Берёзов присмотрелся. В первое мгновение он не увидел ничего, кроме всклокоченных зарослей плоских пузырчатых стеблей синей растительности, густо окроплённой мутно-жёлтой сыпью. Он всмотрелся максимально тщательно, перестраивая зрение под царящий в кустах полумрак, и спустя несколько секунд разглядел Волка. Иван мысленно поморщился. Неудивительно, что сразу не заметил. Тварь, вжавшаяся в синюшный мох, распластавшись по земле, словно раздавленная грузовиком, ничем не напоминала даже тех Волков, что атаковали Спецотряд на задании несколько дней назад. Привычной человеку звериной шерсти на её теле почти не осталось, лишь густые волосяные пучки редкими фонтанчиками кое-где пробивались между хитиновокожистой неровной чешуёй, более похожей на струпья. Синий с жёлтыми потеками окрас позволял зверю сливаться с окружающей растительностью целиком, и если бы не толстые уродливые трёхпалые обрубки с мощными, подобно бивням, когтями, которыми оканчивались бывшие некогда лапами конечности, и кривые зазубренные клыки, выпирающие из-под перепончатых губ деформированной волчьей морды, заметить притаившегося зверя было бы и вовсе невозможно.

– Он спит? – тихо спросил Иван, медленным плавным движением поднимая автомат и беря тварь на прицел.

– Нет, – так же тихо ответил Лемур, – он знает, что мы можем заметить его жёлтые глаза, и специально закрыл их. Следит за нами слухом и обонянием. А может, и ещё как-то, кто эту мерзость разберёт.

С десяток секунд бойцы стояли неподвижно, дожидаясь, пока вся экспедиция пройдёт мимо. Едва замыкающий удалился от них на пару шагов, Лемур произнес:

– Отходим! Нельзя отставать от основной группы! Местные Волки поодиночке не ходят, где-то тут есть и другие. Нельзя позволить им решить, что мы отбились от своей стаи и остались вдвоём!

Оба бойца, то и дело оглядываясь назад, поспешили догнать удаляющуюся экспедицию.

– Они не пойдут за нами? – спросил Иван, когда они заняли места в арьергарде их небольшого отряда. – Может, гранату на растяжку поставить?

– А чёрт их знает! – Лемур вновь оглянулся. – По идее могут. Спроси у Болта, ему виднее. Мы пока присмотрим за тылами.

Берёзов догнал идущего в голове экспедиции поисковика и коротко обрисовал ему ситуацию.

– Не сделают они ничего, – отрицательно кивнул тот, – не станут раскрывать логово. Они уверены, что мы не заметили их дом, иначе напали бы в любом случае. А растяжек не надо, а то ещё я на ней когда-нибудь и угроблюсь. Всё равно преследовать нас по этой тропе сейчас уж точно никто не станет.

– Почему? – нахмурился Иван.

Вместо ответа Болт остановился и поднял ладонь, призывая к тишине:

– Слышишь? – Поисковик замер. Мозг бойца ещё только анализировал уловленное ухом знакомое шипение, но руки, повинуясь выработанному на тренировках рефлексу, уже рванулись к поясу, сдёргивая с креплений шлем-сферу «Мембраны». Берёзов быстрым движением загерметизировал сферу и, скользнув взглядом по натягивающему противогаз Болту, побежал к основной группе, на ходу подавая знак о приближающейся газовой аномалии. Экспедиция рванула противогазные сумки с синхронностью, которую по достоинству оценили бы спортсменки-синхронистки, будь они рядом. Иван отметил, что нёсшие клетку учёные действительно не были ни впервые попавшими в Зону новичками, ни изнеженными стерильными кабинетами чванливыми очкариками. Клетку никто в ужасе не бросил. Её очень быстро, но все же поставили на траву, и только после этого люди одновременно схватили противогазы. Молодцы, мысленно оценил Берёзов, не паникуют. С таким личным составом работать в разы легче. Экспедиция залегла, пережидая аномалию, и вокруг воцарилась мёртвая тишина, лишь тихое и ненавязчивое шипение едва пробивалось сквозь толстые стенки шлем-сферы.

Ждать пришлось долго. Помня о бесконечно долгих секундах, проведенных в Жаровне, Иван вёл отсчёт и теперь мог с уверенностью сказать, что Газ проходил через тропу не меньше пятнадцати минут. К счастью, обошлось без эксцессов. Когда аномалия ушла дальше, экспедиция выждала ещё пару минут для гарантии, после чего Болт разрешил снять противогазы. Через минуту их небольшая колонна уже продолжала путь по петляющей между смертью тропе. Спустя час они вышли на небольшой пригорок, и Болт остановился, жестом подзывая к себе Берёзова.

– Всё, тут сворачиваем, дальше тропа сильно сужается. – Он указал рукой прямо в направлении уходящей в заросли кустов стёжки. – Видишь покосившуюся опору?

– Это та, о которой ты говорил? – Иван всмотрелся в разрыв между покрытыми жёлтым мхом синюшными елями. – С другой стороны той лаборатории, что искал наш Отряд?

– Она самая, – кивнул поисковик, – только с клеткой к ней не пройти, тропа в ширину метра полтора, там везде кочкарник, заполненный Студнем, и полно аномалий. Да и не надо нам туда. Ваш Осьминог вон там! – Болт качнул головой влево. – До него практически прямая тропа, только выходит как раз к Туче. Жаль, не видно её отсюда. Если она сейчас зелёная, то всё может сильно усложниться.

Экспедиция осторожно прошла поворот, разворачивая клетку под личным контролем Болта, и двинулась дальше. К Туче действительно вышли быстро, она оказалась чёрной, и Болт остановил отряд, объявляя о достижении места назначения.

– Ну, хоть что-то хорошее, – изрёк Берёзов, глядя на чёрные буруны Тучи, и окинул взглядом знакомую местность. – Валера, пробьёшь окрестности?

– Уже иду, – поисковик осмотрелся, что-то прикидывая в уме, – вернусь минут через десять, до моего возвращения всем оставаться на своих местах! – предупредил Болт и быстрым шагом поспешил дальше, скрываясь между деревьями.

– Иван, где он? – Тут же возникла рядом Лаванда с горящими от нетерпения глазами. – Вы его видите? Он здесь?

– Здесь, – успокоил её Берёзов, протягивая ей бинокль. – Смотрите туда. – Он указал на один из кожисто-пузырчатых кустов. – Вон, среди побегов, видите стебли, словно перевитые друг с другом?

– Невероятно! – выдохнула Лаванда, не отрываясь от бинокля. – Какая крупная особь! Присоски на верхних третях имлов с зеленоватым отливом! Он только что спал, мы его разбудили! Это действительно его дом! Редчайшая удача! – Она с сожалением опустила оптику. – Как жаль, что невозможно это сфотографировать! – И немедленно спохватилась: – Надо зарисовать! – Она сбросила с плеч небольшой походный рюкзак и принялась копаться в нём, попутно отдавая команды своим людям: – Владислав Павлович! Перед нами восхитительный экземпляр! Готовьте оборудование! Нам потребуется двойная доза снотворного и обе ловчие сети! Клетку необходимо развернуть, Осьминог очень крупный, снимайте боковую стенку, через стандартный вход мы его внутрь поместить не сможем! – Лаванда достала планшет с бумагой и карандаш, торопливо вернулась к Берёзову и, усевшись прямо на землю, принялась зарисовывать лежбище Осьминога, часто сверяясь с биноклем. Иван внимательно осматривал окрестности, изредка бросая взгляд ей через плечо. Рисовала она неплохо.

– Вы ещё и художник, Маша? – поинтересовался Берёзов, вглядываясь в сторону холма, у которого отряд принял бой во время прошлого выхода.

– Пришлось окончить художественную школу, – улыбнулась она, – родители считали, что я должна заниматься искусством. А я хотела наукой. В итоге наши мнения разошлись, и я, как видите, настояла на своём. Честно говоря, не думала, что уроки рисования мне настолько пригодятся в работе.

Болт вернулся спустя десять минут, как и обещал. Но появился он со стороны, противоположной той, в которую уходил.

– Как обстановка? – Берёзов встретил поисковика взглядом, едва его камуфляж мелькнул среди кожистой растительности.

– Ловко ты меня заметил! – удивился Болт. – Признаюсь, не ожидал. – Он коротко обвёл рукой воображаемые границы: – Отсюда и досюда можно работать. Дальше аномалии, Паутина и прочая дрянь, но Зомби нигде нет. Агрессивных толп зверья тоже не встретил, дошёл до самого холма. Видел место боя, – поисковик хмуро покачал головой, – даже не думал, что у вас случилась настолько жестокая резня. Понятия не имею, с чего зверьё так взбесилось, никогда раньше такого не видел. А что говорит Лаванда?

– Я расскажу ей позже, – задумчиво ответил Иван, – пока она занимается Осьминогом, не хочу отвлекать.

– О да! У неё сейчас праздник! – улыбнулся Болт. Он посмотрел в сторону копошащихся со снаряжением учёных: – Ладно, пойду прослежу, чтобы никто не вляпался.

Поисковик ушёл к учёным, и Берёзов вновь задумался, машинально обшаривая взглядом окрестности на предмет возможного противника. Что-то во всём этом было не так. Уже забытое ощущение чего-то неправильного, смутно зашевелившееся ещё на той давней операции, когда столь неудачно взяли Ашота Хромого, вновь выползло наружу из глубин подсознания. Но уловить, в чём именно кроется несостыковка, никак не получалось.

– Что сказал Болт? – к Ивану, осторожно ступая, подошёл Лемур. – Какова активность вокруг нас?

– Говорит, всё чисто, – ответил Берёзов, – сказал, что пробил местность с гарантией, был и на той поляне у холма. Следов Зомби не нашёл, зверья мало, и ведёт оно себя пока что тихо. Саша, – Иван посмотрел на Лемура, – ты не в курсе, у Ферзя есть «Шестое чувство»? Я имею в виду мет.

– Нет, – уверенно ответил тот.

– Точно? – настаивал на своем Берёзов. – Ты не можешь ошибаться?

– Исключено, – покачал головой Лемур. – Как командир группы я имею полный доступ ко всему специальному снаряжению ОСОП и знаю обо всём, что нам доступно. К тому же меты – штука редкая, так просто их не утаить. Тем более Ферзю, он на каждой операции у всех на виду, как на ладони, он же Отряд ведёт, с него десятки человек глаз не сводят! Я уже не говорю о ФСКашниках, которыми кишит Служба Собственной Безопасности. Могу однозначно сказать: у Ферзя нет ни одного не заявленного официально мета, и «Шестого чувства» тоже нет. А зачем тебе оно? Решил уйти от нас в спасатели?

– Нет, конечно, – улыбнулся Иван, – просто стало интересно. А что, в ОСБ действительно сидят ФСКашники? Не знал…

– Об этом мало кто знает, – согласился Лемур. – Официально считается, что собственной безопасностью тоже наша контора занимается. На самом деле наших там едва четверть, остальные из контрразведки. Это вице-премьер замутил лично, чтобы было кому, так сказать, контролировать контролёров.

– Грамотно! – оценил Иван. – А он молодец, соображает. Поэтому наше начальство так легко согласилось взять в рейд к предполагаемой шпионской лабе не имеющих опыта работы в Зонах членов госкомиссии?

– Угу, – кивнул Лемур, – там, наверху, даже и не спорили. Недаром же наше РАО единственное свободное от коррупции государственное учреждение. Временами мне даже удивительно, как наши чиновники живут на одну зарплату.

– Так у них же вроде зарплаты космические? – нахмурился Берёзов. – Член Совета Директоров получает один миллион долларов в год, разве нет? Это вроде открытые официальные данные?

– Всё верно. – Лемур снова кивнул. – Когда РАО организовывали, много шума было на эту тему. Говорили, что, мол, это будет неудачный эксперимент Президента. Сколько чинушам ни дай зарплаты, они всё равно воровать будут. – Он пожал плечами. – А вот, поди ж ты, сработало! Кто бы мог подумать!

– Гляди, сейчас ловить будут! – Берёзов кивнул в сторону учёных, и Лемур с интересом обернулся в указанную сторону.

Четверо учёных разбились на пары и, обойдя Осьминога с двух сторон, принялись осторожно приближаться к зверю. Первый в каждой паре нёс в руках широкий, высотой в рост человека, прозрачный пластиковый щит, отдалённо напоминающий полицейский, которым закрывал себя и прячущегося за спиной напарника. Вторые номера тащили ловчие сети и длинные щупы электрошокеров, отчего издали чем-то напоминали гладиаторов античного мира. Немного в стороне замерла Лаванда, сидя на коленях с пневматическим ружьём в руках, готовясь выстрелить в Осьминога зарядом снотворного. Всем этим действом руководил Болт, жестами направляя «группы захвата» учёных в безопасном направлении. Когда ближайшей паре до осьминожьего куста оставалось шагов пять-шесть, животное ударило по людям токсичной струей. Мутная жёлтая струя врезалась в прозрачный щит, окатив синюшную траву дымящимися брызгами, и учёные ускорили шаг. Осьминог почти сразу плюнул снова, опять попадая в щит, и тут же в третий раз, но уже в другую пару учёных, приближающихся с тыла. Первый номер второй пары был настороже и успешно принял струю на щит.

– Выманивайте его из кустов! – крикнул Болт. – Провоцируйте на атаку!

Прикрывающиеся щитами учёные приблизились к вплетшемуся в куст Осьминогу почти вплотную, но животное не торопилось покидать заросли. Вместо этого зверь с почти неуловимой глазу скоростью выбрасывал из кустов щупальца, нанося мощные хлёсткие удары по щитам. Удерживающие защиту учёные вздрагивали от сильных ударов, и было видно, как крючья присосок оставляют на пластике щитов глубокие борозды царапин, сочащиеся грязно-жёлтой ядовитой жидкостью.

– Владислав Павлович! – воскликнула Лаванда, безуспешно пытающаяся выцеливать Осьминога. – Попробуйте сымитировать бегство! Пусть он вылезет на открытое место!

Учёные перестали бросаться на куст и принялись быстрыми мелкими шагами отступать от него, прячась за щитом. Увидев, что враги обратились в бегство, разъярённое животное бросилось в погоню. Берёзов ошеломлённо поднял брови, увидев бросок устремившегося в атаку зверя. Осьминог рванулся в бой, словно молния, что никак не вязалось с его неуклюжим внешним видом. Приземистая, кишащая десятками щупалец клякса, диаметром в добрых полтора метра, врезалась в щит с такой силой, что держащего защиту учёного сбило с ног и бросило на напарника. Тот удержал товарища, но не удержался сам и упал на землю. Осьминог на мгновение замер, увидев разделение цели, и в тот же миг к нему сзади устремилась вторая пара учёных. Животное мгновенно вскинуло вверх с десяток щупалец и нанесло удар сразу во все стороны, пытаясь достать всех врагов одновременно. Оставшийся без поддержки учёный первой пары не выдержал мощного удара и оказался сбитым с ног, роняя щит. В следующую секунду пневматическое ружье Лаванды щелкнуло, посылая в зверя шприц с транквилизатором, и Осьминог вздрогнул, получив укол. Он немедленно потерял интерес к прежним врагам и бросился к Лаванде, оценив нового противника как наиболее опасного.

– Сети! – крикнула Лаванда, спешно перезаряжая ружьё новым шприц-патроном. – Накидывайте сети!

Заряд транквилизатора начал действовать мгновенно, и движения Осьминога уже не были столь стремительны. Второй номер второй пары выскочил из-за спины щитоносца и бросился наперерез животному. Осьминог увидел быстро приближающегося врага и замешкался, непривычно путаясь в неожиданно потерявших координацию щупальцах. Учёный широким броском накрыл его сетью и тут же получил ядовитую струю в грудь.

– Вторую сетку! Быстрее! – на бегу выкрикнул Болт, бросаясь к заранее приготовленным неподалёку баллонам наподобие небольших автомобильных огнетушителей.

Лаванда выстрелила второй раз, и вскочившие на ноги учёные первой пары набросили на Осьминога свою сеть. Животное запуталось в крупной ячейке двойной западни и отчаянно забилось в конвульсиях, разъярённо шипя и беспорядочно расплёвывая в разные стороны остатки яда.

Подоспевший к обрызганному токсином человеку Болт окатил его синеватой жидкостью из раструба «огнетушителя», смывая ядовитую струю, и вся команда ловцов поспешила удалиться от катающегося по синей траве, хрипло и злобно рычащего клуба щупалец. Учёные вооружились щётками и принялись спешно удалять с себя и с поверхностей щитов брызги осьминожьего токсина.

– Вы уверены, что двух зарядов хватит? – К Лаванде подошёл Берёзов. – Уж очень бодро он трепыхается! – Боец указал ей на беснующегося в сетях Осьминога.

– Больше нельзя, иначе мы его убьём, – покачала головой молодая женщина. – Это слишком сильный транквилизатор, я сама его изготовила. Вы не волнуйтесь, Иван. – Она подала Болту новый «огнетушитель» взамен опорожнённого. – Он уснёт, но для этого необходимо время. Организмы животных Ареала очень мощные, а Осьминог – один из наиболее живучих его представителей. Он будет долго сопротивляться препарату, но в результате отключится.

– По той же причине его так трудно убить из стрелкового оружия, – негромко произнес Лемур, останавливаясь рядом. – На редкость живучий паразит. Долго придётся ждать, пока эта гадость заснёт?

– Не меньше получаса, – недовольно нахмурилась Лаванда, но, бросив на Берёзова мимолётный взгляд, сдержала готовую сорваться с языка тираду. – И ещё столько же будем укладывать его в клетку. Так что ваши люди могут пока отдохнуть, по вашей части сейчас ничего не требуется.

Она вернулась к своим сотрудникам, и Лемур тронул Ивана за локоть.

– Пошли, Туман. – Он коротким жестом обвёл окружающие их сине-жёлтые заросли. – По нашей части работа есть всегда. Мало ли что вылезет из этой мутировавшей помойки!

– Сейчас, – ответил Берёзов, – иди, Саня, расставляй людей. Я скоро подойду, есть у меня одна мысль.

С этими словами он подошёл к Болту, поливающему очищающихся учёных дезактивационной жидкостью.

– Валера! – окликнул поисковика Иван. – На два слова.

Берёзов отвел Болта в сторону и тихо спросил:

– Та тропа, выходящая к поломанной опоре, что ты мне показывал, сейчас чистая? Я смогу по ней пройти?

– Думаю, да, только зачем? – недоумённо переспросил тот. – Узковата она, я же говорил.

– Я помню. – Иван покосился на занятых делом учёных. – Пока есть время, я хочу сходить к той лабе.

– Там же Зыбь! – непонимающе нахмурился Болт. – Ты что, на голубом солнышке перегрелся, Туман? – Он подозрительно всмотрелся в глаза Берёзова: – Постой… а побродить возле аномалий у тебя, часом, желания нет? Или в Красную Зону сгонять? Там очень здорово, во сто крат лучше, чем здесь!

– Нормально всё, – с улыбкой отмахнулся Иван, – это не Зов Ареала, не надо на меня так смотреть. Ты же знаешь, что я его не чувствую. Просто мне надо кое-что проверить, но поднимать из-за этого шум я не хочу.

– Тогда я пойду с тобой, не хватало мне ещё, чтобы ты угробился там где-нибудь. – Поисковик оценивающе посмотрел на энергично барахтающегося в сетях Осьминога. – Тем более что время у нас действительно есть.

Пока Болт надевал свой рюкзак, Иван подошёл к Лемуру.

– Куда это вы собрались? – встретил его вопросом тот.

– Хочу обойти местность вокруг, – ответил Берёзов, – надо подстраховаться. Вдруг на вопли этой зубастой капусты кто подтянется. Помнишь, как Зомби нам на хвост сели после того боя?

– Согласен, не помешает, – Лемур окинул подозрительным взглядом окрестности, – только осторожнее там. Может, с вами сходить?

– Справимся. – Иван отрицательно покачал головой. – Лучше оставайся здесь, нас и без того немного, а на эту братию, – он кивнул в сторону учёных, – надежды никакой. Видел, как они щиты держат?

– Да уж, видел, – поморщился Лемур. – Не первый год работаю. Тут ничего не поделаешь. Хорошо, что эти щиты у них вообще есть.

Берёзов кивнул и поспешил к Болту. До перекрёстка на пригорке добрались быстро, поисковик шёл уверенно, словно не по окружённой смертельными аномалиями тропе, а по тротуару в каком-нибудь столичном парке. Достигнув невысокой плоской вершины, Болт остановился.

– Дальше стёжка сужается, – он расставил руки в стороны, демонстрируя реальную ширину тропы, – примерно вот до таких размеров. Идём друг за другом, как обычно. И будь внимательнее: тропа бугристая, если нога соскользнёт и попадёт в выемку, запросто можешь вляпаться – тут слева повсюду Студень.

– А справа – Паутина, – закончил за него Иван, – я понял, Валера, пошли, не хотелось бы оставлять экспедицию в меньшинстве надолго.

– Пошли, – согласился Болт и двинулся вперёд. – Как про Паутину узнал, её же не видно, рано ещё. Догадался?

– Некоторые нитки отсвечивают, – Берёзов внимательно всматривался в тени особенно густых зарослей сухой жёлтой мари, – там, где свет плохо проходит. – В полумраке теней, падающих от плотно растущих метровых пупырчатых стеблей, тускло поблёскивали тонкие серебряные нити, густыми ажурными сплетениями невесомо застывшие в воздухе. – Их можно заметить.

– Подлая дрянь, – скривился поисковик. – Если вляпаться, то можно и не понять, что произошло. Идёт себе человек, разговаривает, смеётся, куском хлеба с тобой на привале делится, а никто и не знает, что он уже мертвец… – Болт замолчал.

– Часто такое видел? – поинтересовался Иван.

– Бывало, – уклончиво ответил Болт, – поначалу я не в одиночку по Зонам ходил. Друг у меня был, хороший мужик, и руку всегда протянуть мог, и Ареал чувствовать умел. А вот Паутину проглядел.

Поисковик вновь замолчал, и Берёзов не стал настаивать на продолжении разговора. До самой опоры шли молча, тщательно обшаривая глазами затихшие окрестности. Сама полусгнившая опора стояла посреди чистого, словно утрамбованного пространства резиново-красной почвы, лишённой растительности. Проплешина почти правильной круглой формы со стороны напомнила Берёзову монашескую тонзуру.

– Валера, опора точно безопасна? – Иван с подозрением оглядел лысое пятно посреди грязно-жёлтой травы.

– Точно, – подтвердил поисковик, – она гнилая совсем, это верный признак. Если бы на неё встала аномалия, дерево бы посвежело. А тут ничего такого нет, даже наоборот, ещё сильнее прогнило. Я раньше здесь бывал, вижу разницу. Да и болт молчит.

– А так бы молвил человеческим голосом? – улыбнулся Берёзов. – Ладно, пошли к лабе, Сусанин.

– Сусанин бы тебя завёл, – съязвил Болт, – а так, хочу обратить внимание вашего благородия, ты до сих пор живой. Так что попрошу без намёков. Вон твоя лаба. – Он указал рукой на строение, стоящее посреди поросшей короткой синей травой пустоши. Иван на глаз прикинул расстояние – по прямой будет метров двести. – Чего ты хочешь-то от неё? Сам же говорил, там Зыбь!

– Не знаю, – честно признался Иван, – просто… чувство какое-то странное. Будто что-то не так, будто неправильно… не знаю, как объяснить. Давай просто подойдём как можно ближе, а там видно будет.

– Ну, давай подойдём, раз надо, – согласился Болт, – с этой стороны проход хороший, метра три шириной, насколько я могу судить. Дойдём быстро, если, конечно, аномалию к себе не притянем.

– Много их тут? – Берёзов вспомнил испуганное изумление старшего контрразведчика, когда тот взял в руки «Ариадну».

– Точно не знаю, – пожал плечами Болт, – но до хрена. С той стороны, где ваш отряд шёл, вообще месиво сплошное. Десятков пять, может, шесть, и многие из них умеют двигаться. Плешь ползёт справа налево, отсюда чувствую. Мясорубка где-то шевелится, штуки три Гравы подвывают, тоже подвижные. Соваться туда – верная смерть, и полминуты не проживёшь. Правильно Ферзь поступил, что не повёл вас дальше, только людей бы погубил и сам не вернулся.

– А с этой? – уточнил Иван. – Тут есть аномалии?

– Да полно! – фыркнул Болт. – Ещё больше, чем с той. Правда, в основном стоячие. Зато Студня на этой стороне столько, сколько тины на болоте. Но проход широкий, – он задумчиво смотрел на здание лаборатории, – и прямой, как стрела… Слушай, Туман, может, не пойдём дальше, а?

– Почему? – насторожился Берёзов.

– Рискованно это, – недовольно ответил Болт. – Если тропа такая ровная и просторная, это значит, что самая мощная аномалия этой местности по ней ходит, её это дорога. Потому другие её не занимают. А раз на лабе живет Зыбь, то и тропа эта – её. А если бросится на нас, когда подходить будем? От неё по прямой не убежишь!

– Давай хотя бы на безопасное расстояние приблизимся? – попросил Иван. – Раз уж пришли.

– Как знаешь, – нехотя согласился поисковик, – только учти: я дойду дотуда, докуда посчитаю нужным. Дальше с места не сдвинусь, и не проси.

– Идёт, – одобрил Берёзов, – пошли!

Они вышли на тропу и осторожным шагом направились к лаборатории, готовые в любую секунду рвануть назад. Пройдя с десяток метров, Болт остановился.

– Странно, – нахмурился он, – ты уверен, что ваш отряд так и не дошёл до лабы?

– Уверен, – усмехнулся Иван, – если только я не страдаю острыми провалами в памяти. А в чём дело?

– Кто-то ещё ходил туда удовлетворить любопытство. – Поисковик указал на землю: – Смотри.

– Следы? – Берёзов присел на корточки, разглядывая слабый отпечаток на красной пыли. – Здесь прошли несколько человек. – Он внимательно осмотрел тропу вокруг: – В разной обуви.

– Я не великий следопыт, – Болт вгляделся в отпечатки, – но могу сказать, что по крайней мере двое из них носили «Мембрану», остальные были обуты в армейские ботинки с высоким берцем вроде моих. И было их десятка полтора или меньше, но тогда они проходили здесь несколько раз.

– Может, сталкеры? – предположил Иван. – «Мембраны» нет в открытой продаже, но наверняка при желании достать можно. А в армейских ботинках по Зонам ходят все, даже священники из выездной миссии нашего монастыря.

– Может, и так, – пожал плечами поисковик, – но всё равно странно. Кому взбрело в голову пойти поглазеть на Зыбь? Да ещё в таком количестве? – Он подозрительно посмотрел на Берёзова: – Слушай, Туман, ты уверен, что тебя ведёт простое любопытство? Что-то не нравится мне всё это. Уж не Зыбь ли тебя зовёт?

– Брось, – отмахнулся Берёзов, – никто меня не зовёт. Иначе попёрся бы сам напрямик, никого не спрашивая. Сам знаешь, как это бывает. Пошли-ка, подойдём ближе, надо посмотреть, что их всех так заинтересовало. Не могли же они такой толпой на Зов сбежаться!

– Мне доводилось видеть и такое, – возразил Болт, – неумное ты затеял мероприятие, совсем неумное! Сходить на Зыбь поглядеть – как вообще такое в голову могло прийти?! Ты меня пугаешь…

– Перестань, – нахмурился Иван. – Сам же сказал, что они туда-сюда ходили. Что ж, по-твоему, они запросто так заныривали в Зыбь и возвращались обратно?

– Это вопрос ещё, возвращались ли! – не унимался поисковик.

– Короче, ты со мной? – Берёзов рубанул рукой воздух. – Или мне одному идти? – Он внимательно посмотрел на Болта. Что-то слишком настойчиво тот его отговаривает. Возможно, подозрения Лемура не лишены смысла…

– Иду, – тяжело вздохнув, сдался поисковик. – Ох, доиграемся…

Он двинулся дальше по тропе. Метров сто они прошли, не произнеся ни звука. Со второй половины пути с каждым шагом Болт становился всё мрачнее, взгляд его бегал по сторонам всё тревожнее. Метров за пятьдесят до лаборатории он остановился и заявил:

– Дальше не пойду, хоть режь! – Поисковик хмуро посмотрел на Берёзова: – И так зашли слишком глубоко. Ещё пару-другую метров, и точно не успеем выбежать, если Зыбь на нас бросится. Если хочешь, можешь пройти дальше без меня. Ты в «Мембране», тебя она сожрёт не сразу. Только не советую проходить больше пятнадцати метров. Вон как воздух дрожит вокруг лабы, очень сильная дрянь, догонит в пять секунд!

– Хорошо, оставайся, – не стал спорить Иван, – дальше я сам.

Он перехватил автомат поудобнее и пошёл к лаборатории, прикидывая в уме возможные варианты событий. Если Болт выстрелит ему в спину, «Латник» удержит первую пару «Дыроколов», и есть шанс залечь и ответить огнём. Будет хуже, если поисковик решит стрелять по ногам… Иван сделал несколько шагов и неожиданно обернулся. Но Болт стоял на прежнем месте, положив руки на висящий на груди автомат, и лишь недоуменно поднял брови в знак вопроса. Берёзов кивнул в ответ, мол, всё ровно, и двинулся дальше. Дойдя до указанного Болтом предела, он остановился в нерешительности. Идти или не идти дальше? С одной стороны, следы уходили к зданию лаборатории, до ближайшей стены которой осталось метров двадцать пять, с другой – тающее на фоне зелёного неба марево Зыби было ещё ближе, а ответить самому себе на вопрос, зачем ему вообще всё это нужно, Иван так и не мог. А вдруг Болт прав и это Зов Зыби притягивает его? Ну и что, что раньше ничего такого он не чувствовал. Раньше не чувствовал, а вот теперь почувствовал и прётся навстречу смерти с упрямством осла! Берёзов поднёс к глазам бинокль и попытался рассмотреть лабораторию. Но в дрожащем мареве Зыби толком ничего разобрать не удалось. Тогда он попробовал проследить следы. Это оказалось проще: цепочки следов пересекали дрожащую границу аномалии и оканчивались тремя запылёнными кучками тряпья, заскорузлого от запёкшейся крови. Иван опустил бинокль. Значит, кто-то всё-таки не устоял перед Зовом Зыби…

– Надо бросить в неё гильзой, – раздался рядом голос Болта.

Берёзов обернулся.

– Ты же вроде не хотел идти? – прищурился он.

– Не хотел, – подтвердил поисковик, – но пока стоял, вдруг понял, что не чувствую опасности. А Зыбь, да ещё таких размеров, она словно прорубь после парной, кожу морозит так, что сердце от страха замирает…

– Можешь не стараться, – остановил его Берёзов, указывая биноклем на кучки окровавленного тряпья, – я нашел тех, кто тут наследил. Ты был прав, их звала Зыбь.

– А чего тряпьё-то не растворилось? – удивился Болт. – Значит, не Зыбь это. И не Пушка, пара нет, да и не останется в ней ничего, все скомкает и выстрелит. Надо проверить, возможно, это новая аномалия, которую видно! Потому Ферзь и назвал её Зыбью, что не смог определить, что это! Надо зафиксировать и в ГНИЦ сообщить, за открытие новой аномалии премия положена немаленькая!

Он полез в плечевой карман за гильзой и замешкался, увидев выражение глаз Берёзова, смотрящего в глубь аномалии.

– Туман! – окликнул его поисковик, – ты чего это… – И тут же замолчал.

– Ощущение неприятное, – тихо ответил Иван, – словно кто-то смотрит на нас пристально…

В этот момент дрожащее марево Зыби колыхнулось и качнулось в их сторону на несколько метров, словно амёба, выпускающая ложноножку. Спустя пару секунд воздушная волна принесла с собой знакомый с детства запах сдобы. Рука Болта застыла у кармана.

– Туман, уходим отсюда, – едва слышно прошептал поисковик, – делаем вид, что сваливаем от Зыби! Бегом!

Он запихнул гильзу обратно в карман и рванулся назад по тропе. Берёзов побежал следом.

– Ты его видел? – спросил он на бегу.

– Нет, – не оборачиваясь, ответил Болт, – но резко возникло такое ощущение, будто меня сейчас убьют! Словно когда Зомби берут тебя на прицел! Валим отсюда быстрее, чтобы поверили! И он там точно не один!

Добежав до опоры, поисковик повалился на землю, переводя дыхание. Берёзов упал рядом, хватая ртом воздух, и тут же перекатился на живот, беря на прицел тропу к лаборатории.

– Не выйдет никто, – тяжело дыша, произнёс Болт, – поверили они, что мы от Зыби ноги уносили, иначе давно уже в наших спинах пуль было бы, что иголок у Дикобраза.

– Лучше подстраховаться, – возразил Иван, успокаивая ходящие ходуном лёгкие: спринт в «Мембране» с «Латником» сверху – занятие не из лёгких… – Кто знает, что взбредёт в их зомбированные головы. Отрежут нас от остальных – пиши пропало!

– Это не Зомби, – качнул головой поисковик. – Зомби никогда не вляпываются в аномалии, они их чувствуют.

– Так это же Лизун. – Берёзов прикинул, увидит ли огонь Лемур, если пустить сигнальную ракету. – Ты разве не почуял запах?

– Не имеет значения. – Болт сел, облокотившись на опору. – Зомби не вляпываются в аномалии. Для них нет разницы. Я однажды внутри Лизуна два километра протопал, чтобы от них оторваться! – Он отёр рукавом выступившие на лбу крупные капли пота. – Люди там сидят. И тряпьё окровавленное – муляж для отвода глаз.

Берёзов пару мгновений молчал, обдумывая услышанное, после чего поднялся на ноги и повесил автомат на грудь.

– Пошли к остальным, – произнёс он, глядя на поисковика, – о том, что видели, пока никому ни слова!

– Не дурак, – хмыкнул Болт, подбирая лежащий рядом автомат, – догадываюсь.

К пригорку-перекрёстку вернулись без происшествий, хотя до самых зарослей, пока здание лаборатории ещё можно было видеть, Ивана не покидало ощущение ведущейся за ними слежки. Он поймал себя на мысли, что непроизвольно облегчённо вздохнул, едва они скрылись в кривых зарослях синюшно-жёлтого леса.

Экспедиция уже заканчивала свою работу. Отключившегося Осьминога поместили в клетку и как раз укрепляли её дополнительными витками металлической ленты. Излучающая потоки счастья Лаванда не отходила от мутного бронестекла, забранного мощными прутьями, разглядывая спящего зверя.

– Это просто невероятная удача! – встретила она появившегося Берёзова. – Иван, вы просто волшебник!

– Кошмар какой-то, – улыбнулся Берёзов, глядя в восторженно пылающие глаза Лаванды, – нормальные мужики дарят женщинам цветы, а я подсунул смертельно опасное чудовище и – кто бы мог подумать! – вижу столько счастья!

Лаванда привстала на цыпочки и чмокнула его в чумазую щеку.

– Вы прелесть! – заявила она и обернулась к своим коллегам: – Закрепили?

Стоящий неподалёку Лемур с ехидной улыбочкой показал Ивану большой палец. Тот погрозил кулаком в ответ. Есть свои плюсы в том, что Медведь не входит в их группу. Иначе стёба было бы на месяц вперёд.

– Осталась одна заклёпка, – ответил один из учёных с заклёпочником в руке.

– Отлично! Теперь необходимо как можно скорее вернуться в лабораторию! – воскликнула Лаванда. Казалось, ещё мгновение, и она начнет пританцовывать от восторга и нетерпения. – Туман! Лемур! Мы можем возвращаться?

– Как всё прошло? – Лемур вопросительно посмотрел на Берёзова.

– Нормально, – Иван одними глазами подал ему едва заметный знак, – вокруг чисто.

– Это радует. – Лемур вернул ему взгляд, сообщая, что принял скрытый намёк, и тут же обернулся к остальным бойцам: – Тогда выдвигаемся.

Он назначил четверых своих людей в помощь учёным – тащить потяжелевшую клетку, и спустя пять минут экспедиция двинулась в обратный путь.

6

Официант принёс заказ, и на время выставления салатных тарелок и чайных кружек разговор пришлось прекратить. Некоторое время Лемур молча ковырял вилкой в блюде с мясной нарезкой, дожидаясь ухода официанта, после чего негромко спросил:

– Ты уверен? – Они сидели в небольшом новомодном кафе с громким названием «Жёлтая Зона». С тех пор как территория Ареала подошла к Ухте почти вплотную, тематика Зон стала особенно популярной, и количество всевозможных баров, бистро и прочих закусочных, оформленных в духе природных и техногенных катастроф, росло со скоростью популяции австралийских кроликов.

– Насчет Ферзя – абсолютно. – Иван разорвал бумажную трубочку-пакетик и насыпал в дымящуюся кружку немного сахара. – Насчет Ветра – на восемьдесят процентов, он не отходит от Салмацкого ни на шаг, вряд ли он ни при чём. Вспомни операцию в Порожске, той мёртвой деревне, где брали Ашота Хромого. Когда он погиб якобы при попытке к бегству. Тогда группа Ветра отходила самая крайняя, и Ферзь шёл вместе с ними.

– Это могло быть простым совпадением, – возразил Лемур, – я Виталю давно знаю, он мужик горячий, конечно, но не гнида. Мы не одну операцию с ним провели. Не верится мне как-то, что он продался каким-то там врагам или мутит криминальную возню на пару с Ферзём.

– Вполне может быть, что ты прав. – Берёзов облокотился на спинку старательно искорёженного дизайнером пилотского кресла. Их столик был стилизован под разбитую кабину рухнувшего в Зоне вертолета. – Никаких прямых доказательств у меня нет, иначе я встречался бы не с тобой, а с кем-нибудь из контрразведки. Но косвенных свидетельств слишком много, чтобы не задуматься. Смотри сам: сначала шпионскую лабу не могут отыскать больше полугода, при этом те, кто в ней работает, и те, кто её обеспечивает, наведываются туда регулярно, а наш Спецотряд никак не может её разыскать, а ведь у нас есть «Ариадна». Даже если представить, что у них она тоже имеется, это означает, что наши шансы как минимум равны. Я уже не говорю о том, что в Зелёной Зоне наши возможности намного выше: вертолёты, техника, радиоперехват и так далее. Но толку до сих пор никакого. Все операции по поиску лабы возглавляет и ведёт лично Ферзь, и все они, заметь, не просто заканчиваются ничем. Каждый раз происходит какая-нибудь дрянь, словно намекающая нам на то, что искать лабораторию есть занятие неблагодарное, опасное для жизни и вообще бессмысленное. Вы несколько месяцев рыскаете по Жёлтой, постоянно нарываясь то на бешеное зверьё, то на Зомби, но найти ничего не можете. Потом происходит тот случай, из-за которого мне пришлось пропахать на брюхе чуть ли не сквозь аномалию. Я помню, как Медведь бурчал что-то вроде того, что бандюки будто точно знали, где вы пойдёте, и ждали вас специально. Операцию словно намеренно провалили. А то нападение на нефтенакопитель? Это, конечно, не доказательство, но у бандитов тогда оказалась свежая информация из внутренних документов Службы Безопасности. Словно нападение на Спецотряд было специально приурочено к диверсии на нефтенакопителе!

– Медведь вечно чем-то недоволен, – отмахнулся Лемур, – и его с нами не было, если помнишь. Так что это не показатель.

– Он не сам придумал, что бандюки тогда вас поджидали. – Иван покачал головой. – Кто-то из раненых ему рассказал в вертушке на обратном пути. Я слышал обрывки фраз.

– Не буду спорить, – нахмурился Лемур, – я шёл в ядре отряда, за боевое охранение отвечал Виталя… – Он вдруг замолчал и нахмурился ещё сильнее. – А ведь и действительно… странно как-то всё тогда получилось…

– Вот и я о том же, – вздохнул Берёзов, – все операции по поиску лабы заканчиваются провалом, на первый взгляд по причинам, ни от кого не зависящим. Но если задуматься, то возникают вопросы. И в центре их – Ферзь с Ветром. Третий момент: наш крайний выход в поиск вместе с контрразведчиками. Они вытащили из кого-то точные координаты лабы, но Салмацкий с самого начала заявляет, что это чушь и деза, ничего в этом районе быть не может. Выходит, он эту местность хорошо знал, но при этом вывел отряд к лаборатории с самого опасного места и утверждал, что ближе подойти нельзя. Хотя с другой стороны к лабе ведёт широкий коридор, и Ферзь, имея в руке «Ариадну», не мог того не знать. Более того, он заявляет, что на самой лабе сидит Зыбь, и даже даёт контрразведчику воспользоваться своей «Ариадной». Естественно, тот, не имея никакого опыта работы с Ареалом, не может отличить Зыбь от Лизуна и даже понятия не имеет, что именно видит. Всё, что ему остаётся, это обалдеть от страха и признать правоту Ферзя. Но Салмацкий по Зонам ходит не первый год, да ещё и с «Ариадной», он прекрасно отличает аномалии одну от другой. Он знал, что на лабе Лизун, как знал и о существовании безопасного коридора к ней. Вывод простой: Ферзь очень не хотел, чтобы отряд добрался до лабы. Вопрос: почему? Зачем ему это нужно? Я уже не говорю о драке с внезапно взбесившимся зверьём. Как вообще она стала возможной?

– В каком смысле? – Лемур мрачно посмотрел на него.

– В таком, что это не произошло само по себе! – ответил Берёзов. – Я разговаривал с Болтом и Лавандой, и оба они назвали такое нападение нонсенсом! Ареаловское зверьё кровожадное, но не тупое. Они могут броситься, если уверены в своём превосходстве, численном или мускульном. Звериная или птичья стая наверняка атакует одиночку, если голодна, и даже небольшую группу людей, если охота в крайние дни не шла и животные голодают особенно сильно. Но они никогда не бросятся на три десятка вооружённых бойцов, местная живность отлично чувствует присутствие оружия. На подобную атаку их должно было что-то спровоцировать.

– «Шестое чувство»? – предположил Лемур. – Поэтому ты о нём спрашивал?

– На самом деле это была мысль Болта, – уточнил Иван, – но и Лаванда с этим согласна. Применение мета могло вызвать резкую деформацию пси-поля, если предположить, что использовавший «Шестое чувство» специально транслировал всем острое чувство агрессии. Почувствовав угрозу своей жизни, зверьё и атаковало. Правда, я не понимаю, почему мы не почувствовали сам факт применения…

– Ну, это как раз объяснимо, – задумчиво потёр виски Лемур, – «Шестое чувство» не клаксон, оно не издаёт явных сигналов. Оно заставляет тебя как бы ощутить присутствие того, кто до него дотронулся. Но если этот человек и без того на виду, прямо перед глазами, то факт использования мета можно и не понять… А знаешь, – невесело спохватился он, – я тут вспомнил одну вещь: меты для Отряда заказывает Ферзь, но со склада их обычно получает Виталя…

– Даже так? – поднял брови Берёзов. – Ты уверен?

– Да, – нехотя ответил Лемур, – мы перед каждым выходом что-нибудь получаем, на всякий случай. Ну, там, «Пиявку», «Энерджайзер», «Филина», «Медсестру»… «Примусы» так и вообще почти что на каждого есть – на случай, если поиск затянется… Виталя их получает на складе и распределяет между командирами групп согласно распоряжениям Ферзя.

– Тогда всё это тем более не к добру, – подчеркнул Иван. – И вчера, когда мы с Болтом дошли до лабы, на земле были отпечатки сапог от «Мембраны» двух разных размеров. К тому же Ферзь не мог сам применить «Шестое чувство», у него в руке постоянно зажата «Ариадна», если б он начал менять мет, это неизбежно заметили бы очень многие. Значит, ему кто-то помогал. А Зомби, появившиеся потом, пришли как раз на звуки и эмоции боя, и не догнали они нас именно из-за того, что шли издалека. Да, они не устают и бегают, словно заведённые, но даже им требуется время, чтобы преодолеть большое расстояние. Пока добрались, пока разобрались, пока нашли следы – мы уже успели и раненых перевязать, и контрразведчику лабу показать, и отойти довольно далеко. Тот, кто использовал «Шестое чувство», тоже идиотом не был, он не держал контакт с метом постоянно. Применил, спровоцировал атаку животных и спрятал. Дело сделано. Смысл в том, – подытожил Берёзов, – что нелегальная лаба действительно существует, и информация у госкомиссии была верная. Только Ферзь и его помощник всё провернули так, что теперь никто её искать в этом месте не будет ещё долго. А она по-прежнему функционирует, и вчера мы с Болтом очень вовремя унесли оттуда ноги. Он, кстати, сказал, что ощутил множественную опасность. Я и сам почувствовал на себе чей-то взгляд, будто на мушку взяли.

– Понятно. – Лемур тяжело вздохнул. – Стало быть, подозрения серьёзные. Я с тобой согласен, если Ферзь имеет отношение к лаборатории, то мы никогда её не найдём. Только потери будут расти. – Он зло скривился. – Вот сволочь! Никогда бы не подумал! Салмацкий, конечно, напыщенный индюк, любит лишний раз продемонстрировать звёздность и превосходство, разговаривает через губу, на «мерсе» своем прямо на базу заезжает и всё такое. Но дело он знает, людей всегда бережёт, по Зонам водит очень аккуратно и помогал многим не раз, вон Витале в прошлом месяце пробил кредит через РАО на новый автомобиль, даже своих денег ему добавил… А, чёрт! – спохватился он, осознав скрытый смысл своих же слов.

– Не знал, что Ветер купил новую машину, – невесело покачал головой Иван, – да ещё с помощью Ферзя.

– Он не хотел распространяться об этом, – поник Лемур, – говорит, зачем людей задевать, не у всех в Отряде есть возможность купить себе новенькую «пятёрку».

– Ветер взял себе «жигу»? – удивился Берёзов. – Зачем она ему?

– «БМВ», – ещё сильнее потемнел Лемур, – пятьсот тридцатую.

– Это что ж за кредит такой ему Ферзь организовал? – опешил Иван. – Ты знаешь, сколько стоит такая машина?

– Его стоила восемьдесят тысяч евро, – Лемур вновь потёр виски, – он сам мне рассказал, мы же друзья. Просил не говорить никому…

– Что делать будем? – Берёзов посмотрел на него в упор. – Ты же понимаешь, что просто так всё это оставлять нельзя.

– Нельзя, – уныло согласился тот, – нельзя… госкомиссия не успокоилась. Будут и другие выходы в поиск, а значит, скорее всего, будут и новые потери… – Он грустно поморщился. По его лицу скользили мрачные тени, было видно, что всё, о чём он только что услышал, причиняет ему почти физическую боль. – Кто ещё знает обо всём этом, кроме тебя, Болта и Лаванды?

– Знаем только мы с тобой, – отрицательно кивнул Иван. – Болт не глуп и может догадываться о чём-то в той или иной степени, но предметно мы с ним ни о чём не говорили. Более того, я предупредил его, чтобы держал язык за зубами, пока время не пришло. Лаванда вообще не в курсе.

– Ясно. – Лемур взял в руку кружку. – Кстати, что у тебя с Лавандой, если не секрет? По всему Отряду слухи ходят…

– Пока ничего такого, чему бы обрадовался Медведь, – улыбнулся Берёзов. – Мы редко видимся, ты же знаешь наш график не хуже меня. Но она в действительности совсем не такая, как о ней думают. Романтическая натура, всё в Эпицентр рвётся, Ареал вспять оборачивать… – Он покачал головой. – А вообще хорошая девочка, я уверен, просто как-то у неё с нашей службой с самого начала не заладилось.

– Что ж, я рад, что хоть кто-то нашёл с ней общий язык, – тряхнул головой Лемур. – В общем, давай так: я сегодня разузнаю всё, что смогу. Поговорю с людьми в городе, аккуратно. Пороюсь в бумажках со старыми отчётами. Подумаю обо всём. Завтра в полдень встречаемся в тире. Там решим.

Когда на следующий день в условленное время Берёзов пришел в тир, Лемур был уже на месте. На огневых рубежах проводил стрельбы личный состав одного из отрядов отдела физической защиты, грохотали выстрелы, завывала вытяжка, звучали команды и зуммеры электронных секундомеров. Увидев Ивана, Лемур молча указал на помещение для чистки оружия, и оба бойца зашли внутрь. В комнате было пусто и относительно не шумно.

– В общем, так, – негромко произнес Лемур, – ничего конкретного у нас на Салмацкого нет, как я и думал. Но нашлись кое-какие любопытные мелочи. В городе сказали, что раньше его частенько видели в баре «Гуталин» – это излюбленное место бандюков, сталкеров и прочих криминальных субъектов, местные правоохранительные органы не раз его чистили. Не самое подходящее заведение для борца с преступностью, прямо скажем. Вроде даже он там был в своё время уважаемым завсегдатаем, и никто, заметь, не пытался по пьяни воткнуть в него нож. Любопытно и то, что Ашот Хромой там тоже бывал, и вроде кое-кто даже видел их выпивающими вместе, правда, было это довольно давно, больше года назад. Но теоретически контакты между ними могли сохраниться. Так что косвенно твоя версия подтверждается. Хромой засветился, а потом и попался. И Ферзь убрал его, так как знал, что ФСК с большой долей вероятности вытряхнет из него много чего интересного. Помимо того есть мнение, что Салмацкий живёт не по средствам. Но всё это лишь незначительные детали, сам понимаешь. А нужны факты. Короче – надо идти в лабу и добыть оттуда улики.

– Самим?! – опешил Берёзов. – Но как?

– Ногами, – отрезал Лемур, – пойдём вдвоём, дойдём до лабы и выпотрошим её на хрен! – Его глаза вспыхнули. – Если где-то и можно найти доказательства, то только там!

– А мы дойдём? – нахмурился Иван.

– Дойдём, – уверенно заявил Лемур, – сталкеры по Зонам ходят без «Ариадны», почти все без «Мембран», в лучшем случае имеют обычный ОЗК[2] со старыми армейскими противогазами, и при этом умудряются таскать меты на чёрный рынок у нас из-под носа. Так что мы тем более дойдём. Дорогу ты знаешь, это главное. А через аномалии я проведу, не первый год по Ареалу хожу, у меня по Жёлтой Зоне «налёт» получше сталкерского-то будет. Уйдем тихо, внутренний периметр пересечём подальше от посторонних глаз и датчиков – это я беру на себя. В Жёлтую выйдем к вечеру, чтобы Паутина была видна. Я возьму на базе из НЗ пару «Филинов» – сразу не хватятся, если всё пройдёт гладко – успеем вернуть. С ними будет ясно, где лежит Студень, – две основные проблемы решены. Остальное достигается старым проверенным методом – броском гильзы. Если ты готов довести дело до предельной ясности – то пошли. Иначе я один пойду. Я этого так не оставлю. Ферзь Ферзем, но Виталя мой старый друг, и я должен точно знать, скурвился он или нет. После твоего рассказа я ему в глаза смотреть не могу. Так что решай.

– Когда идём? – уточнил Иван.

– Сейчас! – Лемур решительно рубанул ладонью. – Ферзь с Ветром сегодня пробудут на базе допоздна, я только что узнал. В оружейной и блоке экипировки дежурят мои люди. Момент более чем благоприятный, и неизвестно, когда ещё будет лучше. Чего ждать? Так что, идёшь или нет?

– Иду, конечно, – фыркнул Иван, – что за вопрос?!

* * *

То, что до мутации было волком, рванулось из кустов неожиданно и совершенно бесшумно. Повинуясь рефлексам, Берёзов стремительно отклонился назад, выбрасывая навстречу летящей прямо в лицо кожисто-чешуйчатой твари автоматный приклад. Кривые жёлтые клыки с глухим клацаньем сомкнулись на стальном каркасе, и в следующий миг трёхпалые когтистые конечности зверя ударили в надетый поверх «Мембраны» «Латник». Иван, гася инерцию мощного удара, опрокинулся на спину и, переходя в обратный кувырок, стряхнул с себя волка. Тварь отлетела в сторону, но челюстей так и не разжала, отчего едва не вырвала автомат из рук. Лемур вскинул ОЦ-14, ловя в прицел извивающегося на земле волка, спешащего вскочить на лапы, и в вечерней тишине защёлкали подвижные части снабжённого глушителем автомата, ведущего частый огонь одиночными выстрелами.

– Справа! – коротко крикнул Берёзов, наступая защищённым мощной накладкой коленом на голову дёргающемуся в предсмертной агонии зверю.

Лемур стремительно развернулся, отскакивая в сторону, и успел встретить второго волка выстрелами в упор. Иван буквально выкорчевал свой автомат из намертво сомкнувшихся челюстей окровавленного мутанта и, рванув переводчик огня в положение для стрельбы очередями, дважды перечеркнул кусты изрыгающим свинцовый поток стволом. Из зарослей брызнули листья вперемешку с кровью, сопровождаемые криком боли, вибрирующим шипящим ультразвуком. Что-то, невидимое в кустах, рванулось прочь, и вновь наступила тишина.

– Ушёл, – произнес Лемур, напряжённо вглядывающийся в кусты через прицел своей «Грозы-4». – Твари поганые, чуть не сожрали! – Он опустил автоматный ствол и парой выстрелов добил лежащего у самых ног волка с развороченной пулями грудью. – Стоило «Филины» сразу надеть.

– Надо «эмку» получать, – поднялся с колена Берёзов, – обычная «Мембрана» с «Латником» поверх слишком неуклюжа для таких трюков.

– Зато «эмка» тяжелее, – пожал плечами Лемур, – с «Мембраны» при необходимости можно снять «Латник», а с «эмки» бронепластины не снимешь. Сам знаешь, что такое два с половиной килограмма разницы на переходе в полсотни километров. А ведь это, считай, только до середины Жёлтой и обратно.

– Я готов потерпеть, – хмыкнул Иван, – тем более что ты не выглядишь совсем несчастным.

– Привык уже, – кивнул Лемур, – хотя поначалу разница очень чувствовалась. И отказаться было нельзя – опытный образец, начальство в приказном порядке санкционировало тестирование.

Он пошевелил плечами, затянутыми в резинополимер экспериментальной «Мембраны-М». Это изделие ГНИЦ Ареала поступило в ОСОП всего пару месяцев назад в качестве опытной партии, и обеспечили ею едва четверть личного состава. В отличие от обычной «Мембраны» новая «эмка» не была результатом простой переработки армейского ОЗК, но разрабатывалась специально для действий Отдела Физической Защиты в условиях Зелёной и Жёлтой Зон. Она имела встроенное в конструкцию бронирование, динамическую защиту от запреградного поражения и гигроскопичную подкладку, до некоторой поры нейтрализующую потоотделение. Помимо этого, была серьёзно доработана конструкция суставных элементов и шлем-сферы, что позволило улучшить подвижность, гибкость и обзор.

– Трёт? – поинтересовался Берёзов, стряхивая налипшую землю с наколенника «Мембраны». – Как она тебе вообще?

– Тяжеловата, – поморщился Лемур, – приходится чем-то жертвовать: либо патронов брать меньше, либо пайка. Если идти в поиск в составе Отряда, можно сэкономить вес на гильзах, но я предпочитаю так не рисковать. И растирала в некоторых местах сильно, это да. Мы уже трижды их на доработку отправляли. Сейчас нормально стало, довели до ума. Но всё та же парилка в ней, один чёрт. А в целом, конечно, лучше. Облегчили бы её как-нибудь и кондиционер вставили – цены бы ей тогда не было!

– Ага, – согласно кивнул Иван. – Кондиционер – это вещь! И ещё гидромуфту, стереосистему и пропеллер, как у Карлсона, а то влом ногами шевелить!

Оба бойца негромко засмеялись и продолжили путь. Через четверть часа они вышли на широкую поляну, поросшую изрядно примятой травой. Берёзов поддел ногой забившийся в стебли белый шарик вертолётного пробника:

– Пришли. Здесь приземлялась наша вертушка в тот раз.

– До Жёлтой тысяча двести метров. – Лемур сверился с Джи-Пи-Эс. – Дорогу через Шаг помнишь?

– До мелочей, – ответил Берёзов, – специально запоминал. Я тогда Болта подозревал, потому старался фиксировать всё, что только можно.

– Отлично, – оценил Лемур, – тогда давай ты первый, а то я шёл крайним, не всё помню. – Он бросил взгляд на вечереющее небо. – Хорошо идём, согласно плану. Паутина уже видна. – Он указал на край поляны, где между двумя посиневшими деревьями тускло поблёскивала серебристая путаница тонких нитей. – Побежали?

– Побежали, – подтвердил Берёзов.

Через Шаг Выброса бежали молча, Иван тщательно всматривался в детали местности, воспроизводя в памяти мельчайшие детали маршрута экспедиции. Ожидание надвигающейся границы между синим и зелёным небом производило уже не любопытное, а зловещее впечатление. Трава под ногами сменилась синюшным мхом, и бойцы перешли на шаг, восстанавливая дыхание.

– Привал две минуты, – объявил Лемур. – После того пригорка с перекрёстком я пойду впереди, мне сподручнее будет, ты рули, пока дорогу видишь знакомую. Если всё пройдёт без осложнений, к лабе выйдем с наступлением темноты. Это позволит подобраться к ней незамеченными.

– У них могут быть ночные прицелы, – заметил Берёзов, – но освещать лабу они, конечно, не станут – это слишком демаскирует.

– Ничего, разберемся, – пожал плечами Лемур, – окон там нет, наблюдение и огонь они могут вести только через проломы в стенах. А их, если я правильно понял твоё описание, всего два, причём небольших.

– Всё верно, – подтвердил Иван, – но расположены они довольно удобно. Один в створе коридора, другой на фланге, там наилучший обзор подступов. Я уверен, их специально пробили именно в этих местах.

– Ничего, – повторил Лемур, злобно оскалившись, – сближаться будем по очереди, держа проломы под прицелом. Главное, что мы точно знаем, где они расположены. Если по нам откроют огонь, бронепластины удержат первые пули. А там мы ответим. Им деваться некуда, если проломы подавить огнём, будут тупо сидеть и ждать, пока мы не подойдём в упор. Или полезут наружу, а там наши шансы увеличиваются. Мы сюда не из университетика какого-нибудь пришли.

Бойцы продолжили путь. Тропа, ведущая к пригорку-перекрёстку, в начинающихся сумерках выглядела совсем иначе, нежели тогда, когда Иван впервые шёл по ней в составе экспедиции. Заросли вокруг густо поблёскивали Паутиной, неожиданно вспыхивающей тусклыми отблесками несущих смерть нитей. Слегка холодящий затылок «Филин», укреплённый в специальном пенале шлем-сферы, показывал бесчисленные массы Студня, устилающие землю, словно лужи после обильного ливня. Среди подрагивающих фиолетовым свечением студенистых масс то тут, то там мелькали красные пятна крадущегося среди растительности зверья, выглядящего в инфракрасном диапазоне расплывчатыми кровавыми тенями. Некоторые из них спешили отойти от идущих по тропе людей на безопасное расстояние, другие осторожно двигались параллельными курсами, обходя подозрительно чистые участки местности широкими дугами. Берёзов шёл по тропе, часто останавливаясь и бросая вперёд гильзы. Болт говорил, что тропы периодически накрывает аномалиями, и очень не хотелось вляпаться в какую-нибудь Плешь, севшую на проход в том месте, где в прошлый раз было чисто. Вскоре оказалось, что в таком режиме запас гильз быстро подойдёт к концу, и он решил подбирать их после броска.

– Вот, держи. – Лемур протянул ему какой-то предмет после очередной поднятой гильзы. – Так будет быстрее.

– Что это? – Иван рассматривал пулемётную гильзу, привязанную к трёхметровому куску парашютной стропы.

– Народное изобретение, – усмехнулся Лемур, – сталкеры придумали. На сленге называется «жучка».

– Многоразовая гильза? – поднял брови Берёзов. – Оригинально.

– Чтобы не перегружать себя лишним весом, – подтвердил Лемур, – хороша для дальних переходов по нахоженным тропам. Бросил, забрал и идёшь дальше. Если сожрёт – привязываешь новую. А то так никаких гильз не хватит, топать-то иногда приходится целый день. Не тележку же за собой таскать!

Они двинулись дальше. До волчьего логова дошли без осложнений. Метрах в двадцати от него Иван снова остановился и внимательно всмотрелся в заросли.

– Не вижу волков, – нахмурился он, – вроде «Филин» на таком расстоянии должен уверенно доставать.

– Скоро темнота, – ответил Лемур, – скорее всего, стая ушла на охоту. В сумерках они очень активны. Смотри в оба по сторонам. Увидишь засветку цели – стреляй прямо через кусты.

– А так мы не привлечём к себе лишнего зверья? – насторожился Иван. – Если стрелять во всё, что движется, можно вызвать всплеск пси-поля…

– Меньше слушай Лаванду с её научной чушью, – пренебрежительно фыркнул Лемур. – Я не знаю, сколько надо перебить этой дряни, чтобы привлечь к себе всю округу, но зато точно могу сказать на основании своего опыта работы в Жёлтой Зоне: если не отпугивать зверьё сразу, оно примет тебя за лёгкую добычу и точно нападёт. Так что лучше я убью десяток-другой заранее, чем позволю разорвать себя на куски!

С этими словами он вскинул автомат и дал короткую очередь куда-то в кусты. В ответ раздалось злобное шипение, наполненное болью, и Берёзов успел заметить красное пятно живого существа, быстро удаляющееся прочь.

– Вот так, – Лемур опустил «Грозу», – не совсем по-гринписовски, зато с гарантией. Пошли, время дорого. И сферу лучше загерметизировать сразу, чтобы не рисковать. Лучше дышать на фильтрах, они новые, хватит ещё надолго.

Газовая аномалия накрыла их практически на том же самом месте, что и в первый раз. Вопреки инструкции Лемур не залёг, но лишь опустился на колено, не желая оказаться застигнутым врасплох каким-нибудь зверем, следующим сразу за аномалией. Невидимое ядовитое облако на этот раз двигалось быстрее, и долго ждать не пришлось. Его глухое тихое шипение было ещё слышно через стенки шлем-сферы, а автомат Лемура уже выплёвывал в сторону зарослей короткие очереди, в ответ на которые из кустов доносились пронзительные крики боли и злобное шипение.

– Пошли! – Лемур коротко кивнул. – Теперь гляди в оба! Газ выгнал зверьё из нор, твари сейчас психуют, так что будут кидаться и просто лезть под ноги! – Он дал по кустам ещё одну короткую очередь.

Взбешённое зверьё не заставило себя долго ждать, и вскоре Иван уже хорошо понимал, почему инструкция по организации и охране научных рейдов запрещает формирование экспедиций численностью менее десяти человек. Мутировавшие твари, сбиваясь в кучки по пять-шесть особей, шныряли вокруг, ища удобного момента для атаки, и временами казалось, что количество красных пятен, мелькающих в глубине леса, перевалило за полсотни. Только благодаря использованию «Филина», позволявшего заранее обнаруживать бесшумно подкрадывающихся зверей, двигающихся между скоплениями Студня и Паутины с несвойственной нормальным животным скоростью, бойцы успевали встретить их свинцом на безопасном расстоянии.

К тому моменту, когда Иван вышел к пригорку с перекрёстком, они успели расстрелять по четыре магазина, разгоняя попадающееся по дороге зверьё. У самого разветвления тропы две небольшие стаи мелких тварей всё-таки умудрились сблизиться, ловко шныряя между деревьями, и попытались атаковать людей, одновременно бросившись на них из кустов с разных сторон. Пришлось встречать их огнём практически в упор, едва ли не волчком крутясь на узком пространстве тропы. Чтобы не зацепить друг друга шальной пулей, приходилось ударами мощных сапог «Мембраны» отшвыривать визжащих от ярости зверей, пытающихся вцепиться в ноги, и только после этого бить по ним наверняка. К счастью, мутировавшие животные не были крупными, и нападение удалось отразить без особых потерь. Последней из атаковавших его чешуйчато-пупырчатых тварей, вгрызшейся в толстый резинополимер перчатки, Берёзов размозжил голову, с размаху ударив рукой по ближайшему дереву. Мерзкая гадость, оказавшаяся словно между молотом и наковальней, хрустнула ломающимися когтями и сдохла, так и не разжав челюстей. Пришлось повесить автомат на грудь, свободной рукой достать нож и разжать мёртвую пасть.

– Зацепило? – Лемур с автоматом наготове скосил взгляд на выпавшую из надорванной перчатки каплю крови.

– Неглубоко. – Иван несколько раз сжал и разжал пальцы, проверяя, как работает кисть. – Царапина.

– Антидот вколи! – Несколько трупов остались лежать прямо на тропе, и Лемур носком сапога столкнул их в заросли. – Не рискуй. Один чёрт знает, что за дрянь на клыках у этой мерзости.

Берёзов полез в подсумок с медикаментами. Пока он возился со шприц-тюбиком и накладывал на «Мембрану» гермозаплатки, закрывая дыры от звериных клыков, Лемур тщательно изучал едва виднеющуюся в вечерних сумерках покосившуюся опору.

– Дальше я поведу, – решительно заявил он, глядя с невысокого пригорка на ведущую к ней тропу, – спиной чувствую – место недоброе…

– «Жучку» заберёшь? – спросил Иван.

– Оставь себе, мало ли что… – поморщился Лемур, – всякое может случиться. У меня ещё одна есть. Готов?

– Порядок! – Берёзов налепил очередную заплатку и с силой вдавил её в поверхность «Мембраны». – Идём!

– Какая, говоришь, тут безопасная ширина? – Лемур осторожно ступил на тропу и действительно достал из подсумка ещё одну «жучку».

– Болт показывал что-то порядка метра двадцати. – Иван руками показал ширину чистого коридора. – Вставай чётко по центру и… – Он замолчал и опустился на корточки, вглядываясь в синюшный мох.

– Что такое? – оглянулся Лемур.

– Здесь проходили совсем недавно, – негромко ответил Берёзов. – Совершенно определённо, что гораздо позже нас с Болтом.

– Следы видишь? – Лемур присел рядом.

– Не могу разобрать, – покачал головой Иван, – мох слишком жёсткий. Но кто-то тут точно шёл.

– Может, зверьё, тропа-то кабанья, – предположил Лемур. – Сам видел, насколько возросла активность мутантов по сравнению с прошлым разом. Нас только двое, это не в полтора десятка рыл по Зоне разгуливать! Нам ещё повезло, что самих кабанов не встретили, только мелочь на нас бросалась.

– Возможно, и так. – Берёзов напряжённо всматривался в сумерки, но «Филин» не показывал ничего такого, что могло бы напоминать тепловую сигнатуру затаившегося человека. – Но если лабой пользуются, то здесь должно ходить не только зверьё.

– Согласен, – кивнул Лемур, – но пока я ничего не вижу. Давай дойдём до опоры, оттуда понаблюдаем. Заодно дождёмся темноты.

К опоре шли медленно и осторожно, Иван следил за местностью, ступая след в след за Лемуром, который, словно заведённый, каждые три шага делал «промеры» тропы – бросал вперёд «жучку», сматывал стропу, продвигался вперёд и повторял всё заново. Сама тропа в вечернем полумраке представляла собой жутковатое зрелище: узкая неровная стёжка из грязно-синего мха терялась между густо опутанным километрами Паутины полем жёлтой мари и красной земляной пустошью, сплошь усеянной фиолетовыми язвами Студня, подрагивающего тусклыми языками отблесков, будто короткими уродливыми щупальцами.

– Всё, привал, – устало произнёс Лемур, опускаясь на землю возле опоры. – До ночи останемся тут, а потом пойдём и выпотрошим эту лабу. – Он бросил на здание злобный взгляд. – Пора получить ответы на вопросы.

– Если сейчас там кто-то есть, нас могли заметить, – покачал головой Берёзов. – Не спугнём?

– Вряд ли, – хмыкнул Лемур, – до неё метров двести, «Филин» так далеко не дотянется, видимости в сумерках тоже не хватит. Не думаю, что нас заметили. А хоть бы даже и так – куда они денутся? Лаба – это тупик, единственный выход через нас. Никуда они оттуда уже не дёрнутся. Если кто не успел свалить до нашего появления, уже наш клиент! – Он перевёл взгляд на Ивана: – Гранаты светозвуковые взял?

– Три штуки, – кивнул Берёзов, – не считая обычных.

– И у меня пара. Больше чем достаточно, – подытожил Лемур. – Всё будет хорошо, если не перестреляют нас, пока будем к лабе ползти. Потому и ждём ночи. – Он растянулся на земле, максимально скрываясь из виду со стороны лаборатории, и добавил: – Ваня, я посплю час-другой, подежуришь? Устал страшно: вторые сутки на ногах, всю ночь пришлось по кабакам собутыльников Салмацкого отлавливать…

– Спи. – Иван острожным движением плавно сместился к обрезу опоры, занимая выгодную позицию, и положил автомат в удобное положение. – Я разбужу, как станет совсем темно.

Полностью стемнело уже через час. Зелёное небо заволокло мутной серой дымкой, скрывшей и без того тусклый свет звёзд, и сине-голубое пятно луны, едва выделяющееся в чёрной пустоте неба, почти никак не освещало погрузившуюся во мрак Зону. Густо рассыпанные по пустоши фиолетовые язвы Студня своим дрожанием лишь оттеняли темноту, не освещая ни сантиметра земли даже вокруг себя. Берёзов вытянул руку перед собой. Если бы не действие «Филина», подсвечивающего кожу красным свечением пульсирующего кровотока, в такой кромешной тьме, пожалуй, перчатку уже не увидеть…

– Саня, подъём, – тихо произнес Иван, несильно подтолкнув Лемура в плечо. – Темнее уже не будет.

Лемур открыл глаза и попытался потереть веки через лицевой щиток шлем-сферы. Негромко чертыхнувшись, он разгерметизировал забрало.

– Ненавижу спать в Зонах, – недовольно пробурчал он, с явным наслаждением вдыхая ночной воздух. – Без противогаза нельзя, а в нём – одно мучение. – Лемур размял затёкшую шею. – Позвонки разламываются от этой консервной банки на голове, а её ещё таскать и таскать…

– Слушай, Саня, – нахмурился Берёзов, – тут темень такая, хоть глаз выколи. Как приближаться к лабе будем? Если кто высунется в пролом, можно и не успеть среагировать. Мы-то у них как на ладони будем! Расстреляют, как в тире! А нам в узкую дыру пролома надо ещё попасть, к тому же видно её станет, только если кто высунется… проигрываем по времени реакции.

– Нормально всё будет, – улыбнулся Лемур и полез в один из подсумков. – Я первым пойду, вот с этой штукой! – Он достал небольшой мет и принялся закладывать его в набедренный карман. – А ты прикроешь.

– Что это? – Иван с интересом смотрел на неровную полупрозрачную каплю.

– «Невидимка», – ответил Лемур, – очень редкая и очень полезная вещица. К сожалению, за пределами Ареала совершенно не работает. При использовании делает тебя невидимым для «Филина». Нет ничего удобнее для работы ночью.

– А от «Шестого чувства» тоже спрячет? – поинтересовался Берёзов.

– Нет, – покачал головой Лемур, – от чего угодно прячет: от «Филина», от тепловизора, от датчиков движения и пульса, от ПНВ – вообще запросто, сталкеры говорят даже, что от звериного нюха скрывает, ну, кроме собак ареаловских, конечно. Даже медведь не учует. Но вот от «Шестого чувства» не может. От него спрятаться невозможно. Потому оно так и ценится.

– Откуда он у тебя? Тоже со склада получил? – Иван отметил, что как-нибудь при случае стоит выяснить на будущее, что вообще есть на спецскладе из нестандартного оборудования.