— И даже если, — продолжал Тамару, — я откажусь установить контакт с Тэнго, ссылаясь, как и говорил, на большую опасность, вы все равно пойдете на встречу с ним в том доме.

— Безусловно, пойду.

— И никто не сможет вам в этом помешать.

— Думаю, что не сможет.

Тамару сделал короткую паузу.

— Что я должен передать Тэнго Кавана?

— Чтобы он пришел на детскую горку, как только стемнеет. В любое время вечером. Он поймет, если передадите, что это сказала Аомамэ.

— Ясно. Так и передам. Чтобы пришел на детскую горку, как только стемнеет.

— Передайте также, чтобы забрал все ценные вещи, которые не хочет оставлять. Но чтобы его руки были свободны.

— И куда он их понесет?

— Далеко, — ответила Аомамэ.

— Как далеко?

— Не знаю, — сказала Аомамэ.

— Хорошо. Передам ему ваше послание, если, конечно, мадам позволит. И постараюсь гарантировать вам наиболее полную безопасность. По-своему. Однако опасность постоянно вас будет сопровождать. Поскольку они, кажется, обезумели. Одним словом, вам самой придется себя защищать.

— Понимаю, — спокойно ответила Аомамэ. Ее ладонь все еще касалась низа живота. «Не только себя», — подумала она.

— Владимир, а ты чего стоишь? Садись. — Он повернулся в Кузе: — И ты не мельтеши.

Когда телефонный разговор закончился, Аомамэ в изнеможении села на диван. И, закрыв глаза, подумала о Тэнго. Думать о другом уже не могла. Ей стало трудно дышать, будто кто-то сжал грудь. Но эта мука была приятной. Она могла терпеть ее сколько угодно. «Он живет совсем рядом, — подумала она. — На расстоянии десяти минут ходьбы пешком». От такой мысли внутри ее тела стало тепло. Он живет одиноким и преподает математику в подготовительной школе. Живет в скромной, аккуратно убранной квартире, сам себе готовит блюда, гладит одежду и пишет роман. Аомамэ позавидовала Тамару. Если бы могла, хотела бы так же проникнуть в одинокое жилище Тэнго. В ее пустынной тишине коснуться его вещей. Проверить остроту карандашей, которыми он пользуется, взять в руки его кофейную чашку, понюхать запах, оставшийся на его одежде. Прежде чем встретиться с ним, хотела бы пройти такую стадию знакомства с его жизнью.

Кузя немедленно плюхнулся на свой любимый стул возле окна. Хорошо хоть поставил его нормально, а не задом наперед, как обычно. Аверин снова посмотрел на Владимира. Тот не двинулся с места, но его лицо приобрело растерянное выражение. Уголки губ приподнялись вверх и подрагивали, взгляд метался от Аверина к Мончинскому. Див то ли ожидал разрешения, то ли просил поддержки. Аверин, пожалуй, впервые видел на лице Владимира настолько яркие эмоции.

Аомамэ не знала, с чего начала бы, если бы вдруг, без какой-то предварительной подготовки, оказалась лицом к лицу с ним. Как только представляла себе такую встречу, у неё сразу перехватывало дыхание, а в голове шумело. Она могла много чего рассказать ему. И не знала, что именно надо будет сказать, если бы такой момент настал. Все, что она хотела рассказать, превращаясь в слова, теряло свое важное значение. Во всяком случае, сейчас Аомамэ могла только ждать. Спокойно и осторожно. И сложить в большую кожаную сумку через плечо все нужные вещи, чтобы сразу выбежать из дома, как только увидит фигуру Тэнго, и больше сюда не возвращаться. А таких вещей было не очень много. Наличные в банкнотах, смена одежды и заряженный пистолет фирмы «Heckler amp; Koch». Пистолет положила так, чтобы могла выхватить его как можно скорее. Костюм от Дзюнко Симада на плечиках вынула из шкафа и, проверив, нет ли на нем складок, повесила на стене гостиной. Приобщила к нему белую блузку, чулки и туфли на высоком каблуке от Шарля Журдана. А также бежевый весенний плащ. Еще собрала ту же одежду, в которой когда-то спускалась аварийными лестницами столичной скоростной автострады. Конечно для декабрьского вечера плащ был всё же слишком тонким. Но другого выбора у нее не было.

— Вы же не против, Сергей? — Аверин сам обратился к Мончинскому. — В моем доме принято, что дивы едят вместе с людьми. Тем более именно дивы в наибольшей степени заслужили это пиршество.

Так приготовившись, Аомамэ села на садовый стул на балконе и через щели в пластиковых жалюзи сосредоточила взгляд на детской горке парка. «Ночью, в воскресенье, умер отец Тэнго, — рассуждала Аомамэ. — От момента медицинского освидетельствования смерти до кремации должно пройти двадцать четыре часа. Так требовал закон. Если это учесть, то кремация могла состояться во вторник. То есть сегодня. После похорон Тэнго вернется оттуда в Токио не раньше, чем сегодня вечером. Мои слова Тамару передаст ему после приезда. Поэтому раньше этого разговора Тэнго не появится в парке. Кроме того, на улице еще светло.

— Нет… Нет-нет, конечно, я не против, — пробормотал Мончинский, на его губах появилась странная улыбка. — Садись, Владимир.

Владимир подошел и осторожно сел на край стула. Его глаза широко распахнулись, словно он только теперь увидел все, что было расставлено по столу.

Перед смертью лидер поместил в мое лоно это маленькое создание. Таково мое предположение. А может, интуитивная догадка. Если это правда, то неужели я просто выполняю волю этого покойника и направляюсь туда, куда он указал?»

— Тут компот и молоко, это специально для дивов, — ободряюще улыбнулся Аверин и заметил, что, воспользовавшись заминкой, Кузя потянулся рукой к лежащим на блюде котлетам. Аверин строго посмотрел на него, и Кузя немедленно отдернул руку.

Аомамэ поморщилась. Никак не могла прийти к определенному выводу. «Тамару предполагает, что, возможно, по сокровенным замыслам лидера я забеременела «тем, кто слышит вещий голос». Возможно, в виде «пространственного кокона». Но почему такая роль выпала мне? И почему моим партнером в этом должен быть Тэнго Кавана? Это также не имеет объяснения.

— Возьми вилку. То, что тебя посадили за общий стол, в первую очередь означает, что ты должен вести себя как человек.

Во всяком случае, до сих пор вокруг меня происходили различные события, связь между которыми оставалась непонятной, и абсолютно не удавалось определить принципы, на которых они основываются, и направление их развитий. И вот, наконец, я оказалась в сегодняшнем текущем положении. Но на более я не согласна», — решительно подытожила Аомамэ.

Кузя послушно взял вилку и повертел ее в руках.

Она еще больше скривила лицо.

— Вот зачем люди постоянно придумывают какие-то сложности? — Он наколол котлету и обратился к Виктору: — А где Дракула?

«Будущее отличается от прошлого, — рассуждала дальше Аомамэ. — Больше никто не сможет произвольно манипулировать мной. Отныне я буду придерживаться собственных принципов и действовать согласно собственной воле. Во что бы то ни стало буду защищать свое маленькое создание. Отчаянно бороться за него. Ибо это моя жизнь, и во мне мой ребенок. Чего бы кто не запрограммировал для своих целей, ребенок, безусловно, наш — мой и Тэнго. И никому я его не отдам. Независимо от того, хорошо это или плохо, я сама определю принципы и направление действия. Пусть все это запомнят».

— Он дома, с моими. Я подумал, он будет нервничать рядом с тобой и Владимиром. Так, пора, пожалуй, и налить. — Он потянулся за коньяком.



— Да, вы правы, — согласился Аверин. — Кому налить водки? — И взял стоящую рядом бутылку.

На следующий день, в среду, в два часа пополудни зазвонил телефон.

Кузя активно использовал вилку по назначению. Уже скоро его тарелка не вмещала в себя все, что он в нее сложил. Див завертел головой, то ли смутившись, то ли в поисках, что бы еще использовать как посуду. И наткнулся взглядом на пустую тарелку Владимира.

— Послание я передал, — без всяких предисловий сказал Тамару. — Он сейчас в собственной квартире. Сегодня утром я разговаривал с ним по телефону. Точно в семь вечера он придет к детской горке.

— Ты чего не берешь? Такого у вас в общежитии точно не дадут. Да, у вас нормальная еда, можно есть, но это ведь тетушка Марго готовила. Обалдеть как вкусно! Ну и я немного помогал, — добавил он с гордостью. — Вот, смотри, котлеты. Тут буженина. А это кулебяка! Я на нее тесто замешивал, — говоря это, он подкладывал еду Владимиру.

— Он меня помнит?

— Неправильно начинать есть раньше хозяина, — негромко сказал Владимир.

— Конечно, очень хорошо помнит. И тоже, кажется, долго вас искал.

— А… ясно. — Кузя с сожалением посмотрел на свою наполненную с горкой тарелку и обвел взглядом колдунов: — Гермес Аркадьевич… Когда же вы уже начнете пить свою отраву?

«Лидер говорил правду. Тэнго также меня разыскивал», — подумала Аомамэ. Даже этой информации ей было достаточно. Ее душа наполнилась счастьем. Никакие другие слова в мире не имели значения.

Его голос прозвучал так грустно, что все рассмеялись, а Мончинский взял с блюда кусок ветчины и положил в рот.

— Обещал взять с собой все ценные вещи. Как вы сказали. Допускаю, что среди них будет и рукопись начатого романа.

— Не сомневаюсь, — сказала Аомамэ.

— Все. Я уже ем, — сказал он.

— Я проверил все вокруг того скромного дома. По моим наблюдениям, там все чисто. Не заметил подозрительных людей, которые бы за домом следили. Квартира Фукускеголового пуста. Вокруг тихо, но не настолько, чтобы насторожить. Люди секты скрытно убрали труп и скрылись. Видимо, считали неразумным долго задерживаться. Я по-своему тщательно всё осмотрел и, думаю, ничего не пропустил.

Кулебяка с тарелки Владимира исчезла настолько быстро, что, казалось, он был сам удивлен, куда она делась.

— Вот и хорошо.

— Тебе налить вина? — спросил дива Аверин.

— Однако нынешнюю ситуацию можно характеризовать лишь словами «возможно» и «пока что». Потому что она постоянно изменяется. Да и я, конечно, не совершенен. Возможно, что-то важное упустил. И не исключено также, что они способнее меня.

— Я налью! — Мончинский взял бутылку, плеснул немного в бокал и поставил перед Владимиром.

— А потому мне придется самой защищаться.

Аверин одобрительно кивнул.

— Как я раньше и предостерегал, — сказал Тамару.

— За все вам спасибо.

— Я не знаю, где и что вы теперь будете делать, — сказал Тамару. — И если вы куда-то далеко уедете и мы больше не увидимся, я буду немного скучать. Мягко говоря, у вас редкий характер. Такого человека как вы — я уже не увижу.

— Друзья, — он поднял рюмку, — давайте выпьем за успешное завершение нашего общего дела и за дальнейшее разумное сотрудничество полиции, частного сыска и Управления. И, главное, дивов и людей.

Аомамэ улыбнулась.

Рюмки звякнули. Кузя чокнулся со всеми чашкой с молоком. А после застучали вилки и ножи.

— И у меня о вас осталось такое же впечатление.

Когда гости утолили первый голод, Аверин спросил:

— Мадам очень нуждалась в вас. Так сказать, как в личном спутнике. А потому, глубоко опечалена тем, что приходится с вами расставаться. Сейчас она не может подойти к телефону. Хочет, чтобы вы это поняли.

— Как там дела с князем Рождественским? В каком он состоянии?

— Я понимаю, — сказала Аомамэ. — И я не смогла бы говорить.

— Все в таком же, — отозвался Мончинский. — Находится в тюремной больнице.

— Вы сказали, что уезжаете далеко. Как далеко? — спросил Тамару.

— Его психиатр осматривал?

— Это расстояние нельзя измерить числами.

— Да. Дал заключение, что князь не притворяется, и прописал лечение. А то его светлость повадился о стенку биться. Выглядит жутко, если честно. Я раньше про ломку колдуна только читал. Не думал, что это так страшно.

— Как расстояние между человеческими сердцами.

— Все зависит от того, насколько сильной была связь с дивом. Видимо, у князя была очень сильной. Хм. Владимир, ты все еще сохраняешь память Арины?

Владимир оторвался от еды:

Аомамэ закрыла глаза и глубоко вздохнула. Казалось, она вот-вот заплачет. Но всё же сдержалась.

— Да. И не буду сбрасывать до суда.

— Искренне желаю, чтобы все сложилось как можно лучше, — спокойным голосом сказал Тамару.

— А, верно… Надеюсь, суд состоится. И не только над Рождественским.

— Извините, но я не могу отдать вам пистолет, — сказала Аомамэ.

— Уже не получится замять это дело. Им заинтересовался лично государь император, на днях его светлости князю Булгакову пришло письмо.

— Неважно. Это личный подарок от меня. Если он вам будет мешать, можете выбросить его в Токийский залив. Таким образом, мир на один небольшой шаг приблизится к разоружению.

— Отлично, — улыбнулся Аверин. — Так что за отношения были у Рождественского и Арины? У них была сильная связь?

— В конце концов, возможно, я так и не выстрелю из пистолета. Вопреки словам Чехова.

Владимир задумался на секунду.

— Я считаю, что да.

— И это не важно. Лучше не стрелять. Двадцатый век приближается к своему концу. Нынешнее положение отличается от того, что было во времена Чехова. Кареты не мчатся по мостовым, а дамы не носят корсетов. Мир пережил нацизм, взрыв атомной бомбы и современную музыку. За это время заметно изменился даже метод написания художественных произведений. Короче, нечем заниматься, — сказал Тамару. — И у меня еще один вопрос. Сегодня вечером, в семь часов, вы встретитесь с Тэнго Каваной на детской горке.

— Не совсем понял. Что значит «ты считаешь»?

— Если все пойдет хорошо, — сказала Аомамэ.

— Князь Рождественский не имел ни жены, ни детей. Он полностью отдался своей страсти — пыткам и унижению дивов. Люди его не интересовали, его возбуждало принудить к повиновению могущественное существо. Грубой силой и жестокостью. И его любимой жертвой долгие годы была Арина. Она и так повиновалась ему. Но он хотел добиться абсолютной покорности.

— Собственно, что вы будете делать на детской горке, если с ним встретитесь?

— Возможно, это началось с Лизы…

— Вдвоем смотреть на Луну.

— Кто такая Лиза? — спросил Виктор. — И вообще, объясните подробнее. Вы все колдуны, а я один ни черта не понимаю.

— Очень романтично! — восторженно сказал Тамару.

— Хорошо, я попробую объяснить, — сказал Аверин. — Между желанием колдуна подчинить себе волю дива и примитивной жестокостью грань довольно тонка. И многое может заставить колдуна ее переступить. Страх, неуверенность в себе, жажда власти. Я давно знаком с Рождественским. Еще в Академии он жестоко обходился с дивами. Думаю, он мучительно жаждал быть лучшим во всем — и он и был одним из лучших, но только одним из. Потом он влюбился в самую популярную девушку с курса чародеев, Елизавету, но Лиза его бросила. Это сильно ударило по его самолюбию. Он убил Лизу, точнее, приказал своему фамильяру сожрать ее. А после самоутверждался, заставляя Арину принимать личину Лизы. Так, Владимир?

— Да. Князь часто заставлял Арину принимать облик той девушки. И почти всегда это заканчивалось пытками для Арины. Но потом ему стало мало фамильяра. Дивы второго класса не доставляли ему удовольствия, и он создал тайное общество для обмена фамильярами. Но вскоре и это наскучило. И появилась идея вызывать дивов первого класса для развлечения. Рождественский построил отель, чтобы проводить ритуалы и держать нелегальных дивов подальше от чужих глаз. А когда дело пошло, он решил, что оно должно приносить выгоду. Так в его клуб стали попадать люди со стороны, которые хотели ощутить свою власть над дивом или просто удовлетворить страсть к пыткам и издевательствам.

Глава 27. Тэнго Возможностей этого мира — недостаточно

— Подумать только… сколько вокруг отвратительных жестоких выродков… — покачал головой Виктор.

Тэнго спал, когда в среду утром зазвонил телефон. До самого утра он не мог уснуть, и в его организме еще оставалось выпитое им виски. Встав с постели, он удивился, увидев, что вокруг уже совсем светло.

Владимир повернулся к нему:

— Господин Кавана? — спросил какой-то человек с незнакомым голосом.

— За все время пребывания в отеле я не видел ничего нового или чересчур жестокого. Со мной обходились так же, а иногда — намного хуже. Еще совсем недавно такие наказания были обычной практикой воспитания дива. Сломать волю и подавить малейшие мысли о неповиновении.

Мончинский почему-то густо покраснел и опустил глаза.

— Я слушаю, — ответил Тэнго, и поскольку голос незнакомца звучал тихо и по-деловому, предположил, что разговор будет идти о формальностях, связанных со смертью отца. Но будильник показывал только около восьми часов утра. В такую пору не могли звонить из городского управления или фирмы ритуальных услуг.

— Как хорошо, что эти дикие времена прошли и мы теперь живем в цивилизованном обществе, — пробормотал он.

— Извините, что так рано звоню, просто должен спешить.

— А давайте за это выпьем, — предложил Виктор.

«Спешное дело. Какое?» — подумал Тэнго.

— Отличная мысль, — поддержал Аверин и потянулся за бутылкой.

Его голова была все еще как в тумане.

Над столом повисла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем. И в этой тишине раздался голос Кузи:

— Вы помните Аомамэ? — спросил собеседник.

— А что было с тем дивом с переломанными руками? Ты что-то вытащил из его желудка.

Аомамэ? От этого слова опьянение и дремота куда-то исчезли. Сознание вдруг, как декорации на сцене, изменилось. Тэнго крепче сжал в руке трубку.

— Его заставили проглотить серебряные шарики, — невозмутимо ответил Владимир. — Двигаясь по телу, они прожигают органы изнутри. Доставать их запрещено. С тем дивом развлекались гости, а не хозяин, контроль у гостей слабее, поэтому ему на всякий случай сломали руки. Это удобное и простое наказание, многие хозяева любили его и часто применяли.

— Помню, — ответил он.

Мончинский, как раз в это время глотавший компот, поперхнулся и закашлялся.

— Довольно редкая фамилия.

— Тебя тоже так мучили? — тихо спросил Кузя. — Это очень больно, да?

— Она училась со мной в одном классе начальной школы, — с трудом сдерживая голос, сказал Тэнго.

Владимир слегка пожал плечами:

Незнакомец сделал короткую паузу.

— Я никогда не отличался покорностью.

— Господин Кавана, вам интересно сейчас поговорить об Аомамэ?

— А ты их всех ненавидел, этих дебилов?

Тэнго показалось, что этот человек говорит как-то странно, по-особому, будто исполняет роль в переведенной авангардистской пьесе

Див посмотрел на Кузю долгим взглядом:

— Если не интересно, то не будем терять времени. И сразу закончим разговор.

— Нет, — равнодушно сказал он, — я их презирал. Это слабые и жалкие люди, недостойные называться колдунами. Но среди моих хозяев попадались и достойные. Очень редко. Заслужить мое уважение непросто.

— Интересно, — поспешил ответить Тэнго. — Но, простите, с кем имею честь разговаривать?

— Мы хотели выпить за цивилизацию и культуру, — каким-то умоляющим тоном произнес Мончинский.

— У меня для вас сообщение от Аомамэ, — не ответив на вопрос, сказал человек. — Аомамэ хотела бы с вами встретиться. А как вы на это смотрите? Согласны на такую встречу?

— Да.

— Согласен, — ответил Тэнго. Откашлявшись, он проглотил слюну. — Я давно хотел с ней встретиться.

— Отлично.

— Вот и хорошо. Она тоже хочет с вами увидеться. И вы хотите того же.

Они выпили, и Виктор, переведя взгляд с Владимира на Аверина, спросил:

Тэнго вдруг показалось, что в комнате заметно похолодало. И он накинул на пижаму джемпер, который лежал рядом.

— И все-таки про князя Рождественского я не совсем понял. Если он издевался над Ариной и ломал ее волю, то о какой привязанности речь?

— Как это можно сделать? — спросил Тэнго.

Аверин задумался, как лучше объяснить.

— Вы сможете подняться на детскую горку, как только стемнеет? — спросил человек.

— Связь — это не только привязанность, это может быть и зависимость. Див будет чувствовать связь, даже если хозяин избивает и мучает его, но вкладывает в пытки свои эмоции. И это действует в обе стороны. Рождественский нуждался в своем фамильяре. Через Арину он удовлетворял свои самые сильные страсти. И испытывал очень много эмоций. Пытая и мучая ее, он получал наивысшее удовольствие. И это очень сильно укрепляло их связь. Но связь нездоровую. Он всегда конкурировал и всегда сомневался в своих силах. Арина чувствовала его неуверенность, не уважала его и заражалась его мировоззрением. Не зря считается, что в доме, где приняты понятия чести, и фамильяр честен и предан. И наоборот. Помните, на причале Рождественский сначала напал, а потом вдруг легко сдался?

— На детскую горку? — переспросил Тэнго. «Собственно, о чем говорит этот человек?» — подумал он.

Виктор кивнул.

— Я только передаю то, что сказала Аомамэ. Мол, вы поймете, если я так скажу. Она хочет, чтобы вы поднялись на детскую горку.

— Так вот. Он мог сбежать. Но в тот момент сдалась, потеряв все силы, Арина. И он просто не смог заставить себя сопротивляться. А когда Владимир сожрал Арину, воля Рождественского рухнула окончательно. Началась ломка. Я думаю, немаловажную роль также сыграло предательство Арины. Князь полностью доверял ей. Но он ошибся. Арина специально приняла облик Лизы, понимая, что я узнаю девушку. И она привела нас в отель, правильно, Владимир?

Тэнго машинально коснулся копны волос, взъерошенных после сна. «Детская горка … Я с неё смотрел на две Луны. Очевидно, речь идет о ней», — рассуждал он.

Владимир поднял взгляд от уже почти пустой тарелки. Деликатесы, приготовленные Маргаритой, таяли на глазах.

— Кажется, понимаю, — сухим голосом сказал Тэнго.

— Она много лет покорно терпела. Шанс призвать хозяина к ответу появился, только когда он начал в большом количестве убивать людей.

— Хорошо. Далее: она хочет, чтобы вы взяли с собой ценные вещи, которые не готовы оставить. Чтобы после такого приготовления уехать очень далеко.

— Она составила план и действовала по нему? — уточнил Аверин.

— Ценные вещи, которые не готов оставить? — удивленно повторил Тэнго.

— Да. Она подготовила несколько дивов, научив их сохранять и запечатывать память в своем теле. Это очень непростой процесс. Все вы знаете, что, умирая, тело дива постепенно распадается и исчезает. Но если див умеет себя запечатывать, его тело сохраняет подобие сознания довольно долго, месяцы и даже годы. И Арина стала ждать удобного случая, чтобы отправить послание. Для этого надо было подкинуть тело туда, где бы его точно нашли. А поскольку преступление связано с дивом, передали бы в Управление.

— Именно так.

— Значит… та дива все чувствовала? — пробормотал Аверин.

Тэнго задумался.

— Определенно. Когда мы приехали, ее тело уже очистили от серебра, но все равно я ощутил ее боль.

— Не совсем хорошо понимаю. «Уехать очень далеко» означает, что больше сюда не вернусь?

— Получается, Арина специально подкинула тело туда, где работал ледокол, нанятый Рождественским? Чтобы связать с ним?

— Этого я не знаю, — ответил мужчина. — Как я вам только что говорил, я лишь передаю ее послание.

— Да. Личность князя она раскрыть не могла, на этот счет у нее был четкий и подробный приказ. Поэтому она попыталась навести наших сотрудников на определенный след, но, к сожалению, мы не поняли. Зато поняли вы.

Проводя пальцами по всклокоченным волосам, Тэнго думал. Поехать? … А потом сказал:

— Возможно, я заберу с собой пачку бумаг и документы.

— За это надо сказать спасибо Кузе. В гостях у Рождественского он догадался, что его дива — не фамильяр. И нашел похищенных девушек. А потом спас их. Так что предлагаю выпить за Кузю.

— Думаю, это не проблема, — сказал мужчина. — Имеете право выбрать то, что хотите. Что же касается того, как нести, то желательно, чтобы ваши руки были свободными.

— А может, за меня вы, Гермес Аркадьевич, компота выпьете? Он вкусный, клубничный. И полезный, — вздохнул Кузя.

— Чтобы руки были свободными, — повторил Тэнго. — То есть чемоданчик не годится?

А Владимир, поняв, что к нему вопросов больше нет, снова вернулся к еде. Аверин улыбнулся. Маргарита очень обрадуется, узнав, что плоды ее трудов не пропали зря и гости съели все угощение. Кузя не отставал от Владимира, и Аверин уже начинал опасаться, что еды может не хватить.

— Думаю, что нет.

— А мне кажется, вы немного умаляете роль Управления. — Виктор выпил и посмотрел на Мончинского. Тот смутился, но ответил с достоинством:

Судя по голосу, трудно было определить возраст, внешность и телосложение собеседника. Ему не хватало конкретных признаков. Его не удалось бы вспомнить сразу после телефонного разговора. Индивидуальность и чувство — если такие были — прятались где-то глубоко.

— Ничуть. Мы просто выполняли свою работу и, смею надеяться, настолько хорошо, насколько могли. Ведь мы не знали о пропавших девушках. Но за очень короткое время подготовили операцию и смогли внедриться в этот вертеп. — Он улыбнулся немного смущенно. — Владимир упоминал, что для него зрелище пыток не в новинку. Но я, признаться, был в полнейшем шоке и без поддержки Владимира вряд ли бы долго там продержался.

— Это все, что я имел вам передать, — сказал мужчина.

— Вы отлично держались, по крайней мере, когда я увидел вас на сцене, — похвалил молодого колдуна Аверин. На щеках Мончинского появился легкий румянец.

— Аомамэ здорова? — спросил Тэнго.

— Благодарю. Но вы появились очень вовремя. Сами бы мы еще долго пытались выйти на Рождественского.

— С физическим здоровьем проблем нет, — внимательно ответил собеседник. — Однако сейчас она оказалась в несколько напряженном положении. Каждое ее движение требует бдительности. Любая неосторожность может нанести ей вред.

— А девочки бы погибли… — тихо проговорил Фетисов. — И скольких бы еще замучили… Там, в подвалах, было несколько дивов второго и даже первого класса… их не удалось спасти. Их хозяева… они их просто бросили.

— Может нанести ей вред, — машинально повторил Тэнго.

На некоторое время повисло молчание.

— Желательно не опоздать, — сказал мужчина. — В этом деле время — важный элемент.

Аверин первым нарушил его:

«Время — важный элемент, — мысленно повторил Тэнго. — Этот человек неправильно подбирает слова или, может, я слишком нервничаю?»

— Расскажите, как вы подготовили операцию, — обратился он к Мончинскому. Было заметно, что своим первым серьезным заданием молодой колдун очень гордится.

— Думаю, что смогу подняться на детскую горку сегодня вечером, в семь, — сказал Тэнго. — Если же по какой-то причине не смогу сегодня, то приду завтра в то же время.

— Начало я уже рассказывал, — ответил тот. — Мы нашли человека, который устраивал представления и сдавал своего фамильяра в аренду. По вашему совету, Гермес Аркадьевич, на него уже заведено дело за оскорбление имперских регалий и глумление над победой Империи. Возможно, он сядет на несколько лет, хотя ему обещали послабление за сотрудничество.

— Хорошо. Детскую горку, о которой идет речь, вы знаете?

— О, что там за оскорбление? — заинтересовался Виктор.

— Знаю.

— Этот человек заставлял своего фамильяра изображать «пленного фашиста», а зрители за деньги могли наказать его по своему вкусу. На спине у «фашиста» была вырезана свастика, а серебряные колодки украшали двуглавые орлы.

Тэнго взглянул на часы. До встречи оставалось одиннадцать часов.

— Как только можно было до такого додуматься, — поморщился Виктор.

— Кстати, я слышал, что в это воскресенье умер ваш отец. Позвольте выразить вам мои соболезнования, — сказал мужчина.

— Фамильяр менял личины немцев, — сказал Аверин, — вряд ли для кого-то секрет, откуда они могли у него взяться. Этот див сражался в войну. И это тоже надо упомянуть на суде. Может быть, как-то удастся добиться его конфискации и передачи родственникам. Надеюсь, в этой семье не все ублюдки.

Тэнго поблагодарил почти автоматически. И подумал: «А почему этот человек об этом знает?\"

— Мы постараемся, — пообещал Мончинский.

Владимир отложил вилку. Он теперь спокойно брал еду сам, и она перестала исчезать с такой невероятной скоростью. Аверин посмотрел на дива и подумал: «Когда он в последний раз ел что-то приличное, а не баланду? И ел ли вообще?»

— А вы не могли бы еще немного рассказать об Аомамэ? — спросил Тэнго. — Скажем, где она и что делает.

— Колодки настоящие, — сказал Владимир. — В таких держали пленных немецких дивов, пока допрашивали их колдунов. Клетки возить с собой было тяжело, колодки и цепь — намного проще. Как только колдун отдавал свой талисман владения, дива освобождали, и его привязывал наш колдун. Но многие пленники не говорили, где спрятали талисман, или вообще выбрасывали.

— Она не замужем, работала инструктором спортивного клуба, в районе Хиро. Была знающим свое дело и способным инструктором. Но в силу обстоятельств уволилась с этой работы. И недавно, чисто случайно, поселилась вблизи квартиры господина Каваны. Остальные вы сможете услышать непосредственно из ее уст.

— Ого, — удивился Виктор, — я не знал этого. Ты ведь тоже был на войне, Владимир?

— А в каком напряженном положении она сейчас оказалась?

— Конечно.

Мужчина на это не ответил. Или сам не захотел, или же просто считал, что не надо отвечать. Похоже было на то, что вокруг Тэнго собиралось все больше и больше подобных людей.

— Жаль, Виктор, вы не видели его немецкую личину, — заметил Аверин. — Словно с плаката, изображающего истинного арийца.

— Итак, на детской горке, сегодня, в семь, — сказал мужчина.

— Я могу показать, — сказал Владимир.

— Постойте! — спохватился Тэнго. — Еще один вопрос. От одного человека я получил предупреждение, что за мной кто-то следит. Поэтому надо быть осторожным. Извините, может быть, это вы?

— Если не трудно, — попросил Виктор.

— Нет, не я, — сразу ответил мужчина. — За вами следил кто-то другой. Но, во всяком случае, бдительность не помешает. Как и советовал тот человек.

Владимир мгновенно преобразился. Раздался в плечах, черты лица неуловимо изменились, волосы стали еще светлее и короче. Только глаза остались такими же светло-голубыми. Перед ними сидел «немец», которого Аверин видел на сцене.

— Возможно, слежка за мной как-то связана с тем, чтоб Аомамэ оказалась в особом положении?

— Ничего себе, — восхитился Виктор, и Владимир вернулся в свой обычный облик.

— А откуда такой колоритный парень? — поинтересовался Аверин. — На простого солдата или офицера не похож. Видна порода.

— В несколько напряженном положении, — поправил человек. — Гм… возможно. Наверное…

— Он был боевым колдуном СС, — подтвердил Владимир.

— А это не создает опасность?

— Ого, — с уважением проговорил Виктор, — убить такого колдуна было не так и просто. Как же ты до него добрался?

Сделав паузу, человек подбирал слова так, будто раскладывал по кучкам горошинки разного сорта.

— Я служил ему.

— Если опасностью для себя вы называете то, что не сможете встретиться с Аомамэ, то это действительно опасность.

Все ошарашенно замолчали.

Тэнго попытался мысленно, понятными для себя словами перевести этот уклончивый ответ. И хотя его подоплёки не мог прочесть, почувствовал в нем напряжение.

— То есть, может случиться так, что мы больше никогда не встретимся?

— Но… — первым обрел дар речи Мончинский, — но я же смотрел твое личное дело. Ты всегда служил Империи и начал службу еще в Тайной канцелярии?!

— Именно так.

— Так и есть. Меня внедрили к этому колдуну для выполнения важного задания.

— Понятно. Буду очень внимательным, — ответил Тэнго.

— Так ты… — догадался Аверин, — был разведчиком, Владимир?

— Да.

— Извините, что я так рано позвонил. Видимо, разбудил вас.

— Подождите, это как? — Виктор провел себе пальцами по шее, изображая ошейник, и посмотрел на колдунов. — Разве хозяин у дива… ну, не один? Как вообще можно внедрить дива к чужому колдуну? Чтобы он потом снова вернулся… ну вы меня поняли, да?

Сказав это, незнакомец сразу оборвал разговор.

Аверин развел руками. Мончинский и Фетисов с удивлением уставились на Владимира.

— Было сделано что-то вроде временного подчинения? — предположил Аверин. — Но как получилось, что немецкий колдун этого не знал? Он тоже был завербован? Расскажи, пожалуйста, Владимир.

Некоторое время Тэнго разглядывал черную трубку в руке. Когда разговор закончился, он, как и ожидал, не смог вспомнить мужской голос. Еще раз взглянул на часы. Было десять минут девятого. Как скоротать время до семи часов вечера? Сначала он принял душ, вымыл голову, как-то расчесал взъерошенные волосы. Затем перед зеркалом побрился. Тщательно почистил зубы, даже зубной нитью. Выпил томатного сока, хранившегося в холодильнике, вскипятил в чайнике воды. Смолов кофейные зерна, приготовил кофе, поджарил один тост. Сварил яйцо всмятку. Все делал сосредоточенно, тратя больше времени, чем обычно. И все же было только половина девятого.

— Да, расскажи, — поддержали все, особенно Кузя. Его глаза горели в предвкушении интересной истории.

Сегодня вечером я встречу Аомамэ на детской горке. Как только он начал думать об этом, его охватило такое чувство, будто функции его организма разделились на отдельные части и рассеялись на все четыре стороны. Руки, ноги и лицо устремились кто во что горазд. Собрать ощущения воедино надолго он не мог. И хотя он старался что-нибуль делать — не сумел сосредоточиться. Не мог ни читать, ни, естественно, писать. Ему не сиделось также на одном месте. Удавалось только мыть посуду в кухне, стирать белье, наводить порядок в ящиках комода и убирать постель. И что бы он ни делал, через каждые пять минут останавливался и смотрел на настенные часы. И тогда каждый раз думал, что время будто движется все медленнее.

— Странно, что вы не знаете, ваше сиятельство. — Владимир посмотрел на Аверина. — Это запрещенная техника, но вы должны были о ней знать.

Аомамэ знает.

— Именно я?.. А! Я, кажется, начинаю понимать…

Так рассуждал Тэнго, в очередной раз затачивая кухонный нож над раковиной умывальника. «Она знает, что я несколько раз забирался на детскую горку в парке. И, наверное, видела, как я сидел на горке и смотрел на небо». О другом он не мог думать. Представил себе собственную фигуру, освещенную уличным фонарем, на детской горке. Тогда он совсем не чувствовал, что кто-то его видит. Интересно, откуда она за ним наблюдала? «Не важно, откуда, — подумал он. — Это не важно. Независимо от того, откуда она наблюдала — она теперь меня узнает с первого взгляда». От такой мысли всего его переполнила большая радость. «Долгие годы она думала обо мне так же, как и я о ней». Это ему казалось невероятным. В этом мире, похожем на подвижный лабиринт, не встречаясь на протяжении двадцати лет, две человеческие души — мужчины и женщины — оставались неизменно связанными.

— Все верно. Сейчас техника утеряна, и повторить ее не удалось. Ваш отец, ее создатель, погиб, не успев передать свои знания.

«Но почему тогда Аомамэ меня не окликнула? Все было бы проще. Вообще как она узнала, что я здесь живу? Как она или тот человек узнали мой номер? Я не люблю, чтобы мне звонили, а потому его нет в телефонной книге». Во всей этой истории много чего непонятного. Ее сюжетные линии перепутаны. И нельзя определить, как они связаны и существует ли между ними причинно-следственная связь. Но если подумать, то окажется, что с появлением на сцене Фукаэри эта история перестала находиться в неизменном состоянии: в ней слишком много вопросов и слишком мало разгадок. Однако этот беспорядок хоть и медленно, но все же близится к концу. Такое складывается общее впечатление.

— Да, он проводил уникальные операции и создавал для них специальные заклятия. Жаль, я был слишком мал, чтобы что-то понять…

«Во всяком случае, в семь часов сегодняшнего вечера, по крайней мере некоторые сомнения, наверное, развеются, — размышлял Тэнго. — Мы встретимся на детской горке. Не как беспомощные десятилетние мальчик и девочка, а как самостоятельные и свободные взрослые мужчина и женщина. Как учитель математики подготовительной школы и инструктор спортивного клуба. Собственно, о чем мы там будем разговаривать? Неизвестно. Во всяком случае, обязательно будем разговаривать. Заполним пробелы, чтобы иметь общее представление друг о друге. И, если воспользоваться странным выражением того незнакомца, мы вроде бы сможем отсюда куда-то уехать. Поэтому надо собрать ценные вещи, которые нельзя просто бросить. И упаковать их в сумку так, чтобы руки были свободными».

— Я вас помню. Вас и вашего брата. Меня привозили в поместье к вашему отцу.

Тэнго особо не жалел, что уедет отсюда. Он прожил в этой квартире семь лет, и три раза в неделю читал лекции в подготовительной школе, но у него ни разу не было ощущения, что именно эта квартира лучше всего подходит ему для жизни. Она была для него только временным убежищем, похожим на остров среди водного пространства. Не стало также замужней подруги, с которой он раз в неделю устраивал здесь тайное свидание. Ушла отсюда после временного пребывания и Фукаэри. Он не знал, где они сейчас и что делают. Во всяком случае, они незаметно исчезли из его жизни. Что же касается работы в подготовительной школе, то его там, бесспорно, кто-то заменит. И без Тэнго этот мир будет беспрепятственно двигаться. Если же Аомамэ хочет куда-то с ним уехать, то он не будет колебаться.

Аверин молча смотрел на Владимира. Легкий хмель, ударивший было в голову, испарился без следа.

— Ты… расскажешь мне? — наконец спросил он.

Что такое для него ценные вещи, которые хотелось бы забрать с собой? Наличные в виде пятидесятитысячных банкнот и пластиковая банковская карта. Это все, так сказать, его богатство. На обычном банковском счете у него примерно один миллион иен. [25] Хотя нет, не только эта сумма. На счет была еще перечислена доля гонорара за «Воздушный кокон». Он собирался вернуть деньги Комацу, но так и не сделал этого. Кроме того, отпечатанные листы начатого романа. Их нельзя оставлять. Они не имеют коммерческой ценности, но для него они значат много. Рукопись Тэнго засунул в бумажный пакет, а пакет — в твердую красновато-коричневую нейлоновую сумку, с которой ездил на работу в школу. Она стала достаточно тяжелой. Дискеты положил в карман куртки. Электронную печатную машинку взять не мог, но блокнот и авторучку забрал. Итак, что еще?

— Хорошо. — Владимир отодвинул тарелку и взял в руку свой бокал. — Могу ли я попросить налить мне еще немного вина? — Он вопросительно посмотрел на своего хозяина.

Тэнго вспомнил служебный конверт, полученный от адвоката в Тикури, содержавший отцовскую сберкнижку, его зарегистрированную печать, выписку из книги регистрации и загадочную, вроде бы как семейную, фотографию. Видимо, ее следует принять за настоящую. И, конечно, табель начальной школы и почетную грамоту «NHK». Смену белья и туалетные принадлежности решил не брать, потому что не поместятся в дорожной сумке. В случае необходимости их можно булет купить.

— Конечно. — Мончинский поспешно схватил бутылку и налил в бокал.

Убрав все в сумку, он пока не представлял, что делать дальше. Ни мыть посуду, ни гладить одежды вроде бы уже было не нужно. Еще раз взглянул на настенные часы. Было десять тридцать. Подумал, что надо бы позвонить товарищу, которого просил читать лекции в подготовительной школе, но вспомнил, что тот не любит, когда ему утром звонят. Тэнго, одетый, лег на кровать и начал размышлять о различных возможных вариантах встречи.

Владимир приложил его к губам, едва коснувшись. И заговорил:

Последний раз он встречался с Аомамэ в десятилетнем возрасте. Теперь им обоим по тридцать. За это время они многое пережили. Приятного и не очень приятного — возможно, последнего даже больше. Их внешность, характер и жизненная среда, наверняка, изменились. Она уже не девочка, а он — не подросток. Неужели Аомамэ действительно его разыскивала? Тэнго представил себе, как они встретятся на детской горке, вблизи взглянут друг на друга и разочаруются. Возможно, им даже не о чем булет разговаривать. Такое тоже вполне может случиться. И это совершенно естественно.

— Див, принадлежащий Адольфу Гитлеру, был ключевой фигурой в этой войне. Его тщательно скрывали и защищали. И добраться до него не было никакой возможности. Все попытки внедриться в высшие эшелоны власти, туда, где находились люди, знающие информацию о гитлеровском монстре, провалились. Наши разведчики либо гибли, либо не могли подобраться к нужным людям. Единственное, что удалось добыть, — список доверенных лиц, которые знали, где прячут монстра. Разведчики-люди не справлялись. Нужно было придумать что-то кардинально новое и необычное. Его сиятельство граф Аркадий Филиппович разработал особую технику ошейника. В процессе его создания колдун отдавал диву очень много своей крови, настолько много, что сам оказывался на грани жизни и смерти. Поэтому связь получалась подобной связи с фамильяром. Сам ошейник размещался у дива вокруг позвоночного столба, под кожей и мышцами. Помещали его туда через специальные разрезы. После того как разрезы заживали, не оставалось никаких следов. Меня привезли в ваше поместье, и его сиятельство провел обряд и сделал операцию. Ассистировал ему фамильяр Анонимус, и он же сторожил меня после операции, тогда у нас еще был примерно одинаковый уровень силы.

«Может, на самом деле не надо встречаться? — спрашивал он себя. — Может, было бы лучше хранить в душе надежду на случайную встречу, но так и не встретиться? Тогда можно было бы постоянно жить с надеждой. С небольшим, но драгоценным источником тепла, который согревал бы все тело. Со слабым огоньком, бережно защищенным ладонями от ветра, который мог, однако, просто погаснуть под бурным дуновением реальности».

— Сторожил? Зачем нужно было тебя сторожить? На тебе же был ошейник.

— Он был внутри, прямо в шее… ужас, это, наверное, просто невыносимо? — широко распахнув глаза, проговорил Кузя.

Примерно час, уставившись глазами в потолок, Тэнго попеременно подвергался этим двум взаимно противоречивым чувствам. Более всего он хотел встретиться с Аомамэ. И одновременно боялся оказаться с ней один на один. Заранее оцепенев в душе от неудобного молчания и холодного разочарования, что могли бы тогда возникнуть. Казалось, он разрывался надвое. Большой и крепкого телосложения, Тэнго знал, что чрезвычайно хрупок, когда попадает под действие внешней силы. Но не встретиться с Аомамэ не мог. Именно этого сильно хотела его душа на протяжении двадцати лет. Он не мог бы убежать, даже если все закончится разочарованием.

— Да, — подтвердил Владимир, — все дивы до меня не выдерживали и после операции впадали в бешенство, раздирали шею, пытаясь его достать. Я выдержал.

Устав созерцать потолок, он, лежа на спине, какое-то время поспал. Минут сорок- сорок пять, спокойным сном, без сновидений. Глубоким, приятным сном после сосредоточенного изнурительного воображения. Если подумать, то за последние несколько дней он спал мелкими, нерегулярными урывками. Но сегодня к вечеру он должен был избавиться от накопившейся усталости. Выйти отсюда с новым бодрым здоровым настроением и направиться к детской горке. Интуитивно чувствовал, что его организм нуждается в непринужденной передышке.

Он говорил, как всегда, совершенно спокойно, и казалось, его пальцы, держащие бокал, не двигаются. Тем не менее вино в бокале колыхалось, как будто его крутили.

Когда погружался в сон, слышал голос Куми Адати. А может, ему только показалось, что слышит. Как только рассветет, вам надо отсюда уходить. Пока выход не перекрыт.

— Колдун, с которым был проведен обряд, остался в тылу. Моим поддельным хозяином вызвался стать доброволец. Его вместе со мной внедрили в СС. Предыдущего нашего разведчика раскрыли меньше чем через месяц. Мой поддельный хозяин продержался почти два, но также был раскрыт. Это входило в план. Согласно плану, узнав о провале, я немедленно поглотил поддельного хозяина и сбросил его память. Сделал вид, что стал демоном, и вскоре меня поймали. На допросе я честно рассказал, что в случае провала у меня была инструкция сожрать хозяина и сбросить память, чтобы она не досталась врагу. Я был силен и владел множеством полезных навыков, поэтому привлек внимание колдуна из руководства. Он забрал меня себе и надел свой ошейник, не зная, что ошейник на мне уже есть. Это и являлось главной целью плана.