— Если не хочешь, можешь не говорить.

— Нет, дело не в этом. Просто… Послушай, все гораздо проще. Меня изнасиловали. Однажды я работала допоздна и вышла из офиса одна. Этот тип появился на парковке из ниоткуда. У меня не было возможности защитить себя. Будь у меня пистолет… — Ее голос осекся, и она пожала плечами. — Возможно, это все изменило бы. А может, и нет. В любом случае, с тех пор я всегда ношу его с собой.

Я на миг вспомнила похоть в глазах Бена, когда мы с ним сидели в полицейской машине.

— Да, прошлая ночь точно была жуткой. Я рада, что тебе не пришлось пустить в ход оружие. А еще… мне жаль, что мы с Кортни втянули тебя во все это.

Я сказала эти последние слова так же тихо, и меня тотчас пронзило чувство вины и тревоги.

— С Кортни все в порядке, Эмили. С ней должно быть все в порядке. В конце концов, она ведь гарпия, не так ли?

Я хотела улыбнуться, но не смогла. Я открыла рот, закрыла его и сделала глоток кофе.

Элиза нахмурилась.

— Что такое?

— Ничего. Просто… Этим утром, после того как я вбежала в тот переулок, был момент, когда я подумала, не стоит ли за всем этим Кортни. Она ведь знает все ходы и выходы на «Фейсбуке», верно? Я подумала, что она запросто могла создать мою фейковую страничку, чтобы меня уволили. Но это просто безумие.

Теперь настала очередь Элизы сделать глоток кофе.

— Что? — спросила я. — Тебе не кажется, что это безумие?

Элиза поставила чашку и снова пожала плечами.

— Не знаю. В последнее время произошло много безумных вещей. В том числе и сегодня. Что касается Кортни, то мне не дает покоя вопрос, насколько честна она была с тобой с самого начала?

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, когда мы встретились, чтобы выпить, ты упомянула, что случилось на Ферме?

— И что из этого?

Элиза вновь одарила меня тем полным тревоги взглядом, который моя мать отточила до совершенства.

— Эмили, ты была там тем вечером. На Ферме. С остальными, когда эти мальчишки…

— Нет, — перебила ее я, чувствуя, как напряглось мое тело. — Неправда. Я была наказана и сидела дома.

— В тот вечер с нами не было Дестини. В те выходные родители отправили ее в какую-то поездку. Но ты… ты была там с нами.

Я промолчала. Я не могла говорить. Мне как будто дали под дых. Это правда? Неужели я была там в тот вечер и просто заставила себя забыть? Что ж, вполне возможно. Когда люди переживают травму, иногда они хоронят эти воспоминания или перекладывают их на кого-то другого. Это называется диссоциацией. У меня были пациенты, которые страдали тем же.

Я представила себе то утро понедельника в туалете между уроками, когда Дестини рассказала мне, что случилось на выходных на Ферме, но, возможно, все было наоборот. Возможно, это я рассказала Дестини и что, по-моему, это нехорошо, но я ничего не могла с этим поделать. Возможно, это Дестини позже нашла Элизу в коридоре. Глядя мимо Оливии, она сказала, что ей нужно поговорить с Элизой сию же секунду. А потом на лестничной клетке Дестини рассказала Элизе о том, что случилось с Грейс, а я все это время стояла рядом с ними.

Наверное, мои воспоминания были такими яркими, потому что все это произошло на моих глазах.

— Возможно, Кортни этого тоже не запомнила, — сказала Элиза. — Или же она пропустила мимо ушей твои слова. Но мне показалось странным, что она ничего не упомянула. С другой стороны, я тоже ничего об этом не сказала, так что я ничуть не лучше. Ты уже была сильно расстроена, и я не хотела усугублять ситуацию.

— Я действительно была там тем вечером?

Она кивнула.

— Мне жаль. Я бы тоже очень хотела, чтобы этого не случилось.

Теперь потрясенной выглядела она. Сделав еще один глоток кофе, она подтянула рукав костюма и взглянула на часы.

— Может, тебе стоит попробовать позвонить Кортни еще раз, — предложила она.

Чувствуя себя совершенно опустошенной, я кивнула и взяла телефон. Я набрала номер Кортни, но звонок вновь был сразу же перенаправлен на голосовую почту.

— Не отвечает.

Элиза обеспокоенно кивнула.

— Думаю, нам стоит заехать к ней.

— Пожалуй, ты права.

— Где ты собираешься ночевать сегодня?

— Пока не уверена. Думаю, в таунхаусе. Вряд ли мне хватит смелости посмотреть в лицо матери.

Элиза сделала еще один глоток кофе. Бриллиант на ее пальце блестел в свете ламп. Я ослабила собственное кольцо и покрутила его на пальце.

— Собираешься оставить его? — спросила Элиза.

— Нет.

— А по-моему, у тебя есть законные основания оставить его себе.

— Дело не в этом. Для меня это символ взаимного обещания. Я это обещание нарушила.

— О чем ты говоришь? Ведь это он тебя бросил.

Все еще глядя на бриллиант, я покачала головой.

— Дэниел сказал, ему показалось, что я не стремлюсь выйти за него замуж. И это правда. Когда-то да, мне этого очень хотелось. Пойми меня правильно, я любила его — и сейчас люблю, — но я была нечестна с ним.

— Это так?

— Дети. Я никогда их не хотела. Или нет, неправда. Я… Меня беспокоит, какими они вырастут. Некоторые женщины беспокоятся, что их дети могут родиться с каким-то уродством или проблемами со здоровьем, но для меня это всегда было чем-то иным. Будь то мальчик или девочка, они будут учиться в школе с другими детьми. И либо над ними будут издеваться, либо они сами станут издеваться. После того, что мы сделали с Грейс, меня это всегда беспокоило, понимаешь? Я боюсь, что другие дети будут издеваться над моим ребенком, как когда-то мы издевались над Грейс. Или, что еще хуже, мой ребенок будет издеваться над кем-то… Как и я когда-то, — еле слышно добавила я.

— Это не единственные два варианта.

— Что ты имеешь в виду?

— Некоторые дети не становятся ни тем ни другим.

Я посмотрела на свою чашку и улыбнулась.

— Что тут смешного? — спросила Элиза.

— Ничего. Просто… я никогда никому об этом не говорила. Даже моему психотерапевту.

Тогда я вспомнила, что у нас с Элизой один психотерапевт или, по крайней мере, мы посещали психотерапевтов в одной приемной. Я хотела было упомянуть об этом, но решила, что это может ее смутить.

— Извини, если из-за меня ты чувствуешь себя неловко, — сказала я.

— Вовсе нет. Я рада, что ты рассказываешь мне об этом. — Ее лицо на миг осветила улыбка. — Как в детстве, когда мы росли вместе и делились секретами.

На этот раз отвернулась она и, прочистив горло, добавила:

— Честно говоря, после этого случая я не думала, что когда-нибудь снова заговорю с тобой. Не только с тобой, но с любой из вас. Мой отец был зол. Странно, что он не забрал меня из школы, как это сделали родители Маккензи.

Элиза посмотрела на свою ладонь, не иначе как вспомнив тот день, когда Маккензи собрала нас всех в спальне.

— Ты была откровенна со мной, — тихо сказала она. — Думаю, будет честно, если я сделаю то же самое.

В том, как она в ответ посмотрела на меня, в сожалении в ее глазах было нечто такое, что заставило меня занервничать. Внезапно я подумала, что не хочу это слышать.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я рассказывала тебе, как мы с Маккензи помогли Грейс сжечь Ферму, чтобы навлечь на мальчишек неприятности? После этого Грейс начала вести себя… страннее, чем обычно. Ты помнишь это? Однажды мы с Маккензи вызвали ее на откровенный разговор по этому поводу, и именно тогда она попыталась нас шантажировать.

Это определенно не то, что я ожидала услышать.

— Она пыталась вас шантажировать?

— Может, не прямо. Но она сказала что-то вроде: мол, наши родители вряд ли будут рады, если всплывет правда, а им с матерью лишние деньги не помешают. Так что намек был ясен. И Маккензи… ты ведь знаешь, как она могла распсиховаться. Она была в ярости. Вот почему она решила пригласить Грейс в бунгало в те выходные. Она сказала мне, что у нее все спланировано, как показать Грейс ее место.

Элиза покачала головой, глядя в чашку. Я же подумала о том, как она прошлым вечером смотрела в окно машины, после того как рассказала нам, что ее все еще преследует то, что мы сделали, и как нам повезло, потому что все могло закончиться гораздо хуже.

Официантка вернулась и спросила, подлить ли нам кофе. Заметив мою нетронутую тарелку, она нахмурилась.

— Вам не понравился сэндвич, дорогая?

Я не сразу сообразила, что ответить, все еще ошарашенная внезапным признанием Элизы. То, что тогда казалось таким спонтанным, на самом деле было тщательно спланировано Маккензи. Мы, девочки, были марионетками, которыми Маккензи вертела как хотела.

Элиза легонько пнула меня ногой под столом, и я заставила себя улыбнуться официантке.

— Все в порядке, — сказала я. — Можно нам счет, пожалуйста?

— Конечно. Вам нужна коробка, чтобы взять с собой?

— Нет, спасибо. Можете унести.

Официантка явно надулась, но молча взяла тарелку.

— Давай составим план, — сказала Элиза. — Во-первых, возьмем мою машину. Ты слишком взвинчена, чтобы садиться за руль. А во-вторых, если Кортни не будет дома, когда мы приедем, вызовем полицию.

— И что скажем? Кортни не ребенок. Разве взрослые не должны отсутствовать более суток, прежде чем можно сообщать о пропаже?

— Кортни да, не ребенок, но ее дочь — определенно. Ты ведь не звонила в школу, не так ли?

Я покачала головой. Как жаль, что я не довела до конца тот свой первоначальный план.

— Вбежав в переулок, я совершенно забыла.

— Все было бы гораздо проще, не окажись Бен таким мерзавцем. Он мог бы повлиять, заставить кого-нибудь дать оповещение о пропаже Кортни или что-то в этом роде. — Элиза покачала головой, ее щеки пылали негодованием. — Гребаный ублюдок.

Вновь появилась официантка с чеком в руке. Словно почувствовав внезапное напряжение, она настороженно посмотрела сначала на меня, затем на Элизу. Но та одарила ее широкой улыбкой.

— Извините, мы говорили о ее бывшем парне.

Официантка тепло улыбнулась и положила счет на стол.

— Бывшие парни — самые худшие, не так ли? Желаю вам обеим отлично провести вечер. Постарайтесь не промокнуть насквозь. И, дорогая, — добавила она, пристально глядя на меня, — я вычеркнула из счета сэндвич.

— Не стоило.

— Это вообще не проблема, — сказала официантка. — Приятного вам вечера.

Когда официантка ушла, я схватила чек и перевернула его. И да, там были указаны только два кофе. Меньше трех долларов.

Элиза выхватила счет из моей руки, взглянула на него и вытащила из бумажника двадцатидолларовую купюру. Положив ее и счет на стол, она поставила сверху солонку, схватила сумку и встала с места.

— Вперед, на поиски Кортни и ее ребенка.

48

Когда мы приехали в «Хайленд-Эстейтс», дождь все еще моросил. Я смотрела в окно, думая о том, что произошло за последние двадцать четыре часа, когда Элиза припарковала машину и тихо прошептала:

— Господи.

И тогда я подняла глаза и увидела две полицейские машины, припаркованные у входа в корпус E. Их мигалки были выключены, однако при виде их у меня тотчас скрутило живот.

Элиза потянулась на заднее сиденье за зонтом, но, увидев выражение моего лица, остановилась.

— Расслабься, Эмили. Вдруг они здесь вовсе не из-за…

Остального я не слышала. Пулей выскочив из машины, я помчалась сквозь моросящий дождь к входу, распахнула дверь и поспешила вверх по темной лестнице. Когда я добежала до второго этажа, в коридоре у открытой двери квартиры стояли двое полицейских.

Дверь квартиры № 3.

Дверь Кортни.

Я бросилась вперед. Поняв, что я намереваюсь ворваться в квартиру, оба офицера повернулись и преградили мне путь.

— Мэм, — спокойно сказал один из них, — я бы попросил вас стоять на месте.

— Что случилось? — Я смотрела мимо них, отказываясь встречаться с ними взглядом. Боясь прочесть в их глазах правду. — Что случилось?

В этот момент в открытую дверь вышел мужчина в слегка помятом костюме.

— Кто это?

— Меня зовут Эмили Беннет. Я подруга женщины, которая живет в той квартире, — протараторила я прежде, чем кто-то из офицеров смог ответить.

Мужчина медленно кивнул, глядя на меня, а затем указал на двух полицейских.

— Можете впустить ее.

Полицейские отошли в сторону, и я шагнула мимо них. Мои ноги внезапно сделались ватными, желудок скрутило узлом. Казалось, меня вот-вот вырвет желчью.

— Я детектив Эрнандес, — сказал мужчина. — Пожалуйста, входите внутрь и присаживайтесь.

Я не знала, что мне думать. Этот человек почему-то меня знал. Я прошла мимо него и сделала три шага внутрь, но, увидев, кто там, замерла на месте.

Две женщины, которых я никогда не видела, стояли в стороне, еще один офицер стоял в углу. Кортни сидела на диване, все еще в своем синем мешковатом жилете из «Уолмарта», с красными глазами и комком носовых платков в руке. Элиза вошла следом за мной. Встав рядом, она оглядела квартиру и задала единственный верный вопрос.

— Где Терри?

49

Детективу Эрнандесу на вид было под пятьдесят — коротко стриженные волосы, аккуратная седая бородка. Он пригласил нас с Элизой сесть на диван. Как только мы расположились втроем, с Кортни посередине, он открыл свой блокнот и откашлялся.

— Итак, начнем с того…

— Они думают, что я что-то сделала с Терри! — прервала его Кортни, больше не в состоянии сдерживаться. — Что я над ней издевалась!

— Мисс Салливан, не могли бы вы… — начал было детектив Эрнандес.

— Терри ушла в школу, как и каждое утро, а потом я пошла на работу, а потом заявились они.

Она ткнула дрожащим пальцем в сторону двух женщин, стоящих в углу комнаты.

— Извините, — сказала Элиза, глядя на женщин. — Кто вы?

Детектив Эрнандес слишком шумно прочистил горло и попытался восстановить контроль над ситуацией.

— Эти две дамы — миссис Паркер и мисс Генри из Службы опеки. Им поступил звонок, что мисс Салливан жестоко обращалась со своей дочерью…

— Чушь собачья! — крикнула Кортни.

Детектив поднял руку, молча умоляя ее подождать, и когда она успокоилась — сидя так близко ко мне, что я чувствовала, как ее бьет дрожь, — он заговорил снова:

— Как раз хотел сказать, что это утверждение мисс Салливан отрицает.

Вместе с миссис Паркер и мисс Генри мисс Салливан посетила школу, где учится ее дочь. Там им сообщили, что этим утром Терри Салливан не пришла на занятия. Мисс Салливан было отправлено текстовое оповещение об отсутствии Терри на уроках, но с тех пор мисс Салливан подтвердила нам, что ее телефон не работает.

Он снова откашлялся, на этот раз чуть тише, и потрогал свою бородку.

— Миссис Паркер и мисс Генри сопроводили мисс Салливан по этому адресу, чтобы выяснить, дома ли Терри. Затем миссис Паркер и мисс Генри связались с нашим отделом и сообщили о пропаже ребенка. В полиции приняли информацию к сведению, выслушали показания мисс Салливан и взяли недавнюю фотографию Терри. Теперь она есть у всех дежурных полицейских округа. Мы также отправили несколько человек опросить жителей этого района.

— Почему нельзя сделать экстренное оповещение? — спросила я.

— Я объясню почему. Экстренное оповещение делается в случае точно известного похищения ребенка. У нас нет доказательств похищения дочери мисс Салливан. В первую очередь… мы должны рассмотреть вероятность того, что Терри просто сбежала из дома.

Кортни продолжала дрожать со мной рядом. Мне было страшно представить себе, что она чувствовала в эти минуты. Детектив Эрнандес был немногословен но, без сомнения, полиция заподозрила, что Кортни что-то сделала с Терри. Когда с женой или мужем случается что-то ужасное, подозрение первым делом падает на супруга. То же верно и в случае, когда что-то ужасное происходит с ребенком: в первую очередь подозревают родителей.

— Когда именно позвонили в Службу опеки? — спросила Элиза.

Миссис Паркер была невысокого роста, с кудрявыми волосами и спокойными, располагающими манерами. В отличие от нее, мисс Генри была высокая, с короткой стрижкой и суровым лицом, которое как будто говорило «со мной шутки плохи».

— Сегодня утром, около девяти часов, — ответила миссис Паркер.

— Вы знаете, кто звонил?

— Мы не имеем права разглашать эту информацию, — сказала мисс Генри.

— Я не спрашиваю у вас имя, — сказала Элиза. — Я лишь спрашиваю, знаете ли вы, кто звонил.

Женщины не ответили и лишь нервно переглянулись.

— Это был анонимный звонок, не так ли?

Женщины не ответили, и тогда Элиза спросила у детектива:

— Вам не кажется это немного странным?

Детектив Эрнандес снова откашлялся.

— Вообще-то я здесь не по поводу дочери мисс Салливан. Нет-нет, поймите меня правильно, я очень надеюсь, что мы ее найдем… и опять же, у каждого полицейского округа есть ее фото, и они там держат ухо востро, не говоря уже о том, что часть из них получили задание опросить жителей района, — но я здесь с совершенно иной целью. Поскольку я приехал не так давно, у меня пока не было возможности поговорить с мисс Салливан, но оно даже к лучшему, что вы двое тоже здесь, потому что, как мне кажется, вы сможете ответить на ряд вопросов.

— Например? — спросила Элиза.

— Имя Маккензи Доусон вам что-нибудь говорит? — Он пару секунд сверлил нас взглядом. — Это ее фамилия по мужу. Вы, вероятно, знали ее как Маккензи Харпер. И прежде чем вы спросите, я здесь потому, что, похоже, она пропала. Видите ли, ранее сегодня днем нам поступил звонок из Брин-Мор по поводу миссис Доусон. Никто не думал, что из этого что-то выйдет, но когда прозвучало имя мисс Салливан, я подумал, что мой долг как офицера полиции прийти и поговорить с ней.

Он умолк и посмотрел на меня.

— Потом появились вы, мисс Беннет, что весьма кстати, так как ваше имя было вторым в моем списке.

Крошечная квартирка внезапно показалась мне особенно тесной. Еще бы, ведь кроме нас в нее набились детектив, полицейские и соцработники. Все еще дрожа, Кортни медленно подалась вперед на диване и вновь указала на двух женщин.

— Они обязательно должны присутствовать здесь?

— Нет, если вы этого не хотите.

Кортни сказала, что предпочла бы, чтобы они ушли. Детектив кивнул и поинтересовался у соцработников, нужно ли им что-то еще. Говорила в основном миссис Паркер. Она попросила незамедлительно связаться с ней, как только появятся известия о Терри. Она оставила одну свою визитную карточку детективу Эрнандесу, а другую положила на кухонный стол. Когда обе женщины ушли, детектив Эрнандес снова кивнул.

— Что ж, тогда позвольте мне сразу перейти к делу: когда кто-то из вас двоих в последний раз видел миссис Доусон?

Я не знала про Кортни, однако подозревала, что ответ детективу уже известен, поэтому решила быть правдивой или, по крайней мере, полуправдивой, поскольку я пока была не совсем готова рассказать о своей второй поездке в Брин-Мор, о том как безумно Маккензи вела машину.

— Мы с Кортни видели ее в прошлый понедельник.

Эта новость, похоже, не стала для него сюрпризом.

— Где именно вы ее видели?

— На автостоянке возле студии йоги.

— Странное место, чтобы с кем-нибудь случайно столкнуться. Каким ветром вас туда занесло?

Я колебалась.

— Мы посмотрели ее страничку в «Фейсбуке» и узнали, что она каждое утро посещает студию йоги.

— Понятно, — сказал детектив, быстро делая заметку в блокноте. — И почему вы приехали в Брин-Мор, чтобы поговорить с миссис Доусон?

Я открыла было рот, но прежде чем успела ответить, меня опередила Кортни:

— Недавно ушла из жизни наша старая подруга. Та, которую мы знали еще со школы. Мы хотели убедиться, что Маккензи тоже в курсе.

— Вы упомянули «Фейсбук», — сказал детектив Эрнандес. — Что мешало вам отправить ей сообщение в «Фейсбуке»?

— Эмили нет на «Фейсбуке», а меня Маккензи забанила.

Откровенность Кортни поразила меня, тем более что правда выставила ее не в самом лучшем свете, но, возможно, причина состояла в том, что она боялась солгать детективу — и потому, что уже была в ужасе от пропажи Терри.

— Миссис Доусон забанила вас в «Фейсбуке», — задумчиво произнес детектив Эрнандес, вновь поглаживая бородку. — Но мне казалось, вы узнали на «Фейсбуке», что она каждое утро посещала студию йоги.

Кортни посмотрела вниз и кивнула.

— Я зашла на ее страницу с одного из своих фейковых аккаунтов.

— С одного из ваших фейковых аккаунтов, — ровным голосом повторил детектив. — Понятно. Смею предположить, что ваш разговор не заладился.

— Да, он мог бы быть и лучше.

— Могу спросить, о чем шла речь?

— Если кратко, Маккензи было безразлично, что наша подруга умерла. Это меня разозлило.

— Понятно, — сказал он. — И в отместку вы поцарапали «Мерседес» миссис Доусон?

Прежде чем Кортни успела ответить, Элиза подалась вперед на диване и коснулась ее руки.

— Тебе не нужно на это отвечать.

Детектив Эрнандес наградил Элизу недовольной улыбкой.

— Извините, можете повторить ваше имя?

— Элиза Мартин. — Она пристально посмотрела на него. — Я общественный защитник.

Детектив улыбнулся.

— Вы, должно быть, дочь судьи Мартина. Что ж, в таком случае мне лучше вести себя как и подобает блюстителю закона. Мисс Мартин, вы здесь в официальном качестве?

— Нет. Это мои друзья. Я тоже ходила в школу вместе с Маккензи.

— Вы видели ее в прошлый понедельник?

— Я не видела Маккензи много лет. И мне жаль слышать, что она, как сообщается, пропала без вести, но сейчас меня больше беспокоит дочь Кортни.

— По правде говоря, меня тоже, и, как я уже сказал вам, у нас есть фотография дочери мисс Салливан, и мы передали ее всем полицейским в этом районе. Поверьте, в полиции действительно отнеслись к этому со всей серьезностью, и мы сделаем все возможное, чтобы найти ребенка.

Он умолк и пролистал свой блокнот.

— Ранее сегодня нам вновь поступил звонок из Брин-Мор. Звонивший сообщил, что миссис Маккензи Доусон пропала вчера вечером. Она вышла из дома и больше не вернулась, а через несколько часов ее муж оповестил полицию. Очевидно, мистер Доусон имеет связи среди местных властей, поэтому, когда кто-то из детективов спросил его, не участвовала ли его жена недавно в каких-то спорах или ссорах, он заметил, что кто-то поцарапал ее внедорожник «Мерседес». А точнее, модель «джи-эл-эс четыреста пятьдесят» черного цвета. По словам мистера Доусона, когда он спросил об этом жену, та сказала, что, скорее всего, это сделали две женщины, которые подошли к ней возле студии йоги, женщины, с которыми она когда-то училась в школе. Насколько мне известно, мистер Доусон хотел подать иск, но у них не было доказательств, что кто-то из вас на самом деле совершил акт вандализма.

Во время этого разговора миссис Доусон упомянула ваши имена и что вы живете в Лэнтоне, о чем позже мистер Доусон рассказал детективу, который позвонил нам и спросил, говорят ли нам что-то ваши имена. Разумеется, мы сказали, что нет, ничего не говорят, и никто даже не думал, что из этого что-то выйдет, пока сегодня днем не прозвучало ваше имя, мисс Салливан, что, как я полагаю, подводит меня к моему последнему вопросу, прежде чем я наконец отстану от вас: где вы двое были вчера вечером?

Меня поразило, как блестяще детектив Эрнандес умеет делать свое дело. Пару секунд мне казалось, что он просто бессвязно болтает, но потом он задал нам последний вопрос. Тот прозвучал как гром среди ясного неба, и, вне всякого сомнения, его целью было оценить нашу реакцию.

— Вчера вечером мы ездили в округ Брэдфорд, — сказала я.

Детектив нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Кто мы?

— Эмили и Кортни, — уточнила Элиза. — Я осталась присматривать за Терри.

— Так вы были с Терри прошлым вечером?

— Да.

— И как она вам?

— Не поняла?

— Вам ее поведение показалось странным?

— Вовсе нет.

Детектив Эрнандес кивнул, переваривая услышанное.

— Ну ладно, — он повернулся ко мне, — значит, вы и мисс Салливан во вторник вечером поехали в округ Брэдфорд. Не желаете сказать мне, с какой целью?

— Мы поехали проведать еще одну нашу школьную подругу.

— Чтобы рассказать ей о вашей умершей подруге?

— Да.

— Это не ближний свет, чтобы на ночь глядя ехать туда, чтобы сообщить плохие новости.

— Мы давно не видели ее. У нас был адрес, но не было номера телефона.

— Понятно. И как эта подруга восприняла эту новость?

— Никак. Оказалось, что ее там даже не было. Оказалось, что мы ездили туда зря.

Детектив Эрнандес снова взглянул на свой блокнот и медленно покачал головой.

— Буду честен с вами, дамы, это не лучшее алиби. Раньше я думал, что зря трачу время, но теперь…

— Мы останавливались, чтобы заправиться, — выпалила Кортни.

Детектив вопросительно выгнул бровь.

— Не понял?

— На обратном пути. Мы остановились заправиться на стоянке для фур, рядом с шоссе. Там ведь наверняка есть камеры, которые нас видели, верно?

Детектив кивнул.

— Полагаю, да. Что за стоянка для фур?

Кортни взглянула на меня и пожала плечами.

— Не помню название. Первая стоянка для фур после того, как мы выехали из округа Брэдфорд.

Темные глаза детектива Эрнандеса впились в меня.

— Машину вели вы?

— Я.

— Вы расплатились за бензин картой?

Я покачала головой.

— Наличными.

Детектив поджал губы. Очевидно, отследить оплату наличными значительно труднее.

— Примерно в какое время это было? — спросил он.

— Думаю, около десяти, — сказала Кортни.

Взгляд детектива переместился на Элизу.

— И вы были с дочерью мисс Салливан, пока они не вернулись?

— Да.

Детектив Эрнандес несколько секунд молчал, постукивая ручкой по блокноту.

— Хорошо, думаю, на данный момент у меня есть все, что мне нужно. Я попрошу кого-нибудь из моих людей позвонить на стоянку для грузовиков, чтобы проверить вашу историю. Вы, дамы, хотите сказать мне что-нибудь еще?


Кто-то терроризирует нас. Кто-то, кто вынудил Оливию Кэмпбелл и Дестини Маршалл покончить с собой, и кто, вне всякого сомнения, похитил Терри и в данный момент держит ее бог знает где.


Я взглянула на Кортни и Элизу и покачала головой.

— Нет, нет.

Детектив Эрнандес кивнул, как будто ничего другого не ожидал. Он снова посмотрел на Кортни.

— Мы сделаем все возможное, чтобы найти вашу дочь, мисс Салливан.

Кортни поблагодарила его. Она встала, слегка пошатываясь, и проводила его и других офицеров к двери. Я дала детективу Эрнандесу свой номер телефона и сказала, что останусь с Кортни, пока они не позвонят. Детектив вручил мне свою визитку. Как только дверь закрылась, Кортни разрыдалась. Ноги ее подкосились, и я едва успела подхватить ее. Но тут подбежала Элиза и помогла мне отвести ее обратно к дивану.

50

Наконец Кортни слегка успокоилась — снова села на диван, сжимая в кулаке еще один комок мокрых салфеток, — и подняла на нас глаза. Ее нижняя губа дрожала.

— Кто бы это ни был, ведь он или она похитили Терри? Наверное, я должна была сказать это детективу, но не знала как. Что девушка с того света похитила мою дочь?

Мы с Элизой переглянулись, а затем поведали ей о том, что случилось с каждой из нас этим утром, а когда закончили, втроем погрузились в молчание.

Когда Кортни заговорила снова — ее покрасневшие глаза как будто прожигали меня взглядом, — ее голос задрожал еще больше.

— Кто-то… создал в «Фейсбуке» фейковую страницу, выдавая себя за тебя?

— Да. Что полная бессмыслица — ты ведь говорила, что искала меня там, но безуспешно?

— Кто бы ни создал эту страницу, он, вероятно, заблокировал всех твоих близких и друзей, любого, кто сообщил бы тебе, что твоя страница существует. Похоже, он установил настройки конфиденциальности так, чтобы тебя могли видеть только твои коллеги.

— Господи!

— А потом, — она умолкла и сглотнула слезы, — ты видела Грейс на улице?

Я нерешительно взглянула на Элизу и покачала головой.

— Это была не Грейс. Просто кто-то, похожий на нее.

— А ты, — тихо сказала Кортни, обращаясь к Элизе, — те снимки, что были отправлены родителям твоего жениха…

Элиза отвернулась, кивнула и вытерла глаза.

— А еще Маккензи, — сказала Кортни. — Я терпеть не могу эту суку, но мне не нравится, что кто-то подбирается и к ней тоже.

Элиза откашлялась.

— Мы должны позвонить детективу Эрнандесу и сказать ему правду. Рассказать ему все как было. Мы не останавливались ни на какой заправке. Мы просто отправили его по ложному следу, и когда он поймет, что мы солгали, то разозлится, и нам всем будет только хуже.

— Зачем ты сказала, что мы останавливались на заправке? — спросила я у Корни.

Она беспомощно пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, запаниковала.

Я посмотрела на Элизу.

— Я была удивлена, что ты тоже солгала ему.

— На тот момент мне это показалось самым разумным. Тем более что мы ведь не хотим втягивать Дэниела в эту катавасию?

Она была права, но промолчала. Кортни тоже.

— Вряд ли это что-то изменит, — сказала Элиза, — но, по крайней мере, все наши карты будут открыты. Для нас будет лучше, если мы честно расскажем ему все сейчас, чем станем ждать, когда детектив Эрнандес все поймет сам.

Зная, что она права, я кивнула. Взгляд Кортни был устремлен на ковер, но она тоже слегка кивнула, показывая, что согласна.

Я встала и достала из сумки телефон.

— Кстати, как все это началось? — спросила Элиза.

Ее вопрос застал меня врасплох.

— Что ты имеешь в виду?

— Часть моей работы как адвоката состоит в том, чтобы рассказывать истории. Когда я стою перед судьей, я защищаю моего клиента и делаю все для того, чтобы судья понял, что именно происходило в то или иное время. Поэтому, если мой клиент угнал машину и поехал прокатиться на ней, я не хочу заострять внимание только на этом. Я хочу поговорить о том, что было до того. Найти причину, почему мой клиент сделал то, что он сделал.