«Израиль Поттер» — это роман о войне и о человеке на войне. Но не только об этом. Война для Мелвилла — неотъемлемая часть общественного бытия, возникающая как неизбежное следствие неких общих законов человеческого поведения, развития нравственной жизни народа и «цивилизации». В своих размышлениях о войне писатель обращается к целому ряду проблем: — социологических, нравственных и даже психологических. Нередко они выдвигаются вперед, оттесняя чисто исторические аспекты на задний план.

– Через восемь недель прилечу. Это не так уж долго, – уверяю я.

Даже день без него кажется вечностью. Я планирую вернуться в конце июня, пожить в Греции и посмотреть, смогу ли я здесь остаться. И постараюсь понять, получится ли у меня. Или нет.

Для того чтобы верно оценить содержание «Израиля Поттера», следует помнить, что роман создавался в середине 1850-х гг., когда на горизонте национальной жизни США заполыхали уже первые зарницы грядущей гражданской войны. У многих возникало ощущение, что жизнь нации вышла из-под власти разумных демократических принципов, что нравы современной Америки не укладываются ни в нормы христианской морали, ни в правила просветительской этики. Большинство писателей, в том числе и Мелвилл, мыслили себе грядущую гражданскую войну как грандиозную катастрофу, и даже самые радикальные думали о ней с содроганием. Все они стали горячими патриотами Севера, как только прозвучали первые залпы. Но покуда война не началась, они делали все, что в их силах, дабы предотвратить ее.

Тео выходит из машины и достает с заднего сиденья чемодан, и я спрыгиваю во влажный туман. Наблюдаю за ним, запоминая каждое движение, пряча их в памяти. Наш первый поцелуй на террасе, первое слияние тел и бессчетное количество с тех пор. Я почти не возвращалась к себе в дом на холме, разве что сегодня, чтобы собрать вещи. Ноги словно налились свинцом, и я не могу сдвинуться с места.

Все это доказывает, что «Израиль Поттер» — исторический роман «второго поколения». Вот почему он существенно отличается своей проблематикой и стилистикой от ранних опытов в этом жанре. Романы 20-х гг., например, характеризуются равномерным движением художественного времени, его эквивалентностью времени историческому и астрономическому. Не то у Мелвилла. Первые двадцать два года жизни героя, включая описание его фермерских занятий, охоты, трапперства, торговли с индейцами, плавания на китобойных судах, а также романтическую историю его неудачной любви, занимают всего семь страниц. Последние сорок пять лет жизни Поттера умещаются на девяти страницах. Сражения при Лексингтоне, Конкорде и Банкер-Хилле, служба на сторожевом корабле, плен, переезд в Англию, жизнь в плавучей тюрьме, побег — все это изложено на четырнадцати страницах. Между тем отдельные «малозначительные» эпизоды написаны с редкостной детальностью и тщательностью. И дело здесь не в содержании этих эпизодов. Дело в их совокупности, в общем принципе подхода к материалу. Совершенно очевидно, что Мелвилла занимает не столько социально-политическая сторона истории, сколько нравственно-философская.

Тео обнимает меня, и я прижимаюсь к нему.

Классическим образцом исторического романа «второго поколения» принято считать «Алую букву» Готорна. Это роман из истории нравов, и создавался он с целью выяснить истоки, происхождение побудительных мотивов, определяющих поведение американцев в середине XIX столетия. Существует предположение, что картина нравственной жизни общества в «Алой букве» представляет собой результат попытки обратить современную нравственную проблематику в прошлое. По-видимому, это предположение справедливо.

Мне больно отрываться от надежного приюта, который я так долго искала, да, можно сказать, и не искала. Если я не смогу жить с ним в Метони, то мы вообще не будем вместе, а я пока не уверена, что на это решусь. Похоже, мы вынуждены повторить историю родителей, обреченных судьбой жить в муках, жалея о несбыточном.

И Мелвилл в «Израиле Поттере» возводит специфику современных нравов к далекому первоисточнику. В этом есть некоторая условность или, как говорил Готорн, «свобода обращения с фактами». Мелвилл ищет в прошлом некую точку, в которой типичные черты современности могут быть обнажены с максимальной простотой и ясностью. Такой точкой в его системе является историческая личность, характер, выступающий как относительно завершенная этическая система в действии.

Глава 29

Однако соединить в одном характере многочисленные и до крайности противоречивые тенденции, свойственные американской национальной жизни середины XIX века, оказалось невозможно. Тот сплав, который именуют американским национальным характером, должен был еще пройти через горнило гражданской войны, чтобы обрести необходимую степень однородности. Но многие составные элементы этого сплава — психологические, религиозные, нравственные — были очевидны. Поэтому Мелвилл, отказавшись от исследования единого человеческого характера, который содержал бы все элементы, влияющие на общественное развитие нации, принялся за изучение основных типов американского сознания.

Май, Лондон

Смысловое ядро «Израиля Поттера» составляют наблюдения над жизненными принципами и деятельностью четырех исторических персонажей: Бенджамина Франклина, Поля Джонса, Итена Аллена и самого Израиля Поттера. Скажем сразу, что Мелвилл позволил себе ту свободу обращения с фактами, о которой писал Готорн. Он насильственно свел Поттера с Итеном Алленом и Полем Джонсом, о которых реальный Израиль Поттер, возможно, даже и не слышал. Он заставил своих героев совершать такие действия и произносить такие слова, историческая достоверность которых сомнительна. Но при этом художественная истина не страдала и не искажалась, поскольку все отступления от «правды истории» не противоречили логике характеров. Задача Мелвилла заключалась в том, чтобы поставить своих персонажей в такие обстоятельства и наделить такими свойствами, которые позволили бы ему наилучшим образом объяснить нравы современной Америки. Основной акцент при этом падал не на поступки и слова героев, а на обстоятельный авторский комментарий, сопровождающий их.

Звонок в дверь отрывает меня от ноутбука. Я просматриваю письма от потенциальных клиентов, сняв с Тифф обязанности администратора. Мы готовимся обслуживать гостей на презентации книги, организованной компанией Таши.

Формы с тортами стоят в духовке, ждут, когда я их наполню смесью спанакопита для канапе, навеянной греческим базаром в Метони, и источают божественный аромат.

Главенствующее положение в системе характеров романа занимает, конечно, Израиль Поттер. Вся книга — о нем и о его судьбе. Вместе с тем индивидуальное своеобразие его внешности, темперамента, психики почти не выявлено. Согласно Мелвиллу, это так и должно быть. Кто такой Израиль Поттер? Рядовой американец. Один из многих тысяч неизвестных участников Войны за независимость. Обширный перечень его профессий должен всего лишь подчеркнуть, что он — простой человек, не владеющий ничем, кроме пары сильных рук и сообразительности. На своем жизненном пути Мелвилл, которому и самому довелось быть матросом, фермером, китобоем, учителем, военным моряком, встречал множество бедняков, подобных Израилю Поттеру. Некоторые из них послужили прототипами персонажей «Ому», «Белого Бушлата», «Редберна», «Моби Дика». В «Израиле Поттере» Мелвилл не стремился воспроизвести тот или иной реальный характер. Его задача состояла в том, чтобы обобщить и упростить человеческий тип, сведя его к нескольким основополагающим чертам, которые мы могли бы определить как черты, присущие американскому народу.

Вот уже больше месяца, как я вернулась и с головой ушла в работу, но не могу смириться с тем, что до сих пор не виделась с Ташей. Ссора с подругой и родной душой переносится тяжело. Больнее, чем разлука с Тео, что тоже нелегко.

Мелвилл верил в народ. Он был убежден, что позитивные нравственные качества, или «добродетели», дарованы ему природой. Он видел в них проявление здорового инстинкта и естественного здравомыслия. В этом плане взгляды писателя смыкались с идеями просветителей, с одной стороны, и трансцендентальной этикой — с другой. Врожденная внутренняя независимость и естественная духовная свобода определяют все убеждения, слова и поступки Израиля Поттера. Мы должны согласиться, что характер этого персонажа несколько схематичен и лишен индивидуального своеобразия. Мелвилл, конечно, мог бы усложнить его. Но тогда утратилась бы цель его усилий — представить в максимально простом и общем виде черты, которые могли бы составить основу американского национального характера, не будь они затемнены и подавлены ложными понятиями, сомнительными моральными принципами и ошибочными представлениями о смысле человеческой деятельности. Художественное исследование этих понятий, принципов и представлений в романе связано с образом Франклина.

Таша перенесла извлечение яйцеклетки и имплантацию эмбриона, и мне мучительно больно, что в тот день меня не было с ней рядом, хотя я предлагала поддержку. Но она нарочно пропустила мои сообщения, и я опоздала.

Бенджамин Франклин — выдающийся деятель американской истории. Потомки ценят его как ученого, просветителя, государственного деятеля, политика и дипломата, оказавшего своей стране и человечеству неоценимые услуги. В мелвилловские времена авторитет Франклина был высок и память о нем священна. Главным творением Франклина была его собственная жизнь. Соотечественники гордились тем, что именно Америка произвела на свет этот образец трудолюбия, нравственности и добродетели, прославивший своими успехами третье сословие. Не напрасно главным литературным творением Франклина они считали его автобиографию.

Она намеренно со мной не общается, жестоко наказывая за ссору. Мне стыдно из-за того, что я наговорила в порыве гнева, набросившись на ее мать. Но молчание после нашей ссоры превратило гнев и обиду, которые я чувствовала к ней и из-за тайной жизни мамы, в грусть. Мне без них плохо. Но с одной из них я сегодня помирюсь.

Влияние Франклина на развитие американской буржуазной демократии трудно переоценить. Это влияние мало связано с научной, просветительской или дипломатической деятельностью великого американца. Оно обусловлено созданной им всеобъемлющей этической системой, обосновывающей право третьего сословия на господство и предусматривающей (в перспективе) его социальное расслоение.

Перед домом стоит Таша, и, когда я иду по коридору, вижу через стеклянную панель двери знакомый силуэт. Поглубже вздохнув, я распахиваю дверь, и мы смотрим друг на друга, пока это становится невыносимо.

– Прости меня… я плохая подруга. Я так по тебе скучаю.

Франклин занимал Мелвилла как человек, давший американцам теоретическую основу практицизма, как морализатор и апостол пользы. Он учил соотечественников предприимчивости, деловитости, целеустремленности, трудолюбию. Созданные им афоризмы Бедного Ричарда и «Автобиография» были альфой и омегой буржуазного преуспеяния и буржуазной нравственности. С точки зрения Мелвилла, нравственная система Франклина несла в себе очевидное зло. Она формировала в человеке корыстолюбие, беспринципность, подчиняла себе его ум, характер и волю, лишала его внутренней свободы во имя некой утилитарной необходимости, составлявшей будто бы высшую цель человеческого бытия. Мелвилл принадлежал к тем немногим, кто обнаружил двойственность франклиновской морали, вооружавшей человека для борьбы за богатство (в этом виделась главная цель бытия) и, одновременно, велевшая бедняку трудиться и терпеть, возводя терпение и труд в высшую добродетель. Эта двойственность подчеркнута в романе многократным воспроизведением двух афоризмов из арсенала Бедного Ричарда: «Терпение и труд все перетрут» и «На бога надейся, а сам не плошай».

Я обнимаю Ташу, а она прижимает меня к себе.

– Нет, это я плохая подруга. Ты ни в чем не виновата. Это я дура, эгоистка и ревнивица.

Мелвилл был убежден, что человек, принявший франклиновскую систему, обречен либо на закабаление тела, либо на развращение души, и в любом случае перестает быть свободным человеком. В отличие от миллионов соотечественников Израиль Поттер не принял моральных «истин» Франклина. Солдат революции, он не захотел расстаться с духовной свободой и внутренней независимостью. Его путь разошелся с путем его родины. И в этом расхождении, как полагает Мелвилл, он был прав, Америка — нет.

– Это я эгоистка, шляюсь по Греции, когда должна тебе помочь. И пропустила все процедуры. Прости.

Внимательный, склонный к анализу наблюдатель, Мелвилл выделил в качестве важной черты современного американского сознания дух предприимчивости. Сам по себе этот дух, с точки зрения писателя, был фактором скорее положительным, нежели отрицательным или опасным. Все зависело от того, к какой цели была направлена предприимчивость. С чувством глубокой тревоги Мелвилл вынужден был констатировать, что у большинства соотечественников предприимчивость была направлена на приобретение богатства, то есть к цели, санкционированной франклиновской моралью. Писатель ощутил необходимость исследовать возможные последствия взаимодействия нравственной системы доктора Франклина и «неуемного духа яростной предприимчивости». Результатом исследовательского эксперимента Мелвилла явился образ Поля Джонса — талантливого, беспринципного, энергичного и отважного авантюриста, английского моряка, служившего в самых разных флотах мира, в том числе в американском и русском.

Она отстраняется и смотрит на меня.

Поль Джонс, по замыслу Мелвилла, должен был стать живым воплощением философической формулы, посредством которой писатель определял современную американскую цивилизацию как «высшую ступень варварства». Поль Джонс — «варвар в одежде тонкого сукна», «помесь волка с джентльменом» — избирает своим руководящим жизненным принципом один из аспектов этической системы Франклина. Не тот, который велит трудиться и терпеть, но тот, который учит: «На бога надейся, а сам не плошай». Под пером писателя фигура Джонса перерастает в символический образ современной Америки: «…неустрашимая, беспринципная, отчаянная, хищная, безгранично честолюбивая, прячущая дикарскую сущность под маской цивилизации Америка — это истинный Поль Джонс среди наций или еще станет им».

– Ладно, мы обе эгоистичные дряни, я вообще не вписываюсь ни в какие рамки – не позволила тебе пойти со мной. Прости, я нарочно не пустила тебя в больницу. А так хотела, чтобы ты была рядом, – только расстроила и себя, и тебя. Простишь ли ты меня?

Перспективы нравственного развития Америки рисовались Мелвиллу в мрачном свете. Господствующие моральные идеи должны были превратить ее в «Поля Джонса среди наций мира»; терпеливое упорство «простых душ», вроде Израиля Поттера, не могло помочь делу. Однако писатель все же таил надежду. Он искал такую нравственную комбинацию, которая соединяла бы отвагу Джонса, внутреннюю свободу Поттера и проницательный ум Франклина. Искал и не находил. Тогда он обратил свой взор к той части Америки, которая существовала в сознании американцев как полулегенда, как миф, как некое «Эльдорадо», а именно — к американскому Западу. Так родилась еще одна романтическая утопия, на этот раз в форме человеческого характера, воплощенного в образе Итена Аллена.

– Только если ты простишь меня.

Итен Аллен — заметная фигура в истории Войны за независимость. Богослов и проповедник, человек огромного личного мужества, он возглавил отряд вермонтских ополченцев, именовавших себя «зелеными горцами», и наголову разгромил англичан в битве при Тикондероге. Позднее, во время похода на Монреаль, он был захвачен в плен и увезен в Англию. Обо всем этом он сам рассказал в книге «Рассказ о пленении полковника Итена Аллена» (1779), с которой Мелвилл был хорошо знаком.

– Договорились!

В «Израиле Поттере» Аллен олицетворяет надежду Америки. Мелвилл ощутил необходимость соотнести этот характер с какими-то конкретными социальными силами, с какой-то новой этической системой. С этой точки зрения важными представляются строки, посвященные Аллену в начале XXII главы романа: «Хотя он был уроженцем Новой Англии, в нем не чувствовалось и следа ее характерных черт. Прямой, грубоватый… жизнелюбивый, как язычник, и изобильный, как урожай. По духу он был человеком далекого Запада, чем и объясняется его своеобразный американизм, ибо такой западный дух — это и есть (или, во всяком случае, будет, ибо ничто другое невозможно) истинный дух Америки».

Она меня обнимает, и все само становится на свои места.

«Израиль Поттер» — это роман, где в единой художественной системе сплавлено прошлое Америки, ее настоящее и будущее. Ее прошлое — в описании сражений революционной войны, в стойкости, верности, патриотизме Израиля, в его внутренней свободе и глубоком человеческом достоинстве. Прошлое Америки героично, бескорыстно и нетщеславно. Рядом с ним в романе живет настоящее. Оно сосредоточено в нравоучительных сентенциях Франклина, в хищной энергии Поля Джонса, в нравственно-философской системе, в которой, по мысли Мелвилла, заключены корни чудовищного эгоцентризма, благочестивого стяжательства, беззастенчивого себялюбия и всеподавляющего лицемерия — атрибутов современного ему американского сознания. Будущее возникает в романе как туманное видение легендарного Запада, символизирующего «истинно американский дух». Думается, однако, что Мелвилл и сам понимал, что это не столько будущее, сколько мечтание о нем.[165]

– У нас с тобой столько дел, я даже инструменты припасла.

Она копается в большой сумке и достает рулоны скотча, папиросную бумагу и этикетки, а с пола поднимает упаковку пузырчатой пленки.

– Господи, зачем все это? – спрашиваю я, беря у нее тяжелую сумку и провожая на кухню.

– Разберем гардеробную мамы Линс. Вместе. Сама ты это не потянешь. Я слишком хорошо тебя знаю.

Я с облегчением вздыхаю, несмотря на страх от одной только мысли. У меня было время, когда я вернулась из Метони, но я не могла справиться с этим в одиночку. Моя мама была и Ташиной матерью, нам нужно пройти через это вместе.

СЛОВАРЬ МОРСКИХ ТЕРМИНОВ

Приземлившись в Англии, я представляла жалкое зрелище. Буквально больная от разлуки с Тео. Организм разладился во всех отношениях. Инфекция, которую я подхватила тогда в Греции, вернулась, будто мстила за то, что я уехала из Метони. Желудок отказывался успокаиваться.

ВВОДНАЯ ЧАСТЬ

Вряд ли это произошло из-за смены климата, но тем не менее. После возвращения я выглядела ужасно. Лишние килограммы, появившиеся от роскошных греческих продуктов, пропали, кожа стала пепельно-серой, загар сошел. После бесчисленных чашек имбирного чая тошнота, кажется, утихла.

Названия мачт судна, начиная с носа: фок-мачта, грот-мачта и бизань-мачта. Каждая мачта состоит из четырех частей: собственно мачта (нижняя часть), стеньга (второй ярус мачты), брам-стеньга (третий ярус) и бом-брам-стеньга (четвертый ярус).

Помимо огромного количества административных дел на работе, требовавших наверстать упущенное, я сходила в полицию, чтобы разобраться с Робертом. После передачи распечаток электронных писем и сообщений представила суровую реальность его агрессивного и откровенного эмоционального насилия. Когда я перечитывала переписку, на меня нахлынули ужасные воспоминания о его поведении, словно последний штрих изгнания нечистой силы. Мой и без того неспокойный живот скрутила судорога отвращения.

Но с этим покончено, и с вынесенным судебным запретом я чувствую прилив сил, благодаря предпринятым шагам я сотру Роберта из своей жизни. Таша бы мной гордилась. Я могу принимать решения самостоятельно.

Части мачты разделены площадками — салингами, которые называются (снизу вверх): марсом, салингом, брам-салингом и салингом бом-брам-стеньги.

Разгрести хаос прошлого на пути в будущее – все равно что принять очистительное лекарство. Хотя мне трудно здесь без Тео, у нас есть видеозвонки, чтобы пережить эти дни, пока я не вернусь в июне в Грецию. В возможности смотреть ему в глаза и с ним вместе на закат есть хоть какое-то утешение. Сейчас в Метони сильно потеплело, и он так много работает. Море снова проявляет неслыханную щедрость, как в прошлом, когда оно подарило нам друг друга.

Паруса располагаются на реях в четыре яруса: нижний ярус составляют паруса, называемые по мачте — фок-парус, грот-парус, бизань-парус; второй ярус представлен парусами, имеющими название «марсель» (фор-марсель, грот-марсель, крюйс-марсель); третий ярус состоит из парусов, называемых брамселями (фор-брамсель, грот-брамсель, крюйс-брамсель); четвертый ярус составляют паруса бом-брамсель (фор-бомбрамсель, грот-бомбрамсель, крюйс-бомбрамсель).

Начинается обратный отсчет до моего возвращения. Ненавижу подгонять время, но отчаянно хочу быть там. Мысль о прикосновении к его коже вызывает у меня нетерпеливый прилив удовольствия.

* * *

Паруса управляются с помощь шкотов и фалов, которые называются по типу своего паруса: например бом-брамфалы управляют бом-брамселями, т. е. парусами четвертого яруса.

Вдоль стен выстроились картонные коробки, скрывшие массу разноцветной одежды. Вещи завернуты и с любовью сложены вместе с воспоминаниями в папиросную бумагу. Работа почти закончена.

Мы с Ташей сидим на полу, скрестив ноги, потягивая чай и оценивая проделанную работу. Гардеробная после уборки опустела. Плечики на месте, пустые, металлические рейки, на которые нечего вешать. Призрачные оболочки, населявшие мамин шкаф, убраны, бессмысленные сувениры, вызывающие воспоминания, спрятаны. Сцена наших детских игр с переодеванием, укромные уголки для пряток открыты и обнажены. Но повсюду запах ее парфюма, как будто она здесь, с нами.

Помимо прямых парусов имеются также косые, которые крепятся к реям, называемым гафелями (вверху) и гиками (внизу). Косые паруса на носу судна называются кливерами, а кормовой парус — контрбизанью. Косые паруса между мачтами называются стакселями.

– Ты на самом деле хочешь прочитать? – спрашивает Таша, когда я смотрю на яркую упаковку маминой посылки, оставленную для меня у адвоката.

Ту, что я не решилась открыть после ее смерти.

* * *

Я готовлюсь к откровению, хотя знаю, что внутри – письма Григора. Тайное свидетельство их тридцатилетней любви. В то время рана еще не затянулась, и я отложила ее последний дар, мне хотелось как-то остановить неизбежное: окончательное подтверждение, что она умерла. Тогда было очень много дел, отложенных на потом: я была не в силах разобраться со всем сразу. Но теперь пора.

Аншпуг, ганшпуг, гандшпуг — деревянный или железный рычаг; род багра.

Я тяну за ленту, и аккуратная стопка рассыпается. Внутри письма сложены, словно указатель их с Григором любви. А я нашла свою любовь без указаний, нас с Тео свел случай. Хотя я до сих пор не придумала, как быть дальше.

Ахтерлюк — 1) одно из главных отверстий в палубе, позади грот-мачты; 2) помещение в трюме судна, служащее для хранения провизии, перевозимой в бочках или систернах.

– Веришь ты или нет в духов, судьбу или что-то еще, только вам суждено быть вместе, Соф, – улыбается Таша, но выражение ее лица грустное. – Знаю: ты его любишь. И тебе без него плохо. Похоже, тебе нужно переехать. Сделай для разнообразия хоть что-нибудь для себя.

Она смотрит на меня, наслаждаясь моим удивлением неожиданной перемене ее настроения.

Бак — носовая часть верхней палубы от форштевня до фок-мачты.

– Но как? Я хочу быть с ним больше всего в жизни. Но это значит бросить все привычное – не знаю, смогу ли я.

– Сможешь. Не жалей, что выбираешь для себя счастье, – говорит она, сжимая мою руку.

Бакборт — левый борт.

– Получается, что все на его условиях. Я жертвую очень многим – практически всем, – включая любимую работу. А это все, что мне осталось. Я пытаюсь подключить разум, а не только чувства, но не знаю, права ли я. Я зареклась обращать внимание на призраков и духов, но мне нужна подсказка, что делать. До сих пор ничего не вижу.

Барк — парусное судно, имеющее две мачты с прямыми парусами и одну (бизань-мачту) с косыми.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если придется переехать, ну что ж. Хотя мне не особенно нравится, что ты будешь крестной у черта на рогах.

Баталер — унтер-офицер, заведующий пищевым и вещевым довольствием.

Я улыбаюсь, и вдруг сердце подпрыгивает, когда я понимаю, о чем она.

Бегучий такелаж — подвижные снасти для постановки и уборки парусов, подъема и спуска тяжестей и т. д.

– Погоди! Да что ты говоришь! Неужели? – визжу я, когда она кивает, подтверждая тайну, и сияет.

Бейдевинд — курс парусного судна, при котором угол между его курсом и встречным ветром меньше 90°.

Я бросаюсь к ней на шею, и мы обе заливаемся радостными слезами.

Бизань-гафель — гафель бизань мачты. На нем на ходу корабля несется военно-морской флаг.

– В жизни не слышала ничего лучшего, – рыдаю я.

Бизань-мачта — третья от носа мачта на корабле.

Бимс — балка, соединяющая борта корабля (связывает правую и левую ветвь шпангоутов) и служащая основанием для палубы.

Я смотрю на Ташу. Годы ее боли и потерь, которые мы пережили, когда ЭКО не сработало, иногда были слишком невыносимы даже для ее жизнерадостной натуры. Но она выстояла, и, наконец, впереди замаячило счастье.

Битенг — стальная или чугунная тумба на палубе судна для закрепления буксирного троса или якорного каната.

– Пока рано о чем-либо говорить, шесть недель, но у меня близнецы. Как могла скрыть это от тебя! Труднее всего было молчать, но, как видишь, тайны бывают приятными. Ангус настаивал, чтобы я позвонила тебе сразу, но мы же поругались. Я ждала, вот помиримся, сяду перед тобой и официально спрошу: будешь их крестной?

Бом — составная часть названий всех парусов, рангоута и такелажа, принадлежащих бом-брам-стеньге.

Я глотаю воздух сквозь слезы радости. Меня переполняют чувства, мы так долго ждали этого дня. Не зря я ставила свечки в Метони и молилась. Близнецы!

Бом-брам-стеньга — рангоутное дерево, служащее продолжением вверх брам-стеньги.

– Мама была бы счастлива, – говорю я. – Прости, что я позволила заниматься уборкой – в твоем-то состоянии. Тебе нужно лежать на спине, прислушиваясь к чудесным ощущениям.

Бом-брамсель — четвертый снизу прямой парус; подымается над брамселем (третий снизу).

– Дорогая, конечно, буду, и как можно больше. Но сначала прочитай мне какое-нибудь письмо Григора. Я сгораю от любопытства.

Боцманмат — помощник боцмана.

– Поздравляю, моя замечательная «залетевшая» подружка, – смеюсь я. – Жаль, что не можем выпить шампанского, но я никогда не была счастливее, что не надо откупоривать бутылку. Ведь ты официально «завязала».

Брам — составная часть названий всех парусов, рангоута и такелажа, принадлежащих брам-стеньге.

– Милая, но ты-то можешь, расскажешь мне, какое оно на вкус.

Брам-стеньга — рангоутное дерево, служащее продолжением вверх стеньги.

– Нет, не отважусь, а то опять вывернет наизнанку. Мне дурно от одной мысли о выпивке. С тех пор, как приехала, не было никакого желания.

Брамсель — прямой парус, поднимаемый над марселем.

Как только я произношу эти слова, в голове что-то щелкает. По Ташиному выражению лица вижу: она думает о том же.

Брас — снасть бегучего такелажа, прикрепленная к нокам реев и служащая для поворота реев вместе с парусами в горизонтальной плоскости.

– Соф… сколько ты уже здесь, четыре, пять недель? И там три. И, зная, что в первый день цикла ты лежишь в постели пластом, как Мэрилин Монро, может, я чего-то не понимаю, но… месячные у тебя были как раз перед отъездом в Грецию и…

Брасопить рей — поворачивать его в горизонтальной плоскости с помощью бра-сов.

Болезнь, потеря аппетита, тошнота от одной мысли о выпивке, боль в груди, когда я обнимала Ташу… я ломаю голову, чтобы понять, возможно ли это. Но в Метони я принимала противозачаточные таблетки, хотя, думаю, пропустила пару дней, когда была у Тео и оставила все вещи дома. Быстро соображаю, сколько дней я могла не пить таблетки. Я перестала их принимать перед отъездом. Не помню, голова была забита другим. Я была занята поисками маминой картины, так что могла и пропустить как раз в то время, когда нужно быть начеку. Я восстанавливаю дыхание, мысленно пытаясь вернуться назад. Краснею от жары и холодею, вспоминая последние недели в поисках доказательств своей безответственности. И таких примеров много.

Брештук — горизонтальная треугольная кница (деталь, связывающая концы балок набора), соединяющая продольные связи обоих бортов на форштевне.

– Когда появился Роберт, меня стошнило. Я могла выбросить таблетку из-за болезни. А потом пару дней у меня были проблемы с желудком, так что, может быть, и тогда я пропустила, а может, еще день или два… или больше … Может быть… боже мой. Но это не обязательно…

Бриг — двухмачтовое парусное судно с прямыми парусами.

Я не могу произнести это вслух. Я сижу в гардеробной, как эхо открытия, сделанного матерью, когда она вернулась в Лондон после встречи с Григориу… конечно, нет. Я держу в руке одно из его писем, но история не повторяется вплоть до буквы. Или повторяется?

Бушприт, бугшприт — горизонтальное или наклонное дерево, выдающееся с носа судна. Служит для постановки косых треугольных парусов — кливеров впереди фок-мачты.

* * *

Ванты — снасти стоячего такелажа, которыми укрепляются с боков мачты, стеньги и брам-стеньги.

Вымбовка — деревянный рычаг, вставляемый в шпиль для вращения его вручную.

Любовь моя, «Я», Линдси, в это время года накануне весны мне почти нечего рассказать тебе о Метони. Жаль, что тебя нет со мной. Дни становятся теплее, темнеет очень быстро. Для меня дни всегда темнеют после нашего расставания летом. В душе моей потемки. Я злюсь на себя, что скрываюсь от осуждения людей, семьи. Они виноваты в этом несчастье, поглощающем меня целиком. В том, что приходится скрывать. Хотя мы с этим смирились, этого недостаточно. Мы решили, что не будем жить вместе, но я виню в этом окружающих.
Как бы найти выход и жить вместе? Когда я на лодке, то часто об этом думаю, ищу ответа у моря. Но ответа нет. Моя молитва плывет по воде. Мы словно без вины виноватые. Всего лишь влюбились друг в друга. Представляю, как мы уезжаем куда-нибудь далеко, ты берешь Софи, а я Тео, живем одной семьей среди новых людей, которые ничего не знают. Но это обман, и душа отяготится грехами.
Жить без тебя очень тяжело, бывают дни, когда набил бы карманы камнями, собрался с духом и прыгнул за борт. Но только навлеку на семью непростительный позор. И я бы не хотел причинять тебе больше боли. Представляю, какой стала бы наша жизнь при других обстоятельствах. Наш ребенок бы вырос, если бы Бог оставил его в живых. Я никому не могу об этом рассказать, и мне так одиноко. Без твоих писем я бы не выжил. Я в ловушке своей вины. Твои слова – единственное утешение, единственное счастье для меня. Одной любви недостаточно, но это все, что у меня есть. Пусть на бумаге, но это любовь, и твои письма дают мне надежду на встречу летом.
Se agapo, Линдси mou,
«Ты». x

Гакаборт — верхняя закругленная часть кормовой оконечности судна.

Галс — курс судна относительно ветра. Если ветер дует в левый борт, судно идет левым галсом; если в правый — правым.

Глава 30

Гафель — наклонное рангоутное дерево, укрепленное сзади мачты и служащее для привязывания верхней кромки косого паруса.

На палочке медленно темнеют две тонкие розовые линии. Положительный.

Грота — составная часть названий всех парусов, рангоута и такелажа, принадлежащим грот-мачте ниже марса.

На другой отображается слово «Беременна». Третий тест показывает двойные синие линии.

Грот-марсель — второй снизу прямой парус на грот-мачте.

– Милая, теперь девять месяцев можешь писать на все, что найдешь, но уверяю тебя, результат будет тот же.

Грот-мачта — вторая мачта, считая с носа.

Таша выбрасывает тесты в мусорное ведро.

Кабельтов — здесь: мера длины, равная 182,5 м.

Каболка — нить, свитая из волокон пеньки по солнцу.

– Ура! У нас дети!

Она прыгает, пошатываясь от волнения. По моему телу разливается тепло и встречается с медленно возникающей тенью сомнения. Что скажет Тео? Переезд в Грецию под угрозой.

Каперство — нападение вооруженных частных судов воюющего государства с его разрешения (каперские свидетельства) на неприятельские торговые суда или суда нейтральных государств, перевозящие грузы для неприятельского государства.

Он ведь ясно выразился, что не хочет ни семьи, ни детей, так что может отказаться от предложения переехать к нему.

Карлингс — подпалубная балка продольного направления, поддерживающая поперечные бимсы палуб.

Я в постоянном волнении и страхе, но интуиция меня не подводит. Во мне зародилась новая жизнь от любви Тео и наших родителей. Их любовь продолжается. Я и утешаюсь, и радуюсь. Будем надеяться, что Тео и Григор почувствуют то же самое.

Каронада, карронада — короткая и легкая пушка относительно большого калибра. Станок имеет откатное приспособление. На короткой дистанции каронада, стреляющая снарядами и бомбами, обладает весьма разрушительным действием.

Я пытаюсь прогнать страх, охватывающий меня при мысли о потере этого ребенка, его жизнь такая хрупкая. Я не хочу, чтобы она прервалась. Если ему суждено появиться, пусть так и будет, хочется этого Тео или нет.

Квадрант — старинный угломерный астрономический инструмент для измерения высоты небесных светил над горизонтом и угловых расстояний между светилами. Лимб квадранта составляет 1/4 часть окружности.

– Вдруг меня выгонят из деревни за внебрачного ребенка? Знаю, что сейчас не средневековье, но у них там свои порядки. А Тео лишится работы. Детей он точно не хочет. Что же делать?

Кливер — косой треугольный парус, ставящийся перед фок-мачтой.

– Тео будет в восторге. Он тебя любит. А старики будут вязать и готовить как угорелые. Вряд ли у вас будет хоть минутка покоя. Тео передумает, когда узнает. Может, это и есть тот знак, который ты ждала, – отвечает Таша.

Клотик — точеный кружок, надеваемый на флагшток или топ мачты.

Она не знает, какой Тео упрямый, и мне предстоит теперь это узнать. Что же делать? Позвонить ему сейчас или подождать до встречи? Я же решила, что ничего не буду от него скрывать, особенно когда сама пережила боль, узнав про мамину тайну. Мне до сих пор обидно. Но такие новости по телефону не сообщают.

Коммодор — офицер самого высокого ранга в американском флоте середины XIX века; тогда в США еще не было звания адмирала.

Неожиданно меня охватывает тревога, от которой невозможно отмахнуться: история повторяется – вдруг все закончится столь же печально. Я поворачиваюсь к Таше.

– Все точно так же, как у мамы с Григором. Что, если все закончится в том же духе и я потеряю ребенка, как и она? Что же я наделала? Я боюсь, Таш.

Контра-брасы — брасы спереди реев; так, например, у грота-рея.

Она кладет руки мне на плечи, стараясь успокоить.

Корвет — трехмачтовое военное судно с открытой батареей. Носил ту же парусность, что и фрегат, имел 20–30 орудий, предназначался для разведок и посылок, а иногда и для крейсерских операций.

– Мы обе прошли трудный путь. Должно же плохое наконец утихомириться. Кстати, если ты переедешь в Грецию, то нарушишь образчик. Вы можете жить вместе. Мама Линс и Григор не могли, а вы с Тео можете.

Краспица — поперечный брус (относительно продольных).

Я стараюсь прислушаться к ее уверениям, но по горькому опыту знаю, что не все идет, как нам хотелось бы и как должно быть. Мы с Ташей полностью полагаемся на природу, но на кон поставлено слишком дорогое для нас. И я не могу принять решение о переезде, пока не увижусь с Тео лицом к лицу через пару недель, когда поеду в Грецию.

Купорный мастер, купор — корабельный бочар.

– По крайней мере, мы и тут вместе, – говорю я, радуясь, что у меня есть компания. – А теперь у меня ответное предложение. Согласна ли ты стать крестной этому малышу?

– Попробуй меня удержать. Хотя, может, сначала спросим Тео?

Лаг — инструмент, имеющий вид сектора, служит для измерения расстояния. Устройство основано на том, что при равномерном ходе по расстоянию, пройденному кораблем в минуту или в пол-, четверть минуты, можно судить о расстоянии, проходимом в час.

– Нет! Ты неотъемлемая часть жизни этого ребенка.

Мы снова обнимаемся и хихикаем.

Лисель — дополнительный парус, который ставится сбоку прямых парусов на фок- и грот-мачтах при попутном ветре.

– Это так удивительно! Ангус с ума сойдет. Мы с тобой одновременно с бушующими гормонами.

Марс — площадка на мачте в месте соединения ее со стеньгой; служит для разноски стень-вант, а также для работ по управлению парусами.

– Я знаю, у нас полно помощников.

Марса-рей — второй рей снизу.

Я скрещиваю пальцы и не могу сдержать слез: мамы рядом нет, чтобы посоветоваться, и бабушкой она не станет.

Марсель — второй снизу прямой парус, ставящийся между марса-реем и нижним реем.

Она так любила передавать небылицы моим беременным подружкам: «не увлекайтесь мясом – у ребенка будет большая головка; если хочется апельсинов, будет мальчик; не принимайте горячих ванн – иначе раздует, как воздушный шарик». Знаю, она наблюдает за мной, где бы ни была, но сейчас мне как никогда нужна ее поддержка. Я одна – и не одинока. У меня есть Таша и Ангус, наша компания школьных друзей – все они уже родители, так что есть с кем посоветоваться. Даже если Тео откажется сопровождать меня на этом пути, малыш станет продолжением Тео, Григора и мамы.

Марсовой — работающий по расписанию на марсе. Старший из матросов марсовых или унтер-офицер называется марсовым старшиной.

Нагель — болт с продолговатой фигурной головкой.

Глава 31

Недгедс — один из стояков, из брусьев, по обе стороны носового пня (т. е. стема — деревянного форштевня) судна. Бушприт проходит между недгедсами.

Июнь, Лондон

Обстенить паруса — положить паруса на стеньгу, т. е. поставить их так, чтобы ветер дул в переднюю их сторону и нажимал их на стеньги, дабы дать судну задний ход.

– Я по тебе скучаю. Впереди еще целая неделя, – говорит Тео с легкой улыбкой, выдающей разочарование: как долго тянутся дни до встречи.

Планшир, планширь — 1) деревянные или металлические перила поверх судового леерного ограждения или фальшборта; 2) деревянный брус с гнездами для уключин, идущий по бортам шлюпки и покрывающий верхние концы шпангоутов.

Позади него садится солнце, небо красочнее, чем было в апреле. Наверное, Метони просто кажется полным жизненных сил по сравнению с переменчивой лондонской погодой. В Греции будто пик лета.

– Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя усталый вид, – озабоченно говорит он.

Поворот оверштаг — поворот на парусном судне, идущем против ветра, при котором оно пересекает носом линию ветра.

– Все в порядке. Это эмоции. Мы убирали мамины вещи, и у меня есть о чем подумать перед отъездом на следующей неделе. Я так волнуюсь.

Поворот через фордевинд — поворот парусного судна или шлюпки, идущих по ветру; при этом способе судну при помощи руля и парусов дают возможность уклониться от бейдевинда до фордевинда, а потом подняться до бейдевинда другого галса.

На его лице появляется улыбка.

Риф — горизонтальный ряд продетых сквозь парус завязок, посредством которых можно уменьшить его поверхность. У марселей бывает их четыре ряда, у нижних парусов — два.

– Конечно, может, останешься подольше и не уедешь?

Румб — одно из тридцати двух делений компаса, равное 11,25°.

– Мне придется вернуться в Лондон из-за работы. Мне необходимо время обо всем подумать, Тео. Это непростое решение.

– Да о чем там думать? Ты хочешь здесь жить или нет? Вот в чем вопрос, что может быть еще?

Румпель — рычаг для поворота руля.

Что еще – мне предстоит рассказать тебе, что к концу года мы вдруг станем родителями, и ты можешь передумать. Но вслух я этого не говорю. Я заталкиваю это в постоянный узел беспокойства, который похож на отвратительное несварение желудка.

Руслень — площадка на борту парусного судна, служащая для крепления юферсов и отвода вант.

– Я постоянно думаю обо всем этом, изучаю документы на жительство после изменений в ЕС. Но дел очень много. Не только с домом, но и с бизнесом. Так что не дави на меня, не жди, что я щелкну пальцами и приму решение. На все нужно время, Тео.

Рым — железное кольцо, вбиваемое в разных местах судна для закрепления за него снастей.

А время, между тем, идет. Как только я доберусь до Метони, сразу выясню главное. Хочет или не хочет он видеть меня и нашего ребенка в своем будущем. Ведь мы явимся вдвоем – или все, или ничего. Иногда поток любви и мыслей о будущем кажется непреодолимым, и тогда я с грохотом возвращаюсь на землю, вспоминая бесчисленные разговоры о детях. Я верю, что его можно убедить, а он непоколебим. Ждать осталось недолго – через семь дней я буду там.

Свайка — инструмент, заостренный на конце: железная свайка используется для отделения прядей троса; деревянная применяется при шитье парусов.

Склянки — на флоте удары в колокол через получасовой промежуток времени; счет начинается с полудня: 12.30 — один удар, 13.00 — два удара и т. д. до восьми, когда счет начинается сначала. Название произошло от склянки песочных часов.

Я рада, что он так счастлив в ожидании моего приезда. Но в минуты сомнений я боюсь начисто стереть улыбку с его лица своими новостями. К постоянному страху потерять ребенка прибавляется решение: если он против, я остаюсь в Лондоне и стану матерью-одиночкой. Но я этого не хочу. Тео мне нужен, последние несколько недель я мечтаю о нашей совместной жизни. Только он представляет себе семью из нас двоих, а для меня это неприемлемо.

«Собачья вахта», «собака» — жаргон: полувахты от 16 до 18 и от 18 до 20. Полувахты были созданы для того, чтобы одно и то же лицо не стояло вахту в одно и то же время.

Глава 32

Спардек — раньше: верхняя легкая палуба от форштевня до ахтерштевня; теперь: палуба средней надстройки.

Стеньга — рангоутное дерево, служащее продолжением вверх мачты.

– Ну вот, смена караула: кто над нами вверх ногами – ты вместо меня, – хихикает Таша.

Завтра я улетаю в Метони, а сегодня улучила момент и записалась на УЗИ. Мой врач предложила сделать его до поездки. Учитывая срок около восьми недель, неплохо проверить, как идут дела, прежде чем говорить Тео.

Стоячий такелаж — служит для поддержки и укрепления рангоута. Будучи раз заведенным, остается неподвижным.

Чувствуя себя уязвимой и незащищенной, я пытаюсь отогнать воспоминания о прошлом, когда произошел выкидыш, но сердце сжимается от страха. Я успокаиваю себя, говорю, что все будет хорошо, так должно быть, но от тревоги никуда не деться.

Талреп — трос, основанный между двумя юферсами или двумя двушкивными блоками; служит для обтягивания стоячего такелажа.

Я прокручиваю в голове разные версии, что скажет Тео, но еще двадцать четыре часа – и я узнаю точно, что он думает. Таша держит меня за руку, считывая мою боязнь, как умеет только она. Лежа на спине, я вспоминаю все, что случилось, когда я отправилась на первоапрельские приключения в Метони.

Топ — верх вертикального рангоутного дерева (например, мачты или стеньги).

Дверь открывается, прерывая поток мыслей, и входит медсестра.

Траверз — направление, перпендикулярное курсу корабля.

– Софи Кинлок?

– Да, здравствуйте, – нервно отвечаю я.

Травить — ослаблять, перепускать снасть; переносные значения: рассказывать небылицы, блевать.

Разве не ясно, что именно я пришла на прием, ведь я уже полуголая и с задранными ногами.

Начинается сканирование, я пытаюсь расслабиться, но как только тебе говорят это – реакция машинально прямо противоположная. На экране появляется размытая извивающаяся черно-белая форма. Формы и тени, но где-то там начинает расти самый важный маленький человечек.

Утлегарь — дерево, служащее продолжением бушприта.

Фал — снасть, служащая для подъема рангоутных деревьев и гафелей, а также некоторых парусов и флагов.

Таша инстинктивно сжимает мою руку, зная, что в ожидании новостей меня сковывает страх.

Фальшборт — легкое ограждение открытой палубы.

– Здесь все нормально, – начинает медсестра, показывая на экран, делая снимки и измерения. – Уже видны сердце, ручки и головка.

Фока — составная часть названий всех парусов, рангоута и такелажа, принадлежащих к фок-мачте ниже фор-марса.

Я не смогла бы разглядеть части тела, как ни старалась, даже если бы на глаза не наворачивались слезы. Маленькая пульсирующая точка становится центром экрана, и комнату наполняет звук жизни. Мы с Ташей переглядываемся и шумно всхлипываем.

Фок-мачта — первая, считая с носа, мачта.

– Поздравляю! – улыбается медсестра.

Фор — составная часть названий всех парусов, рангоута и такелажа, принадлежащих фок-мачте выше фор-марса.

– Папочка ее ребенка – красавец-рыбак из Греции, и завтра она летит сообщить ему чудесную новость.

Фор-люк — люк в передней части судна.

Я потрясенно смотрю на нее, чтобы она прекратила болтовню, но она настаивает и начинает рассказывать всю историю с самого начала.

Фор-марс — марс на фок-мачте.

Фрегат — трехмачтовый военный корабль, второй по величине после линейного корабля. Был остойчивее линейного корабля, имел поэтому более высокие мачты, большую парусность и превосходил его по ходу.

Медсестра завороженно слушает, держит в руке сканер, потом, к счастью, убрав его с моего живота, и, широко раскрыв глаза, слушает Ташину версию. Таша завершает историю показом украдкой сделанных скриншотов, когда я познакомила их с Тео через видеозвонки. Они смотрят на Тео, ахая и охая.

Шканцы — часть верхней палубы, простирающаяся от грот- до бизань-мачты или до начала кормовой части (юта).

Шкафут — часть верхней палубы от фок- до грот-мачты.

– Как закончите, – вмешиваюсь я, когда медсестра начинает задавать вопросы о Тео, – мне бы хотелось надеть трусы.

Шкоты — снасти, которыми растягиваются нижние углы парусов или вытягиваются назад шкотовые углы треугольных парусов.

Она быстро возвращается к работе, извиняясь и вручая мне сканы.

Шпангоут — ребро корпуса судна, придающее ему поперечную крепость.

– Ваш срок – 26 декабря. И как бы то ни было… – Она замолкает. – Мать вами бы гордилась.

Шпигат — сквозное отверстие в борту или палубе судна для стока воды.

* * *

Шпиль — стоячий ворот для подъема якоря и других тяжестей. Для вращения ручного шпиля в голову его, снабженную гнездами, вставляют рычаги — вымбовки.

Вооружившись драгоценной распечаткой, я иду к офису Арабель недалеко от Ноттинг-Хилла. Она несколько раз присылала сообщения с вопросами о маминой картине, почти меня преследуя. Но у меня были более насущные дела, и мне удавалось ее избегать. Теперь пришло время избавить ее от страданий и рассказать, как я нашла картину, без сомнения, вызывая фунтовые банкноты в ее глазах. Однако она будет разочарована: картина принадлежит Григору. Мама ее подарила, и она останется у него.

Свежий воздух избавляет меня от больничного запаха. Мне рожать на пару недель раньше Таши, так что у нас действительно будут дети, похожие на братьев и сестер, как у лучших друзей, мой ребенок – как третий близнец, и я очень довольна.

Штаг — снасть стоячего такелажа, расположенная в диаметральной плоскости и поддерживающая мачты, стеньги, бушприт и другие рангоутные деревья спереди.

Послеполуденное движение транспорта в Лондоне похоже на волну: то приливы, то отливы. За исключением того, что серый и грязный воздух отличается от ярких красок Метони. Я уже волнуюсь, думая о том, что завтра в это же время буду там. В объятиях Тео. Он обнимет меня, а, сам того не зная, будет держать двоих. Я инстинктивно баюкаю небольшой живот. Мы справимся, малыш, все будет хорошо.

Штирборт — правый борт.

Я прекращаю воображать, что ответит Тео, вместе с разными сценариями, какой будет дальнейшая жизнь. Главное – в конце года у меня родится ребенок, как бы ни сложились обстоятельства, и Тифф придется взять бразды правления в свои руки либо на время моего отпуска, либо навсегда, из-за моего переезда в другую страну.

Шхуна — парусное судно с двумя и более мачтами и преимущественно косым вооружением.

Я нажимаю кнопку интеркома, и меня приветствует помощница Арабель. Когда дверь закрывается, уличный шум мгновенно замолкает. В комнате ожидания глаза автоматически находят мамину картину «Она уезжает из дома». Картина словно получает вторую жизнь, добавочную остроту, ведь я могу снова уехать.

– Милая, выглядите ужасно. Вы больны?

Эзельгофт — деревянная или металлическая соединительная обойма с двумя отверстиями. Одним отверстием надевается на топ мачты или стеньги, а во второе выстреливается (пропускается) стеньга или брам-стеньга.

Арабель целует меня в обе щеки и предлагает сесть.

Юферс — круглый деревянный блок без шкивов с тремя сквозными отверстиями.

– Хотите бренди, шампанского?

ПЕРЕВОД АНГЛИЙСКИХ МЕР В МЕТРИЧЕСКИЕ

– Нет, у меня все хорошо, просто устала.

Акр — 0,405 га

Миля морская — 1852 м

Сажень (здесь — морская) — 182 см

Она разглядывает меня, приподняв накрашенную бровь, и садится за стол.

Ярд — 91,439 см

Фут — 30,48 см

Дюйм — 2,54 см

– Ну, Софи, я горю нетерпением все узнать, а вы скрываете от меня новости. Расскажите об этой таинственной картине.

Фунт — 453,593 г

Я выжидаю минутку, зная о потоке вопросов и убеждений, готовых сорваться у нее с языка. Улыбнувшись с чувством выполненного долга, я подтверждаю ее надежды.

Пинта — 0,57 л.



– Да, я ее нашла, но скажу сразу: она останется там, где находится сейчас, и никогда не будет выставлена на продажу.