— Таких, как насильственные преступления, в том числе возможные серийные убийства? — Напрягаться не приходилось: мощные фары освещали заснеженную тропу. Хорошо, что на прошлой неделе он заменил шины на гусеницы.

Лорел откашлялась.

— Да. Насильственные преступления и серийные убийства. — Тон жесткий, сдержанный, но без намека на обиду. Сухо и по делу. — Насколько я понимаю, отделение ФБР в Сиэтле сейчас активно занимается другим делом, так что если этот случай и для Бюро, то я сама по себе.

Он пока еще не знал точно, что это за дело, но ФБР здесь определенно было лишним.

— Мы им займемся, — пробормотал Гек.

— Принимать такие решения не по моей части, но если выяснится, что это серийные убийства, я займусь им сама. — Она оглянулась на Энея на заднем сиденье. — Я так понимаю, он поисково-спасательный пес?

Эней дернул ушами и, повернув голову, посмотрел на нее.

— Это карельская медвежья собака. — Гек повернул руль, объезжая острый скальный выступ и направляя вездеход дальше в гору. Видимость ухудшилась, и ему это не нравилось. Мысль о том, что практически у него на заднем дворе найдены тела убитых, постоянно лезла в голову, и он постоянно ее отгонял.

— Живы? Здоровы?

— В самом деле? Не слышала об этой породе. — В ее голосе прозвучало удивление.

— Более-менее…

Сверху посыпались куски льда, и Гек взял в сторону.

— Отец не пьет? А мать?

— Особая порода, выведенная для охоты на медведей. У нас в штате Вашингтон действует программа по работе с проблемными медведями и гражданами, и Эней — один из лучших. Он также обучен как поисково-спасательная собака и умеет находить убитых браконьерами диких животных и человеческие останки.

Очевидно утомленный развернувшейся дискуссией, Эней снова положил голову на лапы в ожидании своего шанса заняться, наконец, делом.

Дались ему мои родители! На гражданке послал бы я его за такие вопросы. Но в учебке нас уже крепко переучили: хоть про мать, хоть про отца, хоть, извиняюсь, параметры конца… а начальство спрашивает — отвечай.

Еще один поворот — и мир озарился светом.

— Похоже, они стащили сюда все прожекторы, до которых смогли добраться.

— Никак нет, товарищ старший прапорщик, — отвечаю, — непьющие они. Оба.

Пробивая завесу падающего снега, свет бил в склон каменного утеса. Люди в желтых защитных костюмах собирали что-то на земле. Для сохранения улик от непогоды были установлены три палатки.

И вдруг чувствую, что и вправду — «О-ба!».

Гек припарковался за двумя служебными вездеходами и тремя снегоходами.

По шеренге этакий всхрюк пронесся, да не такой, как бывает, что ржать нельзя, а хочется. А такой, что сам не знаешь, от смеха всхрюкнул или от ужаса. Будто все разом вдохнули и затаились. И главное, причина этому дыхательному упражнению явно во мне. А чего я сказал?

— Удержаться в этих кроссовках на льду шансов немного, так что будьте осторожны, городская пташка.

Гляжу на начальство, а оно в ответку на меня. Без улыбки глядит, спокойно так, и не поймешь, что у него на уме: то ли юморок армейский там притаился, то ли погрузочно-разгрузочные работы для меня, как говорится, в самом нужном месте.

Лорел отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу.

— Так, — говорит наконец. — Вижу, в учебке общевойсковой устав доводили. Но не весь…

— Городская? Я выросла в Дженезис-Вэлли, капитан Риверс. Я деревенская до мозга костей. — Она осторожно ступила на замерзшую землю, закрыла дверцу и натянула позаимствованные перчатки.

И глазом по шеренге скользнул, будто выявляя, есть ли еще такие самородки, как я. Все застыли, вытянулись как на параде, шары повыкатывали. Что ж такое? Чем этот прапор столько страху нагнал?

Деревенская? Риверс так не думал. Выйдя из вездехода, он открыл заднюю дверцу, чтобы закрепить на Энее поисковый ошейник и активировать маячок. Пес уже знал: раз надели этот ошейник, значит, пришло время поработать. Другой, синий, надевали, когда он отгонял медведей, и тот был полегче.

— Выходи, — скомандовал Гек, и собака грациозно спрыгнула на ледяную тропу.

И тут вдруг начинает до меня доходить. Две звезды вдоль погона не одни прапорщики носят. Есть и еще подходящее звание.

Обойдя вездеход спереди, Гек подождал, пока агент Сноу наденет вязаную шапку. Снег накрыл их в считаные секунды, и ее струящиеся по плечам и спине волосы ловили хлопья, которые вспыхивали на мгновение, прежде чем растаять. В реальной жизни он действительно видел такое впервые.

Мать моя, красная армия! Говорили же нам, что отправляют в такую часть — у нее ни номера, ни почты, зато по кухне полковники дежурят. А я-то еще ржал над такой перспективой! Ну, теперь все. До дембеля в солобонах ходить, да когда он еще будет, тот дембель? Оставят до особого распоряжения, всеобщего разоружения…

— Сюда, — пробормотал Риверс. Вот что у нее хорошо получалось, так это отвлекать.

В общем, стою дурак-дураком, не знаю, как вести-то теперь себя. Одно остается — дурака и включить.

Лорел подошла, и он снова удивился ее маленькому росту. Пять футов и два дюйма — не больше [6]. И все же она стояла не сутулясь и казалась выше благодаря этой уверенной и спокойной манере держаться. Щурясь из-за снега, наклонилась и посмотрела вниз, туда, где люди боролись с непогодой.

— Виноват, — говорю, — товарищ генерал-лейтенант! — А сам будто заикаюсь: — Обо… знался!

— Давайте пройдем в ту палатку. — Лорел указала на ближайшую, находившуюся по меньшей мере в двадцати ярдах вниз по быстро исчезающей тропе.

Он только рукой махнул — молчи уж. И пошел вдоль строя.

— Хорошо. Вам придется держаться за мою руку, агент. — Гек протянул руку, как будто приглашая ее на танец. Ему не хотелось любезничать с этой женщиной, но он не мог допустить, чтобы она пострадала. — Хорошего сцепления кроссовки не дают, так что можете упасть.

Она колебалась всего секунду, после чего схватила его за руку.

— Это к лучшему, — говорит задумчиво, — что уставов не знаете. У нас тут свои уставы. Прогибаться некогда. Обстановка не позволяет. Единственное, что вам сейчас нужно затвердить, как «Отче наш», это… «Отче наш». Потому что дельце будет жаркое. По машинам!

— Если упаду, не дайте мне увлечь вас за собой.



Это так его позабавило, что он невольно хохотнул, и даже когда Лорел напряглась, не смог стереть улыбку, столь неестественную для его обычно сурового лица. Женщина вдвое меньше его ростом, в дрянной обувке, совершенно непригодной для начавшейся зимы, не стащила бы его с тропы, даже если б очень постаралась.

— Буду иметь в виду. — Она также совершенно не поняла его, если подумала, что он позволит женщине упасть с обрыва.

— «Нет, — сказал зайчатам Мишка, — в стаде заяц — не трусишка!»

— Хорошо. — Лорел двинулась вперед, к тропинке, уходившей вниз к ближайшей палатке.

Натасканные на поиск трупов собаки рыскали, обнюхивая землю тут и там, и несколько команд разгребали в разных местах снег и грязь.

— В стае, Коленька! — тихо поправила мама.

— Давайте я пойду первым, а вы положите руки мне на плечи, — предложил Риверс. Проще было бы взять и отнести ее в палатку, но ни один агент ФБР не согласился бы прибыть на место происшествия в таком виде. Разве что со сломанной ногой.

— Зайцы стаями не ходят, — буркнул шестилетний Коленька, слезая с табуретки. — Всё, давай подарок!

— О’кей, — выдохнула она. Нос у нее уже покраснел от холода.

Риверс повернулся, уперся понадежнее ногами, подождал, пока она взяла его за плечи, и лишь потом шагнул через край на вырубленную в грунте тропинку. Ботинок скользнул по наледи, и он остановился, чтобы убедиться, что с Лорел все в порядке.

Дед Мороз, тронув затейливый узел на мешке, вопросительно покосился на Колину маму. Та была расстроена. Ей явно хотелось, чтобы Коля блеснул.

— Вы слишком высокий. — Ее руки скользнули вниз и остановились на поясе. — Так мне легче сохранять равновесие.

Риверс наклонил голову, защищаясь от пронизывающего ветра. Может, оставить ее с тем, кто здесь старший? Если он понадобится им — позовут. Эней шел впереди, и красный маячок не давал потерять его из виду в снежной буре.

— Это смотря какие зайцы, — уклончиво заметил Дед Мороз. — Ваши-то, городские, может, и не ходят. Чего им стаей промышлять? На всем готовом живут — где магазин, где склад подломят… А в наших краях, к примеру, заяц голодный, он слона замотает, если стаей.

Сохранять равновесие помогали четкие повороты тропы. Добравшись до ближайшей палатки, Гек откинул полог перед Лорел, и она, войдя внутрь, вытерла с лица снег.

При виде Гека капитан Монти Бакли поморщился, как будто отведал угля.

— Слона-а? — недоверчиво протянул Коля.

— Привет. — Нахмурив седые брови, он шагнул им навстречу от противоположной стены палатки, его белые брови приподнялись. — Я тебя не вызывал. Ты зачем здесь?

Гек смерил капитана регионального отделения оценивающим взглядом. Монти было под пятьдесят, и он был крепок, как гора. Крепок и быстр.

— Да что слона! — Дед Мороз махнул рукавицей. — По крепкому насту он, заяц-то, бывает, и на кордон выходит. Обложит со всех сторон и прет цепью. Тут с калашом не отсидишься, дегтярь нужен…

Густые седые волосы нависали копной над обветренным лицом. Одет он был в служебную куртку с разрезом на боку.

Дед Мороз вдруг умолк, поймав на себе изумленный мамин взгляд.

— ФБР. Пожаловали прямо к порогу.

Монти нахмурился и уставился на Лорел.

— В общем, маловат стишок, — сказал он, кашлянув. — Не тянет на подарок.

— Ну здрасьте.

Гек отодвинулся от женщины еще на дюйм.

— Там же дальше еще, сыночек! — в голосе мамы звякнули умоляющие нотки.

Не снимая синих перчаток, она протянула руку и недоуменно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Специальный агент ФБР Лорел Сноу.

— Ай! — отмахнулся Коля. — Там полкнижки еще! Хватит на сегодня!

Монти пожал протянутую руку.

— Капитан Службы охраны рыбных ресурсов и дикой природы Монти Бакли.

— Ну, про дружбу, Коленька! — упрашивала мама. — Ты так хорошо читаешь стихи! Дедушке Морозу очень хочется послушать. Правда, Дедушка?

Отпустив его руку, Лорел отступила в сторону и лишь тогда увидела стол под тентом.

— Ох…

Монти кивнул.

— Черт его знает, как так получается… — Дед Мороз почесал в затылке. — Никогда бы не подумал, что буду всю эту пургу слушать. Но вот поди ж ты, нравится! Ты, Колян, пойми. Мне подарка не жалко, но за принцип я глотку порву! Сказано: подарки тем, кто маму слушается, — всё! Сдохни, а слушайся! Мать сказала: дальше рассказывай, — значит, надо рассказывать, брат, до разборок не доводить. Это же мать! Сечешь фишку?

— Мы нашли останки по меньшей мере восьми тел; возможно, их больше.

В животе у Гека как будто завязались узлом канаты.

— Секу, — вздохнул Коля.

— Вот дерьмо… — Он отвернулся и посмотрел на холм. — Какие мысли?

Монти соскреб с головы смерзшийся снег.

— Что там у тебя дальше насчет зайцев? Задавили они медведя или отбился?

— Мысли такие. Все тела снесло в обрыв с главной тропы, но не с большей высоты, откуда пошла первая грязевая лавина. Когда ребят потащило вниз, они зацепили останки и поволокли с собой. Работы здесь много, так что тебя я все-таки вызвал бы.

— Там дальше о дружбе! — радостно вставила мама.

Гек не спорил. Обычно его звали только в самых крайних случаях, а здесь до края было еще далеко.

Внизу, в темноте, дважды пролаяла собака.

— Не вопрос, — кивнул Дед Мороз. — Дружба рулит не по-детски! Особенно, если лежишь в канаве, подстреленный, а на тебя стая зайцев с-под лесочка заходит. И патронов кот наплакал. Тут без другана надежного, отмороженного, с которым хоть шишку бить, хоть по бабам…

— Похоже, нашли еще одно, — пробормотал Монти.

Дед Мороз снова поперхнулся, спохватившись.

Лорел посмотрела на холм.

— В общем, давай, Колян, заканчивай стишок. Меня еще куча детей ждет.

— Если б не ребята, если б не случился оползень, какова вероятность, что тела вообще были бы обнаружены?

— Ладно, — вздохнул Коля, — всё не буду, только главное. — Он снова взобрался на табуретку и старательно прокричал в пространство:

Монти покачал головой.

— Обрыв начинается в нескольких ярдах от тропы. По ней ходят и ездят, но над обрывом место почти непроходимое, и снег там иногда лежит весь год.

Лорел посмотрела на разложенные на столе кости.



Чтоб в лесу нормально жить,
Надо дружбой дорожить!
И тогда лесные звери
Будут с сельскими дружить!



— Так что, возможно, их никогда не нашли бы. — Она сказала это так, словно разговаривала сама с собой. — Он и не хотел, чтобы их нашли. — Обошла Монти и направилась к складному столу.

Дед Мороз задумчиво покивал.

Гек едва справился с желанием остановить ее. Оберегать агента ФБР от ужасного зрелища не было никакой необходимости, так почему же инстинкт защиты все же сработал?

Лорел наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

— Все на разных стадиях разложения. — Она выпрямилась и оглянулась через плечо. — Их нужно упаковать и отправить в офис медэксперта. Не надо ждать, пока найдем больше.

— Это верно подмечено у тебя. Лесные — они чистые звери. Кто к ним попал, того одним куском больше не видали… Вот кабы узнали, что про них дети говорят… В общем, молодец, Колян. Здорово припечатал! Заслужил подарок — получай!

— Мы уже этим занимаемся. — Монти кивнул в сторону другой палатки, за открытым клапаном которой двое мужчин укладывали части тел в мешки.

Смотреть на два черепа с пучками жестких волос не было ни малейшего желания, и Гек отвернулся.

Дед Мороз рывком развязал узел, запустил обе руки по локоть в мешок. На лице его появилось удивленное выражение.

Лорел снова склонилась над останками.

— Это что, следы укусов?

— Ох, мать честная! Я и забыл про него!

Гек выдохнул и неохотно шагнул к ней.

— Это койот, а это сова, — сказал он, указывая на отметины. — Те, что поменьше, могут быть чем угодно. Все фрагменты мы не соберем. И вы, агент, должны это понимать.

Он вынул из мешка и поставил на пол нечто вроде автомобильного аккумулятора — увесистый параллелепипед размером с небольшой посылочный ящик.

Она подняла голову, и ее двухцветные глаза словно вспыхнули.

— Это я извиняюсь, — Дед Мороз обескураженно почесал в затылке. — Это не тебе, Колян.

— Мы найдем больше, чем хотелось бы. Так бывает всегда.

По спине у него пробежал холодок.

— Другому мальчику? — с пониманием осведомился Коля.

— Во-во, ему. Мальчику. Шустрый такой мальчуган…

Глава 5

Студеный ветер швырял в лобовое стекло льдинки, словно одержимый желанием ворваться в теплую кабину.

— А он маму слушался?

Двигатель упорно гнал волны тепла, и Лорел встречала их, закутавшись в тяжелую куртку и положив руки на колени.

Гек изо всех сил старался удержать машину на дороге, Эней посапывал в своем ящике на заднем сиденье. Лорел молчала. Лишь однажды обернулась проверить, надежно ли закреплен мотовездеход, уже покрывшийся снегом и льдом.

— Спрашиваешь! Такую маму попробуй не послушайся! Дня не проживешь, — Дед Мороз отчего-то быстро огляделся по сторонам. — Ладно. Что-то я не по делу уже тарахчу. Вот он, твой подарок — законный, именной, честно заработанный…

Гек каким-то образом вписался в поворот, видя даже то, чего не видела она.

— Спасибо, что подвезли, — сказала Лорел, помня о хороших манерах.

И он наконец вынул из мешка игрушку.

Гек хмыкнул.

Конечно, сама же не оставила ему и шанса поступить иначе, забравшись в фургон, когда из-за бури оставаться на горе стало невозможно. Было утро, но еще темно.

— Ух, ты, — восхищенно прошептал Коленька. — Совсем как живой…

— Позвольте спросить, что вы не поделили с капитаном Бакли?

— А то! — разулыбался Дед. — У настоящего Деда Мороза и подарки на все сто!

Хотя официально Гек находился в отпуске и Бакли явно не ожидал его увидеть, Лорел уловила кое-что еще — недоверие. Наблюдая со стороны за тем, как Гек взаимодействует с коллегами, она пришла к удивительному выводу: это взаимодействие практически отсутствовало. Странно, учитывая, что Гек, работая в паре с Энеем, нашел еще два тела. И, конечно, ей нужно было знать, какая тут идет игра и кто на какой стороне.



Он не ответил. Внедорожник занесло и потянуло к дереву. Гек выругался и, умело маневрируя двумя педалями, все же выправил машину и удержал на дороге.

Лорел поежилась.

— Все-таки странный мужик…

— Гек?

— Делить нам нечего, и никаких проблем между нами нет. — Тон его ответа не располагал к дальнейшему обсуждению.

— Хто це?

Ладно. Она разберется с этим позже.

— Куда мы едем? — Лорел ничего не могла разглядеть, как ни всматривалась в утренние сумерки.

— Ко мне домой. Это близко.

Остапенко повернулся ко мне, отчего остальные чуть не посыпались со скамейки. Однако сыпаться было некуда — набились в грузовик, как в коробку, под завязку.

— Согласна. — Обнаруженные останки уже отправили в офис судмедэкспертизы, но Лорел хотела поскорее вернуться к работе. — Как долго, по прогнозам, продлится буря?

— Весь день. — Гек подался вперед, всматриваясь в снежную пелену. — Вот почему мы с Энеем пришли домой раньше, чем я планировал. И правильно сделали. — Он резко вывернул руль вправо, и машина подпрыгнула, наскочив на ледяной комок.

— Командующий наш, — прокричал я сквозь кузовные скрипы и рев мотора. — Генерал Колесник! То про родителей расспрашивал, то вдруг — «некогда прогибаться, по машинам».

— Нам нужно как можно скорее вернуться на гору. — Сколько еще тел погребено под снегом и льдом? Лорел не могла об этом думать. — Хотелось бы верить, что мы нашли все тела, что они с какого-то захоронения, кладбища, и просто совпадение, что по крайней мере в одном случае человек умер от удушения. Но это все не так, верно?

— Совпадения? — спросил Гек. — Ну не знаю…

— Та ничего особлывого, — разулыбался Микола. — В них вже така процедура. Як той Суворов робыл, так и воны соби роблять, — он пренебрежительно махнул рукой. — Гетьманщина!

Лорел пошевелила пальцами ног в кроссовках — удостовериться, что они еще не отмерзли.

— Совпадение — это паттерн, навязываемый нам мозгом, когда мы ищем причинно-следственные связи. Люди складывают разнородные факты воедино в попытке найти смысл там, где его нет.

— Да не размахивай ты ковшами своими! — сдавленно прохрипел ненароком прижатый к борту Степа Гуваков. — Тебя надо в отдельном трейлере возить!

Он подкатил к остановке перед массивным ангаром, заглушил двигатель и открыл дверцу фургона.

Что и говорить, здоров наш Остапенко. Плечи такой ширины, что из-за спины можно кукольный театр показывать. Бороду бы еще — и вылитый Карабас-Барабас, только без плетки. Да ему плетка и ни к чему — у него кулак такой, что в ведре застревает. Правда, добр Микола, силы своей показывать не любит, теми, кто слабее, не помыкает, но если и смирно попросит, типа, малышей не обижать — никто ему в просьбе не откажет.

— Вы верите в чистое зло?

Лорел видела слишком много всякого, чтобы отвергать эту идею.

Вот и Степе в ответ на ругань он слова не сказал, только выпростал из-за спины, осмотрел повреждения и бережно назад усадил.

— Если зло существует, то лишь потому, что мы сами позволяем ему существовать. Я не верю, что это сила, возникающая сама собой.

Она открыла дверцу и соскочила на землю. В тот же момент, когда подошвы ее кроссовок коснулись наледи, агент осознала свою ошибку. Ноги ушли из-под нее, и она ахнула, пытаясь найти опору.

— Та ничего особлывого…

Но гравитация уже сыграла свою роль. Правая лодыжка подвернулась, и Лорел рухнула, приземлившись на собственную поджатую ногу. Боль ударила снизу до колена.

Гек мгновенно оказался рядом и, присев на корточки, убрал с ее лица мокрые волосы.

Такой у нас Микола.

— Ударились головой? — Свежий сосновый запах смешивался с тяжелым мужским.

— Нет. — Она осторожно перенесла вес. — Возможно, подвернула лодыжку.

— Кого ловить-то будем? — спросил Валерка Жмудь. — Опять какую-нибудь хрень из-за Барьера занесли?

Он хмыкнул и, не дожидаясь разрешения, поднял ее с земли. Лорел ощутила его тепло и силу.

— Да уж это как водится, — отозвался из-за Миколиной спины Гуваков. — Никакого понятия у бродяг. Притащит черную дыру, а потом сам же вопит: помогите!

— Эней, ко мне.

— А что, опять черную притащили? — встревожился Жмудь.

Пес рыскал прямо поблизости, занимаясь, очевидно, своими делами. В ответ на команду он дважды согласно гавкнул.

— Может, что и похуже. Пойди разберись, что там, за Барьером, самое зловредное. — Степина голова протиснулась у Миколы под мышкой и обвела глазами слушателей. — Говорят, какой-то настоящик притащили.

К тому времени, когда они добрались до двери, мир превратился в белую круговерть с пронизывающим ветром. От холода у Лорел перехватило дыхание. Заслонив женщину своим большим телом, Гек пробился сквозь ледяную бурю и поднялся по ступенькам крыльца.

— Ящиков нам только не хватало! — проворчал Жмудь. — Не заметишь, как сам сыграешь, в ящик-то. Что оно хоть такое?

— Никому не известно.

— Я в порядке, — запротестовала Лорел, чувствуя, как горят уши. Лежа на его надежных руках, она видела, как снежинки цепляются за щетину подбородка.

— Как так — неизвестно?! — возмутился Жмудь. — А с какой стороны за эту штуку браться — тоже неизвестно?!

— Да уж…

Никто не ответил. Черт его, в самом деле, знает…

Выбирать не приходилось. По крайней мере, она поскользнулась здесь, а не на глазах у всей команды спасателей. Только Гек и Эней были свидетелями ее бесславного падения.

— В армии що гарно? — философски произнес Микола. — Що усе скажуть…

Гек пинком распахнул дверь и сразу же направился к дивану, на который и положил свою ношу. Лорел с трудом выбралась из парки и вытянула ногу.

Грузовик вдруг накренился, закладывая невозможный вираж. Испуганно запели тормоза. В то же мгновение что-то неимоверно тяжелое врезалось в землю у самого борта. Машину отбросило, будто взрывной волной, завалило на бок. Но взрыва не было.

— Думаю, все в порядке. — Лодыжка при падении подвернулась, и теперь вся ступня уже онемела.

— Все из машины, быстро! — послышался откуда-то снаружи голос генерала.

Эней побежал на кухню и принялся шумно лакать воду.

В общей куче мне разок проехались пряжкой по физиономии, чуть не высадили пару зубов каблуком и чуть не сломали ребро о какой-то угол. Наконец, могутная рука Миколы выдернула меня наружу.

Гек сбросил куртку и шапку и опустился на корточки возле дивана. Волосы у него растрепались еще больше, чем раньше, но его это не портило. Наоборот.

Задние колеса нашего КамАЗа, были подогнуты внутрь, будто перед взлетом он собирался убрать шасси. Рядом лежала куча бетонных обломков, среди которых я с удивлением увидел плиту с приваренным к ней почти неповрежденным балконом. Вьющиеся растения густо заплетали перила и даже в проеме разбитого окна, как ни в чем не бывало, колыхались белые занавесочки.

— Секунду. — Он уверенно развязал шнурки и осторожно снял кроссовку. Потом стянул носок и ощупал лодыжку. — Так больно? — Комплекс защитника у него определенно присутствовал. Впрочем, словно прочитав ее мысли, он тут же отстранился.

— Вон он! — закричал кто-то.

Все разом повернулись к ближайшему дому. Там, на высоте шестого этажа, зиял пролом, как бывает при взрыве газа. Но ни огня, ни дыма не наблюдалось. Сквозь пыльную завесу можно было лишь смутно разглядеть какое-то шевеление — будто кто-то двигал там неповоротливую мягкую мебель.

Прикосновение теплых пальцев оказывало эффект, противоположный болезненному.

И вдруг из пелены вынырнула и прямо на нас уставилась огромная, жирно поблескивающая чешуей голова с двумя надбровными гребнями и частоколов зубов в разинутой пасти. Я даже не сразу понял, что это не кино. Такая знакомая зверюга! Для всех, кто в детстве ими увлекался.

— Нет. — Голос прозвучал так, словно ей недоставало воздуха. Да что же такое с ней происходит? Должно быть, последствия недосыпания. Да, конечно, этот Риверс привлекательный парень, но у нее здесь работа.

— Гигантозавр, — сказал генерал Колесник. Он стоял рядом со мной, держа в руке разграфленный листок. — Все правильно. Кубанская два, квартира пятьдесят… Не стрелять! Там люди!

Он поднял голову — взгляд оценивающий и одновременно отстраненный.

Сверху послышались жалобные крики.

— Припухлость есть. Но обошлось без перелома. Принесу лед и болеутолящее. — Он выпрямился и ушел на кухню.

— Ну-ка, ты, богатырь, — генерал махнул Миколе. — Бери свое отделение — и за мной. Нужно выманить эту тварь на чистое место. Но стрелять только по моей команде!

Лорел осторожно повернула ногу, которая тут же отозвалась болью. Что ж, эту проблему должна решить таблетка.

Он повернулся ко мне.

Гек вернулся с обезболивающими, стаканом воды и пакетом замороженного горошка, чтобы приложить к лодыжке. Молча вручив ей все, отошел разжечь огонь в камине напротив кожаного дивана, и вскоре комнату наполнили потрескивание поленьев и тепло. Гек набросил на нее одеяло.

— А, двоечник… У тебя в учебке какая специальность была?

— Принесу ваши вещи.

— Механик-водитель! — доложил я, поглядывая все же наверх.

После его ухода воцарилась тишина, но он быстро вернулся и поставил все возле дивана.

— Вот и поглядим, что ты за водитель. Наводчик в отделении есть?

— Спасибо. — Теперь у нее разболелись виски.

— Так точно!

Гек вернулся на кухню.

Генерал заглянул в листок.

В животе у нее заурчало.

— Бери наводчика и бегом на соседнюю улицу. Краснодонская девять, квартира один. Увидишь там поблизости боевую технику — гони ее сюда. Выполнять!

— Могу помочь что-нибудь приготовить.



Гек хмыкнул.

Какое же это счастье — дарить радость детям и их родителям! Но какое непростительное разгильдяйство — терять важнейшие документы! Подумать только — забыл где-то список. Адреса, фамилии, наименования подарков… где оставил? У Степанцевых или Кирхмееров? А может, у Коли, на стихотворной табуретке? Положил на минутку, когда настоящик в мешок запихивал, да так и ушел, склеротик бородатый! Ну и куда теперь?

Так. Вернулись на исходную позицию, к хмыканью и молчанию…

Дед Мороз даже зажмурился от стыда и отчаяния. В тот же миг в голове словно надпись вспыхнула: Симферопольская четырнадцать, квартира двадцать три, Варенникова Катя.

— По части общения вы не сильны? — спросила Лорел и, чувствуя, как тяжелеют веки, посмотрела через плечо в кухню.

И более тусклыми, не разгоревшимися еще буквами: Ташкентская… Поречная… Мячковский бульвар…

— Нет. — Он достал из холодильника продукты и разогрел сковороду. — Вы — вегетарианка, веган или что-то в этом роде?

Все-таки хорошо быть настоящим Дедом Морозом! Фальшивый какой-нибудь, бухгалтер переодетый, сроду не запомнил бы адреса наизусть. Но для того, кто надел шубу и рукавицы не на праздничную недельку, а на всю жизнь… о! Для него каждый ребенок роднее собственной Снегурки, и забыть, где он живет… нет, как же можно?! Да в темноте с закрытыми глазами найдет дедушка ваши дома, ребята! Потому что слышит и понимает каждого, кто его ждет…

— Нет. — Она прислонилась щекой к спинке дивана и наблюдала за ним.

— Здоров, Питон! — раздался вдруг голос из подворотни. — Поговорить надо. Только не дергайся. Держи руки так, чтобы я их видел…

Гек готовил быстро и со знанием дела, и вскоре бревенчатый дом наполнился ароматом яичницы с беконом на кленовом сиропе.



— Вам нужно позвонить кому-нибудь, сообщить, что вы в безопасности и переждете непогоду здесь? — Он уже стоял перед ней с тарелкой, полной восхитительно пахнущей еды.

Вбежав во двор девятого дома по Краснодонской, мы с Валеркой Жмудем сразу врезались в толпу. Народ с изумлением разглядывал развороченную дверь подъезда, откуда торчал… длинный орудийный ствол.

Лорел покачала головой и приняла завтрак, глотая слюнки.

— А ну, граждане, разойдись! — заорал я. — Армейская операция! Освободите проход к технике!

— Почему нет? — Гек еще раз сходил на кухню и принес чашку дымящегося горячего кофе. — Ни сахара, ни сливок. Извините.

— С ума вы посходили с вашей техникой! — задиристо отозвалась сухопарая старушка с котом на руках. Только капремонт дому сделали, а вы тут со своими учениями, душегубы!

Она взяла чашку и сделала пробный глоток. Восхитительно.

— Жертвы есть? — хмуро спросил я.

— Спасибо. Я отправила сообщение маме, пока вы готовили.

— А то как же! На Василия кирпич упал! — она заботливо погладила кота, который совсем не выглядел жертвой. Здоровенный жирный котяра, сытый и довольный. Такого кирпичом-то и не убьешь.

— Это не учения, мамаша, — веско сказал я. — Сохраняйте спокойствие.

— Сань, ты глянь! — дернул меня за рукав Валерка и указал в пролом.

Он сел со своей тарелкой в стоящее рядом кожаное кресло и тоже принялся за завтрак.

— Ну что? Танк и танк. Обычный Т-72… постой… что это?

Некоторое время они ели в тишине, а Лорел украдкой изучала окружающую обстановку. Все говорило о том, что здесь живет холостяк. Над каминной полкой висел телевизор с плоским экраном, на стене у двери были аккуратно размещены старые фотографии.

Я вгляделся в сумрак подъезда и ошеломленно присвистнул. Никогда мне не доводилось видеть такого чистенького танка. Это еще слабо сказано. Он был словно только что снят с полки магазина — даже на гусеницах ни пылинки. Но не это главное.

Танк был розовый!

— Это ваш семейный дом? В смысле, вы здесь выросли? — Она повернулась к единственной фотографии на столике возле дивана.



Гек что-то проворчал — похоже, утвердительно.

Деда Мороза окликнул человек, устало подпирающий стенку в тени арки, ведущей с улицы в спокойные, темные уже, уютно заплетенные линиями гаражей, дворы, куда, случись что, нырнул — и канул, не найдут. Этакий рядовой трудяга, возвращавшийся, вероятно, с дневной смены, а может, и даже скорее всего, направлявшийся на ночную… Ну, короче, нашли Питона. Свои ли нашли, те, с кем многажды ходил он за Барьер? Да и в этот раз отправился с компанией надежных ребят, а вот вернулся почему-то один. И никому ни слова. Нехорошо.

Ее внимание привлек снимок с крупным мужчиной примерно того же, что и Гек, сложения и миниатюрной беременной женщиной; они вдвоем стояли под заснеженным деревом. На ее светлых волосах была серая вязаная шапка, на руках — пушистые розовые варежки. Между ними сидела серая собака.

А может, заказчику надоело ждать обещанной посылки, и отправил он, полный нехороших предчувствий, другую компанию, и тоже очень надежных ребят — встречать добытчика.

— Ваши родители?

Или нашлись надежные ребята и совсем в другой компании. В той, что никого ни за чем не посылала, никому ничего не заказывала, а просто никогда не упускала случая поживиться чужим куском — добычей ли, деньгами или даже просто честным рассказом удачливого бродяги: где был, что достал, как в живых умудрился остаться… В смысле — до этих пор умудрился. Дальше-то вряд ли.

— Да. — Он поставил пустую тарелку на столик у дивана и с чашкой кофе откинулся на спинку кресла.

Сказать, которой из компаний надежных ребят принадлежал человек, окликнувший из подворотни Питона, представляется затруднительным. Да и не так это важно. Окликнул и окликнул — на том спасибо, мог бы молча шмальнуть.

— Они еще…

— Нет. — Гек сделал большой глоток. — Отец умер десять лет назад от рака простаты, когда я служил в морской пехоте и был далеко от дома. Даже не сказал мне, что болен. — Он поворочал шеей. — Черт… Может, даже и сам не знал и не ходил к врачу. Упрямый был.

— Извините, это вы мне? — Дед Мороз недоуменно, но без опаски вглядывался в полумрак подворотни.

Представить невозможно… Лорел спрятала улыбку.