— На кой черт вам этот сушеный аспарагус? — толстяк Дебузье, как всегда, не стеснялся в выражениях. — Мы собираемся играть в бридж, составите мне пару?
Первый день в кино достаточно меня отвлек. Но на второй день я покинул кинотеатр с новым ощущением пустоты. Возможно, я просто был голоден, питаясь одним попкорном. Путь в подземке до дома, из Мидтауна до Астории, долог, а было уже за полночь. Все греческие рестораны закрыты. Я брел мимо малоэтажек. Большинство зданий в Астории относились к «довоенным» – этот термин я всегда находил странным, будто события происходили только до или после войны, единственной за всю историю человечества.
— С радостью.
Ей было все равно, чем заниматься, лишь бы народу вокруг было побольше.
Придя домой, сразу заказал индийскую еду, которой с избытком хватило бы на двоих, решив проявить вежливость и угостить соседа. Но где-то в промежутке между заказом и доставкой он ушел. Я был благодарен за одиночество, хотя и не понимал почему, ведь я и так был один. Я не общался ни с кем уже много дней. И я съел все сам.
— Правда, я не очень хороший игрок, но если вы не против...
И она уже собралась занять место напротив, как вдруг неожиданно заметила финна, стоящего перед информационной доской. Пастор водил пальцем по расписанию автобусов. Забыв, что только что дала согласие на игру, Даша шмыгнула за столб и затаилась.
Причина, по которой люди не объедаются индийской едой навынос поздно ночью, – никто не хочет проснуться в четыре утра с ощущением, будто твой кишечник вот-вот разверзнется прямо в постели. Я бросился в туалет – к счастью, вовремя. Мне не хватило времени опустить стульчак, так что я неудобно устроился на краю унитаза, пытаясь не вспоминать, как давно я его чистил.
Я вернулся в постель, но не мог заснуть. Было темно, до рассвета оставалась еще пара часов. В квартире никогда не бывало комфортной температуры. В ней всегда стояла жара, даже зимой. Отопление контролировал комендант, который просто включал его на полную мощность, превращая все здание в липкую, влажную баню. Но летом было еще хуже. Я не накопил денег на кондиционер и каждую ночь лежал в кровати в поту. Ворочался. Таращился в телефон. Пытался натянуть одеяло на голову.
Сидящие за столиком недоуменно притихли. Никто не мог понять причину столь резвого поступка. Возникла неловкая пауза. Проклиная свою импульсивность, Даша уже решила было вернуться, но в этот момент финн развернулся лицом в зал. Казалось, он смотрит прямо на нее. Пришлось вновь слиться со столбом воедино. Она и сама не знала, чего именно боится, но оставаться на одной прямой с потенциальным наемником просто не могла. Однако, вместо того чтобы выстрелить в нее или метнуть нож, пастор достал мобильный телефон и набрал чей-то номер.
И раз уж я мучился от жары, ощущая, как калории испаряются с моего тела, можно было сделать еще одну мучительную вещь, которую я все откладывал. В темноте я отыскал ноутбук Марго. Нащупал его на столе – гладкие твердые края впились в мои ладони. Открыл крышку, синий свет зажегся почти как в мультфильмах, когда устрица раскрывает створки, чтобы показать то, что зреет в ней.
— Мадемуазель, с вами все в порядке? — поинтересовался Дебузье.
Компьютер снова запросил логин. Пароль Марго горел в моей памяти. Я осторожно напечатал M4v15B34c0n и нажал ENTER. Много недель я раскаивался, что забрал ноутбук Марго против воли Луизы. Но она дала мне задание – деактивировать профиль Марго, и это меньшее, что я мог для нее сделать. Я открыл браузер и начал набирать фейсбук, но ввел лишь «f» и «а», а браузер дополнил адрес, предложив вместо этого вебсайт под названием «Фантастическая планета».
— Более или менее. — Она потерлась лопатками о столб. — Спина болит.
Я исправил на фейсбук, снова ввел M4v15B34c0n, сработало – и внезапно увидел ее профиль. У нее было два десятка непрочитанных сообщений. Вошел в ее мессенджер.
— Вам надо было сразу сказать — я прекрасный массажист! — тут же оживился швейцарец.
Это оказались не старые, проигнорированные сообщения. Все отправлены за последние недели. Отправителей я не знал, но сообщения были почти одинаковые. Что-то вроде «Я очень по тебе скучаю, но знаю, что Господь теперь заботится о тебе». Смешные истории про Марго. Писали родственники, университетские знакомые. Никто из них не присутствовал на похоронах, насколько я мог судить.
За столом грохнул смех.
Я не понимал, зачем кому-то писать Марго после ее смерти. Это выглядело странно показушным, только вот на деле было совершенно – насколько они знали – интимным. Послания оставили во мне чувство опустошенности, хотя, возможно, виной тому освободившееся после двух порций индийской еды место в желудке.
— Не верьте ему, Даша, — Мюльке хлопала себя по груди, она подавилась сигаретным дымом. — Он тут же вас обесчестит.
— Катарина, ты просто завидуешь. — Очаровательная брюнетка лет двадцати, с итальянским акцентом, аппетитно облизнула пальчик, испачканный пирожным.
Одно сообщение привлекло мое внимание. Снова незнакомое имя. Белый парень, из типичного «университетского братства». Я предположил, что они с Марго вместе учились в колледже. На фото профиля он пил пиво на яхте, глаза скрыты темными очками, вид его выражал в равной степени высокомерие и самодовольство – плохой типаж белого парня, человек, с которым Марго ни за что не подружилась бы.
— Да, уж куда там! — немка затушила сигарету. — Даша, послушайте доброго совета — если у вас болит спина, обратитесь к Пьеру. Он хотя бы профессионал.
В послании написано: «Ты всегда была стервой, но я буду скучать».
Какого черта? Какое утешение получал этот человек, называя Марго стервой после ее смерти? Я уже хотел ответить ему, что он козел. Тревожный знак, когда призрак посылает вас к черту. Может, послание было какой-то шуткой для своих. Может, парень был настолько близок к Марго, что мог называть ее стервой? Я не хотел думать об этом. Удалил сообщение.
— Профессионал! — Круглый, как швейцарский сыр, живот колыхнулся. — Да порядочная женщина к этому смазливому паршивцу на массаж придет исключительно в пальто.
Я тянул время.
— Макс, остыньте. Иначе вам придется утверждать, что в отеле не осталось ни одной порядочной женщины. А?
Когда учетная запись на фейсбуке удаляется навсегда, ее невозможно восстановить. Вы уверены, что хотите навсегда удалить свой профиль?
Даша держала улыбку, делая вид, что разговор ее очень занимает, краем глаза продолжая внимательно наблюдать за пастором. В отличие от темпераментных южан, святой отец держал себя крайне невыразительно, ни одного лишнего жеста, губы едва шевелились.
У фейсбука мрачный язык. Будто бы окончательное удаление серьезнее смерти. Я нажал ДА.
Когда вы сделаете это, пути назад не будет. Пожалуйста, поставьте галочку в следующем поле для подтверждения.
Мюльке проследила за направлением ее взгляда.
Я поставил галочку.
— Так вы от него прячетесь? Он опять к вам приставал?
Вы ведь знаете, что делаете?
— Пастор?! — хором воскликнул стол.
Я знал.
— Святая Мадонна! — Прелестная итальянка распахнула и без того огромные глаза. — Это правда?
Вы точно-точно уверены?
— Нет, нет, все в порядке, — Даша замялась, не хватало, чтобы весь отель об этом судачил. — Просто после утреннего... инцидента не хочется попадаться ему на глаза.
Я не был уверен, но все равно продолжил.
— Тогда пусть лучше он прячется, — громким басом заявил Дебузье. — А мы проследим, чтобы он к вам не приближался.
Тем временем пастор закончил разговор, купил какую-то газету и присел в кресло возле стойки.
— Не нравится он мне, — сварливо заметила Пикше.
— Вы не одиноки, — Даша невесело усмехнулась.
УБИЙСТВЕННАЯ_ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ.WAV
Главные вовсю обсуждали ежеквартальные показатели, когда Дэниел ввалился на совещание, истекая кровью, которая хлестала из огромной дыры в груди.
– Ты тут все перепачкаешь, – сказал главный технический директор.
– Фу, всю мою рубашку заляпал! – гаркнул главный финансовый директор, сгребая в кучу свои распечатки, пока Дэниел не окропил их изливавшимися из него жидкостями.
Тут вмешался генеральный директор.
– Это совершенно неуместно. Дэниел, приведи себя в порядок, – потребовал он, прежде чем приказать главному финансовому директору продолжать презентацию.
Тот постарался не нервничать из-за помехи. Кликнул указкой, и на экране появился следующий слайд.
– Как видите, убийства выросли на одиннадцать процентов по сравнению с предыдущим годом, что лишь слегка недотягивает до нашей цели в тринадцать процентов, – объявил он, беспокоясь, что слушатели будут разочарованы.
Гендиректор вмешался:
– Нам нужны вызовы в нашей работе. Тот факт, что мы наблюдаем двузначный рост в ЭТОЙ экономике, весьма впечатляет.
Зал вежливо поаплодировал, признавая достижение. Затем гендиректор встал, чтобы еще больше подчеркнуть, как велик этот показатель. Главный технический директор, главный маркетинговый директор, директор отдела контроля производства и прочие начальники последовали его примеру – встали и захлопали. Дэниел продолжал истекать кровью на столе.
– Кто-нибудь вызвал врачей Дэниелу? – спросил главный технический директор.
Главный маркетинговый директор достал телефон и вызвал врача, а потом кивнул главному техдиректору, что все под контролем:
– Будет минуты через две.
Главный финдиректор перешел к следующему слайду:
– Мы объясняем этот годовой прирост в одиннадцать процентов двумя факторами: во-первых, повышением эффективности убийств, что, очевидно, тесно связано с развитием наших технологий и производственных процессов, которого достиг главный технический директор. – Главный финдиректор кивнул главному техдиректору, тот улыбнулся в ответ, признательный за упоминание. (Главный финдиректор знал, что это пригодится позже.) – Мы не просто убиваем больше, мы делаем это хитрее. Это и помогает нам опережать конкурентов.
Следующий слайд.
– Вторая причина, по которой нам удается поддерживать уверенный рост убийств, – мы все лучше управляем нашими убийцами. Все убийцы должны соответствовать строгим стандартам, убийц сравнивают, чтобы вызвать в них чувство соперничества. Мы поощряем хорошую работу бонусами и наказываем – простите, это неподходящее слово.
Главный финдиректор махнул в сторону Дэниела:
– Скажем так: мы не поощряем плохую производительность.
Как по команде, Дэниел застонал, затем булькнул, закашлялся и выплюнул лужицу крови на стеклянный стол для совещаний. Зал разразился хохотом.
– Я… был… я попал в засаду, – слабым голосом проговорил Дэниел.
– Эта неудача скажется на ежедневной статистике Дэниела, которую мы отправляем ему по почте каждое утро, – объявил главный финдиректор.
Наконец появился врач. Он извинился за вторжение, схватил Дэниела за ноги и поволок его обмякшее тело к двери. Перед тем как исчезнуть, врач попросил окружающих быть поосторожнее с размазанной по полу кровью – не дай бог кто-то поскользнется и получит серьезную травму.
В завершение встречи генеральный директор встал, чтобы произнести речь. Сами знаете, подбодрить войска, мотивировать их в четвертом квартале.
– Всем нам легко сидеть в конференц-зале, слушать презентацию и радоваться графику, который ползет вверх. Но я не хочу, чтобы мы забыли, чем мы тут занимаемся. Когда я только основал эту компанию, люди называли ее безумной затеей. Но мы показали им, что упорным трудом, верным подбором персонала, быстрыми и умными действиями мы можем изменить мир. – Гендиректор продолжил: – Серьезно, ребята, у нас получилось: мы убиваем масштабно.
Снова вежливые аплодисменты, как раз перед часом неформального общения.
Дэниела быстро подлатали, и наутро он уже вновь сидел за столом, готовый к работе. Предыдущий день прошел паршиво – что усугублялось статистикой производительности, которую Дэниел получил по почте утром, – но он был настроен исправиться, собирался возглавить список убийц, где лидировал всего месяц назад.
Время, однако, было неподходящим. Следующая неделя принесла с собой «Обзор производительности», и Дэниел получил уйму красных меток: «враждебный», «неподобающее поведение», «некомандный игрок». Это ужасные слова для «Обзора производительности», и Дэниел п— Так вы будете играть?
одозревал, что появились они из-за его вторжения на совещание с главным финансовым директором. Он не собирался вторгаться, просто трудно найти медпункт, когда теряешь столько крови.
Но Дэниел предположил, что главный финансовый директор, известный своей злопамятностью, ускорил выдачу «Обзора производительности». Не так уж трудно утопить кого-то в компании. Всегда можно выдать непрошеную оценку сотруднику, которую отделу кадров придется признать и учесть. А из-за сопутствующего сокращения убийств Дэниела включили в «План повышения производительности», в шутку называемый «Три П». В документе перечислялся длинный список задач, которые он должен выполнить, чтобы удержаться на своем месте. В основном инструкции оказались туманными: лучше относиться к работе, теснее сотрудничать с командой. Это ведь не измеришь. Так что, конечно, в требованиях содержались и показатели: увеличить убийства огнестрельным оружием на 20 процентов, а холодным – аж на 50 процентов; ножом Дэниел всегда владел слабо.
Важен не только прогресс в коммуникативных навыках, но и доказательство, что прилагаешь усилия. Поглощая за рабочим столом вялый салат, Дэниел гадал, готов ли он к этому. Он мог провести остаток дня, пытаясь убить побольше людей, или вместо этого обновить свое резюме.
Она посмотрела на стол, затем на пастора. Нет, в таком состоянии ей не сосредоточиться. Финн явно чего-то выжидает. Кому он звонил? Зачем расселся здесь с газетой? Высматривает девчушку посговорчивее или планирует кого-то прирезать?
«Буду следить», — решила она.
— Боюсь, своей больной спиной испорчу вам игру. — Она улыбнулась. — Как-нибудь в другой раз.
— А что вы будете делать?
— Возьму себе что-нибудь выпить.
— Если передумаете — мы всегда рады вас видеть. — Дебузье широкой лапой сгреб карты.
2
Даша пристроилась на свое любимое место возле стойки. Перед ней мгновенно оказался бокал глинтвейна. Поблагодарив заботливого Жан-Жака, она села так, чтобы видеть каждое движение пастора. Следить за ним было несложно, но весьма однообразно. Раскрыв газету, финн шевелился лишь для того, чтобы перевернуть страницу. Минут через пятнадцать Даша почувствовала, как ее неумолимо клонит ко сну. Возможно, она так бы и уснула, если бы возле камина не разгорелся яростный спор. Тема конфликта вполне соответствовала времени года: выбирали главное действующее лицо предстоящей новогодней вечеринки.
— Послушайте! — страшным голосом кричал кто-то из гостей, судя по выговору и бешеному темпераменту, итальянец. — Вы выбираете Санта-Клауса, словно президента республики. Ну какая разница, будет высокий или молодой? Главное, чтобы он был мужчиной!
Даша невольно ухмыльнулась — какие странные темы, однако, здесь обсуждаются.
Раздался хохот, крики поддержки и возгласы неодобрения одновременно.
— А я протестую, мистер Салино! — вскочила светловолосая худосочная особа в возрасте, который даже Бальзак не рискнул бы поименовать в честь себя. — Почему обязательно мужчина? Что за дискриминация?
— Потому что это Новый год, а не митинг суфражисток, синьора.
— Не смейте называть меня так! — взвизгнула дама. — Я англичанка и горжусь этим! В нашей стране никто бы не позволил разговаривать с женщиной в подобном тоне. Кроме того, я всю жизнь хотела побыть Санта-Клаусом.
— Тогда для начала вам придется отпустить бороду, синьора!
III
Снова раздался взрыв смеха.
Личные вещи
Даше пришлось поставить бокал на стойку, чтобы не расплескать вино.
Единственным предметом в моей комнате, который пугал меня больше ноутбука Марго, была бумажка с ее паролем. Я должен был выбросить обе вещи. Я удалил учетную запись Марго на фейсбуке. Зачем мне ее ноутбук и пароль? Мне никогда не составляло труда что-то выкинуть. Переехав в Нью-Йорк, я взял столько одежды, сколько влезло в чемодан, так как не мог потратить шестьдесят долларов за второе багажное место. Все, чем я владел, можно было заменить.
— Простите, но я согласен с мисс Кроуль.
Темноволосый мужчина с усами культуриста конца девятнадцатого века сделал галантный полупоклон в сторону англичанки. Его лицо показалось знакомым.
Миновала неделя с тех пор, как я удалил аккаунт на фейсбуке. Я решил, что пора притормозить с привычкой ходить в кино, и долгие часы выходных стал проводить… никак. Просто пил пиво в комнате, воображая, чем бы мы могли заниматься с Марго, будь она еще тут: напиваться днем, бродить по парку, жрать, пока специи не начнут выходить с потом, играть в «Пакман», разумеется. Мой взгляд постоянно возвращался к ноутбуку, который я все никак не мог заставить себя выкинуть. Меня свербил вопрос: что это еще за «Фантастическая планета»?
— Всю жизнь мечтал загадывать новогоднее желание на чьих-нибудь нежных коленях. Довольно с меня бородатых старцев!
– Нахер, – объявил я вслух в пустоту. Открыл еще пиво и стянул ноутбук Марго со стола.
— Ура, Гастон! Долой старцев! — закричали сразу несколько мужчин, воодушевленные открывшейся перспективой.
И снова, когда я напечатал «f» и «a», «Фантастическая планета» возникла в строке браузера. Я кликнул.
Услышав его имя, Даша сразу же вспомнила: тот самый, на которого утром обратила внимание фрау Мюльке во время завтрака.
Появился экран входа. Я сверился с запиской. M4v15B34c0n. Снова сработало, и «Фантастическая планета» явила себя: древний форум, не слишком отличающийся от PORK. Но с первого взгляда было неочевидно, что передо мной. Наблюдалась какая-то активность, но умеренная. В отличие от PORK, ветви дискуссий нечетко систематизированы. Скорее мешанина тем, начиная с обсуждений каких-то книг и заканчивая новыми историями и коллекциями картинок с оптическими иллюзиями. Я не очень понимал, что это.
— Но, синьоры, — не унимался итальянец, — существуют же традиции...
Пощелкал то тут, то там. Хотя не выделялось отчетливой главной темы, я нашел несколько повторяющихся. Их объединяла любовь к науке и технике, почти старомодная романтизация. Большинство сообщений представляли собой занудную писанину о загадочных чудесах космоса. В основном картинки, опубликованные там, датировались 1950—60-ми годами. На «Фантастической планете» сохранялась любовь к космической эре – завтрашнему дню, каким его воображали в прошлом.
— Бросьте, традиции существуют, чтобы их нарушать.
Я обнаружил, проверив историю Марго, что она посещала «Фантастическую планету» почти каждый вечер. Она регулярно отвечала в определенных ветках, особенно в обсуждениях авторов-фантастов. Волевой и резкой Марго там не было и в помине. Этот афронавт3000 вовсе не производил впечатление воинственности. На форуме она писала искренне и вдохновенно. Ее присутствие на «Фантастической планете» было до странности мирным. Она напомнила мне афронавт3000 из PORK.
Тогда итальянец предпринял тактическую хитрость:
Скопилось несколько непрочитанных сообщений для Марго, почти все от одного пользователя – шахтерская_колония.
— Если вам так необходима женщина, — елейным голосом пропел он, — то обещаю: к вам придет наша фея Бефана.
Темы следующие:
— Я прошу прощения, а сколько вашей Бефане лет? — пробасил Дебузье, не отрываясь от карт.
Привет
Здравствуй
Давно не общались
Все хорошо?
Итальянец за словом в карман не полез:
Даты всех этих сообщений – после смерти Марго. Я просмотрел входящие: беседы между Марго и шахтерской_колонией длились более трех лет. И, похоже, общались они почти каждый день с момента знакомства. У меня появилась уйма вопросов. Кто этот человек? Почему я никогда о нем не слышал? О чем они разговаривали почти каждый день эти три года? Мое лицо внезапно вспыхнуло, так что я снова присосался к пиву. Кто этот человек, с которым Марго общалась больше, чем со мной?
— Почему бы вам не задать тот же самый вопрос мисс Кроуль?
А потом, в странный миг пьяного прозрения, возник верный вопрос: не должен ли я сказать ему, что случилось с Марго?
— Ну знаете ли!
За этим последовала предсказуемая пьяная досада, и я захлопнул ноутбук Марго и бросил его в мусорное ведро.
Неизвестно, чем бы закончился спор, если бы пастор неожиданно не поднялся со своего места. Даша автоматически соскочила с табурета, но сделала она это так неловко, что грохотом привлекла внимание спорящих.
Они тут же притихли и повернули головы в ее сторону.
Ты чего такая злая?
— Вы что-то хотели сказать, синьорина? — спросил Салино.
Я не зла, я просто расстроена. Менеджеры по продукту только и делают, что дергают меня и напоминают о сроках.
— Нет, то есть да... — Даша смотрела вслед удаляющейся фигуре в черном. «Идти за ним или нет?» — Я просто подумала... Я подумала... Кстати, почему бы вам не присесть на колени к Снегурочке?
Разве это не их работа?
— К кому?
Бесить меня весь день? Видимо, да. Скотт хуже всех.
— К его внучке. — Она совсем забыла, что Санта-Клаус, в отличие от Деда Мороза, был бездетным. — То есть у вашего внучки нет, а у нашего... я том смысле... — «Зачем же он все-таки сюда спускался? Кого-то ждал?» — А в чем собственно проблема?
Который из них Скотт?
— Проблема в том, что Новый год раз в году и я не для того оставил семью, чтобы обниматься с мужчинами, даже в виде Санта-Клауса, — заявил усатый Гастон.
Лысый, со странной растительностью на лице, которую он называет «бородой».
— Значит, вы предпочтете целовать бородатую синьору Кроуль? — сыронизировал итальянец.
О, он устраивает «Ночь настольных игр» в офисе.
— Вы гадкий, невоспитанный человечишко! — прошипела перекошенная по всей длине унылого тела, англичанка.
— У меня просто здоровые инстинкты, — отбивался Салино. — Синьора Даша, да поддержите же меня! Что по-вашему важнее: традиции или...
Скотт постоянно «отслеживает», «вежливо поторапливает», вечно хочет «свериться», что бы это ни значило. Я знаю, каковы мои задачи. Мне не нужно напоминаний от какого-то невнятного белого парня.
«Нет, пока не буду подниматься. Вдруг он решил переодеться и сейчас отправится на встречу? Зачем-то он ведь смотрел расписание автобусов...»
Ну так ты успеваешь по срокам?
— Как историк, я, конечно, придерживаюсь того мнения, что традиции все-таки надо беречь...
Нет, если продолжать эти бесполезные «проверки». Если я отстану в работе, никакой менеджер по продукту вроде Скотта ничем не поможет. Он ничего не знает про код. Он знает только, как поговорить об этом, чтобы предстать в лучшем свете перед своим начальством.
Послушался разочарованный гул. Даша застенчиво улыбнулась.
Мой новый план – запутать его. На последней проверке я рассказала ему историю о японском марафонском бегуне, который установил мировой рекорд в начале ХХ века. Он был так хорош, что его назвали «Отцом марафона».
— Однако из данной ситуации существует вполне традиционный выход.
Раздались аплодисменты.
Почему не «Марафонским папочкой»?
— Мадемуазель, объяснитесь.
Хотя он прославился как лучший бегун в мире на длинные дистанции, наивысшую славу он обрел, исчезнув на Олимпийских играх 1912 года в Стокгольме. Тогда путешествия были нелегким делом. Требовалось 18 дней, чтобы добраться из Японии в Швецию – сначала на корабле, затем поездом. И ко всему прочему, его желудку пришлась не по нраву местная кухня.
— Поскольку здесь собрались представители различных культур, то что нам помешает на этот Новый год выбрать обычай страны, который удовлетворял бы требованию большинства? Я говорю о России.
Слишком много «шведских рыбок»[8].
— О господи, вы же не предлагаете пригласить медведя?
Настал день соревнований, и он в ужасной форме, но все же бежит. Это катастрофа: его сознание то отключается, то проясняется. Посреди забега он останавливается возле ресторана и просит бокал апельсинового сока. Там он понимает, что нет смысла продолжать забег. Он остается в ресторане целый час и наслаждается отдыхом. Даже заказывает еду, которая ему не нравится. А насидевшись, уходит, идет прямиком на вокзал, потом пересаживается на корабль и возвращается в Японию.
Смех и свист в зале. Даша тоже не выдержала и рассмеялась.
Суть в чем: он ничего не говорит судьям. Так что, когда он не приходит к финишу, те решают, что он где-то на дистанции.
— Медведя мы можем позвать для особо экзальтированных. Нет, у нас другой обычай. На Новый год приходит Дед Мороз — он, разумеется, мужчина, но зато с ним всегда его внучка — Снегурочка.
Между тем я уверен, что Скотт не понимает, зачем ты ему это рассказываешь.
По холлу пронесся шелест, все пытались повторить диковинное слово.
Он гладит себя по тщедушной бороденке и говорит что-то вроде: «Какое отношение это имеет к твоим срокам?»
— Мадемуазель, вы должны рассказать нам поподробнее, — категорично заявил Салино. — Она хотя бы хорошенькая?
И какое же отношение это имеет к твоим срокам?
— Чудо, как. Я бы даже сказала, что это главное требование.
Я закончу рассказ. Только в 1967 году журналист из шведской газеты узнает, что бегун жив и здоров. Так что ради смеха его приглашают закончить забег. Слава богу, спустя более полувека путь из Японии уже не так труден. Он наконец-то завершает марафон, его показатель 54 года, 8 месяцев, 6 дней, 5 часов, 32 минуты и 20,3 секунды.
— А что, мне эта идея нравится. — Дебузье скреб затылок.
Столько тебе надо, чтобы закончить работу?
— Мне тоже.
Нет. Я просто говорю Скотту: «Я перестану приходить на эти проверки. Считай, что я умерла».
— А где ее родители?
И что он ответил?
— Увы, история об этом умалчивает.
Ничего. Он так поражен, что просто встает, лепечет невнятное «продолжай в том же духе» и выходит из комнаты.
— Я знаю почему. — Итальянец прищелкнул пальцами. — Дело в том, что Снегурочка это его любовница.
Ты не боишься, что попадешь в неприятности, если не успеешь по срокам?
— Точно! — ахнул высокий француз в ярком сине-красном свитере, о котором Даша знала только то, что его зовут Гастон и что он нравится фрау Мюльке. — Но поскольку детям этого не объяснишь — придумали родственные отношения. Как умно! Браво, русские!
О, вообще-то я опережаю расписание. Я сдам код раньше, не сказав Скотту. Я на вершине эффективности. Но из-за этого Скотт будет выглядеть плохим менеджером по продукту, ведь он не поспевает за мной.
Все принялись хлопать.
Это злодейство.
Салино встал и развел руками:
Слушай, мне не нужно подтверждения со стороны, что я способна пробежать сорок два километра. Я спокойно пробегу их одна.
— Значит, решено. На Новый год нас будет поздравлять Дед Мороз с любовницей. Как вы говорите ее зовут?
— Снегурочка. Но она его внучка. Я это точно знаю... — Даша пыталась отстоять историческую справедливость.
Начиная работать в «Фантоме», я выслушал лекцию от Денниса, маркетолога, который объяснил мне, что привлечение пользователей – это воронка. Он нарисовал диаграмму на доске.
— Откуда вы можете это знать? — Фрау Мюльке подмигнула спортивному французу. — Вы ведь сами говорите, что их жизнь скрыта от глаз посторонних.
– Это – вершина воронки, – объявил он, обводя широкую верхнюю часть. Взял маркер и провел линию в треугольнике, отмечая продвижение пользователя сквозь воронку. С его объяснением процесс стал выглядеть самоочевидным, будто любой человек, попав на верхушку этой схемы, неизбежно окажется внизу, превратившись в нового пользователя. Он обвел низ графика:
Не остался в стороне от дискуссии и Жан-Жак, разливающий за стойкой пиво:
– Все очень просто, верно?
— Вот и я теперь думаю — отчего это наш старина Ноэль раздаст подарки и обратно к себе? У него там тоже наверняка пара таких Снегурочек спрятана.
Урок мне запомнился в основном тем, что Деннис случайно использовал нестираемый маркер, и его каракули навсегда сохранились на испорченной доске, которую мы спрятали в кладовку, – физическое подтверждение, что «Фантомом» управляли идиоты.
Пришлось отступать.
— Думайте, как знаете.
Каждую пятницу у нас проходило общее собрание, на котором Деннис называл число привлеченных пользователей, что обычно служило для него поводом себя похвалить. Но когда новости стали менее приятными и графики поползли вниз, он решил отменить еженедельные совещания. «Я возвращаю всем полчаса рабочего дня», – написал он в электронном письме, будто делал нам одолжение.
— Тогда Снегурочкой будете вы.
Я не удивился, что Денниса вскоре уволили. Мы все еще оставались довольно маленькой компанией, и Брэндону пришлось объяснять, почему он решил «расстаться» с главным маркетологом. Брэндон был тактичен. Деннис просто больше «не вписывался в культурную среду» и мог «найти работу получше». Мне стало любопытно: когда Брэндон увольнял Денниса, сказал ли он ему то же самое – будто делает, как лучше для него.
Даша обвела глазами собравшихся. Половина из них были слишком веселы, чтобы назавтра вспомнить все, что она сейчас пообещает. Но вот остальная половина... Нет, рисковать нельзя.
Вскоре после этого Брэндон назначил личные встречи со всеми сотрудниками компании. Видимо, Деннис стал первым уволенным в «Фантоме», и Брэндон хотел убедиться, что это событие не повлияет на настроения в коллективе. Я сказал ему, что это лишнее – я почти не общался с Деннисом. Но Брэндон все равно настаивал.
— Даже не знаю... Я уже один раз была Снегурочкой, и ничего хорошего из этого не вышло.
В кафе, во время встречи один на один, Брэндон предложил купить мне кофе.
— Дед Мороз к вам приставал?
– Какой ты хочешь? Я угощаю.
— Разумеется, нет. Я просто съела все мандарины из подарков и потом еще полгода чесалась.
Был уже конец дня, и я не хотел ничего.
Ей не стоило этого говорить, потому что все со смехом принялись обсуждать настоящие, по их мнению, причины ее послепраздничной чесотки. Махнув рукой, она повернулась к Жан-Жаку.
– Брось, позволь мне купить тебе напиток. Или хочешь выпечку?
— Они говорят ужасные вещи! Я могу попросить вас приготовить глинтвейн еще раз?
Я понял, что придется выбрать что-то с прилавка, хотя слишком остро чувствовал похмелье, чтобы есть сладости. В итоге я попросил малиново-миндальный скон, который совершенно не хотелось запихивать себе в желудок. Я смотрел, как он рассыпается на салфетке, пока Брэндон говорил. Тот мечтал, что «Фантом» будет работать долгие годы. В университете он изучал компьютерные науки по лучшей программе в стране, но его всегда интересовал вопрос, как техника может освободить людей. Демократия распространится посредством информации – таков моральный императив для успеха «Фантома». Я слышал это прежде, но теперь заметил новый обертон.
— С удовольствием! — Жан-Жак не лукавил, по всему было видно, что просьба доставила ему искреннее удовольствие. — Рад, что вам понравилось.
— Просто у вас волшебные руки.
Дела у «Фантома» шли хорошо, и Брэндон воодушевился, словно толкал речь на публике. Чтобы донести до меня, с чего начиналась компания, он показал первую презентацию, которую рассылал инвесторам. (Разумеется, он притащил ноутбук в кафе.) Из того, что я знал о мире венчурного капитала, получить финансирование оскорбительно просто. Я не смог взять кредит, чтобы заплатить за учебу в техническом колледже, а Брэндону удалось получить 200 тысяч долларов первых инвестиций для запуска «Фантома», который на тот момент был просто идеей. Я не мог не заметить опечатки, рассеянные по всей презентации.
— И за это спасибо.
И все же я восхищался его историей. Он использовал Китай в качестве примера авторитарного режима, издевавшегося над миллиардом человек, ограничивая им доступ в интернет. Коммунистическая партия внедрила проект, незамысловато прозванный «Великим китайским файрволом», который делал некоторые сайты в сети недоступными для граждан страны. Активность пользователей пристально отслеживается, чтобы никто не организовал свержение правительства. С помощью «Фантома» китайские пользователи могли бы как минимум общаться с людьми за пред
[9]елами файрвола. Поскольку сообщения в «Фантоме» исчезают, это защитит их от последствий незаконной переписки. В конце приводилась грубая оценка прибыли в случае, если «Фантом» прорвется на китайский рынок. Не существовало четкого плана, как бы компания это устроила, лишь обещание возможности. Это была высокая миссия в сочетании с рыночными перспективами. Инвесторы могли радоваться, что вкладывают в это деньги, и при этом надеяться, что им удастся на этом нажиться.
Даша продолжала обхаживать бармена, вдруг он слышал, о чем говорил пастор по телефону:
— Скажите, вы наверняка знаете предпочтения каждого из гостей?
Брэндону техника казалась не горней вершиной. Он представлял ее как тектонические плиты в недрах Земли, медленно движущиеся и меняющие поверхностный ландшафт. Когда я уточнил, что это метафора землетрясения, Брэндон отмахнулся и объяснил, что поэтому в нашей сфере нужны люди с чувством ответственности. В настоящее время технологии развивались втемную, никак не регулировались, то есть могли привести к хаосу. Я часто вспоминал эту беседу в тот год, наблюдая, как благородный оптимизм Брэндона медленно угасал, по мере того как росло давление инвесторов. Если технологии представляют собой ландшафт, по которому люди бредут на протяжении жизни, его можно формировать и значительно менять с помощью денег, и делают это рекламодатели, инвесторы, любой, у кого они есть. Даже я это понимал.
— Я профессионал, мадемуазель.
Сделав восхищенные глаза, Даша поаплодировала.
Мне казалось, у Марго не было друзей, кроме меня. Да и откуда? Будь у нее друзья, они бы пришли на похороны. Но в архиве «Фантастической планеты» хранились сотни, возможно, даже тысячи сообщений. Этот человек, кем бы он ни был, желал бы знать, что случилось с Марго, ведь так? Может, он также понял бы, каково это – ее потерять.
— Поразительно! Ведь у каждого столько причуд и капризов... Как это можно запомнить?
Я проснулся среди ночи, тело слабое от привычного обезвоживания – я чувствовал это каждый день в течение трех недель с похорон. Побрел в темную ванную, сунул лицо под кран, чтобы попить. Включил свет. Глаза красные, лицо тоже, вода стекает по подбородку. Дерьмовое зрелище.
— Возможно пришло с опытом.
Я вытянул компьютер Марго из мусорного ведра.
— Все равно не верится.
— Попробуйте проверить.
Читая историю сообщений Марго, я в итоге понял, что имя пользователя шахтерская_колония отсылало к книге с таким же названием, «Шахтерская колония». Автор пришла на сайт «Фантастической планеты» за помощью в работе над научно-фантастическим романом, и в основном они с Марго обсуждали рукопись. Ее Марго, должно быть, получила по электронной почте, в которую я пока не заглядывал. Я сказал себе, что больше не буду взламывать аккаунты Марго. На «Фантастической планете» я и так зашел слишком далеко.
Она сделала вид, что задумалась:
— Хорошо, попробую... Вот, например, что пьет наш святой отец? А? Отвечайте!
Однако замечания Марго для шахтерской_колонии были подробными. Как у любительницы научной фантастики, у нее имелись весьма своеобразные представления о том, как возродить ту давно ушедшую эпоху дешевого чтива. Эти двое много шутили, и, как я понял из их объемной переписки, беседы становились все более личными. Я узнавал кое-что. Марго вскользь упоминала свою работу, своего «придурочного босса» (Брэндона) и парня, с которым она спит (кто это? она никогда о нем не говорила). Признаюсь, отчасти я ожидал, что она напишет обо мне, но ничего не нашел. Я старался не огорчаться.
Послышался бархатистый смех:
У шахтерской_колонии были свои истории, столь же обыденные: безумное одиночество работы из дома, дни проходят, а она не выходит из квартиры и не встречается ни с кем лицом к лицу. Последнее сообщение шахтерской_колонии читалось так: «Все хорошо?»
— Это как раз совсем несложно. Вы будете удивлены, мадемуазель, он пьет виски. Чистый.
Солнце всходило.
«Привет, шахтерская_колония, это не Марго, – напечатал я. – К моему сожалению».
Даша раскрыла рот.
Я вырубился, а когда проснулся, увидел ответ.
— Вы шутите?
«Кто такая Марго?»
— Понаблюдайте за ним и убедитесь, что я прав.
Я прочесал почти три года переписки и не заметил, что ни разу к Марго не обращались по имени. Она сохранила псевдоним со времен PORK. Забавно: Марго говорила с этим человеком каждый день, подолгу, целых три года, и они ни разу не обменялись реальной, определяющей их информацией. Не так уж отличалось это от дружбы, которую мы с Марго завели в PORK, – анонимная, но не очень.
— Но... это как-то мало вяжется с его саном. — Одновременно с тем в голове промелькнула мысль, что для настоящего наемного убийцы это также малоподходящий напиток. Особенно на работе.
Я набросал начерно несколько ответов, но ни один не казался мне правильным. Как сказать другу по переписке твоей погибшей подруги, что та мертва?
— Мне кажется, у него какое-то горе, — бармен задумчиво протирал стойку. — Можете мне поверить — я повидал многих. Так пьют люди, у которых больши-и-ие проблемы.
«Этот аккаунт принадлежал Марго», – написал я и добавил ссылку на некролог. В каком-то смысле сжульничал. Я понял, что действовал так всю свою жизнь. Мои чувства и настроения передавались посредством файлов и прочего контента, сгенерированного в интернете другими, – ссылки, mp3-файлы, картинки в JPEG. Использование трудов других людей, чтобы избежать необходимости производить что-то самостоятельно, очень помогает при общении в Сети. В некрологе содержались готовые фразы, которые сообщали незнакомому собеседнику, что Марго выскочила из бара на улицу и ее сбило несшееся такси.
Ответ шахтерской_колонии был почти мгновенным.
То ли от вина, то ли от напряженных размышлений, в рыжей голове что-то тихонько позвякивало. Любая новая информация делала ситуацию еще более запутанной. Сделав очередной глоток, она пробормотала:
«О боже. Это ужасно».
— Что же он тогда все-таки здесь делает, наш святой отец?
«Соболезную твоей утрате», – напечатал я.
Полные губы недовольно сжались, видимо пастор был фигурой, не вызывавшей восторга у местного персонала.
Я ждал следующего сообщения, но прошло несколько минут. Я был готов попрощаться с шахтерской_колонией. Этот раз, когда я открыл компьютер Марго, стал бы последним, и я выбросил бы бумажку с паролем. Но следующий вопрос меня затянул.
— Может к соревнованиям готовится...
«А ты кто?»
— Разве он катается на лыжах?
Привет
Рада, что мы переместились в почту. Уже не так странно, да?
RE: Привет
Точно. С аккаунта Марго писать было неловко.
Итак, начнем с начала: как тебя зовут?
RE: RE: Привет
О, точно, официальное знакомство, похоже, затерялось во всех этих объяснениях в духе «Привет, та, кого ты знаешь, не отвечает на сообщения, поскольку… ее больше нет».
Уф, это так странно. Но я Джилл. А ты?
RE: RE:RE: Привет
Лукас.
RE: RE:RE: RE: Привет
Несмотря на поистине ужасающие обстоятельства, рада знакомству, Лукас.
— Пока не видел.
— А скажите... — Даша чуть подалась вперед и понизила голос. — На него никто не жаловался?
Мои предположения подтвердились: она была писательницей. Оказалось, я узнал о ней довольно много из их переписки с Марго. Но я позволил ей самой рассказать о себе.
— В каком смысле?
RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE: Привет
Я понимала, что примерно представляю себе свою вторую книгу – научно-фантастический сюжет. Но я не знала, как воплотить эти идеи, как рассказать историю, происходящую в реальности, отличающейся от нашей. И я подписалась на форумы «Фантастической планеты». У меня завязалась беседа с Марго (надо уже привыкать называть ее так), и мы очень поладили, начали активно переписываться в личке каждый день.
— В смысле женщины... — и она сделал выразительный жест.
Я сообщил ей, что мы с Марго работали вместе на последних двух работах. Были близкими друзьями.
Тут бармен, казалось, даже испугался.
— Да что вы, мадемуазель! Он же все-таки священник. Хотя... — он задумался. — В самом деле, ума не приложу, что ему здесь понадобилось. Кстати, вон он идет, попробуйте расспросить. Заодно и нам расскажете...
RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE:RE: RE: Привет
Знаешь, что самое удивительное? Пока я не прочла некролог, я понятия не имела, что Марго жила в Бруклине. Там написано, что она жила в Краун-Хайтс. Я в Коббл-Хилл, то есть мы несколько лет общались, а жили в паре километров друг от друга. Я могла встречать ее на улице или сидеть рядом в метро, не зная, что она та, с кем я говорю каждый день.
Даша проследила за направлением его взгляда. Финн, полностью одетый, уже подходил к выходу. Значит ее подозрения частично оправдывались: тот собирается с кем-то встретиться.
— Я, пожалуй, тоже прогуляюсь, — она спрыгнула с табурета, к счастью, на этот раз удачно.