Какой панъ?

.

Такой, настоящій, не такой, какъ ты. Велѣлъ тебя, пана, шелепами выбить отсюда, и чтобы духу твоего не слышно было.

.

Боже мой, что же это? Да жена-то что?

.

Жена-то твоя, коли есть, не знаю что, а пани сказала: «Есть же такіе обманщики. Прогоните его».

.

Боже мой, боже мой, что со мной будетъ?

.

Чудное дѣло! Ну что же, братъ, не выгорѣла твоя штука, ступай съ Богомъ.

.

————

6-я .

[СЦЕНА 1-я.]

На дворѣ. чистить съ навозъ.

.

Вишь, безрукой, и вилы-то взять въ руки не умѣетъ. Дай, я сама, точно панъ.

.

Я бы радъ, да не умѣю.

.

Хлѣбъ ѣсть умѣешь.

.

Ахъ, житье мое. Ужъ умереть лучше.

.

Хоть вези-то.

(Запрягается, везетъ, падаетъ.)

.

И того не можешь. Замучалась я съ тобой

СЦЕНА 2-я.

.

Ну, кралечка.

.

Ишь ты, пакостникъ!

(Приходитъ хозяинъ.)

.

Вотъ идола приставилъ, работать не работаетъ, а пакостничать норовитъ.

.

Что? К бабѣ моей ладишься? Я те полажу. Вонъ! Панъ ты этакой!

.

————

7-я.

1-я СЦЕНА.

Село. Приходить босикомъ, безъ шапки, въ одномъ кафтанѣ, рваномъ, и ложится на край дороги.

.

Ну хорошо, что на дорогу выбрался. Теперь дойду до дома. Тамъ узнаютъ. А то сколько не говорилъ, что я панъ, никто не вѣритъ. Только ругаются. Если не скажу, такъ подадутъ, а скажу, такъ прогонять. И нынче ничего не ѣлъ. Не стану ужъ говорить. Дайте поѣсть.

(Отворяется окно.)

.

Много васъ тутъ шляется! Вишь, здоровый какой, работать бы могъ — проситъ.

.

Да я не нищій, я панъ.

.

А панъ, такъ нечего подъ окномъ стучать!

СЦЕНА 2-я.

Приходятъ два нищихъ — слѣпой и безрукій, подходятъ къ окну.

.

Христа ради!

.

Примите Христа ради.



.

Дайте поѣсть.

.

Что же самъ не просишь?

.

Просилъ — не даютъ.

.

Ну, бери. Да ты кто такой, откуда?

.

Мнѣ ужъ говорить не хочется. Какъ скажу, кто, такъ всѣ меня ругаютъ и бьютъ.⁸¹ Не вѣрятъ мнѣ. Работать не умѣю, a ѣсть хочу. Пожалѣйте вы меня,⁸² возьмите съ собой.

.

А что же,⁸³ возьмемъ! Пускай суму носитъ.

.

Пойдемъ.

(Нищіе поднимаются и съ паномъ уходятъ.)

8-я.

Панскій дворъ. Дворня нарядная. Играютъ на балалайкахъ, пляшутъ. Въ ворота входятъ , поютъ стихъ о Лазарѣ.

.

Не велѣно пускать, убирайтесь!

.

Собакъ выпущу. Фю! Узи!

⁸⁴

.

Вишь ты, ловкій какой! Дай голяшки-то тебѣ покусаютъ, будешь знать. Узи!

.⁸⁵

Ай, ай!..

⁸⁶Убирайся, покуда цѣлъ.

.⁸⁷

Я пришелъ.⁸⁸

(Изъ окна выглядываеть другой панъ. Панъ затихаеть и, глядитъ.)

.

Батюшки! Я самъ дома. Другой я въ окнѣ, чтожъ это?

.

Пустите, пустите нищихъ. Вотъ имъ. Пускай слѣпые попоютъ, а потомъ покормите.

⁸⁹

.

Мѣхоношу сведите въ хоромы.

.

————

9-я.

Палата царская. Сидитъ въ видѣ нищаго, одинъ обѣдаетъ, и служить ему прислуга.

.

Что это значить? Другой я въ окнѣ, и видъ свѣтлый и добрый. И меня защитилъ и велѣлъ сюда отдѣльно принять. Кончена моя жизнь. Признать ужъ меня — никто не признаетъ. Видно, погибнуть мнѣ въ нуждѣ. Что это?



.

А знаешь ли ты, панъ адей, пана сильнаго, богатаго и гордаго, какъ не повѣриль слову Евангельскому и сказалъ, что нельзя богатому обнищать? Узналъ ли ты теперь, къ чему богатство міра сего и какъ на него полагаться? Понялъ ли ты, что то было видѣнье, и зачѣмъ тебѣ оно привидѣлось? Покаялся ли ты въ гордости своей?

.

Покаялся⁹⁰ и не буду жить по прежнему.

.

Такъ будь же опять панъ и заслужи гордость свою.



10-я.

Большой столъ великолѣпный. Сидятъ служать имъ.

[ВАРИАНТЫ К ДРАМАТИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКЕ ЛЕГЕНДЫ ОБ АГГЕЕ.]

* № 1.

<А что панъ дѣлаетъ?

Все сидитъ, читаетъ.

И что это съ нимъ сталось? Совсѣмъ другой съ охоты пріѣхалъ. Добрый, ласковый сталъ. Житье стало хорошее.

И барыня не нарадуется. Я сама подивилась, когда онъ съ охоты вернулся. Лицо все тоже, какъ и былъ панъ, а только свѣтлый сталъ, какъ ангелъ небесный.

То ли дѣло, житье теперь веселое. Ну ка пѣсенку. А теперь поплясать.>

* № 2.

7-я.

1-я СЦЕНА.

Сидятъ въ палатахъ, обѣдаютъ. Входитъ , служить имъ. вскакиваетъ и идетъ къ ней.

Развѣ ты не знаешь меня?

. Знаю, ты нищій, пришелъ съ слѣпыми.

. Я мужъ твой.

. Мужъ мой не ходитъ босикомъ и не проситъ милостыни.

. Я мужъ твой.⁹¹ А вотъ, чтобы знала ты, что я мужъ твой, я скажу тебѣ все, того, чего никто знать не можетъ.

. Возъмите обманщика этаго и выведите его вонъ и прогоните отсюда!

Я ошибся, я неправду сказалъ,⁹² но я все-таки мужъ твой.

Джеймс Хэдли Чейз

Тотъ мужъ мой настоящій.

Что же со мной случится?

Позови его.

Вотъ я. Что тебѣ?

Глава 1

Скажи мнѣ, кто ты. И зачѣмъ ты взялъ на себя образъ мой?

(Пана тащутъ. Онъ опять кричитъ.)

Меня разбудил телефонный звонок. Поглядев на стоящие рядом с постелью часы, я увидел, что уже пять минут десятого. Я откинул простыню и сел на постели. Через тонкий потолок можно было слышать, как мой старик говорит по телефону. Наверно, звонили мне, потому что ему вообще никто не звонил. Накинув халат, я двинулся к лестнице, а он уже звал меня.

* № 3.

– Кто-то спрашивает тебя, Джек, – крикнул он. – Полсон или Болсон.., я не разобрал точно. – Старик печально смотрел на то, как я тремя прыжками взлетел по лестнице. – Я уже встал, – заметил он. – Хорошо бы и ты вставал пораньше, тогда бы мы завтракали вместе.

1 КАРТИНА.

– Ладно.

У дверей церкви. Стоит колесница, дожидаются царя съ женою.

Влетев в маленькую, тусклую гостиную, я схватил трубку.

1-я СЦЕНА.

– Джек Крейн у телефона, – начал я, глядя, как старик, двинулся по дорожке к своему старенькому «шевроле», так как ему нужно было ехать в банк.

1-й, 2-й, 3-й слуги.

– Привет, Джек!

Вотъ помяни мое слово: надѣлаетъ онъ что-нибудь и въ церкви.

И как будто не бывало года, я мог бы узнать этот голос где угодно.

Говорятъ, онъ 20 лѣтъ ни разу въ церкви не бывалъ. Съ чего жъ онъ это вздумалъ?

– Полковник Олсон!

Сказывала мнѣ нянюшка, что дѣло изъ-за разговора съ царицей пошло. Что-то помянула она, что въ писаньи сказано, что сытые будутъ голодать, и богатые будутъ плакать. А онъ не повѣрилъ, велѣлъ замолчать. Она сказала, что это въ церкви читаютъ. Не повѣрилъ онъ. «Пойду посмотрю», говоритъ. Съ того и взялось.

– Конечно, я, Джек! Ну как ты там, сукин сын?

Дѣло изъ-за спора вышло; а кто знаетъ, можетъ и покаится.

– У меня все хорошо, а как у вас, сэр?

– Брось ты это «сэр». Мы уже не в армии, слава Богу! Мне чертовски долго пришлось искать тебя.

[ВАРИАНТЫ К «ПЕРВОМУ ВИНОКУРУ».]

*№ 1.

Голос его куда-то удалился. Неужели этот замечательный пилот бомбардировщика, награжденный знаком отличия, пытался отыскать меня? Полковник Берни Олсон! Мой начальник во Вьетнаме! Тот замечательный парень, самолет которого я обслуживал и в жару, и в дождь, воюя с этими проклятыми вьетнамцами. Три года я был механиком его самолета, пока он не получил ранение в пах, после чего наши пути разошлись. Его демобилизовали, а я продолжал служить с другим пилотом, который оказался таким растяпой! А каким героем был в моих глазах Олсон! Я уже и не предполагал увидеться с ним, и вот он сам спустя тринадцать месяцев отыскал меня.

ДѣЙСТВІЕ 2-е.

Адъ.

– Послушай, Джек, – продолжал он. – Я тороплюсь, так как улетаю в Париж. Как ты устроился? У меня есть для тебя работа, если ты интересуешься.

– Здорово было бы работать вместе!

Сцена представляет пекло. На тронѣ сидит . сидит внизу. стоят по сторонамъ. стоит у двери.

– О\'кей. Заработок пятнадцать тысяч. Я вышлю тебе билет на самолет и немного денег. Потом мы все обговорим. – Странно, но в его голосе не слышалось прежней бодрости. – Я хочу, чтобы ты прилетел ко мне сюда, в Парадиз-Сити – это в шестидесяти милях от Майами. Работа тяжелая, но ты должен справиться. Во всяком случае, если у тебя нет ничего на примете, что тебе терять?

1-я СЦЕНА.

– Вы сказали пятнадцать тысяч, полковник?

. Ну, впускай по порядку.

– Ну да, если заработаешь.

2-я СЦЕНА.

– Я и не мечтал об этом.

Отворяется дверь, входитъ толстый и ведетъ за собой бородатыхъ и въ нѣмецкомъ платье.

– Ладно, мы еще поговорим потом, мне надо спешить, Джек. Пока, – и он повесил трубку.

Вотъ моя работа за недѣлю.

Я тоже медленно положил трубку на аппарат, охваченный сильным волнением. Прошло уже шесть месяцев, как я демобилизовался из армии и вернулся домой, а куда еще я мог бы идти. Все эти месяцы я провел в своем захудалом городке, тратя свои армейские сбережения на девчонок, выпивку и болтаясь без толку вокруг. Такое времяпрепровождение не доставляло радости ни мне, ни моему старику, который был управляющем в местном банке. Я обещал ему, что рано или поздно найду себе работу. Он хотел, чтобы я стал, например, владельцем гаража, но мне это совсем не улыбалось. Мне не хотелось влачить жалкое существование, мне хотелось чего-то большего.

Много ли всѣхъ?

40 человѣкъ.

Ладно. Что, чѣмъ больше берешь?

Все старыми штуками. <Все больше деньгами.>

Чтожъ, идутъ еще на деньги?

Идутъ хорошо. Какъ только начнетъ копить на черный день да брюхо отпустить, такъ и готовъ.

Ну хорошо, спасибо. Проходи. Пускай другихъ.

(Проходятъ въ другія двери.)

3-я СЦЕНА.

Входить , ведет зa собой господъ. Кланяется.

Много ли привелъ?

Полсотни за эту недѣлю.

Чѣмъ берешь?

Да все по старому — <важн[остью]>, гордостью.

Идутъ на важность?

Хорошо идутъ,

Спасибо, проходи.

(Уходятъ въ другую дверь.)

<4-я СЦЕНА.

Входить чортъ-франтъ, ведетъ женщинъ, кланяется.

Много ли?

Да нынче хорошо добывалъ, безъ малаго сотня.

Чѣмъ берешь?

Все по старому, нарядами.>

* № 2.

Дьяволъ . Не можешь? Что жъ, я самъ, что ли, за тебя работать пойду? <Эй, подайте-ка сюда святой воды, выкупайте его.

(Стражи несутъ купель и хватаютъ Мужичьяго чорта.).

Ой, ой, ой! Не буду, не буду. Буду служить.

То-то. Приставленъ ты къ мужикамъ и долженъ свое дѣло дѣлать. Слушай ты мои слова. На первый разъ прощаю тебѣ и даю тебѣ сроку на три года. Если ты черезъ три года не придумаешь того, чтобы забрать мужиковъ въ руки, не миновать тебѣ купанья. Ступай.

Выдумаю, выдумаю.





* [ВАРИАНТЫ К «СМЕРТИ ИВАНА ИЛЬИЧА».]

* № 1.

Я узналъ о смерти Ивана Ильича въ судѣ.⁹³ Въ перерывѣ засѣданія по скучнѣйшему дѣлу Мальвинскихъ мы сошлись въ кабинетѣ Ивана Егоровича Шебекъ. Нашъ товарищъ открылъ газету и перебилъ нашъ разговоръ.

Это был маленький хорошенький городок с девушками, согласными на все, так что я до поры до времени весело проводил время, не особенно заботясь о будущем. Но когда мои деньги стали подходить к концу, я решил присмотреть работу, но только не в этом городке. И вдруг, как дар небес, объявился полковник Олсон, человек, которым я восхищался, и предложил мне работу за пятнадцать тысяч! И в самом богатом городе на побережье Флориды. От радости я готов был плясать.

— Господа: Иванъ Ильичъ умеръ.⁹⁴

Оставалось только ждать известий от Олсона. Я ничего не сказал своему старику, но он был достаточно наблюдателен и понял все. Вернувшись из банка на перерыв, он стал жарить пару бифштексов и поглядывал на меня. Мать моя умерла во время моей службы во Вьетнаме, и теперь он сам покупал продукты и готовил. Я знал, что лучше не лезть к нему за помощью.

— Неужели?

– Что-то приятное случилось, Джек? – спросил он, положив мясо на сковородку.

— Вотъ читайте.

– Пока не знаю, может быть. Мой друг хочет, чтобы я работал с ним в Парадиз-Сити во Флориде.

– Парадиз-Сити?

И я прочелъ: едоровна Головина съ душевнымъ прискорбьемъ извтьщаетъ родныхъ и знакомыхъ, что 4-го Февраля скончался ея мужъ членъ Московской судебной Палаты Иванъ Ильичъ⁹⁵ ла <будетъ>.... и т. д.

– Ну, да.., рядом с Майами.

⁹⁶Иванъ Ильичъ былъ нашъ товарищъ и хорошій знакомый.⁹⁷ Онъ давно болѣлъ⁹⁸и было соображеніе о томъ, что Винниковъ, вѣроятно, займетъ его мѣсто. Алексѣевъ на мѣсто Винникова, и я могу получить мѣсто Алексѣева, что составитъ для меня 800 р. прибавки кромѣ канцеляріи.

Он положил готовые бифштексы на тарелки.

— Такъ умеръ. А я такъ и не былъ у него съ пріѣзда. Все собирался.

– Это, наверно, далеко отсюда?

— Что было у него состояніе?

– Да, далековато.

— Кажется, ничего. Жалко. Надо будетъ заѣхать. Они гдѣ жили?

— На Прѣснѣ домъ Бѣловой — знаете, какъ, проѣдете мостъ.....

Мы прошли из кухни в гостиную и пока ели, сказал:

И мы поговорили еще кое о чемъ и пошли въ засѣданіе. Какъ всегда бываетъ при извѣстіи о смерти знакомаго, я подумалъ столько: Каково: умеръ таки; а я вотъ нѣтъ.⁹⁹ Скучны эти визиты соболѣзнованія, а надо заѣхать.

– Джексон хочет продать свой гараж. Это удобный случай для тебя. Я мог бы дать денег на покупку.

Я посмотрел на него: одинокий старый человек, отчаянно старающийся удержать меня. Как, скучно и угнетающе было жить ему в этом доме, а каково это будет для меня? Он жил своей жизнью, а я хотел жить по-своему.

– Можно попробовать, пап, – я не глядел на него, я все внимание обратил на бифштекс, – но я сначала посмотрю, что это за работа.

Вечеромъ я заѣхалъ. Я вошелъ съ¹⁰⁰ тѣмъ обыкновеннымъ чувствомъ превосходства, свойственнымъ живымъ передъ мертвыми. Внизу, гдѣ послѣдній разъ мы расходились послѣ винта, въ которомъ я назначилъ шлемъ безъ двухъ, у вѣшалки стояла крышка гроба съ вычищеннымъ новенькимъ галуномъ. Двѣ дамы въ черномъ сходили съ лѣстницы. Одна — его сестра. Товарищъ¹⁰¹ нашъ Шебекъ съ англійскими бакенбардами, во фракѣ, на верхней ступени узналъ меня и кивнулъ черезъ дамъ, подмигивая, какъ бы говоря: какъ глупо. То ли дѣло мы съ вами.¹⁰² Я вошелъ, пропустивъ дамъ, пожалъ руку¹⁰³ Шебеку, и онъ вернулся, я зналъ, затѣмъ, чтобы сговориться, гдѣ повинтить нынче. Я¹⁰⁴ вошелъ въ комнату мертвеца, какъ обыкновенно, съ недоумѣніемъ о томъ, что собственно надо дѣлать. Одно я знаю, что креститься въ этихъ случаяхъ никогда не мѣшаетъ.¹⁰⁵ Я крестился и кланялся и вмѣстѣ оглядывалъ комнату. Молодые два человѣка, кажется, племянники, выходили,¹⁰⁶ потомъ старушка молилась, дьячекъ городской бодрый, рѣшительный, читалъ съ выраженьемъ, исключающимъ всякое противорѣчіе, буфетный мужикъ Герасимъ¹⁰⁷ что то посыпалъ по полу.¹⁰⁸ Въ послѣднее посѣщеніе мое Ивана Ильича я засталъ этого мужика въ кабинетѣ, онъ исполнялъ должность сидѣлки,¹⁰⁹ и стоялъ гробъ. Я все крестился и слегка кланялся¹¹⁰ по серединному направленію между гробомъ, дьячкомъ и образами. Потомъ, когда это движеніе крещенія рукою показалось мнѣ уже слишкомъ продолжительно, я пріостановился и сталъ разглядывать мертвеца. Онъ лежалъ, какъ всегда, особенно утонувши въ гробу — и въ глаза бросались восковой лобъ, вострый носъ немного на бокъ и руки, желтыя его руки, слабыя,¹¹¹ съ отогнутыми кверху послѣдними суставами пальцевъ. Онъ очень перемѣнился, но, какъ всѣ мертвецы, былъ очень хорошъ и серьезенъ. Серьезность эта мнѣ показалась неумѣстной.¹¹² Я посмотрѣлъ и только что почувствовалъ, что зрѣлище это притягиваетъ меня, я быстро повернулся и пошелъ прочь къ¹¹³ Шебеку, ждавшему меня у притолки. Я зналъ, что онъ молодедъ, и если мнѣ какъ то неловко было бы сѣсть нынче за винтъ, онъ не посмотритъ на это и весело щелкнетъ распечатанной¹¹⁴ колодой въ то время, какъ лакей будетъ раставлять 4 необозженныя свѣчи. Но видно, не судьба была винтить нынче вечеромъ. Прасковья едоровна, толстая, желтая, вся въ черномъ, съ совершеннымъ видомъ вдовы (мнѣ поразило, глядя на нее, какъ однообразенъ видъ вдовъ, — сколько я видалъ точно такихъ), подошла ко мнѣ, вздохнула взяла меня за руку.

Он кивнул:

– Конечно, конечно.

— Я знаю, что вы были истиннымъ другомъ....

Так мы и разошлись: он вернулся в свой банк, а я лег на кровать, мечтая. Пятнадцать тысяч долларов! Может быть это и трудная работа, но за такие деньги можно поработать.

Какъ тамъ надо было креститься, здѣсь надо было пожать руку, вздохнуть и сказать: «повѣрьте».... Я такъ и сдѣлалъ и почувствовалъ, что я тронутъ и она тронута.

— Пойдемте, дайте мнѣ руку, — сказала она. — Мнѣ нужно поговорить съ вами.

Лежа на кровати, я вспоминал прожитую жизнь. Сейчас мне двадцать девять лет. У меня диплом авиаинженера. Я умею разобраться в любом авиационном двигателе любого самолета. До призыва в армию я служил в компании «Локхид», заработок был хороший. После армии я вернулся домой. Конечно, когда-то надо будет решиться, что делать дальше, а армия меня испортила, опять придется все решать и делать самому. Да, в армии было хорошо, платили прилично, девчонок сколько хочешь, да и дисциплина не очень суровая. А возможность получать пятнадцать тысяч в год открывала передо мной новые перспективы. Тяжело? «Хорошо, – подумал я, потянувшись за сигаретой, – пускай будет трудно».

Я подалъ руку, и мы направились во внутреннія комнаты мимо¹¹⁵ Шебека, который печально подмигнулъ мнѣ.¹¹⁶ «Вотъ те и винтъ! Ужъ не взыщите, другаго партнера возьмемъ. Нечто впятеромъ, когда отдѣлаетесь». Я вздохнулъ еще глубже и печальнѣе, и Прасковья едоровна благодарно пожала мнѣ руку.

Спустя два дня я получил толстый конверт от Олсона. Письмо принесли как раз тогда, когда отец собирался в банк. Он вошел в комнату, а я как раз проснулся, чувствуя себя отвратительно. Сказывался вчерашний вечер с Сюзанной Даусон в баре, где мы здорово выпили, а потом шлялись по улицам до трех утра. Потом я вроде отвел ее домой и кое-как пришел к себе и завалился спать.

С трудом раздирая глаза, я посмотрел на старика, стараясь унять ужасную головную боль. Он выглядел очень длинным, тонким и усталым и почему-то двоился у меня на глазах.

Мы сѣли въ обитую розовымъ кретономъ ея комнату. (Я помню какъ онъ устроивалъ эту комнату и совѣтовался со мной о кретонѣ). — Она начала плакать. И можетъ быть долго не перестала бы еслибы не пришелъ Соколовъ, ихъ буфетчикъ, съ докладомъ¹¹⁷ о томъ, что мѣсто¹¹⁸ то, которое назначила Прасковья едоровна, будетъ стоить 200 р. — Она перестала плакать съ видомъ жертвы взглянула на меня, сказала по французски, что это ей очень тяжело, но занялась съ Соколовымъ и даже я слышалъ, что очень внимательно распорядилась о пѣвчихъ. — Я все сама дѣлаю сказала она мнѣ. Я нахожу притворствомъ увѣренія, что не могу. Всегда можно. И меня сколько можетъ развлекать — дѣлать для него же. — Она опять достала платокъ. И вдругъ какъ бы встрехнулась. — Однако у меня дѣло есть къ вамъ: Въ послѣдніе дни, онъ ужасно страдалъ.¹¹⁹

– Привет, пап, – промямлил я, стараясь придти в себя.

— Страдалъ?

– Тебе письмо, Джек, – объяснил он. – Наверно, это то, которое ты ждал. Я уже ухожу, сам поешь чего-нибудь. Я схватил пухлый конверт.

— Ахъ, ужасно. Послѣднія не минуты, а часы. Онъ не переставая кричалъ 18 часовъ.¹²⁰ За тремя дверьми слышно было.

– Спасибо.., желаю приятной работы, – все, что я мог вымолвить.

— Ахъ, что я вынесла.

Я слышал, как он хлопнул дверью, уходя, и только после этого, не вставая с постели, разорвал конверт. В нем был билет на самолет до Парадиз-Сити и пять стодолларовых банкнот. Короткая записка гласила: «Я встречу твой самолет. Берни».

— Неужели?

Я посмотрел на деньги, на билет, и невообразимая радость подбросила меня с постели вверх и я радостно закричал:

— 18 часовъ корчился и кричалъ не переставая. — Я вздохнулъ, и тяжело. Мнѣ пришло въ голову: что какъ и я также буду 18 часовъ, но тотчасъ же я понялъ, что это глупо. Иванъ Ильичъ умеръ и кричалъ 18 часовъ, это такъ, но я это другое дѣло. Таково было мое разсужденье, если вспомнить хорошенько; и я успокоился и съ интересомъ сталъ распрашивать подробности о кончинѣ Ивана Ильича, какъ будто смерть¹²¹ было такое приключеніе, которое совсѣмъ не свойственно мнѣ.

– Ура!

Я особенно подробно описываю мое отношеніе къ смерти тогда¹²² потому, что именно тутъ въ этомъ кабинетѣ съ розовымъ кретономъ, я получилъ то, что измѣнило совсѣмъ мой взглядъ на смерть и на жизнь.

***

Я получилъ именно отъ Прасковьи едоровны записки ея мужа, веденныя имъ во время послѣднихъ 2-хъ мѣсяцовъ его смертной болѣзни. Послѣ разныхъ разговоровъ о подробностяхъ дѣйствительно ужасныхъ физическихъ страданій, перенесенныхъ Иваномъ Ильичемъ (подробности эти я узнавалъ только по тому какъ мученія Ивана Ильича дѣйствовали на нервы Прасковьи едоровны) послѣ разныхъ разговоровъ Прасковья едоровна передала сущность ея дѣла ко мнѣ. Оказывается, что за 5 дней до смерти, когда у Ивана Ильича еще были промежутки безъ страшныхъ болей по часу, по получаса, въ одинъ изъ этихъ промежутковъ Прасковья едоровна застала его за писаньемъ. И открылось, что онъ два мѣсяца пишетъ свой дневникъ. Одинъ только Герасимъ, буфетный мужикъ, зналъ про это. На вопросъ: что? зачѣмъ? На упреки, что онъ вредитъ себѣ, Иванъ Ильичъ отвѣчалъ, что это одно его утѣшенье — самимъ съ собой говорить правду.¹²³ Сначала онъ сказалъ ей: «сожги ихъ послѣ меня»; но потомъ задумался и сказалъ! «А впрочемъ, отдай Творогову (т. е. мнѣ). Онъ все таки болѣе человѣкъ чѣмъ другіе, онъ пойметъ».

Как только я прошел в дверь роскошного зала аэропорта Парадиз Сити, так сразу увидел его. Эту стройную фигуру невозможно было забыть.

И вотъ Прасковья едоровна передала мнѣ записную графленую книжечку счетную въ осьмушку, въ которой онъ писалъ.

Потом он увидел меня, и его лицо озарилось улыбкой. Правда, он теперь улыбался не широко по-дружески, как было во Вьетнаме – теперь это была циничная усмешка сильно разочарованного человека, мало похожая на улыбку.

— Что жъ это? — спросилъ я. — Вы читали?

– Привет, Джек.

Мы поздоровались. У него была влажная и горячая рука, настолько влажная, что я незаметно вытер свою о брюки.

— Да, я пробѣжала. Ужасно грустно. Ни по чемъ не видно такъ, как по этому, какъ страданія его имѣли вліяніе на душу. Вотъ это ужасно, и нельзя не признать правду за матерьялистами. Онъ уже былъ не онъ. Такъ это слабо, болѣзненно. Нѣтъ, связи, ясности, силы выраженья. А вы¹²⁴ знаете его стиль. Его отчеты это были шедевры. Мнѣ самъ П. М. Онъ былъ у меня (это былъ главный нашъ начальникъ) и очень былъ добръ. Истинно какъ родной. Онъ мнѣ сказалъ, что это было первое, лучшее перо въ министерствѣ. A здѣсь, — сказала она, перелистывая пухлыми, въ перстняхъ пальцами книжечку, — такъ слабо, противурѣчиво. Нѣтъ логики, той самой, въ которой онъ былъ такъ силенъ. Мнѣ все таки это дорого, вы возвратите мнѣ, какъ дорого все, что онъ. Ахъ! Мих. Сем. какъ тяжело, какъ ужасно тяжело — и она опять заплакала. Я вздыхалъ¹²⁵ и ждалъ когда она высморкается. Когда она высморкалась, я сказалъ: повѣрьте... и опять она разговорилась и высказала мнѣ то, что было, очевидно, ея главнымъ интересомъ¹²⁶ — имущественное свое положеніе. Она сдѣлала видъ, что спрашиваетъ у меня совѣта о пенсіонѣ, но я видѣлъ, что она уже знаетъ до малѣйшихъ подробностей то, чего я не зналъ, все то, что можно вытянуть отъ казны для себя и для дѣтей. — Когда она все разсказала, я пожалъ руку, поцѣловалъ¹²⁷ даже и съ книжечкой пошелъ въ переднюю. Въ столовой съ часами, которыя онъ такъ радъ былъ, что купилъ въ брикабракѣ, я встрѣтилъ въ черномъ его красивую, грудастую, съ тонкой таліей дочь. Она имѣла мрачный и гнѣвный, рѣшительный видъ. Она поклонилась мнѣ, какъ будто я былъ виноватъ. Въ передней никого не было. Герасимъ, буфетный мужикъ, выскочилъ изъ комнаты покойника, перешвырялъ своими сильными руками всѣ шубы, чтобы найти мою, и подалъ мнѣ.

– Привет, полковник. Сколько времени прошло…