Груши были заграничной породы, и обрывать их было сущее наслаждение. Их можно было швырять вниз как попало, ударяясь о землю, они подлетали вверх, как резиновые мячи. Жёлтые плоды чертили в воздухе яркие дуги, подпрыгивали, подскакивали и блестящим ковром укладывались вокруг дерева.
— Варенья на весь год! — прогорланил Муми-тролль. — А теперь устроим сплав по реке!
Мартышка сразу принялась сбрасывать груши под горку. Одна за одной они скатывались к реке, с плеском падали в воду и, кружась в водоворотах, уплывали вниз по течению. Снифф носился по берегу с длинной веткой и подталкивал те, что застревали между камнями.
А внизу у моста стоял Муми-тролль и вылавливал груши сачком.
Вскоре на берегу набралась огромная куча груш.
— Обедать, малыши! — крикнула сверху Муми-мама. — Идите поешьте!
Она грациозно лавировала между кустами жасмина, время от времени ударяя в маленький гонг с тремя нотами.
— Ну, что скажешь? — гордо спросил Муми-тролль.
Муми-мама взглянула на кучу груш.
— Ого! — воскликнула она. — Какие молодцы!
— А мы вот что надумали, — сказал Муми-тролль. — Можно нам взять еду с собой в наше секретное местечко и поесть там?
— Да, и побольше, чтобы и Мартышке хватило, — сказал Снифф. — И лимонаду тоже.
— Ну разумеется, — ответила Муми-мама.
И она положила в корзину много-много загадочных свёртков, а сверху на всякий случай зонтик.
Когда они пришли к гроту, было тихо и пасмурно. Почти всю дорогу Муми-тролль молчал. Он беспокоился за свои жемчужины. И как только они заглянули в грот, он воскликнул:
— Тут кто-то был!
— В моём гроте! — подхватил Снифф. — Безобразие или безрассудство!
В гроте и вправду кто-то побывал. Кто-то уложил жемчужины в виде звезды. Звезды с длинным хвостом.
— Странное дело, — сказал Муми-тролль.
— Пересчитать их, пересчитать немедленно! — сказал Снифф.
Мартышка пересчитала их четыре раза и ещё раз, на всякий случай, и каждый раз получала новый результат.
— А сколько их было тогда? — спросил Снифф.
— Не помню, — ответила Мартышка. — Но и тогда их получалось по-разному.
— Ну, раз так… — проговорил Муми-тролль и, выкопав в песке яму, спрятал в неё жемчужины.
Затем он открыл мамину корзину и разделил оладьи, варенье, бутерброды, бифштексы и лимонад на три совершенно равные части. Ели они молча. Когда всё было съедено, Муми-тролль сказал:
— Я вот ел и думал, и теперь кое-что стало мне ясно, Эта звезда с хвостом, должно быть, означает предупреждение или угрозу. От какого-нибудь Тайного общества, которое по какой-нибудь тайной причине затаило на нас зло.
— Уж нет ли их тут где-нибудь поблизости? — боязливо спросил Снифф. — На меня-то они наверняка не держат зла?
— Именно что на тебя, — ответил Муми-тролль. — Это даже очень может быть. Что, если это их грот? Ведь нашёл-то его ты?
Снифф весь побледнел и сказал:
— Мне кажется, нам пора домой.
Когда они вышли из грота, вокруг было тихо-тихо. Небо было серое, и море было серое. У самого берега плавало много-много морских птиц, их головы были обращены в сторону открытого моря, а сами они все вместе изображали огромную звезду. Чудовищно огромную звезду с хвостом…
— Глянь-ка! — воскликнула Мартышка. — Тайное общество..
Снифф пронзительно вскрикнул и помчался по скалам, даже не подумав, как это опасно. Спустившись на песок, он сразу взял курс на долину Муми. Он спотыкался о корни и кочки, путался в зарослях, пахал носом землю, а раз даже бултыхнулся в ручей. Очертя голову выскочил он в долину и стрелой подлетел к дому.
— Что случилось? — спросила Муми-мама, которая варила в саду варенье.
Снифф прижался к ней и зарылся носом в её передник.
— За мной гонятся… Тайное общество… — пролепетал он. — Они схватят меня, и тогда…
— Пока я с тобой, этого не будет, — сказала Мумии-мама. — На́ вот, вылижи блюдечко с вареньем.
— Не могу… — прохныкал Снифф. — Не сейчас. А может, и никогда больше не смогу! — Но немного погодя он сказал: — Ну ладно, разве что с краешков. Пока ждать будем.
Когда подоспел Муми-тролль, самый большой мамин кувшин был уже полон варенья, а Снифф вылизывал донышко блюдечка.
— Ну что? Видел их? — спросил Снифф, боязливо выглядывая из-за блюдечка.
— Нет, нет, — успокоил его Муми-тролль. — Ну, пока. Мне надо поговорить с дядей Ондатром.
Ондатр по-прежнему лежал в гамаке.
— Привет, дядя Ондатр, — сказал Муми-тролль.
— Не мешай мне, я работаю! — ответил Ондатр.
— Работаете?.. Над чем? — удивился Муми-тролль.
— Я думаю, — сердито проворчал Ондатр — Думаю о тщете и напрасности всего сущего.
— А мне кажется, напрасного на свете так мало, — робко возразил Муми-тролль. — Вот разве что умываться, да кашу есть, да…
Ондатр вздохнул и сбросил с себя одеяло. Он поглядел на небо, поглядел на пальцы ног и пожал плечами — всё это должно было означать, что целый день работы пошёл насмарку.
— Ну, что тебе? — буркнул он наконец.
Муми-тролль покраснел и поспешно заговорил:
— Таинственные знаки! Кто-то ходит и повсюду выкладывает знаки, не то угрозы, не то предупреждения, не то ещё что… Вот взять хотя бы мамины груши для варенья — они разложились в виде большой-пребольшой…
— …звезды с хвостом, — договорил за него Ондатр и мрачно кивнул.
— Верно, — продолжал Муми-тролль. — Ну, мне и пришло в голову: а что, если это какое-то Тайное общество угрожает местью маленькому Сниффу?
— Мало ли чего приходит в голову всяким троллям и сниффам, — ответил Ондатр. — У них слишком пылкое воображение, они слишком чувствительны и невесть чем забивают себе головы. Они никогда не думают. И поэтому они ошибаются.
— Ах, как чудесно вы говорите! — сказал Муми-тролль.
— Ты так думаешь? — угрюмо спросил Ондатр. — Ну-ну. Валяй думай, что это чудесно, пока вообще способен о чем-нибудь думать!
— Ну, дяденька, миленький, скажите же, что всё это значит, — жалобно попросил Муми-тролль.
Ондатр долго глядел на него, сморщив нос, и вдруг сказал:
— Хвостатая звезда — это не что иное, как комета. Пылающая комета с огненным хвостом, которая несётся в чёрной пустоте мирового пространства!
— Прямо на нас? — шёпотом спросил Муми-тролль, и его глаза потемнели от страха.
— Понятия не имею, — ответил Ондатр и снова улёгся в гамак. — Быть может, мы все превратимся в отбивные, быть может, нет. В конце концов, это несущественно, поскольку всё тлен и суета. А теперь я хочу поспать. Беги играй, малыш. Играй, пока играется!
Муми-тролль поглядел на небо. Оно было серое, спокойное, будничное. Но теперь-то он знает… Да, теперь он знает, что где-то там, за облаками, несётся зловредная комета, она всё ближе и ближе к долине Муми. Ему мерещился её длинный красный хвост, с шипением проносящийся между испуганными звёздами, чудился запах горелой ткани. (Муми-тролль считал, что небо обтянуто голубым бархатом.)
— Дяденька, — сказал он. — Дяденька.
— Ну, что ещё? — отозвался Ондатр из-под одеяла.
— Простите, пожалуйста, а когда она появится? — спросил Муми-тролль.
— Спроси у профессоров, — без всякого интереса ответил Ондатр. — У профессоров Обсерватории в Одиноких Горах. А теперь я сплю!
И Муми-тролль медленно побрёл восвояси.
— Ну что он сказал? — спросил Снифф, который ожидал его за углом веранды, — Существует Тайное общество?
— Нет, — сказал Муми-тролль.
— И никаких небесных чудищ тоже нет? — боязливо осведомился Снифф. — Ни Скорпионов, ни Медведиц?
— Нет, нет, — сказал Муми-тролль. — Беги играй, малыш. Играй, пока играется!
— Но почему у тебя такой озабоченный вид? — воскликнул Снифф.
— Я думаю, — ответил Муми-тролль. — Я думаю, что нам надо снарядить новую исследовательскую экспедицию, самую долгую из всех, в каких мы бывали. Я думаю, что нам надо найти Обсерваторию в Одиноких Горах и взглянуть на звёзды в самый большой в мире телескоп. И ещё я думаю, чем скорее мы выйдем в путь, тем лучше.
Глава третья
Наутро, ещё как следует не проснувшись, Муми-тролль почувствовал, что сегодня должно произойти что-то необычное, и день будет совсем не такой, как вчера.
Он сел в кровати, зевнул — и вспомнил.
Комета! Ведь сегодня они со Сниффом отправляются в большое путешествие.
Он подбежал к окну и посмотрел погоду. Было пасмурно, облака низко висели над склонами гор и ни один листочек не шевелился в саду.
Теперь ему уже не было страшно. Но он так волновался, что даже не смог допить утренний кофе.
«Нужно разведать, когда появится комета, — думал он. — Вдруг её можно как-нибудь задержать… А Сниффу лучше всего ничего не говорить. А то он так перетрусит, что от него не будет никакого толку…»
— Вставай, малыш! — крикнул он. — В путь пора!
Муми-мама поднялась ни свет ни заря, чтобы уложить им рюкзаки. Она сновала по дому то с шерстяными брюками, то с бутербродами, а Муми-папа снаряжал плот внизу у речки.
— Мамочка, миленькая, мы никак не сможем взять всё это с собой, — сказал Муми-тролль. — Нас засмеют.
— В Одиноких Горах холодно, — сказала Муми-мама, запихивая в рюкзак два шерстяных одеяла, зонтик и сковородку. — Ты не забыл компас?
— Не забыл, — отвечал Муми-тролль. — А ты не могла бы выкинуть хотя бы тарелки? Мы будем есть с листа.
— Как угодно, голубчик, — сказала Муми-мама и вынула тарелки. — Теперь, кажется, всё в порядке.
Она проводила их до моста.
Ондатр предупредил, — чтобы ему ни при каких обстоятельствах не мешали размышлять о тщете всего сущего. (Вдобавок он был обижен на Сниффа за то, что тот накануне вечером сунул в его постель щётку.) Зато Мартышка тоже спустилась к мосту попрощаться с ними. Плот с поднятым парусом уже стоял у берега.
— Не забывайте правильно обходить вехи, — сказал Муми-папа. — Мне бы так хотелось отправиться вместе с вами… — с тоской добавил он, вспоминая те отчаянные путешествия, которые он совершал в дни своей юности вместе с хатифнаттами. Они по очереди обнялись на прощание, чалка была взята на борт, и плот медленно тронулся вниз по реке.
— Не забудьте передать привет моим двоюродным братьям — домовым! — крикнула Муми-мама. — Тем косматым, знаете, что с круглой головой! А похолодает — надевайте шерстяные брюки. Порошки от желудка лежат в левых карманах!
Но плот уже исчез за первым поворотом, и перед путниками открылась река, маня в неизвестное своим пустынным простором.
Близился вечер. Их красный парус обвис, река лежала серебристо-серая в тёмных берегах. Ни птицы не пели, ни рыбы не плескались в воде.
— Ни одного приключения за весь день, — сказал Снифф, которому Муми-тролль давал немножко подержаться за руль, когда река бежала не очень шибко. — Только серые, однообразные берега, и ни одного приключения.
— А по-моему, очень даже интересно плыть по такой вот извилистой реке, — возразил Муми-тролль. — Никогда нельзя знать наперёд, что будет за следующим поворотом. Знаешь, ты какой? Ты гонишься за сильными ощущениями, а когда они на носу, пасуешь и прячешься в кусты.
— Я не лев, — обиделся Снифф. — Я хочу маленьких приключений. Чтобы как раз по росту.
В эту минуту плот тихо обогнул поворот.
— Вот тебе приключение по росту, — сказал Муми-тролль, широко раскрывая глаза.
Прямо на их пути лежала песчаная отмель, на ней было полно каких-то здоровенных серых колод. И колоды эти располагались в виде звезды — хвостатой звезды, знамения кометы.
— Опять она! — воскликнул Снифф.
Но тут колоды задвигались, выпустили ноги и с молниеносной быстротой посыпались в воду.
— Крокодилы! — крикнул Муми-тролль и бросился к рулю. — Не дай бог, голодные…
Над водой засверкали бледно зелёные глаза чудовищ, вот они покрыли собой всю реку… Крокодилы со всех сторон окружили плот, вот уж река почернела от их тел, но всё новые тени бросались в воду с берегов.
Снифф сидел, окаменев от страха, и не сводил с крокодилов глаз. Но когда один из них высунул морду у самой кормы, он потерял самообладание и хватил чудовище веслом по голове.
Что тут поднялось! Буйно захлестали по воде бесчисленные хвосты, широко разверзлись здоровенные пасти с двумя рядами острых, как иглы, зубов. Плот закачался… Муми-тролль и Снифф вцепились в мачту и громко закричали: «Караул!»
В это мгновение с берега потянул ветерок, плот вынесло на стрежень, и он быстро поплыл вниз по течению. Распахнув пасти, крокодилы устремились за ним. Снифф закрыл лицо лапами, а Муми-тролль, едва соображая от страха, что делает, схватил свёрток с брюками и запустил им в преследователей.
Крокодилы моментально набросились на добычу и разорвали её на тысячу клочков. Они так яростно дрались между собой, что и не заметили, как плот ускользнул, а когда шерстяные брюки были съедены, Муми-тролль и Снифф были уже так далеко, что догонять их не имело смысла.
— Честь и хвала брюкам, — сказал Муми-тролль. — Ну как, доволен ты этим маленьким приключением?
— Ты тоже кричал «Караул», — отпарировал Снифф.
— Разве? — спросил Муми-тролль. — А я и не заметил… Во всяком случае, мама была права: брюки действительно пригодились.
Над рекой уже клубилась вечерняя мгла, и они направили плот к берегу. Там между корнями деревьев они нашли уютное местечко и разожгли костёр. Они пекли блины и с пылу с жару отправляли их в рот. (Это единственно разумный способ есть блины.) Затем они забрались в спальные мешки, и ночь опустилась над ними.
Глава четвёртая
Один серый день сменялся другим, но дождя не было. Мрачные тучи величественно плыли по небу одна за другой. А под ними лежала земля и ждала…
Муми-тролль и Снифф плыли всё дальше и дальше на восток. Не привыкшие жить без солнца, они стали печальными и молчаливыми.
Иногда они играли в карты или ловили рыбу, но больше просто сидели и смотрели на проплывающие мимо берега.
Время от времени Муми-тролль поглядывал на небо и гадал: «Интересно, будет ли видна комета, если тучи разойдутся?» Но тучи не расходились. А ещё его так и подмывало рассказать Сниффу о чуде, ради которого они двинулись в путь, но он сдерживал себя. Ведь Снифф до смерти испугается!
Им трижды встречались хатифнатты, крохотные существа, которые в тоске и тревоге вечно странствуют по свету, нигде не находя себе места. Оки проплывали мимо Муми-тролля и Сниффа в своих маленьких лёгких лодках или перебирались вброд через реку.
Но с хатифнаттами нельзя было даже обменяться приветствием. Они ничего не слышали, никогда не разговаривали, их бесцветные глаза были всегда устремлены куда-то вдаль. А сейчас они были ещё беспокойнее и передвигались целыми толпами, маленькие, белые, безлицые.
Местность понемногу изменялась. Лиственные деревья и луга исчезли. На пустынных песчаных берегах одиноко стояли какие-то мрачные деревья с толстыми ветвями, а далеко вдали головокружительными кручами уходили в небо жёлто-серые горы.
— Тоскливо мне что-то, — сказал Муми-тролль. — Когда же будет конец этой реке?
— Может, перекинемся в картишки? — предложил Снифф.
Муми-тролль покачал головой.
— Неохота.
— Тогда я тебе погадаю, — сказал Снифф. — Разложу тебе пасьянс звездой, заглянем в будущее.
— Спасибо, — с горечью ответил Муми-тролль. — Хватит с меня звёзд. Хвостатых и бесхвостых. А от будущего ничего хорошего не жду.
Снифф вздохнул, прополз на нос и сел, подперев лапами голову.
После этого они долго хранили молчание.
Но вот Снифф вдруг заметил на берегу какой-то странный предмет, напоминавший голову светло-жёлтого сахара. Наверное, уже целую неделю он не видел ничего такого яркого. На макушке предмета развевалось что-то вроде флага.
Подплыв поближе, они услышали весёлую музыку, которая лилась изнутри сахарной головы.
Муми-тролль и Снифф лежали на животе, смотрели и слушали, а плот плыл себе по воле ветра и волн.
И вдруг они разом воскликнули:
— Да ведь это палатка!
Тут музыка смолкла, и из палатки вышел Снусмумрик с губной гармошкой в лапах. На нём была старая зелёная шляпа с пером, а изо рта торчала длинная трубка.
— Давай сюда! — сказал он.
Муми-тролль переложил руль. Плот направился к суше и пристал к берегу.
— Привет! — сказал Снусмумрик. — Очень рад вас видеть. У вас, случайно, нет на борту кофе?
— Целая банка! — с жаром ответил Снифф. — И сахар есть.
— Ты так и живёшь один в этой глуши? — спросил Муми-тролль.
— Живу понемножку где придётся, — ответил Снусмумрик, заваривая кофе. — Сегодня здесь, завтра там. Брожу себе и брожу, а набреду на весёлое местечко — ставлю палатку и играю на губной гармошке.
— Вот уж весёлое местечко! — удивлённо заметил Снифф, оглядываясь.
— Здесь красиво, — сказал Снусмумрик. — Взгляните вон на то чёрное бархатное дерево с серебристо-серыми тонами на заднем фоне! Или на горы вдали — как они наливаются пурпурным багрянцем! А иной раз в реке отражается большой синий буйвол.
— А ты, случаем, не того… не пишешь стихи? — смутившись, поправился Снифф.
— Занимаюсь всем понемножку, — беззлобно ответил Снусмумрик. — Когда чем придётся. А вы, как я вижу, путешественники, первооткрыватели. Что же вы намерены открывать?
Муми-тролль кашлянул и сделался ужасно важным.
— Всё, что угодно, — сказал он. — Звёзды, например.
Снусмумрик оживился.
— Звёзды! — воскликнул он. — Тогда вы непременно должны взять меня с собой! Ничего так не люблю, как звёзды. Перед сном я всегда смотрю на звёзды и гадаю, кто там живёт и как до них добраться. Небо кажется таким дружелюбным, когда в нём полно маленьких глазок.
— Звезда, которую мы ищем, не очень-то дружелюбная, — сказал Муми-тролль — Скорее даже наоборот.
— Что такое?! — вскричал Снифф.
Муми-тролль покраснел.
— Я… это самое… Ну, я имел в виду звёзды вообще, — сказал он. — Большие и маленькие, дружелюбные и враждебные, ну и прочие…
— А что, бывают и враждебные? — спросил Снусмумрик.
— Да. Те, что с хвостом, — сказал Муми-тролль.
Снифф так и засверкал глазами.
— Ты что-то от меня скрываешь! — сказал он обличительным тоном. — Мы повсюду видели хвостатые звёзды, а ты знай себе твердишь, что это ничего не значит!
— Ты ещё слишком маленький, чтобы всё знать, — оправдывался Муми-тролль.
— Это я-то? Я-то? — наскакивал Снифф. — А по-твоему, справедливо взять меня в экспедицию и не сказать, что мы будем открывать?
— Не волнуйтесь, дорогой мой, — сказал Снусмумрик. — А ты, Муми-тролль, сядь и расскажи, в чём дело.
Муми-тролль налил себе чашку кофе, сел и рассказал о своём разговоре с Ондатром.
— А потом я спросил у папы, опасны ли кометы, — продолжал он. — А папа сказал, что опасны, потому что они как сумасшедшие мечутся по Вселенной и тащат за собой огненный хвост. У всех других звёзд есть постоянные орбиты, и они ходят по ним, как поезда по рельсам, а кометы рыскают повсюду и выскакивают то тут, то там, где их меньше всего ждут.
— Совсем как я, — ухмыльнулся Снусмумрик. — Своего рода небесные бродяги.
Муми-тролль с неодобрением взглянул на него.
— Не так уж это смешно, — сказал он. — Если комета врежется в Землю, произойдёт страшная катастрофа.
— А что будет? — шёпотом спросил Снифф.
— Всё разлетится вдребезги, — мрачно произнёс Муми-тролль.
Наступило долгое молчание. Затем Снусмумрик медленно произнёс:
— Какая жалость, если Земля расколется! Она такая хорошая.
— А что будет? — шёпотом спросил Снифф.
Зато Муми-тролль, поделившись секретом с другими, прямо-таки воспрял духом. Он приосанился и сказал:
— Так вот, теперь мы хотим разыскать Обсерваторию в Одиноких Горах. Там самый большой в мире телескоп, и в него мы как следует разглядим, летит комета на нас или нет.
— Хорошо, — сказал Снусмумрик. — А на мачте мы можем водрузить мой флаг. Он вам нравится?
Они взглянули на флаг.
— Синий цвет сверху означает небо, — начал объяснять Снусмумрик, — а синий снизу — море. Черта посередине означает путь. Точка слева означает настоящее, а точка справа — будущее.
— Вместительнее флага и не придумаешь, — сказал Муми-тролль. — Да, он нам нравится.
— Но там нет меня! — возразил Снифф.
— Точка слева — это можем быть и мы, если смотреть на нас с большой высоты, — сказал Снусмумрик. — Как насчёт того, чтобы немножко пройтись, пока ещё светло?
— Куда? — спросил Снифф.
— Да куда угодно, — ответил Снусмумрик, пожимая плечами, — Но раз уж тебе непременно нужна цель, можно пойти посмотреть ущелье с гранатами.
— С гранатами? — переспросил Снифф. — Настоящими?
— А я откуда знаю, — ответил Снусмумрик. — Они красивые — вот всё, что я могу сказать.
И они направились в глубь пустынного края, осторожно ступая между обломками скал и колючими растениями.
— Как жалко, что нет солнца! — сказал Снусмумрик. — А то бы гранаты сверкали вдвое ярче.
Снифф не отвечал, и лишь усы его встопорщились от ожидания.
Осторожно вступили они в дикое ущелье, дно которого было сплошь изрезано трещинами. До жути тихо и пусто было тут в сумерках, и они разговаривали друг с другом шёпотом.
— Здесь, — тихо сказал Снусмумрик.
Они наклонились и посмотрели. Внизу, в узкой расщелине, рдели мириады гранатов. Они тускло мерцали во мраке, словно огненные цветы, и Муми-тролль подумал о чёрной Вселенной, в которой сверкают тысячи маленьких комет.
— О-о!.. — прошептал Снифф. — И это всё твоё?
— Моё, пока я здесь, — небрежно ответил Снусмумрик. — Я владею всем, что вижу, о чём думаю. Я владею всем миром.
— А можно мне взять немножко? — задрожав, опросил Снифф. — Тогда я смогу купить настоящий парусник или финские санки…
— Бери сколько хочешь, — засмеявшись, ответил Снусмумрик.
Снифф начал потихоньку спускаться в расщелину. Он оцарапал себе нос и несколько раз чуть не упал, но любовь к гранатам придавала ему мужества.
Наконец он спустился вниз, глубоко вздохнул от восхищения и дрожащими лапами принялся собирать искристые камни. Их сверкающая груда всё росла и росла, а он убегал за ними в расщелину всё дальше и дальше, не в силах слова сказать от счастья.
— Эй! — крикнул сверху Снусмумрик. — Ты готов?
— Нет ещё, — отвечал Снифф. — Их здесь так много…
— Выпадает роса, скоро холодно станет! — крикнул Муми-тролль.
— Сейчас, — ответил Снифф. — Сию минуту…
И он ещё чуточку подальше отбежал в расщелину, где навстречу ему сверкали два больших красных граната.
И вдруг — раз! — гранаты зашевелились, замигали, двинулись ему навстречу. За ними холодно шуршало по камням чешуйчатое тело.
Снифф коротко пискнул, повернулся и пустился наутёк. Он мчался вскачь, падал и снова бежал… Галопом примчался он к каменной стене и стал лихорадочно карабкаться вверх. А вдогонку ему из расщелины неслось угрожающее шипение.
— Что случилось? — спросил Муми-тролль. — К чему такая спешка?
Снифф не отвечал и всё карабкался вверх, а перевалив через край расщелины, с жалким видом рухнул наземь.
Муми-тролль и Снусмумрик перегнулись через край расщелины и посмотрели вниз. Там, склонившись над грудой гранатов, сидел гигантский ящер.
— Боже мой! — прошептал Муми-тролль.
Снифф сидел на земле и ревел.
— Теперь всё позади, — сказал Снусмумрик, — Не плачь, дружок.
— Гранаты… — хлюпал Снифф. — Я так и не взял с собой ни одного камешка.
Снусмумрик подсел к нему и ласково сказал:
— Знаю, знаю. Жизнь страшно осложняется, когда хочешь обладать вещами, носить, держать их при себе. Вот почему я только смотрю на вещи, а когда снимаюсь с места, уношу их в своей голове. По-моему, это куда приятнее, чем таскать за собой чемоданы.
— Я мог бы носить их в рюкзаке, — мрачно заметил Снифф. — Смотреть на вещи — одно, а держать их в руках, знать, что они твои собственные, — совсем другое.
— Ничего, Снифф, не горюй, — утешал его Муми-тролль. — Сокровища нам ещё попадутся. А теперь пойдём: здесь становится холодно и страшно.
И они побрели по меркнущему ущелью, задумчивые и чуть-чуть печальные.
Глава пятая
Снусмумрик очень оживил путешествие. Он наигрывал на губной гармошке песни, каких они раньше никогда не слыхали, — песни со всех концов земли.
Он знал карточные фокусы и научил Муми-тролля Сниффа печь оладьи с винными ягодами. А ещё он был горазд рассказывать необыкновенные, невероятные истории.
Казалось, и сама река оживилась. Она бежала теперь быстрее, а на её поверхности тут и там кружились небольшие водовороты. Она стала уже, а берега стали выше. С каждым днём всё отчётливее вырисовывались вдали синие и пурпурные горы. Их вершины, вонзались прямо в облака, которые тяжёлой пеленой висели над землёй.
Как-то утром Снусмумрик сидел, свесив ноги в воду, и выстругивал ножом свистульку.
— Я помню, — начал он, склонив набок голову, и Муми-тролль со Сниффом тотчас перешли к нему на корму, — я помню край с горячими ключами, — продолжал он. — Почва там была чёрная от лавы, а под лавой день и ночь грохотало. Это Земля спала там внутри и шевелилась во сне. Скалы как попало громоздились друг на дружку, а над ними висела горячая дымка, так что даже и не поверишь, что всё это взаправду. Я попал туда как раз под вечер. Хорошее местечко. Обед там приготовить пара пустяков. Налил в кастрюлю горячей воды из ключа — и готово!
— Но ведь так и обжечься недолго, — сказал Снифф.
— Я был на ходулях, — сказал Снусмумрик. — На ходулях можно перебраться через любую пропасть, через любую скалу. Только тут уж, конечно, не зевай, не то застрянешь в расщелине. Так вот, уже сумерки были… Повсюду тихо булькает и парит, вокруг ни живой души, ни зелёной былинки. И вдруг земля, что спала там внизу, как проснётся, как загрохочет, как загудит, и прямо передо мной открылся кратер, а из него вырвалось красное пламя, и за ним огромная туча пепла!
— Вулкан, — затаив дыхание прошептал Муми-тролль.
— Так точно, — удостоверил Снусмумрик. — Это было дьявольски красиво! А потом я увидел духов огня, много-много. Они роем вылетели из земли и как искры рассыпались в разные стороны. Пришлось сделать крюк и обходить вулкан стороной, Я задыхался от жары и копоти и нажимал вовсю. Наконец я спустился к подножию гор, нашёл маленькую речку и лёг на живот напиться, Вода, понятно, была несколько горячая, но всё же не кипяток. Вдруг вижу — летит один из тех духов огня да как бухнется в реку и сразу почти весь потух, голова ещё тлеет, а сам шипит-дымит и вопит что есть мочи: «Спасите!»
— И ты спас его? — спросил Снифф.
— А почему бы нет? — ответил Снусмумрик. — Что я против него имел? Вот только здорово об него обжёгся. На берегу он обсох и опять разгорелся и на радостях сделал мне подарок, а потом улетел.
— Какой подарок? — спросил Снифф.
— Дал мне бутылку подземного подсолнечного масла, — сказал Снусмумрик. — Духи огня натираются им, когда хотят забраться поглубже в пылающее сердце земли.
— И можно пройти сквозь огонь, если намазаться им? — спросил Снифф, широко раскрыв глаза.
— Ну конечно, — ответил Снусмумрик.
— Что же ты до сих пор молчал? — закричал Муми-тролль. — Ведь в таком случае мы все спасены. Когда появится комета, стоит только…
— Но у меня почти ничего не осталось, — удручённо сказал Снусмумрик. — Я, понимаете ли, спасал вещи из горящего дома… Откуда я мог знать… Только на донышке чуть-чуть и осталось.
— А хватит на маленького зверька, скажем, моих размеров? — спросил Снифф.
Снусмумрик оглядел его.
— Может, и хватит, — сказал он. — Но только до хвоста. Хвостом придётся пожертвовать.
— Боже милостивый, — сказал Снифф. — Тогда уж пусть лучше всё сгорит.
Но Снусмумрик уже не слушал его. Он насторожился и тянул носом воздух.
— Река… — сказал он. — Вы не замечаете ничего особенного?
— У неё теперь другой звук, — сказал Снифф. И верно. Река беспокойно шумела, была полна водоворотов и без конца крутила-вертела среди скалистых берегов.
— Спустите парус, — сказал Снусмумрик И пошёл дозорным на нос.
А река всё убыстряла и убыстряла свой бег, совсем как человек, который долго путешествовал и вдруг заметил, что он уже почти дома.
Берега сходились всё ближе, заключая бурлящую воду в узкое русло, а скалы над ними становились всё острее и выше.
— Не лучше ли пристать к берегу? — прокричал Снифф сквозь гул реки.
— Поздно спохватились! — отозвался Муми-тролль. — Теперь надо ждать, пока река успокоится.
Но река не успокаивалась. Всё неистовее устремлялась она в глубь Одиноких Гор. Плот, кружась, нёсся по дну тесного ущелья, а небо вверху сузилось в ужасающе тоненькую, узенькую полоску. Впереди послышался грозный гул.
— Водопад! — крикнул Снусмумрик. — Держись крепче.
Они стали у мачты и ухватились друг за дружку.