Андри. Теперь, да, теперь и никогда, я хочу тебя, да, голую, радостную, да. Сестричка, да, да, да...







Барблин кричит.







Вспомни о волчьих ягодах. (Расстегивает Барб­лин кофточку, так, как если бы она была в обмо­роке.) Вспомни о волчьих ягодах.



Барблин. Ты сошел с ума!9  микрофон, крик



Слышал? Ты пропал, Андри, если ты не поверишь нам. Спрячься!9  микрофон, крик



Андри. Зачем мы не отравились, Барблин, когда были детьми…







Входит Солдат.







СОЛДАТ. Где он?







АНДРИ. …теперь уже поздно...











Солдат. Где он?



Барблин. Кто?



Солдат. Наш еврей.



Барблин. У нас нет евреев.         







Солдат отталкивает ее.







Барблин. Не трогайте моего брата, это мой брат...



Солдат. Еврейский досмотр это покажет. 9 Немецкий текст по радио



Барблин. Что?



Солдат. Еврейский досмотр это покажет. Ну, вперед! Все должны пройти досмотр. Вперед.







Барблин кидается к Солдату.







Пошла вон, еврейская потаскуха!







Сверху падают листовки, андоррцы собираются на площади, где строится клетка.







9 фон







Просцениум







Доктор подходит к свидетельскому пульту.







Доктор. Я буду краток, хотя многое можно было бы сообщить из того, о чем теперь все говорят. Когда все прошло, легче, конечно, судить, как нужно было себя вести, хотя, что касается меня, то я действительно не знаю, как можно было вести себя иначе. Что, собственно, мы сделали? Ничего ровным счетом. Я был врачом, на коей должности пребываю до сих пор. Что я тогда говорил, я не помню, такой уж у меня характер. Андоррец говорит то, что думает - но я буду краток... Признаюсь: мы все тогда заблужда­лись, о чем я, разумеется, могу только сожа­леть. Сколько раз мне это повторять? Я против жестокости, всегда был против нее. Этого моло­дого человека я и видел-то всего два-три раза. Избиения, которое произошло, вероятно, позднее, я не видел. И все-таки я осуждаю его, конечно.



Могу только сказать, что моей вины тут никакой, несмотря на то, что его поведение (об этом, к сожалению, нельзя умолчать) больше и больше становилось все (если говорить начистоту) каким-то еврейским, хотя вполне возможно, что он и был андоррцем, как все мы. Я отнюдь не отрицаю, что все мы стали до некоторой сте­пени жертвами некоей злобы дня. Нельзя забы­вать, какое это было бурное время. Что касается меня лично, то я никогда не принимал участия ни в каких злодеяниях и не подстрекал к ним. Полагаю, что я могу заявить об этом во весь голос. Трагическая история, несомненно. Но я не виноват, что она произошла. Я думаю, что скажу от лица всех, если повторю в заключение: все мы не можем не сожалеть, что события приня­ли такой оборот в то непростое время.







Картина двенадцатая         







Площадь Андорры. А н д о р р ц ы, как стадо в за­гоне, молча ждут. что же произойдет. Долгое время ничего не происходит. Шепот.







Доктор. Только без паники. Когда осмотр окон­чится, все останется по-старому. Андоррцам нечего опасаться, написано черным по белому. Я останусь врачом, трактирщик трактирщиком, Андорра Андоррой...



Подмастерье. Черные платки раздали.



Доктор. Только без паники.



Трактирщик. Они, наверняка,  скажут, что среди нас их нет.



Столяр. Что скажут?



Трактирщик. Что среди нас их нет.



Доктор. Да это же видно с первого взгляда.



Трактирщик. Во всяком случае, камень он бросил.



Столяр. Это установлено точно?



Трактирщик. Установлено!



Доктор. А чего же тогда прячется? Почему он боится?



Трактирщик. Совершенно верно.



Доктор. Как же он после этого не еврей?



Столяр. А кто сказал, что он не еврей?



Трактирщик. Да учитель.



Столяр. Говорят, они искали его всю ночь.



Доктор. Они нашли его.



Некто. Не хотел бы я быть на его месте.



Трактирщик. Во всяком случае, камень он бросил.



Доктор. Как они раздают платки! Целой толпе – и ни единого слова!  Какая организация! Смотрите, какая порядок.



Столяр. А зачем эти черные платки?



Доктор. Еврейский досмотр.



Столяр. А нам-то это зачем?



ПОДМАСТЕРЬЕ. Он не читал инструкции.



Столяр. Ну и воняют же они.







Все принюхиваются к платкам.







Запах страха...







Барблин подходит к Доктору и Трактирщику, дергает их за рукава, что-то шепчет.







ДОКТОР (отгоняя Барблин). Что значит не подчиняться?! Уйдите от меня! Уйдите!



СТОЛЯР. Что она говорит?



Доктор. А, бредит.



Трактирщик. Это дорого ей обойдется.



Доктор. Только не сопротивляться.



Трактирщик (столяру). Установлено! Когда я сам это видел! На этом самом месте. Кто же еще мог бросить камень?



Столяр. Я просто спросил.



Трактирщик. Может, кто-нибудь из нас?



Столяр. Меня здесь не было.



Трактирщик. А я был! Может, я бросил камень?



Доктор. Тихо.



Трактирщик. Я?                                                                                                            Доктор. Помолчите.



Трактирщик. Здесь, на этом самом месте, лежал камень, я сам его видел, булыжник от мостовой, и он взял его, вот так...



Доктор. Только без паники. 9 фон







Через площадь проходит черный в штатском.







Доктор. Это он.



Столяр. Кто?



Доктор. Эксперт по евреям.



Трактирщик. А если он ошибется?



Доктор. Он не ошибается.



Трактирщик. Что тогда?



Доктор. Как он может ошибиться?



Трактирщик. А вдруг — что тогда?



Доктор. У него глаз наметанный. Не сомневайтесь! Чутье. Он это определит по походке, по тому, как передвигаются ноги у идущего человека.



Некто. Поэтому нам и нужно будет снять ботинки?



Доктор. Да. Он учился на эксперта по евреям.







Барблин, дергает за рукав Подмастерье, шепчет ему что-то, тот выры­вается.







Подмастерье. Отстань, ты!



ВСЕ. Что? Что она говорит?



Подмастерье. Да она спятила. Говорит, никто не должен идти через площадь, пусть забирают всех. Она подаст пример. Ведь она спятила.







Свисток.







Начинают.



ДОКТОР (Напяливая платок на голову.) Один свисток – надеть платок.



Трактирщик. Ни за что не надену на голову черный платок!



Столяр (Напяливая платок.)  Почему это?



Трактирщик. Не буду!



Подмастерье (Напяливая платок.) Приказ есть приказ.



Трактирщик. Зачем это?



Доктор. Они всегда так делают, когда кто-нибудь прячется. Мы сами виноваты. Если бы мы его выдали сразу, ничего бы и не было...



Трактирщик (показывает на Идиота). А почему у этого нет черного платка?



Столяр. Этому они и так верят, что он не еврей. (Все смеются.)



ДОКТОР. Тихо. (Надевает на Идиота платок.)



Трактирщик. Ни за что не надену на голову черный платок.



доктор. Тогда отхлестают плетьми.



Трактирщик. Меня?



подмастерье. Он не читал желтый плакат.



Трактирщик. Как это отхлестают? (Человеку в штатском.) Я - хозяин трактира. Почему мне не верят? Я — хозяин трактира, любой ребенок знает, кто я, вы все, я ведь трактирщик... (Некто в штатском смотрит на него, и трактирщик осекается.)



Я трактирщик…



подмастерье. Он боится!



Трактирщик. Вы-то знаете меня?