Ди спокойно созерцала его несколько секунд. На ее губах вдруг вспыхнула улыбка.
— Черт возьми, похоже, я зашла слишком далеко! Еще немного, и я могла бы ранить твои чувства. Но учти, мы играем с огнем, хочешь ты этого или нет. — Она облокотилась на стол. — Вот что я хочу тебе сказать, дружок. Сьюзен положила на тебя глаз. Ставлю штуку баксов.
Брови Дэвида поползли вверх, и он откинулся на спинку кресла.
— Я так не думаю, — заявил он.
Ди прищелкнула языком.
— Уверяю тебя. Как только я поняла, что она тебе нравится, мне все стало ясно. — Американка хлопнула себя по лбу. — Господи, как же я сразу не догадалась! Я спросила ее, можно ли мне провести с тобой немного времени. Когда она просто пожимает плечами и говорит «как хочешь», значит, все в порядке. Но она буквально навязывала мне твое общество!
Дэвид по-прежнему молчал. Ди продолжала:
— Не знаю почему, но Сьюзен никому не доверяет. Ни мне, ни маме, ни тем более парням. Она сделала исключение только для тебя. Может, это из-за ваших приключений и погонь — или что там у вас было, — но о тебе она говорит совсем в другом тоне. — Ди усмехнулась. — Конечно, ей понадобится еще лет десять, чтобы это признать, но в глубине души она уже сдалась. Она сказала мне, что ты не в ее вкусе, и я приняла это за чистую монету. В конце концов, какое мне дело? Сьюзен уже большая девочка. Думаю, ты убедился, что она умеет за себя постоять. Но зачем она показывает, что ты ей не нравишься, если на самом деле это не так?
Дэвид сидел как на иголках и в то же время старался не пропустить ни слова. Он как зачарованный смотрел на девушку.
Ди сделала еще один глоток.
— Хочешь узнать мою теорию? — произнесла она. — Если Сьюзен тебе доверяет, значит, она может перед тобой раскрыться. Раньше с ней такого не случалось. Я знаю, как это бывает, — мы много говорим с моим полуженатым боссом, но о реальной близости тут нет и речи. А с тобой она чувствует себя слишком уязвимой. Сьюзен толкает меня в твои объятия, потому что испугана.
— Боится довериться? — спросил Дэвид.
Ди кивнула.
— Боится встретить человека, который может ее разгадать. Мы все этого страшимся, разве нет?
— Но что она скрывает? — не понял Дэвид.
— Ничего, — ответила Ди. — По крайней мере насколько мне известно. Сьюзен всегда была очень замкнутой. То, что сейчас происходит, для нее слишком непривычно.
Дэвид наморщил лоб, пытаясь понять ее логику.
— Выходит, она так переживает из-за наших отношений, что готова навязать тебе мое общество?
Американка осушила свой бокал и наполнила его снова.
— Думаю, она хочет, чтобы я тебя отбила. Как уже случалось раньше.
— Ерунда, — помотал головой Дэвид.
— Почему? — возразила Ди. — Люди часто отталкивают тех, кто им нравится, чтобы посмотреть, вернутся ли они обратно. Хороший способ убедиться, что к тебе небезразличны.
— Значит, она меня просто проверяет? — спросил Дэвид, -И на самом деле я ей нравлюсь?
Он говорил так, словно ему очень хочется поверить в ее слова, но у него никак не получается.
От спиртного у Ди слегка разгорелись щеки. Она прищурила глаза.
— Сам подумай. Все сходится. Сьюзен нервничает и толкает нас друг к другу. Убеждает себя, что ни капли в тебе не сомневается, а на самом деле испытывает страх. Если я тебя отобью, она будет винить меня в том, что у вас ничего не получилось. Кроме того, так она сможет избавиться от тебя — и сохранить свои секреты.
Дэвид скрестил руки на груди.
— Хм, — сказал он. — Интересно. И давно ты это придумала?
— Пока мы ехали в такси. Я знала, что между вами что-то происходит, но не понимала, что именно, пока не выяснила, как ты к ней относишься.
Дэвид все еще сомневался, но Ди вспоминала все новые слова и поступки Сьюзен, которые убедительно доказывали ее правоту.
Чем больше она убеждала Дэвида, тем больше он волновался.
— По-твоему, она считает эту встречу свиданием? — спросил он с беспокойством.
Ди только пожала плечами.
Дэвид сокрушенно покачал головой.
— О Господи. Я давно так хорошо не проводил время, Ди. День прошел незаметно, и я наслаждался каждым часом, стараясь не думать, к чему это ведет. Но в глубине души у меня было чувство, что мне придется расплачиваться за эту беспечность. Я обещал Сьюзен, что никогда не причиню ей зла. Неужели сегодня я ее подвел?
Ди задумалась над ответом.
— Сьюзен отправила тебя сюда, чтобы вырваться из ловушки. Одной рукой она тебя отталкивает, а другой с удовольствием затащила бы тебя обратно.
Дэвид помрачнел еще больше.
— Ди, клянусь, я не хотел ее разочаровывать. Прости, что вмешиваю тебя в наши личные дела, — я знаю, по отношению к тебе это нечестно, — но мне нужен совет. Как ты считаешь, сегодня я все испортил?
Девушка грустно улыбнулась:
— Все зависит о того, как на это посмотреть. Если я скажу Сьюзен, что ты был вежлив, но немного холоден, возможно, ты пройдешь тест.
В его глазах вспыхнула надежда.
— А ты… ты не могла бы так и сделать? — Он поправился: — То есть я не прошу тебя лгать, но… разве это не правда?
Ди взглянула на него.
— Как тебе такой вариант? — спросила она со вздохом. — Я скажу, что ты отличный парень и мы прекрасно провели время, но мне совершенно ясно, что ты по уши в нее влюблен.
Ди весь вечер регулярно прикладывалась к вину. Дэвид не сразу допил свой первый бокал, а когда потянулся налить еще, напитка осталось всего на несколько глотков. Он сходил в бар за второй бутылкой и после возвращения признался, чтоу него такое чувство, будто они знакомы уже сотню лет.
В самом деле, хотя они не пытались флиртовать, их беседа стала доверительнее, словно, разобравшись с главным вопросом, они наконец почувствовали себя свободно.
Часов в девять Ди взглянула на телефон.
— Странно, что Сьюзен все не звонит, — заметила она. Вторая бутылка тоже опустела, и американка следила за своей речью, стараясь правильно произносить слова. — Кажется, с этой штуковиной что-то не так. Я брала у Сьюзен зарядное устройство, но не уверена, что оно сработало.
Ди протянула ему трубку. Индикатор зарядки показывал четыре деления из пяти, но дисплей был пуст, не светились ни уровень сигнала, ни данные оператора.
Дэвид чертыхнулся.
— Господи, Ди, мы же под землей. Я совсем забыл!
— Проклятие, — пробормотала она. — Значит, мы бы не услышали звонка, даже если бы она вытащила себя из-за рабочего стола, чтобы связаться с нами. Надо пытаться, не узнала ли… то есть узнать, не пыталась ли она нам позвонить.
— Мы еще можем превратить дневную прогулку в вечернюю, — заметил Дэвид. — Все равно предполагается, что наш дуэт сегодня не очень удался, — помнишь?
Он отставил свой бокал и накинул кожаную куртку. Надевая пальто, Ди успела напоследок допить вино и, причмокнув, объявила, что готова.
Наверху стало еще холоднее. Ди поежилась, чувствуя, как промозглый воздух проникает к ней за воротник.
На ступеньках бара Дэвид обернулся к американке:
— Ди, я действительно прекрасно провел этот день. Спасибо, что открыла мне глаза на Сьюзен. Надеюсь, еще не поздно все уладить.
Ди улыбнулась:
— Скрести пальцы. А если хочешь меня отблагодарить, уговори Сьюзен, чтобы она позволила мне самой выбрать платье на свадьбу. — Она пробормотала про себя: — Сестрам вечно приходиться надевать эти жуткие розовые наряды.
Их мобильные телефоны одновременно зазвонили. Ди первой прослушала автоответчик.
— Приз самой таинственной девушки достается Сьюзен Милтон, — пробормотала американка. — Ни слова о том, где она собирается провести ночь.
Она хотела что-то добавить, но осеклась, увидев лицо Дэвида. Он еще слушал оставленное сообщение, и его взгляд становился все тревожнее.
— Что случилось? — спросила Ди.
Дэвид жестом попросил ее замолчать. Он крепко прижимал трубку к уху и мрачнел с каждой секундой.
Потом он отключил связь и пробормотал:
— Я должен идти.
— В чем дело?
Дэвид только покачан головой, повторив с отсутствующим видом:
— Ди, мне надо идти. Прямо сейчас.
— Ну говори же, — раздраженно потребовала она, схватив его за рукав.
Дэвид едва не сбросил ее руку с куртки, но все-таки ответил:
— Кажется, у Сьюзен проблемы.
ГЛАВА 24
Ранее в тот же день
Суббота, 26 апреля
Сьюзен стояла в вестибюле Лондонского института древностей. Неподалеку от нее мужчина в синей униформе, забравшись на стремянку, заглядывал в люк на потолке с лепниной. Его помощник располагался рядом и терпеливо держал лестницу. Кроме них, в мраморном зале находился только сотрудник службы безопасности, сидевший за столиком в углу: минуту назад она расписалась у него в журнале, взяв ключи от Александрийского зала. Охранник сообщил, что сегодня внизу больше никто не работает.
В ожидании лифта Сьюзен слушала свою голосовую почту. «Привет, Сьюзен, это Дэвид, — раздался голос в автоответчике. — Я просто хотел поблагодарить за вчерашний вечер. Надеюсь, сегодня мы сможем устроить что-нибудь в том же роде. В любом случае было очень приятно…» Сьюзен нажала кнопку и стерла запись. «Сообщение удалено. Конец сообщений», — произнес автомат. Она отключила связь и убрала телефон в сумку.
К этажу медленно подъехала старая кабинка лифта. Сьюзен открыла решетчатую дверь, захлопнула ее за собой и спустилась тремя этажами ниже, целиком погрузившись в свои мысли.
В подвале было тихо и безлюдно. На потолке ярко горели лампы, но все комнаты в коридоре были заперты. Сьюзен открыла Александрийский зал и включила верхний свет.
Устроившись на обычном месте, она достала из сумки ноутбук, подключила шнур питания и сетевой кабель и запустила процесс загрузки. Потом подошла к своему шкафчику. Хотя в комнате никого не было, она оглянулась через плечо, прежде чем вставить ключ в замочную скважину.
Открыв металлическую дверцу, Сьюзен достала большой полиэтиленовый пакет, плотно обернутый вокруг предмета, похожего на стопку виниловых пластинок.
Она вернулась на свое место и раскрыла сверток, в котором обнаружился еще один пакет, а в нем — толстая пузырчатая упаковка. Отложив ее в сторону, американка встала из-за стола, подошла к двери, выглянула в коридор. Тишина.
Судя по табло над лифтом, кабинка по-прежнему стояла на первом этаже. В подвале не было ни души.
Сьюзен закрыла дверь, заперла ее на замок изнутри и, вернувшись к столу, развернула последний сверток.
Внутри лежал золотой обруч. В том месте, где она стукнула по нему шестом с железным наконечником, осталась глубокая борозда. Сьюзен бережно положила предмет на стол.
Потом она вытащила из своей сумки небольшой футляр и поместила рядом с золотым кругом. Это была коробочка для драгоценностей, сделанная из черного бархатистого материала, который любят все ювелиры мира. Сьюзен щелкнула замком с тугой пружиной, и в углублении шкатулки блеснула пара золотых браслетов.
Американка вынула их из шелковистого гнезда и присоединила к остальным вещам. По внутренней стороне одного из браслетов тянулась надпись: «Сьюзен от любящих родителей. Мы тобой гордимся». На втором было выгравировано: «Дороти от папы и мамы. С любовью и восхищением»
Сьюзен несколько секунд сидела неподвижно, глядя на разложенные перед ней изделия. На ее лице застыло какое-то странное выражение. Она словно боролась с обуревавшими ее чувствами. Сьюзен облизала сухие губы и принялась машинально их покусывать, не сводя глаз со сверкающих предметов. Наконец она достала из сумки стопку бумаг и разложила их на столе. Она пододвинула к себе ноутбук и запустила «Акробат». Через секунду на экране появилось изображение рукописи с латинским текстом.
Американка вырвала из блокнота листок и стала делать записи.
Минут через десять она вытащила из шкафчика толстый латинский словарь.
Около часа Сьюзен листала и просматривала документы, периодически что-то быстро записывая в блокнот. Скоро золотые вещицы на столе скрылись под кипами бумаг. К одной из страниц она возвращалась особенно часто.
В течение следующего часа Сьюзен сочинила новый документ и набрала его на компьютере. У нее получилось следующее:
Подними голову от воды и впервые по-настояшему взгляни на землю. Осязание — первое из чувств, которое ты должен пробудить. Касаться, чувствовать, видеть и слышать, ощущать тепло воздуха, движение ветра и яростный дух вещей, обступающих тебя со всех сторон. Исцеление приходит к нам как чувство, но изначально оно присутствует повсюду как наш незримый спутник/друг.
Есть большее знание, но оно [скрыто?]. Меньшее знание в том, чтобы стоять двумя ногами в разных странах/землях. Большее — в том, чтобы сделать шаг и стать беглецом/изгнанником в своей стране. Большее знание не имеет практической силы, поскольку [уже] не хочет ее использовать. Оно уходит внутрь, но это уже другая сила.
Начни с этой [песни?] и внимательно изучи рисунок, а потом задумайся о том, что ты хочешь взять в свою незримую длань. Многие думают, что [столовый?] нож — лучший объект для первоначальной цели, хотя, возможно, сначала приходит на ум то, что первым попадает в руку [правильная идиома?].
Сьюзен сохранила файл и отодвинула ноутбук в сторону. Она собрала документы в стопку и переложила их на соседний стол. Перед ней осталось только два распечатанных на принтере листка с факсимильным воспроизведением манускриптов. На одном был изображен сложный закрученный рисунок, напоминающий круг. Часть его походила на фрагменты арабесок, в другой половине проступало что-то вроде рун. Наверху мелким шрифтом было напечатано: «Рис. 3 Тер-119G».
Второй листок был озаглавлен: «Бессмысленные стихи? Tep-016L». Ниже строчка за строчкой шли написанные от руки буквы и слоги, повторявшиеся в различных сочетаниях.
Сьюзен надела на каждую руку по браслету и нацепила на голову венец. Он пришелся почти впору. Американка вытащила из сумки нож для разрезания бумаг. Это был плоский серебряный стилет, не имевший чехла и рукоятки, — простая полоса металла с лезвием на одном конце. Сьюзен положила его в середину рисунка и сделала несколько глубоких вдохов. Она начала вслух читать стихи. Дойдя до последней строчки, Сьюзен снова вернулась к первой.
Чтение продолжалось без пауз минут двадцать. Голос слегка охрип, но она не останавливалась.
После тридцать пятого раза Сьюзен уже не смотрела на листок, се внимание сосредоточилось только на ноже и расположенном под ним рисунке.
Прошло около двух часов непрерывного чтения, когда нож на бумаге внезапно шевельнулся. Его кончик покачнулся и стукнул по бумаге. Американка замерла. «Черт!» — вырвалось у нее.
С минуту девушка молчала. Когда нож сдвинулся с места, она произносила слово «перволо». Сьюзен наклонилась вперед и повторила с ударением: «Перволо, перволо».
Она опустила голову и несколько раз громко сказала: «Пер», — приблизив губы почти к самому ножу, так что его поверхность запотела от ее дыхания. Нож не шевелился. Сьюзен подула на него, забыв про все слоги и слова. Металлический предмет прирос к столу. Она дунула еще сильнее, и нож слегка качнулся, точно так же, как в первый раз. Лежащие рядом бумаги рассыпались по полу. Сьюзен подобрала их.
— Проклятие, — прошептала она, нахмурив брови.
Американка встала, уперев руки в бока. Она снова взглянула на нож и пробормотала: «Какого дьявола?» Потом сняла с себя золотые вещи и положила на стол, прикрыв сверху листочками бумаги.
Сьюзен подошла к двери, отперла замок и осторожно выглянула наружу. В коридоре никого не было.
Она быстро направилась к автомату с напитками и нажала кнопку. Матово-белый пластмассовый стаканчик наполнился ледяной жидкостью; Сьюзен выпила две порции и только после этого налила себе черный кофе. Она унесла его в Александрийский зал и заперла за собой дверь.
Сьюзен села за стол, прихлебывая горячий напиток. Отставив стакан, она поморщилась и потерла рукой затылок, словно у нее болела голова. «О Боже», — вздохнула американка. Она поводила сначала одним плечом, потом другим и стала разминать ладонью мышцы шеи.
Следующие пять минут Сьюзен сидела, закинув ногу в красной туфельке на край стола и задумчиво глотая кофе. Когда стаканчик опустел, она выбросила его в корзину. Потом осторожно убрала браслеты в черную коробочку. Золотой обруч Сьюзен, как и прежде, завернула в два пакета и спрятала в шкафчик.
Американка подвинула к себе бумаги и опять принялась за работу.
Через час она сделала новый перерыв, на этот раз выбралась наверх и прогулялась по улице. Вдыхая бодрящую прохладу, она купила сандвичей, кофе-латте из «Старбакса» и морковный кекс.
После этого Сьюзен вернулась в институт и продолжила изучение документов.
На стене за ее спиной висели кварцевые часы. Когда стрелки на циферблате показали шесть, она напечатала новый текст:
Сначала надо укротить, вьючное животное. На его поводьях уже немало рук. Они не могут ослушаться твоих приказов, смысл твоих слов им также непонятен, но если их уши открыты, они могут слышать твой голос. Когда вы оба идете облаченные/увенчанные одеждой/покровами власти, это все равно что проходить совсем рядом со своими врагами, в трети от трети от трети парасанга [5,6 км/27 = 200 м], в безветренный и тихий день.
Сьюзен на минуту остановилась и провела рукой по волосам. На ее лице появилось озабоченное выражение. Она продолжала внимательно изучать документ, периодически допечатывая одну-две фразы на компьютере. В конце концов у нее получилось:
Так бывает со всем, что совершается людьми. Сокровищ, богатств немного, и они ревниво охраняются. Между Пробужденными не может быть любви, поскольку мир слишком мал для них. Поистине обрести соседа — значит найти смертельного врага. Приблизиться к незнакомцу — то же самое что бросить вызов. Услышать другого — все равно что услышать своего соперника. Но, будучи мудрым, ты можешь превратить его в жертву. Борьба без правил — вот истинная суть вещей. Поэтому забудь о мирном сне. Держись начеку и будь готов вступить в схватку, даже если тебя окружают покой и тишина.
Американка нахмурилась, встала и подошла к шкафчику. Вытащив из него второй словарь, поменьше размером, в потертом кожаном переплете, она вернулась с ним за стол. Сьюзен потратила еще час, чтобы отшлифовать перевод. Изменений было немного, зато внизу появились новые строчки:
Птенцы умирают вдалеке от гнезд. Только тот, у кого есть зашита древней [королевской школы?], способен выжить. Пискнувшая в кустах птица неминуемо выведет на след хищного ястреба. Вот лучший шанс расправиться с будущими врагами. Бдительность и быстрота — залог успеха. Всегда прислушивайся к новым голосам — и души их так быстро, как только сможешь.
Сьюзен глубоко задумалась, покусывая нижнюю губу. Она скрестила руки на груди и стала машинально покачиваться взад-вперед. Покосившись на документ, девушка пробормотала:
— Мне это не нравится. Совсем не нравится.
Она запустила программу электронной почты и, пролистав несколько сообщений, нашла то, что искала. Это было письмо от Берни Лэмпуика. Американка просмотрела весь
текст и остановилась на следующем месте:
…я не вникал в детали, но это напомнило мне пассаж из «Государя»[20]. Содержание характерно для политических трактатов того времени, но я подумал, что, возможно, параллельно с этим отрывок имеет некое аллегорическое содержание. Пожалуй, он больше похож на Савонаролу[21], чем на Макиавелли, его язык слишком темен (вероятно, автор был в опале и пытался завуалировать истинный смысл своих слов), однако я подозреваю, что мы имеем дело с неким ранее неведомым «пророком власти». Как я указывал в своей докторской диссертации…
Где-то в глубине здания послышался приглушенный звук, и Сьюзен подпрыгнула на месте. Возвращаясь с прогулки, она видела, как рабочие втаскивают в здание огромную электрическую дрель, но теперь шум сверла застал ее врасплох.
Она снова переключилась на электронное письмо, пробормотав:
— О чем ты думал, Берни? Речь идет о магии, а не о политике.
Минуту Сьюзен сидела, размышляя и покачивая головой
— Это предупреждение, — сказала она вслух.
Новый звук — на этот раз хлопнувшая в коридоре дверца лифта — заставил ее вздрогнуть. Сьюзен замерла на месте. За стеной послышались медленные шаги, сопровождавшиеся глухими ударами и скрипом. Ручка в двери задергалась, словно кто-то пытался открыть ее снаружи. Потом раздался громкий стук, и мужской голос спросил:
— Доктор Милтон, вы здесь?
Американка постаралась ответить как можно спокойнее
— Да, минутку. Кто это?
— Освальд Олабайо, доктор Милтон, — вежливо ответили из-за двери. — Я работаю в службе безопасности. Делаю обход.
Сьюзен с облегчением вздохнула.
— Это слишком глупо для обмана, — прошептала она с улыбкой.
Она открыла дверь и увидела элегантно одетого мужчину с угольно-черной кожей, в накинутом сверху форменном жилете.
— Простите, — сказала Сьюзен. — Я теперь просто помешана на безопасности.
Охранник широко улыбнулся и кивнул:
— Конечно, мадам. Нам всем надо держаться начеку. У вас все в порядке?
— Да, спасибо. Скажите, как часто вы делаете обход?
— Каждый час, согласно инструкции, — ответил мужчина.
Сьюзен не стала говорить, что предыдущая смена, похоже, ничего не слышала о такой инструкции.
— Отлично, — заметила она. — Увидимся через час.
— Да, мадам, — согласился охранник и направился к следующей двери.
Сьюзен с улыбкой вернулась за стол и перевела дыхание. Но когда она взглянула на список поступивших сообщений, ее лицо сразу помрачнело. В папке «Входящие» появилось новое письмо. Оно было озаглавлено:
CustomNews.biz — Уведомление о запрашиваемом обьекте.
Сьюзен прочитала:
Сьюзен Милтон.
Одно из ключевых слов, внесенных вами в список уведомлений по электронной почте — «Дасс», — недавно появилось в новостях. Нажмите нижеследующую ссылку, чтобы узнать подробности.
www.CustomNews.biz/storyid=1447916.
Сьюзен щелкнула по ссылке и прочла:
Новости за последний час.
Власти предполагают атаку террористов вблизи аэропорта Хитроу.
Три человека убиты и один ранен в результате дерзкого нападения на лимузин, следовавший в лондонский аэропорт Хитроу. Среди бела дня на глазах у множества свидетелей черный «мерседес» был остановлен выстрелами из автоматической винтовки и последовавшим за ними взрывом. Репортер из «Кастом ньюс» выяснил, что целью покушения был известный итальянский бизнесмен Алессандро Дасс, который вместе с двумя помощниками собирался вылететь из Лондона в Рим, аэропорт Фьюмичино.
Сьюзен продолжала читать дальше, но автор заметки не приводил почти никаких подробностей. Из сообщения можно было понять только одно — нападавший действовал в одиночку. Сьюзен попыталась поискать информацию в других новостях, но не обнаружила ничего нового.
Она поставила телефон на стол и набрала сотовый номер своей сестры. Раздался голос автоответчика.
— Привет, — сказала Сьюзен. — Слушай, я, наверно, не вернусь домой сегодня вечером. Утром объясню, в чем дело.
Она повесила трубку.
Пролистав записную книжку, она уперлась пальцем в имя «Дэвид» и нажала несколько кнопок, но снова попала на автоответчик.
— Дэвид, это Сьюзен, — начала она говорить. — Мне надо срочно с тобой встретиться. Дасс убит, и я думаю, что это дело рук Джана. Наверно, он снова забрал «метку». Значит, его следующая цель — коллекция Теракуса. Машину Дасса он взорвал среди бела дня, так что вряд ли ему что-то помешает вломиться сюда в любой момент и перевернуть вверх дном весь институт. Похоже, ему уже наплевать на последствия. Ты знаешь, что охрана его не остановит, а я не могу им сказать, с кем имеют дело, потому что меня примут за сумасшедшую. Я думаю… в общем, мне кажется, что будет лучше всего… короче, я намерена забрать коллекцию. Прямо сейчас. Джан все равно сюда придет, но я не хочу, чтобы он нашел архив. Не знаю, что у него на уме, но хорошего ждать нечего.
После паузы она добавила:
— Есть еще кое-что. Кажется, я совершила ошибку. Я провела один эксперимент, но… наверно, мне не следовало это делать. Боюсь, я привлекла к себе внимание. Может быть, Джан уже едет сюда. Я хочу…
Дверная ручка снова дернулась. Сьюзен застыла. За дверью кто-то стоял, но она не слышала шагов. До нового обхода оставалось еще минут сорок.
Наверху раздался страшный грохот. Здание дрогнуло от тяжелого удара. В комнате задребезжали все предметы.
— Здесь кто-то есть, — машинально сказала Сьюзен, сосредоточив все внимание на дверной ручке. Она не глядя отключила связь. Кто-то ломился к ней в дверь.
ГЛАВА 25
В тот же вечер
Суббота, 26 апреля
Ди была в ярости. Ее гнев не был направлен конкретно против Дэвида, но поскольку он был единственным, кто оказался под рукой, отдуваться пришлось ему.
Когда он резко затормозил на повороте, Ди заорала:
— Какого черта ты сел за руль? Мы же выпили две бутылки!
У Дэвида настроение было немногим лучше.
— Это ты выпила две бутылки, — огрызнулся он — А мне досталось всего два бокала. Я в жизни не был таким трезвым.
Он проскочил на красный свет и обогнул отъезжавший от остановки автобус. Ди обеими руками ухватилась за приборную доску.
— Может, сбавишь хотя бы скорость? — В голосе Ди зазвенела сталь.
— Нет, черт возьми, не сбавлю, — процедил Дэвид сквозь стиснутые зубы.
Американка на время замолчала.
Как только они вышли из бара, Ди заявила, что не отстанет от Дэвида, пока не выяснит, что происходит. Такси подбросило их до его машины. Дэвид буквально втолкнул девушку в салон и, не дав пристегнуть ремни, рванул с места. «Сааб» помчался по городским улицам, лавируя между припаркованными автомобилями. Дэвид бросался обгонять любой транспорт, заслонявший им дорогу, и заставлял встречных водителей сворачивать в сторону.
После резкого ответа Дэвида Ди молчала несколько минут. Они проскочили мимо Юстон-роуд, двигаясь на юг. Наконец американка раздраженно буркнула:
— Я просто не могу это вынести, неужели не понятно? Еще немного, и я сойду с ума.
Ее голос слегка охрип от выпитого вина.
Слова Ди по-прежнему звучали агрессивно, но Дэвид понимающе кивнул. Он пожал ей руку, не спуская глаз с дороги.
— Прости, что нагрубил, — сказал он. — Когда мне страшно, я стараюсь сосредоточиться. Это плохо сказывается на моих манерах.
Ди не ответила. Во время их разговора Дэвид немного сбавил скорость, но потом опять нажал на газ.
Через минуту Дэвид услышал громкий всхлип. Он повернул голову и увидел, что по щеке Ди течет размытая слезами тушь.
— Мне очень жаль, Ди, — пробормотал он смущенно.
— Не забывай, что я из Нью-Йорка. — Американка шмыгнула носом. — Думаешь, я распускаю нюни? Это просто беспокойство. Я не могу…
Ди не договорила. Опустив плечи, она зашлась в рыданиях, которые едва заглушал мощный рев мотора.
Внезапно она остановилась и со всей силы ударила себя по щеке. Дэвид вздрогнул от неожиданности.
— Эй, эй, полегче, — произнес он успокаивающе, с тревогой поглядывая на спутницу.
Ди свирепо втянула воздух и покачала головой.
— Я в порядке, я в порядке, — пробурчала она невнятно. — Не могу поверить, что так расклеилась.
Американка снова шмыгнула носом и стала рыться в сумочке в поисках платка. Потом громко высморкалась.
Они были уже рядом с институтом. Дэвид затормозил, рывком распахнул дверцу и побежал в дом. Ди последовала за ним, на ходу утирая слезы.
Когда она его догнала, Дэвид разговаривал с охранником у проходной. Он сгоряча так насел на сторожа, что тот ушел в глухую оборону. Дэвиду пришлось набраться терпения и начать все объяснять.
После долгих расспросов он убедился, что никакого взлома в институте не было — во всяком случае, за последнюю неделю. Он узнал, что самым громким событием в учреждении за этот день был неприятный инцидент, в результате которого был разбит роскошный мраморный пол в главном вестибюле. В самом деле, итальянский мрамор в середине зала пошел трещинами, а в центре по-прежнему лежала огромная электрическая дрель, из которой, точно хвост убитого животного, торчал черный кабель. Над ней возвышалась большая стремянка.
Охранник рассказал, что заглянул к Сьюзен, когда заступил на дежурство. Вскоре после того, как рабочие уронили дрель, он заметил, как она выскочила из здания, словно опаздывала на срочную встречу. В руках у нее была кипа бумаг, и она на ходу бросила ему ключи — видно, очень сильно торопилась.
— Да тут еще это…
Мужчина сокрушенно покачал головой и посмотрел на разбитый пол — судя по всему, он занимал все его мысли.
Появившийся в зале охранник застал конец их разговора.
— Доктор Милтон? — переспросил он. — Я ходил к ней, чтобы предупредить насчет проблем с электричеством. Не женщина, а комок нервов — сначала даже не хотела мне открывать. Она что, всегда такая?
— Нет, — ответил Дэвид.
Он поблагодарил первого охранника и, пробормотав «простите», вытащил мобильный телефон. По дороге Ди уже дважды набирала номер Сьюзен, но Дэвид решил сделать еще одну попытку. Все, что он услышал, был голос автоответчика. Ди уже оставила сестре два очень нервных сообщения, и Дэвид не знал, что к ним добавить. Он отключил связь, не дослушав запись на автоответчике.
Охранник предложил позвонить Дэвиду и Ди, если узнает что-то новое или увидит Сьюзен. Они оставили ему номера своих телефонов, поблагодарили, извинившись за беспокойство, и медленно вернулись к машине, на которую еще никто не успел налепить наклейку со штрафом.
— Ди, — сказал Дэвид, когда они сели в салон, — мне кажется, она запаниковала и легла на дно. Если уж мы не знаем, где ее найти, то другие и подавно. Думаю, она испугалась, что у нее могут быть проблемы, и решила спрятаться. Все, что нам остается, это ждать. Я уверен, она умнее нас обоих, и с ней все будет хорошо.
Ди ответила не сразу. У нее был довольно скверный вид. Слезы, размазанная тушь и остаток хмеля состарили ее лет на десять.
— Будет лучше, если ты переночуешь в гостинице, — добавил Дэвид, трогаясь с места. — Мы заедем в дом профессора в Сити, возьмем кое-какие из твоих вещей, а потом подыщем тебе какой-нибудь отель.
Американка не стала возражать. Все силы ее вдруг покинули, и она только устало кивнула, предоставив Дэвиду делать то, что он считает нужным.
До дома они добрались через пятнадцать минут. Дэвид попросил у Ди ключи и пересадил ее на место водителя, оставив включенным мотор.
— Если что-нибудь случится, просто уезжай. Я справлюсь.
— Я не знаю, как переключать передачи, — пробормотала американка осипшим голосом.
Дэвид задумался.
— Ладно, тогда запри двери изнутри и посигналь, если по надобится помощь. Я быстро.
Выйдя из машины, он открыл багажник и достал из него раздвижную трость, которую брал с собой на встречу с Дассом. Он сунул ее в карман и, захлопнув крышку, жестом показал Ди, что можно запирать дверцы.
Перед домом он огляделся. Особняк выглядел безлюдным. Ставни на первом этаже были плотно закрыты.
Дэвид поднялся по ступенькам и внимательно осмотрел входную дверь. Огромный замок был нетронут, на блестящем металле не осталось никаких царапин и следов, говоривших о непрошеных гостях.
Вставив ключ в замок, он распахнул дверь и вошел в темную прихожую. Падавший с улицы свет позволял разглядеть начало большой лестницы. Дэвид передвинул кадку с пальмой так, чтобы она не дала закрыться двери, и тихо двинулся наверх.
На втором этаже не было штор, и городские огни переливались в окнах. Пару раз какой-то шум заставил Дэвида застыть на месте, вглядываясь в сумрак и прислушиваясь, но он так и не понял, что это был за звук и откуда доносился, изнутри или снаружи.
Он вошел в ближайшую спальню. Портьеры на окнах были раздвинуты, и за стеклом чернело большое развесистое дерево, подсвеченное желтым электричеством. Листья беспокойно колыхались на ветру, отбрасывая на стены дрожащие тени.
Дэвид прихватил косметичку Ди, сумочку с туалетными принадлежностями и полупустой чемодан, лежавший на диване. Он вернулся тем же путем в прихожую и, выглянув на улицу, увидел, что снаружи ничего не изменилось. Ди сидела в машине и смотрела на него сквозь стекло.
Он убрал вещи в багажник и попросил Ди опустить окно.
— Раз уж мы здесь, я могу забрать все остальное. Что там еще есть? — спросил он.
— Два больших чемодана и куча вещей, разбросанных по комнате, — подумав, ответила американка.
Дэвид подождал, пока она закроет окно, и вернулся в темный дом.
Через пару минут он появился на пороге с двумя чемоданами и набитой сумкой. Ногой он отодвинул кадку в сторону, и входная дверь захлопнулась сама собой.
Дэвид положил чемоданы на заднее сиденье и сел за руль. Он блокировал изнутри все двери и тронулся с места. Несколько минут они ехали молча.
— Ты уже придумала, где переночуешь? — заговорил он.
— В «Хилтоне» есть номер, зарезервированный на мою компанию, — вспомнила Ди.
— Ладно, тогда начнем с Парк-лейн, — натянуто улыбнулся Дэвид.
После второго звонка кто-то постучал в дверь.
Банджо настежь распахнул дверь. На нем был алый шелковый халат с пестрыми разводами, в руке он держал водяной пистолет — что-то вроде диснеевского варианта штурмовой винтовки.
— Опять вы за свое? — завопил он, размахивая игрушкой.
Потом он заметил стоявшего на пороге Дэвида и умолк.
— Признайся, это детишки тебя подговорили? — спросил Банджо. — Скажи правду, и я не буду сердиться.
Разглядев Дэвида получше, Банджо заметил, что тот плохо выбрит и с трудом держится на ногах. Костюм на его друге выглядел так, словно он спал прямо в одежде.
— Ты похож на мою сестру Дорин, когда она родила двойню, — заявил Банджо. Он окинул взглядом улицу и, вскинув оружие к плечу, предложил Дэвиду войти. — Я сказал ей тогда то же самое, что хочу сказать тебе теперь: давай-ка вскипятим чаю.
Банджо провел его на крошечную кухню с грубо сколоченным столом и старым вытертым линолеумом, похожим на сгоревшую лепешку.
Пока его товарищ ставил на плиту помятый чайник, Дэвид плюхнулся на скрипучий стул.
— Вид у тебя жутко утомленный, парень. Сварганить тебе что-нибудь на завтрак?
Дэвид покачал головой, и Банджо сконцентрировался на чае. Он начал суетиться у плиты, что-то бормоча себе под нос и украдкой поглядывая на Дэвида. Разбитые шлепанцы то и дело сваливались у него с ног, и ему приходилось шаркать ими по полу, точно гейше.
Скоро на столе появился чай. Чашку Дэвида Банджо поставил на большое белое пятно, дочиста съевшее нарисованный на этом месте клетчатый узор.
Усевшись за стол, он вдруг нахмурился.
— Слушай, дело не в папе римском? С ним все в порядке?
На лице Дэвида появилась кривая улыбка, как у рыбы, которую подцепили крючком за верхнюю губу.