1860 г. Марта 27. Я. П.



27 Марта.

Как вы обрадовали меня вашими планами, любезный дядинька, не могу вам сказать. Но обрадовали не одного меня, но и всех наших, начиная от тетушки до пьяного монаха.¹ — Трепещу только об одном, чтобы из-за какого-нибудь вздора это не расстроилось. Вещественные условия возможности вашего пребывания в Ясной все, мне кажется, — есть — желание мое, чтобы оно было, так сильно, что я бы сделал эти условия — ежели бы их не было, пробил бы еще три стены и сам бы жил на трубе, стало быть, это должно быть. Разумеется, тут пропасть маленьких условий, которые нужно определить. В каком доме и в каких комнатах лучше захочет [жить] Марья Петровна, куда будет входить и выходить Марьюшка² и т. д. Да еще, куда поставить лошадей, в особую ли конюшню, на двор ли к мужику за три версты, или к брату в Пирогово. Короста еще есть, и хотя я своих чистых лошадей ставлю в Ясной, ваших лошадей надо будет устроить иначе. Но вообще обо всем надо переговорить. Приезжайте непременно, когда поедете в Серпухов.³ Как мы будем гулять с Марьей Петровной — она останется довольна садом. — Как и о каких славных делах, как-то: педагогии, хозяйстве и пускай хоть и поэзии — мы будем беседовать с вами и Фирдуси.⁴ Но ничего, ничего, молчание...⁵ Жду вас или вашего ответа.⁶ Целую руку Марьи Петровны и прошу ее в случае затруднений разрешать их на манер Гордиевых узлов, по женски. В Москву теперь я, должно быть, не приеду. До свидан[ия].

Л. Толстой.



Впервые опубликовано А. А. Фетом в «Русском обозрении», 1890, I, стр. 28, и затем в «Моих воспоминаниях», I, стр. 324—325.



¹ Николай Сергеевич Воейков.

² Марьюшка — горничная у Фетов.

³ Фет хотел приобрести под Серпуховом небольшое именье и уже платил жалованье будущему приказчику, но покупка эта не состоялась.

⁴ H. Н. Толстой.

⁵ Фраза из «Записок сумасшедшего» Гоголя.

⁶ Возвращаясь на лошадях из Москвы в Новоселки, Фет с женой обещали заехать к Толстому в Ясную Поляну, что и выполнили. Пробыв в Ясной Поляне два дня, Фет продолжал свой путь, пригласив с собой и H. Н. Толстого (А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 325).

168. И. П. Борисову.

1860 г. Апреля 5. Я. П.



5 Апреля.

Как я вам благодарен, любезный Иван Петрович, за ваши письма, только о самом интересном для меня вы всегда умалчиваете — о себе. Как больная, есть ли надежда вас увидать опять довольным в Козюлькине и в Ясной? — Брат¹ приехал благополучно до поворота с шоссе, я тоже, он в Пирогове, а я здесь, хочу ныне ехать и боюсь не доеду.² Реки проходят, вода везде, но не так велика, как ожидали. Весна дружная, теплая, с утреничками, вся птица прилетела, едим крапиву и цикорий, окна раскрыты. Решился ли наконец дядинька? Мне кажется, Серпуховское имение по условиям географическим превосходно.

Жму ваши руки и низко кланяюсь Марье Петровне. С юным астрономом,³ узнающим рака от водолея, желаю познакомиться.

Ваш Л. Толстой.



¹ Речь идет о H. Н. Толстом, который приехал из Москвы. Толстой, повидимому, ездил его встречать и доехал с ним по шоссе «до поворота» в Ясную Поляну, а Николай Николаевич поехал в Пирогово навестить М. Н. Толстую.

² Из-за весенней распутицы.

³ Толстой имеет в виду сына И. П. Борисова — Петю, которому в это время было год и четыре месяца.

169. Б. Н. Чичерину.

1860 г. Апреля 5. Я. П.



5 Апреля

Я долго не отвечал тебе на последнее твое письмо, которое и обрадовало, и огорчило меня, не отвечал потому, что, получив его, я задумал еще зимним путем ехать в Тамбов; но случились новые затеи: план об издании журнала,¹ переписка и ожидание ответов по этому делу, которые задержали меня. По первому же летнему пути я поеду и прямо в Караул,² чтобы застать тебя. — Тогда я тебе расскажу всё, что со мной случилось внутренне в эти 2 года, узнаю, что с тобой сделалось.

О многом нужно поговорить с тобой, поспорить, для того чтобы кой в чем крепче убедиться, кой в чем разубедиться. Желал бы я, чтобы ты не получал моего письма, написанного тебе за границу, оно было писано в неспокойном состоянии.³ Ежели ты и получил, сделай, как будто не получал. Напиши мне два слова в ответ: до какого именно времени ты пробудешь в деревне, и как ехать на Караул, и еще, ежели бы я не приехал к тебе, заезжай в Ясную, это тебе самый незначительный крюк.

Сестра, тетушка и братья тебе кланяются, они едут в Мае за границу, про себя я не знаю.⁴

Л. Толстой.



Впервые опубликовано в ПТТ, стр. 21. Письмо является ответом на письмо Б. Н. Чичерина от 21 февраля 1860 г. (см. там же, стр. 282—283).



¹ Журнал «Ясная Поляна».

² Караул — имение Б. Н. Чичерина Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Б. Н. Чичерин должен был внезапно вернуться в Россию из-за смерти отца, последовавшей в январе 1860 г.

³ Толстой разумеет письмо от 1 марта 1860 г. См. п. № 164.

⁴ С. Н. и Н. Н. Толстые уехали за границу 28 мая 1860 г., а Толстой вместе с сестрой выехал 27 июня.

170. А. В. Дружинину.

1860 г. Апреля 14. Я. П.



Любезный друг Александр Васильевич.

На Ваше последнее письмо я было тотчас ответил, но не послал это письмо, потому что в нем, неизвестно почему, как это бывает в одиночестве, разгорячился на ваш литературный фонд и рассудил, что такая выходка могла бы вам быть неприятна.¹

Теперь же пишу вам, откровенно признаюсь, потому что есть дело в Петербурге и больше не к кому обратиться, как к вам. Дело вот в чем. Сестра с детьми и братом Николаем едут за границу, на Штетин, нужно взять места для двух дам и одного господина и трех детей (все ниже 12 лет) в первом классе и для одной девушки² в третьем классе. Сестра желает ехать не раньше половины Июня и не позже конца навигации. Следовательно, ежели есть места, то берите теперь на Июнь. Ежели есть каюты семейные, в которых могут поместиться все, кроме девушки, то берите каюту. Деньги посылаю с этой же почтой 300 р. сер. Ежели вы будете добры³ сделаете это, или поручите кому-нибудь, то отпишите тотчас же, и счет, ежели мало денег, или остаток, ежели лишние — оставьте у Давыдова,⁴ так как, я полагаю, вас не будет в Петербурге в Июне месяце. — Мне кажется, что вы охотно возьмете на себя эти хлопоты, а ежели я ошибся, то простите. Я бы для вас охотно похлопотал. Что вы летом намерены делать? Что план и обещанье в Ясную? Мне совестно вас звать, как будто при случае порученья. А право хорошо бы было, я бы вас угостил многим хорошим, кроме своей особы, 1° Фетом, который, кажется, поживет у меня, 2° прекрасной природой и 3° крестьянской школой, которой могу похвастаться.

Про себя собственно могу сказать, что мне хорошо. Сначала было тяжело разорвать связь с литературой, задавить в себе честолюбивую потребность высказываться, но теперь, напротив, всё вокруг меня стало гораздо яснее, проще и ближе ко мне, чем было. Главное ближе. И вы не поверите, как это отрадно. Ногам тяжелее, но прочнее стоишь на земле. Дело не так красиво и свободно, но прочнее и ощутительнее. Кроме того, дела мои идут хорошо, я здоров, весел, вижусь часто с братьями и сестрой, кот[орых] люблю, нашел в Туле супругов Ауербахов,⁵ прекрасных людей, а еще притом весна и всё бы хорошо, а тут страшное горе сбирается над нашей головой. Вы знаете, что один мой брат умер от чахотки,⁶ в нынешнем году у брата Николая все те же симптомы и усиливаются с страшной быстротой. Как и все, он не понимает своего положения и, кроме того, упрям и на наших глазах человек, которого мы любим лучше всех других, сам убивает себя, когда, может быть, еще была бы надежда. Одна моя надежда это поездка за границу хоть в Июне. Теперь он ни за что не хочет. Пожалуйста постарайтесь к половине Июня достать места. Может быть, особенно ежели Ник[олаю] будет хуже, я провожу их до Петербурга, но едва ли тогда увижу вас. Право, приезжайте в Ясную. Мне кажется, мы бы славно прожили вместе.

Прощайте, кланяйтесь матушке и отвечайте мне поскорей, хоть двумя словами.

Л. Толстой.

14 Апреля.



Впервые опубликовано в «Звезде», 1930, 5, стр. 155.



Толстой имеет в виду неотправленное и несохранившееся письмо к Дружинину от начала января 1860 г., которое являлось ответом на письмо Дружинина от 31 декабря 1859 г.

² Горничная М. Н. Толстой — Агафья Михайловна Трубецкая.

³ Слово: добры в подлиннике написано два раза.

⁴ Алексей Иванович Давыдов — книгопродавец.

⁵ Герман Андреевич Ауэрбах и его жена Юлия Федоровна, рожд. Берхольц — тульские помещики, жившие в имении Горячкино близ Тулы, где у них был свеклосахарный завод. Ю. Ф. Ауэрбах была начальницей Тульской женской гимназии.

⁶ Д. Н. Толстой.

* 171. А. В. Дружинину.

1860 г. Апреля конец. Я. П.



Любезный друг Александр Васильевич! Отъезд сестры по случаю ее сына еще не решен, а брат Николай с другим братом едут одни, потому пожалуйста возьмите два места 1-го класса для них, ежели можно к....¹ Деньги же остальные оставьте у себя или Давыдова, да и брат Николай заедет к вам и переговорит. Очень вам благодарен, что вы так скоро и акуратно отвечали,² пожалуйста, еще возьмите на себя взять места сестре, ежели устроится ее поездка. Она кланяется и благодарит вас.

Простите, что не пишу вам, Бог даст, провожу сестру, увижусь с вами и переговорю обо многом. — До свиданья, жму вашу руку и прошу не забывать передать почтение матушке.

Ваш Л. Толстой.



На обороте:

В Хлебном переулке в доме Водова.



Датируется содержанием.



¹ В подлиннике оставлено чистое место.

² Речь идет об ответе Дружинина (неизвестном) на письмо Толстого от 14 апреля 1860 г.

* 172. Гр. H. Н. и C. H. Толстым.

1860 г. Июня 4. Я. П.



Очень хорошо, что вы написали и так акуратно. Уж пожалуйста так же и продолжайте. Что деньги вы взяли, это ничего. Мы, т. е. я с Машинькой, были в Туле, чтобы получать паспорт, в тот самой день, как получили ваше письмо. Паспорт мы получили и в тот же день с знакомым (Скопиным,¹ из гимназии) послали 250 р., чтобы взять места к 1-му Июля. — Как я посмотрел на Машиньку с Морельской,² то, право, чувствуешь, что нельзя их отпустить одних, и очень может быть, что я поеду с ними. Был я в Пирогове и застал там В. Горчакова,³ я постараюсь увидать его еще и попробую попросить его взять надсмотр над Пироговым и Ясном на лето. Для этого нужна политика, и поэтому как еще придется. — От Горохова⁴ получил тотчас же после твоего отъезда, в ответ на твое — письмо, в котором он пишет, что весьма удивляется, как это Елагин,⁵ которого он часто видел, ничего ему не говорил о твоем порученьи. Письмо, впрочем, очень любезное.⁶ Советую тебе оставить их на всё время твоего отсутствия одних, они свидятся, и так или иначе дело обозначится — шила в мешке не утаишь. — А главное, ты прав, то и чорт с ними. — Еще вот как я тебя успокаиваю. Продали у тебя тимофей по 2 р. 75 к., продают или продали 2 избы за 120, и продали двух гнедых жеребцов по оценке и 4 кобыл из молодых тоже по оценке. Лошадей продали без меня и без моего приказания. И ежели так будут продавать, то продадут по оценке лошадей 30, а остальные засядут на вечные времена; поэтому я всех лучших, самых видных лошадей прибавил против оценки и велел не спускать, пока не сойдут с рук плохие. Кроме того, есть покупатели на весь завод,⁷ а продать хорошеньких, то завода никто не купит. Я себе отобрал лошадей на 1300 р., которых возьму, ежели за них не дадут лишнего против оценки или ежели не купят весь завод вместе. В том и другом случае я отступлюсь. Вообще будьте спокойны. Без шуток. Егор Михайлов⁸ мне очень понравился, т. е. все его распоряжения у тебя, исключая продажи лошадей. Покупатели на всё (как на сбрую, на телеги, на избы) показываются, и я уверен, что к осени всё продастся. Торопиться не нужно. Теперь в конторе слишком 700 р. сер. ни к чему не нужные. Клеверу было посеяно 3 дес., и я велел еще посеять 5 дес. так, чтобы составилась ¹/₃ 4-го поля, к которому другую и третью треть ты можешь прибавить весною на будущий год. — Людей всех распустили, кроме садовника, которого просила Маша.⁹ Еще месяц его продержу.

[1 неразобр.] я распёк за то, что в волках завелась моль, и велел пересыпать камфарой. Навоз 4 дня тому назад при мне начали возить с конного двора. Солому я велел прибрать в омет. Охота в Никольском благополучна. Убежали Порхай и Лихарка,¹⁰ за которыми при мне приехал Трофим¹¹ и взял. Маша скучает, но в Москву не едет. Сличали мы твои письма и сообща решили, что предпринимать по ним ничего не будем, а подождем еще письма в таком же духе, чтобы ты меньше имел повода раскаяваться. Приехать же ей к тебе не невозможно.¹² — Мужики просили хлебушка (немного), я им ничего не дал, разумеется. — Николай Сергеевич¹³ больше пребывает у Маши и очень мил. Машенька с детьми теперь у меня и завтра едет в Пирогово. Она здорова, весела и приятна, тетинька тоже, у меня всё хорошо. Проводив ее, думаю таки пойти ходить пешком, но очень не надолго, поэтому вы продолжайте писать ко мне и поручать, ежели что нужно, я акуратности своей не изменю. Что ты играл, это очень, очень нехорошо.¹⁴ Нехорошо и то, что от Содена¹⁵ недалеко Вис-Баден¹⁶ и рулетка. Тебе решительно надо сказать себе, что не будешь больше играть; а то с рулеткой ей Богу это может кончиться печально. В Никольском всё хорошо. Петр Е[встратьевич] жив, здоров, Михайла приехал, я еще с ним не говорил, подумаю, нельзя ли ему дать место. — Он мне очень нравится. Пожалуйста напишите мне поподробнее о ваших респективных здоровьях и вообще

о Содене. Именно вот какие пункты: 1) какой кому назначен курс? 2) Где вы живете? 3) С кем водитесь — знакомыми? Я знаю тамошние порядки и по этим 3 пунктам всё соображу. Прощайте, не пишется так себе об пустяках, а что вам интересно, кажется, всё написал. Держите régime с твердостью, чтоб не даром пропало леченье, и не предавайтесь пасмурности.¹⁷

Л. Толстой.



Письмо является ответом на письма С. Н. и H. Н. Толстых от 27 мая 1860 г. из Петербурга, куда они приехали, чтобы ехать морем в Германию. Письмо H. Н. Толстого не сохранилось, письмо С. Н. Толстого хранится в ГТМ (неопубликовано).



¹ Владимир Петрович Скопин — учитель русского языка и словесности в тульской гимназии.

² См. прим. 4 к п. № 161.

³ Кн. Василий Сергеевич Горчаков (1833—1906) — четвероюродный брат Толстого по матери.

⁴ Павел Митрофанович Горохов (1817—1877) — помещик Каширского и Крапивенского (село Долгое) уездов. Изображен Григоровичем в повести «Проселочные дороги» под именем Бобохова. Ему в 1854 г. Валерьян Петрович Толстой продал на своз большой яснополянский дом в бытность Толстого на Кавказе.

⁵ Николай Павлович Елагин (1801—1863), в 1844—1849 гг. бывший товарищем председателя Тульской палаты гражданского суда.

⁶ Письмо Горохова к Толстому не сохранилось.

⁷ У С. Н. Толстого в Пирогове был конный завод, который был продан в 1860 г.

⁸ Егор Михайлович — управляющий Пироговым, выведенный в лице Егора Михайловича в «Поликушке».

⁹ Цыганка Марья Михайловна Шишкина, жена С. Н. Толстого.

¹⁰ Охотничьи собаки.

¹¹ Трофим — егерь H. Н. Толстого.

¹² С. Н. Толстой писал 27 мая: «Ужасно жалею, что не послушался твоего совета и не взял Машу, есть ли бы можно было как-нибудь сюда доставить, я бы это непременно сделал, но это невозможно».

¹³ Н. С. Воейков.

¹⁴ Об этом писал 27 мая С. Н. Толстой.

¹⁵ Соден — лечебная станция в Пруссии, в провинции Гессен-Нассау.

¹⁶ Висбаден — город в прусской провинции Гессен-Нассау; климатическая станция.

¹⁷ К письму Толстого две приписки: сестры М. Н. Толстой и Т. А. Ергольской, с датой 4 июня 1860 г.

173. Е. И. Сытиной.

1860 г. Июня середина. Я. П.



Чрезвычайно я рад и горд за себя и за Машиньку, любезная Катерина Ильинична, что вы приехали и дали нам знать. Я бы сейчас приехал в Тулу, ежели бы это не было совершенно невозможно, именно нынче. Вот в чем дело: завтра мы, т. е. тетушка Тат[ьяна] Ал[ександровна], которая вам кланяется, поздравляет et cet[era], едем в Пирогово. Машинька дней через 10 уезжает за границу и потому едва ли, несмотря на всё желание, будет в состоянии приехать к вам. А потому я осмеливаюсь предложить вам следующее: приехать завтра с вашим мужем (с которым я и тетушка очень желаем познакомиться и которого просим не отказать нам — приехать к нам) и вместе отправиться в Пирогово. Машинька же со всеми детьми и с чаем на половине дороги будет встречать нас, нисколько не ожидая Катерины Ильиничны!... Тетушка предлагает вам место в карете, ежели же муж ваш приедет и охотник ездить верхом, то я ему предложу лошадь, в противном случае таратайку. * — От Тулы до Ясной 15 верст, от Ясной до Пирогово 35 в. Ехать тетушка сбирается в 7-м часу вечера. Обедать мы будем в 2 часа, а ожидать вас будем с 12-ти часов.

Трепетно повергая к стопам вашим сии предположения, будем ожидать вашего решения. Впрочем без шуток, будьте так добры, прикажите хоть на словах сказать Яснополянским ямщикам на Тульской станции, для передачи мне, будете ли вы или нет? В последнем случае, как мне ни нельзя, я все-таки завтра утром хоть на часок приеду в Тулу. —

Весь ваш Л. Толстой.

* Об обратном путешествии, разумеется, нечего вам заботиться, потому что за радость, которую вы ей доставите своим приездом, она охотно хоть на тройке своих детей отвезет вас назад в Тулу.



Впервые опубликовано в «Летописях» Государственного литературного музея, М. 1938, стр. 29—30.

Дата определяется содержанием: отъездом Толстого с сестрой за границу.

Екатерина Ильинична Сытина, рожд. Чихачева (1830—1920) — жена действительного статского советника Владимира Аполлоновича Сытина. Познакомилась с Толстым через Перфильевых. В 1857—1858 гг. Толстой бывал у Сытиной в доме и встречался с нею на музыкальных вечерах у А. В. Киреевой. См. «Воспоминания Е. И. Сытиной» — «Литературное наследство», № 37/38, стр. 404—416.

174. А. А. Фету.

1860 г. Июня 20? Я. П.



Не только не обрадовался и не возгордился вашим письмом, любезный друг Аф[анасий] Аф[анасьевич], но ежели бы поверил ему совсем, то очень бы огорчился. — Это без фразы. — Писатель вы, писатель и есть, и дай Бог вам и нам. Но что вы, сверх того, хотите найти место и на нем копаться, как муравей, эта мысль не только должна была придти нам, но вы и должны осуществить ее лучше, чем я. Должны вы это сделать потому, что вы и хороший и здравосмотрящий на жизнь человек. Впрочем, не мне и теперь докторальным тоном одобрять или не одобрять вас — я в большом разладе сам с собой. — Хозяйство в том размере, в каком оно ведется у меня, давит меня; юфанство¹ где-то вдали виднеется только мне; семейные дела, болезнь Николиньки, от которого из за границы нет еще известий, и отъезд сестры (она от меня уезжает через три дня) с другой стороны давят и требуют меня. — Холостая жизнь, т. е. отсутствие жены, и мысль, что уж становится поздно, — с 3-й стороны мучает. Вообще всё мне нескладно теперь. По причине беспомощности сестры и желания видеть Ник[олиньку] я завтра на всякий случай беру паспорт за границу и, может быть, поеду с ними; особенно ежели не получу, или получу дурные вести от Ник[олиньки]. — Как бы я дорого дал, чтобы видеть вас перед отъездом, сколько бы хотелось вам сказать и от вас узнать; но теперь это едва ли возможно. Однако, ежели бы письмо это пришло рано, то знайте, что мы поедем из Ясной в четверг, а скорее в пятницу.² — Теперь о хозяйстве: цена, которую с вас просят, недорога, и ежели место вам по душе, то надо купить. Однако, зачем так много земли?³ Я трехлетним опытом дошел, что со всевозможной деятельностью невозможно вести хлебопашество успешно и приятно более чем на 60, 70 дес[ятинах], т. е. десятинах по 10, 15 в поле (в 4-х). Только при этих условиях можно не дрожать за всякий огрех, потому что вспашешь не 2, а 3 и 4 раза, за всякой пропущенный работником час, за лишний рубль в месяц работнику, потому что можно довести 15 десятин до того, чтобы они давали 30, 40% с капитала основного и оборотного, а 80, 100 десятин нельзя. Пожалуйста, не пропустите этого совета мимо ушей, это не так себе болтовня, а вывод, до которого я дошел «боками». Кто вам скажет противное, тот или лжет, или не знает. Мало того, и с 15 десятинами нужна деятельность, поглощающая всего. Но тогда может быть награда, одна из самых приятных в жизни, а с 90 десят[инами] есть труд почтовой лошади, и не может быть успеха. — Не нахожу слов обругать себя, что я раньше не написал вам, тогда бы вы верно приехали. Теперь прощайте. Душевный поклон Борисову и Марье Петровне.

Л. Толстой.



Впервые опубликовано А. А. Фетом в «Русском обозрении», 1890, I, стр. 33—34, а затем им же в «Моих воспоминаниях», I, стр. 329—331. Датируется предположительно, по помете Фета на письме: «60 год 20 июня».



¹ Об этом «юфанстве» Толстого рассказывал в 1858 г. H. Н. Толстой Фету: «Понравилось Левочке, как работник Юфан растопыривает руки при пахоте. И вот Юфан для него эмблема сельской силы, в роде Микулы Селяниновича. Он сам, широко расставляя локти, берется за соху и юфанствует» (А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 237).

² 24 июня. Фактически же Толстому с М. Н. Толстой удалось выехать из Ясной Поляны 27 июня.

³ Речь идет о желании Фета купить серпуховское имение.

175. А. А. Фету.

1860 г. Июня 28. Москва.



Любезный друг Афанасий Афанасиевич! я позволил себе без вашего позволенья попросить от вашего имени хозяйку г-жу Сердобинскую¹ поместить наши две кареты до зимы, или до того времени, когда будет случай. —

Я, кажется поеду с сестрой за границу. От братьев со времени отъезда нет писем.² — Обнимаю вас и Ивана Петровича, кланяюсь Марье Петровне. Я напишу вам из за границы, и вы пишите, ежели скоро, то в Соден. — Ежели будете писать Сердобинской, то подтвердите ей о каретах.

Л. Толстой.

28 Июня.

Сердобинская отказалась поставить кареты без письма от вас или Боткина, я взял таковое от Петра Петровича³, и напишите ей, в августе же я увезу их. —



Впервые опубликовано А. А. Фетом в «Русском обозрении», 1890, I, стр. 34, а затем им же в «Моих воспоминаниях», I, стр. 331 (без приписки о Сердобинской). Год определяется содержанием.



¹ Елизавета Николаевна Сердобинская — владелица дома № 3 по Малой Полянке в Москве, где жили Фет и Борисов.

² H. Н. и С. Н. Толстые выехали из Петербурга в Штетин 28 мая 1860 г.

³ Петр Петрович Боткин (1831—1907) — брат Василия Петровича, член товарищества чайной торговли «Петра Боткина сыновья».

* 176. T. А. Ергольской.

1860 г. Июля 1—2. Петербург.



Мы нынче, 1 Июля, приехали благополучно в Петербург! Я взял себе билет и завтра едем все в 1 на пароходе. Машенька и дети здоровы. В Петербурге никого нет, так что и один день делать нечего. Сегодня, 2 Июля, мы уезжаем в два. Все дела, кажется, устроены, только сейчас нужно съездить променять деньги на золото. Вчера мы после обеда сделали большую прогулку все вместе, смотрели памятники Николая, Петра, Исааковский собор¹ и проехали назад на лодке. В Москве мы провели 4 дня². Машенька ездила на дачу к Осиповскому³ и к Дельвиг⁴, я ездил к Берсам⁵ с детьми. Осиповский велел Вариньке продолжать те же пастилки, которые давал Шмигаров,⁶ и велел побольше мациона и поменьше лечиться. Машеньке сказал, чтобы она посоветовалась в Берлине, и ежели велят, попила бы тоже воды в Содене. (Вообще он нашел и ее и Вареньку хорошими). На зиму же советовал ей ехать на Иерские острова. (Это на Средиземном море, ниже Ниццы). Поэтому мы теперь едем прямо в Берлин, там пробудем дня два. Машенька посоветуется с доктором. До Берлина от Штетина 3 часа езды. Из Берлина поездом во Франкфурт (12 часов езды). Из Франкфурта в Соден (2 часа езды). Оттуда, ежели всё хорошо, то поездом в Швейцарию, и там Машенька хочет пробыть до зимы. И дешево и хорошо.

О себе, как и всегда, я вперед ничего не знаю. Думаю, что, оставив Машеньку на месте, съезжу недели на две в Англию и вернусь пароходом из Марселя через Одессу. Но вы знаете, что я планов не делаю и ежели делаю, то меняю их через каждые полчаса.⁷ Максима оставил в помощники старосты, мне кажется, что он будет хорош. Прикажите старосте писать мне как можно подробнее и адресуйте нам покамест еще в Франкфурт. Я совсем сделался домосед, большие города, новые лица, знакомые мне скучны. Нет лучше жизни, как косить с шестипалым Тихоном.⁸ Прощайте, chère tante, целую ваши ручки и завидую вам. Императрица Александра Федоровна⁹ очень жалеет, что Николай Сергеич не приехал с нами. Наталье Петровне кланяюсь. Пришла ли наконец Дуняшина сестра?¹⁰



Дата определяется содержанием и почтовыми штемпелями: «С. Петербург 2 июля 1860» и «Тула 5 июля 1860». Письмо написано в два приема: в день приезда в Петербург — 1 июля и в день отъезда за границу — 2 июля.



¹ Собор был достроен в 1858 г. по проекту Монферана, впоследствии несколько измененному и дополненному.

² Толстые выехали из Ясной Поляны 27 июня и на другой день были в Москве. Там пробыли 4 дня и 1 июля выехали в Петербург.

³ Д. Т. Осиповский — детский врач.

⁴ Семья А. А. Дельвиг.

⁵ Андрей Евстафьевич и Любовь Александровна Берс, будущие тесть и теща Толстого.

⁶ Шмигаро — тульский врач. Фамилия его в автографе не точна.

⁷ О выполненном маршруте второго заграничного путешествия Толстого см. пп. №№ 177, 179, 196.

⁸ Шестипалый Тихон — яснополянский крестьянин. Фамилия его неизвестна.

⁹ Александра Федоровна (1798—1860) — вдова Николая I. Толстой иронизирует над Н. С. Воейковым.

¹⁰ Е. Н. Орехова. К письму — две приписки: В. В. и М. Н. Толстых.

* 177. Т. А. Ергольской.

1860 г. Июля 24/августа 5. Киссинген.



Не писал я вам так долго, chère tante, потому что хотелось вам сообщить известия не об одном себе, но о всех наших. Но вот уж 10 дней напрасно жду от них писем.¹ Мы с Машенькой доехали благополучно до Берлина.² Покачало и порвало нас только один день. В Берлине были мы с Маш[енькой] и Варинькой³ у знаменитого доктора Траубе.⁴ Он здоровье Маш[еньки] нашел хорошим и послал её только для руки в Соден. Вариньке велел морские купанья и тоже нашел, что ее сердце и легкие невредимы. Мне посоветовал Киссинген,⁵ где я и нахожусь. В Берлине у меня сделалась страшная зубная боль, так что Маш[енька], пробыв 4 дня, поехала в Соден, а я остался. В Берлине мы имели письмо от братьев, в котором Ник[оленька] пишет, что ему Соден, кажется, помог. Вот всё, что я о них знаю. В Берлине я пробыл дней 10 очень приятно и полезно для себя.⁶ Зубная боль промучала меня 4 дня. Киссинген, как можно судить по 9 дням, кажется, мне очень поможет от моих мигреней и гимороидальных припадков. Здесь нашел я Ауербаха с страшными глазами, которому я очень рад, и его пискливую жену,⁷ которой я не рад. Адрес мой En Bavière Kissingen.⁸

Надеюсь, что вы напишете мне. Прощайте, целую ваши руки. Старосте велите мне наиподробнейшим образом написать о работах, уборке и о лошадях и болезни. Учителю⁹ велите написать о школе: сколько учеников ходят и хорошо ли учатся.

Я вернусь осенью непременно и больше, чем когда нибудь, займусь школой, поэтому желал бы, чтобы без меня не пропала репутация школы, и чтоб побольше с разных сторон было школьников. Мавр[а] Андр[еевна]¹⁰ пусть хлопочет. Нат[алье] Петро[вне] кляняюсь. Что Дуняша,¹¹ здоровье? и сестра¹² пришла ли? Мне не верится, чтоб Сережа уехал, не видавшись со мной¹³, но ежели он дома, то попросите его поскорей написать мне и хоть немножко притвориться в Ясном, что он наблюдает за моим хозяйством. Мне ему пропасть нужно сказать, спросить, попросить. Я забыл у себя бумаги, мной писанные, о школах: это листов шесть серой бумаги во весь лист.¹⁴ Ежели бы было возможно их найти и прислать мне, или по почте или через кого-нибудь, отъезжающего за границу.

5 Августа н. с.



На конверте:

En Russie. Toula. Madame Iergolsky.¹⁵ Ее Высокоблагородию Татьяне Александровне Ергольской.

В Тулу. Сельцо Ясные Поляны.



Впервые отрывок опубликован в Б. I, 1, стр. 367—368. Год определяется содержанием. Письмо написано из Киссингена, куда Толстой приехал из Лейпцига 15/27 июля, о чем под 20 июля (2 августа) 1860 г. отметил в Дневнике.



¹ Толстой имеет в виду братьев H. Н. и С. Н. Толстых.

² 2 июля Толстой вместе с сестрой морем отправился в Германию. Высадившись в Штетине 5/17 июля, Толстой, не останавливаясь, приехал в Берлин, где пробыл 10 дней (5/17—14/26 июля). Из Берлина выехал уже без сестры (которая 9/21 июля уехала в Соден) в Лейпциг, где провел только день, осматривая некоторые школы, а оттуда 15/27 июля — в Киссинген. В Киссингене Толстой пробыл четыре недели (до 14/26 августа).

³ Варвара Валериановна Толстая — старшая дочь М. Н. Толстой.

⁴ Людвиг Траубе (1818—1876) — немецкий профессор-патолог и клиницист.

⁵ Киссинген — город в Баварии на р. Заале, курорт с минеральными источниками, железистыми и сернистыми.

⁶ Приехав в Берлин 5/17 июля, проводив сестру в Соден 9/21 июля, Толстой 10/22 июля посетил в университете лекцию профессора истории Иоганна-Густава Дройзена и осмотрел музей; 11/23 июля еще раз слушал Дройзена, а 12/24 июля посетил лекцию берлинского профессора-физиолога Дюбуа-Реймона, где познакомился с молодым доктором юриспруденции Френкелем, который свел его в клуб ремесленников, где он прослушал научную лекцию. Здесь он видел открытие «вопросного ящика» — форма народного образования, очень ему понравившаяся. 12/24 же июля осмотрел Моабитскую тюрьму.

⁷ О Г. А. и Ю. Ф. Ауэрбахах см. прим. 5 к п. № 170.

⁸ [В Баварию Киссинген.]

⁹ Петр Васильевич Морозов — учитель Яснополянской школы до конца ее существования (1863 г.). После ее закрытия долгое время учительствовал в селе Колпне, в 9 км. от Ясной Поляны, где и умер.

¹⁰ В письме от 26 сентября 1860 г. Т. А. Ергольская писала Толстому: «Мавра Андреевна набрала уже десять девочек и неусыпно старается об них, учит их начальным правилам, еще вновь прибавляются ученики. Школа со временем будет огромная. Слава ее распространилась во многих местах».

¹¹ Евдокия Николаевна Орехова, рожд. Банникова (Дуняша) (ум. в 1879 г.), дочь дядьки братьев Толстых — Николая Дмитриевича Банникова, описанного в «Детстве».

¹² Варвара Николаевна Банникова.

¹³ Судя по записи Дневника, С. Н. Толстой приехал в Киссинген на следующий день, о чем Толстой отметил под 6 августа н. с.

¹⁴ Речь идет о рукописи-автографе под заглавием «Педагогические заметки» с авторской датой 5 марта 1860 г., легшей в последующем в основу статьи о народном образовании. См. т. 8, стр. 377—381.

¹⁵ [В Россию. Тула. Госпоже Ергольской.]

* 178. Е. П. Ковалевскому.

1860 г. Августа 13/25. Киссинген.



Милостивейший Государь

Евграф Петрович!

Для педагогического труда, которым я занят, кроме матерьялов, собранных мною в Европе, мне необходимы были: программы, педагогические издания и руководства Северо-Американских Штатов. Некто M-r Hardenbergh обещал мне, через Американское правительство, выслать все эти матерьялы в Россию. Я позволил себе дать ему Ваш адрес. Расчитывая на пользу самого дела и на Ваше доброе расположение ко мне, я надеюсь, что Вы простите мне эту вольность и будете так добры приказать уведомить меня (poste restante) во Франкфурте-н[а]-М[айне], могу ли я ожидать получения этих книг через министерство, или должен написать о перемене адреса.

Во всяком случае, осенью проездом через Петербург, я позволю себе явиться к Вам, и просить Ваших советов и помощи в некоторых педагогических предприятиях.

С истинно глубоким уважением имею честь быть,

Милостивейший Государь,

Ваш покорнейший слуга

Граф Л. Н. Толстой.

13/25 августа.

Киссинген.



Печатается по автографу, хранящемуся в Центральном архиве. Год определяется содержанием. На первой странице письма чернилами наверху рукой Ковалевского написано: «Отвечать, что согласен на то, чтобы книги были доставлены по моему адресу». Внизу второй страницы под подписью Толстого карандашом написано: «Лев Николаевич».

Евграф Петрович Ковалевский (1790—1886) — министр народного просвещения в 1858—1861 гг., брат Егора Петровича (см. п. № 26), по образованию горный инженер. В последние годы своей жизни Ковалевский был членом Государственного совета и президентом Вольного экономического общества.

Е. П. Ковалевский отвечал Толстому следующим письмом из Петербурга от 26 августа 1860 г.:

«Милостивый государь, граф Лев Николаевич. Спешу уверить Ваше С-во, что я не только не встречаю никакого препятствия, чтобы выписанные Вами из Северо-Американских Соединенных Штатов педагогические издания и другие материалы для предпринятого Вами педагогического труда, были высланы в С.-Петербург на мое имя, но мне особенно приятно оказать Вам при этом случае содействие в нашем общем благом деле. Посылка, по получении, будет храниться у меня в М-ве до личного с Вами свидания, которого ожидаю с удовольствием.

Примите, Милостивый Государь, уверение в истинном моем почтении и преданности. Е. Ковалевский».

* 179. Т. А. Ергольской.

1860 г. Августа 28/сентября 9. Гиер.



Chère tante!

Voila trois jours que nous sommes arrivés à Нуères.¹ Je ne vous ai pas écris parce que nous n’étions pas encore établis et aussi parce que pendant le voyage et ces jours-ci je n’en avais véritablement pas le temps. Hyères n’est pas une île, mais c’est une ville sur la côte méridionale de France, au Sud-Est de Toulon. La mer qu’on voit de nos fenêtres est à 4 verst de la ville. Moi et Nicolas nous nous sommes logés dans la ville même en pension pour 18 fr. par jour chez une très bonne vielle femme M-me Sénéquier. C’est donc notre adresse: Francе, Hyères chez M-me Sénéquier. Marie s’est arrêtée dans un hôtel et déménage aujourd’hui dans une maison de campagne au bord de mer, pour y prendre les bains, autant que durera la saison. On dit ici qu’il fait bon de se baigner jusqu’au mois de Décembre quelques fois. Le climat est admirable ici. Les citronniers, les orangers, les lauriers, les palmiers sont en fleurs en feuilles et en fruits pendant tout l’hiver. L’état de la santé de Nicolas est toujours le même; mais ce n’est qu’ici qu’il faut espérer une amélioration, parce que le genre de vie qu’il a mené à Soden le voyage et le mauvais temps ont du au contraire lui faire du mal. Ici le temps admirable ces trois jours et on dit qu’ici le temps à été toujours beau. Il y a ici une Princesse Galisine², qui habite le pays depuis 9 ans. Marie a fait sa connaissance; et cette Princesse dit qu’elle est venu ici dans un état beaucoup pir que celui de Nicolas et à présent c’est une femme tout-à-fait forte et bien portante. Elle nous a raconté aussi qu’elle a connu Dmitri Генваричь³ qui est mort à Hyères sur ses bras.

Le voyage nous a couté très cher, et la vie ici n’est pas bon marché non plus, de sorte que nous tous aurons dans un mois d’ici grand besoin d’argent. Si Serge et encore avec vous dites lui qu’il envoye l’argent le plus tôt possible. Je suis sûr qu’aujourdhui vous avez pensé à moi plus qu’à l’ordinaire à cause de mon jour de naissance.⁴ Moi aussi je commance ce jour en vous écrivant. —

Adieu, chère tante, je vous baise les mains. — Je ne sais si Nicolas et Marie vous écriront, dans touts les cas ils pensent souvent à vous et vous baisent les mains. — Наталье Петровне целую ручки, Ник[олаю] Серг[еевичу],⁵ ежели еще живет у вас, и хорошо, то я очень рад и кланяюсь. Устроилось ли дело Мавры Андреевны? Разуверьте ее, что я ее ненавижу. Что моя школа? Во всяком случае, я буду к зиме с новыми книгами и инструментами.⁶ Пусть Петр Васильичь⁷ не зевает. —

Dites au староста que je m’intéresse beaucoup au ménage, mais à vrai dire, si seulement il n’y a rien d’extraordinairement désagréable, je ne me soucie de rien du tout. Vous avez toujours raison, chère tante, dernièrement nous avons parlé de cela avec Nicolas; et quand vous me disiez que j’ai tort de rester toujours à la campagne vous aviez raison. Le voyage que jʼai fait m’a fait beaucoup de bien sous plusieurs raports.

Léon.



28 Août

Hyères.



Дорогая тетенька!

Три дня тому назад мы приехали в Гиер.¹ Не писал вам раньше, потому что мы еще не устроились, да и свободного времени не было ни в дороге, ни теперь. Гиер не остров, а город на южном побережье Франции, на юго-восток от Тулона. Море, которое видно из наших окон, в 4-х верстах от города. Мы с Николенькой устроились в самом городе в пансионе у пожилой и приятной госпожи Сенекье за 18 фр. в день. Вот наш адрес: Франция, Гиер, у г-жи Сенекье. Машенька остановилась в гостинице, откуда перебирается сегодня в снятый ею деревенский дом на берегу моря, чтобы пользоваться морскими купаниями в продолжение всего сезона. Говорят, что он продолжается иногда до декабря. Климат здесь прекрасный. Лимонные, апельсиновые деревья, лавры, пальмы всю зиму с листвой, в цвету и с плодами. Здоровье Николеньки всё в том же положении; но только здесь и можно надеяться на улучшение, между тем как образ жизни его в Содене, путешествие и плохая погода несомненно принесли ему вред. Эти три дня стоит прекрасная погода, и говорят, что она здесь всё время такая. Некая княгиня Голицына² живет здесь 9 лет. Она говорила Машеньке, которая познакомилась с ней, что она приехала сюда в гораздо худшем состоянии, чем Николай, а теперь сильная и вполне здоровая женщина. Она рассказала нам, что знала Дмитрия Генваричь,³ который умер в Гиере на ее руках.

Дорога нам дорого обошлась, и здесь жизнь не дешева, так что через месяц мы будем нуждаться в деньгах. Ежели Сережа еще с вами, скажите ему, чтобы деньги он высылал как можно скорее. Уверен, что сегодня вы вспоминали меня чаще обыкновенного по случаю дня моего рождения.⁴ А я начинаю этот день письмом к вам.

Прощайте, дорогая тетенька, целую ваши руки. — Не знаю, напишут ли вам Николенька и Машенька, но знаю, что они часто думают о вас и целуют ваши ручки. [Русский текст.]

Скажите старосте, что я очень интересуюсь хозяйством, но, по правде сказать, ежели ничего не случилось особенно неприятного, я не забочусь о нем. Вы всегда правы, милая тетенька, недавно мы говорили об этом с Николенькой; и когда вы говорили, что напрасно я живу безвыездно в деревне, вы тоже были правы. Теперешнее путешествие во многих отношениях мне очень полезно.

Лев.



28 августа

Гиер.



Впервые отрывок опубликован в Б. I, 1, стр. 374.



¹ 9 августа в Киссинген к Толстому приехал его больной брат Николай Николаевич, о чем Толстой записал в Дневнике 12 августа.

Пробыв в Киссингене четыре дня, H. Н. Толстой уехал. Видя всю опасность положения больного брата, Толстой решил не оставлять его одного и 26 августа поехал в нему в Соден. В Содене Толстой пробыл три дня и, вместе с сестрой и братом, 29 августа поехал во Франкфурт, а оттуда в приморский город Гиер.

² Кн. Елена Александровна Голицына, рожд. Корсакова, сестра вице-президента Академии наук кн. М. А. Дондукова-Корсакова, была первым браком замужем за кн. Владимиром Николаевичем Голицыным (1802—1844); овдовев, жила за границей, где вышла во второй раз замуж. Она послужила Толстому прообразом госпожи Шталь в «Анне Карениной».

³ Гр. Дмитрий Януариевич Толстой (1827—1859) — сын гр. Януария Ивановича Толстого и Екатерины Дмитриевны Ляпуновой (ум. в 1882 г.), троюродный брат Толстого.

⁴ 28 августа.

⁵ Николай Сергеевич Воейков. В ответ Толстому Татьяна Александровна писала 26 сентября: «Бывший монах надоел нам смертельно; он не пьянствует, но невозможен во всех отношениях».

⁶ Во всё время своего пребывания за границей Толстой не оставлял своей работы по школьному вопросу. Он посещал школы почти во всех городах, где был. В Киссингене школа произвела на него очень тяжелое впечатление, о чем он записывал в Дневнике 16/28 и 17/29 июля (см. т. 48).

⁷ П. В. Морозов.

К настоящему письму Толстого сделана приписка рукой М. Н. Толстой.

180. Т. А. Ергольской.

1860 г. Сентября 20/октября 2. Гиер.



Chère tante!¹

Черная печать вам всё скажет. То, чего я ждал 2 недели с часу на час, случилось нынче в 9 часов вечера.² — Только со вчерашнего дня он позволил мне помочь ему раздеться; нынче первый день, что он решительно лег и разделся и потребовал gard malade.³ Всё время он был в памяти. За ¹/₄ часа до смерти он выпил молоко и сказал мне, что ему хорошо. Нынче еще он шутил и интересовался моими делами о воспитании. Только за несколько минут до смерти он прошептал несколько раз: «Боже мой, Боже мой!» Мне кажется, что он чувствовал свое положение, но обманывал нас и себя. Машинька нынче только часа за 4 уехала от нас, т. е. из Hyères, за 4 версты, где она еще живет. Она никак не ожидала этого так скоро. Я только что закрыл ему глаза. Я скоро теперь буду с вами. — И всё расскажу изустно. Тело его я не думаю перевозить. Похороны устроит к-ня Голицына, которая взялась за всё.

Прощайте, chère tante.¹ Утешать вас не могу. Воля Божья! вот одно. Сереже я теперь не пишу, он, должно быть, на охоте, вы знаете где, поэтому и известите его или пошлите это письмо.



На конверте:

En Russie Mademoiselle Jergolsky. Ее высокоблагородию Татьяне Александровне Ергольской. В Тулу.



Впервые опубликовано в Б. I, 1, стр. 375. Дата определяется содержанием — извещение о смерти H. Н. Толстого.



¹ [Дорогая тетенька!]

² О смерти брата Николая Николаевича Толстой записал в Дневнике 13/25 октября 1860 г. (т. 48).

³ [судно.]

181. Гр. С. Н. Толстому.

1860 г. Сентября 24 и 25/октября 6 и 7. Гиер.



Ты, я думаю, получил известие о смерти Николиньки. Мне жалко тебя, что ты не был тут. Как это ни тяжело, мне хорошо, что всё это было при мне, и что это подействовало на меня, как должно было. Не так, как смерть Митиньки, о которой я узнал в Петербурге, вовсе не думая о нем.¹ Впрочем это совсем другое дело. С Митинькой были связаны воспоминания детства и родственное чувство и только, а это был положительно человек для тебя и для меня, которого мы любили и уважали больше всех на свете. Ты это знаешь эгоистическое чувство, которое последнее время приходило, что чем скорей, тем лучше, а теперь страшно это писать и вспоминать, что это думал. До последнего дня он с своей необычайной силой характера и сосредоточенностью делал всё, чтобы не быть мне в тягость. В день своей смерти он сам оделся и умылся, и утром я его застал одетого на кресле. Это было часов за 9 до смерти, что он покорился болезни и попросил себя раздеть. Первое было в нужнике. Я вышел вниз и слышу, дверь его отворилась, вернулся — его нет нигде. Сначала я боялся войти, он не любил; но тут он сам сказал: «помоги мне». И он покорился и стал другой, кроткой, доброй; этот день не стонал; про кого ни говорил, всех хвалил и мне говорил: «благодарствуй, мой друг». Понимаешь, что это значит в наших отношениях. Я сказал ему, что слышал, как он кашлял утром, но не вошел из за fausse honte.² «Напрасно, это бы меня утешило». Страдать он страдал, но он только раз сказал дня за два до смерти, что ужасные ночи без сна. К утру давит кашель, месяц, и что грезится Бог знает! Еще такие ночи две это ужасно. Ни разу ясно он не сказал, что чувствует приближенье смерти. Но он только не говорил. В день смерти он заказал комнатное платье и вместе с тем, когда я сказал, что, ежели не будет лучше, то мы с Машинькой не поедем в Швейцарию, он сказал: «разве ты думаешь, что мне будет лучше?» таким голосом, что видно, он чувствовал, но для меня не говорил, а я для него не показывал; однако, с утра я знал как будто и всё был у него. Он умер совсем без страданий (наружных, по крайней мере). Реже, реже дышал, и кончилось. На другой день я сошел к нему и боялся открыть лицо. Мне казалось, что оно будет еще страдальческее, страшнее, чем во время болезни, и ты не можешь вообразить, что это было за прелестное лицо с его лучшим, весёлым и спокойным выражением. Вчера его похоронили тут. Я одно время думал перевезти, телеграфировать тебе, да раздумал, нечего ковырять рану. Мне жалко тебя, что тебя известие это застанет на охоте в рассеянности, и не прохватит так, как нас. Это здорово. Я чувствую теперь то, что слыхал часто, что, как потеряешь такого человека, как он для нас, так много легче самому становится думать о смерти. Твое письмо пришло в самую минуту, как его отпевали. Да, уж не будешь полевать с ним. Два дня до смерти читал он мне свои записки об охоте, и много говорили о тебе. Он говорил, что ты всем от Бога сделан счастливым человеком и сам себя мучаешь. Я только на 2-й день хватился сделать его портрет и маску, портрет уже на застал его удивительного выражения, но маска прелестна. Я едва ли приеду в Россию прежде, чем ты сюда приедешь. Приезжай пожалуйста. Мужикам погорелым вели дать лесу из рощи и из мельничного осинника, сколько нужно им.⁴ Я теперь с Машинькой на берегу моря и стараюсь заниматься, но не идет. Я в письме тетеньки не означил числа. Он умер 20 сентября нашего стиля, в 9 часов вечера. Я уверен, что тебе не будет ездиться на охоте, особенно в Щербачевк[е], получив это письмо. Брось всё и приезжай сюда с Машей и Гришей⁵ непременно. Климат и природа здесь действительно лучше, чем можно вообразить. —



Приписка поперек письма:

Утро вечера мудренее, и, подумав здраво и вспомнив Никол[инькино] правило никогда не советовать, я решил, что то, что я писал о привезении Маши и Гриши, это вздор, потому что я ничего не понимаю в этих делах.



Впервые опубликовано в Б. I, 1, стр. 375—377. Дата определяется содержанием: «Вчера его похоронили», т. е. 24 сентября. На утро 25 сентября Толстой сделал приписку, следовательно, письмо должно быть датировано двумя днями: 24—25 сентября/6—7 октября 1860 г.



¹ Д. Н. Толстой умер в Орле 24 января 1856 г., в то время как Лев Николаевич находился в Петербурге на военной службе, будучи прикомандированным к ракетному заведению.

² [ложный стыд.]

³ Это письмо С. Н. Толстого не сохранилось.

⁴ В письме от 26 сентября Т. А. Ергольская извещала Толстого, что 23 августа был в деревне Ясной Поляне пожар, уничтоживший одиннадцать дворов.

⁵ М. М. Шишкина — жена C. Н. Толстого. Григорий Сергеевич Толстой (1853—1928) — старший сын Сергея Николаевича и Марии Михайловны Толстых.

* 182. Т. А. Ергольской.

1860 г. Сентября 24 и 25/октября 6 и 7. Гиер.



Милый друг тетинька!