– А где Лена?

Я заколебался, огорошить старуху известием о кончине Елены не хотелось, может, не стоит ей знать правду?

– Вы ведь дружили? – я сделал вид, что не расслышал ее вопроса.

Старушка медленно сняла очки.

– Алена, царствие ей небесное, считала меня выжившей из ума курицей. Сколько я ни пыталась открыть ей правду, ничего не получалось. Позову ее к себе в спальню, усажу и начну: «Деточка, послушай меня», только дочь спустя десять минут вскакивала и убегала. Не подумайте, что Аленушка хамка! Нет, она была очень заботлива, внимательна, просто считала мать дурой. Я достучаться до нее не сумела, к сожалению, рано обезножела, без сопровождающего из дома выйти не могла, а когда узнала, где живет Егор, было уже поздно, ну не в коляске же ехать! Да и мне туда нельзя. И тут господь послал Лену. Я ведь ей не сразу открылась, присматривалась, прикидывала, тот ли человечек…

– Зачем вы выдали Лену замуж за Егора? – не выдержал я.

Эдита Львовна объяснила:

– Девочка влюбилась. Я этого Дружинина в глаза не видела, но со слов Леночки составила о нем определенное мнение. Так что с Леной?

– Ну… ничего, – замямлил я.

– Где она?

– В Москве.

– Почему же не приходит ко мне и не звонит? – занервничала Эдита. – Мы раньше два раза в неделю встречались! Куда она подевалась? Иван Павлович, отчего вы молчите?

Я начал судорожно кашлять, а Эдита Львовна говорила без остановки.

– Секундочку, это странно! С чего бы Лене передавать с вами письмо? Она могла бы сама приехать! Не понимаю!

Воцарилась тишина, я уставился на Эдиту, старушка впилась взглядом в меня, пару секунд мы оба молчали, потом Эдита Львовна прошептала:

– Лена умерла!

– Да, – кивнул я, – простите, не хотел быть вестником несчастья, но…

– Помолчите, – резко перебила меня Эдита, – умоляю, ни слова!

Я послушно захлопнул рот, старушка медленно развернула коляску, подъехала к окну и уставилась на улицу.

Спустя четверть часа я решил нарушить молчание и осторожно осведомился:

– Может, все-таки я заварю вам чаю?

Эдита Львовна отъехала от окна и подкатила ко мне.

– Хорошо. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Вы ведь из милиции?!

– Нет, нет, – начал отрицать я.

Эдита Львовна засмеялась.

– Я велела вам молчать, если еще раз откроете рот, то ничего не узнаете. Очень хорошо понимаю, зачем вы пришли. Леночка, наверное, перед смертью призналась. Ее убил Егор Дружинин, узнал все и лишил жизни.

– Нет, – вскинулся я.

– Откуда такая уверенность? – хмуро поинтересовалась Эдита.

– Он не мог.

– Почему?

– Дружинин умер до кончины Лены.

– Умер?

– Да.

– Точно?

– Вы о чем?

– С него станется прикинуться трупом, – зло заявила Эдита, – в гроб ляжет и зарыть себя велит, а потом выползет и воскреснет под другим именем.

Я вздрогнул, милая старушка, до слез похожая на тетушку Гретель, неожиданно попала острым носком туфли в раскрытую рану.

– А что, Егор уже один раз проделывал такое? – вырвалось у меня.

Эдита Львовна хлопнула себя ладонью по коленям.

– Б…! Так я и знала! Снова ушел! Интересно, где он теперь вынырнет?

Пораженный площадным словом, вылетевшим из уст божьего одуванчика, я замер на стуле.

– Чего затаился? – прищурилась Эдита. – Не ожидал? Решил, что к убогой приплелся? Нет, котик. Я здоровее многих и уж точно умнее. Видно, нет у меня иного выбора, придется работать с тем, кто приплыл. Ладно, слушай историю. Мой отец был…

Тут старуха осеклась, звонко расхохоталась и спросила:

– Чего сжался? Думаешь, снова про француза песню заведу? Нет, сейчас правду скажу, но тебе, чтобы во всем разобраться, надо меня внимательно послушать. Ну поехали! Давай знакомиться заново. Я Вера Владимировна Завьялова, дочь поэтессы и профессора истории.

Я молча смотрел на старуху. Те, кто читал немецкие сказки, должны помнить, что тетушка Гретель не была ни милой, ни ласковой. Своей улыбкой и радушными речами она заманивала в домик непослушных детей, а потом делала из них пряники. Стены избушки подъедали мыши, и бабуля постоянно ремонтировала жилище.

Верочка Завьялова, дочь обеспеченных и интеллигентных родителей, росла, к огорчению мамы и папы, настоящей бестией. Никаких авторитетов для девочки не существовало, никого она не слушалась и не боялась. Впрочем, Вера была умна и старалась быть как все, но в душе девочки кипели страсти. Она рано поняла: жить, как отец с мамой, она не способна. Размеренная работа, устоявшийся быт, чаепития по воскресеньям с друзьями, регулярные походы в театр или консерваторию – все вызывало тоску. Верочка очень жалела, что война началась, когда она была крошкой, девочка с огромной охотой удрала бы на фронт. Не следует думать, что она, как большинство ее сверстников, являлась оголтелой патриоткой. Нет, Завьяловой хотелось приключений, но малый возраст не позволил ей осуществить это желание.

В самом начале пятидесятых Верочка, студентка-первокурсница, возвращалась домой поздним вечером. Уж сколько раз мать повторяла дочери:

– Не задерживайся, мы живем на отшибе, на улице темно, вдруг нехороший человек подстережет!

Верочка мирно соглашалась, но раньше полуночи дома не появлялась.

Объяснения каждый раз были новые: зачиталась в библиотеке, профессор оставил для дополнительной консультации, навещала больную подругу. На самом деле Верочке просто не хотелось сидеть вечером около нудной мамы.

Но вернемся к дню, который стал поворотным в судьбе Веры. Было тридцатое декабря, падал крупный снег, редкие прохожие тащили домой авоськи с незрелыми абхазскими мандаринами. Неожиданно на Веру напала тоска, лично ей праздник ничего хорошего не сулил, очередные посиделки с родичами за столом, ни в какую компанию ее не отпустят. Отец с матерью считают, что Новый год следует отмечать дома, сначала выпить шампанское, потом пойти поздравить соседей и вместе с ними танцевать под патефон. Может, это и неплохое времяпрепровождение, но у Веры от него сводило скулы. Да еще накануне ночью ей приснился сон: она идет по цветущему полю, а навстречу с букетом роз бежит парень, высокий, смуглый, волосы у него темно-каштановые, нос с горбинкой. Но главное – глаза! Темно-синие, какие-то нереальные.

«Верочка, – выдохнул прекрасный принц, – я твоя судьба, не упусти меня, не потеряй, сумей разглядеть в толпе! Не проворонь наше счастье».

Девушка проснулась в эйфории, но потом она даже всплакнула, ну зачем ей приснился этот красавец? Ведь наяву такого не встретить.

Погруженная в мысли, Верочка брела домой, вдруг чья-то решительная рука схватила ее за плечо и развернула.

– Снимай шубу, шапку, часы, гони кошелек, – велел незнакомый парень.

Верочка посмотрела в его лицо и онемела, настолько хорош был грабитель: темно-каштановые волосы, нос с горбинкой, красиво очерченный рот, брови вразлет и темно-синие, нереальные глаза. Это был тот самый принц из сна.

– Оглохла? – торопил разбойник. – Ну, шевелись. Или не поняла? Шубу!

За спиной Веры заскрипел снег.

– Девушка, у вас проблемы? – послышался командный голос.

Вера обернулась, через двор спешили двое милиционеров.

– Нет, нет, – крикнула Верочка, – мы с женихом просто прощаемся!

– А-а-а, – протянул один из патрульных, – а то нас вызвали, тут одну ограбили полчаса назад, деньги отняли и кольцо, парень такой смуглый…

Вера звонко рассмеялась.

– Может, и был грабитель, да он уж, наверное, удрал, получил свое, теперь гуляет. На свете много смуглых людей, мой жених к уголовному миру отношения не имеет, это аспирант моего отца, профессора Завьялова. Я живу в доме пять, вон он, в конце переулка, хотите паспорт покажу? Мы здесь уже минут десять находимся и никого не видели, правда, Илюша?

– Да, – спокойно ответил грабитель, – мы ничего не нарушаем.

Патрульный взял под козырек:

– Простите.

– Ничего, – очаровательно улыбнулась Верочка, – мы понимаем, такая у вас служба.

Топая валенками с калошами, милиционеры ушли, девушка посмотрела на грабителя.

– Я Вера, а тебя как зовут?

– Илья, – буркнул уголовник.

– Случайно угадала, – засмеялась она.

– У тебя отец правда профессор? – внезапно поинтересовался Илья.

– Да, – кивнула Вера.

– Повезло тебе, – скривился парень, – а мой пьяница, хоть бы помер скорей!

– Ты с моими родителями не жил! – воскликнула Верочка. – Вот где беда!

– Неужели у профессора денег нет? – ухмыльнулся Илья. – Да и не похожа ты на оборванку.

– Не в деньгах счастье, – воскликнула Верочка, – мои предки не бедствуют, но они такие нудные! Сил нет! Убежать хочу, да некуда.

– Дура! – хохотнул Илья. – Кто ж с мягкого дивана уходит!

– Я, – ответила Вера, – душит он меня, мягкий диван!

– Поспи с мое на рванине, на полу, другое запоешь, – окрысился Илья.

Вера взяла его за руку:

– Пошли.

– Куда? – растерялся уголовник.

– К тебе, на рванину, – сказала Вера.

Илья попятился.

– Ты сумасшедшая? – спросил он. – А вдруг у меня баба есть?

– Я ее убью, – прошептала Вера, – задушу, только чтобы быть с тобой.

Парень покачал головой:

– Странно как-то! С чего бы тебе мне на шею вешаться!

Вера обвила руками шею Ильи, приблизила свое лицо вплотную к его и, безотрывно глядя в невероятно, нереально синие глаза, ответила:

– Ты приснился мне прошлой ночью, я тебя полюбила сразу и на всю жизнь.

– Эй, постой, – испугался столь бешеного натиска Илья, – ты врешь!

– Хорошо, – кивнула Вера, – можешь здесь подождать?

– Зачем? – насторожился он, но Вера уже бежала к подъезду.

Ноги ее разъезжались в разные стороны, руки тряслись, больше всего она опасалась, что Илья убежит прочь. Как потом найти его?

Когда Верочка, не чуя под собой земли, принеслась назад, Илья стоял в переулке.

– Вот, смотри, – запыхавшись, сказала профессорская дочь и раскрыла небольшую сумку.

Илья заглянул внутрь и присвистнул.

– Где взяла?

– Драгоценности мамины, кое-что от бабушки осталось, а деньги отцу выдали, это премия по итогам квартала, – пояснила Верочка, – видишь, я с приданым.

Илья нервно оглянулся, схватил девушку за руку и, бросив:

– Рвем когти, – повел ее к остановке трамвая.

Глава 25

Началась новая, восхитительная, на взгляд Веры, жизнь. Для начала она изменила свою внешность, отстригла длинные, до пояса, косы, превратилась в пергидрольную блондинку и сделала перманент. Скромная студентка выщипала брови, стала активно пользоваться пудрой и ярко-красной губной помадой. Естественно, в институте Верочка более не появлялась, домой не звонила, о себе не напоминала. Илья раздобыл паспорт на имя Маши Зоркой, колхозницы, приехавшей в Москву из-за Урала.

Участковому, заглянувшему в барак, где жил Илья, парень спокойно показал ее паспорт и заявил:

– Слышь, гражданин начальник, не зверствуй! Сеструха она мне, двоюродная. В колхозе жрать нечего, вот, хочет в Москве счастья попытать. Девка тихая, беды не будет.

– Ладно, – согласился легавый, пряча в карман вынутую из паспорта купюру, – но чтоб ни-ни! В противном случае, если жалобу услышу, назад ее отправлю.

Илья кивнул:

– Будь спок! Пригляжу за сеструхой.

– Охо-хо, – вздохнул участковый, – то-то и оно, что ты за ней приглядывать будешь.

– Разве я в чем-то плохом замечен? – без улыбки поинтересовался Илья.

– Вроде нет, – с некоторым сомнением ответил милиционер.

– Ну и лады, – повеселел парень, – а сеструху я определю на ткачиху учиться.

– Хорошее дело, – согласился представитель закона и ушел.

Ясное дело, ни на какую фабрику работать Верочка не пошла, они с Ильей начали грабить людей. Действовала парочка с огромной фантазией, никогда не повторяясь. Ну, допустим: Вере покупают билет в двухместное купе по маршруту Москва–Ленинград. Кто в пятидесятые годы мог позволить себе подобную поездку? Ночь на полке стоила немыслимых для рядового советского гражданина денег. В СВ ездили директора заводов, известные артисты, писатели.

Но Верочка решила путешествовать с комфортом, ее соседом оказался пожилой профессор, получивший в Москве крупную премию. Он похвастался значком лауреата и простодушно воскликнул:

– Внучка замуж выходит, я все гадал, какой ей подарок сделать, а теперь куплю дачку, молодым квартиру оставлю.

Верочка одобрила планы дедушки, выпила с ним пару стаканов чая и легла спать. Утром они с профессором расстались друзьями. Что испытал милый старичок, когда, приехав к своей внучке, вынул из кармана «куклу» – пачку аккуратно нарезанной бумаги с одной настоящей верхней купюрой, Вера не знала, да это ей было не интересно.

Финт с поездом провернули один раз, повторять этот прием посчитали опасным, сопоставят в ментовке факты и выследят Веру. Еще ей понравился трюк со сберкассой. Илья выследил пожилую женщину, снявшую большую сумму денег. Бабенка вела себя глупо, подошла к окошечку и театральным шепотом прошипела:

– Я тут вчера заказывала… кучу денег… вы уж их заверните получше… спрячу в карман!

Потом, озираясь и оглядываясь, баба побежала по улице, и тут настал час Верочки. С громким криком она стала падать и, чтобы не рухнуть на тротуар, уцепилась за тетку, той пришлось остановиться.

– Ой, простите, – заверещала Вера, – я споткнулась.

– Ничего, – процедила баба.

– Ей-богу, неудобно, – чуть не рыдала Завьялова.

Хорошо одетая, идеально причесанная Верочка не вызвала у тетки никаких подозрений, да и заняло все от силы пару минут, но их хватило Илье, чтобы незаметно вытащить из кармана богатой дуры сверток и сунуть туда все ту же «куклу».

Что потом произошло с ограбленной, Веру не заботило, как и не волновала судьба родителей. Впрочем, о том, что случилось с отцом и матерью, Вера все же узнала, ехала в вагоне метро и случайно заглянула в газету, которую читал ее сосед. В глаза бросился заголовок «Академик Завьялов и его жена погибли при аварии в рейсовом автобусе». Другая бы девушка, даже сбежав от родителей, попросила у пассажира газету. Но Вера равнодушно отвернулась. Время, когда она отзывалась на фамилию Завьялова, прошло безвозвратно, с тех пор Верочка побывала Машей Зоркой, Аней Костиковой, Светланой Варенцовой. Верочка принадлежала к редкой породе людей, у которых в сердце могла жить любовь к одному человеку, и это чувство она подарила Илье.

Как ни странно, грабители ни разу не попались. Илья был осторожен, как камышовый кот, при малейшем намеке на опасность он менял документы и съезжал с квартиры. Верочка следовала за Ильей, ее любовь к нему становилась с каждым годом все сильней. Верочка и Илья разбогатели, более того, они казались добропорядочными гражданами. Илья пристроился на работу водителем к директору треста, служил по графику – два дня возил начальника, три сидел дома, а Верочка стала маникюршей, быстро обросла клиентками, которые делились с ней многими своими тайнами.

Знали бы болтушки, с кем откровенничают о своих брюликах и финансовых проблемах, мигом бы поседели от ужаса. Но Вера никогда не грабила клиенток, а Илья имел безупречную репутацию на службе, ему даже как ударнику комтруда дали отдельную квартиру. Вера и Илюша поженились, но детей у них не было, да и не хотели они обзаводиться потомством, им хватало друг друга. На дело грабители теперь ходили редко, от силы раза два в год, брали большой барыш и снова превращались в скромную семейную пару. Ни разу на Артамоновых Зину и Костю, под этими именами жили теперь Илья и Вера, не обратили внимание сотрудники МВД.

Но потом Илья задумал грандиозную аферу. Все началось с командировки. Илья ездил со своим начальником в маленький городок со смешным названием Крюк. Вернулся он оттуда задумчивый и сказал Вере:

– Может, нам завязать?

– Почему? – воскликнула она. С годами любовь к авантюрам не исчезла.

– Устал я, – признался Илья, – наверное, старею.

– Глупости, – возмутилась Вера, – мы с тобой еще молодым фору дадим.

– Оно так, конечно, – протянул Илья, – но ведь не до могилы же нам мешки трясти?[7]

Вера фыркнула.

– Меня не прельщает перспектива жить на кефире.

– У нас кое-что собрано, – напомнил муж.

– Быстро потратим, – не уступила Вера.

– Есть хорошая идея! – воскликнул Илья. – Но что-то мне тревожно.

– Говори, – обрадовалась Вера, которая в преддверии опасного приключения расцветала, словно одуванчик под солнцем.

– Был я в городке Крюк…

– Знаю, – нетерпеливо перебила Вера.

– Начальник мой, как от жены вырвется, мигом к бутылке присасывается, ему в Крюке баньку истопили, стол накрыли, девку позвали, – начал Илья, – а потом он заснул прямо там, в комнате отдыха.

– Ну, короче! – воскликнула Вера.

– Я при нем сидел, а там такие кабинеты: стены не до потолка. И тут в соседний отсек компания вошла, пять мужиков, одни гуляли, баб не звали. Археологи оказались, под этим Крюком раскопки ведут, древний город нашли, с могилами.

Чем дольше Вера слушала мужа, тем яснее понимала: судьба послала им уникальный шанс. Археологи пришли попариться уже основательно под газом, говорили они громко, никого не стесняясь, о том, что их кто-то может подслушать, не задумывались, и очень скоро водитель-грабитель услышал следующее.

Руководитель экспедиции Машкин Андрей Семенович еле-еле выбил разрешение на раскопки. В то, что под Крюком имеется богатое захоронение и неизвестный город, не верил никто. Коллеги откровенно посмеивались над чокнутым археологом, а Машкин тряс на ученых советах пожелтевшими книжонками, доходил буквально до исступления, объяснял: «Я опирался на эпос! Смотрите, вот тут описано, как хоронили скифскую царицу…»

Члены совета кивали, а после совещания шептали друг другу:

– Андрей Семенович энтузиаст.

– Просто романтик.

– Его бы энергию да в мирных целях.

Говорят, вода камень точит, в конце концов Машкину удалось пробить лбом каменную стену, и он получил разрешение на раскопки. Спустя месяц научный мир облетела сенсация: сумасшедший Машкин был прав, он вскрыл могилу и обнаружил там скелет женщины, с ней были захоронены бесценные сокровища. Сколько стоят браслеты, кольца, нагрудник, колье и прочие раритеты, никто сказать не мог, зато все понимали, что Андрей Семенович сделал великое открытие.

– Забавно, – улыбнулась Вера, выслушав мужа, – а мы при чем?

– Я тут проконсультировался у одного специалиста, – продолжал Илья, – и узнал: скифское золото – вещь очень ценная, все музеи мира мечтают о нем. Понимаешь? Сопрем находки и будем богаты до конца жизни, станем потихонечку их распродавать, со временем наша добыча только подорожает, а то и на Запад смоемся.

– Ты того, да? – повертела пальцем у виска Вера. – Это не деньги у человека украсть, поймают – расстреляют!

– Если работать умно, то ничего не случится, – усмехнулся Илья. – У тебя вроде через два дня отпуск? Будем надеяться, они до этого времени повариху не найдут.

– Кто? – не поняла Вера.

– Мужики эти в бане сетовали, что у них кухарка заболела, готовить некому, – объяснил Илья, – значит, так, скажи в парикмахерской: в Сочи мы едем, косточки греть.

Спустя неделю у археологов появилась повариха с вычурным именем Эдита. Не слишком-то оно подходило простой бабе, ходившей в бесформенной юбке и заматывающей голову платком так, что наружу торчал один нос, но время поджимало, а других документов Илья быстро достать не мог. Эдита по паспорту была незамужней, с пропиской в деревне Конкино Свердловской области. Но археологи особой бдительностью не отличались, Машкин охотно принял на работу неграмотную Эдиту и спокойно зачислил в штат экспедиции водителя Николая, смуглого мужика с ярко-синими глазами. Эдита варила суп и кашу, Коля возился с машиной, ни у кого они подозрений не вызывали. Была лишь одна неприятность. Завхоз экспедиции, романтично настроенный Анатолий, писал стихи, и свои вирши «поэт» вознамерился читать тихой Эдите, которая молча слушала его и коротко комментировала:

– Хорошо.

Ругаться с завхозом не следовало, но когда Толя, решив развить отношения дальше, принес Эдите цветы, он мигом получил половником по лбу.

– С ума сошла, – обиженно протянул «поэт», – я не хотел тебя обидеть. И потом, ты не девочка уже, к чему руки распускать! Подумаешь – букет подарил!

Эдита поправила платок.

– Кто у меня был, тебя не касается, – отрезала она, – я женщина честная, просто так, абы с кем, в постель не лягу.

– Понял, понял, – попятился Толя, – а стихи читать можно?

– Только лапы не распускай, – милостиво согласилась Эдита.

Через две недели Вера и Илья досконально изучили ситуацию. Золотые украшения хранились в небольшом домике, у двери которого круглосуточно дежурит охрана, в противоположной стене есть окошко, но его даже решеткой забирать не стали, настолько оно мало. Доступ к золоту имели сам Машкин, его заместитель и еще пара ученых. Нечего было и мечтать вступить с ними в сговор. Положение казалось безвыходным, а тут еще прошел слух, что во вторник приедут из Москвы и увезут скифские раритеты в столицу, подальше от греха. Следовало действовать немедленно. За два дня до предполагаемой отправки золота из Крюка Илья-Николай подошел к жене и шепнул:

– Пошли на наше место, поговорить надо.

Парочка давно отыскала укромный уголок, где можно было спокойно обсуждать свои планы.

– Все отлично складывается, – воскликнул Илья, добравшись до лесочка, – нам поможет Витя!

– Кто? – удивилась Вера.

– Сын Машкина.

– Ты уверен? – изумилась она. – С какой стати мальчик полезет в дело, и потом, он же еще ребенок совсем.

– Ему четырнадцать лет, – пожал плечами Илья, – я в его возрасте уже перестал на шухере стоять, со взрослыми наравне работал.

– По виду ему больше одиннадцати не дашь, – усомнилась жена, – ты ничего не путаешь? В лагере двое детей, еще Егор Дружинин, сын охранника Герасима, но тот помладше будет, ему десять.

– Просто Витя мелкий, ничего страшного, – прервал Веру Илья. – Слушай, план таков. Около полуночи, когда все заснут, ты возьмешь ведро с помоями и пойдешь мимо домика, где хранят золото. У входа притормозишь и поболтаешь с охранником о всякой ерунде. Пока ты Герасима разговорами развлекать будешь, Витька пролезет в сарай. Потом ты, проходя мимо окна, поскребешь в стекло, Витька выбросит вещи, подберешь их, сунешь в ведро и иди спокойно к помойке. Там достанешь украшения, положишь в пакет и сунешь под березу, в корни. Остальное мое дело.

– А вдруг охранник что-то заподозрит, ну шум услышит или шорох? – спросила Вера.

– Ты же его болтовней отвлечешь, да и Витька ловкий, он тут мне пару трюков показал, ну просто гуттаперчивый, гнется в разные стороны.

– А если охранник шум поднимет? – тревожилась Вера.

– Не поднимет, – хихикнул муж, – видишь речку? Там в начале часа ночи девка купаться будет, голая! Туда-сюда по берегу побегает, потом мыться начнет. А сейчас полнолуние, вот она дурака Герасима и отвлечет.

– Ловко, – кивнула супруга, – но почему Витя вдруг решил нам помочь?

– А он отца ненавидит, – пояснил Илья, – вроде как ты своих родителей. Машкин с его матерью развелся, а она после этого с седьмого этажа сиганула, ну и всмятку. Папенька пацана не забрал, поехал Витька в интернат. Его Машкин только в экспедицию берет, да и то оформляет рабочим и заставляет землю рыть. Как бы ты к такому папе отнеслась? Помнишь, Витя руку тут поранил?

Веру передернуло. Несколько дней назад произошел неприятный случай. Егор и Витя забавлялись бритвенным лезвием, швыряли его в дерево. Дружинин промахнулся и попал Вите в руку. Мигом потекла кровь, Витя заорал, Егор попытался вытащить лезвие, но сделал только хуже. На вопли мальчика прибежала Вера, которой чуть дурно не стало при виде окровавленного паренька. Охая и причитая, она понеслась за доктором, который, ругая мальчишек, зашил рану. Весь лагерь жалел подростка, а отец даже не выглянул из палатки, его, похоже, сын совсем не интересовал…

– Ясно, – кивнула Вера, – я готова.

Афера прошла, как всегда, без сучка без задоринки.

Увидав повариху, тащившую здоровущее ведро, прикрытое крышкой, охранник Герасим сам завел с ней беседу:

– Не спишь?

– Еле управилась, – ответила она, – осталось помои вылить.

– Я гляжу, ты аккуратная, – одобрительно кивнул стражник, – всегда по ночам сор выносишь, другие бабы ленятся после ужина объедки выбрасывать.

– Дома мне и самой лень, – охотно ответила Вера, – а здесь работа, надо правила соблюдать.

– Слушай, что там, а? – вдруг насторожился Герасим.

– Где? – прикинулась заинтересованной Вера.

– А у реки!

Она посмотрела на берег.

– Баба сумасшедшая, купаться ей приспичило, вот нахалка, догола разделась.

– Ну и ну, – протянул Герасим и впился взглядом в обнаженную фигуру, – вообще стыд потеряла, ишь, выкобенивается, думает, никто не видит.

Вера пошла за домик, приблизилась к окну и тихонько постучала в стекло. Из окна бесшумно полетели свертки с золотом, план, разработанный Ильей, сработал на все сто.

Спрятав награбленное в корнях березы, Вера отправилась спать. В пять утра она, как обычно, принялась готовить завтрак, около семи появились зевающие археологи, а в девять раздался вопль Машкина:

– Помогите, обокрали!

Началась суматоха, Андрею Семеновичу стало плохо, его повезли в больницу, остальные участники экспедиции, словно брошенные курицей цыплята, метались по лагерю. В обед к ученым прибыл «газик», из него вылезли три парня в форме, и один быстро сказал:

– Успокойтесь, мы нашли вора.

– Как? – в едином порыве воскликнули все.

– В Москве его взяли, – ответили сотрудники МВД, в мыслях уже потратившие будущую премию.

– И золото обнаружили? – уточнил заместитель Машкина Константин Веревкин.

– При нем было, – отрапортовал старший по званию и предложил: – Пусть кто-нибудь от вас с нами поедет, надо опись составить.

– Я готов! – ажитированно закричал Веревкин.

Глава 26

Вера на ватных ногах отправилась на кухню, в голове у нее шумело. Илью арестовали! Что же ей теперь делать? Затемно из города вернулся Константин. Несмотря на то, что стрелки часов давно переместились за полночь, он собрал весь коллектив и рассказал, что произошло на самом деле.

Золото и впрямь обнаружили, шофера-вора арестовали, и тот сразу дал показания: ограбил дом он один, вошел туда около пяти утра, когда охранник Герасим заснул, вытащил драгоценные находки и побежал на станцию, чтобы успеть на электричку. Но грабителю не повезло, на дороге случилась авария, обрыв линии, и на несколько часов движение было прервано, поезд стоял в чистом поле с запертыми вагонами, это и позволило оперативникам успеть сообщить о краже в Москву. В признании преступника имелась одна шероховатость: водитель уверял, будто похитил все раритеты, но в мешке, который он имел при себе, не хватало большого количества ценностей, в частности головного убора царицы, колец, браслетов и пояса в виде золотой цепи, украшенной резными фигурками. Вера, которая вместе с членами экспедиции слушала рассказ Веревкина, чуть было не заорала: «Да не было никакой диадемы и пояса, я бы их запомнила».

Но, естественно, ничего подобного лжеповариха не сказала.

– Следователь полагает, что грабитель успел припрятать часть вещей, – восклицал Веревкин, – ну ничего, его расколют!

В полуобморочном состоянии Вера вышла с собрания и отправилась искать Витю, она хотела задать ему пару вопросов. То, что он выкинул из окна не все находки, часть оставил себе, Вере стало понятно сразу.

Но кто предал Илью? Кто описал милиционерам внешность человека, который поедет в столицу с украшениями? В деле было всего трое участников. Напрашивался единственно правильный вывод: Витя стукачок.

В палатке паренька не было, Вера побродила по лагерю, а потом, подумав, что ее настойчивое желание обнаружить подростка может кому-нибудь показаться подозрительным, ушла к себе.

«Никуда мерзавец не денется, – решила она, – завтра с ним разберусь».

Утро принесло новые неприятные вести, в десять часов к археологам вновь приехала милиция, и члены экспедиции узнали, что Андрей Семенович скончался в местной больнице, не приходя в сознание.

– О господи, – охнула Лариса, жена Веревкина, – а что же теперь будет с Витей? Кстати, где он? Кто-нибудь видел мальчика?

Не прошло и пяти минут, как в лагере начался переполох: сын скончавшегося профессора исчез, вчера про подростка в общей суматохе просто позабыли, очень перенервничали, и вот сейчас выяснилось: в последний раз Витю видели во время ужина, накануне кражи.

– Он шел в свою палатку, – растерянно бормотала Лариса, – с полотенцем на плече. Я еще поинтересовалась: «Ты купаться ходил?» А он в ответ: «Вода теплая, как парное молоко».

Испуганные археологи забегали по лагерю. Вещи мальчика были на месте, значит, Витя никуда не уезжал, но куда он подевался?

Спустя два часа выяснилась новая подробность: у охранника Герасима, того самого, что стерег избушку со скифским золотом, пропал сын, десятилетний Егор.

– Почему ты не забеспокоился? – налетела на горе-отца Лариса. – Ребенок ночевать не пришел!

– Ну… дык… того, – забубнил тот, – он вроде смылся.

– Куда? – закричала Лариса.

– Э… э…

– Вспоминай! – потребовала Веревкина, – напряги остатки ума.

Герасим почесал макушку, и вдруг его лицо просветлело.

– На рыбалку! Точно! Я у сарайчика дежурил, а Гошка подошел и потряс меня за плечо. Я спросил: «Чего тебе?», а он ответил: «Папань, я с Витькой на речку схожу, там леща поймать можно!»

– А ты что? – рявкнула Лариса.

– Ниче, – протянул охранник, – пущай пацанчик отдыхает, лето ж!

– Но он не вернулся!

– Дык… тык… приболел я, – забухтел Герасим, – сначала менты понаехали, допрос устроили. Я весь издергался, испугался, еще арестуют, обвинят… ну и… в общем…

– Напился, – подвела итог Лариса, – квасил в темную голову, про Егорку забыл! Урод! Куда они пошли?

– Дык на реку!

– Она большая.

– Ну… не знаю!

Поняв, что от «заботливого» папаши толку не добиться, Лариса плюнула и бросилась созывать людей на поиски детей. Не прошло и часа, как на берегу обнаружили две самодельные удочки, пластмассовое ведро, одну пару сандалий, спортивные штаны и куртки.

– Они утонули! – всхлипнула Лариса.

– Зря сюда пошли, – сплюнув на траву, заявил один из местных жителей, принимавших участие в поисках, – тут течение очень быстрое, рыбы не поймать, а вон тамочки омут, в нем водяной живет, ён купальщиков за ноги хватает, каждый год кто-нибудь из городских тонет. Лезут купаться – и хренашечки.

– Надо водолаза вызвать, – засуетилась Лариса.

– Бестолковое дело, – хмыкнул мужик, – не найдут!

– Нельзя же оставить тела в воде, – возмутилась Веревкина.

– Ну-ну, – пожал плечами местный, – попытка не пытка.

– Я сделаю все, чтобы детей нашли! – закричала Лариса.

Не успела поисковая группа вернуться в лагерь, как снова приехали милиционеры, и опять с плохой вестью: вор, укравший золото, умер в камере.

– Из столицы звонили, нам велели его вещи забрать, – заявил один из сержантов, – они следователю нужны.

Представляете, что испытала бедная Вера? Она не могла даже заплакать. Окружающие не должны были знать о том, что шофер на самом деле не Николай, а Костя Артамонов, муж поварихи, которую зовут вовсе не Эдита. И уж совсем плохо будет, если кто-нибудь докопается до тщательно скрытой правды: Артамоновы на самом деле Илья и Вера.

Единственное, что позволила себе Вера, это сказать:

– Давайте я помогу его сумку сложить.

– Валяй, – милостиво разрешил один из милиционеров, – мы тут пока покурим.

Вера аккуратно упаковала скромные вещи без всяких опознавательных ярлычков и меток, вручила сумку менту и тихо спросила:

– От чего он умер, вроде не старый еще?

– Сердце, – быстро ответил сержант, отводя глаза в сторону, – как он сообразил, что по этапу пойдет, мигом инфаркт заработал.

Вера, стараясь не измениться в лице, пошла в чуланчик, где стояла ее койка. Она поняла, что привычная жизнь рухнула в одночасье, и перед Верой стоял выбор. Либо она впадает в истерику, кидается в отделение и рассказывает правду о себе, Илье, и… что? А ничего. Веру моментально арестуют, более того, ее словам о помощи Вити никто не поверит, все сочтут, что хитрая баба решила оклеветать погибшего паренька, чтобы снять с себя часть вины. Ничего хорошего из этой затеи не получится. Илью ей похоронить не позволят, потребуют вернуть золото, да еще навесят большой срок. Может, поехать домой, пойти опять работать в парикмахерскую, под именем Зины Артамоновой, и заявить в милицию о пропаже супруга? Но и этот путь показался Вере опасным. Вдруг менты, забившие насмерть на допросе главного подозреваемого, сообразят покопаться в прошлом шофера и выяснят, что Коля вовсе не Коля, потянут за ниточку и выйдут на Веру. А она очень хотела остаться на свободе. Но без Ильи ей жизнь была не мила, и женщина твердо решила отомстить за убийство любимого мужа. Кому? Вите Машкину! Вера категорически не поверила в его смерть. Да, на берегу осталась одежда, только никаким доказательством смерти ребят она не являлась.

Поразмыслив над ситуацией, Вера поняла: ушлый Витя обвел ее и Илью вокруг пальца, он сам задумал украсть скифское золото. Подросток влез в окно, вышвырнул часть драгоценностей, а вторую вытащил из домика, когда Вера ушла. Витя спрятал диадему, пояс и несколько браслетов в тайном месте, а потом сообщил в милицию, что вором является шофер Николай. Пронырливый подросток решил пожертвовать частью богатства, чтобы прибрать к рукам другую. Витя – хитрый как лис, поэтому он ни словом не обмолвился о том, что в краже была замешана повариха. Машкин наблюдательный, как все подростки, сообразил, что шофера и стряпуху связывают близкие отношения. Может, он нашел потайное место в лесочке, на крутом берегу быстроводной реки, где тайком встречались Вера и Илья, может, подслушал их разговоры? Но как бы то ни было, Витя понял: повариха будет молчать. Ну не дура же она, не станет собственными руками рыть себе яму, слова не вымолвит об участии в краже и, соответственно, не выдаст Витю. С другой стороны, и шофер прикусит язык, он любит свою подельницу, возьмет вину на себя, значит, тоже не заикнется о Вите. И стряпуха, и водитель отлично понимают: если ляпнут про подростка, тот мигом сообщит о полном составе группы, заложит повариху. Поэтому Витя совершенно не опасался, что его сдадут в лапы закона, не выгодно это старшим членам стихийно возникшей банды. Подросток Машкин обыграл взрослых людей, он жил после смерти матери в интернате, где царили волчьи законы, именно так и закалился Витин характер.

Вера стала лихорадочно думать, как ей поступить. Голову сверлила мысль: домой возвращаться нельзя, это опасно, вдруг следователи, а дело о похищении скифского золота должны были отдать лучшим московским специалистам, докопаются до правды и заявятся к ней требовать недостающую часть клада. Вера никогда не сумеет отвертеться от обвинения, ее просто убьют на допросе, как Илью, или дадут такой срок, что на свободу она выйдет глубокой старухой. Но куда деваться? Ясно было лишь одно: нужно спокойно доработать с археологами оговоренное время, внезапное исчезновение поварихи может вызвать ненужные подозрения. Поэтому в последующие дни Вера, сохраняя на лице невозмутимое выражение, варила суп, а в лагере тем временем бурлили страсти. Охранник Герасим, отец Егора, впал в глубокий запой, и его отправили в лечебно-трудовой профилакторий, ЛТП, где перевоспитывали пьяниц. Веревкин попытался продолжить раскопки, но слег с воспалением легких, его жена Лариса упала буквально на ровном месте, сломала ногу и угодила в больницу. Другая женщина, Лена Залыгина, чуть не умерла от непонятного припадка, у нее внезапно началась астма. В общем, через десять дней на раскопках осталось несколько испуганных ученых, откровенно не понимавших, как быть. С одной стороны, хотелось продолжать работы, с другой – было элементарно страшно. Масла в огонь подлила учительница истории местной школы, Клавдия Сергеевна Балакирева. После того, как Лена Залыгина, почти потеряв способность дышать, оказалась в больнице города Крюк, Клавдия Сергеевна принеслась в лагерь и заорала на сына, бывшего при экспедиции разнорабочим:

– Сережа, немедленно собирайся домой!

– Мама, – удивился парень, – я нанялся на все лето.

– А сейчас ты уволишься, – взвизгнула Балакирева, – не видишь, что тут творится? Люди как мухи мрут, это мертвая царица мстит за разграбление своей могилы.

– И не стыдно вам глупости говорить? – попытался пристыдить учительницу завхоз Толя Косенко. – А еще образованная женщина, педагог.

Балакирева прищурилась.

– Это вы чушь порете! Знаете о судьбе ученых, вскрывших саркофаг с Тутанхамоном, а?

– Нет, – потряс головой Толя.

– Вот и молчите, – горячилась учительница, – все, кто участвовал в той египетской экспедиции, погибли от непонятных болезней, скончался даже пилот, перевозивший мумию[8]. Проклятие фараона достало осквернителей его праха через века. Лучше вернуть золото мертвой, закопать могилу и уехать, а то все погибнут. Где ваш начальник? Его заместитель с женой? А несчастные дети, в не добрый час захотевшие половить рыбку? В конце концов, где вор, укравший золото? Сережа, домой!

Рабочие экспедиции, сплошь местные жители, услышав заявление пользовавшейся в Крюке уважением Балакиревой, мигом побросали лопаты, потребовали расчет и ушли с проклятого места. Экспедиция провалилась, археологи, сами испытывавшие огромный дискомфорт, свернули лагерь. Вера пребывала в растерянности. Да, она не раз меняла имена и фамилии и начинала жить новой жизнью. Но последние годы она прожила стабильно под личиной Артамоновой, и всеми проблемами в их семье занимался Илья. Вера понятия не имела, где он добывал необходимые документы, как договаривался с хозяевами съемных квартир. До того как они получили свое жилье, Илья просто приходил домой и весело сообщал:

– Рвем отсюда когти.

Вера брала сумку с самыми необходимыми вещами и шла за любимым, она никогда не задавала ему вопросов: а где будем жить? Ясное дело, предусмотрительный Илюша обо всем позаботился. И вот теперь он оставил Веру одну, и ей нужно действовать самостоятельно.

Вера растерялась. Но, видно, богиня судьбы любила ее. Вечером того дня, когда следовало покинуть лагерь, в чуланчик к поварихе постучал завхоз Толя Косенко.

– Чего поделываешь? – спросил он.