Меч императора

Сборник фантастических произведений



Роман Артемьев

Охота

Обычная улица. Обычный дождь. Оконное стекло со стекающими по нему ручейками воды. Полупрозрачное отражение усталого человека, на мгновение позволившего себе передышку и отрешившегося от шума за спиной.

Андрей вдохнул поглубже пропитанный табачным дымом воздух и обернулся к столу. Кажется, короткого приступа слабости никто не заметил. Все внимание группы сосредоточилось вокруг двух спорщиков, ожесточенно переругивавшихся возле широкого монитора, в который они тыкали пальцами в подтверждение своей позиции.

— Он чисто физически не сможет, слышишь, не сможет поддерживать отвод дольше пяти часов! — практически кричал Серега, нервно ероша длинные черные волосы. Они постоянно падали ему на лоб, мешая смотреть, и парню приходилось смешно дергать головой или руками восстанавливать прическу. — Каким бы мастером он ни был, есть же пределы выносливости организма!

Черт, в противоположность компьютерщику, не орал. Он шипел, злобно и яростно:

— Да?! И перехватить управление пассажирским поездом, подчинить себе полноценный ИскИн он тоже не сможет?!

Андрей подумал, что иногда фамилии очень подходят своим обладателям. Анатолий Андреевич Черт, тридцати пяти лет от роду, следователь по особо важным делам Центра исследований пси-воздействий при ФСБ России. Оружейный маньяк с отвратительным характером. Его друг и заместитель.

— Вне зависимости от опыта следы он все-таки оставляет. Нужно их только найти.

Спасибо тебе, Светик, за то, что ты есть. И за то, что твой чарующий голосок взрезал спор до того, как мужики начали бить друг другу морды.

Женщина перехватила благодарный взгляд Андрея и слегка улыбнулась.

— В конце концов, он не может уйти от нас больше месяца. Мы наконец приблизились к нему вплотную. Осталось всего-то его найти и взять тепленьким.

— Всего-то! — фыркнул Черт. — В городе, по официальной переписи, восемь миллионов человек, с учетом приезжих наберется считай все десять. Как найти иголку в стоге сена, а?

Но, судя по ворчащим ноткам в голосе, он слегка успокоился и понемногу возвращался к проблеме, с которой началась ругань.

— Давайте отсеем всех горожан, живущих на одном…

— Нельзя, — прервал Андрей полет Серегиной мысли. — С его способностями он вполне может проживать под именем Маргариты Ивановны Суханкиной, семнадцати лет от роду, регулярно вносящей платежи за квартиру и половину времени проводящей в Сети. Компьютер он обманет с девяностодевятипроцентной вероятностью. Действовать надо через людей, хотя он и способен запудрить мозги почти любому. Ты говорил про отвод. Скорее объект использует «пелену» — она способна обмануть даже камеры слежения. Есть идеи по этому поводу?

— Ну-у-у, — протянул лохматый, закрутившись на стуле, — я могу написать прогу, которая станет вычислять слепые пятна на картинке. То есть если, например, в толпе постоянно есть пустое место, на которое никто не становится, то с большой долей вероятности там уже кто-то стоит. Предварительная выборка машинная, окончательно подозрительные кадры проверяет человек. Годится?

— Действуй, — одобрил Андрей.

— Только работы много будет, — предупредил Серега. — Мне бы помощников пару-тройку.

— Вот с чем с чем, а с кадрами у нас дефицита нет, — съязвил Черт. — Даже избыток.

Следственная группа получила почти неограниченные ресурсы. Начальство дало Андрею карт-бланш: любые деньги, привлекай кого хочешь, требуй какую хочешь информацию из архивов. Только найди нам типа, перебившего кучу народа в секретном французском институте, и узнай, зачем и как он это сделал.

С «зачем» Андрей разобрался быстро, спасибо связям брата в научных кругах. Знающие люди утверждали, что в институте велись разработки, сомнительные с этической точки зрения, причем эксперименты ставились над людьми. В альтруизм объекта следователь не верил — все прошедшее с момента заочного знакомства время тот демонстрировал редкое равнодушие к судьбам окружающих, — просто где-то умудрились европейцы ему помешать. За что и пострадали. Так что теперь все спецслужбы мира носом землю роют в поисках неизвестного спеца, чтобы задать ему ряд вопросов и вытряхнуть из него все ответы. А повезло, совершенно случайно, русским. Постовой сержант на вокзале в Москве при рутинной проверке документов сделал фотку и показал ее старшему брату. Брат работал в ФСБ и узнал одного из пассажиров. Все просто.

— Раз у тебя нет проблем с кадрами, то флаг тебе в руки. — Андрей развернулся к помощнику. — К вечеру лицо объекта должно стать самым узнаваемым в городе. Хватит скрывать свой интерес. Он знает, что мы его ищем, так пусть побегает. Новости, Сеть, электронные табло… Сам знаешь.

— Иностранцы засуетятся, — тихо заметила Света. — Потребуют ввести наблюдателя.

— Плевать. Мне приказано его поймать, и я его поймаю.



Система пришла в движение, раскидывая запросы-неводы и чутко реагируя на поступающую информацию. Малейшее сотрясение паутины отзывалось проверками, выездами проверяющих групп, дополнительными запросами, валом уведомлений и требований. Сотни, даже тысячи людей, словно единый организм, работали ради общей цели. Череда ошибок и ложных сообщений их не смущали — они готовились к этому, знали, что ненужного в их работе много. Лишь бы найти в потоке мусора драгоценное зерно. Объект неизбежно ошибется, оставит след, зацепку, которая позволит вычислить его и поймать. Так было раньше. Так будет и сейчас.

Первый реальный сигнал пришел из полицейского участка на окраине города. Дежурный патруль выехал на сообщение о драке в трущобах, где застал четыре трупа и одного подростка, раненого, с перерезанными сухожилиями, но живого. Не сказать, что происшествие редкое — молодежные банды часто выясняют отношения, правда, обычно дело ограничивается побитыми мордами или переломами костей. Хотя трупы тоже бывают. Интересно другое. Увидев на мониторе в приемном покое изображение объекта, единственный выживший категорично заявил — его друзей убил именно этот тип.

Пришлось Андрею ехать в больницу, проводить допрос. Посылать кого-то другого он не хотел — все-таки первая зацепка.

— Ты точно уверен, что это он? — Следователь еще раз показал планшет с укрупненным изображением хорошо знакомого и почти уже ненавистного лица.

— Гадом буду! — поклялся гопник. — Мы типа с корешами сидим, никого не трогаем, отдыхаем тихо. И тут этот… мимо ползет. Сгорбленный такой, еле ножками чапает. Рыжий и Сема к нему подвалили, ну для помочь там, дорогу подсказать…

— Врет, — сухо заметил полицейский, искоса поглядев на экран мобильного детектора лжи. — Скорее попытались деньги отнять. Падаль.

— Да не сделали мы ничего!

— Плевать, — отрезал Андрей. — Дальше что было?

— Ну дальше… Не знаю, что дальше. — Пацан поежился и словно бы уменьшился на койке. — Я сознание потерял, а когда очнулся, то они мертвые все лежат. И сам я — такой.

Мальчишка начал материться, выплескивая запоздалый страх. Андрей устало откинулся на стуле. Почему объект пощадил пацана? Прежде он свидетелей не оставлял.

— Что такое мозгокрут знаешь? Хорошо. Сейчас я его подготовлю, и ты покажешь мне все подробности, какие только сможешь вспомнить. А я постараюсь, чтобы ты вспомнил все.

— Эй-эй, вы права не имеете! — испугался пацан. — Я согласия не давал.

— Мальчик, мне твое согласие не нужно, — мрачно усмехнулся Андрей. — У тебя выбор простой: или ты сейчас добровольно проходишь сканирование памяти, или мы отвозим тебя в уютную камеру и читаем твои мысли там. При расследовании преступлений, связанных с вопросами государственной безопасности, процедура допроса упрощена, знаешь ли.

Уличный шакал мигом заткнулся, поняв, что сейчас голос повышать не стоит. Раздавят. В полном молчании он наблюдал, как пугающий гость достает из маленькой сумочки прибор, настраивает его, втыкает штекер в позвоночные шунты. Вид парень имел бледно-зеленоватый, но его самочувствие Андрея волновало мало. Только бы не окочурился во время процедуры.

— Ну поехали, — тихо пробормотал следователь, посылая первый пробный импульс в сознание пострадавшего. Пару картинок для затравки, и можно будет…

Прибор моргнул и замигал датчиками состояния. Андрей почувствовал, как чья-то холодная воля безжалостно ломает выставленные штатными психологами барьеры, намертво впечатывая чужой посыл: «Вы начинаете мне мешать. Отступитесь или умрете».

Пацан продолжал испуганно хлопать глазами, глядя на схватившегося за виски следователя. Положение спас дежурный полицейский. Он быстро понял, что происходит что-то не то, и вытащил штекер из шунта. Андрея сразу перестало корежить, голос в голове умолк. Если не считать покрытого крупными каплями пота лица и самостоятельно переключившегося в режим передачи сканера психоволн, ничто не напоминало об испытанном мгновения назад ужасе.

— Так… — Андрей, наплевав на приличия, ладонью отер мокрый лоб. — Так. Задача усложняется. Придется тебе, парень, проехать с нами.



Ничего он не успел. Еще в дороге раздалась трель звонка и захлебывающийся радостью голос Черта сообщил: нашли. Нашли! Соседи опознали объект по фотографии, теперь, даже если сейчас он сбежит, останется его квартира со следами, имя, история банковского счета! Андрей торопливо открыл присланный файл и впился глазами в данные.

Зверев Вячеслав Павлович — вот, значит, как тебя зовут, — сорока лет от роду, не был, не привлекался, известен как успешный торговец антиквариатом. Специализируется на редкостях. Прикрепленная фотография в точности совпадала с уже имевшимся портретом, но компьютерный поиск почему-то успешно игнорировал сходство. Впрочем, Андрея избирательность компьютера не удивляла.

Запиликал комм, над приборной панелью повисла Светкина голограмма.

— Едешь?

— Конечно, — довольно улыбнулся Андрей. — Черт с группой захвата уже на позиции, через десять минут начнем.

— Понятно. — Аналитик и штатная предсказательница помолчала. — Что насчет того выжившего?

— Да похоже, этот Зверев решил поиграть в романтику и послал нам предупреждение. Дескать, не лезьте, иначе плохо будет. Сейчас мы посмотрим, кому будет плохо…

Светка вздохнула.

— Вы там поосторожнее, а то у меня предчувствие какое-то нехорошее.

Андрей к предчувствиям сотрудницы относился с величайшим уважением — «пророческую» надбавку к зарплате она получала не зря, — но просьбу выслушал со скепсисом. На штурм не мальчики идут, наверняка проверили заранее все что можно и что нельзя. Спецназ Центра и сам по себе состоит из людей опытных, и оборудование использует серьезное. Сегментная броня, современнейшее оружие, шлемы с усиленной защитой мозговой деятельности, датчики, сканеры, закрытая помехоустойчивая сеть… Много всего. Кроме того, большинство операций поддерживаются психоэнергетами не ниже уровня бета, способными общаться с ноосферой планеты и своевременно предупреждать о возникшей угрозе. Ну что может случиться?

Операция началась, когда следователь только подъезжал к месту событий. Андрей выслушал сообщение совершенно спокойно: Черт лучше знает, что делать. Жил Зверев в собственном трехэтажном домике в приличном районе, за высокой бетонной оградой, заключил стандартный контракт с охранной фирмой. Одним словом, среди соседей не выделялся.

Три мини-автобуса, на которых приехала группа захвата, стояли метрах в трехстах от участка Зверева. Достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания возможных наблюдателей из особняка и в то же время прийти на помощь в случае необходимости. Жителей окрестных домов эвакуировали, движение перекрыли, так что штурму никто не помешает. Андрей торопливо выбрался из машины и быстро забежал в штабной фургончик с синей полосой на борту. Приветливо кивнул сидящим внутри, примостился на узеньком стуле и спросил у оператора:

— Боря, ну как?

— Нормально. — Одетый в белый халат щупленький мужичонка подал наушную гарнитуру. — Ворота прошли, готовимся выбивать дверь.

— Нас не видят?

— Признаков наблюдения нет. — Ответ пришел из динамика одного из двух саркофагов, стоящих в дальнем конце фургона.

Там, опутанные проводами, подключенные к генератору искусственной реальности, лежали психоэнергеты. То есть люди, способные читать мысли, видеть будущее, вызывать усилием воли дожди и многое, многое другое. Иногда даже без помощи соответствующей аппаратуры.

— Тогда чего ждем?

— Аркаша утверждает, что дом каким-то образом защищен. Только не говорит каким.

— Да домик вообще странный, — ожил второй динамик. — Внутрь не заглянуть, окна на первом и втором этажах фальшивые, связь и та барахлит. Я рекомендую входить через дверь, но гарантию, что сюрпризов нет, дать не могу.

— Картинку со спутника дайте.

— Барахлит спутник, — недовольно поджал губы Боря. — Общий вид дает, а данный конкретный участок просматривать отказывается. Не видит его.

Андрей изменил традиции стараться не беспокоить подчиненных за работой и связался с Чертом. Ситуация действительно необычная, и объект у них сегодня тоже необычный. Нужно сделать исключение из правил.

— Привет. Как вы там?

— Да дверцу открываем. — Камера на шлеме помощника по силовой части показала две фигуры в броне-хамелеоне, возящиеся с входным замком. — Уже заканчиваем. Только сдается мне, птички внутри нет.

— А если есть?

— Если есть, то поймаем.

Замок щелкнул, дверь беззвучно приоткрылась. Первый штурмовик сделал знак и шагнул в проем, следом тихо потянулись остальные бойцы.

— Тревога!

Предупреждение Аркадия запоздало. Идущий впереди штурмовик отшатнулся назад, будто внезапно увидел нечто пугающее, упал на спину, скатился по ступенькам крыльца вниз, сбивая с ног товарищей, ловко перевернулся и, распластавшись по земле, принялся стрелять из винтовки. Повинуясь наработанным до автоматизма навыкам, его товарищи тоже открыли огонь, хоть и не видели цели. «Прекратить огонь! — надрывался голос Черта. — Прекратить, я сказал!». Штурмовики повиновались почти сразу, перестав стрелять. За одним исключением. Первый вылетевший из дома продолжал поливать дверной проем длинными очередями до тех пор, пока сосед не попытался ударом ноги выбить винтовку у него из рук. Реакция последовала мгновенно — оружие нашло другую цель. К счастью, спустить курок боец не успел. Сразу несколько товарищей набросились на него сверху и погребли под своими телами. Винтовку отобрали, с трудом вырвали пистолет и нож, но потребовались усилия едва ли не всего отряда, прежде чем обезумевшего от страха мужчину удалось скрутить.

Дверь затворилась с тихим щелчком.

О какой бы то ни было секретности речи уже не шло, медицинский автобус въехал прямо во двор. Штурмовики снова заняли позиции, направив стволы на дом, но повторить попытку войти не спешили. Черт требовал от эсперов снять защиту, те орали в ответ, что не знают как. В штабном фургончике кипели нешуточные страсти.

— Андрей, — Боря наплевал на инструкцию и закурил сигарету, — ты не хочешь сказать, кто такой этот Зверев?

— Не хочу. Но вы же от меня не отстанете, так?

Ответом мрачному следователю послужило утвердительное молчание.

— Мы подозреваем, что он — «старый». Не уверены, но… сильно подозреваем.

— Это же сказка. «Старых» не существует.

— Может, и не существует — согласился Андрей. — Может, он просто эспер, обладающий уникальной способностью обманывать компьютеры, или чей-то внедренный агент. Но последнее вряд ли — его сейчас ищут буквально все. По всему миру.

После Прорыва, серии открытий в области строения человеческого мозга и создания ментального шунта, получить профессию психоэнергета-эспера стремились многие. Престижно, хорошо оплачивается, специалисты на рынке всегда востребованы ввиду малой численности. Примерно один человек из трех тысяч отвечал нужным требованиям и был способен слиться с капризным ядром мозгокрута, но даже с учетом аппаратуры единицы могли добиться четких конкретных результатов. Девяносто пять процентов психоэнергетов кормились тем, что выдавали приблизительные прогнозы будущего или нотариально подтверждали законность крупных сделок. Остальные работали на правительства.

Исключением из правил являлись специалисты класса альфа. Параметры их энергетики лежали далеко от среднестатистических, хотя нервная система от обычной почти не отличалась. Они не нуждались в сложной аппаратуре, скорее она мешала им добиваться нужных результатов, поэтому альфы пользовались исключительно природой дарованными способностями. Причем пользовались как бы не эффективнее других эсперов. Поэтому вполне естественно, что вокруг них возникла гора слухов. Им приписывали жуткие пороки и страшные болезни, сумасшествие и чудовищную развращенность, умение творить настоящие чудеса или обвиняли в искусственном происхождении. Одна из таких легенд утверждала, что, помимо двадцати одного официально зарегистрированного альфы, существуют другие, родившиеся до Прорыва. Дескать, сказочные колдуны типа Мерлина, Всеслава или Моисея были именно альфами, и некоторые из них живут до сих пор. В зависимости от приверженности рассказчика конспирологическим теориям заговора «старые» альфы наделялись силой, властью над миром или бессмертием, у кого в какую сторону фантазия работает.

Серьезные люди в сказки не верили. Но Зверев показывал слишком неординарные возможности, чтобы игнорировать любые версии.

— Что с ним такое? — Андрей, не желая продолжать неприятный разговор, переключился на канал медиков.

— Ментальный удар. — Голос врача звучал удивленно, словно он сам не верил в диагноз. — Я не знаю, с какой силой надо бить, чтобы проломить защиту брони, но однако же!..

— Черт, слышал?

— Да, слышал, — отозвался заместитель. — Глушак уже готовим. Одного может не хватить, тогда из Москвы запаску заказывать придется.

— В любом случае придется. С этой минуты один глушитель будем постоянно возить с собой.

— Не понадобится, — хмыкнул Черт. — Сейчас разрядом шибанем, всю защиту как рукой снимет. Возьмем объект тепленьким, и никакие фокусы не помогут.

— Ты понял меня? Глушитель — с собой.

— Понял, понял.

Адская машина сработала, как задумывалось. В радиусе ста метров минимум вышла из строя вся электроника — это дело привычное, импульсные бомбы вовсю использовались террористами, даже бытовые приборы изготовлялись с защитой — и, что куда важнее, рассеялись любые стабильные психоконструкты. Большинство на время, те, что послабее, навсегда. Штурмовики с опаской, но не теряя драгоценного времени, заспешили внутрь здания. Аналитики дали им всего десять минут на обыск дома.

Андрей уже знал, что внутри нет ни одной живой души, за исключением только что вошедших людей, — Аркадий поторопился заново активировать свой саркофаг и еще раз просканировал весь участок. Мешавшая ему «пелена» ослабла достаточно, и можно было сказать, что дом пуст. Причем защита восстанавливалась, и очень быстро! Камеры штурмовиков по-прежнему отказывались передавать картинку на сервер, радио тоже начинало барахлить, и следователь счел нужным поторопить бойцов:

— Заканчивайте побыстрее. Черт, сразу проверьте второй подвал, вход в него рядом с лестницей в первый.

— Исполняю.

На примерной схеме строения, создаваемой психоэнергетами, моргнули зеленым цветом и направились вниз две точки. Остальная группа рассыпалась по дому, проверяя каждый закоулок, периодически переговариваясь и стараясь ничего не трогать. Мало ли… Но судя по тому, как постепенно штурмовики начали спускаться с верхних этажей вниз, ничего подозрительного они не нашли. Зато второй подвал принялись вскрывать уже целых шестеро бойцов во главе с самим Чертом. Люк оказался сложный, с замком, настроенным на генетический код.

— У вас две минуты, — сообщил Борис.

— Сейчас, — донесся сквозь треск помех голос заместителя Андрея. — Уже входим. Что там, Паша?

— …н знает. Какая-то статуя. Перед ней тумба, на тумбе… Сейчас посмотрю.

— Осторожнее. Руками ничего не трогай.

— Это глиняные плитки с какими-то надписями. Типа иероглифов, только другие.

— Можешь их забрать? — вмешался Андрей. На схеме эсперы по-прежнему не выставляли тревожных отметок, поэтому он решил рискнуть. Уходить без добычи не хотелось, а в тайнике Зверев наверняка хранил что-то ценное. — Не прикасаясь.

— Ловушек вроде не видно. Я стволом шевельну… Я взял таблички.

— Уходим! — скомандовал Черт. — Паша, ты первый.

— Шеф! Статуя! Статуя шевелится!

Из динамиков доносились мат, дикие крики, звуки стрельбы. С кем дрались штурмовики, было совершенно неясно — противник не издавал никаких звуков и не отражался на исправно создаваемой Аркадием схеме. Только точки, отмечающие состояние людей, стремительно наливались алым и гасли одна за другой. Грохнул разрыв гранаты.

Сидеть и ждать, глядя на бесстрастный приговор телеметрии, Андрей не мог. Он выскочил из фургона и побежал к дому. В тот момент ему было наплевать на опасность, на то, что, пока он добежит, все уже закончится и он успеет в лучшем случае к развязке. У него просто не выдержали нервы. Он бежал, чтобы не сидеть в тесной безопасности штаба. Поэтому, задыхаясь от быстрого бега, он смог увидеть, как бойцы один за другим вываливались из дверного проема. Отступали спиной вперед, продолжая выцеливать невидимую угрозу из винтовок. Двое, трое, четвертый… Все. Где остальные семеро? Где Черт?



Комната внезапно обрела пустой и какой-то сиротский вид. Даже странно — помещение чужое, предоставленное во временное пользование, собирались они здесь всего ничего, а поди ж ты… Спорили, ругались, мирились, наполняли воздух криком и радостью, пропитывали стены эмоциями, оставляли невидимые отпечатки своих личностей. Теперь, оставшись втроем, они постоянно чувствовали, что лишились кого-то очень важного для себя.

Сильнее всех переживал Серега. Он был самым молодым и раньше никого из близких не терял. Светлана, несмотря на сильный эмпатический дар, держалась лучше.

— Выжившие утверждают, что их атаковала металлическая статуя полутора метров ростом. Парализаторы игнорировала, пули ее не брали, от взрыва гранаты видимых повреждений не получила. — Андрей покатал желваками на лице, но продолжил: — Внешне походила на подростка лет двенадцати, одетого в тогу и с каким-то ярким символом на лбу. Изображения почему-то не сохранилось, хотя остальные интерьеры дома камеры сняли четко.

— Голем или андроид.

— Андроида любой модели они развалили бы на куски, — возразил старший Светлане. — Как бороться, знают. Голем… вспомни про знак на лбу. Ты представляешь, насколько он нас опередил? Приборы на неэлектрической основе еще только разрабатываются.

«Он», Зверев, понемногу начинал пугать. Считать себя охотниками уже не получалось.

Дом поставили на карантин, дожидаться приезда специалистов по взлому защищенных психоформами объектов. Оказалось, в недрах Центра нашлись знатоки и в этой, только что сформировавшейся области. Хотя работать на предлагаемом уровне им еще не доводилось. Соседям не повезло — их отселяли, правда, обещали достойную компенсацию за утраченные жилища.

— Хватит скулить, — Андрей громко хлопнул ладонью по столу, — работать надо. Серега! Что по Звереву нашел?

— Биография обычная, — зачастил программист. — Сорок лет, родился в Хабаровске, близких родственников не имеет. Мы сейчас ее проверяем, но что-то полезное найдем вряд ли. Зато уже есть примерный список контактов за прошедшие десять лет. Отрабатываем. Близких знакомств ни с кем не водил, но с некоторыми людьми встречался постоянно. По большей части это партнеры по бизнесу, очень респектабельные люди. Насчет денег: обороты соответствуют налоговой декларации. Если у него и есть еще какие-то средства, то они хорошо спрятаны, и быстро их не найти, хотя работа уже ведется. Мы нашли пока всего один счет, взломать не смогли, ребята просят сутки. Вообще он странный какой-то. При вводе неверного пароля выдает всякую философию.

Светлана внезапно напряглась:

— Какую «философию»?

— Да чье-то высказывание насчет ценности личности или чего-то похожего.

— Покажи, пожалуйста.

Сергей без признаков удивления — к озарениям коллеги он успел привыкнуть — порылся в компе и вывел на просмотр короткий текст.

«Отличие современного мироустройства от прежних эпох заключается в наличии так называемых общечеловеческих ценностей. Права на жизнь, на свободу, на равенство возможностей. Эти права закреплены законодательно. Но если присмотреться повнимательнее, то станет очевидно, что законы для элиты и законы для обычных людей сильно различаются. Конституция и прочие красивые слова написаны для народа, то есть для низших слоев социума. Верхушка живет иначе. При соблюдении минимальных приличий облеченный властью имеет возможность сотворить с нижестоящим по социальной лестнице человеком почти все, что угодно, и не понести наказания. Со времен Древнего Египта практически ничего не изменилось.

С точки зрения элиты, ценность человека определяется его полезностью. Хороший специалист, достигший высот в избранной области, может рассчитывать на защиту главы финансового клана в отличие от чернокожего любителя рэпа или обычного фермера. Этих никто не станет защищать. Законами манипулируют только для тех, кто способен принести реальную пользу, кого можно приблизить, ввести в круг доверенных лиц или полезных рабов.

Таким образом, люди, обладающие уникальными навыками, представляют особую ценность. Им простят почти все».

— Сука! — Андрея затрясло. — Ну какая же сука!

Сергей слегка попятился, не понимая причин вспышки начальника. Света осторожно развернула к себе подставку голомонитора.

— Думаешь, это послание нам?

— Кому же еще?! Нет, ну какая сука!



Многие эсперы начинают гадать в детстве. У странноватых, в глазах воспитателей и сверстников, детей обычно имеется ряд верных примет, которые никогда не подводят и помогают определить будущее. Например, если при кормлении кашей кукла внезапно упадет на спину, то сегодня отец придет домой пьяный и под горячую руку ему лучше не соваться. Или можно посмотреть круги от брошенного в лужу камешка. Если они дойдут до края на быстрое «раз-два-три», значит, приедет бабушка и они пойдут в кино.

Потом, при плановом обследовании в возрасте четырнадцати лет, девочка выдает положительную реакцию на тест Анатоля. Психоэнергеты любого уровня ценны, государство стремится обучить и взять на работу каждого. Поэтому родителям Светланы сразу было сделано предложение из тех, от которых нельзя отказаться, и началось: спецшкола, занятия по индивидуальной программе, регулярные встречи с психологами… В двадцать один год она точно знала, кем хочет стать, и не задумываясь подписала контракт со спецслужбами. Тем более что работа была интересной и люди в Центре тоже подобрались неожиданные.

Искать скрывающихся эсперов ей прежде не доводилось. Обычно хватало усилий Сережки и банальной рассылки запросов по компьютерным сетям. Но теперь, после смерти Черта и очевидного бессилия старых способов, глубокий транс стал необходимостью. Они потеряли все зацепки, найденные в начале расследования. Зверев оставался все той же загадкой, что и раньше, только загадка эта начинала становиться пугающей. Поэтому нужно ловить его как можно быстрее.

Женщина поудобнее устроилась в специальном кресле, подсоединила многочисленные разъемы, надела шлем. Многое из того, что она увидит, сохранится только в памяти, но наиболее яркие видения можно зарисовать. Компьютеры считают малейшие сокращения мышц на руке, переведут их в код и составят изображения, которые, возможно, помогут найти убийцу.

Светлана вздохнула поглубже, расслабляясь, надвинула экран на глаза, спокойно дождалась, пока подействует лекарство. Погружаться в глубокий транс она умела, но не любила. Да, процедура отработана и безопасна, да, эффективна, да, позволяет найти наиболее надежный путь достижения заданной цели или ответить на вопрос. Вот только оракулу после транса требуется от недели до месяца, чтобы прийти в себя. Сейчас выбора нет: Зверев оказался слишком опасным противником, потерять еще и Андрея с Сережкой она не могла.

Как ни странно, на этот раз видения появились не сразу. Светлане казалось, что она попала в густой туман, и не ясно, где низ, где верх, нет ориентиров, и даже звуки затухают в темнеющей пелене. Что делать, куда идти — совершенно непонятно. Она даже растерялась, впервые оказавшись в подобной ситуации. Пришлось подавить вспыхнувшую было панику, успокоиться и вспомнить все некогда рассказанное инструкторами, чтобы найти выход из дурацкого положения. Потребовалось нескольких неудачных попыток, прежде чем она нащупала тонко звенящую путеводную нить и оказалась на свободе.

Транс привел ее на улицу. Обычную городскую улицу, залитую дождем, с промокшими пешеходами и рекламными табло. Ездили машины, перемигивались огоньками светофоры, спешили по своим делам пешеходы, не замечая ее. Все, кроме одного.

Зверев, или как его там, смотрел прямо в лицо Светлане. С удивлением смотрел. Рядом с ним стоял юноша, почти подросток, с первого взгляда на которого становилось понятно — он полностью подконтролен спутнику и слышит только его. Гипноз, причем сильный.

— Как ты нашла меня, девочка?

Зверев говорил мягко, не пытаясь давить или испугать, но что-то в его голосе заставило женщину рассказывать. Что видела, какие методики использовала для борьбы с туманом, как планирует вернуться. Остановиться она не могла. Только выдав все, она сумела сосредоточиться и спросила:

— Зачем вам это?

— Что — это? — На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но, казалось, вопрос его позабавил.

— Бегство, убийства… Вас же поймают. Рано или поздно. Вы больны, вам жить осталось недолго, так к чему портить себе последние дни?

— Ты и болезнь заметила? Восхищен. — Зверев пораженно хмыкнул. — Меня ловили много раз. Причем ловили… организации, обладавшие куда большими возможностями, чем ваша. Я, как видишь, до сих пор на свободе.

— Но сейчас вы умираете.

Зверев еле заметно улыбнулся и бросил короткий взгляд на спутника. Тот по-прежнему никак не реагировал на происходящее.

— Смерть нельзя обмануть, но ее можно, скажем так, задобрить. Принести жертву, сказали бы в старые времена. Впрочем, неважно. — Он вздохнул и сунул руки в карманы. — Задала ты мне задачку, девочка. Отпустить тебя я не могу, убивать нельзя…

Он рассуждал словно про себя, так спокойно и деловито, что Светлана невольно поддалась его тону. Ее судьба стала чем-то вроде математической задачи, которую требовалось решить, только условия неизвестны.

— Почему нельзя? Вы же убили солдат в своем доме?

— Они живут мечом. Смерть в бою для них честь и благо. А ты, пусть и не по своей воле, дала мне новое знание, обошла ловушку, удивила. Это дорогого стоит. Опять же, талантливых эсперов мало, беречь их надо. — Зверев еще немного помолчал, пристально рассматривая нежданную гостью. Наконец прозвучал приговор: — Поспишь немного. Пока все не утихнет.



«Скоро начальству придется создавать новую группу. От нашей, боюсь, никого не останется».

Основания для похоронных мыслей Андрей имел веские. Черт погиб, Светка в коме, и неизвестно, когда из нее выйдет, Серега пересидел в виртуальности и сейчас был временно недееспособен. Впрочем, из-под присмотра врачей он сбежал, услышав о положении Светланы, и теперь докладывал о результатах своей работы. Той самой, делать которую ему запретили.

— На планшете осталось лицо молодого человека лет двадцати и ряд штрихов, опознанных ИскИном как слово «жертва». Человек установлен, это Фатеев Николай Сергеевич, две тысячи восемьдесят шестого года рождения, проживает здесь, на Каменной улице, дом восемь. Исчез вчера утром, поиски результата не дали.

— Аркаше планшет показывал?

Сергею как единственному дееспособному помощнику, пришлось взвалить на себя обязанность зама главы группы. Остальные функции раскидали по другим сотрудникам.

— Да. Он считает, речь идет о жертвоприношении.

Андрей почувствовал, как в нем пробуждается кто-то очень злобный. В мистику он не верил и за любые ссылки на оккультизм подчиненных стирал в порошок. Тем временем Серега продолжал:

— Зачем и почему выбран именно Фатеев, он не знает. Предполагает, дело в каких-то индивидуальных качествах жертвы.

— Да уж понятно, — фыркнул следователь. — Еще что-нибудь есть? Только чтобы без сказок.

— Есть! — довольно кивнул программер. — Я, кажется, нашел зверевскую запасную базу. Или что-то похожее. Вот, смотри: два года назад он заказал грузовичок для перевозки чего-то тяжелого в район складов и с тех пор регулярно туда наведывался. Иногда на такси, иногда на своей машине. Пришлось затребовать логи едва ли не всех городских служб, анализировать просто огромный массив данных, но оно того стоило. Мы составили маршруты всех его поездок и распределили их по категориям: служебные, личные, культурные. Зачем он ездит на склады, непонятно. Антиквариат, с которым он работает, хранится в другом месте. У фирм-партнеров здесь тоже нет ничего. Та ячейка, в которую он регулярно приезжает, снята на имя несуществующего человека.

Его начальник слушал доклад и мстительно улыбался.

Спустя десяток минут управление гудело, словно растревоженный улей. На сей раз Андрей не собирался допускать ошибок. На район будущей операции нацелился разом добрый десяток спутников, в оцеплении были задействованы не только полицейские силы, но и все психоэнергеты, живущие в городе. Привлекли даже частников, пообещав им оплату по двойной ставке и весомую благодарность от правительства. Штурмовики, наученные горьким опытом провальной операции, прихватили с собой тяжелое вооружение и навесили на броню дополнительные модули защиты сознания. Наблюдение за складской ячейкой, в которой предположительно находился убийца-эспер, велось непрерывно. И косвенные признаки указывали на то, что Сергей не ошибся — в здании действительно кто-то был. Потребление энергии скакало, снимки со спутников показывали странные картины расплескивающейся воды или исчезающие мелкие предметы, будто их берет в руки кто-то невидимый.

Несмотря на уже предпринятые усилия, Андрей мучительно думал, что можно предпринять еще. Более опасной дичи он за всю свою карьеру не встречал. Его мало волновал тот факт, что в случае провала придется скорее всего распрощаться с погонами — за один только временный мораторий на работу складов бизнесмены закидают руководство протестами, не говоря уже об убытках от других действий. Он не задумывался, останется на своем посту или нет. Он хотел поймать Зверева. Взглянуть в глаза человеку, возомнившему себя выше всех. Добиться его осуждения, посадить в тюрьму до скончания жизни, доказать, что за преступления надо расплачиваться. Отомстить за друзей. Зверев будет пойман.

И неважно, кто он: гений, психоэнергет из легендарных «старых» или нечто иное. Ему не убежать.

На организацию крупнейшей облавы — причем облавы на одного человека — ушло полтора часа. Стремительная скорость для операции таких масштабов и такой сложности. И сейчас Андрей снова сидел в штабном фургончике вместе с Борисом, Аркашей и его партнером Мозесом, готовясь отдать приказ начинать. Накачанный лекарствами Серега остался на базе руководить задействованными компьютерщиками, впрочем, современные технологии позволяли ему узнавать новости едва ли не первым. Четыре взвода штурмовиков — и свои, и дополнительно присланные из Москвы — готовились войти в приземистое обшарпанное здание. На сей раз непосредственное командование осуществлял краснолицый майор Давыдов, знакомый Андрея по прежним делам. Давыдов утверждал, что его люди готовы ко всему, и обещал быстро разобраться с любыми статуями или другими сюрпризами, какие только встретятся на пути.

В то, что без сюрпризов не обойдется, участники прошлого штурма верили твердо. Склад точно так же прикрывала непроницаемая для психоэнергетов завеса, рассмотреть внутренности не позволяли и классические методы вроде радиосканера или жучков-шпионов. И главное, Зверева научились ценить. В нем признали по-настоящему опасного противника, жестокого, но умного.

— Оцепление?

— Все кольца готовы, — сообщил Борис, глядя на показатели статуса. — Канализация блокирована.

— Штурмовики?

Когда Флура[1] Юханссон была молодая, ее часто сравнивали с цветком, она любила свое цветочное имя, считая, что оно ей вполне подходит. Тоненькая шея, пышные золотистые волосы, голубые, как незабудки, широко раскрытые глаза, их взгляд мог бы показаться вызывающим, если бы их не затеняли длинные, тщательно накрашенные ресницы. Она выбирала наряды для своего худенького тела в трогательно детской манере, но с большим вкусом, чаще всего носила юбки и девичьи блузки с круглым воротником, похожим на чашелистик. Скрытая такой пуританской униформой, ее кокетливая женственность проявлялась еще ярче, привлекая и волнуя. Тем, кто спали с ней, казалось, будто они соблазняют школьницу. Флура Юханссон говорила о своих любовных приключениях с обезоруживающей наивностью, словно рассказывала анекдоты о преданных домашних животных, которым нужно уделять внимание. Неприкрытая аморальность делала ее похожей на покачивающуюся на поверхности пруда кувшинку, к которой не пристает никакая грязь.

— Готовы. Ждем команды.

Андрей на мгновение прикрыл глаза, затем встряхнулся и приказал:

— Включайте глушак.

Отец Флуры, такой же некрасивый, грузный человек, как и его жена, работал дилером в сфере резиновой промышленности. Ее родители никак не могли прийти в себя от изумления, что произвели на свет такую красавицу, и ужасно баловали ее. Друзья Флуры походили на нее, они также были из привилегированного клана любителей легкой и приятной жизни. Все они от случая к случаю спали друг с другом, одалживали, меняли или крали партнера — одним словом, отличались удивительной свободой нравов, чем весьма гордились. Они даже не очень-то старались скрывать свои похождения. Их любовные утехи были свободны от пафоса серьезности и лишены естественной стыдливости и шарма.

Все, отсчет времени пошел на секунды. Никаких хитроумных комбинаций или сверхъестественных способностей — в ближайшие десять минут только грубая сила решает, кто выиграет в схватке. Штурмовики должны успеть полностью захватить склад и поймать пронырливого беглеца, по возможности освободив заложника. Парня жаль, но задача его спасения была далеко не приоритетной. Ставки слишком высоки, чтобы обращать внимание на жизнь ничем не примечательного человека.

Посыпались доклады от эсперов, поступила картинка от наконец-то заметивших склад спутников. Слава богу, на сей раз никаких двойных подземелий. Первый этаж и обычный подвал, не слишком глубокий. Но то ли глушителю помешали сработать на всю мощь местные аномалии, то ли защита склада оказалась слегка покрепче, однако установить точное местоположение Зверева не удалось. Сканер обнаружил заложника и показывал несколько размытых пятен, похожих на людей в защитной броне, однако определить, кто конкретно является основной целью операции, компьютеры не смогли.

Когда Флуре исполнилось двадцать два года, она совершенно неожиданно вышла замуж за американца по имени Джон Фогельсонг[2], одного из партнеров своего отца в резиновой промышленности. Этот Фогельсонг стал объектом весьма остроумных шуток, говорили, что Флура влюбилась в него исключительно из-за его фамилии, идеально подходившей к ее цветочному имени и цветкообразному облику. По случаю их свадьбы друзья написали массу изящных стихов и эпиграмм по поводу новой фамилии Флуры и связанных с ней ассоциаций, а также игривых стишков, разумеется, о резиновой промышленности, в невинно-скабрезной форме намекающих на богатый любовный опыт невесты, приобретенный до перемены фамилии. Джону Фогельсонгу, любезному, довольно банальному господину с усталым видом, эти стишки переводить не стали. Наутро он подарил Флуре ожерелье из бриллиантов и сапфиров. Сапфиры удивительно подчеркивали синеву ее глаз. А на другой день новобрачные отправились в Бали, где муж намеревался объединить медовый месяц с кое-какими деловыми встречами, после чего возвратиться в свой калифорнийский дом под Лос-Анджелесом.

Прежде чем бойцы успели добежать до входа, из дверей показалась замотанная в черный глухой балахон фигура. В руках она держала винтовку, из которой немедленно принялась стрелять. Компьютерные системы штурмовиков немедленно распознали тип угрозы — андроид в костюме высшей защиты, позволивший ему выдержать воздействие глушителя, — и рекомендовали открыть ответный огонь. Поскольку бойцы готовились встретиться с возможным сопротивлением (им заранее показали кадры с положившим шестерых их товарищей манекеном), по андроиду ударили разом из десятка стволов. Естественно, защита железяку не спасла. Цель просто смело, пули мгновенно истрепали балахон, обнажив искрящееся огоньками нарушенной проводки тело.

Вначале родители, и прежде всего друзья, получали от Флуры довольно много писем, она с восторгом рассказывала про свой новый дом, сад, бассейн, яхту, про восхитительные празднества, на которых присутствовала масса знаменитостей всякого рода. Словом, все у нее было до того прекрасно, что просто не верилось. Потом она стала писать реже и не каждому из своих друзей, а по письму на всех вместе. Из ее писем они узнали, что Джон слишком много работает, что у него больной желудок. «Дорогие, ребятишки вы мои ненаглядные, как мне хочется, чтобы все вы были со мной здесь и подбодрили моего долговязого усталого бизнесмена. Бедняга, не много птичьих песен удается ему слушать в Лос-Анджелесе. Бизнес, бизнес, бизнес… Ах, если бы вы прилетели сюда и осыпали его букетами всех цветов радуги вашего остроумия и веселья! Он все время в разъездах… И его вовсе не радуют великолепные места, где он бывает, да у него и нет времени осматривать их. Ах, если бы я была на его месте!»

Огневой контакт штурмовиков в чем-то даже приободрил. Ситуации противодействия робототехнике отрабатывались неоднократно, как бороться с машинами, люди знали, поэтому при виде знакомой опасности они слегка расслабились. Совсем немного. Второго андроида уничтожили даже прежде, чем он успел открыть огонь.

Третья машина оставалась внутри здания, сочтя нерациональным выходить из-под прикрытия. Впрочем, стены ее не спасли: пули прошивали их, как картон. Выстрелы изрешетили металлическую фигуру до того, как она успела нанести хоть какой-то ответный вред. Спустя четырнадцать секунд после начала операции штурмовики вступили на склад.

Постепенно Флура перестала писать длинные письма. Теперь она посылала красивые открытки из разных частей света. Иногда открытка представляла собой фотографию: Флура в пробковом шлеме верхом на верблюде или в шляпе с круглой тульей на лошади, Флура в бикини на пляже… На каждой открытке была подпись в виде цветка — счастливого, распустившегося, поникшего, в виде бутона, полного ожидания или со скрученными лепестками и виноватой миной. Иногда на цветок взирала взъерошенная птица с подобающей миной. «Дорогие мои ребятишки, такова моя жизнь. И до чего же она все же прекрасна!»

Друзья Флуры отвечали в том же духе, рисовали цветы и птиц, посылали ей дурашливые и ласковые картинки почти без текста. «Мы сидим на солнышке, пьем белое вино и думаем о тебе, злое дитя цветов, решившее покинуть нас!» И подписи. Под конец весточки от Флуры стали получать лишь папа с мамой. В каждом письме расплывчатое обещание увидеться. «Подумать только, как это было бы замечательно! Вы должны приехать сюда… В следующий раз, когда Джон поедет на север…»

Очередной андроид, опять-таки в тяжелом черном плаще с капюшоном, поднимался из подвала. Действуя по привычной, многократно отработанной схеме, солдаты принялись стрелять по нему, стараясь в первую очередь поразить слабо защищенные элементы шеи и ручных манипуляторов. На показания датчиков никто не смотрел. Поэтому, когда вместо кусков сверхпрочного пластика от цели начали отлетать брызги крови и куски мяса, люди не сразу сообразили остановиться и продолжали по инерции давить на спусковой крючок. Буквально за секунду, пока утяжеленные, предназначенные для борьбы с бронированными целями патроны пробивали хрупкое тело, человек превратился в нечто вроде дуршлага. Причем дырки спереди были относительно небольшие, в то время как спина представляла собой один большой кратер. Частично целым, то есть пригодным для быстрого опознания, труп остался чудом.

Но до того, как Джон собрался поехать на север, началась война. А прежде, чем война кончилась, папа и мама умерли.

— … — высказался боец, первым осторожно подошедший к отстреленной голове и разглядевший лицо.



Зверева они все-таки нашли. И сразу убили.

Спустя тридцать четыре года после того дня, когда Флура стала миссис Фогельсонг, привычный для нее мир рухнул. Усталого Джона Фогельсонга нашли мертвым в постели, а в лежавшем на ночном столике письме просьбу простить его. Поскольку он никогда не посвящал ее в свои дела (ей они были вовсе не интересны и не понятны), он лишь упомянул в постскриптуме, что жене делать ничего не придется, нужно лишь позвонить в фирму Шун энд Шун которой он дал необходимые инструкции. Оказалось, что он оставил в этой фирме банковский депозит, довольно скромный, и документы на маленькую квартиру в Сан-Педро. Квартира была очень маленькая, даже синий океан за окном не радовал Флору, а лишь усиливал ее печаль и чувство одиночества. Она все еще походила на цветок.





— А чего ты от мужиков хотел? Они все правильно сделали, их любой трибунал оправдает.

В такси по дороге к гостинице Флура узнала о том, кто умер, кто развелся, у кого уже есть внуки.

Давыдов и следователь сидели рядом грустные-грустные. Ничего хорошего для карьеры от результата штурма они не ждали. Нет, о гибели Зверева они сожалеть не собирались — убийца свое заслужил. Но как им отбрехиваться от большого начальства, жаждущего получить обладателя сверхценных знаний живым и только живым, руководители операции даже не представляли.

Все это казалось совершенно невероятным и пугало еще сильнее, чем жизнь в Сан-Педро.

— Какого черта его понесло наверх? — тоскливо пробормотал майор. — Да еще балахон этот напялил. Сидел бы внизу, был бы жив. Заложник ведь почти не пострадал.

В гостиничном номере на столе стояла бутылка вина и букет незабудок. Флура снова заплакала.

Везучий Фатеев отделался простреленной насквозь ногой — пули, несмотря на их большую пробивную силу, все-таки были не крупнокалиберными, поэтому ногу не оторвало, — и легким искусственным сном, в который его погрузил похититель. Сейчас его приводили в порядок эсперы. Андрей собирался как можно скорее пообщаться с парнем, в основном для того, чтобы попытаться отбрехаться перед начальством.

— Дорогие мои, — всхлипывала она, — ведь это мои цветы, мои старинные любимые цветы… Я знала, вы не сможете забыть свою Флуру!

— Откуда он боевых роботов набрал, неизвестно?



— Да это обычные гражданские модели, — просветил шефа подошедший Боря. — Только перепрограммированные. Откуда он модули защиты от глушаков взял, вот что интересно — они же все номерные. Твой счастливчик очнулся, его врачи в больницу везти собираются. В «скорой» поедешь? Если время дорого, там и пообщаетесь.

Вечером встретились все, кто остался в живых. Встретились в отдельном кабинете ресторана гостиницы, они пили шампанское и весело, шумно вспоминали события тридцатипятилетней давности. Почти каждое восклицание начиналось словами: «А ты помнишь?» Все пили за Флуру, вокруг ее тарелки лежал венок. Под аплодисменты она надела венок на голову и сидела улыбаясь; без очков она не могла хорошенько разглядеть лица своих друзей, но наслаждалась яркими красками, движениями, огнями свечей, наконец-то ощущая тепло и спокойствие, чего она и ожидала от возвращения домой. На ней было длинное синее платье и ожерелье из сапфиров, на мгновение она подумала, не чересчур ли она вырядилась, но тут же решила, что это совершенно естественно, их пропавшее дитя Цветов, вернувшееся с другого конца света, и должно быть нарядным, как принцесса. Она высказала это им в кокетливо-лукавой речи, заявив также, что никогда более не будет испытывать чувства одиночества, и намекнула на галантные стишки, написанные ими давным-давно по случаю ее бракосочетания…

— Фатеев адекватный?

Шампанское и общее веселье взволновали ее, — вспомнив свою свадьбу, она начала всхлипывать, не окончив фразу, беспомощно опустилась на стул и подняла бокал:

— На вопросы отвечает, — скривился помощник. Видимо, соображал спасенный все-таки туговато.

— Чао, ребятишки мои, ребятишки мои… Ваша Флура просто неисправима, не так ли? Вовсе не изменилась!

— Поеду, — вздохнул Андрей.



Папино и мамино наследство досталось государству, и с помощью друзей Флура нашла квартиру, маленькую, еще меньше, чем в Сан-Педро. В шутку она называла ее своей берлогой, а иногда — своей мастерской. Друзья навещали ее, но великолепную атмосферу вечера встречи им не удалось сохранить. Воспоминания, вопросы и рассказы были исчерпаны, а описывать в деталях события давних дней было нелегко и неинтересно. Для тесного круга за маленьким столом был необходим интимный контакт, которого больше не было. Они вели светскую беседу, а не болтали по душам, иногда вдруг наступало неловкое молчание. Теперь Флура смогла близко рассмотреть своих друзей и увидела, что как их одежда, так и внешность порядком потрепаны. Ах, как они изменились! Под конец она решила рассказать про свои путешествия. Они слушали, смеялись, удивлялись, но комментарии их были скупы, а в вопросах не чувствовалось страстного желания услышать ответ.

Карета «скорой помощи» была несколько модифицирована под нужды Центра. Всяких больных и раненых возить приходилось. Поэтому, помимо дополнительного места и броневой стенки, отделяющей сиденье водителя, здесь также имелись комплект наручников и автоматическая система впрыска снотворного. Так, на всякий случай. Следователь залез в салон, устроился рядом с санитаром, стараясь поудобнее уместиться на малом пространстве, и дал отмашку ехать в госпиталь.

Флура изо всех сил пыталась исправить положение, пыталась долго. Но они вечно были заняты своими заботами. Работа, состояние здоровья, внуки, нехватка денег и масса других проблем…

Николай глядел осмысленно, несмотря на некоторую заторможенность движений.

— Не обижайся на нас, — сказала ей Хелен, — мы не могли остаться прежними.

— Подполковник Охотников, Андрей Ильич, — представился Андрей. — Можешь ответить на пару вопросов?

— Разумеется, не могли, — ответила Флура, — было бы ребячеством думать иначе. И все же… Хоть что-то должно остаться, стоит только подумать хорошенько…

— Да, спрашивайте.

Она позвонила школьным подругам, каким-то дядям и теткам, которые с трудом вспомнили, кто она такая. Она попыталась читать, но это непривычное занятие только взволновало ее и привело в уныние. Понять персонажей книг она не могла, чтение вызвало в ней лишь еще более острое ощущение одиночества и сознание, что жизнь проходит мимо.

— Ты помнишь, что с тобой произошло?

У Флуры появилась привычка держать дома несколько бутылок вина, шампанского. Выпьет бокал-другой — и становится веселее и спокойнее. И чтобы всегда были цветы. Иногда ей даже не хотелось идти куда-нибудь обедать, она просто открывала бутылку, пробка весело и празднично взлетала к потолку, а Флура, сидя на диване, улыбалась с полузакрытыми глазами, пила шампанское, мысленно чокаясь с этим непонятным миром, который так сурово обошелся с ней. Она обнаружила, что выпитый утром бокал шампанского придает всему дню отблеск чего-то обещающего. Постепенно ее комната наполнялась людьми, о которых она вдруг вспомнила или которых где-то встретила, она принималась болтать с ними. Правда, заходили они ненадолго. Она приветствовала их, угощала шампанским. Ей нравилось шептаться с людьми, которые приходили и уходили, когда надоедали ей. Это забавляло ее.

— Я домой шел из клуба, — охотно принялся рассказывать Фатеев. — Возле Красного сквера меня окликнул какой-то мужик, подошел поближе, попросил закурить… Дальше не помню. Очнулся в подвале, привязанный.

— То есть ты приходил в себя после похищения?

Весной цветы стали дешевле, и она могла позволить себе покупать большие букеты, ей стоило только позвонить в цветочную лавку, и их приносили. Шампанское ей тоже приносили, по ящику зараз. Она старалась как можно реже выходить на улицу, здесь понастроили столько незнакомых домов, и город стал намного безобразнее городов в тех странах, где ей прежде доводилось бывать.

— Да. Я так понял, это эспер был? Ну, значит, он меня дважды гипнотизировал.

Изредка Флура встречала своих друзей, она старалась держаться с ними холодно и загадочно, стояла чуть нетвердо на ногах и большей частью молчала. Они начали было беспокоиться о ее состоянии и послали Хелен вразумить ее. Флура велела передать им привет, сказать, что она тронута их заботой и просила не печалиться о своем непослушном цветочке. Окружающий мир обволакивал ее все более густым и ласковым туманом. Ей стало все легче засыпать на часок утром, на пару часов днем. Вечерние сумерки, утро, ночь перестали для нее быть неумолимым течением времени, ей больше не приходилось ничего ждать.

— Он говорил что-нибудь?

Флура Фогельсонг, расстелив на софе соболью шубу и надев синее платье, принимала невидимых гостей и рассказывала им про свою жизнь.

— Не много. Я спросил, что он хочет со мной сделать, а он сказал, что моя смерть — это его жизнь. Он раненый был.

— Глядя на меня, — шептала она, — можно подумать, будто я всегда была примерной замужней дамой. Ах, это вовсе не так! Вы мне не верите? Лежа на этой собольей шубе, я принимала любовников… «Ты такая хрупкая, — говорили они, — как фарфоровый цветок, до тебя едва осмеливаешься дотронуться…» Чао, хотите шампанского? Вам довелось бывать в Хуан-лес-Принсе? До чего же там весело! Там веселятся ночь напролет, разумеется, в летний сезон… Ночью взбредет тебе в голову искупаться, побежишь на берег и плаваешь при луне… нагишом… Прыгнешь в машину и помчишься в Монако через границу, казино открыто круглые сутки… Неужто вы уже собрались уходить? Нет, нет, не извиняйтесь, я, по правде говоря, жду одного человека… это очень личный визит… К тому же я хочу немного вздремнуть.

— Раненый? — переспросил Андрей.

И Флура в самом деле заснула на собольей шубе. День сменился вечером, она проснулась и выпила немного шампанского, всего один бокал, чтобы в голове у нее немного прояснилось, чтобы видеть окружающий мир отчетливее.

— Ну, он какого-то француза ругал. Говорил, давно надо было его прибить.

— Интересно.

Следователь усмехнулся. Как все-таки забавно сложилось. Если бы Зверев не украл этого мальчишку и просто рванул из страны, с его-то способностями он точно сумел бы спрятаться. И жить припеваючи. Но зачем-то решил остаться, провести непонятный эксперимент и погиб. Наверное, понимал, чем рискует, и все равно не остановился. Значит, действительно собирался сделать что-то очень важное для себя.

Думал, перед ним вопрос жизни или смерти, а оказалось, просто смерти.

— Ну, что бы он ни затевал, ничего у него не получилось.

— С чего вы так решили, Андрей Ильич? — вежливо поинтересовался молодой человек. — По-моему, все запланированное он выполнил.

— Почему это? Зверев умер, значит, он проиграл.

— Да нет, господин Охотников. — Фатеев слегка улыбнулся, и Андрей невольно напрягся. Не умеют юноши улыбаться такой жесткой улыбкой. — Гибель тела не означает гибели вообще. Если знаешь как, то оболочку можно и поменять, особенно если старая совсем от времени истерлась. Посмотрите по сторонам.

Следователь не сразу понял, чего от него хотят, и, только когда Фатеев слегка качнул подбородком, взглянул на санитара. Тот сидел, уставившись перед собой застывшим взглядом. За окном проносились обшарпанные халупы, совершенно непохожие на дома фешенебельного района, в который они должны были ехать, не виднелись сигнальные маячки машин сопровождения. «Скорая» ехала одна в неизвестном районе.

— Ты все правильно понял, охотник, — кивнул некто, вставая с лежанки. Простреленная нога, судя по плавным движениям, его не беспокоила. — Ты был хорошим противником — умным, сильным, опасным. Жаль, что мы встретились так. Жаль. Достойных врагов, вроде тебя нельзя оставлять в живых.

Прощай.

Алексей Глушановский

Меч императора

— Шар-ра! — Стройные ряды атакующей конницы неслись на войско нежити.

Их предводитель, высокий мужчина лет тридцати, несся в первых рядах, и солнце, отражаясь в блестящих доспехах, болезненно кололо глаза. Вот рыцарский клин достиг первых рядов, и рыцарь был вынужден бросить копье, увязшее в теле какого-то зомби. Ни на секунду не останавливаясь, он выхватил меч и принялся яростно рубить мертвую плоть противников.

— Обратите внимание, повелитель, великолепная выучка! Они сохраняют строй даже сейчас! — Алиена, как всегда, подошла абсолютно бесшумно. — Как вы думаете, у них есть шанс прорваться?

Я еще раз посмотрел на поле боя, прикидывая соотношение сил. Рыцари Шарранты уже искрошили первые ряды противостоящей им нежити (ничего особенного, всего триста боевых скелетов и около сотни зомби третьего разряда, которых я поднял, прогулявшись по местным кладбищам). После чего ответил нетерпеливо ожидающей вампирессе: