– Закономерное убийство! – Слова моего спутника едва доходили до меня. – Он должен был известить меня тотчас по прибытии.

— Хочешь сказать, я священника называл долбо… — Он не договорил, потрясенный. Глаза полезли на лоб.

Мы очутились на краю тротуара, Гордон подозвал такси и назвал адрес отеля в деловом районе.

— Мисс Стоун уезжает домой, — сказал Джон и твердо положил руку на плечо Синклера. — Вы хорошо себя чувствуете?

– Не понимаю… – сонно начал я.

— Я? Да! Прекрасно! У вас есть билеты? Я куплю билеты! В первый класс!

– Барон Роков, – пояснил Гордон; мы уже мчались с бешеной скоростью. – Русский журналист и политик, связанный с военным ведомством. Вчера он вернулся из Монголии – очевидно, сбежал. Он, конечно, узнал что-то важное насчет пробуждения Востока. С нами Роков не успел связаться, и я даже не подозревал, что он в Англии.

— Бизнес-класса вполне достаточно, — подала голос Дебби.

– И как вы узнали?..

Синклер еще больше задохнулся. Наконец его взгляд — уже не такой яростный, но еще испуганный — остановился на Дебби.

– Барона нашли в его номере. Труп самым ужасным образом изрублен.

— Ты… Ты всегда была хорошей девочкой. Отличный работник. Высшее качество. Звезда!

В респектабельном и удобном отеле – последнем пристанище злосчастного барона – царил переполох. Гостиницу уже наводнили полицейские. Администрация пыталась успокоить гостей, но те каким-то образом узнали об ужасном происшествии, и многие спешили съехать, тем более, что полиция намеревалась провести расследование по всей форме.

— Звезда сгорела, — спокойно урезонила его Дебби. — Я решила, что пора становиться человеком.

— О да! Человек! Это прекрасно! — Испуганный взгляд метнулся к Джону. Потом обратно к Дебби. И замер. — Послушай, Дебби… Ты… Ты — самый лучший человек. Ты меня слышишь?

Номер барона на верхнем этаже описывать не возьмусь. Даже на войне я не видел подобного хаоса. Мертвеца обнаружила горничная с полчаса назад, и с тех пор здесь никто ничего не трогал. Столы и стулья в беспорядке валялись на полу, мебель, пол и стены были залиты кровью. На середине комнаты лежал рослый мускулистый мужчина, и выглядел он поистине жутко. Ему размозжили череп до самых бровей, под мышкой зияла глубокая рана, виднелись сломанные ребра; левая рука превратилась в кусок кровавого мяса. На бородатом лице застыло выражение неописуемого ужаса.

— Я тебя слышу, дядя Джо.

– Наверняка тут поработали тяжелым кривым клинком, – сделал вывод Гордон. – Что-то вроде сабли. И удар нанесен с невероятной силой. Посмотрите-ка сюда: промахнувшись, убийца рассек подлокотник толщиной несколько дюймов. А вот эту спинку тяжелого стула перерубили, точно лист фанеры. Определенно, это сабля.

— Вот! И если кто-нибудь попробует создавать тебе проблемы, скажи, что у тебя есть связи в верхах! Понимаешь?

– Кривая сабля, – задумчиво подтвердил я. – Неужели вы не узнаете почерк мясника из центральной Азии? Здесь побывал Яр-хан.

Она кивнула и улыбнулась.

Синклер, все еще не придя в себя от изумления, с тем же лицом цвета сыра, снова уставился на Джона:

– Афганец! Он, несомненно, пробрался по крышам и спустился на подоконник по перевязанной узлами веревке. Около половины второго горничная проходила по коридору и услышала страшный шум в номере у барона – грохот падающих стульев и короткий вопль, который тут же сменился хрипом. А еще звучали тяжелые приглушенные удары, подобные издает мясницкий топор при разделке туши. Затем вдруг наступила тишина. Горничная позвала управляющего, и они хотели войти в номер, но дверь оказалась заперта. Они звали барона по имени, а, не получив ответа, отомкнули дверь запасным ключом. В номере они нашли только труп. Окно было распахнуто. Это странным образом отличается от обычных преступлений Катулоса. Слишком грубая работа. Египтянин почти всегда заботится о том, чтобы смерть его жертв выглядела естественной. Ничего не понимаю.

— Всегда?

– Ну, результат тот же самый, – возразил я. – В номере не оставили прямых улик, изобличающих убийцу.

— Всегда. В соборе Святого Франциска, на Вальехо-стрит. Загляните как-нибудь, сходим на ленч. У меня связи в верхах.

– Верно. – Гордон нахмурился. – Мы знаем, кто это сделал, но доказательств никаких, даже отпечатков пальцев нет. Если даже мы разыщем и арестуем афганца, то ровным счетом ничего не добьемся. Найдутся десятки прохвостов, которые подтвердят его алиби. Барон вернулся только вчера. Катулос, вероятно, до сегодняшнего вечера не знал о его приезде. Он понял, что Роков завтра же свяжется со мной и поделится тем, что ему удалось узнать в Северной Азии. Египтянин решил бить наверняка. Так как у него не хватило времени на более хитроумный план, он послал в отель афганца с саблей. Тут мы ничего не можем сделать, по крайней мере, пока не найдем убежище Скорпиона; а уж то, что барон узнал в Монголии, навсегда останется для нас тайной. В одном можно не сомневаться: это связано с заговором Катулоса.

— Да, конечно, отец! Безусловно! Связи в верхах! — Он осклабился и заехал локтем под ребро Чаку с такой силой, что парень поморщился. — Связи в верхах! Ну и шутник!

Мы снова спустились по лестнице вместе с Хансеном, детективом из Скотланд-Ярда. Оказавшись на улице, Гордон предложил нам пойти пешком к нему домой, и я порадовался возможности впустить свежий ночной воздух в темные лабиринты моего мозга и смести обрывки мрачных мыслей, подобно клочьям паутины.

— Прощайте, дядя Джо, — Произнесла Дебби и взяла его за руку.

На пустынной улице Гордон крепко выругался.

— До свидания, детка. Отец… Надеюсь, мы с вами увидимся.

— Как-нибудь.

– Но ведь мы просто блуждаем в потемках! Здесь, в столице цивилизованного государства, заклятый враг цивилизации совершает гнусные преступления и ходит на свободе. Получается, что мы – малые дети, плутающие в ночном лесу, где рыщут волки-людоеды. Настоящего дьявола из ада мы пытаемся победить оружием закона. Его истинной сущности мы по-прежнему не знаем, и об истинных размерах его честолюбия можем только догадываться! Ни разу нам не удалось арестовать хотя бы одного из ближайших помощников египтянина, а те немногие простофили – слепые орудия его воли, которых мы задерживали, таинственно покидали этот мир, не успев ничего рассказать. Чем же все-таки околдовал Катулос людей самых разных верований и национальностей? Допустим, в Лондоне его окружают отщепенцы, наркоманы, но ведь его щупальца оплели весь Восток. Несомненно, он владеет таинственной силой. Удалось же ему отправить на верную смерть китайца Ли Кунга и заставить мусульманина Яр-хана пройти по крышам Лондона и совершить страшное преступление. И эта сила держит в невидимых оковах рабства черкешенку Зулейку.

— Да! Да, безусловно! — Он расплылся в улыбке, обхватил за плечи сыновей, и все трое двинулись к выходу.

Конечно, нам известно, – продолжал Гордон после недолгих раздумий, – что на Востоке есть тайные общества, стоящие выше каких бы то ни было государственных соображений и догматов веры. В Африке и Азии имеются культуры, чье происхождение уходит в далекое прошлое, к Офиру и гибели Атлантиды. Этот Этот человек, должно быть, обладает властью над этими обществами или хотя бы над некоторыми из них. Но ведь я не знаю ни одного восточного народа, за исключением евреев, который остальные восточные племена презирал бы так, как египтян. И все-таки мы имеем дело с человеком, выдающим себя за египтянина, – и этот человек держит в своих руках жизни и судьбы и ортодоксальных мусульман, и индусов, и синтоитов, и дьяволопоклонников. Уму непостижимо! Слыхали вы когда-нибудь, – он вдруг резко повернулся ко мне, – упоминания океана в связи с Катулосом?

— Производится посадка на объединенный рейс 1714 по маршруту Даллас — Мемфис — Новый Орлеан, — объявил металлический голос.

– Никогда.

Они подошли к дверям трапа, ведущего на борт. — самолета. Дебби крепко сжимала в руке билет. Мимо торопились пассажиры с ручным багажом. Неумолчный гул стоял в здании вокзала.

– В Северной Африке есть поверье, о нем говорят только шепотом. Очень древняя легенда о том, что великий вождь всех цветных народов в один прекрасный день выйдет из моря! И как-то я слышал от одного бербера слова «Сын Океана». Он говорил о Скорпионе!

— Наверное, тебе пора, — сказал Джон и уставился в пол.

– Но так обычно в племени берберов выражают уважение, разве вы этого не знаете?

— Отец, — судорожно вздохнула Дебби. — Она хочет попрощаться.

– Знаю. И все-таки иной раз удивляюсь.

— Что? — не понял он.



— Дебра Рокс хочет попрощаться, — повторила она. И он понял, что это значит.

– Как поздно открыта эта лавка! – удивился Гордон.

Из нее словно полыхнуло пламенем; этот жар опалил его с головы до ног. В глазах сверкнула страсть. Она потянулась к нему и обхватила за шею обеими руками. Губы, мягкие и горячие, прижались к его губам. Он ощутил запах корицы, которой пахла пена для ванной, и понял, что сейчас рухнет в обморок.

На Лондон опустился туман, а на тихой улочке мерцали огоньки в красноватой дымке, столь характерной для теперешних атмосферных условий. Наши шаги отдавались мрачным эхом. Даже в самом центре великой столицы всегда можно забрести в местечко на вид безлюдное и забытое. Такова и эта улица. Мы не видели ни одного полисмена.

Она слегка раздвинула губы. Влажный язычок проник ему в рот и прикоснулся к влажной податливой плоти.

Лавка, которая привлекла внимание Гордона, находилась как раз перед нами, на той же стороне улицы, где мы шли. Вывеска над дверью отсутствовала, виднелась только эмблема, что-то вроде дракона. Из отворенной двери и с витрин струился свет. Поскольку дверь вела не в кафе или гостиницу, мы от нечего делать заинтересовались, чем тут торгуют в столь поздний час. При обычных обстоятельствах никто из нас не обратил бы внимания на такую странность, но нервы у нас были на пределе, и все, выбивающееся из ординарного порядка вещей, не могло не вызывать подозрения. И тут произошло нечто, явно нарушившее обыденность.

Она крепко прижимала его к себе, пальцы ерошили волосы на затылке. Вдруг она подняла ногу и закинула ее ему на бедро. Затем вторую, и они слились в поцелуе, как две души, наконец-то нашедшие друг друга.

Один высокий и худой мужчина, сутулясь, неожиданно выскочил из-за угла как раз перед нашим носом. Я успел бросить на него один-единственный взгляд. Худоба производила сильное впечатление, одет он был в измятый поношенный костюм, шелковая шляпа с высокой тульей опущена до самых бровей, а лицо скрыто шарфом. Он быстро повернулся и вошел в лавку. Холодный ветер прошелестел по улице, сгоняя туман в отдельные прозрачные клочки, но мурашки, пробежавшие у меня но коже, были вызваны не ветром.

— Заканчивается посадка на объединенный рейс 1714…

– Гордон! – Я старался говорить потише. – Или у меня распоясалось воображение, или в этот дом только что вошел сам Катулос?

В здании вокзала наступила мертвая тишина, только почему-то продолжали громыхать багажные тележки.

У Гордона сверкнули глаза. Мы как раз поравнялись с лавкой, и он, перейдя на бег, ринулся в дверь, а мы с детективом постарались не отстать от него ни на дюйм.

Ее язычок дразняще неистовствовал в глубине его рта. Они слились воедино; в этот момент для Джона окружающая действительность просто перестала существовать, как провал во времени. Язычок прикоснулся к небу, потом прижал его собственный язык. Потом, он угомонился, она втянула в себя его нижнюю губу, нежно прихватила зубками и отпустила.

Нашим взорам предстал весьма фантастический ассортимент товаров. На стенах висела уйма древнего оружия, а на полу громоздились любопытнейшие предметы. Майорийские идолы подпирали плечами китайских кумиров, сваленные в кучи средневековые доспехи темнели среди множества ковров и шалей времен Римской империи. Лавка оказалась антикварной. Но мы не увидели в ней того, кто вызвал наш интерес.

Потом — в продолжающейся тишине — сняла ноги с бедер и встала на пол. И снова превратилась в Дебби Стоун — молодую женщину, приготовившуюся к посадке в самолет.

Из задней части лавчонки вышел старик в причудливом наряде: парчовый халат, красная феска и турецкие домашние туфли. Он походил на левантийца.

— Вот так прощалась с тобой Дебра, — проговорила она, опустив взгляд, — Думаю, мы с ней больше не встретимся. Теперь осталась одна я. — Она снова обняла его и положила голову на плечо. Лицо его утонуло в ее густых волосах цвета воронова крыла; это шелковистое прикосновение ему запомнится на всю жизнь. — Спасибо вам, отец, — прошептала она. — Спасибо вам… за любовь.

– Что-нибудь желаете, благородные господа?

Глаза его налились влагой. Он понял, что надо срочно отпускать ее. Она сделала несколько шагов, потом остановилась и оглянулась. Лицо ее было залито слезами.

– Я нижу, вы открыты допоздна, – заметил Гордон, рыща взглядом в поисках тайного убежища.

— Родственные души?

– Да, сэр. Среди моих покупателей множество чудаков – преподавателей и студентов. Они ведут довольно беспорядочный образ жизни. А с приходящих ночью судов мне часто доставляют интересный товар. Я торгую всю ночь, сэр.

— Не сомневайся.

– Мы просто зашли посмотреть. – Гордон повернулся и тихо приказал Хансену: – Иди к задней двери и задержи любого, кто попытается выйти черным ходом.

— Молитесь за меня, — бросила она и скрылась в дверях, ведущих к дому.

Хансен кивнул и, стараясь не привлекать к себе внимания, двинулся в указанном направлении. Мы отлично видели заднюю дверь, хотя помещение загромождали антикварная мебель и тусклые ковры, выставленные на обозрение. Мы так быстро последовали за Скорпионом – если это действительно был он, – что он едва ли успел пройти через весь магазин и выскользнуть незамеченным. Мы не спускали глаз с черного хода с тех пор, как переступили порог.

Женщина средних лет с накрашенными щеками и поджатым ртом прошла мимо, окатив его презрительным взглядом.

— А еще называете себя священником!

Мы с Гордоном неспешно бродили между всевозможными редкостями и с самым невинным видом обсуждали некоторые из них, хоть я понятия не имел об их цене. Левантиец, скрестив ноги, уселся на мавританский коврик в середине помещения и, по всей видимости, проявлял к нам лишь вежливый интерес.

— Да, мэм, — ответил он. — Вот именно.

Через некоторое время Гордон прошептал мне:

Он дождался, когда ее самолет поднимется в воздух. Серебристые крылья сверкнули в лучах солнца. Новый Орлеан не так уж и далеко, думал он. Существует телефонная связь, да и почта тоже работает. Не так далеко… ну что ж, поживем — увидим…

– Больше не имеет смысла притворяться. Во все места, где легко мог бы спрятаться Скорпион, мы заглянули. Лучше я представлюсь, и мы как следует обыщем все здание.

Вернувшись к себе домой, он начал строить новый паззл — с изображением южного пейзажа. Ему было совсем нетрудно представить ее на этом фоне.

Пока он говорил, у парадного входа затормозил грузовик, и в лавку вошли два здоровенных негра. Левантиец явно поджидал их. Взмахом руки он указал на заднюю часть лавки, и они жестами дали знать, что поняли его.

Может быть, когда-нибудь придет письмо, думал он. И из письма он узнает, что у Дебби Стоун все хорошо, что она встретила доброго человека, который ее любит, уважает и недоумевает, где же была Дебби Стоун всю его жизнь.

Вертикально у задней стены стоял длинный ящик, вроде футляра для мумии. Мы с Гордоном внимательно наблюдали, как негры подошли к ящику, перевернули горизонтально и осторожно понесли к двери.

В этот день, наверное, он почувствует укол в сердце. Потому что любил ее.

– Стойте! – Гордон шагнул вперед и властно поднял руку. – Я представитель Скотланд-Ярда и уполномочен делать все, что сочту необходимым. Поставьте-ка мумию и ничего не выносите из лавки, пока мы ее не обыщем.

Но это будет счастливый день.

Негры беспрекословно подчинились, а мой друг повернулся к левантийцу. Тот внешне ничуть не встревожился и даже, казалось, не заинтересовался. Знай себе сидел и покуривал трубку.

— Джон! — послышался в дверях голос Дэррила. — Тебя кое-кто хочет видеть в храме.

– Меня интересует высокий мужчина, который вошел сюда за секунду до нас. Кто он и куда подевался?

Ощущая душевную тяжесть, он поглядел на краба, устроившегося в коробке с песком в углу комнаты.

– До вас никто не входил, сэр. А если и вошел случайно, так я стоял у задней двери и не заметил. Вы, конечно, вольны обыскать мою лавку, сэр.

— Спасибо. — Отложив паззл, он поспешил в церковь.

Мы так и сделали, соединив искусство агента «Сикрет Сервис» и обитателя преступного мира. Хансен твердо стоял на своем посту, а оба негра застыли возле ящика с мумией. Левантиец сидел, точно сфинкс, на коврике, попыхивая трубкой. От всего этого веяло нереальностью.

Она стояла с монсеньером Макдауэллом. Симпатичная молодая блондинка, лет девятнадцати-двадцати; макияж не мог скрыть выражения глаз — слишком еще юных, чтобы чего-то бояться.

— Вы… отец Лаки? — спросила девушка.

Наконец мы в полном недоумении вернулись к ящику с мумией. Он был достаточно велик, чтобы спрятать даже такого рослого человека, как Катулос. Ящик оказался незапечатанным, и Гордон без труда поднял крышку. Нашим глазам престало нечто бесформенное, обмотанное полусгнившими тряпками. Гордон раздвинул их, приоткрыв руку со сморщенной темной кожей, и невольно вздрогнул, как будто коснулся ядовитого гада. Затем снял с ближайшей полки металлического идола и постучал им по усохшей груди и по руке. Раздался глухой звук, как от ударов о дерево.

— Можете называть меня так, — кивнул Джон, краем глаза поймав удивленный взгляд монсеньера.

Гордой пожал плечами.

— Меня зовут… Кэти Креншоу. — Девушка вздрогнула. Джон увидел на ее руках следы уколов. — Мне говорила про вас Дебби Стоун. — Она протянула вперед дрожащую ладонь. — Вы не могли бы… помочь мне?

– Мертв, по меньшей мере, две тысячи лет. Наверное, не стоит портить такую ценную мумию ради того, чтобы доказать это.

— Попробую, — ответил он и взял ее за руку. Они прошли к скамье и сели. Отец Лаки внимательно слушал ее, и в ухе его поблескивала серьга с алмазом.

Он снова закрыл ящик.

Монсеньер Макдауэлл некоторое время постоял рядом, потом пошел к дверям и открыл их.

– Надеюсь, я ничего не повредил.

Последнюю реплику Гордон адресовал левантийцу, а тот ответил лишь вежливым жестом. Тут негры опять подняли ящик и понесли к грузовику, и через секунду мумия, машина и грузчики исчезли в тумане.

Гордон все еще заглядывал во все углы, а я застыл посреди лавки. Казалось, будто сквозь все повязки, закрывающие лицо мумии, меня обожгли ненавидящим взглядом громадные глаза. Эти глаза, похожие на два желтых огня, проникли мне в самую душу, заставили оцепенеть. Сначала я объяснил это игрой отравленного наркотиками воображения, но, когда ящик проносили через дверь, я понял, что мумия человека, мертвого уже Бог знает сколько веков, безмолвно смеется над нами.

Глава 13

Мертвец из моря

Гордон свирепо пыхал дымом турецкой сигареты и ненавидяще смотрел на сидевшего напротив него Хансена.

– Полагаю, мы должны «отпраздновать» еще одну неудачу. Камонос, этот левантиец, очевидно, человек египтянина, и совершенно ясно, что во всех стенах и полах его лавочки полно тайных лазеек, которые и чародея поставили бы в тупик.

Хансен что-то буркнул в ответ, а я промолчал. С той минуты, как мы вернулись на квартиру Гордона, меня не покидало ощущение слабости и заторможенности, но причина крылась не только в моем состоянии в последние дни. Мой организм был полон эликсира, но мозг работал до странности замедленно, тяжело было воспринимать и осознавать окружающее, дьявольский наркотик уже не стимулировал мои умственные способности.

Это состояние покидало меня медленно, точно туман, поднимающийся с поверхности озера; казалось, я постепенно выхожу из долгого и неестественно глубокого сна.

Я услышал снова слова Гордона:

– Многое я отдал бы, чтобы узнать, является ли Камонос рабом Катулоса, и еще – удалось ли Скорпиону сбежать каким-то обычным путем.