— Не хочешь пивка. Зеленый? — прозвучало за спиной. Обернувшись, он увидел ту самую высокую танцовщицу.
— Нет, спасибо. Мне пора идти.
Куда идти, этого он не знал, но в любом случае «Гриндерсвич» — пустой номер.
Не успел он сделать и пару шагов к двери, как: танцовщица произнесла:
— Я видела его. Парня, который тебе нужен. — Зеленый Сокол замер. — Я помню его лицо, — продолжала Грейси. — Он был здесь два, максимум три — часа назад.
— Знаешь, как его зовут?
— Нет. Но я знаю, где он живет.
Сердце дернулось и заколотилось.
— Где?
— Впрочем, он может там жить, а может и нет, — поправилась девица и подошла ближе. Несмотря на сильный макияж, он разглядел, что ей уже под тридцать.
— В мотеле на Стрип. «Пальметто». Дело в том, что я работала там. Эскортные услуги, так сказать. — Она метнула быстрый предостерегающий взгляд в сторону бармена, чтобы тот не вздумал подать какую-нибудь реплику, и продолжила:
— Я видела, что этот парень там ошивается. Появлялся раза два-три в неделю. Один раз приглашал меня, но я не пошла.
— Почему?
— Слишком белый, — пожала она плечами. — Чудо-Грейси никогда не ходит с кем попало. Я сама выбираю себе друзей.
— Ты уверена, что видела его в «Пальметто»?
— Да. Или по крайней мере того, кто подходит под это описание. Я не утверждаю, что это тот самый парень. На Стрип немало всяких подонков, а эти клоповники для них — самое милое дело. — Она облизнула нижнюю губу. Глаза возбужденно сияли. — Ты действительно считаешь, что это — Мясник?
— Да. Спасибо за информацию, мисс. — Он пошел дальше к выходу, но хрипловатый голос опять заставил его остановиться.
— Эй, погоди! До «Пальметто» — десять, а то и двенадцать кварталов на восток. Ты на машине?
— Нет.
— Я тоже, но тут неподалеку стоянка такси. Я как раз закончила. Правда, Тони?
— Ты у нас звезда, — откликнулся бармен, плавно взмахнув рукой.
— Хочешь, составлю компанию, Зеленый? Только… — Она прищурилась. — Надеюсь, ты же не чокнутый, а? — И Грейс расхохоталась от своего вопроса. — О чем это я? Конечно же! Ты просто обязан быть чокнутым! Но мне все равно по пути, и могу показать тебе это местечко, если желаешь. Бесплатно.
— Почему ты решила помочь мне? — спросил Крэй.
— Потому что у меня есть гражданская гордость, — обиженно заявила Грейси. — Вот почему. Черт побери, если я пять дней в неделю трясу задницей в этой дыре, еще не значит, что я не гуманистка!
Зеленый Сокол обдумал услышанное и согласно кивнул. Чудо-Грейси выглядела вполне разумной, и ей, возможно, доставляла удовольствие сама идея охоты. Он решил, что может использовать любую подмогу, какая подвернется.
— Очень хорошо. Я подожду, пока ты оденешься.
— Я уже одета, дурак! — нахмурилась она. — Пошли!
Они покинули «Гриндерсвич» и двинулись по бульвару в восточном направлении. Размашистая походка Грейси грозила оставить его в арьергарде, а сам он своем зеленом костюме выглядел весьма неуклюжим по сравнению с ее гибким эбенового цвета телом в тигровом облачении. На стоянке оказалась одна машина. Ее движок работал. Парнишка в джинсах и кожаной куртке стоял рядом, облокотившись на капот. Он был худым, как тростинка, с выбритой наголо головой, не считая клочка короткой растительности на затылке в форме вопросительного знака.
— У тебя пассажиры, парнишка, — сказала Грейси, усаживаясь и втягивая внутрь свои бесконечной длины ноги — Поехали!
— Я жду… — начал было тот.
— Ожидание закончилось, — отрезала Грейси. — Поехали, у нас не вся ночь впереди!
Парень пожал плечами и сел за руль. В глазах не промелькнуло ни искорки интереса. Как только Зеленый Сокол устроился, машина резко рванула вперед, оставив в воздухе визг покрышек и запах горелой резины Они влились в ноток, движущийся на запад.
— Нам нужно в мотель «Пальметто», — сказала Грейси. — Ты знаешь, где это?
— Конечно.
— В таком случае ты выбрал не то направление. И включи счетчик, иначе мы прокатимся бесплатно.
— А-а, да. — Рычажок опустился, механизм затикал. — Значит, вам на восток, да? — переспросил парень и внезапно резко крутанул баранку, так что и Зеленый Сокол, и Грейси повалились набок. Машина совершила поворот на сто восемьдесят градусов, чудом избежав столкновения со встречным «БМВ». Рявкнули клаксоны, взвизгнули шины, но парень перестроился на полосу движения восточного направления так, словно весь бульвар Голливуд был его собственностью. Зеленый Сокол заметил, как полицейский на мотоцикле тут же врубил синюю мигалку и ринулся за ними. Одновременно здоровенный парень, похожий на испанца, выскочил из дверей кофейни «Шоколадка с орехами», замахал руками и принялся что-то орать.
— Кофеин подействовал, что ли? — прокомментировала Грейси. Потом услышала характерное завывание сирены и обернулась. — Шустро гоняешь, парень. У тебя на хвосте уже синяя муха висит.
Тот изобразил некое подобие смеха. У Крэя внутри похолодело. Он уже разглядел фотографию водителя на приборной доске. Того самого здоровяка-испанца.
— Парень попросил меня посторожить тачку, а сам пошел кофейку выпить, — пояснил мальчишка, пожав плечами. — И доллар дал. — Он поглядел в зеркальце заднего обзора. Коп на мотоцикле гнал следом за ними. — Какие будут пожелания, публика?
Зеленый Сокол решение принял быстро. Полиция, вероятно, разыскивает его с того момента, как он покинул здание. Если его сейчас застукают, объяснить что-либо будет затруднительно. Они решат, что он — просто выживший из ума старик, помешавшийся на своих фантазиях, и Зеленого Сокола не станет.
А если кто и может найти Мясника и представить его перед судом, то только Зеленый Сокол.
— Оторвись от него, — сказал он. Парень быстро обернулся. Глаза блестели от возбуждения. Он усмехнулся.
— Будет сделано! — произнес он и вдавил в пол педаль газа.
Мотор взревел, машина рванулась вперед так, что пассажиров отбросило на спинку сиденья. Парень на вираже обошел «мерседес» и выскочил на тротуар. Прохожие с визгом бросились врассыпную. Такси, стреляя искрами из выхлопной трубы, ракетой влетело в стеклянную витрину магазина нижнего белья.
Грейси коротко вскрикнула и с дикой силой схватила его за запястье. Зеленый Сокол сгруппировался, чтобы смягчить удар.
Глава 6
Горсть соломы
Мальчишка крутанул руль влево, бампер машины высек искры из кирпичной стены, потом повернул направо, выскочил из другой витрины, снес по пути пару счетчиков для парковки, и такси вместо бульвара Голливуд оказалось на Центральной авеню. Исподняя все эти маневры, он ни на секунду не снимал ноги с педали газа.
— Выпустите меня! — закричала Грейси и ухватилась за ручку двери. Но стрелка спидометра висела за цифрой сорок. Она решила, что близкое знакомство с асфальтом на такой скорости ни к чему, а кроме того, Зеленый Сокол крепко держал ее другую руку и все равно не позволил бы выпрыгнуть на ходу.
Коп на мотоцикле не отставал. В зеркальце была видна синяя мигалка, сирена стала слышна громче. Парень ударил по тормозам, подрезал нос какому-то бензовозу, нырнул в переулок, промчался вдоль ряда домов, снова оказался на Центральной и погнал на юг. Но полицейский мотоцикл ухитрился снова сесть им на хвост, причем расстояние постепенно сокращалось.
— Как тебя зовут? — спросил Зеленый Сокол.
— Меня? Вопрос, — ответил парень. — Потому что…
— Я понял. Вопрос, это очень важно. — Зеленый Сокол наклонился перед, пальцы впились в спинку переднего сиденья. — Я не хочу, чтобы нас остановила полиция. Дело в том… — И опять строки сценария сами собой вспыхнули в его мозгу. — Дело в там, что я — на задании. У меня нет времени разбираться с полицией. Ты понял?
Вопрос кивнул.
— Нет. Но если хотите дать этому, копу проветриться — можете на меня рассчитывать. — Стрелка спидометра зашкалила за шестьдесят. Парень лавировал между машинами, словно на гонках «Индикар». — Держитесь, — сказал он.
Грейси вскрикнула.
На перекрестке Центральной авеню к авеню Фонтанов Вопрос резко ринулся влево, едва не срезав бамперы машин, только что начавших движение на зеленый свет. Возмущенно взвыли клаксоны, но такси уже миновало опасный участок и помчалось дальше. Вопрос круто свернул направо, на Гордон-стрит, потом — налево, на Лексингтон, а затем снова нырнул в проулок за Тако Белл. Загнал машину за мусорные баки и выключил габаритные огни.
— Черт побери, — обрела наконец голос Грейси, — где ты так наловчился? В «Гонках на выживание»?
Вопрос повернулся на сиденье, чтобы лучше видеть своих пассажиров. Он улыбнулся. Улыбка сделала его лицо почти симпатичным.
— Примерно, — сказал он. — Я был третьим водителем-каскадером в «Полиции Беверли-Хиллз — два». Так что это — семечки.
— Я выхожу здесь, — заявила Грейси, берясь за ручку дверцы. — Вы оба меня никогда не видели, договорились?
— Подожди, — придержал ее за локоть Зеленый Сокол. В это время полицейский мотоцикл промчался по Лексингтон на восток. Сирену он уже выключил; постепенно из поля зрения пропал и синий свет проблескового фонаря.
— Еще не все, — заметил Вопрос. — Сейчас все орехоголовые нас разыскивают. Лучше посидеть тут некоторое время. — Он улыбнулся: Забавно, да?
— Ага. Как на колючках сношаться, — откликнулась Грейси и открыла дверь. — Я ухожу.
— Прошу тебя, останься, — взмолился Зеленый Сокол. — Ты мне нужна.
— Тебе хороший психиатр нужен, а не я. Видимо, я совсем с катушек съехала, ввязавшись в такое дело. Решил, что может поймать Мясника, надо же! — Она фыркнула. — Зеленый Сокол, видали!
— Ты мне нужна, — твердо повторил он. — Если у тебя остались связи в «Пальметто», может, тебе удастся найти кого-нибудь, кто его видел.
— Мясник? — с новой заинтересованностью переспросил Вопрос. — А что с этим сукиным сыном?
— Я видел его сегодня вечером, — ответил Зеленый Сокол. — Он убил мою подругу, а Грейси знает, где его можно найти.
— Я этого не говорила! Я сказала, что знаю, где видела парня, который похож на того парня, который заходил в «Гриндерсвич». Это большая разница.
— Пожалуйста, останься. Помоги мне. Это мой единственный шанс.
Грейси сидела отвернувшись в сторону. Дверца машины оставалась открытой. Одну ногу она уже выставила на улицу.
— В этом городе давно уже никому нет ни до кого дела, — проговорила она. — Какого черта я должна рисковать своей задницей, чтобы попасть в кутузку… или того хуже?
— Я тебя защищу.
— Как же! — хохотнула она. — Это зеленое чучело собирается меня защищать! Нет, парень, я еще в своем уме. Ну-ка пусти меня!
Он поколебался, затем выпустил локоть. Она сидела на самом краю, собираясь выйти. Собираясь. Но секунда прошла, за ней — другая, а она все еще не двигалась с места.
— Я живу на Олимпийском бульваре, — сообщила Грейси. — Боже, как же я далеко от дома.
— Зеленый Сокол, говоришь? — подал голос Вопрос. — Ты так себя называешь?
— Да, это… — Несколько секунд сомнений. — Это я и есть.
— У тебя есть информация о Мяснике. Почему не сообщить об этом в полицию?
— Потому…
А действительно, почему, спросил он себя.
— Потому что Мясник уже совершил девять убийств и на этом не остановится. Может, следующее произойдет сегодня ночью. Полиция даже близко не подошла к тому, чтобы схватить его. А мы — да.
— Ничего подобного! — возразила Грейси. — То, что я несколько раз видела в мотеле похожего парня, не значит, что он и есть Мясник. Парень, у тебя в руках пучок соломы!
— Возможно. Но что будет, — если мы съездим в «Пальметто» и проверим, а?
— Ты не хочешь обращаться в полицию просто потому, что боишься, как бы они тебя в психушку не засадили!
Зеленый Сокол распрямился на сиденье, и Грейси поняла, что попала в точку. Она помолчала, разглядывая его, а потом спросила:
— Я угадала?
— Да, — признался он, потому что так оно и было. — Я…
Он поколебался некоторое время, но они оба молчали, ожидая продолжения, и Зеленый Сокол решил рассказать им все как есть, то есть как было много лет назад.
— Некоторое время я провел в санатории. Давно. В начале пятидесятых. У меня был нервный срыв. Это… не самое приятное место.
— Начал играть в кого-то? По-настоящему? — догадался Вопрос.
— В Зеленого Сокола. Я играл его в сериалах. — Парню явно это ничего не говорило. — Их крутили во всех кинотеатрах каждую субботу. Серия за серией. Вы оба слишком молоды, чтобы помнить. — Он сгорбился, сложив руки на коленях. — Да, показалось, что я — это он. По-настоящему.
— Так почему у тебя крыша поехала? — спросила Грейси. — Ну, если ты был звездой и все такое…
— Когда я был молодым, — со вздохом продолжил он, — мне казалось, что весь мир — это одна большая Индиана. Я оттуда родом. Однажды в наш город приехали некие искатели талантов, кто-то сказал им обо мне. Сказали, настоящий атлет. Завоевал все медали, какие только возможно. Выдающийся молодой американец и все такое. — Рот скривился в горькой усмешке. — Банальность, но я думал, что так оно и есть. Да, весь мир тогда был весьма банальным. Впрочем, не скажу, что это совсем плохо. Короче, я приехал в Голливуд и начал сниматься в сериалах. У меня не было большого таланта, но я многое понял… — Он покачал головой. — Многое из того, о чем в Индиане даже представления не имеют. Казалось, что я попал в какой-то совершенно иной мир, из которого уже никогда не найти обратного пути домой. Все произошло слишком быстро. Думаю, я просто не успел осознать. Я стал звездой — что бы это ни значило, — я много работал, зарабатывал деньги, но… Крэй Бумершайн умер. Я чувствовал, как он умирает, мало-помалу, день за днем. Мне очень хотелось вернуть его, но он был всего-навсего мальчишкой из Индианы, а я — голливудской звездой. То есть Зеленым Соколом. Я, Крэй Флинт. Вам это что-то говорит?
— Не очень, — призналась Грейси. — Черт побери, каждый хочет стать звездой. Что же с тобой случилось?
Он крепко стиснул пальцы. Старые суставы хрустнули.
— Мне предложили отправиться в рекламное турне. Я согласился. И поехал по стране… Вот в этом самом костюме. На встречи приходило много детей, они разглядывали меня, щупали одежду, просили автографы и говорили, что хотят вырасти и быть такими, как я. Эти лица… От них исходил свет такой невинности… — Он замолчал, погрузившись я воспоминания, потом глубоко вздохнул и продолжил, потому что назад пути уже не было:
— Это случилось в Уотертауне, в Южной Дакоте. Двадцать шестого апреля 1951 года. Я выступал в центральном городском кинотеатре. Как раз закончился показ десятой, последней серии «Ночь вызывает Зеленого Сокола». Детей набилось — тьма-тмущая, все смеялись и были так счастливы. — Он прикрыл Глаза и еще крепче сжал пальцы рук. — Начался пожар. Загорелась кладовка в подвале. — Он почувствовал едкий запах дыма, жаркие языки пламени опалили лицо. — Все произошло слишком быстро. И кое-кто из детей… да, кое-кто подумал, что это просто тоже часть представления. О Боже… О Господи… только когда уже все стены были в огне, детишки ринулись к выходу, начали падать, и я слышал, как они кричат: «Зеленый Сокол! Зеленый Сокол!» — Он выпрямился, глядя перед собой широко открытыми невидящими глазами. — Но Зеленый Сокол не мог спасти их, и четырнадцать ребятишек погибли в том пожаре. Не мог спасти их. Не мог. — Он посмотрел на Грейси, потом перевел взгляд на парня и обратно. Навернувшиеся слезы растекались под маской по щекам. — Когда я вышел из санатория, студия разрешила мне оставить этот костюм у себя. Сказали — награда за хорошую работу. Но сериалов с Зеленым Соколом больше делать не стали. К тому же у всех стали появляться телевизоры, да, вот такие дела.
Его слушатели некоторое время молчали. Потом Грейси сказала:
— Давайте мы отвезем вас домой. Где вы живете?
— Не надо, — положил он руку ей на колено. — Я могу найти Мясника. Я знаю, что могу.
— Нет, не можешь. И забудь об этом.
— Да что тут особенного? — подал голос Вопрос. — Я хочу сказать — съездить в этот мотель. Может, он прав? — Он вскинул руку, упреждая ее возражение. — Может быть. Мы подъедем, ты поспрашиваешь в округе, а потом отвезем его домой. Ну, что скажешь?
— Идиотство, — сказала она, втягивая ногу в машину и закрывая дверь. — И я — идиотка. Что ж, попробуем.
Мотель «Пальметто» представлял собой полуразвалившийся притон с облезлой штукатуркой в бедном конце бульвара Голливуд, между улицами Нормандии и Марипоза. Заруливая на заваленную мусором автостоянку.
Вопрос со своей, прежней равнодушной интонацией произнес:
— То еще местечко, публика.
В окнах второго этажа, прикрытых ставнями, мелькали какие-то лица, по стенам мелькали блики синих огней.
— В двери пулевые пробоины, — продолжил парень. — Похоже, тут надо держать ухо востро. — Он остановил такси у двери с табличкой «офис» и выключил двигатель.
— С тех пор, как я тут работала, — заметила Грейси, — чертовски все изменилось. Местечко только для очень больших любителей помоек. — Неподалеку виднелся остов недавно сгоревшей дотла легковушки. — Ну что ж, поглядим, что мы имеем.
Она вышла из машины. Зеленый Сокол — следом. Вопрос остался за рулем, а когда Грейс жестом пригласила его выйти, он нервно ответил:
— Я буду оказывать вам моральную поддержку.
— Спасибо, сачок. Эй, погоди! — воскликнула она, увидев, что Зеленый Сокол уже направился к двери с табличкой «офис». Он повернул ручку, толкнул, и дверь с мелодичным перезвоном колокольчиков открылась. Он вошел в комнату, освещенную лишь светом, проникающим с бульвара сквозь неплотно прикрытые ставни. Спертый воздух был наполнен смешанными ароматами марихуаны, грязных ковров и… И чего-то еще.
Протухшего мяса, сообразил он.
А затем из темного угла появилось нечто и обнажило клыки.
Зеленый Сокол замер. Перед ним стоял здоровый черно-белый питбуль, глаза его горели, предвкушая насилие.
— О черт, — прошептал Зеленый Сокол. Питбуль безмолвно ринулся на Зеленого Сокола, широко раскрыв мощные челюсти, способные перекусить кость.
Глава 7
Наблюдатель
Зеленый Сокол качнулся назад и столкнулся с Грейси. Питбуль пролетел расстояние, которое позволяла ему цепь. Зубы клацнули в точке пространства, где долей секунды ранее находился жизненно важный орган тела Зеленого Сокола. Пес отлетел обратно к стене, но моментально восстановил равновесие и повторил попытку. Зеленый Сокол стоял, загораживая Грейси и выставив перед собой стул, чтобы отразить нападение, но цепь снова предотвратила контакт в считанных дюймах. Пока животное хрипело в ошейнике, из-за конторки выросла человеческая фигура с двустволкой. Послышался щелк взведенных курков.
— Поставь на место, — проговорил мужской голос, сопровождая свое пожелание движением стволов. — И поживее, не то вышибу мозги! — Голос был высоким, нервным. Зеленый Сокол медленно опустил стул. Питбуль яростно рвался с цепи, пытаясь высвободить голову из ошейника. — Теперь меня больше никому не ограбить, — торжественно произнес мужчина за стойкой. Пот блестел на его изможденном лице. — Вам, панкам, придется научиться меня уважать, слышите?
— Лестер? — произнесла Грейси. Испуганный взгляд мужчины метнулся в ее сторону. — Лестер Дент? Это же я! — Она осторожно сделала шаг вперед — где было побольше света, чтобы он смог ее разглядеть. — Сабра Джоунс. — Зеленый Сокол глядел на нее во все глаза. — Надеюсь, не забыл меня, Лестер?
— Сабра? Это правда ты? — Мужчина мигнул, сунул руку в ящик, достал очки с круглыми линзами и водрузил на нос. Напряжение, застывшее на его лице, заметно спало. — Сабра! Что же ты сразу не сказала! — Он осторожно вернул курки на место и прикрикнул на собаку:
— Баксик, лежать!
Животное прекратило рваться в бой, но по-прежнему пожирало Зеленого Сокола жадными глазами.
— Лестер, это мой друг. Зеленый Сокол, — произнесла она абсолютно серьезным тоном.
— Прости. — Лестер опустил ружье и прислонил его к стене за конторкой. — Извини, я немного понервничал. С тех пор как ты уехала, тут многое изменилось. Много всякого сброда шляется, излишняя предосторожность не помешает.
— Ты прав, — согласилась Грейси, глядя на пару пулевых пробоин в стене. Над собачьей миской с остатками гамбургера гудели мухи. — Похоже, тут все заброшено. Ты-то что здесь до сих пор делаешь?
Лестер пожал плечами. Он был невысок, весом максимум сто тридцать фунтов, в майке с надписью «Капитан Америки».
— Люблю острые ощущения. Что еще сказать? — Он окинул ее взглядом с ног до головы и заметил одобрительно:
— Сама-то, кажется, в порядке, а?
— Не жалуюсь. Вполне. Лестер, мы с моим другом ищем одного парня, который раньше бывал здесь. — Она повторила описание. — Помню, он еще волочился за Долли Уинслоу. Представляешь, о ком я говорю?
— Кажется, да, но не уверен. Много их тут было.
— Да, конечно, но это важно. Не можешь припомнить, как его звали, или вдруг он появлялся тут недавно?
— Нет, в последнее время никого похожего тут не видел, но как зовут — сказать могу. — Он усмехнулся щербатым ртом. — Джон Смит. Они все себя так называют. А тебе в этой штуковине дышать не трудно? — обратился он к Зеленому Соколу.
— Парень, которого мы ищем, — тот самый киллер по кличке Мясник, — ответил Зеленый Сокол. Улыбка Лестера моментально погасла. — Не знаете, где мы можем найти Долли Уинслоу?
— Уехала в Вегас, — сказала Грейси. — Сменила и фамилию, и имя. Это последнее, что я о ней слышала. Никто не знает, где она теперь.
— Ты ищешь Мясника? — переспросил Лестер. — Ты коп или кто?
— Нет. У меня… личный интерес.
Лестер побарабанил пальцами по выщербленной конторке, размышляя:
— Мясник, значит. Серьезный парень. Я бы не хотел оказаться у него на пути. Нет, сэр.
— Остался тут кто-нибудь из прежних? — спросила Грейси. — Этот Бабник, например? Или тот чудак, который играл на флейте?
— Тот чудак, который играл на флейте, недавно подписал контракт с «Кэпитал Рекордс» на миллион долларов. Всем бы нам быть такими чудаками. Бабник переселился куда-то в город. Жемчужный открыл бутик на Стрип, у него теперь денег куры не клюют. Бобби отчалил в мир иной. — Он покачал головой. — А ведь когда-то тут был настоящий клуб, помнишь?
— Стало быть, все разбрелись?
— Ну… Не все. Я остался, да еще Наблюдатель.
— Наблюдатель? — подался вперед Зеленый Сокол, и питбуль моментально оскалил зубы, но с места не двинулся. — Кто такой?
— Один старый чудак, живет в подвале, — пояснил Лестер. — Живет с тех пор, как построили это здание. Впрочем, от него ты ничего не добьешься.
— Почему?
— Наблюдатель не разговаривает. Никогда не разговаривал, насколько я знаю. Он вылезает из подвала, ходит куда-то, но никогда не скажет, где был. Помнишь его, Сабра?
— Да. Долли как-то говорила мне, что видела его на пляже в Санта-Монике, а Бобби встретил его в центре Лос-Анджелеса. Он ничего не делал. Просто ходил.
— Он способен говорить? — уточнил Зеленый Сокол.
— Не разговаривает, — повторил Лестер. — Сколько я ни пытался общаться с ним, он сидит молча, как пень.
— А почему вы зовете его Наблюдателем?
— Дорогу ты знаешь, Сабра. — Лестер кивнул в сторону двери. — Сходила бы да показала ему.
— Тебе незачем встречаться с Наблюдателем, — заявила она. — Он выжил из ума. Как я, которая ввязалась в это дело. До встречи, Лестер. — Она повернулась к выходу, и Лестер сказал ей вслед:
— Что-то ты стала совсем чужой…
Грейси направилась прямиком к машине, но Зеленый Сокол придержал ее за локоть:
— Я хочу увидеть этого Наблюдателя. Хуже не будет.
— Просто лишняя трата времени. Кроме того, его может и не быть здесь. Я уже говорила, он все время где-то шляется. — Они уже были около машины. Вопрос сидел за рулем, явно нервничая.
— Поехали, — заявил он. — Машины тут шастают беспрерывно. Похоже, какое-то серьезное дело заваривается.
— Подожди. — Зеленый Сокол взялся за ручку двери, преграждая ей путь. — Если Наблюдатель живет здесь столько лет, он может знать что-нибудь про человека, которого мы ищем. Стоит попробовать, верно?
— Нет. Он не разговаривает ни с кем. Никто не знает, откуда он взялся, кто он такой, и его это вполне устраивает. — Она оглянулась и заметила несколько фигур в дверном проеме второго этажа. Другие пересекали автостоянку, направляясь к черному «мерседесу». — Не нравится мне, чем тут пахнет. Чем быстрее мы уберемся отсюда — тем лучше.
Зеленый Сокол отступил в сторону и дал ей возможность сесть в кабину. Но сам остался на месте.
Мьевилль Чайна
— Я пойду попробую поговорить с Наблюдателем, — сказал он. — Как попасть в подвал?
Она помолчала, прикрыв глаза.
Голоду конец
— Ты просто упрямый дурак. Вон туда. — Она махнула рукой на дверь соседнюю с «офисом». — Можешь отправляться. Но учти — это твое личное дело.
— Нельзя его так бросать, — возразил Вопрос. — Надо его подождать.
— Заткнись, придурок. Слишком много тут темных личностей. Я не намерена получать пулю в лоб. Даже из-за Зеленого Сокола. Желаю удачи.
Я встретил Эйкана в пабе в конце 1997-го. Я был с друзьями, и один из них громко рассказывал об Интернете, которым мы все были увлечены.
— Спасибо за помощь. Надеюсь, ты…
— Е…ный Интернет мертв, б…. Говеный вчерашний день, — услышал я с расстояния двух столиков. Эйкан пялился на меня, любопытно в меня вглядывался, словно не был уверен в том, что я позволю ему испортить веселье.
— Справлюсь, — прервала она. — Двигай, Вопрос.
Он был турком (я спросил из-за имени). Его английский был безупречен. У него отсутствовал тот гортанный акцент, который я почти ожидал, хотя каждое из его слов звучало слегка неестественно законченным.
Он произнес «извини», обращаясь к Зеленому Соколу, вырулил задом с площадки, сделал левый поворот на бульваре и поехал на запад.
И Зеленый Сокол остался один.
Он курил опиум беспрестанно («Е…ный национальный спорт: меня не пустили бы в е…ный Стамбул без достаточного количества говна в легких»). Я ему нравился, потому что он меня не отпугивал. Я позволял ему обзывать себя и не злился, когда он бывал груб. А бывал он частенько.
Он подождал некоторое время, надеясь, что они вернутся. Но зря. В конце концов он развернулся и пошел к двери, которая вела в подвал мотеля «Пальметто».
Мои друзья возненавидели его, и после того, как он ушел, я кивал и невнятно выражал согласие с ними насчет «что за чудик», «какой грубый», «куда он полез», но дело было в том, что я не мог сердиться на Эйкана. Он отчитал нас за то, что мы тащимся от email\'а и web\'а. Он сказал нам, что подсоединение через провода мертво. Я спросил его, что он предлагает взамен, а он крепко затянулся своей вонючей сигаретой и потряс головой, отгоняя выдыхаемый дым.
Но прежде чем он успел открыть ту дверь, из соседнего помещения показалась чья-то фигура, и Зеленый Сокол увидел блеск металла.
— Нанотехнология, — сказал он. — Мелкое дерьмо.
— Эй, амиго! — произнес мужчина, и из ствола маленького пистолета, который оказался у него в руках, вырвалось пламя.
Он не стал этого пояснять. Я оставил ему свой номер телефона, но вовсе не ожидал, что он свяжется со мной. Десять месяцев спустя он позвонил. То, что я жил по прежнему адресу, было для него удачей, и я сказал ему об этом.
— Люди ни хрена не шевелятся, — сказал он непонимающе. Я договорился встретиться с ним после работы. Его голос звучал слегка расстроенно, даже слегка несчастно.
Глава 8
— Ты в игры играешь, чувак? — сказал он. — N64?
Искренне твой
— У меня PlayStation, — ответил я ему.
Мужчина испанского вида прикурил сигарету и спрятал зажигалку-пистолет обратно в карман.
— PlayStation жрет говно, чувак, — сказал он мне. — Сраный цифровой контроллер. Возьми хотя бы рекламу. Реклама PlayStation поет сладкие гимны, но ты хочешь е…ный аналоговый джойстик, либо играешь его двоюродным братцем. Знаешь кого-нибудь с N64?
— На какой маскарад ты так вырядился?
Зеленый Сокол не ответил. Нервы были на таком взводе, что он, кажется, утратил дар речи.
Как только мы встретились, он вручил мне серый маленький пластиковый квадратик. Это был картридж для системы Nintendo 64, но, сделанный начерно и не совсем законченный, он казался причудливо лоскутным. На нем не было этикетки, лишь наклейка, покрытая неразборчивыми каракулями.
— Должника ищешь или что? — продолжал мужчина.
— Что это? — спросил я.
— Я ищу… Наблюдателя, — наконец сумел выдавить Зеленый Сокол.
— Найди кого-нибудь с N64, - сказал он. — Мой проект.
— Конечно, я мог бы и сам догадаться. Не думал, что у старого придурка есть друзья.
Мы поговорили пару часов. Я спросил Эйкана, как он зарабатывает на жизнь. Он снова проделал эту штуку с разгоном дыма. Он пробормотал что-то насчет компьютерных консультаций и web-дизайна. «Я думал, что Интернет мертв», — сказал я ему. Он пылко согласился.
— Пако! — послышался откуда-то вопль. — Дуй сюда немедленно!
Я спросил его, что за нанотехнической фигней он занимался, и он забурлил энтузиазмом. Он бросал на меня безумные взгляды и периодически ухмылялся, поэтому я не мог определить, дурит ли он меня.
— Разбежался! — фыркнул мужчина и вразвалочку направился к группе людей у «мерседеса».
— Не говори мне о мелких миниатюрных, б… роботах, чистящих артерии, не говори мне, б… о медицинской реконструкции или о микрохерзнаетчем для выведения нефтяных пятен, ладно? Это брехня для завлечения народа. Что в нанотехнологии будет иметь значение? А? Как и во всем, б… остальном… он стукнул по столу и расплескал пиво. — Деньги в играх.
Зеленый Сокол вошел в дверь и окунулся в темноту. Некоторое время он постоял на узкой лесенке, пытаясь нашарить выключатель, но не смог. Он сделал два шага вниз, и только тогда правая рука наткнулась на висящую на шнуре лампочку. Он повернул ее, придерживая патрон, и помещение осветилось тусклым желтоватым светом. Последние ступеньки лестницы терялись во мраке. Стены сложены из потрескавшихся серых шлакобетонных блоков. Зеленый Сокол начал спускаться вниз. В подвале воняло сыростью и плесенью, как в старой гробнице. Пройдя половину пути, он замер.
У Эйкана были экстраординарные планы. Он рассказал мне о своем прототипе. Прототип был сырым, сказал Эйкан, но это было стартом. «Старая школа сочетается с новой, — твердил он. — Детишки с е…ными каштанами на веревочках, на игровой площадке». Игра называлась «Кровяная Битва» или «Кровавый Ад», или «Кровяная Война». Он еще не решил.
Справа послышалось какое-то шевеление.
— Покупаешь маленький домашний набор для инъекций, словно диабетик. И создаешь собственную сыворотку из предоставленного пакета. Вроде того, когда играешь в wargame\'ы, выбираешь сколько м…ков на лошадях, сколько артиллерии, правильно? Что ж, у тебя есть разные пузырьки, полные микроботов, которые взаимодействуют с твоей кровью, у каждого типа своя защита и атака, и есть миниатюрные роботы-ремонтники типа медиков, все эти м…ки микроскопических размеров. И делаешь себе кровяную армию с электрической передовой линией, химическими атакующими силами, хорошей обороной, всем чем пожелаешь.
— Есть кто-нибудь? — окликнул он. Ответа не последовало, и звук исчез. Крысы, решил он. Довольно крупные. Он добрался до конца лестницы. Темнота снова обступила его. Он опять попробовал найти выключатель, ко безуспешно. Теперь он сообразил — это запах сырой, преющей бумаги. Он осторожно двинулся вперед, ощупывая стены. Правая рука наткнулась на нечто, напоминающее стопку газет или журналов. И почти сразу под левой оказался выключатель. Он щелкнул рычажком, и вспыхнуло несколько голых лампочек.
Потом, когда ты идешь на игровую площадку и встречаешь своего маленького друга, который также купил «Кровяную войну», и вы прокалываете себе пальцы, словно собираетесь стать кровными братьями, и каждый из вас выдавливает каплю крови на специальное блюдце, и вы смешивате их на х…
Я недоверчиво глядел на него, а он все ухмылялся и курил.
Теперь он мог оглядеть владения Наблюдателя. Подвал — огромное, напоминающее пещеру помещение — мог дать сто очков вперед отделу периодики публичной библиотеки Лос-Анджелеса. Вдоль стен высились аккуратные рады книг, газет и журналов; более того, они образовывали своего рода коридоры, замысловатая конструкция которых напоминала тщательно продуманный и выстроенный лабиринт. Зеленый Сокол никогда не видел ничего подобного. Здесь хранились тысячи, нет, сотни тысяч экземпляров печатной продукции. По стенам развешаны карты Лос-Анджелеса, Голливуда, Санта-Моники, Беверли-Хиллз и прочих муниципальных образований. Все — тронутые зеленой плесенью, но вполне целые. В одном месте — стопка телефонных книг в шесть футов высотой, в другом — пестрые пачки старых номеров «Голливудского репортера». Не подвал, а просто гигантское хранилище информации. Зеленый Сокол просто остолбенел от неожиданности. Напротив одной из стен — ряд старых каталожных шкафов, на них — еще стопки газет. Результат тридцатилетнего собирания газет и журналов, а ведь это лишь часть подвала, который тянется под всем зданием мотеля. Он не смог удержаться от любопытства, подошел к каталожному шкафу, каждый ящичек которого был снабжен аккуратной табличкой, определяющей в алфавитном порядке его содержание, и выдвинул один из них. В нем оказались сотни листков, размером с блокнотные, исписанных четким, почти каллиграфическим почерком. На каждом — автомобильный номер с полной характеристикой марки и цвета машины, которой он принадлежал. В другом ящике — перечень предметов, найденных в мусорных баках, с описанием места и времени находки. Третий — битком набитый страничками, которые, судя по всему, представляли собой записи маршрутов пешеходов по городским улицам, с точным, до секунды, хронометражем заходов в магазины, рестораны и так далее.
— А потом ты садишься и наблюдаешь за тем, как кровь мерцает, пузырится и перемещается. Потому что идет война, — он ухмылялся довольно долго.
— Как ты узнаешь, кто победил? — в конце концов спросил я.
Только теперь Зеленый Сокол сообразил, чем занимался Наблюдатель: он наблюдал, записывал, систематизировал все попадающееся ему на глаза в соответствии с какой-то причудливой внутренней логикой, и делал это на протяжении многих лет.
— Блюдце, — сказал он. — Поставляется с маленьким дисплеем и колонками в основании. Ловит сигналы от ботов и усиливает их. Слышишь звуки битвы, а твои войска докладывают о потерях, и в конце вы получаете очки и видите кто победил.
Зеленый Сокол ощутил какое-то движение за спиной. Шорох потревоженной бумаги… И тишина. Зеленый — Сокол двинулся в глубь лабиринта, нашел другой выключатель, благодаря которому в глубине помещения зажглось еще две лампочки. Опять периодика, карты, каталожные шкафы, но за поворотом обнаружились раскладушка и стол с толстым журналом в синей обложке.
Он откинулся на минуту и покурил еще, наблюдая за мной. Я пытался придумать, что бы такого сардонического сказать, но потерпел поражение. Внезапно он наклонился и вынул маленький швейцарский армейский нож.
А также мужчина в грязном длинном плаще оливкового цвета, забившийся в угол, с испуганными глазами, которые, казалось, были готовы выпрыгнуть из орбит.
— Я тебе покажу, — сказал он напряженно. — Ты готов пойти на это? Я могу продемонстрировать тебе сейчас. Я загружен. Мы знаем, что ты проиграешь, поскольку у тебя нет войск, но ты увидишь как это действует. — Нож ожидал над его большим пальцем, а он вглядывался в меня, подстрекая. Я колебался и повертел головой. Я не мог определить, был ли он серьезен или нет, ввел ли он себе и вправду эти безумные кусочки игры, или же разыгрывал меня.
— Привет, — негромко произнес Зеленый Сокол. Мужчина, седобородый, с землистого цвета лицом, страшно изможденный, задрожал, обхватив руками колени. Зеленый Сокол шагнул вперед, но остановился, потому что Наблюдателя трясло так, что он запросто мог получить разрыв сердца. — Я пришел поговорить с вами.
У него были и другие идеи. Были навороты для «Кровяных Войн», были и другие более сложные игры, вовлекающие наружное оборудование вроде детекторов металла в аэропортах, которое при проходе через него устанавливает определенные реакции ваших крошечных внутренних роботов. Но «Кровяная Война» была его любимой.
Челюсть мужчины отвисла, он сделал несколько судорожных глотательных движений и снова закрыл рот.
Я дал ему свой email-адрес и поблагодарил за картридж к N64. Он не сказал, где живет, но дал мне номер своей мобилы. Я позвонил по нему в семь следующего утра.
— Мне нужен человек, которого вы могли бы помочь мне найти. — Зеленый Сокол описал внешность. — Полагаю, это может быть тот самый киллер по кличке Мясник, и я знаю, что человек, подходящий под это описание, неоднократно бывал здесь. Он мог быть приятелем девушки по имени Долли Уинслоу. Вам знаком человек, о котором я говорю?
— Иисус, б… Христос, Эйкан, — сказал я. — Эта игра, штука, что бы это ни было… она тотально гениальна.
Ответа не последовало. Мужчина, казалось, больше всего желал втиснуться в стену и раствориться в ней.
Я был досточно любопытен, чтобы взять в «Блокбастерс» в прокат Nintendo 64 по пути домой, чтобы поиграть в ту штуку, которую он мне дал. Она была крайне необычной. Она была не игрой. Она была полностью погружающим в себя произведением искусства, многопластовое окружение, передаваемое через анархические и острополитические комментарии, мрачные фантастические ландшафты, столбы эротических постановок. Там не было gameplay\'а, лишь исследование окружения, раскрываемых заговоров. Точка обзора смещалась и головокружительно менялась. Были моменты шокирующей силы.
Я был оглушен. Я не спал всю ночь и позвонил ему настолько рано, насколько, я полагал, мне могло сойти это с рук.
— Не бойтесь. Я — Зеленый Сокол, и я не желаю вам зла.
— Что это за хрень? — спросил я. — Когда она выйдет? Я куплю е…ную консоль только ради нее.
— Она не выйдет, чувак, — сказал Эйкан. Его голос звучал довольно бодро. — Это просто хрень, которую я сделал. Nintendo ублюдки, чувак, сказал он. — Они никогда ее не лицензируют. В любом случае, ни один м…ак не стал бы ее производить. Она только для моих друзей. Самое тяжелое, позволь сказать, самое тяжелое — это не программирование, это размещение. Если бы они читали CD или что-то в этом роде, тогда никаких, на х… проблем. Но закладывать софт в тот сифозный дурацкий мелкий пластиковый квадратик и клепать его таким образом, чтобы он вставлялся в футляр всеми нужными разьемами… Это тяжелая часть. Поэтому больше я этой херней не занимаюсь. Скучно.
У Наблюдателя от испуга на глазах выступили слезы. Зеленый Сокол хотел еще что-то сказать, но понял тщетность этих попыток. Чудо-Грейси была права. Наблюдатель — просто барахольщик. Толку от него нет никакого.
Он все еще у меня, партизанский софт Эйкана, его незаконный шедевр. Я все еще играю в него. Прошло два года, а я все еще открываю новые уровни, новые пласты. Позже, перед своим исчезновением, Эйкан перевел мне накарябанное название: «Мы заслуживаем лучшего, чем это».
Редкие email\'ы мне от Эйкана часто включали web-адреса, которые мне стоило посетить. Я говорю email\'ы Эйкана, хотя в строке «Отправитель» не было имени, и они никогда не были подписаны. Когда бы я не пытался ответить на них, они регистрировались, как исходящие от несуществующего адреса, и сообщения отскакивали обратно ко мне. Но Эйкан никогда не отрицал, что email\'ы были его, а иногда даже спрашивал меня, получил ли я определенные сообщения. Он раздраженно отклонял вопросы о том, как или почему он посылает их анонимно. Если я хотел связаться с ним, мне приходилось делать это по телефону.
От отвращения он едва не содрал с головы свой облегающий капюшон. С чего он решил, что способен выследить Мясника? Красный спичечный коробок, выпавший из руки мертвой девушки? Мельком увиденное лицо киллера? Легкомысленное желание вернуть прошлое? Какая чушь! Приперся в какой-то промозглый подвал заброшенного мотеля, над головой проворачивают свои дела торговцы наркотиками. Лучше убираться отсюда подобру-поздорову, и побыстрее, пока глотку не перерезали.
Это было время, когда email\'ы массового обращения выходили из-под контроля. Каждый день я получал один-два url\'а, которые рекомендовалось посетить. Иногда они были порнографическими, с посланием вроде «Ты знал, что это возможно???!!!» от каких-то ребят, которых я едва знал. Еще чаще это были ссылки на какие-то чудные новости или типа того. Обычно они выглядели слишком скучными, чтобы по ним гоняться.
Однако Эйкановы я всегда проверял. Они были довольно экстраординарными. Эссе, картины, вещи типа этого.
— Прошу прощения, что потревожил вас, — произнес он, обращаясь к Наблюдателю, развернулся и двинулся к выходу. За спиной послышался судорожный вздох и шорох колен по полу. Он обернулся. Мужчина с пугающей скоростью рылся в старом разваливающемся от сырости картонном ящике.
Иногда он предоставлял пароль для входа на скрытые страницы, а когда я их посещал, это оказывались непонятные внутренние отчеты, которые выглядели очень похоже на правительства, общающиеся с правительствами, или на повстанческие группы, общающиеся с повстанцами. Я не мог определить было ли это обманом, но если нет, мне было бы лучше встревожиться.
— Что за херь ты мне шлешь? — спрашивал я.
Для меня здесь нет места, подумал Зеленый Сокол На самом деле Зеленому Соколу нигде в мире не осталось места, зато Крэя Флинта ждет его швабра в «Королевском бургере».
— Любопытно, а? — он хихикал и клал трубку.
Он слал мне не только website\'ы. Иногда он направлял меня на тот или иной из своих онлайновых проектов. Так я и осознал, что Эйкан был виртуозом программирования. Он был чем-то необычайным. Однажды, в одну из наших нечастых встреч, я назвал его хакером. Он захохотал, затем очень на меня разозлился.
Он поднимался по лестнице, чувствуя возраст.
— Е…ный хакер? — он снова засмеялся. — Е…ный хакер? Слушай, братка, ты говоришь не с каким-нибудь прыщавым мелким шестнадцатилетним выродком с обдроченными штанами, который называет себя Dev-L, — яростно ругался он. — Я не е…ный хакер, чувак. Я е…ный художник, я е…ный трудящийся раб своей зарплаты, я озабоченный в жопу драный гражданин, кто угодно, но я не е…ный хакер.
— Дорогой Дэви, — вдруг послышалось из глубины подвала. — К сожалению, этим летом не смогу приехать в Сентер-Сити, потому что произошла одна загадочная история…
Мне было плевать, как он желал себя называть. Кем бы он по его мнению ни был, он поражал меня — вызывал недоверие, по настоящему, чрезвычайно смущал — тем, что он мог.
Зеленый Сокол замер.
— Какой поисковый движок ты используешь? — написал он мне однажды. — Как часто всплывает твое имя? Попробуй его сейчас, а затем снова завтрашним утром.
— …и я очень занят. Но я хочу поблагодарить тебя за письмо и сказать, что мне очень приятно получать весточки от моих фанов. Обет безбрачия — серьезное решение, и я надеюсь, ты пронесешь его с честью. Не забывай уважать старших, убирать за собой игрушки и вести себя хорошо…
Согласно searchsites.com я появился на семи сайтах, все из них относящийся к работе хлам. Когда я набрал свое имя снова на следующий день, я был нигде. Я посмотрел сайт своей компании — и вот он я, на середине страницы. Но когда я пропускал свое имя через searchsites или runbot, или megawhere, у меня ничего не выходило. Я стал невидимым.
Он обернулся. Сердце колотилось.
— Что ты натворил, ты, м…ла? — проорал я в трубку. Я был возбужден, хотя гнев лихо симулировал.
— …искрение твой Зеленый Сокол. — Наблюдатель улыбнулся, подняв голову над желтым, истершимся на сгибах бумажным листком. — Вы подписали. Вот здесь. Помните? — Он аккуратно отложил бумагу, потом снова нырнул в ящик, покопался там, извлек старый бумажник, украшенный разноцветными индейскими бусинками, и расстегнул его. — Я хранил это все время. Видите?
— Как оно, а? Я прогнал тебя через свой скрывательный движок, — я мог слышать, как он курит. — Не волнуйся, чувак, — сказал он. — Я выведу тебя из него. Но это здорово, а? Завтра я думаю прогнать через него Джэка, б… Строу, или может быть каждое е…ное слово, имеющее отношение к сексу, о котором я могу подумать.
Он показал пластиковый значок с надписью «Зеленые Соколята».
Он положил трубку.
— Вижу, — севшим голосом ответил Зеленый Сокол.
Если он и прогнал те слова через свой движок, он перестал работать. Я проверял на следующий день. Хотя, может быть, он попросту не стал напрягаться.
— Я хорошо себя вел, — сказал Дэви. — Всегда хорошо себя вел.
Я говорил с Эйканом несколько раз, но пара месяцев прошла без наших встреч.
— Да, — кивнул Зеленый Сокол. — Я знаю.
Однажды утром я обнаружил в своем ящике еще одно из его непомеченных email\'ов. «ВИДЕЛ ЭТОТ В ЖОПУ Е…НЫЙ ОТСОСНЫЙ КУСОК ГОВНА?»
— Мы уехали из Сентер-Сити. — Дэви встал, и оказалось, что он почти на шесть дюймов выше Зеленого Сокола. — Отцу предложили новую работу, когда мне было двенадцать лет. Это было… — Он замялся, пытаясь вспомнить. — Много лет назад. Изборожденное морщинами лицо приобрело озабоченное выражение. — Что с вами случилось?
Я видел. Это была домашняя страничка организации, называющейся «Голоду Конец». Я уже отсылался на нее по меньшей мере дважды, как получатель массы рассылок.
— Я постарел, — ответил Зеленый Сокол.
Сайт содержал сдержанную, приглушенную и простую графику, с подбором болезненной статистики о мировом голоде. Там были ссылки на продовольственную программу ООН, Оксфэм и так далее. Но тем, что сделало его таким популярным сайтом, была кнопка благотворительного взноса.
— Да, сэр. Я тоже. — Озабоченность немного прошла, затем появилась вновь. — Я еще Соколенок?