Раздался звонок в дверь. Олег пошел открывать, приготовившись ко встрече с Алией, которая, скорее всего, звонила, подъезжая к дому. Но на пороге стоял Игорь. В руках у него была бутылка вина, да и сам он выглядел немного навеселе.

— Поздравляю! — Игорь всучил бутылку Олегу. — Там твой наблюдатель на лестнице сидит. Может, третьим будет?

— Пусть сидит.

— О\'кей. Я захожу.

Игорь прошел в прихожую.

— Как я тебя прикрыл, а?

— Спасибо, неплохо.

— Как плечо?

— Пока сам не понимаю. Саднит немного.

— В реальности?

— Да.

— Это плохо.

— Ладно, давай пока выпьем и приготовим что-нибудь поесть. Сейчас еще одна гостья будет.

— Симпатичная?

— О да! — засмеялся Олег.

— Тогда давай.

Они выпили по стаканчику вина и принялись готовить ужин.

— Битва была тяжелой?

— Да нет, я действовал чисто на интуитивном уровне. Все было как сон.

— Интересно. У меня было то же самое ощущение, когда я накрыл тебя воображаемым плащом.

— Еще по стаканчику?

— Отчего бы и нет?

В дверь позвонили. Алия была в длинном сером платье, которое очень ей шло.

— Позволь тебе представить Игоря, — кивнул на друга Олег.

— Мэрдак, — Игорь склонил голову и поцеловал руку Алии.

— Польщена, — весьма холодно ответила она.

— За праздничный ужин, господа, — пригласил Олег.

Ужинали на кухне, зато при свечах.

— Как это банально, — усмехнулся Олег.

— Когда-то это было нормой, — ответила Алия.

— Когда-то, — мечтательно вздохнул Игорь. — Все было когда-то. Иногда кажется, что лучшее уже позади. Вот был я императором. А сейчас? Сейчас у меня есть хорошая работа и самая лучшая подруга.

— Так уж и самая лучшая? — по-детски насупилась Алия.

— Для меня, — уточнил Игорь.

После ужина все направились в спальню Олега. Алия первой вызвалась осмотреть рану. Она долго водила руками вокруг предплечья. Затем ту же процедуру проделал Игорь.

— Даже, остановить не могу, — с досадой произнесла Алия.

— Вытекает жизненная сила. По капле, но вытекает, — вздохнул Игорь.

— Спокойно. Надо рассуждать логически, — усмехнулся Олег. — Ваши манипуляции, от которых жжение в ране стало еще больше, навели меня на интересную мысль. Кто нанес мне рану?

— Посланник Абстрактного Зла, конечно, — ответил Игорь.

— А чем я его убил?

— Мечом Бездны.

— От чего кровоточит рана?

— Вероятно, от частички того, что составляет Абстрактное Зло. Подожди, если оно убивается Мечом, то...

— Вот именно.

Олег вынул Меч из ножен.

— Не бойтесь, никого он убивать сегодня не будет. Нет такого оружия, чтобы не послужило во благо.

Под изумленный вздох товарищей Олег прикоснулся Мечом к ране на плече. Что-то затрещало, в воздухе запахло озоном. В истинном зрении вокруг Меча плясали молнии.

Олег посмотрел на себя в Зеркало. Рана выглядела так, будто ее прижгли огнем.

— Болит? — обеспокоено спросила Алия.

— Такое ощущение, будто ушиб, помазали согревающей мазью.

— Ну, ты молоток, Олег! Так держать! — Игорь похлопал друга по здоровому плечу. — Еще каких-нибудь несколько месяцев назад я даже и вообразить такого не мог. Бессмертные, Битва, Бездна.

— Ты спал, однако тогда в Иерусалиме ответил на истинном языке.

— Со мной такое бывало. Я иногда шептал такие слова девушкам. — Игорь посмотрел на Алию.

— Мне не нравятся Темные, Олег, — четко разделяя слова, сказала она. — Но твой друг — это мой друг.

— Ну что, вернемся к столу? Еще по стаканчику винца? У меня теперь одна проблема. В Битве можно участвовать только один раз. Теперь я буду искать преемника.

— Преемника? — переспросила Алия.

— Да. Я решу это в ближайший год, дабы побыстрее снять с себя бремя. А теперь выпьем.

В дверь снова позвонили, и Олег понял, что вечеринка затянется до утра.

Меч Бездны

Он чувствовал, как его сущность уходит. Уносится куда-то, оставляя тело. И в то же время он находится здесь, на Земле. Он стремительно несся над Дорогой. По ней шли бессмертные, а он несся над ней на крыльях чужого, странного ветра. И хотелось петь и кричать. Кричать тем, кто остался внизу. А затем он упал. Упал прямо на опустевшую Дорогу. Боли не было. Только какое-то странное чувство. Чувство Дороги. И он встал и пошел.

Дорога и все ее окружающее медленно таяли в какой-то странной, непонятной серой дымке. Будто он шел по облакам. А ведь и вправду похоже: он действительно шел, утопая ногами в чем-то похожем на облака. Впереди, позади и вокруг серая дымка тумана. Наконец туман начал рассеиваться. Впереди встала стена. У нее не было ни верха, ни низа. Просто сплошная стена, уходящая в облака. А посреди ворота, сделанные из металла, похожего на медь. Ворота были небольшие, двустворчатые. В створках — металлические кольца, видимо, для того чтобы стучать.

Он постучал. Раздался гулкий звук. Он подождал, но никто не ответил. Он постучал снова. Молчание. Постучал третий раз. Кольцо звенело о створку. В ответ тишина. Он собрался было уходить, когда голос, прозвучавший сразу отовсюду, спросил:

— Зачем ты стучишь?

— Я хочу войти.

— Кто ты? Назови свое имя и племя.

— Я Шай-Ама. Так меня нарек Дай-мэ-рак. У меня нет племени. Я пришел из Тьмы, но живу по обычаям племени Первых. Сейчас я принял долю человека.

— Кто ты?

— Я сказал.

— Кто ты?

— Я Посланник.

— Чего?

— Абстрактного Добра.

— Зачем ты пришел сюда?

— Пришло время ковать Меч. — Шай-Ама не ожидал, что скажет это. Слова сами вырвались из него.

— Проходи.

Ворота бесшумно отворились. Он вошел внутрь. Взору его предстала кроваво-красная равнина под светло-фиолетовым небом. На равнине на приличном расстоянии друг от друга росли корявые, черные деревья. Вместо листьев на них были огромные шипы. Шай-Ама восхитился увиденным. Пейзаж завораживал. Фиолетовое небо, черные деревья и кроваво-красная земля. Ему казалось, что он уже был здесь. Очень давно.

— Ты не ошибся. Ты действительно был здесь, — сказал тот же голос.

— Кто ты?

— Мы, — поправил голос. Возле деревьев замелькали зыбкие прозрачно-фиолетовые тени. Изредка они принимали образы людей или тех же корявых деревьев. А затем превращались в бесформенные сгустки тумана.

— Кто вы?

— Мы хранители этого места.

— Что это за место?

— Это просто место. Оно не имеет названия. Мы здесь живем. Зачем ты пришел сюда?

— Ковать Меч. — Слова снова вырвались сами по себе.

— Не ковать, а воссоздать его зримый облик. Меч всегда при тебе. Запомни это.

Шай-Ама наконец оглядел себя. Он был в длинной белой рубахе, подпоясанной перевязью с ножнами. Ножны были пусты. Он стоял босиком на кроваво-красной земле и не чувствовал своего тела.

— Идем с нами.

Странные существа стали удаляться. Шай-Ама шел за ними. Время здесь абсолютно не чувствовалось. Поэтому он не мог сказать, сколько блуждал меж корявых деревьев под фиолетовым небом, пока не пришел к огромному камню в форме куба.

— Ты у цели. Что ты видишь?

— Я вижу камень.

— Ты не ошибся. Знаешь, что это за камень?

— Нет.

— Во многих мирах его называются философским. Говорят, что в нем источник мироздания.

— Это так?

— Нет. Это всего лишь наковальня. Здесь Посланники куют Меч. Воссоздают свой духовный Меч в зримом облике.

— Что я должен делать?

Три бесформенных сгустка приблизились. Один протянул Шай-Ама иссиня-черные кузнечные щипцы, другой — молот, светившийся ярким белым огнем. Третий положил на камень странный шевелящийся сгусток. Он не имел ни цвета, ни формы.

— Воссоздай же свой Меч.

Шай-Ама быстро схватил сгусток щипцами. И сделал пробный удар молотом. Орудие не чувствовалось в руках. Оно было легкое как свет, а щипцы, которыми он держал сгусток, тянули к земле, так что при работе он опер их о камень. И он ковал свой Меч.

Удары молота гулко раздавались в тишине. Бесформенные сгустки раздували мехи. Работа шла. Чистый свет ударял в сгусток Бездны, коей на самом деле была заготовка. Тень держала заготовку в своих клещах. Так рождался Меч Бездны.

Когда работа была закончена, Шай-Ама вложил Меч в пустые ножны.

— Ты воссоздал Меч, который был всегда с тобой. Более здесь тебе делать нечего. Уходи.

И он ушел. И захлопнулись за ним ворота. А на пороге странного мира его ждала женщина. Когда Шай-Ама пытался сосредоточить на ней свой взгляд, он видел сразу всех женщин, которых довелось ему встретить на своем долгом пути. Самых красивых женщин. Она была молода, но с глазами зрелой женщины. Ей можно было дать и семнадцать, и тридцать, и сорок. Ее черты лица постоянно менялись. А глаза были черными, как два окна во тьму. Она была в длинном черном платье, тесно облегающем фигуру. На вечно меняющемся лице блуждала улыбка.

— Вот мы и встретились, враг. А ты знаешь, кто я?

— Ты одна из ее ликов. Ибо она Ничто и не может принять зримый облик.

— Ты прав. Я одно из лиц первозданной Силы, той, что Дай-мэ-рак использовал, чтобы создать свою Игру. Я Бездна.

— Да. Я твой враг, и я твой ключник. И ворота от тебя в мироздание — тоже я. Когда распалось братство Черных Всадников, которые разрушали миры, ты стала вольна сама забирать те из них, что ближе тебе. Но ничего не изменилось. Ты по-прежнему заперта.

— Я пошлю тебе противника. И если он победит, я выйду на свободу.

— Да будет так.

— Но я хочу спросить тебя, благородный Шай-Ама. Всего лишь спросить. Зачем тебе все это? Ты — ключ от двери. Ты почти что хозяин ее. Отопри, и вместе со мной ты станешь сильнее того, кого вы зовете Дай-мэ-рак.

— Ты заперта. Вот мой ответ. Выпустить тебя — значит слиться с тобою. Я сам по себе. Я живу и думаю. Я не хочу быть частью. Как и не захотел Дай-мэ-рак. Но я возьму много тебя и сотворю свою Игру. Когда придет время. Когда я пойму: кто я, пришедший из Тьмы?

— Ты пришел из меня.

— Ты лжешь. Я пришел из Тьмы. А Тьма — это всего лишь забвение, неизвестность. Я не помню, кем был, но знаю: я не был в тебе.

— Ты ошибаешься, Шай-Ама. Тот, кого ты почитаешь за Бога, и ты, и твой друг Одэнер, ушедший творить свою Игру, вы все пришли из меня.

— Со временем я узнаю ответ. Мы слишком разные, чтобы понять друг друга, Бездна. Слишком. Оставайся за чертой. Ты и так входишь в упорядоченное через души слабых людей. Ты всегда здесь, хотя ты заперта. Оставайся же там.

— До встречи, Шай-Ама! До встречи! Ибо я всегда рядом с тобой!

Он оказался на Дороге. На правом боку висела перевязь с Мечом. И эта ноша поначалу была тяжела.

Он шел по Дороге под синим небом, а по бокам Дороги росла изумрудная трава. Он снова был дома. По крайней мере, в месте, которое считал домом. Ведь он не знал, откуда он пришел и куда идет. Дорога медленно растворялась, и он чувствовал, как к нему возвращается ощущение смертного тела.

Антон. Год спустя

Мне самому трудно поверить, что прошло уже больше года после той памятной встречи, когда мне предложили работать наблюдателем. Сейчас на дворе октябрь 2001-го. В Москве стоит теплая погода, изредка накрапывает дождь. Я учусь в институте и работаю наблюдателем за бессмертными, как это ни безумно звучит. Я привык. Привык каждое утро, выходя на улицу, вставлять в уши наушники, слышать треск, а затем разговоры, годные лишь для исповеди перед психиатром. Я действительно привык.

В 2000 году, как предвещалось, все ждали конца света. И он мог состояться, если бы не победа Олега в Битве, более похожей на театральное представление или какую-то глупую, злую сказку в стиле дешевых фантастических книжек. Однако реальность всегда выкидывает странные штуки, и я не знаю, что ждет меня дальше.

Как я провел этот год? Да так же, как и все предыдущие: работал, учился, читал книги, любил девушек. Что случилось с Олегом? Да ничего особенного. Он так и живет в своей двухкомнатной квартире недалеко от меня, встречается с другими бессмертными и иногда, оставаясь в одиночестве, играет на гитаре и сидит в сети под псевдонимом Чужак. Так что, пользователи сети, знайте, если к вам пришел в чат Чужак...

Все это время Олег активно общался с Игорем. Он уделял ему огромное количество свободного времени, постоянно что-то рассказывал, в основном посредством каких-то странных притч, передать смысл которых совершенно не представляется возможным. Зимой, ранними утрами, они часто уходили в овраг. Это была почти черта города. Дальше, за лесом, проходила МКАД.

Они долго гуляли там. А однажды Олег предложил Игорю пофехтовать. Игорь резонно заметил, что клинков у них нет. Олег сказал, что все дело в воображении. Стоит представить, каким именно будет твой клинок, и он тут же появится в истинном зрении. Олег долго учил Игоря, как это сделать. Я поражался: с одной стороны, Игорь был из иной Игры, он знал такие вещи о техногенном мире, о которых Олег не имел представления. С другой стороны, Олег вообще был не от мира сего, и где была его истинная родина, для меня до сих пор остается загадкой.

Так вот, Олег долго учил Игоря, как правильно представить клинок и каким образом управлять воображаемым оружием. Это происходило до тех пор, пока рука Игоря, сжимавшая воздух, не потяжелела, словно в ней действительно появился меч.

Я посмотрел на них истинным зрением. В руке Олега был романский клинок, классический клинок крестоносцев, Игорь предпочел скандинавский каролинг с короткой гардой. С таким мечом лучше драться под щитом, однако Игорь выбрал именно его.

Они сошлись. В истинном зрении это выглядело как самый настоящий поединок на мечах. При столкновении призрачные мечи сыпали искрами, но вот когда касались плоти, они проходили сквозь нее, ничего не повреждая. И, судя по движениям соперников, тяжесть мечей они ощущали так же прекрасно, как и видели их.

После того случая они фехтовали много раз. В первых схватках верх одерживал Олег, причем очень быстро. Но в последующих все чаще и чаще стал выигрывать Игорь.

Еще они упражнялись в довольно странной борьбе, в целом не похожей ни на одно единоборство, но в отдельных элементах имеющей схожесть со многими из них. Между собой они называли ее Шайтэ. Это та самая зарядка, которую Олег проделывал каждый день. При этом часто вспоминали про какой-то домик в лесу на краю миров и про старика-учителя, который, похоже, был у обоих наставником.

Борьба выглядела очень красиво, так же как и их упражнения с воображаемым оружием.

Сейчас на дворе была осень. Белый, искрящийся снег укроет землю только через много-много дней. Я чувствую, что стал с этими бессмертными значительно старше. Хотя не думаю, что они сами с годами становятся мудрее. Они словно дети, только задержавшиеся в своем развитии. Их жизнь просто-напросто растянута на долгие годы. И если человеку на все про все отводится меньше века, то бессмертным не резон спешить, поэтому они всегда остаются детьми и их поступки очень уж напоминают игру в какую-то глупую детскую сказку.

Обладая мудростью многих веков, они могли бы преобразовать не один мир, вместо этого они вместе с людьми идут в ногу со временем. Они не жаждут ни власти, ни богатства. Они просто пользуются этим, если они им достаются, если же нет — довольствуются тем, что есть.

По-моему, дать бессмертие человеку — значит лишить его всяческой реальной цели. Господь Бог был прав, что отпустил нам, людям, так мало времени. И пускай я знаю, что мир сотворен старшими детьми по Его молчаливому согласию, все равно Он в своем праве.

Однажды я вошел в церковь. Это была церковь Вознесения на Гороховом Поле. Она находится недалеко от нашего института. Я нередко заходил туда после учебы, особенно часто это случалось в сессию. Не то чтобы я надеялся, что добрый Бог дарует мне удачу, просто после церкви я чувствовал себя на экзамене гораздо увереннее. И принимал совершенно спокойно любую оценку, которую мне ставили.

Так вот, как-то, уже будучи наблюдателем, я тоже зашел в церковь. Народу было немного — середина рабочего дня. Но был какой-то православный праздник, название которого я, по своему глубокому невежеству, не знал. Пел хор. Внезапно среди поющих мелькнул лучик света. Я удивился, потому что погода была пасмурной. Однако еще раз посмотрел и убедился, что непроизвольно смотрю на все истинным зрением. Среди поющих играл луч света. На мгновение он принимал облик, весьма похожий на человеческую фигуру, только с крыльями, и снова превращался в рассеянный свет.

Мне запомнилась эта картина как знак того, что многое, что я считал всего лишь верой, стало реальностью. Ангелы — это чистая энергия. И они присутствуют среди нас незримо, даже более незаметно, чем бессмертные. С другой стороны, если есть ангелы, то и демоны живут среди нас. Как это все жутко интересно и в то же время сложно. Но мне противна всякая мысль о том, что кто-то может быть могущественнее другого лишь по праву рождения. Поэтому я считаю так: каждый занимает свое место и по-своему счастлив и несчастлив. Хотя мне бы хотелось, чтобы в этом мире было как можно меньше несчастных людей. Ведь здесь игра случая: только обстоятельства делают людей злыми. Впрочем, это спорно.

Между тем события медленно, но развивались. Олег оправлялся от раны. Я заметил, что он изредка да потирал свое больное плечо. Однако, как мне показалось, сильных болевых ощущений не испытывал. В истинном зрении на его одежде запеклась кровь. Но не более того.

Меня сейчас больше всего интересовал Игорь. Судя по всему, он будет следующим Посланником. Слишком уж много времени Олег посвящает ему. Я не знаю... Может, они и встречались в прошлом, но то, что происходит между ними сейчас, слишком уж похоже на отношения учителя и ученика.

Даже гражданская жена Игоря приревновала его к Олегу. Один раз, когда Олег возвращался от Игоря, я задержался на некоторое время и послушал ее разговор с супругом. В нем не было ничего плохого, но чувствовалось, что ей не особо нравится дружба Игоря с Олегом. К своему изумлению, я узнал, что Ольга, его жена, прекрасно знает, кто на самом деле Игорь. Только ее отношение к этому было весьма странным: будто бы Игорь играет в какую-то необычную, одному ему понятную игру, а его гражданская жена должна терпеть это лишь как прихоть. Я думаю, что она все-таки не верила в истинность происходящего. И оно понятно: только в поле истинного зрения можно отличить бессмертных от простых людей. Она считала, что, потакая игре мужа, сочувствует ему, а значит — любит. Но мне всегда казалось, что дела на любовном фронте обстоят по-другому. Любить — это значит понимать. А вот она его явно не понимала, раз не хотела поверить в то, что он действительно не человек.

У меня возникла идея обратиться к работодателям и попросить у них поменяться с наблюдателем Игоря хотя бы на один день. Я хотел понять этого бессмертного, Темного, как его называли другие. Это был ключ к моему объекту наблюдения, ключ к пониманию Олега.

Игорь. Как он есть

День начинался вполне обычно. Игорь ранним утром занялся любовью со своей подругой, затем выпил чаю с бутербродами и отправился на работу. Его несколько смутило, что поменялся наблюдатель. За ним теперь шел шпион Олега. Но мало ли, что бывает в жизни, может быть, его наблюдатель заболел или еще что-нибудь.

Сначала к наблюдателям было сложно привыкнуть. Это походило на манию преследования. Хотелось развернуться и дать идущему следом по физиономии, чтобы не маячил за спиной. Но так было лишь поначалу. Ко всему привыкаешь. В других мирах тоже есть наблюдатели, но они не так назойливы, как местные. Что делать? В каждом мире свои правила игры, хотя они и очень сильно похожи.

Около метро Игорь заметил нескольких цыганок. Народ древний и, на взгляд Игоря, весьма странный. В своем районе, расположенном довольно далеко от центра, их редко где встретишь. Они стояли у самого входа в метро, так что обойти их не представлялось возможным. Можно было, конечно, сделать так, чтобы они просто тебя не заметили. Но у Игоря загорелся интерес. У него было такое чувство, что цыгане к нему обязательно пристанут.

Его остановила цыганка лет тридцати с лишним, довольно несимпатичная женщина. Он тронула его плечо и сказала стандартную фразу: «Позолоти ручку, все скажу как есть». Олег усмехнулся, предвкушая развлечение, достал из кармана пятьдесят рублей и дал цыганке, подставив руку.

Она долго смотрела на руку, мотала головой и что-то бормотала про себя.

— Ну что? Нет линии судьбы, нет линии жизни? — улыбнулся Игорь.

Цыганка ошарашенно посмотрела ему в лицо.

— Может быть, в глазах прочитаешь ответ?

Цыганка вглядывалась в глаза Игоря, склоняя голову то на один бок, то на другой, затем резко отвернулась и протянула полученные деньги. Игорь совершенно спокойно убрал их в карман.

— А теперь я тебе погадаю, подруга. Если не прекратишь колдовством голову людям морочить, золото с них снимать и бумажки в карман класть, ждет тебя ОМОН, МВД и казенный дом на долгие и долгие годы. К тому же ты проклята, раз не смогла сохранить невинность, согласно обычаям вашего племени. Думай о себе, а не как нажиться на других.

Мой тебе совет: устройся на работу. Скажем, в магазин.

— Господин Темный, прости, не узнала. Ты знаешь, наш народ никогда...

— Никогда не говори никогда. В общем, женщина, иди-ка ты с миром. Только не воруй, особенно у тех, у кого мало осталось. Нарушишь слово, найду и спрошу строго!

— Колдун! Не гневайся! Сделаю как пожелаешь!

— Вот и ладно. Иди, дитя странствий. Без вас мир был бы скучен. А у меня сегодня хорошее настроение.

— Путь удача будет с тобой.

— Она и так со мной, смертная.

Игорь развернулся и пошел. Странный народец. Во всех мирах никто не знал, откуда они взялись. Однако даже в техногенном мире сохраняли зачатки Силы, но использовали ее не на благо. Что ж, будем надеяться, что я вразумил одну грешную душу. Олег говорил, что мне надо выходить из Тени, а она так крепко держит меня, и сложно что-либо с этим поделать.

День предстоял трудный. Скоро в печать пойдет очередной номер, а с главным еще не все утрясено. Две рубрики в номере под вопросом, так что поработать придется. Садясь в метро, Игорь развернул «Спорт-экспресс», лениво пролистал и потом дремал до следующей пересадки.

В офисе все было по-старому. Народ с утречка глушил кофе и чай, заедая бутербродами и булочками. Игорь почувствовал, что тоже проголодался, купил в буфете пару сладких булочек и заварил крепкий кофе. В комнате он сидел еще с двумя девушками примерно его возраста, правда замужними. На одну он давно положил глаз, хотя его нынешняя подруга удовлетворяла его полностью как в сексуальном, так и в житейском плане бытия.

— Хорошо выглядите, коллеги! — улыбнулся

Игорь.

Девушки сделали вид, что немного смущены.

— Так, я пошел к главному, если подойдет кто-нибудь из авторов, пусть подождет. Я ненадолго. Главный сидел в своем кожаном кресле и курил трубку:

— Доброе утро, Игорь.

— Доброе, Эрнест Абрамович!

— У нас «окно» получается, а до сдачи в печать неделя. Как так получилось?

— Есть материал, но я вот жду одного автора, думаю, что будет лучше. «Окно» всегда легко прикрыть. Вы не сомневайтесь.

— Игорь, я давно прогнал бы тебя в шею, если бы не был в тебе уверен. Такие бабки плачу! Так что до вечера реши эту проблему. Еще корректор должен посмотреть, художник — и тогда на верстку. Доложишь мне лично и статьи покажешь.

— Хорошо, Эрнест Абрамович.

— Ладно, Игорь, это все работа. Ты как, жениться на своей Оле не собираешься?

— Пока не проверил свои чувства, но вы в списке первых гостей.

— Ладно, иди, друг, работать, я не за себя болею, за журнал. Ты пойми...

— И я тоже целиком за журнал. Хочу, чтобы рейтинг выше был.

— Он растет, как и тираж. Ты молодец! Так держать!

Когда Игорь вернулся в свой кабинет, автор уже ждал его. Вернее, авторша. Девушка лет двадцати, в джинсовочке и очень милая. Света была завсегдатаем издательства. Хотя удивительно, почему она, будучи студенткой журфака МГУ, работает внештатной сотрудницей. Впрочем, это ее личное дело.

— На дискетке опять принесла?

— В Раменском живу. Нет у меня пока сети.

— Ладно, давай.

Девушка протянула дискетку. Игорь толкнул ее в дисковод компьютера и защелкал клавишами, продолжая легкий разговор:

— Как учеба?

— Все отлично.

— А на личном фронте?

— Тоже, но с переменным успехом.

— Бывает. У меня тоже, понимаешь ли, постоянная война с супругой под простыней. — Оторвав взгляд от курсора, Игорь подмигнул девушке. Света хихикнула.

— Как раз на два «окна», — сказал Игорь, посчитав объем. — Твои материалы я всегда ценю. Правда, опоздала маленько, я от шефа нагоняй уже получил, ну да ладно. С деньгами так обстоят дела. Пойдет в этот номер — получишь сразу, нет — пойдут одобренными в портфель. За прошлые статьи деньги в кассе получила?

— Да...

— Прекрасно. Тогда давай подпишу пропуск. Игорь углубился в чтение Светиных статей. С первых абзацев понял, что постоянный автор его не подвел. Осталось только привести материалы в надлежащий вид — Игорь читал и сразу же редактировал — и отдать корректору. Времени и так оставалось очень мало.

Вторая статья тоже оказалась довольно приличной, чтобы вставить в «окно» нового выпуска. Со всем этим он справился аккурат к обеденному перерыву. После доложил шефу и занялся текучкой: подготовкой статей в будущий номер, а заодно и продолжением написания нескольких своих. В общем, работы хватало.

День прошел незаметно. Словно ты не сидел за экраном, бегая пальцами по клавиатуре или курсором по меню, а валялся с книжкой на диване. Пора было собираться домой. Проблема «дыр» в горячем номере была решена, поэтому повода для волнений не оставалось никакого.

Когда Игорь спустился вниз и вышел из многоэтажки, где размещалось издательство, он почувствовал себя гораздо свободнее. Мысли работали только в сторону дома и супруги. Он вставил в уши плеер и направился к метро. Диск, который играл в проигрывателе, был сборником лучших песен питерской рок группы «Выход». Сборник сделал Олег, когда Игорю понравилась пара песен. Вообще в коллекции Олега было что послушать. Однако в основном у него все в формате МРЗ, а Игорь почему-то недолюбливал этот формат, поэтому просил Олега делать ему, обычные CD.

При мысли об Олеге Игорь улыбнулся. Мужик он был что надо. Среди своих всегда был авторитетом, даже не потому, что Посланник. Просто он был тем, кто есть, и больше ничего. К примеру, редко когда напивался до бессознательного состояния, чего не скажешь о других его друзьях.

Сам Игорь отношения со своими теперь не поддерживал. Во-первых, он недавно проснулся, а во-вторых, ему хватало работы и любимой женщины. Не нужно было никуда ехать, сражаться — и это хорошо. Ему нравился этот беспокойный мир, но, как ни странно, со спокойным укладом, нравилась женщина, которая жила с ним сейчас, а также очень нравился друг Олег. Хотя временами воспоминания так сильно трогали душу, что хотелось послать даже Олега ко всем чертям и жить прежней жизнью, но не во сне, а просто опуская некоторые подробности своей бурной биографии. Во всех своих жизнях он имел дело главным образом с людьми, так на какой черт ему сдались Первые или Вторые? Пусть живут как хотят. Он ушел к людям — и этим все сказано.

Хотя если разбираться по-настоящему, то окажется, что люди ничем не лучше бессмертных. В большинстве своем они просто глупы, поэтому не могут правильно оценивать окружающий мир. И все их зло только лишь от одной глупости. Редко кто делает зло намеренно. Но их глупость во сто крат хуже, чем обычное целенаправленное зло, поскольку зло бездумное — это Бездна, Ничто, пустота. Это поступок, который никуда не ведет. И чем больше таких поступков делают люди, тем быстрее этот мир катится в пропасть. Игорь никогда не говорил Олегу о том, что в прошлой Игре тоже был Черным Всадником, Мастером Душ. Он даже не говорил об этом погибшей возлюбленной. Пришлось пойти на обман и сказать, что он из Второго поколения и стал Первым по воле Творца. Ему очень не хотелось, чтобы его любимая знала, что он один из Черных Всадников. Черных Всадников...

Но у них все произошло не так, как у Олега. Сидя в таверне одного из небольших городков обреченного мира, они в ходе долгой беседы все вместе решили не разрушать этот мир.

Ранним утром Черные Всадники оседлали черных коней и разъехались по четырем сторонам света. Мастер Бездны Одэнер поскакал на север, Мастер Времени Кайшар поскакал на юг, Мастер Пространства Алдаии поскакал на запад, а он, Мастер Душ Мэрдак, поскакал на восток. Это было в самом центре города, возле ратуши, где все четверо поклялись не разрушать этот мир.

Игорь с трепетом слушал рассказ Олега о последних днях остальных троих Черных Всадников и никак не мог понять, почему Олегу не удалось решить все миром. Впрочем, на его месте он поступил бы точно так же. Бессмертные практически ничем не лучше людей. Трое взамен целого мира. Это весомый аргумент.

Поезд доехал до конечной станции. Оля работала ближе, поэтому давно уже была дома и готовила ужин. Надо было торопиться. Игорь включил плеер, поскольку не любил слушать его в шумном метро, и пошел домой.

От музыки на душе стало чуть легче. Тем более слова песни как нельзя кстати отражали окружающую действительность.



Она всегда рисовала только черным цветом.

Еще чуть-чуть серым, совсем немного.

Она всегда рисовала только змей и крыс.

И мерзких людей, политиков всяких.



Погода была хорошей, тихой. Темнело. На небе появлялись первые звезды. Настроение было неплохим, в ушах звучала приличная музыка. Дорога шла через школьный двор.

Игорь услышал собачий визг даже через наушники. Одновременно ноздри уловили запах конопли. Сам он этим никогда не баловался. Но на лестничной клетке этажом ниже стабильно собирались наркоманы. Так что запах был знаком.

Игорь выключил плеер. Во дворе школы стояли трое парней лет по четырнадцать. Один из них держал за загривок маленькую собачонку. Она жалобно скулила. Другой поливал собаку из пластиковой бутылки. Собака вырывалась, а троим парням было очень весело. Они ржали.

Затем один из них поднес зажигалку к шерсти, в полумраке заметался горящий комочек, визжащий так, что закладывало уши. Игорь остановился. Это было то самое действо, о котором он размышлял в метро. Зло просто так. Вот отчего появился Посланник Абстрактного Зла, который ранил его друга. С маленькой, но дико жестокой шалости будет набирать силу новый посланник зла. Кулаки непроизвольно сжались. Взгляд приобрел истинное зрение. Все трое парней были прозрачными, будто тени. Тем лучше. Тем лучше. Маленькое волевое усилие. Всего лишь добавить чуточку Силы и своей воли. Не в силах слышать жалобный вой, Игорь снова включил плеер.



Они всегда получались похожими друг на друга,

Мерзкие люди и гнусные твари.

И что здесь странного, если у них одна природа,

И схожие нравы, и те же повадки.



Все случилось в считаные секунды. У парня, державшего пластиковую бутылку с бензином, неожиданно задрожали руки, бутылка выскользнула из рук и обрызгала всех троих. Ногти Игоря впились в руки, воздействие на материальные предметы в техногенном мире требовало неимоверных усилий, Но дело того стоило. Раз они уже притащили бутылку с бензином, значит, делали все это уже не в первый раз. Если кто-то и заметит, максимум их поставят на учет в милицию, а таких тварей нужно уничтожать в самом раннем возрасте, лучше всего вообще не рожать.

Огненный клубок выл и метался. Игорь пристально посмотрел на него, и он устремился на троих подростков. Мгновенно вспыхнул огромный факел. Раздались крики. Подростки катались по асфальту, пытаясь затушить огонь. Но все было тщетным. Откуда ни возьмись — подул сильный ветер, и пламя разрослось еще сильнее.

Он стоял в тени нескольких деревьев и наблюдал эту картину. Собака давно была мертва. Игорь избавил ее от мучений, а парни горели, словно три восковые свечки. Игорь не испытывал ни радости, ни сожаления. Что сделано, то сделано. Он закурил и пошел домой.



Потом брала иголку и пронзала им сердце,

И они умирали, но никто не жалел их.

А она рисовала дальше все новых и новых.

Росла галерея черных портретов.



Ольга встретила его какой-то слишком уж грустной улыбкой, словно знала о содеянном Игорем.

— Что случилось, Олечка?

— Да ничего.

— Нет, я чувствую, что что-то не так. Обычно ты меня встречаешь по-другому.

— Да так, ерунда.

— Ерунда? Ты бы так не говорила. Начальник обидел?

— Нет, на работе все более чем хорошо.

— Тогда что?

— Знаешь, неприятный случай в метро. Игорь разулся у порога и, войдя в коридор, поцеловался с подругой.

— Пойдем в комнату. Ты мне все расскажешь.

— Хорошо, — покорно ответила Оля.

Они присели на еще не разложенный диван, на котором вместе провели столько незабываемых ночей.

— Говори.

— Игорек, солнышко, мне правда стыдно. Но не рассказать тебе не могу. Я ехала по Кольцевой. Народу было словно рыб в консервной банке. Я почувствовала, что кто-то трется об меня. Я подумала: толкучка и все такое. Но это не так. Кто-то стал лапать меня, затем подлез под блузу со спины, — а другой рукой под юбку. Я хотела повернуться, но народу было так много, что я даже не могла развернуться и дать ему в рожу. Поезд грохотал, так что даже любое слово было абсолютно бессмысленно. Я стояла и плакала, пока неизвестный тип лапал меня везде.

— Отморозок! Не печалься, милая, сейчас мы его убьем.

— Как — убьем?

— Ты мылась?

— Нет, я все хотела залезть в душ, но думала: придешь ты, захочешь есть.

— Очень хорошо. — Рука Игоря медленно заскользила по телу подруги. Теперь он видел ту картину в метро. Затем немного воспарил над толпой и увидел усатого мужика лет сорока с волосами, зачесанными на лысину, который лапал его подругу. Теперь он видел его сидящим около телевизора и пьющим что-то из стакана. «Смерть! Твое сердце больше не бьется!» Мужчина выронил стакан и повалился на бок. — Все хорошо, милая, твой обидчик мертв.

— Как — мертв?

— Ну, я же говорил тебе, что я черный маг. Правда, это мое последнее деяние на пути Тени. Я снова решил уходить в Свет. Да, это последняя моя жертва.

Тень убивает только виновных, вину она определяет сама, хоть это ее и не оправдывает.

— Это снова твоя странная игра, которую ты затеял со своим Олегом. После Мальты ты вернулся совсем другим. Не могу объяснить, я просто чувствую. Бросай эти игры! Я понимаю, что ты жалеешь меня. Но не так же.

— Как?

— Говоришь, будто убил моего обидчика.

— Так и есть. Верь мне, — Игорь провел по щеке Оли, — просто верь. Для этого не так много нужно.

— Я пытаюсь и все равно не могу понять. Ты такой, как все. Нет, прости, ты особенный. Такого другого парня мне не найти. Я могу поверить, понять и принять, только и ты пойми меня. Мне это слишком тяжело. Я почти верю в то, что ты убил того урода. Чувствами верю, но разум говорит мне «нет». Оставь эти игры про бессмертных для себя и для твоего дружка Олега, который мне сначала понравился, а теперь полностью отвратителен. Чтоб ноги его не было в нашем доме! Даже если ты не такой, как все, я хочу видеть в тебе нормального парня. И мне плевать, слышишь, плевать на все остальное.

— Не кипятись, прими душ и разогрей мне ужин. Водка еще осталась?

— Ты знаешь, что я вообще не пью.

— Тем лучше. Иди. — Игорь поцеловал свою подругу.

Она пошла в ванную, а Игорь задумался. В чем-то она была права. Нельзя жить в сказке. Ох, как это сложно и муторно. Олег едва высовывает голову и снова ныряет в нереальный мир. Да, безусловно, это все правда. Правда для нас, но не для людей. Игорь подозревал, что хочет с ним сделать Олег. Тем более у старика Волка он тоже побывал, а это кое-что да значит. Но Битва только что состоялась, так что времени еще вагон и маленькая тележка. Его теперь волнует будущая супруга, дом, дети. Если Олегу все это не нужно, то пусть живет как хочет. А Игорь давно все решил.

Круг земной. Грешник

Концерт закончился, когда на улице было уже темно. Народ выходил, толкаясь в проходе. Пьяных было немного, в основном обкуренные, с блаженным выражением лиц. Джонни вышел в числе последних. В голове шумело. Это очень плохой признак. Надо уколоться. Правда надо.

Концерт был неплох. Джонни Сгнивший как всегда был в ударе. Сид, по обыкновению, яростный и одновременно немного флегматичный. Остальные как всегда. Джонни, его тезка. Джонни Сгнивший, солист группы «Секс пистолеты», уклонялся от кидаемых в него скомканных бумажек и банок. И кричал со сцены под рокот барабанов и гитары: «Нет будущего! Нет! Мы цветы в мусорной корзине».

Он смотрел на толпу панков. Все старались выглядеть не как все. И в то же время, как все, были похожи. Разноцветные волосы, куртки под леопарда. Булавки в носу и ушах. Молодежь, влачившая свою жизнь на пособие по безработице, потому что вкалывать за те же деньги, что и эмигранты, не хотела. Не имела такого желания.

Джонни закурил. Толпа рассосалась. Кто куда. Кто к кому-то на квартиру, кто в соседний паб. Он остался один. Вспомнил их вчерашний разговор с Сидом, которого в миру тоже звали Джонни. Прямо-таки обвал на Джонни. Что тут поделаешь? Да ничего. Надо уколоться. Сид никак не мог придумать строчку в конце. А он придумал. Говорил же ему, если не знаешь, о чем петь, то просто кричи о том, что наболело.

Он стоял на улице в своем розовом жилете поверх черной майки, с густой копной крашенных в черный цвет волос и вспоминал, как бесновался на концерте. Прыгал, визжал, орал. Даже без дозы, просто так. Было здорово, просто так. И зачем он подсел на наркоту? Чтобы проверить, может ли бессмертный с нее слезть? Не может. Проверил, убедился. Жизнь насмарку. После боев и походов. Такая вот смерть.

Родичи бросили. Маленькая квартирка. Пластинки и пленки. Книжки. Шекспир. Он хотел поступать в Оксфорд после колледжа. А стал продавцом. Хотя и травы, но все же...

— Эй, Джонни Розовый Жилет! Идем с нами! — окликнули его. Он промолчал.

— Джонни, обдолбался, да?.. Концерт — угар! Пошли с нами.

Он помотал головой. И снова закурил.

Ехать надо на другой конец города. Подземка еще работала. Джонни пошел к ближайшей станции.

Светятся витрины. Хочется взять палку и разбить одну из них. Просто так. До чего же докатился. Нет, тут не наркота. Тут все вместе. И это ожидание миссии, и ни одного из своих в городе. Странно и страшно. Нет, правда страшно. За эту жизнь ему еще придется отвечать. За единственную прожитую бездарно жизнь.

Завтра репетиции группы «Вибраторы», где он был ударником. Это вечером. Куча свободного времени. Можно многое сделать. Еще раз встретиться с Сидом и помочь ему с новыми текстами. Сид тоже на игле. И Джонни Сгнивший на игле. Все мы на острие иглы. Надо было устраиваться на работу. Пусть самую плохую. Или, как раньше, в армию идти. Армия была бы единственным спасением.

Но после той, последней войны, где он погиб под Сталинградом, выводя свой взвод из русского окружения, хватит. Действительно, хватит войны. И хандры хватит!

Он спустился в грязную лондонскую подземку. Бездомные спят, прислонившись к исписанным стенкам. Какие-то странные личности. А он разве не странная личность? Джонни пошел по переходу. Какой-то длинноволосый парень малевал баллончиком надпись на стенке: «Гэндальфа в президен...»