворенія всякаго рода похотей, тѣмъ легче воздерживаться.
Такъ это будетъ для человѣка, живущаго духовной жизнью. Для людей же, живущихъ только тѣломъ, чѣмъ больше привычекъ для удовлетворенiя похоти, привычки эти, наполняя жизнь, скрываютъ пустоту ея.
Убивать бансемнилл оказалось делом нелегким; ловко цепляясь за ветви хвостами, зверьки быстро исчезали среди листвы. Вдогонку им летели стрелы, но не достигали цели и падали в траву. Ортнар отпускал колкие словечки по поводу мальчишечьей меткости.
Керрик не принимал участия в охоте. Стоя в сторонке, он напряженно вглядывался в лесную чащу — не таится ли где-нибудь опасность.
5.
Для того, чтобы знать, чтò нравственно, надо знать, чтò безнравственно. Для того, чтобы знать, чтò дѣлать, надо знать, чего не должно дѣлать.
Наконец мальчики полезли на дерево и принялись колотить по нему луками. Из дупла выскочил зверек и тут же был сражен копьем Ортнара, Завизжав, бансемнилла свалилась в кусты, откуда ее извлекли восторженно вопящие мальчишки. Керрик обрадовался — наконец-то, а Ортнар стал ворчливо выговаривать ребятам за то, что подняли такой шум. Привязав добычу к палке, которую тут же схватили мальчишки, охотники пустились в обратный путь.
Едва они вышли из леса, Ортнар предупреждающе поднял копье. Охотники замерли. Ветер шевелил листья над головами, и вдруг Керрик услышал далекий крик.
6.
— Армун! — воскликнул Керрик и бросился бежать к шатрам… Она вышла из шатра, сжимая в одной руке копье и другой обнимая за плечи всхлипывающую девочку.
Жизнь человѣка улучшается не отъ того, что онъ дѣлаетъ, а всегда отъ того, чего онъ не дѣлаетъ, когда онъ удерживается отъ того, чтò ему хотѣлось бы сдѣлать, но онъ знаетъ, что то, чего ему хочется, дѣло дурное.
По Лао-Тсе.
— Что случилось?
7.
— Эта тварь… мараг… Он явился сюда и, визжа и дергаясь, напал на нас. Я схватила копье. И он ушел…
Жизнь всякаго человѣка проходитъ такъ, что чѣмъ моложе онъ, тѣмъ больше въ его жизни заботъ, тревогъ и всякихъ стараній. Чѣмъ старше становится человѣкъ, тѣмъ больше онъ успокаивается. И потому хорошо, если человѣкъ знаетъ, что дѣло его жизни — не въ томъ, чтобы становиться всё безпокойнѣе и тревожнѣе, а напротивъ, всё тише и спокойнѣе. Только въ тишинѣ и спокойствіи можетъ человѣкъ исполнить то, зачѣмъ онъ живетъ на свѣтѣ: волю Бога.
— Какой мараг? Куда ушел?
— Твой мараг! — завопила она с исказившимся от гнева лицом. — Там, на берегу! Эти твари, с которыми ты никак не можешь расстаться! Когда-нибудь они убьют нас…
8.
Въ душѣ каждаго человѣка есть вѣрный судья о томъ, чтò хорошо и чтò дурно.
— Тихо. Самцы безобидны. Тут что-то не так. Оставайтесь здесь.
Судья этотъ — духъ, живущій въ человѣкѣ.
Духъ этотъ укажетъ каждому человѣку, что ему должно и чего не должно дѣлать. Но укажетъ это духъ, живущій въ человѣкѣ, только тогда, когда человѣкъ хоть на время откажется отъ своихъ желаній.
Подбежав к хижине, Керрик увидел Надаске´. Тот стоял на берегу, обхватив себя руками, и раскачивался из стороны в сторону. На губах его выступила пена, изо рта торчал кончик языка.
XXV. УСИЛIE ВОЗДЕРЖАНІЯ ВЪ СЛОВѢ.
— Что случилось? — крикнул Керрик и, не получив ответа, потряс его за плечи. — Где Имехеи? Говори!
Открыв мигательную мембрану, Надаске´ взглянул на Керрика покрасневшим глазом.
1.
— Мертв, хуже… неизвестно-конец жизни… — пробормотал он, нерешительно и медленно дергая руками. Его гребень покраснел и судорожно дергался.
Главное дѣло жизни отдѣльнаго человѣка и всѣхъ людей это то, чтобы соединиться съ другими людьми. Для этого, чтобы люди могли соединиться, имъ надо знать то, чтò чувствуютъ и знаютъ другіе люди. Знать же это можно посредствомъ рѣчей, и потому для того, чтобы люди могли соединяться, нужно, чтобы рѣчи были правдивы.
Правда въ рѣчахъ — не шуточное, а большой важности дѣло.
Керрик так и не понял, что случилось. Уложив впавшего в отчаяние иилане´ на траву, он вернулся к своим.
— Кажется, Имехеи погиб, но он в этом не уверен.
XXVI. УСИЛIЕ ВОЗДЕРЖАНІЯ ВЪ МЫСЛЯХЪ.
— Они убивают друг друга, нападают на меня! — завизжала Армун. — Убей же эту тварь, прикончи ее наконец!
1.
Блага, даваемыя мудростью, въ сравненіи со всѣми остальными знаніями такъ же важны, какъ важенъ въ пустынѣ сосудъ съ водою въ сравненіи съ пудами золота.
Керрик взял себя в руки: он понимал состояние жены. Отдав оружие Харлу, он обнял Армун.
— Ничего подобного. Он хотел тебе что-то сказать, пытался объяснить, что должен найти меня. Они были на той стороне озера, рыбачили. Там на них напали.
2.
— Мургу? — спросил Ортнар.
Чья бы ни была мысль, хотя бы самаго великаго, знаменитаго, святого человѣка, нужно самому обсудить ее и откинуть, если она не согласна съ истиной, и принять ее, хотя бы высказалъ ее самый ничтожный человѣкъ.
— Да, мургу. — Голос Керрика был холоден, как смерть. — Такие же мургу. Иилане´, самки. Охотницы.
— Значит, они обнаружили нас?
3.
— Не знаю. — Он мягко отстранил Армун и взглянул в ее испуганные глаза. — Он пытался заговорить с тобой. Мургу поймали его друга. Может быть, даже убили. А этот убежал и не видел, что случилось потом.
Насколько ты позналъ истину въ ученіяхъ святыхъ и мудрыхъ людей, какъ она выражена словами, повторяй эти слова, чтобы утверждать себя въ истинѣ. Повтореніе такихъ словъ есть настоящая молитва. И такая молитва полезна для души.
— Значит, мы должны выяснить, что эти твари делают у озера и известно ли им о нас, — сказал Ортнар, в бессильной ярости потрясая копьем. — И убить их. — Он шагнул в сторону озера, оступился и едва не упал.
4.
— Оставайся здесь и охраняй, — велел Керрик. — Оставляю саммад на тебя. Мы с Надаске´ пойдем на разведку и выясним, что случилось. Нужно быть осторожными. Помните, что охотницы видели только своих и могут не знать о нашем существовании.
Когда общія дѣла кажутся тебѣ дурными, то знай, что причины ихъ не въ дѣлахъ людей, а въ ихъ мысляхъ.
5.
«Но если Имехеи жив, он расскажет им о нас», — с тревогой подумал Керрик.
Думай хорошо, и мысли созрѣютъ въ дѣла, и нельзя знать, какія великія дѣла могутъ произойти отъ нихъ.
— Идем немедленно.
Поколебавшись, он взял второй хесотсан. Ортнар мрачно взглянул на него.
6.
— Стреляющие палки наши. Мы не выживем без них.
Нельзя всегда быть спокойнымъ, да пожалуй и не нужно. Но когда бываешь спокоенъ, то старайся, чтобы это подольше такъ было, и дорожи этимъ временемъ. Въ такія времена приходятъ, уясняются и укрѣпляются самыя нужныя для жизни мысли.
— Я принесу ее назад.
Надаске´ понуро сидел на хвосте и лишь слегка пошевелился, заметив приближение Керрика.
7.
— Я растерялся, — произнес он виновато. — Был глуп, как фарги на берегу. Потерял хесотсан. Это были их голоса, это они говорили, схватив Имехеи. Я словно обезумел. И убежал. А нужно было остаться.
Надо стараться улавливать и запоминать тѣ хорошія мысли, которыя приходятъ къ намъ вдругъ въ голову и просвѣтляютъ нашъ умъ и трогаютъ наше сердце. Такія мысли дороже сотенъ чужихъ мыслей, которыя мы вычитываемъ изъ книгъ. Надо дорожить такими мыслями и стараться уяснять ихъ себѣ.
— Ты поступил правильно. Ты пришел ко мне. Вот тебе оружие. И не теряй больше.
Керрик протянул ему хесотсан, и Надаске´ поспешно схватил его. Впопыхах он сунул большой палец прямо в рот существа и сразу не почувствовал боли от острых зубов, недоумевающе глядя на выступившие капли крови.
8.
— Теперь у меня есть оружие, — сказал он, поднимаясь на ноги. — У нас есть оружие, надо идти.
Молись, когда почувствуешь влеченіе къ молитвѣ. Если сдѣлалъ привычку молиться въ извѣстное время, то не оставляй ея, но бойся, чтобы молитва не сдѣлалась мертвой привычкой. Молитва есть усиліе мысли. A усиліе мысли могущественно, когда оно направлено на доброе.
— Но я не могу плыть, как ты.
9.
«Молитесь же такъ: Отче нашъ, сущій на небесахъ! Да святится имя Твое; да пріидетъ царствіе Твое; да будетъ воля Твоя и на землѣ, какъ на небѣ; хлѣбъ нашъ насущный дай намъ на сей день; и прости намъ долги наши, какъ и мы прощаемъ должникамъ нашимъ, и не введи насъ въ искушеніе, но избавь насъ отъ лукаваго, ибо Твое есть царство и сила и слава, во вѣки. Аминь.»
— И не надо. Вдоль берега тянется тропка. Я пришел по ней назад.
Въ этой молитвѣ выражено отношеніе человѣка къ Богу и къ миру. И повторять ее полезно, но только тогда, когда ты можешь сознательно повторять ее. Повторяя эту молитву, ты пріучаешь свою мысль думать о томъ, чтò важнѣе всего на свѣтѣ. А если ты будешь помнить о томъ, что во всемъ отдаешься волѣ Бога, ничего не хочешь для себя, прощаешь всѣмъ, кто обидѣлъ или обидитъ тебя, и боишься только грѣха и соблазна, то тебѣ легче будетъ жить доброй жизнью.
Он решительно заковылял вперед. Керрик двинулся за ним.
10.
Они долго шли под палящим солнцем. То и дело приходилось останавливаться, чтобы Надаске´ мог охладиться в воде. А Керрик тем временем отдыхал в тени. Солнце уже спустилось к горизонту, когда Надаске´ сделал предостерегающий знак.
Почти всегда и во всѣхъ народахъ, когда молятся, то дѣлаютъ это въ обстановкѣ и съ торжествомъ. А между тѣмъ настоящая молитва всегда въ смиреніи, потому что есть не что иное, какъ признаніе своего ничтожества, своей плохоты, своего положенія раба, слуги Бога.
— Там, за этой высокой травой. Двигаться-вода-молчание-тихо.
11.
Когда человѣкъ молится, то онъ говоритъ съ Богомъ. Какъ же странно, когда онъ считаетъ, что для того, чтобы говорить съ Богомъ, надо это дѣлать въ опредѣленное время въ домѣ — въ церкви и быть для этого одѣтымъ въ извѣстное платье, и чтобы при этомъ пѣли или играла музыка. (Пѣвчіе, органы.) Изъ этого видно, что церкви и богослуженія устраиваются не для Бога, а для людей. Если я, говоря съ человѣкомъ, буду заботиться о томъ, какъ понравятся мои слова тѣмъ, кто стоитъ около меня и того человѣка, то ясно, что мнѣ важенъ не мой разговоръ съ человѣкомъ, а то, какъ понравятся мои слова тѣмъ людямъ, которые стоятъ тутъ же. Развѣ не то же самое при разговорѣ съ Богомъ — при молитвѣ, когда я для этой молитвы устраиваю то, чтò не Богу, а людямъ нужно.
Он шел первым по колено в болотной воде, бесшумно раздвигая густую речную траву. Керрик шел следом, стараясь ступать как можно тише. Трава редела, и они пошли медленнее… И тут у Надаске´ вырвался невольный стон.
12.
Христосъ говорилъ: молитесь ежечасно. Хорошо жить человѣку, если онъ всегда молится, если душа его всегда въ молитвенномъ настроеніи — помнить, что въ немъ живетъ Богъ.
Керрик не сразу понял, что происходит. Вдруг прямо перед ними оказалась спина сидящей иилане´ с хесотсаном в руках. Рядом лежали дорожные мешки и два хесотсана. За ней виднелась группа иилане´, группа неподвижно застывших в странных позах… И тут Керрик понял, что случилось.
Если хочешь молиться, то уйди туда, гдѣ ничто не развлекало бы тебя. Тогда только можно молиться. Онъ сказалъ такъ потому, что по его же ученію (какъ сказано Самарянкѣ) Богъ есть духъ, и молиться ему надо въ духѣ и истинѣ. Для этого надо отрѣшиться отъ всего тѣлеснаго, чтобы ничего не видѣть и не слышать. А это можно только въ уединеніи. Но и въ уединеніи многое можетъ развлекать насъ. И потому самая лучшая молитва тогда, когда потушенъ свѣтъ, ты легъ спать и закрылъ глаза. Если ты въ это время вспомнишь о Богѣ и вспомнишь, что ты Его сынъ и хочешь во всемъ исполнять Его волю, то это будетъ самая для души полезная молитва.
На земле лежал Имехеи. На нем восседала самка, прижимая к земле его раскинутые руки. Рядом с ней так же неподвижно сидела другая. Имехеи корчился и тихо стонал. Самки же застыли, словно каменные изваяния.
13.
То, что въ нашемъ мірѣ считается молитвой, только насмѣшка надъ молитвой.
В памяти Керрика возникла полузабытая картина. Вейнте´, сидя на нем, прижимает его, еще мальчишку, к земле. Боль и удовольствие — новое, странное и ужасное.
14.
Для того, чтобы начать молиться по-настоящему, т.-е. въ молитвѣ возстановить въ себѣ высшее разумное сознаніе, надо прежде всего отвыкнуть отъ привычной, затверженной молитвы или пріучиться понимать истинный и высшій смыслъ ея.
Это ощущение было новым тогда, но не теперь. В теплых объятиях Армун он нашел счастье и блаженство. Забвение.
15.
И теперь, глядя на то, что предстало его взору, он ощутил жгучую ненависть. Керрик с шумом выскочил из воды на берег. Надаске´ предостерегающе крикнул, увидев, как караулившая охотница вскочила и подняла хесотсан.
Молиться значитъ вызывать въ себѣ тотъ высшій разумъ, который составляетъ свойство Бога, живущаго въ насъ.
Вызывать этотъ разумъ легче всего въ уединеніи.
И повалилась, когда оружие Керрика выплюнуло смертоносный шип. Керрик переступил через тело и шагнул к неподвижной совокупляющейся группе.
Самки не шевелились, словно ничего не замечали. Имехеи задыхался под тяжестью их тел, корчился, с мукой в глазах глядя на Керрика. Попытался что-то сказать, но не смог.
16.
Самок убил Надаске´. Дважды выстрелив, он бросился стаскивать с друга их тела. Они умерли, еще не коснувшись земли.
Какъ вредны для души бываютъ слова соблазнителей, такъ благотворны для души слова мудрыхъ и святыхъ людей. Хорошо знать эти слова на память и повторять ихъ.
Тела самок обмякли, высвобождая Имехеи. Выскользнул один его орган, потом второй… Мешочек закрылся. Но у него уже не было сил пошевелиться. Керрик не знал, что делать.
17.
Мы боимся злыхъ людей, какъ бы они не повредили намъ, и ищемъ среди людей покровителей и благодѣтелей. Мы думаемъ, что люди могутъ помочь и повредить намъ. Но помогаютъ и вредятъ намъ не люди, а наши мысли, то, какъ мы смотримъ на міръ, чтò считаемъ важнымъ и хорошимъ и чтò — неважнымъ и дурным. Какъ помочь человѣку, если онъ несчастливъ отъ того, что онъ не богаче и не сильнѣе всѣхъ людей? И какъ повредить тому, кто доволенъ своимъ положеніемъ, какое бы они ни было, и желаетъ только одного: чтобы все больше и больше приближаться къ Богу? Все въ насъ самихъ.
А Надаске´ знал. Смерть от шипа слишком легка. И хоть они уже ничего не почувствуют, самец не мог не излить свою ненависть. Повалившись сверху на одну из них, он впился в ее горло зубами и разорвал его. Потом сделал то же самое с другой. Хлынула кровь. Шатаясь, Надаске´ бросился в озеро и стал умываться в чистой воде.
18.
Когда он вернулся, Имехеи уже сидел, обессилевший, молчаливый. Надаске´ сел рядом и крепко прижался к другу.
Произошло что-то ужасное.
Если ты дѣлаешь что-нибудь и не можешь объяснить, зачѣмъ ты это дѣлаешь, знай, что ты дѣлаешь это по внушенію. А всякое внушеніе опасно. Опасно потому, что, дѣлая безъ разсужденія, ты можешь по внушенію сдѣлать самый дурной поступокъ. И потому всякій человѣкъ долженъ стараться какъ можно меньше отдаваться внушенію другихъ людей.
19.
Глава 2
Главная причина суевѣрій — въ внушеніи, состоящемъ въ подавленіи разума и слѣпомъ подражаніи тому, чтò дѣлается другими. И потому тѣ люди, которымъ нужны суевѣрія, всегда стараются не уменьшить, а усилить внушеніе.
20.
По степени сложности и величію организаціи, приспособленной для внушеній, можно судить о вредности ея. Церковные обряды, военныя и государственныя торжества представляютъ самыя рѣзкія и грубыя проявленія внушенія.
Efenenot okolsetankénin anatiré né efeneleiaa teseset. Жизнь наша — между большими Пальцами Эфенелейаа. Духа Жизни.
Первый принцип Угуненапсы
21.
Готовясь къ совершенію преступленія, люди обыкновенно напиваются.
Люди же, живущіе преступно, впередъ напиваются, чтобы не сознавать неправды и зла своей жизни.
XXVII. ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ВЪ НАСТОЯЩЕМЪ.
— Хорошая нога. Прекрасная нога. Новая нога, — медленно говорила Амбаласи. По ее ладоням пробегали разноцветные волны, складываясь в простые слова сорогетсо.
1.
Какъ только думаешь о томъ, чтобы улучшить свою будущую жизнь, такъ неохота дѣйствовать; а какъ только думаешь о томъ, какъ улучшить свою жизнь въ настоящемъ, — а можно улучшить ее только любовью, — такъ спокойствіе, радость, благодарность.
Перед ней в густой траве лежала Ичикчи. Она дрожала, широко открыв глаза в страхе перед неизвестным. Взглянув на свою ногу, она сразу отвернулась. Нелепая розовая кожа была так не похожа на ту, зеленую, что покрывала все ее тело. Это очень беспокоило Ичикчи. Чтобы ее утешить, Амбаласи легко коснулась ее лодыжки, но больная затряслась еще сильнее.
2.
— Простые создания, — проговорила Амбаласи, жестом подзывая к себе помощницу Сетессеи. — Столь же простые, как и их речь. Дай ей чего-нибудь поесть, это всегда успокаивает. Отлично, видишь — ест и выказывает удовольствие. Идем. Следуй за мной.