— Похоже, других способов выбраться отсюда нет, — сказал я.

Выстрелы где-то в холле стихли — множество автоматического оружия замерло одновременно.

В то же время стало больше криков.

— Жюстина, — сказал я, поднимая руку. — Держись позади меня.

Молодая женщина быстро повиновалась, выражение ее было напряженным, но контролируемым.

Анастасия заняла позицию справа от меня, а Лара скользнула следом за мной налево. Ее парфюм был так силен, что волна страстного желания охватила меня, и я едва сдержался, чтобы не укусить ее, настолько хорошо она пахла.

— Оно быстрое и сильное, — сказал я. — И умное. Но не неуязвимо. Ударим с нескольких направлений одновременно, и оно сбежит.

Рявкнул дробовик, намного ближе к нам, чем были предыдущие оружейные выстрелы. За этим немедленно последовали звуки нескольких ударов чего-то тяжелого о стены и пол.

Психическая вонь перевертыша резко усилилась и я сказал:

— Он идет.

Пока я говорил, перевертыш уже вломился через дверь в приемную, казалось, что он двигался быстрее осколков двери, которую только что разнес. Скрытый завесой, он выглядел как мерцающее пятно в воздухе.

Я активировал свой щит, закрыв невидимой силой дверной проем в кабинет Лары. Перевертыш влетел в барьер на полной скорости. Щит еле-еле удержался, израсходовав практически всю энергию, браслет на моей руке задымился и на коже проступил ожог. Удар был такой силы, что меня протащило на фут по ковру.

Столкнувшись, энергии завесы перевертыша и моего щита погасили друг друга, и на секунду создание под завесой стало видно. Он выглядел как невероятно высокий, худой, всклокоченный гуманоид со спутанными желтыми волосами и очень длинными руками, заканчивающимися узкими, кажущимися хрупкими когтями.

Поскольку мой щит пал, Анастасия направила на существо палец и прошипела Слово, с кончика пальца сорвался ослепляюще-яркий пучок света, толщиной не больше волоса. Это была магия огня, мало чем отличающаяся от моей собственной, но гораздо более интенсивная, сфокусированная и экономичная. Луч пронесся мимо перевертыша, задел его левое плечо, и там, где он его коснулся, моментально выгорел мех, плоть начала пузырится и чернеть.

Перевертыш бросился в сторону дверного проема и исчез, не оставив и следа, за исключением небольшого дымящегося отверстия в дорогих панелях.

Я направил свой посох на дверной проем, Лара проделала тоже самое со своим пистолетом.

Секунд на десять все смолкло.

— Где он? — прошипела Лара.

— Ушел? — предположила Жюстина. — Может быть, он испугался, когда Страж Люччио нанесла ему удар.

— Нет, не испугался, — сказал я: — Он умный. Сейчас он решает, как лучше до нас добраться.

Я осмотрелся, стараясь думать как противник.

— Давайте посмотрим, — сказал я. — Если бы я был машиной для убийства, способной превратиться во что угодно, как бы я сюда попал?

Количество вариантов было ограничено. Прямо перед нами была дверь, окно сзади. Я повернулся и посмотрел на окно. Воцарилась тишина, за исключением шума кондиционера, выпускающего поток воздуха через…

Через вентиляцию.

Я повернулся и сунул свой посох к огромной стальной вентиляционной решетке, собрал силы и крикнул:

— Fulminos!

Сине-белые молнии, срывающиеся с моего посоха, наполнили воздух мерцающим огнем, копьями впиваясь в железную решетку вентиляции. Металл впитал в себя электричество, и я знал, что он несет его сейчас по всей системе.

Раздался странный, щебечущий крик, что-то выбило решетку вентиляции, и из нее размытым пятном вылетел питон. В полете его форма перетекла и изменилась, став чем-то коренастым, злобным и сильным, похожим на барсука или росомаху.

Оно попало в верхнюю часть груди Анастасии, опрокинув ее на пол.

В полете я поймал взгляд золотисто-желтых глаз, в которых плясала садистская радость.

Я развернулся, чтобы отбить существо от Анастасии, но Лара, фигурально выражаясь, пробила мне билетик. Она воткнула ствол своего пистолета-пулемета в его бок, как будто кран в деревянный пивной кег, и спустила курок.

Огонь и шум заполнили комнату, и перевертыш прыжком ушел в сторону. Ударившись один раз об пол, он перевернулся в воздухе, и его когти впились в живот Жюстины. Использовав толчок для контроля момента усилия, тварь приземлилась на ноги и бросилась в окно позади стола Лары.

Оторопевшая Жюстина всхлипнула от боли.

Лара смотрела секунду расширенными глазами на окно и выдохнула:

— Голод мне в глотку.

Я повернулся к Анастасии, но она с гримасой отмахнулась от меня. Непохоже было, что она истекает кровью. Я повернулся к Жюстине, пытаясь оценить ее травмы. Шесть горизонтальных порезов разделили мягкие ткани ее живота так чисто, словно они были сделаны скальпелем. Из них сочилась кровь, но я не думаю, что хотя бы один из них был достаточно глубок, чтобы вскрыть брюшную полость или задеть артерию.

Я схватил брошенный пиджак Лары, и наспех сложив его, прижал к животу Жюстины.

— Придерживай его так, — отрывисто сказал я Жюстине. — Мы должны остановить кровотечение. Придерживай его так.

Она обнажила от боли зубы, но кивнула и сжала импровизированную подкладку обоими руками, когда я помогал ей подняться.

Лара перевела взгляд слегка расширенных глаз с Жюстины на окно.

— Голод мне в глотку, — сказала она снова. — Никогда не видела такой скорости.

Памятуя, что мне однажды довелось видеть ее покрывающей в смертельном спринте примерно пятьдесят миль за час, представлялось — она знала, о чем говорила. Мы бы никогда не догнали и не задержали эту штуку достаточно надолго, чтобы убить.

Я подошел к окну в надежде заметить перевертыша, и обнаружил себя глядящим на взлетающую комету пурпурного пламени, по-видимому, его последнюю любезность. Я упал назад, вскинув мою левую руку с защитным браслетом в инстинктивном жесте, и огненный молот взрыва отбросил меня на пол.

Снова раздался потусторонний, пронзительный визг, насмешливый и полный злобы, и тогда же донесся грохот разрушения где-то ниже нас.

— Оно возвращается в дом.

Я подал руку Анастасии — помочь ей подняться. Она приняла ее, но как только я начал тянуть, она вскрикнула, сжав зубы, и я сразу опустил ее назад на пол.

— Не могу. — Она задохнулась от боли, тяжело задышав. — Моя ключица.

У меня вырвалось проклятье. Из всех простых переломов перелом ключицы одна из самых мучительных и ослабляющих травм, которую только можно получить. Она больше не могла сегодня участвовать ни в одном поединке. Черт, она не могла ничего, что требовало от нее подвижности.

Пол под моими ногами внезапно взорвался. Я почувствовал, как мне по лодыжке хлестнул стальной кабель, потащил, а когда я упал, то нос мой заполнил жуткий смрад. Я зацепился за что-то замедлившее мое падение, но продолжил падать. Шум был жуткий. Потом падение внезапно остановилось, и я не был полностью уверен почему. Примерно сотня предметов свалилось на меня разом, вышибив дух.

Я лежал ошеломленный несколько секунд, с трудом вспоминая, как дышать. Пол. Перевертыш пробил путь наверх ко мне через пол. Это сбило меня с ног — но все падающие обломки должны были сквозь пол сокрушить перевертыша.

Я пролетел два этажа посреди тонны мусора, и мне удалось выжить. Впору говорить об удаче.

И тогда под нижним отделом спины что-то задвигалось.

Обломки зашевелились, и сквозь них раздался глухой рык.

В панике я попытался заставить свое ошеломленное тело бежать, но прежде чем я вспомнил, как это делается, желтая мохнатая, слишком длинная рука вырвалось из-под обломков. Быстрее, чем вы бы успели сказать — конец Гарри Дрездену, — его длинные когтистые пальцы со страшной силой сомкнулись на моем горле, перекрыв доступ воздуху.

Глава 26

Есть кое-что, чего не знает множество людей: удушение невольно причиняет боль.

В шее возникает жуткая сокрушительная боль, следуемая за почти мгновенной волной ужасного давления, разрывающего вашу голову на крошечные кусочки. Это кровь, оказавшаяся в ловушке в вашем мозгу. Накаты и откаты боли соответствуют биению сердца, которое все набирает скорость.

И неважно, худеющая ли вы супермодель, или накачанный стероидами профессиональный борец, потому что на это не вопрос силы или силы воли — это простая физиология. Если вы человек и вам нужно дышать, вы потерпите неудачу. При должной сноровке душителя, вы потеряете сознание через 4–5 секунд.

Конечно, если душитель захочет причинить жертве больше страданий, он может не заботиться об этом, продлевая процесс.

Думаю, вы догадываетесь, что предпочел перевертыш.

Я боролся, но с таким же успехом я мог бы оставить попытки. Я не мог ослабить хватку вокруг моей шеи. Куча мусора зашевелилась и всколыхнулась, и из-под обломков поднялся перевертыш, избавляясь от них, словно полярный волк, возникающий из своего ночлега под снегом. Кошмарные длинные руки перевертыша свисали ниже его колен, так что когда он начал движение по холлу, я был способен действовать руками и ногами, по крайней мере, часть времени, предотвращая мою шею от перелома под тяжестью своего же собственного веса.

Я услышал удары сапог о дерево. Перевертыш выпустил ликующий легкий рык, мимоходом приложив меня головой о стену. Из моих глаз посыпались искры. Потом я почувствовал, как лечу по воздуху и приземлился на переплетение своих рук и ног, которые, казалось, только чисто технически были соединены с телом.

Я потрясенно поднял глаза на охранника из фойе, вышедшего из-за угла, к его плечу был приставлен миниатюрный пулемет, а его щека покоилась на прикладе, так что он смотрел через прицел. Когда он увидел перевертыша без завесы, он остановился. К его чести, он колебался не более доли секунды, прежде чем открыл огонь.

Пули зажужжали вниз по холлу, так близко, что я мог достать до них рукой и коснуться их. Перевертыш, золотым пушистым размытым пятном, бросился в сторону, и, оттолкнувшись от стены, прыгнул к стрелку, меняя при этом форму. В прыжке его тело перевернулось, и внезапно к охраннику по потолку понесся паук размером с малолитражку.

В этот момент охранник вновь меня поразил. Он развернулся и побежал, бросившись за угол, оставив перевертыша за спиной.

— Пора! — закричал кто-то, когда перевертыш достиг пересечения двух коридоров.

Грохочущий гул наполнил коридоры шумом и светом. Пули разрывали пол, стены, и потолок, наполнили воздух щепками и градом осколков древесины.

Перевертыш испустил оглушительный пронзительный вопль боли и безграничной ярости. Стрельба достигла неистовой, громовой кульминации.

Затем начали кричать люди.

Я попытался подняться на ноги, но кто-то поставил коридор в режим сушки и отжима, и я снова упал. Я продолжил попытки. Кто бы ни превратил холл в центрифугу из прачечной, он, в конечном счете, должен был выбежать из помещения. С помощью стены мне удалось подняться на колени.

Позади раздался слабый звук. Я повернул свою затуманенную голову к источнику звука и увидел три гибких бледных силуэта, плавно спустившихся через отверстие, проделанное перевертышем. Первым оказалась Лара Рейт. С одной стороны она порвала юбку, практически открыв бедро. И когда, приземлившись, замерла, припав к полу, она выглядела холодной, роковой и опасной, с мечом в одной руке и автоматическим пистолетом в другой.

Две другие женщины также были вампирами, их бледная кожа сияла мрачной красотой, их глаза блестели, как начищенные серебряные монеты — Жюстиной упомянутые сестры, как я понял. Полагаю, я появился среди ночи, вампирской поры, и вытащил часть народа из кровати. Из одежды на первой сестре было только оружие и пирсинг из серебра, мерцающий в брови, ноздре, нижней губе и в сосках. Ее темные волосы были коротко подстрижены, за исключением челки, которая падала на один глаз. В руках у нее была пара изогнутых клинков, подобных Лариному.

Вторая выглядела более высокой и мускулистой, чем ее спутницы. На ней было что-то, похожее на мужскую сорочку, застегнутую на одну пуговицу. Ее длинные волосы были растрепаны после сна. Она держала экзотически выглядящий топор, лезвие у которого было заточено по вогнутому краю, вместо более привычного выгнутого.

Без видимого сигнала они одновременно стали красться вперед — это было первобытное, кошачье крадущееся движение, присущее истинным хищникам, нападающим в полной тишине. Лара замерла, когда добралась до меня, посмотрела своими холодными серебристыми глазами на мои раны и прошептала:

— Не вставай.

Нет проблем, тупо подумал я. Не вставать — это легко.

Крик прервался одновременно с последней прерывистой автоматной очередью. Охранник вышел из-за угла нетвердым шагом. Его волосы слиплись от крови, которая покрывала и половину лица. На куртке, с левой стороны, была длинная дыра. Его левая рука неподвижно свисала, но в правой он продолжал сжимать свой миниатюрный автомат. Охранник покачнулся и упал на одно колено, увидев трех вампиров.

Лара махнула рукой, пара ее спутниц разошлась в стороны и двинулась вперед, пока она сама перешла к стороне раненного охранника.

— Что произошло?

— Мы стреляли в него, — сказал он. — Мы стреляли в него из всего, что было. Но даже не замедлили. Они мертвы. Они все мертвы.

— Ты истекаешь кровью, — сказала спокойно Лара. — Держись позади меня. Защищай чародея.

Он неуверенно кивнул.

— Есть. Так точно.

Человек Лары был либо невероятным счастливчиком, либо действительно хорошим в бою, чтобы пережить сражение с перевертышем в закрытом помещении. Несколько секунд я тупо смотрел на охранника, пока мой затуманенный разум не вывесил предупредительный флаг. Никто не удачлив настолько.

— Лара! — задушено просипел я.

Охранник превратился в расплывчатое движущееся пятно, замахнувшись на Лару автоматом как дубинкой, но она начала двигаться сразу же, как только услышала мое предупреждение, и он лишь скользнул автоматом по волосам в дюйме от головы. Она прыгнула в сторону и перекатилась, когда другая рука охранника удлинилась и покрылась желтой шерстью и когтями. Она отклонилась от худшего, но когти перевертыша оставили три глубоких пореза, наполнившихся кровью, бледной и жемчужной.

Перевертыш последовал за ней, рванув вперед, его тело расширялось и уплотнялось в форму кого-то похожего на большого медведя с огромными челюстями и злобными клыками. Он одолел ее одной только силой массы, хлопая и загребая своими когтистыми лапами, щелкая стальными челюстями. Я слышал хруст кости, услышал яростный крик Лары — и перевертыш полетел прямо в потолок, его голова и плечи врезались в него с такой силой, что он пролетел через него и на этаж выше.

Лара перекатилась на спину, и оттолкнула тварь от себя ногами. У нее были длинные, гладкие мускулистые и чрезвычайно привлекательные ноги; она опустила их и поднялась, держа руку прижатой к боку. Ее кожа светилась холодной, внеземной силой, а ее глаза превратились в сферы чистого белого цвета. Она уставилась на потолок на несколько секунд, медленно поднимая и выпрямляя руку.

Она получила сложный перелом предплечья. Я видел, как кость проткнула плоть. Но уже в следующие несколько секунд плоть, казалось, слегка попульсировала и стала более гибкой. Кость заживала, исчезая под кожей руки — даже дыры, прорванные костью, медленно запечатываясь, закрывались, и десять секунд спустя я не мог даже сказать, что она была ранена вообще.

Она повернула свои пустые белые глаза ко мне и уставилась на меня с выражением сосредоточенного неприкрытого голода. В ту же секунду я почувствовал, что мое тело ответило ее желанию, столь же одурманенному, как и я, но все это быстро подавила волна тошноты. Я повернул голову, и меня вырвало на дорогой пол, а моя голова и шея ныли от боли.

Когда я снова поднял голову, Лара отвернулась от меня. Она собирала свое упавшее оружие, но пистолет-пулемет был согнут в форму запятой ударами молотов-лап перевертыша. Она отшвырнула его, вернула свой меч и потянула соответствующее оружие из ее пояса. Она быстро дышала — не от усилий, а от сильного возбуждения, и кончики ее грудей выпирали из под грязной блузы. Она медленно облизнула губы, видимо специально для меня и сказала:

— Иногда я согласна с точкой зрения Мадлен.

Откуда-то неподалеку раздался женский крик, которому вторил разъяренный львиный рык, от которого сотряслись стены коридора. Коротковолосая сестра со всей силы ударилась об стену, пробив ее насквозь, и бессильной куклой рухнула. Раздались звуки быстрых шагов из угла.

Затем настала тишина.

Мгновением спустя из-за угла появилось расплывчатое пятно, таща за собой бессознательное тело сестры, орудовавшей топором. Оно остановилось. Когда перевертыш приблизился, завеса поблекла, еще раз показав его зверскую, не совсем человеческую форму. Он остановился перед нами, примерно в десяти футах. Затем, будто бы случайно, он поднял одну из бессознательных рук вампира к своему клыкастому рту, и, не отводя взгляда от Лары, невозмутимо откусил палец и проглотил его.

Лара прищурилась, и ее изящный рот расплылся в широкой, голодной улыбке.

— Тебе нужен перерыв прежде, чем мы продолжим?

Перевертыш заговорил, его голос жутко изменился, как будто несколько разных существ говорили одновременно.

— Перерыв?

Сказав это, он хладнокровно сломал плечевую кость вампирши пополам.

Адские колокола.

— Я тебя убью, — сказала спокойно Лара.

Перевертыш засмеялся. Звук был омерзительный.

— Маленький фаг. Находясь в центре своего могущества, ты не можешь меня остановить. Твои бойцы лежат убитыми. Дружественные фаги повержены. Глупые претенденты на силу, посетившие твой дом, не могут остановить меня.

Моя голова уже достаточно прояснилась, чтобы я смог подняться на ноги. Лара на меня не смотрела, но несмотря на это я чувствовал ее внимание. У меня не было времени, чтобы собрать свою волю для магического удара. Перевертыш почувствовал бы это задолго до того, прежде чем я успел бы что-то сделать.

К счастью, для таких непредвиденных случаев у меня есть план.

Восемь серебряных колец, которые я носил по каждому на моих пальцах, служили для двух целей. Тройные полосы серебра колец были достаточно тяжелые, и если мне нужно было кого-нибудь замедлить, они могли послужить отличным кастетом. Но их основной целью было накапливание кинетической энергии при каждом движении моих рук. Для этого требовалось время, но когда они были заряжены, я мог направлять энергию из каждого кольца с идеальной точностью. Заряд из каждой полосы кольца мог бы сбить здоровяка с ног и по ходу вырубить его. Каждое кольцо состояло из трех полос металла — это означало, что на каждой руке у меня было в запасе по дюжине зарядов.

Я не стал говорить ничего Ларе. Я просто поднял правый кулак и привел в действие каждое кольцо на нем, высвобождая всю накопленную кинетическую энергию в перевертыша. В тот же самый момент Лара прыгнула вперед, вращая мечами и готовая воткнуть их в перевертыша, как только мой удар лишит его баланса и отвлечет его.

Однако перевертыш поднял левую руку, изогнув пальцы в защитном жесте, и волна силы, которая должна была дать ему пинка под хвост, отскочила от него, как свет отражается от зеркала — и вместо него удар полностью пришелся на Лару.

Лара испуганно выдохнула, когда сила, равная силе гоночного автомобиля, ударила в нее, опрокинула назад и бросила ее на гору щебня, заполнявшую коридор позади меня.

Рот перевертыша скривился в улыбке, и его животный голос промурлыкал:

— Перерыв, маленький фаг. Перерыв.

Лара, задыхаясь, встала, помогая себе руками. Ее белые глаза впились в перевертыша, а губы изогнулись в дерзкой ухмылке. Из горла вырвался рык.

Я стоял, глядя на перевертыша. Это было трудно, мне пришлось облокотиться на стену, чтобы устоять. Затем я сделал глубокий вдох и отошел от стены, двигаясь очень осторожно, пока не оказался между перевертышем и Ларой. Я повернулся лицом к нему, чтобы смело встретить его взгляд.

— Хорошо, — сказал я. — Давай сделаем это.

— Сделаем что, претендент? — прорычал перевертыш.

— Ты здесь не для того чтобы убить нас, — сказал я. — Если бы ты хотел, то сделал бы это раньше.

— Ну, это так, — пробормотал он, и его глаза выражали ехидное удовольствие.

— Ты мне еще позлорадствуй, ничтожество, — пробормотал я под нос. Затем снова обратился к перевертышу. — Ты должен хотеть поговорить. Так почему бы тебе просто не сказать, то, что ты пришел сказать?

Перевертыш изучил меня взглядом, затем вывернул палец у вампирши, которая была без сознания. Он жевал медленно, с истинным наслаждением, с хрустом, затем проглотил.

— Мы заключим с тобой сделку.

Я нахмурился.

— Сделку?

Перевертыш улыбнулся снова и вытащил какой-то медальон, который висел на шее. Затем он поднял этот предмет и кинул его мне. Я поймал его. Это было серебристое ожерелье с пентаграммой, такое же, как мое собственное, только значительно менее изношенное и без копоти.

Это оказалось ожерельем Томаса.

Кровь застыла в жилах.

— Сделка, — сказал перевертыш. — Томас Рейт. За обреченного воина.

Я рассмотрел предложение. Итак, ему тоже нужен Морган.

— Предположим, я скажу тебе накуси-выкуси.

— Тогда я не буду в столь радушном настроении, — промурлыкал он. — Я приду за тобой. Я убью тебя. Я убью твоих родных, твоих друзей, твоих зверушек. Я уничтожу цветы в твоем доме и деревья в твоем крошечном саду. Я принесу смерть любой вещи, напоминающей о тебе, так, что твое имя будет вспоминаться только в проклятиях и страшных сказках.

Я верил существу.

Ни одна, присущая мне, острота не сорвалась с моих губ. В силу того, на что способен перевертыш, я бы дал ему все пять звезд на своем монстрометре.

— И, чтобы убедить вас… — Его взгляд переметнулся к Ларе. — Если чародей не согласится, вас я тоже уничтожу. Я сделаю это так же легко, как я делал это сегодня. И я получу огромное удовольствие от вашего убийства.

Лара впилась в перевертыша чистыми белыми глазами, выражение ее лица перекосила ненависть.

— Ты поняла меня, маленький фаг? Ты и этот гниющий мешок мяса, к которому ты привязалась?

— Я поняла, — сплюнула Лара.

Легкая улыбка появилась на лице пересмешника и тут же исчезла.

— Если обреченный воин не появится у меня завтра на закате, я начну охоту.

— Нам нужно больше времени, — сказал я.

— Ради твоего же блага, претендент, молюсь, чтобы это было не так. — Он с легкостью отшвырнул бессознательную вампиршу, которая упала на кучу, в которой лежала другая его сестра. — Вы найдете меня через его переговорное устройство, — сказал перевертыш.

Затем он легко перепрыгнул через одну из дыр в потолке и исчез.

Я резко скользнул по стене, почти свалившись.

— Томас, — прошептал я.

Этот кошмар схватил моего брата.

Глава 27

Лара занялась устранением последствий. Множество охранников погибло, остальные оказались искалеченными и изувеченными. Стены, перед которыми охрана устроила засаду, были настолько измазаны кровью, будто их кто-то специально покрасил в красный цвет. По крайней мере, не весь персонал пришел к месту схватки до ее окончания, теперь они займутся ранеными и вынесут тела.

Чары перевертыша уничтожили практически все сотовые телефоны и радио в Шато, но наземные линии, которые намного старше и проще устроены, еще работали. Лара вызвала небольшой отряд работников, включая медицинский персонал, с которым Рейты держали связь.

Пока все это происходило, я сидел, прислонившись спиной к стене, немного в стороне от происходящего. И это естественно. Моя голова раскалывалась. Почувствовав зуд от раны, я заметил широкую полосу застывшей крови от левого уха и проходящую через всю шею. Должно быть ранение в голову. Рана кровоточила как сумасшедшая.

Через неопределенное количество времени я поднял взгляд и увидел Лару, помогающую своим раненым родственникам. Два вампира были страшно испачканы кровью, и оба были без сознания. Когда их вынесли на носилках, медики начали помогать раненным охранникам, а Лара подошла ко мне.

Она села передо мной на колени, ее ничего не выражающий взгляд бледно серых глаз остановился на мне.

— Можешь встать, чародей?

— Могу, — сказал я. — Не хочу.

Она приподняла подбородок и посмотрела на меня, держа одну руку на бедре.

— Во что ты втянул моего младшего брата?

— Хотел бы я знать, — сказал я. — Я все еще пытаюсь понять, откуда летят пули.

Она сложила руки.

— Обреченный воин — перевертыш имел в виду сбежавшего Стража, если я правильно поняла.

— Это можно понять только так.

Лара пристально посмотрела на меня и улыбнулась, показывая ровные белоснежные зубы.

— Он у тебя. Он пришел к тебе за помощью.

— Какого черта ты так думаешь? — спросил я.

— Потому что люди, находящиеся в безнадежной ситуации, регулярно приходят за помощью к тебе. И ты им помогаешь. Это твоя работа. — Она постучала по подбородку одним пальцем. — Теперь нужно выяснить, что более выгодно. Согласиться с требованиями перевертыша, или списать Томаса как потерю. Взять у тебя Стража и превратить его в свежий политический капитал для тех, кто охотится за ним. Существует довольно солидное вознаграждение за его поимку или смерть.

Я тупо посмотрел на нее.

— Ты собираешься сыграть в одиночку. Ты надеешься, что тебе выпадет возможность действовать и хочешь получить кое-какие уступки от меня в обмен на сотрудничество, но ты все равно сделаешь то, что нужно мне.

— И почему я сделаю это? — спросила Лара.

— Потому что после попытки государственного переворота в Проломе Томас стал знаменитостью Белой Коллегии. Потому что если ты позволишь большому плохому дяденьке придти и позволить ему убивать, после того как он открыто бросает тебе вызов в твоем собственном доме, ты будешь выглядеть слабо. И мы оба знаем, что ты не сможешь жить с этим.

— И уступая его требованиям, я избегаю проявления слабости? — скептически спросила она. — Нет, Дрезден..

— Черта с два, нет, — сказал я. — Ты подыграешь, польстишь Вонючке, а потом предашь его в лучших традициях вероломной Белой Коллегии. Ты получишь Томаса. Ты победишь могучего соперника. Ты обретешь положение среди своих.

Она прищурилась, выражение ее лица не выдавало ни единого намека о направлении ее мыслей. Затем она произнесла:

— А когда это произойдет, — что, если я схвачу Стража и приведу его в Белый Совет сама? Это было бы огромным козырем при переговорах с твоим народом в будущем.

— Уверен, так бы и было. Но ты этого не сделаешь.

— Не сделаю? — спросила Лара. — Что же меня остановит?

— Я.

— Я всегда любила иметь дело с человеком, у которого хорошо развито чувство самоуважения.

Теперь настала моя очередь показывать свои зубы.

— Откладывать игру не твой стиль, Лара. Если ты сыграешь в этой ситуации правильно, я посодействую восстановлению твоей репутации и твоего влияния. Зачем ставить под угрозу дело, угрожая мне?

— М-ммм, — сказала она, ее глаза скользнули по мне. Она лениво поправила одну сторону разошедшейся по шву юбки, мгновенно открыв вид на свое бледное бедро. Струйка крови из раны любовно съехала по гладкому бедру. — Я задаюсь вопросом, что нужно сделать, чтобы ты передумал, Дрезден.

Я облизнул свои губы и с усилием отвел взгляд в сторону, не в силах ничего сказать.

— Ты знаешь, как легко можно контролировать кого-то, Гарри? — спросила она, ее голос перешел на низкое мурлыканье.

Я откашлялся и прохрипел:

— Как?

Бледно-серые глаза стали огромными и глубокими.

— Отдай им то, что они хотят. Отдай им то, в чем они нуждаются больше всего. Отдай им то, что больше никто не сможет дать. Если ты будешь отдавать им это, они будут приходить к тебе снова и снова. — Она наклонилась ближе и прошептала мне на ухо: — Я знаю, что могу дать тебе, Гарри. Тебе сказать, что?

Я сглотнул и кивнул, не смея посмотреть на нее.

— Остановить, — она дышала мне в ухо. — Я могу сделать это. Я могу остановить боль, чародей. Я могу унести далеко боль твоего тела. Твоего разума. Твоего сердца. Твоей души. На короткое время, я могу избавить тебя от тяжелого бремени ответственности и совести. — Она наклонилась так близко, что я почувствовал прохладный воздух около ее губ. — Мой сладкий Дрезден. Я могу подарить тебе мир. Ты только закрой глаза и представь себе. Не о чем беспокоиться. Нет боли. Нет страха. Нет сожаления. Нет голода. И нет никакой вины. Есть только тишина и темнота. Есть только мое тело, переплетенное с твоим.

Я вздрогнул. Я не мог сопротивляться.

— Я могу дать тебе это, — сказала Лара, ее губы сложились в улыбку. — Ты носишь свою боль как доспехи. Но в один день они станут слишком тяжелы. И ты вспомнишь этот момент. И ты вспомнишь ту, которая может помочь тебе и дать все, что тебе нужно. — Она испустила тихий сладостный стон. — Мне не нужна пища, Дрезден. У меня ее в изобилии. Но партнер… Ты и я. Вместе мы могли бы сделать то, что никогда не смогли бы по отдельности.

— Звучит заманчиво, — прохрипел я, кое-как ворочая губами. — Тогда может начнем с того, что спасем Томаса.

Она выпрямила спину, отклонившись от меня, ее прекрасное бледное лицо наполнилось вожделением и голодом. Она закрыла глаза и по-кошачьи потянулась. Это была демонстрация женской гибкости, парализующая разум. Она медленно кивнула, затем поднялась и обратилась ко мне с присущей ей холодной отстраненностью.

— Ты прав, конечно. Бизнес превыше всего. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе.

— Я хочу, чтобы ты помогла себе, — сказал я. — У нас обоих одна и та же проблема.

— И какая же? — спросила она.

— Предатель внутри организации, — сказал я. — Подстрекающий на конфликты и нарушающий баланс сил.

Она выгнула вороно-черную бровь.

— Страж невиновен?

— Если только я найду того, кто подставил его.

— Ты думаешь, что есть ниточка между твоим предателем и перевертышем.

— А другая ниточка привела меня сюда, — сказал я. — Кто-то из твоих людей заплатил адвокату и вломился в ее голову.

Рот Лары искривился от отвращения.

— Если это правда, значит кто-то ужасно неуклюж. Слишком очевидные и явные ошибки — и особенно в контакте с адвокатом. Такие вещи обращают на себя слишком много внимания.

— Итак, — сказал я. — Неуклюжий, прямой, нетерпеливый вампир Белой Коллегии. Тот, кто не показался, когда перевертыш пришел ломиться в его родной дом, чтобы защитить его.

— Мадлен, — пробормотала Лара.

— Мадлен, — сказал я. — Я думаю, тот, кто дергает за веревочки в этой операции, использует ее. Думаю, нам нужно найти ее и, следуя по веревочкам, вычислить кукловода.

— Как?

Я залез в карман моего плаща и вытащил лист бумаги с номером счета Моргана и ксерокопией перевода.

— Найди того, кто открыл этот счет. Выясни, откуда пришли деньги. — Я передал ей страницы. — После этого посмотрим, не сможешь ли ты отследить, где находится сотовый телефон Томаса.

— Его сотовый телефон?

— Вонючка сказал, что мы сможем связаться с ним по сотовому телефону Томаса. Разве нет пути, чтобы они смогли отследить где эти вещи?

— Это зависит от целого ряда факторов..

— Ну, я поспорю, что перевертыш на «Популярную науку» не подписывался. Он, вероятно, принял кое-какие контрмеры для отслеживающего заклинания, но он может не знать, что существует возможность выследить его через телефон.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказала она. Один из медиков приблизился к нам и встал в стороне, выражая почтение. Лара повернулась к молодому человеку. — Да?

Он поднял планшет.

— Отчет, который вы искали.

Она протянула руку. Он отдал ей планшет, при этом не пошевелив ногами, как будто не хотел подходить к ней близко. Лара бегло прочла первую страницу, и пробормотал:

— Хенеси и Кало оба сломали спины?

— Нужно сделать рентгеновский снимок для подтверждения, — сказал медик, нервничая. — Но как мне сказали, злоумышленник просто… Ох… злоумышленник просто сломал их об колено и сбросил вниз. Они парализованы. Возможно навсегда.

— И Уилсон потерял оба глаза, — пробормотала Лара.

Медик избегал взгляда на нее.

— Да, мадам.

— Очень хорошо, — сказала Лара. — Отнеси Хеннеси в комнату Натальи. Калло отправится к Элизе.

— Да, мадам. Мне стоит отправить Уилсона в лазарет?

Лара уставилась на него без какого-либо выражения на ее прекрасном лице. Потом сказала:

— Нет, Эндрю. Я приду к нему через минуту.

Она протянула клипборд, медик взял его и поспешил прочь.

Мгновение я наблюдал за Ларой и сказал:

— Ты собираешься убить тех людей. Когда Элиза и Наталья проснутся…

— Они будут кормиться и их жизни будут спасены. Досадно, что я потеряла вложенное в этих людей, но возможно, я смогу заменить наемниками, — сказала она. — Однако я не могу так же просто заменить членов моей семьи и моего Дома. Как у лидера, моя ответственность — обеспечивать адекватной заботой и пищей в случае необходимости — особенно когда Дому нужна преданность.

— Это твои собственные люди, — сказал я.

— Они были ими, до того как стали бесполезны моему Дому, — ответила она. — Они знают слишком много наших тайн, чтобы я могла так просто их отпустить. Люди должны отдать свои жизни, чтобы мои родственники смогли залечить свои раны. Вместо обычной мучительной смерти, они станут полезными для нас, тем самым я сохраню жизни и прослежу, чтобы люди прослужили нам в последний раз.

— Да. Ты настоящий гуманист. Прямо Мать Тереза.

Она снова повернулась ко мне с отсутствующим пустым взглядом.

— В какой момент ты забыл, что я вампир, Дрезден? Монстр. Обычно аккуратный, вежливый, цивилизованный и эффективный монстр. — Ее взгляд сместился вниз по коридору, где помогали сесть мускулистому молодому человеку, пока медики накладывали бинты на его глаза. Мгновение Лара смотрела на него, цвет ее глаз изменился до серебряного, а губы слегка разошлись. — Я то, кто я есть.

Меня затошнило. Я поднялся на ноги и сказал:

— Как и я.

Она покосилась на меня.

— Это угроза, Дрезден?

Я встряхнул головой.

— Просто факт. Однажды я приду закопать тебя.

Ее взгляд вернулся к раненому, губы с одной стороны сдвинулись в ухмылку.

— Однажды, — прошептала она. — Но не сегодня.

— Нет. Не сегодня.

— Есть ли что-нибудь еще, что я могу для тебя сделать, мой чародей?

— Да, — сказал я.

Она взглянула на меня и подняла бровь.

— Мне нужна машина.

Глава 28

Я кое-как проковылял один этаж и спустился в больничное крыло Шато, сопровождаемый охранником, который тщательно старался не наступать на раненую ногу. Перевертыш приложил меня головой об стену, оборвав все веревочки в моей голове. Я был совершенно уверен, что если бы я начал подпрыгивать вверх и вниз, раскачивая головой, мои мозги бы расплющило об череп.

Не то что бы я собирался делать что-либо из этих вещей. Идти было достаточно трудно.

В лазарете я обнаружил молодую женщину в белом халате, присматривающей за ранеными. Она двигалась с проворством профессионального доктора, и как раз заканчивала осмотр ран Жюстины. Девушка лежала на кровати, на ее живот были наложены бинты, а глаза смотрели с отстраненным умиротворенным выражением человека, накаченного наркотиками.

Анастасия сидела на кровати рядом с Жюстиной и держала спину прямо. Выражение ее лица говорило о спокойствии. Ее правая рука была крепко привязана к телу черной тканью. Когда я вошел в комнату, она подошла ко мне. Она выглядела бледной и дрожала, но стояла, не опираясь на тонкий деревянный посох.

— Мы сейчас уходим?

— Да, — сказал я и шагнул к ней, чтобы поддержать. — Ты можешь идти?

Я хотел подойти ближе, но она остановила меня своим посохом, слегка улыбнувшись.

— Я и так в крови, поскорее бы убраться отсюда, — проговорила она с ужасным шотландским акцентом.

Мои брови в изумлении взмыли вверх.

— Ты говорила мне, что засыпаешь, смотря Горца.

Ее темные глаза блеснули.

— Я всегда так говорю, когда нахожусь в кинотеатре на просмотре старого фильма в компании мужчины на два века моложе меня.

— А не потому, что ты не хотела ранить мои чувства своим профессиональным мнением по поводу фехтования на экране?

— Молодой человек может быть таким деликатным, — сказала она, на короткое мгновение на ее щеках появились ямочки.

— Мы должны отвезти тебя в больницу, — сказал я, кивнув на ее повязку.

Она покачала головой.

— Перерыв уже задержал нас. Все, что теперь можно делать — это носить перевязь и ждать, когда перестанет болеть так сильно.

Я поморщился.

— У меня есть немного медикаментов дома.

Она улыбнулась снова, но в этот раз я смог понять, как сложно ей сохранять подобающий вид.

— Это было бы чудесно.

— Гарри, — раздался мягкий голос.

Я оглянулся на раненую Жюстину, которая смотрела на меня сонными глазами. Я повернулся к кровати и наклонился, чтобы улыбнуться ей.

— Эй, там.