На краю стола стоял телефон с автоответчиком фирмы «Панасоник». Я прошел на кухню, оглянулся на коридор, ведущий в спальню, а уже затем вошел в ванну. Ни единого бездыханного тела. Ни одного послания на стене, написанного кровью. Даже туалет не засорен, а вода в горшке не красная. На полу валялось два полотенца, словно кто-то вышел из душа, вытерся, скомкал их и бросил где стоял. Они были сухими, судя по всему, ими пользовались больше двух дней назад. На полочке стоял хромированный стаканчик для зубных щеток с характерными пятнами, которые появляются, когда там «паркуются» зубные щетки, только этот был пустым.

Так что следует признать, что в статуе Аполлона Бельведере кого античный идеал начинает становиться уже чем-то внешним, менее органичным. Хотя, безусловно, эта скульптура замечательна и знаменует высокую ступень виртуозного мастерства.

В аптечке я обнаружил все, что люди обычно держат в аптечках, хотя мне показалось, что из нее кое-что забрали, — свободного места было достаточно. Я вернулся в гостиную и проверил автоответчик. Счетчик был выставлен на ноль — ни одного сообщения. Я прокрутил пленку. Счетчик говорил правду.

Галикарнасский Мавсолей

(IV век до н. э.)

Я направился в спальню. Кровать была аккуратно застелена. В углу под окном стоял маленький столик, заваленный старыми номерами «Лос-Анджелес таймс», «Вог», пустыми продуктовыми пакетами из магазинов и прочим мусором. Где-то среди мятых газет и приглашений на кастинг я нашел черно-белые снимки 8×10, которые актеры приносят на прослушивания. В основном это были снимки симпатичной блондинки с правильными чертами лица. Внизу снимка имелась элегантная подпись — Кимберли Марш. К обратной стороне фотографии была прикреплена ксерокопия ее послужного списка как актрисы, а также сообщались ее антропометрические и прочие полезные данные. Рост 165 сантиметров, вес — 48 килограммов; обольстительные волосы и зеленые глаза, 26 лет, размер ладони — 8. Умеет играть в теннис, ходить на лыжах, ездить верхом и по-английски, и по-ковбойски.

После смерти правителя Карий Мавсола в 352 году до нашей эры его жена Артемисия воздвигла ему надгробие в виде огромного архитектурного сооружения, получившего название Мавсолей. В древности это надгробие считали одним из самых замечательных сооружений и по величине, и по богатству и красоте украшений. Римский архитектор Витрувий (І в н. э.) пишет, что Мавсолей входит в число семи чудес света. Павсаний об этом говорит: «Видел много замечательных могил и особенно могу указать на следующие две, одну в Галикарнасе, другую в столице евреев — Та, что в Галикарнасе, сделана в честь галикарнасского царя Мавсола. По размерам она так велика и так художественно украшена, что даже римляне, если хотят выразить свое удивление каким-либо знаменитым памятником, говорят — „Настоящий Мавсолей“».

Достижения Кимберли как актрисы, прямо скажем, меня не слишком впечатлили. В списке чаще всего упоминался какой-то театрик в Аризоне. Она утверждала, что училась у самой Нины Фох.[4]

Порывшись в бумагах, я нашел снимки Кимберли в полный рост — на одном она была в бикини из меха, пытаясь изобразить воительницу племени пиктов. Должен заметить, что смотрелась она в этом бикини просто классно. Я тут же вспомнил Эллен Лэнг, которая буквально растворилась в моем складном кресле.

Это надгробие сохранялось на протяжении многих столетий. Но в средние века памятник стали постепенно разрушать. Так, в 1402 году крестоносцы ордена святого Иоанна при постройке своей крепости близ Мавсолея брали оттуда материал для строительства. Ещё в 1522 году погребальная камера была цела, но после завоевания Малой Азии турками разрушение монумента продолжалось, и уже в 1665 году от него почти ничего не осталось. При современных археологических раскопках были обнаружены лишь руины с обломками архитектурных деталей, статуй и рельефов. Эти фрагменты хранятся теперь в Британском музее в Лондоне.

«Садись, Эллен. Просто поговори с ним, Эллен».

Свидетельство древних авторов и археологические данные позволяют примерно представить общий облик этого грандиозного сооружения, строителями которого были Пифий и Сатир с острова Парос.

Я положил один из снимков в карман.

Высота здания была около 45 метров, ширина основания около 40 метров. На огромном цоколе высотой 24 метра, составляющем первый этаж, где помещалась погребальная камера, возвышался заупокойный храм с тридцатью шестью ионическими колоннами. Чудом инженерного искусства древности являлось пирамидальное, в 24 ступени, перекрытие из мраморных плит, увенчанное скульптурной колесницей с четверкой коней работы Пифия.

Изучив стол, я занялся шкафом. У задней стенки стояло двенадцать обувных коробок. В одной из них я нашел фотографию собаки. В правой части шкафа отчетливо определялось пустое пространство размером с большой чемодан. Может быть, Мортон Лэнг позвонил и сказал: «Все, мне осточертела эта невзрачная, бесполая стерва, на которой я женился и с которой мы спариваемся лишь раз в году. Что, если нам с тобой взять Перри и отправиться на Гавайи?» А Кимберли Марш, возможно, ответила: «Конечно. Но я быстро вернусь, ведь меня ждет роль в сериале „Одна жизнь, чтобы жить“». И она вытащила чемодан, упаковала в него зубную щетку, недельную порцию одежды, и они отбыли. Мне такое объяснение показалось вполне приемлемым, хотя Эллен Лэнг оно вряд ли понравится. Но дела обстояли именно так.

Над украшением памятника трудились, кроме Пифия, четыре греческих скульптора: Скопас, его ровесник Тимофей и двое молодых мастеров: Бриаксис и Леохар.

Я закрыл шкаф и изучил содержимое комода, начав с верхнего ящика. В третьем по счету я нашел маленькую деревянную коробочку, пластиковый мешочек с марихуаной, три сигареты, две изрядно погрызенные трубки, маленький кальян, разбитое зеркало, четыре пустых стеклянных флакончика и короткую свечу. Под коробкой лежал конверт 9x12, сложенный пополам и перетянутый аптечной резинкой. В конверте лежала пачка фотографий. На первой же я увидел абсолютно голую Кимберли Марш, сидевшую на своем диване, а белые треугольники подчеркивали ее роскошный загар. Но не все снимки были непристойными. На нескольких фотографиях она сидела на заднем сиденье мотоцикла «Триумф», а еще на двух загорала на пляже в компании крупного мускулистого парня с песочного цвета волосами, которого, скорее всего, очень ценят в футбольной команде своего университета. На одной из последних фотографий я увидел Мортона Лэнга. Он лежал на кровати совершенно голый и, подперев голову локтем, глупо ухмылялся. Загорелая женская нога тянулась откуда-то снизу, чтобы поиграть с его интимными местами.

Плиний говорит, что каждый из них работал на одной стороне здания: Скопас на восточной, Тимофей на южной, Леохар на западной и Бриаксис на северной. Мастера приступили к работе по приглашению жены Мавсола. Насколько велика была заинтересованность художников в этом заказе, свидетельствует Плиний, сообщая, что хотя Артемисия умерла прежде, чем скульпторы закончили свою работу, «они оставили ее не раньше, чем довели до конца, полагая, что этот памятник послужит во славу как им самим, так и искусству».

«Морт — засранец».

Я разорвал фотографию на две части и сунул в карман. Остальные вещи разложил по местам, закрыл ящики и еще раз проверил, все ли в квартире осталось так, как было до моего визита. Затем я вышел.

Самый известный из авторов Мавсолея — Скопас, который по праву может быть назван одним из величайших скульпторов Древней Греции. Созданное им направление в античной пластике надолго пережило художника и оказало огромное влияние не только на его современников, но и на мастеров последующих поколений.

Мужчина, похожий на грушу, стоял около почтовых ящиков на крошечном пятачке травы и держал на серебряном поводке собачку размером с крысу. Собачка так сильно натянула поводок, что буквально сложилась пополам. Какие все-таки ужасные вещи мне приходится наблюдать каждый день. Вот такая у меня работа.

Мужчина, похожий на грушу, сказал:

Известно, что Скопас был родом с острова Парос в Эгейском море, острова, славившегося своим замечательным мрамором, и работал между 370–330 годами до нашей эры. Отец его, Аристандрос, был скульптор, в мастерской которого, по-видимому, и формировался талант Скопаса.

Художник исполнял заказы разных городов. В Аттике находились две работы Скопаса. Одна, изображавшая богинь-мстительниц Эриний, — в Афинах, другая — Аполлона-Феба в городе Рамнунте. Две работы Скопаса украшали город Фивы в Беотии.

В духе эмоционально насыщенных произведений фиванских живописцев создал Скопас одно из знаменитейших своих творений — группу из трех фигур, изображающих Эроса, Потоса и Гимероса, то есть любовь, страсть, желание. Группа находилась в храме богини любви Афродиты в Мегариде, государстве, лежащем к югу от Беотии.

Самым значительным из творений Скопаса в круглой пластике может считаться статуя Вакханки (Менады) с козленком. Менада — спутница греческого бога виноделия Диониса — Вакха.

Знаменитые творения Скопаса находились также в Малой Азии, где он работал в пятидесятых годах IV века до нашей эры, участвуя в украшении храма Артемиды в Эфесе и Мавсолея в Карий.

Мавсолей был украшен с истинно восточным великолепием. Там были статуи богов, Мавсола, его жены, предков, изваяния всадников, львов и три рельефных фриза. На одном из фризов было изображено состязание колесниц, на другом — борьба греков с кентаврами (фантастические полулюди-полукони), на третьем — амазономахия, то есть битва греков с амазонками. От первых двух рельефов сохранились лишь небольшие фрагменты, от третьего — семнадцать плит.

В результате исследования руин и архитектурных деталей создано несколько реконструкций общего вида монумента и высказаны различные предположения о размещении статуй и фризов. По всей вероятности, статуи Мавсола и Артемисии находились в заупокойном храме, так же как и статуи предков. Фигуры всадников стояли внизу, у основания монумента. Между колоннами также были помещены статуи. Львы были установлены вдоль священной дороги к Мавсолею. Один из фризов тянулся над колоннадой, а два других украшали цоколь здания.

Фриз с амазономахией, имеющий общую высоту 0,9 метра, с фигурами, равняющимися примерно трети высоты человеческого роста, опоясывал все сооружение, и если мы не можем с точностью сказать, в какой части он был помещен, то все-таки можно определить его длину, приблизительно равную 150–160 метрам. Вероятно, на нем было размещено более 400 фигур.

Легенда об амазонках — мифическом племени женщин-воительниц — была одной из излюбленных тем греческого искусства. По преданию, они жили в Малой Азии на реке Фермодонте и, предпринимая далекие военные походы, доходили даже до Афин. Они вступали в сражения со многими греческими героями и отличались отвагой и ловкостью. Одно из таких сражений и изображено на галикарнасском фризе. Битва в самом разгаре, и трудно сказать, кто будет победителем. Действие развертывается в бурном темпе. Пешие и конные амазонки и греки яростно нападают и храбро защищаются. Лица сражающихся охвачены пафосом битвы. Греки почти все изображены обнаженными, в шлемах, со щитами; некоторые в коротких, развевающихся за спинами плащах. Амазонки в коротких хитонах, иногда в плащах, с открытыми головами или в мягких азиатских колпаках.

Особенностью композиционного построения фриза было свободное размещение фигур на фоне, некогда окрашенном в ярко-синий цвет. Сравнение сохранившихся плит показывает общий художественный замысел, общее композиционное построение фриза. Весьма возможно, что композиция принадлежит одному художнику, но вряд ли автор сам компоновал все отдельные фигуры и группы. Он мог наметить общее расположение фигур, дать их размеры, задумать общий характер действия и предоставить другим мастерам отделывать рельеф в деталях. Предполагают, что автором амазономахии был Скопас. Действительно, только гениальный скульптор мог создать столь эмоционально насыщенную, динамичную многофигурную композицию.

На плитах этого наиболее сохранившегося фриза достаточно ясно различаются «почерки» четырех мастеров. Выдающимися художественными достоинствами отличаются три плиты с десятью фигурами греков и амазонок, найденные с восточной стороны развалин; они приписываются Скопасу. На плитах, считающихся работой Леохара и Тимофея, стремительность движения подчеркивается не только позами сражающихся, но и усиливается развевающимися плащами и хитонами. Скопас, наоборот, изображает амазонок только в коротких прилегающих одеждах, а греков совершенно обнаженными, и достигает выражения силы и быстроты движения главным образом смелыми и сложными поворотами фигур и экспрессией жестов.

Одним из излюбленных композиционных приемов Скопаса был прием столкновения противоположно направленных движений. Так, юноша воин, упав на колено, удерживает равновесие, касаясь земли правой рукой, и, уклоняясь от удара амазонки, защищается, протянув вперед левую руку со щитом. Амазонка, сделав выпад в сторону от воина, в то же время замахнулась на него секирой. Хитон амазонки плотно облегает тело, хорошо обрисовывая формы; линии складок подчеркивают движение фигуры.

Ещё сложнее расположение фигуры амазонки на следующей плите. Юная воительница, отступая от стремительно нападающего бородатого грека, успевает все же нанести ему энергичный удар. Скульптору хорошо удалось передать ловкие движения амазонки, быстро уклоняющейся от нападения и тотчас переходящей в атаку. Постановка и пропорции фигуры, одежда, распахнувшаяся так, что обнажилась половина тела амазонки, — все близко напоминает знаменитую статую Вакханки. Особенно смело Скопас использовал прием противопоставления движений в фигуре конной амазонки. Искусная наездница пустила хорошо обученного коня вскачь, повернулась спиной к его голове и обстреливает врагов из лука. Ее короткий хитон распахнулся, показывая сильную мускулатуру.

Плиты фриза работы Леохара, Тимофея, Бриаксиса отличаются от плит, выполненных Скопасом, тем, что фигуры сражающихся поставлены более тесно, иногда в однообразных позах. В некоторых группах движение резко утрировано, в других, наоборот, фигуры скованы и малоподвижны. В композициях Скопаса впечатление напряженности борьбы, быстрого темпа битвы, молниеносности ударов и выпадов достигнуто не только различным ритмом движения, свободным размещением фигур на плоскости, но и пластической моделировкой и мастерским исполнением одежды. Каждая фигура в композиции Скопаса ясно «читается». Несмотря на невысокий рельеф, всюду чувствуется глубина пространства. Вероятно, Скопас работал и над сценой состязания колесниц. Сохранился фрагмент фриза с фигурой возничего. Выразительное лицо, плавный изгиб корпуса, плотно прилегающая к спине и бедрам длинная одежда — все напоминает скопасовских амазонок. Трактовка глаз и губ близка тегейским головам.

В манере Скопаса была выполнена и статуя Аполлона, от которой сохранилась лишь голова замечательной работы. Аполлон, вероятно, был представлен в движении, так как голова энергично повернута. Лицо его очень красиво и мужественно, волнистые длинные волосы подобраны с висков и заложены надо лбом. Несмотря на то, что часть лица сбита, хорошо видно, как мягко моделированы щеки и губы. Во взгляде Аполлона чувствуется вдохновение артиста, пафос творчества. Ваятелю с редкой силой выразительности удалось создать возвышенный образ музыканта, находящегося в мире звуков, охваченного красотой мелодии. Подобное выражение лица, вероятно, было у рамнунтского Аполлона, которого видел на Палатине Пропорций, и становится понятным, почему статуя могла так взволновать римского поэта.

Яркая индивидуальность Скопаса, его новаторские приемы в раскрытии внутреннего мира человека, в передаче сильных драматических переживаний не могли не повлиять на всех, кто работал рядом с ним. Это ясно выступает и в плитах амазономахии, и в других скульптурах Мавсолея. Даже в фигурах львов в какой-то мере отразилась патетика великого мастера. Особенно сильно повлиял Скопас на молодых мастеров — Леохара и Бриаксиса. Не достигая такой, как у него, глубины раскрытия душевного состояния человека, они все-таки сумели создать произведения, согретые большим чувством.

То немногое, что сохранилось от Мавсолея, показывает роль Скопаса в создании скульптурного убранства памятника, который имел такое же значение в греческом искусстве в IV веке до нашей эры, как Парфенон на афинском Акрополе в V веке до нашей эры. По словам Плиния, именно скульпторы Скопас, Тимофей, Бриаксис и Леохар своими произведениями сделали это сооружение столь замечательным, что оно вошло в число семи чудес света.

Афродита Книдская

(364–361 гг. до н. э.)

Плиний говорил, что в его время статую Афродиты Книдской считали не только лучшим произведением Праксителя, но и самой прекрасной статуей древности Город Книд стал местом, куда стекалась масса паломников, чтобы видеть статую богини. Когда вифинский царь Никомед I (278–250 гг. до н. э.) предложил книдянам простить им очень значительный долг, если они отдадут ему статую, книдяне без колебаний ответили ему отказом.

Даты рождения и смерти Праксителя точно неизвестны. Биография великого скульптора является результатом кропотливого труда многих поколений ученых, которые путем сопоставления различных сведений воссоздали историю жизни и творчества мастера.

Пракситель родился около 390 года до нашей эры. Он был афинянин и происходил из семьи художников. Его дед, Пракситель Старший, и отец, Кефисодот Старший, были скульпторами, скульпторами впоследствии стали и сыновья самого Праксителя — Тимарх и Кефисодот Младший.

Ещё в мастерской отца Пракситель в совершенстве изучил ремесло скульптора. Там он слышал споры художников, философов и поэтов, и именно эта художественная и интеллектуальная атмосфера оказалась необычайно важной для формирования молодого скульптора.

Большую роль в его жизни сыграла и любовь к красавице Фрине — знаменитой гетере, которая сумела создать вокруг Праксителя атмосферу любви и творческого подъема Пленительные женские образы Праксителя, без сомнения, имели своим прототипом Фрину. Произведения Праксителя постигла та же судьба, что и большинства произведений великих греческих скульпторов оригиналы их утрачены, и судить можно лишь по копиям римского времени.

Уже в первых произведениях мастера — в «Эроте» и в «Сатире, наливающем вино» ярко проявилась его художественная индивидуальность.

Юный сатир, стройный и сильный, грациозным движением наливает из кувшина вино в чашу, которую он держит в левой руке Изящная голова на стройной, нежной шее слегка наклонена. Взгляд юноши внимательно следит за льющейся струёй «Эрота». Пракситель подарил Фрине, а та пожертвовала статую в храм своего родного города Феспий. В течение многих столетий «Эрот» стоял в храме и служил главной достопримечательностью города.

Ещё в ранний период своего творчества Пракситель обращается и к воплощению в своем искусстве женской красоты. В 1651 году в античном театре, в Арле (во Франции), была найдена статуя, которая считается копией его статуи Афродиты, приобретенной в свое время жителями города Коса. В этом прекрасном изображении полуобнаженной юной богини чарует плавный ритм, непосредственность и свежесть, которые характеризуют ранние произведения Праксителя. И вместе с тем образ обладает той внутренней значительностью, которая рождается только высоким, гуманным представлением художника о людях.

В период между 364 и 350 годами до нашей эры Пракситель совершил поездку в Малую Азию. К этому времени он был уже вполне сложившимся мастером. В этот период он создал статую обнаженной Афродиты, приобретенную городом Книдом (364–361 гг. до н. э.). Моделью ему по-прежнему служила Фрина.

Статуя Афродиты Книдской вызывает глубоко волнующее чувство. Она более человечна и одухотворенна, чем в произведениях искусства предшествующего столетия. Соединение духовного и физического совершенства придает образу Афродиты Книдской ту глубину и обаяние, которые ощущались каждым видевшим ее Богиня. Изображена совершенно обнаженной, собирающейся войти в воду. Слегка изогнутая фигура, сдвинутые ноги, стыдливый жест правой руки — жизненно верны и вместе с тем лишены житейской обыденности. Грация движений, певучий и плавный внутренний ритм усиливают впечатление гибкости и стройности ее зрелого, прекрасно развитого тела. На лице богини блуждает легкая мечтательная улыбка, томно и нежно смотрят небольшие чуть удлиненные глаза, их «влажный» взгляд полон жизни. Мягкие, пышные волосы дополняют прелестный облик Афродиты. Это созданное вдохновенным резцом изваяние оживляла раскраска, так что мы вправе представить себе голубые глаза, нежный румянец щек, яркие губы и золотые волосы.

Несмотря на женственность и грацию образа, статуя была довольно монументальна. Этому способствовали и ее сравнительно большой размер (около двух метров) и такая деталь, как большая гидрия с наброшенной на нее одеждой богини. Создавая равновесие в нижней части, где стройные ноги Афродиты были бы слишком легки по сравнению с верхней частью статуи, гидрия придает и всей композиции большую устойчивость.

Сохранилось несколько греческих эпиграмм на статую Афродиты Книдской Праксителя. Вот, к примеру, две из них, написанные философом Платоном:



В Книд через пучину морскую пришла Киферея-Киприда,
Чтобы взглянуть на свою новую статую в нем,
И, осмотрев ее всю, на открытом стоящую месте,
Вскрикнула: «Где же нагой видел Пракситель меня?…
Нет не Пракситель тебя, не резец изваял, а сама ты
Нам показалась такой, какой ты была на суде».



Оригинал статуи не сохранился, и сегодня приходится воссоздавать образ Афродиты Книдской, прибегая к копиям римского времени. Лучшей из них считается Ватиканская, хорошо передающая монументальность статуи. Ее автору, однако, не хватило умения полностью передать совершенство моделировки мрамора. Кроме того, впечатление от Ватиканской статуи портят неудачно реставрированные руки. Мастеру другой (мюнхенской) копии удалось передать женственность и чарующую неясность богини, но его работа, выполненная, вероятно, во II веке нашей эры, носит отпечаток излишней утонченности.

Лучше других удалось передать прелесть оригинала греческому мастеру, создавшему копию из собрания Кауфман Тонкая моделировка отлично передает нежность томного, полного жизни взгляда, сочность губ, чистый лоб, гибкую полноту прекрасной шеи и смело очерченный овал лица. Особую красоту образу Афродиты придают мягкие волнистые волосы, разделенные прямым пробором и собранные на затылке в тяжелый узел.

Из Книда Пракситель отправился в город Эфес, где несколько лет проработал над украшением алтаря Артемиды Прототропии восстанавливаемого в то время знаменитого храма Артемиды Эфесской. Именно его сжег в 356 году до нашей эры печально известный Герострат.

В Париопе, где Пракситель пробыл некоторое время, им была создана статуя Эрота, пользовавшаяся значительной известностью. Изображения Эрота Париопа сохранились на монетах, но они дают только самое общее представление об этой статуе.

Около 350 года до нашей эры Пракситель возвратился в Афины. В его жизни к этому времени произошел перелом, бурная молодость была позади, он расстался с Фриной, наступила зрелость, пора раздумий. Творчество Праксителя становится строже и глубже.

В Афинах он выполнил для храма Артемиды Брауронии на Акрополе статую Артемиды. В Габиях (в Италии) была найдена мраморная статуя Артемиды, которая, вероятно, представляет собой копию Артемиды Праксителя.

Позднее, в 343 году до нашей эры, Пракситель выполнил свою другую известную статую Гермеса с Дионисом.

В поздний период своего творчества Праксителем была создана статуя «Отдыхающего сатира», представляющая собой дальнейшее развитие композиции «Гермеса с Дионисом».

Около 330 года до нашей эры Пракситель умер.

Северные ворота ступы в Санчи

(III век до н. э.)

Санчи — современная деревня неподалеку от города Бхильсы в штате Мадхья Прадеш в Центральной Индии. Здесь в III веке до нашей эры располагалась древняя Видиша — столица государства Восточная Мальва, бывшая местным центром буддизма.

Поблизости на холме сохранились остатки комплекса буддийских построек, преимущественно храмов и ступ. Большая ступа в Санчи получила всемирную известность благодаря «торанам» — четырем воротам в окружающей ее ограде. Обильно украшенные рельефами и круглой скульптурой, они являют пример синтеза пластики и архитектурных форм, столь характерного для индийского искусства на протяжении тысячелетий.

Своеобразная полусферическая форма ступы является символом одного из важнейших понятий буддизма — нирваны — состояния, в котором достигнуто освобождение от кармы. Поскольку Будда считался первым человеком, достигшим нирваны и указавшим путь к ней, то ступа стала символом и самого Будды. В буддийском монастыре ступа — самый священный объект поклонения.

Ступа в Санчи была воздвигнута по велению индийского правителя Ашоки Маурия в III веке до нашей эры на том месте, откуда, по преданию, его сын отправился на остров Ланку (ныне Шри-Ланка) для распространения там буддизма. Во II веке до нашей эры ступа была окружена массивной оградой-ведикой и увеличена в объеме. Во второй половине I века до нашей эры были построены четверо ворот, ориентированных на страны света. Сначала были построены южные ворота, позднее северные, восточные и последними — западные. Они создавались с промежутками около десятилетия.

В оградах буддийских ступ ворота строились из камня, с богатым скульптурным оформлением. Их название — торана — происходит от санскритского слова «тор» — «проход».

При сооружении ворот Большой ступы в Санчи мастера невольно продолжали традиции распространенного в Древней Индии деревянного зодчества. Поэтому верхняя половина ворот тяжеловата для каменной конструкции. Она создает впечатление неустойчивости. Тем не менее они смогли простоять два тысячелетия, не будучи даже прикрепленными к мощной ограде.

Ворота сплошь покрыты рельефами, которые вместе с украшающей их круглой скульптурой, вместе с изобильным пластическим убранством этой простой в основе конструкции превращают ее в торжественный портал. Однако пластическое оформление торан не производит впечатления перегруженности, а сами сюжеты рельефов точно соответствуют преданиям, легендам.

В целом скульптурное оформление ворот можно подразделить на три основные группы. Первая — скульптура, являющаяся частью конструкции ворот. Это так называемые слоновые капители и рядом с ними — консоли в виде женских фигур. Вторая — круглая скульптура, венчающая ворота: символические фигуры, а также фигуры львов, всадников. И, наконец, третья — более крупные рельефы, хорошо видные с земли, расположенные на столбах и в местах пересечения столбов и архитравов, а также миниатюрные рельефы, сплошной массой покрывающие балки архитравов.

Как пишет исследователь индийской культуры С. И. Тюляев: «Наблюдаемое при этом разнообразие приемов сочетания скульптуры и архитектуры в высшей степени характерно для индийского искусства.

Каждый столб перекрыт низенькой квадратной плитой — абакой, между нею и краем нижней балки из массива столба выступают четыре полуфигуры слонов с восседающими на них фигурками мужчин и Женщин. Эти прекрасные скульптурные группы, так называемые слоновые капители, создают переход от нижней к верхней части ворот и ко всей остальной, более мелкой скульптуре.

Композиционное значение слоновых капителей в архитектонике тораны усилено крупными фигурами врикшак, занимающими на северных и восточных воротах наружный прямой угол между столбами и выступающими концами нижних балок.

Мелкая круглая скульптура на архитравах играет декоративную роль. Сюда относятся фигуры львов, восседающих на волютах, и всадники, помещенные в тесных пространствах между вертикальными перемычками, соединяющими горизонтальные балки».

Надо отметить доминирующее положение ряда фигур, возвышающихся на верхней балке. Зрительным и тематическим центром здесь является Колесо Будды, утвержденное на слонах, — это зрительная и смысловая доминанта ворот, посвященных Будде. По бокам Колеса Будды стоят Стражи стран света в виде мужских фигур с опахалами на плече и буддийские символы на лотосе. Здесь же фигурки якщей — низших божеств, олицетворяющих силы природы, — и крылатых львов. Все они завершают убранство ворот как декоративного целого.

Как отмечает С. И. Тюляев: «В целом скульптуры и рельефы четырех торан в Санчи отражают целый мир, одновременно и реальный и фантастический. Здесь представлены народ Индии и ее природа, архитектура, быт разных слоев населения, образы поэтического мифотворчества народа в виде духов природы и фантастических существ, а также предания и легенды, повествующие о Будде, в частности „джатаки“ — легендарные истории о прежних жизнях Будды на земле, когда он именовался Бодхисаттвой.

Рельефы в основном посвящены изображению прежних воплощений Будды в виде змеи, птицы, животного и человека, постоянно жертвующих собой для других. Джатаки обычно носят буддийский дидактический характер, но в них много и народной мудрости. Они были очень популярны в Древней Индии и дали обильный материал изобразительному искусству.

Тораны в Санчи можно назвать буддийскими лишь формально, поскольку они связаны с объектом буддийского культа, ступой, а сюжеты рельефов описывают события из жизни Будды. Но встречаются изображения низших божеств и добуддийского происхождения, широко распространенных в древнейших народных верованиях. Сюда относятся разного рода духи природы: якши, врикшаки и другие, не имеющие прямого отношения к буддизму как к религии и этической системе.

Изображение флоры и фауны занимает в индийском искусстве важное место, пример тому — скульптурный декор торан».

В искусстве животные предстают в опоэтизированном виде. На воротах можно увидеть различных животных, в том числе таких экзотических как многоглавого змея. Изобилие фигур и предметов, не оставляющее свободного пространства, образует декоративную композицию, объединенную единым ритмом и зрительным равновесием частей. Однако ещё больше, чем внешняя декоративная цельность рельефов, привлекает ощущение радости бытия всей природы, полноты жизни. На первом месте здесь — человек и деяние добра как выражение естественного народного чувства. Специфически религиозные мотивы заметны лишь в таких сценах, как «поклонение слонов ступе» или «чудеса Будды».

В Древней Индии все скульпторы — и рядовые, и выдающиеся мастера, работавшие для богатых заказчиков, — одинаково считались ремесленниками. Хотя их творчество обычно анонимно, но отнюдь не обезличено.

За их работой наблюдала могущественная и ученая каста жрецов-брахманов. Они заботились о неукоснительном соблюдении соответствующих признаков божеств и их правильной иконографии. Так что народные мастера работали в пределах жреческих религиозных канонов. Но в изображении животного и растительного мира ремесленники были свободны от прямого вмешательства жречества.

Декор северных ворот дает наиболее яркое представление о богатстве изобразительных мотивов всех ворот, которые, по существу, следует рассматривать в совокупности.

На рельефе верхнего архитрава северных ворот (с внешней стороны) изображены семеро последних будд. Здесь их символами служат пять ступ и два дерева, с троном перед каждым, означающим место размышления. Дерево почиталось в Индии с древнейших времен.

На столбах вверху в более высоком рельефе изображены фантастические животные: слева — пара крылатых лошадей, а справа — крылатая антилопа. Эти рельефы искусно разнообразят всю декорацию, усиливают динамику композиции ступ и ритм их чередования.

На среднем архитраве главным мотивом служат семь пород деревьев, связанных с семью буддами. На правом конце нижней балки изображена сцена из Аламбуша-джатаки. В одном из своих воплощений Бодхисаттва был аскетом, и в него влюбилась самка оленя. У нее появился мальчик, у которого на лбу был рог, отсюда ребенка прозвали Однорог. Со временем мальчик сделался, как и его отец, аскетом. Его великие добродетели в какой-то момент стали угрожать высокому положению самого царя богов Шакры. Тогда Шакра подослал к нему искусительницу в виде небесной танцовщицы-апсары по имени Аламбуша. Аламбуше удалось соблазнить аскета, и они жили вместе три года. Позднее она во всем открылась ему, но, тем не менее, была прощена и возвратилась на небо. На рельефе изображен момент, когда новорожденный мальчик с одним рогом совершает свое первое омовение среди лотосов, а позади стоит его мать олениха. В середине сцены подросший мальчик слушает наставление отца, предостерегающего его против коварства красивых женщин.

Сцены Вессантара-джатаки начинаются на средней части нижнего архитрава фасада. Они повествуют о предпоследнем воплощении Бодхисаттвы, когда он был принцем Вессантарой и, проявляя высшее милосердие, отдавал просящим все.

На рельефе обратной стороны нижнего архитрава вся семья изображена в джунглях, на пути к месту изгнания. В средней части показаны сцены из жизни семьи в изгнании.

Каждое животное, птица, растение или цветок исполнены с совершенством и законченностью. Вот, к примеру, пара оленей стоит под деревом пизанг. Они словно беседуют между собой. Третий олень, запрокинув голову, наблюдает за обезьянкой в ветвях. На переднем плане слон наслаждается купаньем в водоеме. Животное лежит среди лотосов. Глаза слона закрыты от удовольствия, хоботом он лениво держит побег. Рядом на растениях можно увидеть пару гусей.

На среднем архитраве развернут сюжет искушения Будды демоном Марой. Это брахманское божество любовной страсти было превращено в демона-искусителя, поскольку в ортодоксальном буддизме сексуальная чувственность считалась величайшим препятствием на пути к освобождению. Для достижения просветления — нирваны — нужно было победить Мару и его воинство.

Всю правую половину архитрава занимает сплошная толпа страшных демонов с Марой во главе. Сонм демонов свирепо гримасничает, пытаясь навести ужас. Он представляет отвратительную, но вместе с тем довольно юмористическую картину. В рельефах верхнего архитрава показан один эпизод из Чхадданта-джатаки — повести о слоне с шестью бивнями, одном из воплощений Бодхисаттвы. Слон был убит охотником, посланным из ревности бывшей женой Чхадданты.

Символы трех из четырех главнейших событий в жизни Будды — рождения, поворота Колеса Закона и смерти — показаны на тех частях столбов, которые находятся между архитравами.

Столь богатая нравоучительным смыслом скульптурная декорация ворот распространяется ниже капителей, на основную часть столбов. На правом, с фасадной стороны, рельефы образуют три панели, одна над другой. На верхней можно увидеть сцену нисхождения Будды с неба на землю. По центральной оси спускается лестница, рядом находится древо познания и трон под ним. Брахма и Индра сопутствуют нисходящему Будде, который незрим. По сторонам дерева видны поклоняющиеся ему: наверху — божества, внизу — люди.

На нижней панели частично показаны сцены обращения Шакиев в буддизм и чудо в Капилавасту, столице племени Шакиев: в более полном виде этот сюжет показан на другой стороне столба.

Большинство сцен на фасадной стороне левого столба посвящено событиям в городе Шравасти. Внутренняя боковая сторона столба посвящена преимущественно событиям, связанным с Раджагрихой — столицей Магадхи во времена Будды.

На этом рельефы не кончаются, они покрывают и наружные боковые стороны столбов, а на обратной их стороне, там, где они возвышаются над примыкающей к ним оградой, тоже помещено по одному небольшому рельефу. Темы из джатак продолжаются и иногда повторяются на разных воротах.

Как по своей древности, так и по художественным достоинствам тораны Большой ступы в Санчи — замечательное явление в искусстве Индии. От периода, к которому относится их сооружение, почти не сохранилось памятников, столь же богато украшенных скульптурой и к тому же имеющих интересные надписи. Ступа в Санчи, очевидно, очень почиталась. Ее ворота нередко изображались в рельефах различных памятников.

— Вы не Джонни Стаккато. Он ведь персонаж древнего телесериала с Джоном Кассаветесом?

Александрийский маяк

— Вы меня подловили, — сказал я и вздохнул. — Так всегда случается, когда умничаешь. Обязательно найдется кто-нибудь сообразительнее тебя.

(280 г. до н. э.)

Мужчина, похожий на грушу, с важным видом кивнул, а я протянул ему свою визитку и попросил:

Александрийский маяк покорял всякого, кому посчастливилось хотя бы раз его увидеть. Маяк изумлял и даже устрашал, прежде всего, своей небывалой, неправдоподобной высотой. Стены, устремляясь все выше и выше, сближались и сходились почти в линию, поднимаясь к самому зениту.

— Если увидите мисс Марш, позвоните мне, я буду вам очень признателен.

Особенно эффектно смотрелся маяк со стороны моря. Он словно вырастал прямо со дна морского. Пронизывая волны, неудержимо рвалось тело маяка вверх, вознося самого Посейдона в заоблачные дали, чтобы владыка моря с безмерной высоты мог обозреть свои бескрайние владения.

Прекрасная архитектура маяка поражала логичностью и простотой замысла. Строгая и стройная гигантская башня гордо вздымала в поднебесье свой пламенеющий факел.

Мексиканцы по-прежнему сидели в «нове», но теперь они о чем-то бурно спорили. Чарли Бронсон сердито размахивал руками, потом завел мотор, и машина сорвалась с места. Горячий парень. Мужчина, похожий на грушу, убрал мою визитку в карман брюк.

После завоевания Египта в 332 году до нашей эры Александр Македонский решил основать новую столицу, выбрав место у дельты реки Нил. Он приказал архитектору Хейрократу разработать план и приступить к возведению города.

— Не вы единственный ищете эту женщину, — сообщил он.

Александрия становится столицей не только Египта, но и всего эллинского мира. Чтобы облегчить подход кораблей к Александрии и сделать его менее опасным, было решено построить на острове Фарос, расположенном против дельты Нила, маяк, а сам остров соединить с берегом дамбой с мостами.

— Не единственный? — переспросил я.

Были и другие причины для постройки маяка. Александрия стояла на плоском берегу и на приплывающих гостей не производила впечатления. После смерти Александра Великого царем становится Птолемей, один из сподвижников македонского завоевателя. По его мнению, Александрия должна превосходить все столицы мира не только своим значением, но и красотой и неповторимостью.

— Приходил еще один мужчина. Я с ним не разговаривал, но видел, как он стучал в дверь ее квартиры. Здоровый такой парень.

Я наградил его понимающим взглядом Опытного Оперативника.

Птолемей решил построить самый необыкновенный, невиданный до сего времени маяк! Его огонь по ночам должен гореть в небе как путеводная звезда Александрии. Днем же маяк должен был украшать морские подступы к столице, главенствуя над городом, создавать его силуэт, неповторимый облик.

— Красавчик. Рост почти сто девяносто. Светло-песочные волосы. Вполне может сойти за игрока в футбол.

Строительство маяка поручили знаменитому архитектору Сострату Книдскому. Начав работу в 285 году до нашей эры, он всего за пять лет спроектировал и построил это исполинское сооружение — истинный триумф техники того времени.

Он посмотрел на свою собачку.

Неслыханные размеры маяка, понятно, создавали большие трудности при его строительстве. Привычные способы уже не годились, ведь обычно камень поднимали к месту его укладки по земляным насыпям или деревянным помостам. Но подобную насыпь высотой около ста пятидесяти метров невозможно было разместить на небольшом острове.

— Смуглый. С темными волосами. По-настоящему здоровый.

И здесь проявился гений Сострата. Архитектор принимает смелое и остроумное решение — доставлять камень и все другие необходимые материалы к месту кладки не снаружи башни маяка, а изнутри.

Вот вам и Опытный Оперативник.

— Когда?

Одновременно с возведением башни возле стен внутри ее стал строиться пологий, широкий и очень прочный пандус. Вместе с ростом стены удлинялся и пандус, всегда доходя до верхнего края стены, По пандусу многочисленные рабы-строители волокли каменные глыбы и подносили строительные материалы. К тому же большая толщина стен позволяла работать большему числу рабочих, и это намного ускорило строительство.

— На прошлой неделе. В четверг или пятницу. — Он тихонько икнул и сказал собачке: — Ты моя умница, — а потом, глядя на собачку, уже мне: — У нее было не так уж много мужчин.

Когда маяк был окончен, гигантская спираль пандуса весьма удачно заменила неудобные и опасные лестницы. По нему поднимались воины и дежурные, а ослы подвозили горючее для мощного светильника маяка.

Я кивнул. Человек-груша позвал собачку и тихонько потянул за поводок, словно уговаривая ее сдвинуться с места. Собачка посмотрела на него грустными выпуклыми глазами, а ее хозяин сказал:

Маяк представлял собой гигантскую трехъярусную башню, стоящую на огромном возвышении — подиуме. Общая высота маяка достигала трехсот локтей, то есть почти сто шестьдесят метров. Таким образом, по высоте он вполне мог поспорить с самыми высокими пирамидами.

— Я кормлю его собачьей едой, а он выпрашивает куриные шейки. И ничего другого есть не желает. Он и кожу куриную обожает.

Подиум маяка служил одновременно крепостью. Здесь располагался вооруженный гарнизон. У каменных брустверов стояли метательные машины. Всю середину подиума занимал мощный фундамент, выдерживающий чудовищный вес.

Я снова кивнул.

Нижняя часть маяка представляла собой суживающуюся кверху башню квадратного сечения высотою около семидесяти метров. Сторона у основания была равна тридцати метрам. Материалом для массивных плит стал прочный известняк. Стороны башни располагались по странам света.

— Похоже на людей, — согласился я, — мы не любим то, что нам полезно.

На верхней площадке первого яруса маяка по углам стояли четыре бронзовые фигуры сына Посейдона — Тритона, трубящего в раковину. А на южной стороне башни, обращенной к городу, находился вход в маяк, украшенный большими солнечными часами — гномоном.

3

Средняя часть маяка — восьмигранная, облицованная плитами из белого мрамора. Стороны башни ориентировались по направлению восьми главных ветров. Высота восьмигранной части составляла около сорока пяти метров, а поперечник ее равнялся примерно восемнадцати метрам.

Я прошел назад по Горэм до Сан-Винсент и позвонил Эллен Лэнг с заправки «Шелл». Мне никто не ответил. Тогда я вынул одну из карточек, которые мне дала Джанет Саймон. На карточке Гэррета Райса были напечатаны два телефонных номера, один с кодом Беверли-Хиллз, а другой — «Бербанк Студиос» в деловом районе Бербанка. Было уже почти четыре, и движение стало значительно интенсивнее, машины разукрашивали небо оранжевыми пятнами выхлопов, да еще и стояли вплотную — бампер к бамперу. Сплошное гадство. Через пятьдесят пять восхитительных минут я добрался до другого телефона-автомата напротив входа на студию «Уорнер Бразерс» и позвонил знакомой секретарше с просьбой организовать для меня пропуск. Я бы позвонил самому Гэррету Райсу, но людей, когда их спрашивает частный детектив, практически не застать на месте. Даже в разгар рабочего дня, когда рубашка прилипает к спине.

Толщина стен в нижней части маяка доходила почти до восьми метров. Стены были прорезаны узкими окнами в рост человека, растесанными внутрь, служившие для освещения башни. Они же были и удобными бойницами для стрелков.

Я перешел на другую сторону Олив-стрит и сообщил охраннику свое имя. Он полистал небольшую папку, в которой хранятся пропуска после того, как их распечатает телетайп, и сказал:

Верхний ярус маяка — невысокое цилиндрическое строение — стал опорой для восьми колонн из розового полированного гранита. Колонны несли купол, который был увенчан огромной семиметровой статуей бога моря Посейдона, держащего трезубец — скипетр подводного царства.

— Да, сэр.

Между колоннами находилась сложная система огромных вогнутых бронзовых зеркал, отражавших на далекое расстояние свет гигантского факела, горящего здесь днем и ночью. Свет маяка был настолько ярок, что его можно было видеть на расстоянии шестидесяти километров. Да и днем густой дым факела служил хорошим ориентиром. Белая мраморная башня также была далеко видна с моря.

— Мне нужно повидаться с Гэрретом Райсом. Вы не скажете, как мне его найти?

С верха маяка удобно было следить за расположением как своих, так и вражеских военных кораблей. Управляя заслонками, можно было посылать судам световые сигналы, хорошо видные даже в ясные дни. Так военачальник мог с большого расстояния руководить морским боем.

— Повторите еще раз его имя.

Всех видевших маяк приводили в восторг искусно сделанные из позолоченной бронзы высокие стройные женские фигуры. Они стояли на площадке второго этажа и в нишах башни. Крупные, статные, искрящиеся золотом в солнечных лучах, фигуры и издалека были хорошо видны на фоне мраморных стен маяка.

Как правило, когда ты называешь чье-либо имя, эти ребята говорят, куда следует идти, прежде чем успеваешь закрыть рот. Охраннику же пришлось заглянуть в небольшую записную книжечку. Может быть, до сих пор никто ни разу не спрашивал на проходной Гэррета Райса? Может, я первый и мне полагается приз?

Однако не только красотой привлекали они к себе внимание. Время от времени неподвижные фигуры вдруг оживали. Прекрасные фигуры были не просто статуями, а очень сложными и хитроумными автоматами.

— Нашел, — обрадовался охранник и задал мне направление.

Одни фигуры показывали силу ветра и морских волн, легко передвигая большие золотые стрелки на огромных синих циферблатах… Другие же, поворачиваясь, указывали направление ветра или следовали руками за движением солнца и луны. Женщины-автоматы стояли также возле больших водяных часов — клепсидр. Регулярно били они в колокола, круглосуточно отбивая время мореходов — склянки.

Многие кинокомпании арендуют территории на «Бербанк Студиос». Самыми крупными являются «Уорнер Бразерс» и «Коламбия». Здесь же располагается «Аарон Спеллинг продакшнс» и мириады мелких компаний. Все они теснятся в зданиях приевшегося песочного цвета с красными черепичными крышами и стенами из необожженного кирпича. Могучие дубы занимают все свободные пространства между зданиями, разбрасывая вокруг себя приятную тень. Месторасположение студии четко отражает ее значимость в индустрии киноразвлечений.

Когда же случался туман или непогода, то далеко разносился ветром высокий, прерывистый трубный звук. Ещё одна прекрасная женщина трубила в изогнутый золотой рог, предупреждая мореходов об опасной близости отмелей и подводных скал.

На самом верху маяка у гранитных колонн стояла одинокая и суровая бронзовая фигура, словно напряженно и пристально вглядывающаяся в морские дали. Это она поднимала военную тревогу и громким криком возвещала о появлении в море вражеских судов.

Гэррет Райс устроился под водонапорной башней на задворках территории «Бербанк Студиос». Я дважды прошел мимо здания, пока косоглазый мальчишка на велосипеде не указал мне на него. Оказалось, что я ищу приземистый двухэтажный кирпичный ящик с шестью отдельными офисами внизу, шестью — наверху и металлическими лестницами возле самых углов здания. Возле них и еще перед входом были посажены пальмы. Судя по внешнему виду, комфортно им здесь не было. На площадке перед зданием были припаркованы, занимая почти все места, бульдозер и канавокопатель. Думаю, Пол Ньюмэн или Дэвид Линн никогда не заходили в это здание. Места на парковке были именными. Второе справа принадлежало Гэррету Райсу, офис 217. Думаю, на канавокопателе, который стоял на парковке Гэррета Райса, на работу тот не ездил.

Порой зрителю трудно было поверить, что это не живые люди, настолько осмысленно и естественно было поведение фигур. Лишь золотистый блеск металла и размер их красноречиво свидетельствовали о том, что это искусные создания человеческих рук и ума.

Я поднялся по лестнице и, не обращаясь ни к кому за помощью, нашел нужный мне офис. Дверь была открыта. Внутри, в клетушке для секретаря, никого не было. На столе лежал потрепанный номер журнала «Черный пояс», открытый на странице, посвященной рукопашному бою при плохой видимости. Да, такого секретаря еще поискать.

В тихую погоду к маяку приплывало множество лодок и мелких суденышек с желающими насладиться редкостным зрелищем. Даже жители стран далеких отваживались на длительное и опасное плавание только для того, чтобы самим увидеть исполинский маяк.

Я в один шаг пересек приемную и открыл дверь. Гэррет Райс находился в своем офисе. Он стоял около стола, прижимая к уху телефонную трубку, и переминался с ноги на ногу, словно ему не терпелось сходить в туалет. На столе стояло какое-то умирающее растение и точно такое же — на журнальном столике возле потрепанного зеленого дивана. На картотечном шкафу я увидел баллончик освежителя воздуха «Лизол». Крышка с него почему-то была снята.

Маяк, конечно же, стоил огромных денег. По этому поводу Плиний пишет: «Эта башня считалась одним из чудес света и стоила восемьсот талантов». Восемьсот талантов — сумма эквивалентная почти двадцати одной тонне чистого золота!

Увидев меня, Райс прижался бедром к столу и постарался как можно быстрее задвинуть открытый ящик. Он сделал это чисто автоматически, затем отбрехнулся в трубку и повесил ее.

Александрийский маяк — светоч и страж великолепной столицы Египта — стал символом Александрии. Виднейшие ученые древности Павсаний, Страбон, Плиний, Ибн-аль-Сайх писали о маяке. Они не могли скрыть удивление и восхищение маяком.

Райс был примерно моего роста, с узкими плечами и цветом кожи человека, который много времени проводит в солярии. Под левым глазом у него был фингал, а на лбу приличного размера синяк. Несомненно, он пытался замазать их, но из-за белил, которыми воспользовался, скорее напоминал не жертву, а воинственного индейца. И еще ему не следовало носить слишком обтягивающие футболки, которые подчеркивали налитое пивом брюшко.



А один древний поэт в восторге написал:
Башню на Фаросе грекам спасенье, Сострат Дексифанов,
Зодчий из Книда воздвиг, о повелитель Протей!
Нет никаких островных сторожей на утесах в Египте,
Но от земли проведен мол для стоянки судов,
И высоко, рассекая эфир, поднимается башня,
Всюду за множество миль видная путнику днем,
Руины Александрийского маяка в XIV веке новой эры.
Ночью же издали видят плывущие морем все время
Свет от большого огня на самом верху маяка,
И хоть от Таврого Рога готовы идти они, зная,
Что покровитель им есть, гостеприимный Протей.



Я протянул ему одну из своих визиток.

Маяк всем так нравился, что строители позднейших маяков часто пытались повторять формы Александрийского. В древности слово «фарос» сделалось нарицательным, им стали называть все маяки.

— Хороший у вас офис. Я пытаюсь найти Мортона Лэнга. Мне сказали, вы с ним друзья и сможете помочь.

Создатель маяка Сострат ясно понимал значительность своего творения. Желая, чтобы его имя дошло до потомков, он на каменных плитах маяка сделал углубления и в них высек гордые слова: «Сострат, сын Дексифана из Книда — богам-спасителям ради мореходов». Хитрый архитектор надпись залепил известью, затер ее мраморной крошкой и поверх нее начертал, как требовали тогдашние законы: «Птолемей Филадельф». Сострат предполагал, что время и непогода разрушат известь и имя создателя маяка станет известно всем.

Гэррет Райс посмотрел на визитку, затем на меня влажными блестящими глазами.

Так и вышло, но годы и люди все больше разрушали и сам маяк. В полуразрушенном состоянии маяк просуществовал до XIV века нашей эры. Тогда его высота составляла всего тридцать метров. Осталась только одна нижняя часть маяка, да и та не полностью. Никаких зеркал не было и в помине, а вместо факела на маяке горел обыкновенный костер. Но даже и эти руины продолжали вызывать восторг и удивление современников.

— Как вы сюда попали?

В средние века остатки подиума Александрийского маяка встроили в турецкую крепость Кайт Бей. Сейчас крепость на острове Фарос превращена в египетский военный форт. Поэтому добраться до остатков маяка даже ученым-археологам невозможно.

— Студия принадлежит моему дяде.

— Бред собачий.

Колосс Родосский

Он явно занервничал. Я пожал плечами и сказал:

(280 г. до н. э.)

— Морт еще в пятницу пропал. Забрал сына из школы, но не оставил записки. Его жена волнуется. Поскольку вы вместе работали, разумно предположить, что он вам что-нибудь говорил о своих планах.

Колоссами древние греки называли статуи, высота которых значительно выше человеческого роста. Впервые с такими статуями греки познакомились в Египте. О египетских колоссах не один раз упоминает Геродот в своем рассказе о достопримечательностях этой страны. Много колоссов создали и сами греки. Одним из древнейших было примитивное тринадцатиметровое изображение бога Аполлона в Амиклах. Но самым известным и популярным был Колосс — гигантская статуя бога солнца Гелиоса, воздвигнутая на острове Родос. Вот как сказал о Колоссе древний неизвестный автор:

Райс облизнул губы, и я почему-то сразу вспомнил Маму Бэмби и то, как она вскинула голову, услышав приближающихся охотников. Вот только на нее было приятно смотреть. Мне же чем дольше я находился рядом с Гэрретом Райсом, тем сильнее хотелось закрыть лицо носовым платком и освежить воздух «Лизолом».



Жители Родоса, племя дорийцев, колосс этот медный
Величиной до небес. Гелий, воздвигли тебе,
После того как смирили военную бурю и остров
Обогатили родной бранной добычей своей



Он снова взглянул на мою визитную карточку и принялся задумчиво мусолить ее в руках.

— Морт — долбаный придурок, — в итоге сообщил он.

К концу IV века до нашей эры среди греческих государств самым богатым и могущественным был Родос. Огромные доходы Родосу приносила торговля. Островитянам долгое время удавалось избегать столкновения с воинственными соседями. Пока в 305 году до нашей эры сын свирепого владыки Сирии Антигона. Одноглазого Деметрий не потребовал, чтобы остров Родос вступил вместе с ним в войну против Египта. Но для родосцев выполнить это требование было невозможно. С Египтом Родос связывали прочные торговые отношения. Там родосцы закупали большую часть хлеба. Они ответил Деметрию отказом. Тогда к берегам острова двинулся огромный флот. Началась осада.

— С вами не поспоришь. Когда вы видели его в последний раз?

Он посмотрел на дверь у меня за спиной и развел руками.

Войска Деметрия были оснащены всеми новейшими изобретениями военной техники. При осаде Родоса была впервые применена новая осадная машина — гелепола, что значит «берущая города», представляющая собой высокую башню на колесах.

— Вам следовало договориться заранее. Я, э… занят. Мне нужно много куда позвонить.

Целый год длилась осада Деметрия, но безуспешно. Отстояв свою свободу, островитяне решили в память об одержанной победе воздвигнуть гигантскую бронзовую статую бога солнца Гелиоса — покровителя острова. Согласно легенде, остров Родос подняли боги со дна морского по просьбе Гелиоса.

— Считайте, что вы оказываете услугу Силам Добра.

Создание своего Колосса родосцы могли доверить только опытному скульптору, прошедшему отличную школу. Выбор вполне естественно пал на Хареса — уроженца родосского города Линда — одного из учеников великого мастера Лисиппа.

— Мне нужно сделать массу звонков.

Харес задумал изобразить Гелиоса в виде прекрасного статного юноши, стоявшего на высоком мраморном пьедестале. Голову Гелиоса он украсил лучезарным венцом, символизирующим солнечные лучи. Пристально всматривается Гелиос в даль, приложив руку ко лбу, защищая глаза от яркого света. В левой руке у Гелиоса плащ, спадающий до самой земли.

— Ну, так звоните. У меня полно времени.

Совет города решил, чтобы статуя была высотой не менее 70 локтей — приблизительно 36 метров. Однако в те времена отлить бронзовую статую таких огромных размеров было совершенно невозможно. Да и вес ее был бы слишком велик.

Я сел на диван между его портфелем и большим коричневым пятном. Оно напоминало Микки-Мауса, которого переехал многотонный грузовик «кенуорт». Оно неплохо гармонировало с остальным убранством офиса.

Тогда Харес решил сделать статую совершенно другим способом. Из трех каменных столбов, соединенных железными поперечинами, он соорудил раму и вкопал ее в землю. Конечно, вырубить из скалы целиком и перевезти такие огромные столбы не было возможности. Харес решил собрать столбы из нескольких кусков, соединив их железными стяжками. Два столба проходили через ноги статуи, а третий, более короткий, был скрыт складками плаща. На столбах с помощью радиальных прутьев укреплялись железные ободья, похожие на человеческие ребра. Вообще конструкция несколько напоминала человеческий скелет. К ободьям кусок за куском приклепывались части статуи, отчеканенные из бронзового листа. Швы тщательно зачеканивались и зашлифовывались.

Гэррет Райс энергично подошел ко мне и закрыл портфель. Может, у него там лежит сценарий еще не снятого киношедевра? Возможно, ему только что звонил Стивен Спилберг и умолял о сотрудничестве? Наверное, мне по силам врезать Гэррету Райсу по башке и сбежать с будущим шедевром, а потом продать его Джорджу Лукасу за миллион баксов. Я положил руку на спинку дивана, чтобы пиджак распахнулся и он смог увидеть «дэн-вессон». После этого оставалось только немного подождать.

Харесу, как и другим скульпторам того времени, приходилось решать наряду с художественными и чисто технические задачи. Создавать статую таких невиданных размеров было чрезвычайно сложно. Харес сначала сделал скульптурную модель статуи в рост человека, что соответствовало масштабу один к двадцати.

Гэррет Райс тяжело задышал; так обычно дышит очень толстый человек, которому удалось одолеть один лестничный марш. Он снова посмотрел на дверь. Может, он заказал пиццу?

Пользуясь сеткой квадратов, скульптор переносил с глиняной статуи все извилины, впадины и выпуклости на огромную гипсовую поверхность. Готовую гипсовую модель с предосторожностями уносили вниз к подножию холма, где размещались маленькие мастерские. В одной плавили металл и выковывали тончайшие бронзовые листы. В соседней охлажденные бронзовые листы тщательно обрабатывали, удаляя и сглаживая все неровности.

— Мне нужно позвонить, — снова сказал он, — Я не знаю, где Морт. Я не видел его уже целую неделю или больше. Я что ему, сторож?

Он явно забеспокоился, взял портфель и вернулся к столу.

Ударами особых молотков бронзовый лист чеканили по форме шаблона, добиваясь точного повторения гипсовой модели. Затем бронзовую деталь закаливали, нагревая докрасна на огне небольшого горна. После того как бронза остывала, ее поверхность очищали, полировали. Только тогда готовая деталь доставлялась на вершину холма, где ее устанавливали на место, закрепляли на железном каркасе, заделывали и сглаживали швы.

Я не сводил с Гэррета Райса глаз.

— Ну, чего еще?

Сборка Колосса также представляла громадные трудности. Когда нижние части ног Колосса и плаща были сделаны, вокруг них собрали деревянный сруб. Филон Византийский пишет: «Скульптор постепенно насыпал вокруг ещё незаконченного Колосса огромный холм земли, который скрывал уже завершенные ярусы и позволял изготовлять следующие на уровне земли».

— Кто вас избил, Гэррет?

По склонам холма поднимались ваятели, чеканщики, сборщики и рабочие, несшие железные стержни, ободья и бронзовую облицовку статуи. Так постепенно, пояс за поясом собирался Колосс.

Он прижал к груди портфель так, словно прикрывался щитом.

По мере изготовления статуя все глубже оказывалась заключенной в растущем вместе с ней колодце, и Харес не имел возможности проверять и подправлять по ходу работы пропорции и вид статуи. Вот поэтому-то контрольная статуя была так необходима, и поэтому так тщательно приходилось следить за сохранением правильной формы и соблюдением точного масштаба при изготовлении деталей Колосса.

— Вы со мной не шутите. Я вас предупреждаю.

Самые ценные сведения о Колоссе приведены в книге «О семи чудесах» Филона Византийского. Больше всего Филона интересует способ, которым скульптор Харес смог установить бронзового гиганта. Но о технике изготовления самой статуи Филон ничего не сообщает. Однако он приводит данные о количестве бронзы, потраченной родосцами на статую Гелиоса. По его сведениям, на Родосского Колосса пошло 500 талантов бронзы и 300 талантов железа, т. е. около 13 тонн бронзы и 7,8 тонны железа.

— А я и не собирался шутить, мистер Райс. Я просто хочу расспросить вас о Мортоне Лэнге.

В конце работы образовался большой конический земляной холм высотой около 35 метров. Только голова Гелиоса со сверкающим лучистым венцом выглядывала из мрака колодца. И когда, наконец, в 280 году до нашей эры, после двенадцати лет напряженной работы, статуя была закончена, холм снесен и сруб разобран, изумленные зрители были потрясены открывшимся перед ними ошеломляющим зрелищем.

Он снова посмотрел мимо меня на дверь и на сей раз сказал:

— Слава богу! Где, черт подери, ты застрял?

Гигантская, сверкающая статуя из полированной бронзы уходила в самую глубь небес. Солнечные лучи отражались от полированных кончиков венца и, казалось, сами испускали ослепительные снопы света.

Статуя стояла в середине широкой площади Дигмы, находящейся между морским берегом и городской стеной. По решению старейшин города статуя должна быть хорошо видна и с моря и из города, причем солнце должно освещать лик Гелиоса от восхода до захода солнца. Другими словами, Гелиос должен быть обращен лицом на юг.

Мужчина, появившийся в дверях, был чуть выше меня, но намного шире и стоял, расправив плечи, как опытный боксер. У него были роскошные усы, намек на растительность под нижней губой и прическа «афро» в два дюйма, причем волосы на макушке были гуще, чем на висках. А еще он был очень, очень черным. Я покачал головой — Карл Льюис[5] смотрелся намного лучше.

Однако этим условием пришлось поступиться, поскольку вход в бухту города Родоса находился с востока. Для того чтобы статуя хорошо смотрелась и с моря и с суши, Харес ее поставил так, что взгляд Гелиоса был устремлен на юго-восток.

Вошедший посмотрел на меня. А потом на Гэррета Райса.

— По нужде выходил. Ты ведь не хочешь, чтобы я гадил здесь прямо на полу, верно?

На площади Дигма было несколько великолепных крупных статуй. Но все они поблекли, когда Гелиос засверкал на ярком родосском солнце. Толпа громко ахнула и замерла. А затем восторженные родосцы при всеобщем ликовании пронесли на руках героя торжества счастливого Хареса по всему городу. Были принесены жертвы богам и покровителю острова богу солнца Гелиосу. Начался громкий и веселый пир.

— Вышвырни-ка отсюда эту паршивую задницу, да побыстрее, — распорядился Райс.

Слава о новом чуде молниеносно разнеслась по всему белому свету. Со всех сторон в Родос стали съезжаться люди увидеть Гелиоса.

Чернокожий парень посмотрел на меня и цыкнул зубом.

— Как тебе это нравится, Элвис? Стоит мне вышвырнуть отсюда твою паршивую задницу?

Однако родосцам недолго пришлось гордиться своим Колоссом. Бронзовый гигант простоял всего 56 лет. В 220 году до нашей эры Родос подвергся разрушительному землетрясению. Погибло много людей. Но самым тяжелым ударом для родосцев была гибель Колосса. Гигантская статуя не выдержала колебаний почвы. Как рассказывает греческий географ Страбон, «статуя лежит на земле, поверженная землетрясением и переломленная у коленей». Ноги в коленях оказались самым хрупким и уязвимым местом статуи.

Я тоже цыкнул на него зубом.

— Пусть обломится, — предложил я. — Как твои дела, Клеон?

Правители многих государств, заинтересованных в торговле и союзе с Родосом, пришли ему на помощь. Среди тех, кто послал Родосу богатые дары, — правители Сицилии, цари Македонии, Сирии, Вифинии, Понта. Многие из них на какое-то время освободили родосские суда от пошлин. Помощь, оказанная Родосу после землетрясения, свидетельствует о том, какое значение придавали эллинистические государства своим связям и дружбе с родосцами. Но самую щедрую поддержку оказал родосцам их давний союзник, египетский царь Птолемей, выделив специальные средства и на восстановление гордости родосцев — их знаменитого Колосса. Была подарена в большом количестве медь, присланы опытные мастера, рабочие. На содержание мастеров и рабочих была отпущена дополнительно немалая сумма денег. Но поднять статую, несмотря на помощь египетского царя, не удалось.

Гэррет Райс переводил взгляд с меня на Клеона Тайнера и с Клеона снова на меня.

Дальнейшие попытки также не имели успеха. Тогда было объявлено, что по велению оракула статуя не будет восстановлена. Но даже обломки бронзового гиганта, оставленные на прежнем месте, привлекали к себе всеобщее внимание и поражали своими огромными размерами. Каждый путешественник, побывавший на Родосе, непременно осматривал статую Гелиоса.

— Да какого хрена тут происходит?! «Клеон — Элвис, как живете, как животик?» — передразнил он. — Да гони этого сукина сына в шею, черт тебя побери!

— Хым-мм, — пробурчал нечто непонятное Клеон и опустился на стул, стоящий напротив стола Райса.

Римский писатель Плиний Старший, живший в I веке нашей эры, посетив Родос, писал, что даже теперь, когда Колосс лежит на земле, он вызывает удивление и восхищение. Лишь немногие люди могут обхватить обеими руками большой палец руки статуи.

Откровенно ленивым движением он положил руку на спинку стула, чтобы я заметил его «смит» в симпатичной серой кобуре из дорогой кожи. Клеон был в дорогих темно-синих джинсах, гофрированной белой рубашке и шерстяном пиджаке, который плотно обтягивал плечи и бицепсы.

— А ты неплохо выглядишь, — сказал я.

Страбон называет колоссальную статую Гелиоса лучшим посвятительным даром и замечает при этом, что статуя признается всеми одним из семи чудес света.

Он изобразил из себя саму благопристойность.

Обломки Колосса пролежали на земле более тысячи лет. В 977 году арабы, захватившие Родос, продали обломки статуи купцу, который, как рассказывается в одной из хроник, нагрузил этими обломками 900 верблюдов. Так были уничтожены все следы Колосса.

— Перестал есть овсянку и сбросил пару фунтов. Снова работаю. Как там Джо?

Казалось бы, с тем история Колосса и завершилась. Однако Георгиос Яннопулос, мэр современного Родоса, хочет восстановить гиганта как «памятник тысячелетия», который, по его словам, должен символизировать мир и взаимопонимание народов. «Мы хотим завершить восстановительные работы ещё в 2004 году», — заявил мэр. Он надеется создать привлекательный объект на острове курортов у западного побережья Турции.

Гэррет Райс прервал наш милый разговор.

Ника Самофракийская

— Ну-ка, ну-ка! Этот тип заявился сюда, да еще и с пистолетом. Посмотри, вон, будь я проклят, у него под мышкой. Начал меня прессовать, задавать разные вопросы. И не подумал убраться, когда я его попросил. Откуда мне знать, кто он такой, мать его? А ты тут с ним лясы точишь, как будто так и надо. Какого хрена я тебя нанимал?

На лбу у Гэррета Райса выступили крупные капли пота.

(конец III — начало II века до н. э.)

Клеон тяжело вздохнул и, продолжая сидеть, наклонился чуть вперед.

Особое место в экспозиции Лувра занимает величаво строгая парадная лестница Дарю, теперь перестроенная и освобожденная от пышных украшений. Если с подножья эскалады обратить взор к ее верхней площадке, перекрытой широким размахом могучей арки, то перед глазами возникает ликующе грозный образ крылатой Ники Самофракийской. Сразу подпадаешь под обаяние господствующей над всем огромным архитектурным пространством статуи властно устремленной вперед крылатой девы.

Гэррет Райс тут же резко отпрянул. Думаю, он даже сам не заметил, как сделал это.