— Ничего, — сказала она. — И тогда я заявила, что виноваты Дунканы.

— Вы так поступили?

— Кто-то должен был. Как только я произнесла эти слова вслух, ко мне присоединились и другие. Мы все показывали пальцами. Полиция округа отнеслась к нашим предположениям серьезно. Они отвезли Дунканов в бараки возле Линкольна и допрашивали несколько дней. Полиция обыскала их дома. Потом подключилось ФБР. Приехали даже судебные эксперты.

— Удалось что-нибудь найти?

— Никаких следов.

— Совсем ничего?

— Все тесты дали отрицательные результаты. Они сказали, что ребенка там не было.

— И что произошло дальше?

— Ничего. Полная неудача. Дунканы вернулись домой. Девочку больше никто не видел. Дело так и осталось нераскрытым. Дунканы очень сильно обиделись. Они попросили меня извиниться, но я отказалась. Я не могла сдаться. Как и мой муж. Некоторые жители города встали на нашу сторону, жена доктора — тоже. Но большинство — нет. Они увидели, куда дует ветер. Дунканы ни с кем не общались. А потом начали нас наказывать. Нечто вроде мести. В тот год нам не удалось вывезти наш урожай, и мы полностью его потеряли. Мой муж покончил с собой. Он сидел на том самом стуле, где сейчас сидите вы, и приставил дробовик к своему подбородку.

— Я сожалею.

Дороти ничего не ответила.

— Кто была та девочка? — спросил Ричер.

Дороти продолжала молчать.

— Она была вашей дочерью, так?

— Да, — ответила женщина. — Пропала моя дочь. Ей было восемь лет. Ей всегда будет восемь.

Она начала плакать, и в этот момент зазвонил телефон.



Глава 17

Телефон был громыхающей старой «Нокией». Он стоял на кухонной стойке, слегка подпрыгивал и наигрывал старую мелодию, которую Ричер слышал тысячу раз — в барах, автобусах и на улице. Дороти тут же подняла трубку, сказала «алло» и некоторое время молча слушала, как будто получила срочное сообщение или предупреждение. Потом она бросила трубку на рычаг, словно та жгла ей руки.

— Звонил мистер Винсент из мотеля, — сказала она.

— Что он сказал? — спросил Ричер.

— К нему приходили двое мужчин. Они едут сюда. Прямо сейчас.

— Кто?

— Мы не знаем. Раньше их здесь не видели.

Она распахнула кухонную дверь и выглянула в коридор, в сторону гостиной. Несколько секунд царила тишина, потом Ричер услышал шорох шин по асфальту, тихий стон двигателя и визг тормозов. Колеса покатили по гравию — машина свернула на подъездную дорожку.

— Уходите. Пожалуйста. Они не должны вас здесь застать.

— Мы не знаем, кто они.

— Это люди Дунканов. Кто еще? Я не могу допустить, чтобы они вас тут обнаружили. Это будет стоить дороже моей жизни.

— Я не могу уйти. Они рядом с домом.

— Спрячьтесь сзади, я вас прошу. Они не должны вас увидеть. Я не шучу. — Дороти вышла в коридор, готовясь встретить гостей у входной двери. Шины громко шуршали по гравию. Машина была уже совсем близко. — Они могут обыскать дом. Если они вас найдут, скажите, что пробрались внутрь со стороны двора и я не знала о вашем присутствии. Скажите, что вы не имеете ко мне никакого отношения. — Она вышла из кухни и закрыла дверь.

Анджело Манчини сложил листок с указаниями и засунул его в карман. Они ехали по бугристой проселочной дороге, ведущей к унылому, богом забытому фермерскому дому из музея или исторической книги. Экран навигатора ничего не показывал. Белое пятно. За рулем сидел Роберто Кассано, который даже не пытался объезжать рытвины. Они его не волновали. Это были колеса «Херца» [3], а не его собственные. Впереди распахнулась дверь, и на пороге появилась пожилая женщина, которая так крепко вцепилась в ручку, словно боялась упасть.

— У старухи имеется какая-то постыдная тайна, можешь не сомневаться, — сказал Манчини.

— Похоже на то, — ответил Кассано.

Ричер выглянул на задний двор: около шестидесяти ярдов до припаркованного пикапа и еще шестьдесят до амбара, сараев и курятника. Он осторожно приоткрыл дверь. Потом обернулся и проверил дверь, ведущую в коридор. Она оставалась закрытой, но он слышал машину. Она остановилась. Щелкнули замки дверей. Ричер ощутил, как смотрит на незваных гостей охваченная страхом и паникой женщина. Он пожал плечами и повернулся, собираясь уйти. Его взгляд скользнул по кухонному столу.

Бесполезно.

Они могут обыскать дом.

Скажите им, что я не знала.



На столе стояли остатки двух завтраков. Две тарелки от каши и две от яичницы, две тарелки с крошками от тостов, две ложки, две вилки, два ножа и две кофейные чашки.

Ричер сложил все три своих тарелки одну на другую, сверху поставил кофейную чашку; нож, вилку и ложку засунул в карман. Держа посуду в одной руке, он пересек кухню и вышел в дверь, аккуратно прикрыл ее за собой и зашагал через двор. Каменистая земля проросла сорняками, которые скрывали шум его шагов. Однако рука у него дрожала, и тарелки дребезжали. Каждое движение сопровождалось тихим звоном. Ему он казался громким, как пожарная сирена. Ричер миновал пикап и направился к амбару, старому покосившемуся строению из тонких, промазанных дегтем досок. Амбар находился в жутком состоянии, короткие петли перекосились, дверь была приоткрыта. Ричер просунул в щель каблук и с трудом протиснулся внутрь — сначала спина, потом плечи, затем стопка посуды.

Внутри было темно, лишь лучи солнца едва просачивались сквозь щели между досками, и полосы света ложились на земляной пол, пропитанный старым машинным маслом, сильно пахло креозотом и ржавчиной. Ричер поставил стопку посуды у двери. Вокруг него стояли какие-то старые машины, покрытые слоем ржавчины. Он не узнал ни одну из них. Во все стороны торчали зубцы, лезвия и колеса, металл был погнут и приобрел фантастические формы. Фермерские инструменты, совсем не его сфера деятельности.

Ричер вернулся к двери, выглянул в щель, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, что задумали парни. Он не мог к ним прикасаться, если только не заставить их исчезнуть навсегда, вместе с машиной, после чего сделать так, чтобы Винсент держал язык за зубами — также навсегда. При любых других вариантах неприятностей Дороти не избежать. Таким образом, благоразумие требовало не высовываться. Впрочем, многое зависело от того, что будет происходить в доме. Один крик может означать, что у Дороти не выдержали нервы. Ну а после двух он войдет в дом — и будь что будет.

Джек не услышал ничего.

И в течение долгих десяти минут ничего не видел. Затем один из парней вышел через заднюю дверь во двор, за ним появился второй. Они прошли с десяток шагов и остановились рядом, глядя по сторонам так, словно владели всем, что находилось вокруг. Они посмотрели налево, прямо и направо. Городские ребятишки в блестящих туфлях, шерстяных брюках и куртках. Ростом немногим меньше ста восьмидесяти сантиметров, широкие плечи, смуглая кожа. Обычные крутые парни из телевизионного сериала.

Они прошли еще несколько шагов в сторону пикапа. Проверили кузов. Распахнули дверцу кабины и заглянули внутрь. Затем двинулись дальше, в сторону амбара, сараев, курятника и свинарника.

Прямо к Ричеру.

Они подошли совсем близко.

Джек повел плечами, согнул локти и встряхнул кистями, стараясь вернуть чувствительность рукам, сжал сначала правый кулак, за ним левый.

Двое парней подходили все ближе.

Они посмотрели налево, потом направо. Принюхались.

Остановились.

Блестящие туфли, шерстяные куртки. Городские ребятишки. Им не хотелось пачкаться в свиных экскрементах, петушиных перьях и горах мусора. Они переглянулись, и тот, что справа, повернул к дому.

— Эй, старуха, тащи сюда свою толстую задницу, быстрее.

Дороти вышла во двор в сорока ярдах от незваных гостей. Она немного помедлила и неуверенно направилась к ним. Они не спеша зашагали ей навстречу. И встретились возле пикапа. Тот, что слева, стоял неподвижно. Тот, что справа, одной рукой схватил Дороти за предплечье, другой вытащил из-под куртки пистолет. Подплечная кобура. Никелированный полуавтоматический пистолет. Или нержавеющая сталь. Ричер находился слишком далеко, чтобы определить модель. Может быть, «кольт». Или его копия. Парень поднял оружие и прижал дуло к виску Дороти. Он держал оружие горизонтально, как преступник из дешевого фильма. Большой и три пальца сжимали рукоять. Четвертый лежал на курке. Дороти отпрянула. Парень дернул ее на себя.

— Ричер? — позвал он. — Тебя так зовут? Ты здесь? Ты где-то рядом? Ты меня слушаешь? Я собираюсь досчитать до трех. Если ты не выйдешь, я пристрелю старую корову. Я держу пистолет у ее головы. Скажи ему, бабушка.

— Здесь никого нет, — сказала Дороти.

Во дворе стало тихо. Три человека, и на тысячу акров никого рядом.

Ричер стоял неподвижно, в темноте, на прежнем месте.

Он видел, как Дороти закрыла глаза.

— Один, — сказал парень с пистолетом.

Ричер стоял тихо.

— Два, — сказал парень.

Ричер не двигался.

— Три, — сказал парень.



Глава 18

Ричер сквозь щель продолжал наблюдать. Наступила долгая пауза, потом парень с пистолетом опустил руку и засунул оружие под куртку. Он выпустил плечо Дороти, и она сделала неуверенный шаг назад. Парни посмотрели налево, посмотрели направо, переглянулись и пожали плечами. Проверка пройдена. Предосторожность, без которой нельзя обойтись. Они повернулись и зашагали прочь. И вскоре скрылись из вида. Через минуту Ричер услышал, как хлопнули дверцы, заработал двигатель и машина покатила по подъездной дорожке. Потом она выехала на асфальт, сменила передачу и скрылась из вида.

В мире снова наступила тишина.

Ричер остался на прежнем месте, в темноте. Он не был глуп. Простейший трюк — один из парней мог спрятаться за углом дома, пока его приятель демонстративно уезжал. Джек знал все подобные штучки. И использовал большинство из них. Некоторые даже придумал сам.

Дороти стояла посреди двора, положив руку на капот пикапа. Ричер наблюдал за ней, решив, что она подождет еще тридцать секунд, потом крикнет, что чужаки уехали и он может выходить. Но двадцать пять лет жизни с оглядкой сделали свое дело. Дороти повернулась и последовала за парнями.

Она отсутствовала целую минуту и вернулась с другой стороны дома, сделав полный круг. Вокруг расстилались плоские поля. Зима. Спрятаться негде.

— Они уехали! — крикнула она.

Ричер поднял стопку тарелок, вышел из амбара, заморгал — свет был слишком ярким — и содрогнулся от холода. Он пошел вперед, и они с Дороти встретились возле пикапа. Женщина взяла у него тарелки.

— Вы в порядке? — спросил Ричер.

— С минуту я была немного встревожена, — ответила она.

— Он не снял пистолет с предохранителя и не двигал большим пальцем. Я наблюдал. Он блефовал.

— А если бы не блефовал? Вы бы вышли?

— Наверное, — ответил Ричер.

— Вы вовремя успели забрать тарелки. Когда я про них вспомнила, то подумала, что мне конец. Эти парни знают свое дело.

— А что еще вы можете про них сказать?

— Грубые и опасные. Они сказали, что представляют Дунканов. Представляют, а не работают на них. Это нечто новое. Прежде Дунканы никогда не использовали людей со стороны.

— Куда они поедут теперь?

— Я не знаю. Похоже, они и сами еще не решили. Когда негде прятаться, искать тоже негде, верно?

— Может быть, к доктору?

— Не исключено. Дунканы знают, что вы с ними познакомились.

— Может быть, мне стоит отправиться туда.

— А мне — вернуться в мотель. Мне кажется, они причинили вред мистеру Винсенту. Он с трудом говорил по телефону.

— К югу от мотеля есть деревянный амбар и навес. Они стоят на отшибе. Кому они принадлежат?

— Они ничьи. Это постройки одной из тех ферм, которые продали под строительство пятьдесят лет назад. Но строительство так и не началось.

— Я оставил там грузовичок. Забрал у футболистов вчера вечером. Вы подвезете меня туда?

— Нет, — ответила Дороти. — Я не поеду с вами еще раз мимо Дунканов.

— Они не обладают способностью видеть насквозь.

— Обладают. На них работает сотня пар глаз.

— Вы хотите, чтобы я прошел мимо них?

— Это не обязательно. Идите на запад через поля, пока не заметите вышку сотовой связи. Один из моих соседей сдает в аренду пол-акра телефонной компании. Так он расплачивается за перевозки. Возле вышки сверните на север и обойдите ферму Дунканов со слепой стороны, вскоре вы увидите амбар и сарай.

— Как далеко идти?

— Хорошая утренняя прогулка.

— Я потрачу на нее весь завтрак.

— А для чего еще нужен завтрак? И не забудьте, вам нужно на север, понятно? Если вы свернете на юг, то окажетесь рядом с домом Сета Дункана, а вы не хотите туда попасть. Вы не спутаете север и юг?

— Когда я иду на юг, становится теплее. А на север — холоднее. Полагаю, я разберусь.

— Я серьезно.

— Как звали вашу дочь?

— Маргарет, — ответила Дороти. — Ее звали Маргарет.

Ричер обошел амбар, сараи, курятник и свинарник и зашагал через поля. Солнце оставалось ярким пятнышком на высоком сером небе, но его хватало, чтобы ориентироваться. В десять часов утра в Небраске за левым плечом Ричера находился юго-восток. Так он шел минут сорок, потом заметил вышку сотовой связи, которую почти полностью скрывал туман: высокую, похожую на скелет, с микроволновым приемником в форме большого барабана и сотовыми антеннами, напоминающими бейсбольные биты. Основание вышки заросло порыжевшими сорняками и было окружено колючей проволокой. За ней, на значительном расстоянии, стоял фермерский дом, похожий на жилище Дороти. Вероятно, ее соседи. Земля под ногами Ричера была твердой и неровной, комья, замерзшие после уборки последнего урожая. Они крошились под каблуками его ботинок.

Возле башни Ричер свернул на север. Между тем солнце поднималось и теперь находилось довольно высоко у него за спиной, до полудня остался всего час. Однако солнце не давало тепла. Лишь свет, немногим более яркий, чем остальная часть неба. Справа, довольно далеко, Джек видел грязное пятно на горизонте. Вероятно, три дома Дунканов, стоявшие рядом в конце длинной подъездной дорожки. Деталей он разобрать не мог. Во всяком случае, людей не видел. Из чего следовало, что никто из находившихся там не мог его заметить. Такое же расстояние с востока до запада, как от запада до востока, тот же серый сумрачный туман. И все же Ричер взял немного левее, описывая широкую дугу и сохраняя дистанцию.



Дороти усадила мистера Винсента в красное бархатное кресло и вытерла губкой кровь с лица. У него были рассечены губа и лоб, под глазом появился здоровенный синяк. Он извинился, что слишком поздно ей позвонил. Он потерял сознание, но поспешил к телефону, как только пришел в себя.

Дороти сказала, чтобы он помолчал.

Один из стульев лежал на полу, громилы разворотили зеркальную панель бара, и осколки серебристого стекла валялись среди бутылок, похожие на кинжалы. Одна из чашек НАСА разбилась. Ручка полностью отвалилась.



Анджело Манчини схватил левой рукой ворот рубашки доктора, сжав правую в кулак. Жена доктора сидела на коленях Роберто Кассано. Ей приказали, а когда она отказалась, Манчини ударил ее мужа кулаком в лицо. Она снова отказалась. Тогда Манчини врезал ее мужу как следует. Она села. Кассано положил руку на ее бедро, большой палец забрался на дюйм под подол платья. Она напряглась от страха и дрожала от отвращения.

— Говори со мной, малышка, — прошептал Кассано ей на ухо. — Расскажи, где ты предложила укрыться Джеку Ричеру.

— Я ничего ему не предлагала.

— Вчера вечером ты провела с ним двадцать минут. Извращенец из отеля нам все рассказал.

— Я ничего ему не говорила.

— Ну, так что же вы делали двадцать минут? Ты с ним трахалась?

— Нет.

— Хочешь попробовать со мной?

Она не ответила.

— Стесняешься? — спросил Кассано. — Ты такая робкая? Язык проглотила?

Он переместил руку еще на один дюйм вверх и лизнул женщину в ухо. Она отпрянула, изогнув талию.

— Вернись, малышка, — сказал Кассано.

Она не пошевелилась.

— Вернись, — повторил он немного громче.

Она выпрямилась. У Кассано сложилось впечатление, что ее сейчас вырвет. Это в его планы не входило, было жаль хорошую одежду. Однако он лизнул ее в ухо еще разок, чтобы показать, кто тут босс. Манчини снова ударил доктора — уже просто так, для развлечения. Коммивояжер, делающий свою работу. Однако он считал, что определенно теряет здесь, в Небраске, время. Никто ни черта не знал. Вокруг голо, как на поверхности Луны, делать и вовсе нечего. Кто станет добровольно оставаться в такой дыре? Этот Ричер уже давно сбежал, он наверняка на полпути к Омахе, еще до восхода солнца умчался на украденном пикапе, а полицейские округа не обратили на него внимания. Они сидят, засунув большие пальцы себе в задницы, — ведь ни один из них не заметил, что из Канады в Вегас регулярно доставляется товар! В течение нескольких месяцев! Никто даже пальцем не пошевелил.

Ублюдки.

Мужланы.

Кретины.

Все до единого.

Кассано резко встал, сбросив жену доктора с колен, и она упала на пол. Манчини ударил напоследок доктора, и громилы направились к «Импале», припаркованной снаружи.



Ричер шагал вперед, следя за тем, чтобы три пятнышка оставались справа. Он привык много ходить. Все солдаты обладают этим качеством. Иногда у них нет выбора, и они вынуждены преодолевать пешком значительные расстояния, поэтому проходят соответствующую подготовку. Так было со времен римлян, и так будет всегда. Поэтому Джек продолжал идти, вполне довольный тем, как он двигается, наслаждаясь свежим воздухом и ароматами полей.

А потом Ричер уловил иной запах.

Впереди он увидел заросли низкого кустарника, нечто вроде небольшой рощицы. Дикая малина или роза, каким-то образом уцелевшая во время пахоты, а сейчас ощетинившаяся шипами. От нее шел сильный запах, из самого центра — горизонтальный поток, который приносил ветер. Запах был вполне четким. Не древесного огня и не сигарет.

Марихуана.

Ричер хорошо знал этот запах. Как и все полицейские, даже если они военные. Пехотинцы не отличаются от остальных людей и тоже не прочь покурить травку, в особенности когда не на посту. А иногда и на службе. Ричер пришел к выводу, что это настоящая конопля, а не импортированная дрянь из Мексики.

Почему нет, в особенности в Небраске? Страна кукурузы — идеальное место для нелегального фермерства. Кукуруза вырастает очень высокой, и, если сделать небольшую поляну в сотне ярдов от края поля, получится тайный сад, который нелегко обнаружить. И куда более доходный, чем кукуруза со всеми федеральными субсидиями. А местным жителям приходится платить за транспортировку. Может быть, кто-то решил попробовать свой будущий урожай, чтобы оценить его качество и прикинуть цену?

Это был мальчишка. Ричер подошел, заглянул в заросли высотой по грудь и обнаружил там подростка пятнадцати или шестнадцати лет, довольно высокого, худого, с пробором, разделявшим волосы посередине, — такой прически Ричер не видел уже очень давно, — в толстых брюках и парке, какие когда-то носили солдаты в западногерманской армии. Он сидел на расстеленной на земле пластиковой сумке, подтянув к груди колени и упираясь спиной в большой, торчащий из земли гранитный камень в форме клина, как будто кто-то отколол его от огромного валуна и зачем-то прикатил сюда. Именно из-за него землю здесь не пахали. Большие тракторы обошли участок по широкой дуге, и природа тут же заполнила пустоту. Теперь здесь спрятался от мира мальчишка. Возможно, он не выращивал коноплю на продажу. Быть может, он просто любитель, заказавший семена по каталогу из Боулдера [4]или Сан-Франциско.

— Привет, — сказал Ричер.

— Чувак, — ответил мальчишка.

В его голосе чувствовался легкий кайф. Нет, он не накурился до одурения, лишь парил в нескольких футах над землей. Опытный курильщик, который знал, когда, как и сколько он может себе позволить. Его мыслительный процесс был неспешным, и все читалось на лице. Во-первых: я попал? И потом: вовсе нет.

— Чувак, — повторил парнишка. — Ты тот самый. Кого ищут Дунканы.

— Ты думаешь? — сказал Ричер.

Парнишка кивнул:

— Ты Джек Ричер. Рост шесть футов и пять дюймов, двести пятьдесят фунтов, коричневая куртка. Они тебя хотят, чувак. Они очень тебя хотят.

— В самом деле?

— К нам сегодня утром приходили «кукурузники». Мы должны быть начеку. А вот и ты, чувак. Ты явился прямо ко мне. Похоже, это ты начеку. Я прав? — И он принялся хихикать.

«Пожалуй, он накурился сильнее, чем мне показалось вначале», — подумал Ричер.

— У тебя есть сотовый? — спросил он.

— Проклятье, есть. И я напишу своим дружбанам. Я им расскажу, что видел огромного чувака, который заявился ко мне собственной персоной. Ха, я могу даже дать им поговорить с тобой. Круто, правда? Ты сделаешь это для меня? Поболтаешь с моими корешами? Чтобы они поверили, что я не вешаю им лапшу на уши?

— Нет, — ответил Ричер.

Парнишка сразу стал серьезным.

— Послушай, я с тобой, чувак. Тебе не надо высовываться. Я все понимаю. Мы тебя не сдадим. Я и мои дружбаны. Мы на твоей стороне. Ты против Дунканов, и мы с тобой до конца.

Ричер ничего не ответил. Парнишка изо всех сосредоточился и поднял руку, протягивая ему сигарету.

— Покуришь? — спросил он. — Это будет круто. Покурить вместе с настоящим мужиком.

Сигарета была толстой и умело скрученной. Парнишка выкурил половину.

— Нет, спасибо, — ответил Ричер.

— Их все ненавидят, — продолжал парнишка. — Ну, Дунканов. Они держат наш округ за яйца.

— Покажи мне округ, где все иначе.

— Чувак, я тебя услышал. Система воняет. Тут я не стану с тобой спорить. Но Дунканы хуже других. Ты знаешь, что они убили ребенка? Маленькую девочку. Ей было восемь лет. Они ее похитили, поимели и убили.

— В самом деле?

— Проклятье, да. Точно.

— Ты уверен?

— Без вопросов, друг мой.

— Это случилось двадцать пять лет назад. А тебе сколько, пятнадцать?

— Но так было.

— У ФБР другое мнение.

— И ты им веришь?

— А кто возражает? Наркоман, который тогда еще не родился?

— ФБР не слышало то, что слышал я, чувак.

— И что же ты слышал?

— Ее призрак, чувак. Он все еще здесь, через двадцать пять лет. Иногда я сижу тут ночью и слышу, как несчастный призрак кричит, стонет и плачет где-то рядом, в темноте.



Глава 19

«Наш корабль вошел в гавань». Древняя фраза, пришедшая к нам из тех времен, когда корабли бороздили моря. Фраза, полная надежд и благоговения. Человек мог потратить все, что у него есть, построить и оснастить корабль, нанять команду или даже взять деньги в долг. Он отправлялся в многолетнее путешествие, преодолевал невероятные расстояния, подвергаясь неисчислимым опасностям. С ним не было связи. Ни радио, ни телефона, ни телеграфа, ни почты. Никаких новостей. А потом, может быть — кто знает? — он возвращался, побитый непогодой, и все видели его паруса, а корпус глубоко сидел в воде, нагруженный пряностями из Индии, или шелками из Китая, или чаем, кофе, ромом и сахаром. Вполне достаточно, чтобы расплатиться с долгами, да еще и останется, чтобы безбедно существовать десять лет. Следующие экспедиции принесут дополнительный доход, который сделает человека невероятно богатым. Наш корабль вошел в гавань.

Джейкоб Дункан произнес эту фразу в одиннадцать тридцать утра. Он сидел вместе с братьями в маленькой темной комнате, в задней части своего дома. Его сын Сет ушел домой. Остались только трое братьев, стоические, терпеливые и задумчивые.

— Мне позвонили из Ванкувера, — сказал Джейкоб. — Наш человек в порту. Корабль вошел в гавань. Задержка произошла из-за непогоды в проливе Лусон.

— А где это? — спросил Джаспер.

— Там, где Южно-Китайское море встречается с Тихим океаном. Но товар прибыл. Они на месте. Наш грузовик может отправиться в путь сегодня вечером. Или, самое позднее, завтра утром.

— Это хорошо, — сказал Джаспер.

— В самом деле?

— А почему нет?

— Раньше ты беспокоился, что незнакомца поймают до того, как решится проблема с задержкой. Ты говорил, что в таком случае мы будем выглядеть лжецами.

— Верно. Но теперь проблема исчезла.

— Разве? Мне представляется, что она вывернулась наизнанку. Предположим, грузовик прибудет сюда до того, как незнакомца поймают. Тогда опять получится, что мы солгали.

— Мы можем придержать грузовик.

— Не можем. Мы перевозчики, а не компания, которая занимается хранением. У нас нет для этого места.

— Так что же делать?

— Будем думать, что еще нам остается? Где этот тип?

— Мы не знаем.

— Мы знаем, что он не спал и не ел со вчерашнего дня. Мы знаем, что наши парни все утро мотались по дорогам, но ничего не нашли. Так где же он?

— Либо спрятался в каком-нибудь курятнике, либо идет через поля, — ответил Джонас.

— Точно, — сказал Джейкоб. — Полагаю, пора снимать наших парней с удобных дорог. Пришло время погулять по земле, делать большие круги, заглядывать под каждый камень.

— У нас осталось только семеро.

— Но у всех есть сотовые телефоны. Как только они увидят этого типа, пусть сразу свяжутся с парнями с юга и передают дело в руки профессионалов. Если возникнет необходимость. Или они могут скоординировать собственные действия. Пора спустить их с привязи.



В этот момент Ричер ускорил шаг. Он находился на четыреста ярдов западнее трех домов Дунканов и ближе подходить не собирался. Он шел параллельно дороге и едва различал на далеком горизонте деревянные постройки, которые напоминали крошечные булавочные головки коричневого цвета. Между ними и Ричером ничего не было. Плоская земля. Он высматривал грузовики, прекрасно понимая, что они должны вот-вот появиться. Охотники уже наверняка прочесали все дороги и ничего не нашли. Скоро они направят машины в поля, если уже не направили. Предсказуемые действия. Быстрые мобильные патрули, связь при помощи сотовых телефонов или даже раций, полный набор. Паршивое дело.

Он продолжал идти еще пять минут, десять, двадцать. Три дома Дунканов остались далеко позади. Деревянные строения упорно маячили на горизонте, но постепенно становились больше. В четырехстах ярдах впереди виднелись высокие, почти по грудь, заросли ежевики, остальная растительность была не выше дюйма в высоту. Ричер понимал, что открыт со всех сторон и его положение становится все более опасным.



В Лас-Вегасе ливанец по имени Сафир достал телефон и набрал номер. На звонок ответил итальянец по имени Росси, находившийся в шести кварталах от него. Они не стали тратить время на обмен любезностями.

— Ты меня рассердил, — начал разговор Сафир.

Росси ничего не ответил. Он не мог позволить себе такой роскоши. Таков был протокол. Росси находился на самой верхушке своего дерева, большого, высокого, раскидистого и красивого, чьи корни и ветви тянулись во все стороны, но в лесу имелись деревья покрупнее — и Сафир был одним из них.

— Я выбрал тебя для своего бизнеса, — продолжал Сафир.

— И я благодарен, — ответил Росси.

— Но ты поставил меня в сложное положение, — сказал Сафир.

«Ему не следовало произносить эти слова», — подумал Росси. Сафир признал собственную слабость, а значит, каким бы большим ни казался, он тревожился из-за чего-то более крупного. Обычная цепочка. Внизу находились Дунканы, далее шел Росси, потом Сафир, а на самом верху находился кто-то еще. Факт существования такой персоны ставил Сафира и Росси на один уровень. Они в одной лодке. Несмотря на богатство, власть и славу, оба — всего лишь посредники. Оба зарабатывают себе на жизнь. У них общие цели.

— Вы же знаете, что товар такого качества трудно найти, — ответил Росси.

— И все же я считаю, что люди должны выполнять свои обязательства, — сказал Сафир.

— Я тоже. В данном случае мы оба стали жертвами. Разница между нами состоит в том, что я пытаюсь разобраться с проблемой. Я отправил своих людей в Небраску.

— И в чем состоит проблема?

— Они утверждают, что там появился парень, который сует нос куда не следует.

— Полицейский?

— Нет, — ответил Росси. — Не полицейский. Цепочка крепка, как и прежде. Просто случайный приезжий, и не более того. Чужак.

— Кто?

— Никто. Назойливый тип.

— И как назойливый чужак мог задержать поставку?

— Я не думаю, что дело в нем. Полагаю, они лгут. Ищут себе оправдание. Задержка произошла у них, причина именно в этом.

— Никуда не годится.

— Я согласен. Но здесь рынок определяет продавец.

— Кто у тебя там?

— Двое моих парней.

— Я отправлю туда парочку своих.

— В этом нет необходимости, — возразил Росси. — Я уже обо всем позаботился.

— Не в Небраску, идиот, — сказал Сафир. — Я собираюсь послать своих парней, чтобы они присмотрели за тобой. Ты должен понимать, чтопоставлено на карту. Я хочу, чтобы ты узнал, чтослучается с людьми, которые вызвали мое неудовольствие.



…Порт Ванкувера, объединенный с портами реки Фрейзер и ее северного рукава в единое целое, получил название Порт Метро Ванкувер. Это был крупнейший порт в Канаде, крупнейший на северо-западе Тихого океана и четвертый по величине на западном побережье Северной Америки. Он протянулся на 375 миль береговой линии, имел двадцать пять отдельных терминалов и принимал три тысячи судов в год, общий грузооборот которых составлял сто миллионов тонн — иными словами, значительно больше четверти миллиона тонн в день.

Почти все они находились в контейнерах для смешанных перевозок. Их, как и многое другое, производили по чертежам Министерства обороны США, сделанным в 50-е годы XX века. В те времена оно являлось одним из немногих учреждений в мире, обладавших волей и энергией, благодаря которым и создавались подобные чертежи, а также властью, вынуждавшей других ими пользоваться.

Контейнеры для смешанных перевозок представляли собой ящики из гофрированного металла, которые можно легко перемещать с одного вида транспорта на другой, с кораблей на железнодорожные платформы или грузовики. Отсюда и смешанные перевозки. Все они были немногим больше восьми футов в высоту и восьми футов в ширину. Самые короткие и редкие составляли двадцать футов в длину. Большинство достигали сорока футов или даже сорока пяти, сорока восьми или пятидесяти трех. Но движение контейнеров определялось минимальной длиной; таким образом, речь шла о двадцатифутовом эквиваленте, или ДЭК — двадцатифутовый эквивалент контейнера. Получалось, что двадцатифутовый контейнер считался за один, а сорокафутовый — за два и так далее. Порт Метро Ванкувер работал с двумя миллионами ДЭК в год.

Груз Дунканов прибыл в двадцатифутовом контейнере. Самом маленьком из всех возможных. Один ДЭК. Общий вес 6110 фунтов, чистый — 4850 фунтов с упаковкой, из чего следовало, что внутри находилось 1260 фунтов — в пространстве, предназначенном для шестидесяти тысяч. Иными словами, контейнер был пуст на девяносто восемь процентов. Однако такие перевозки совсем не являлись убыточными, как могло показаться на первый взгляд. Каждый фунт груза в контейнере стоил дороже золота.

Контейнер сняли с южнокорейского корабля при помощи портального крана и осторожно поставили на канадскую землю, после чего его поднял другой кран и переместил на место проведения инспекции, где камера прочитала код МБК, Международного бюро контейнеров, штаб-квартира которого находилась в Париже. Код представлял собой комбинацию из четырех букв латинского алфавита и семи цифр. Он помогал компьютерам Порта Метро Ванкувер определить имя владельца контейнера, откуда он прибыл, что в нем находится, а также что его содержимое предварительно согласовано с канадской таможней. В данном случае эта информация являлась фальшивкой. Код также сообщал компьютерам, куда и когда контейнер направляется, что до некоторой степени соответствовало действительности.

Контейнер следовал в Канаду; его требовалось отгрузить сразу, без задержек, на большегрузный автомобиль с полуприцепом, который его уже ждал. Так что контейнер тут же отправили в анализатор, определявший, нет ли в нем радиоактивных материалов. Этот тест он прошел с легкостью, после чего оказался на сортировочной станции. Компьютеры порта отправили автоматическое текстовое сообщение ожидающему водителю, который тут же переместил свой грузовик в нужное место. Контейнер опустили и закрепили в кузове. Через минуту грузовик стартовал, и еще через десять контейнер миновал ворота порта и направился на восток, в гордом одиночестве занимая малую часть кузова; дизельный двигатель даже не почувствовал дополнительной нагрузки.



Ричер прошел по полю еще сотню ярдов, потом остановился и осмотрелся. Впереди все было спокойно. На западе и востоке — тоже. Только плоские пустые поля. Но у него за спиной, далеко на юге, ехала машина. До нее оставалось около мили или немного больше. Она мчалась через поля, подпрыгивая на неровной земле, и солнечный свет поблескивал на тусклом хромированном бампере.



Глава 20

Ричер присел на корточки. Он был одет в оливковое и коричневое, и его одежда сливалась с окружающим пейзажем — гниющими стеблями, листьями и кусками вспаханной земли, частично покрывшейся инеем. В воздухе все еще висел туман, и тонкая неподвижная вуаль окутывала все вокруг.

Пикап на юге продолжал двигаться и находился посередине огромного прямоугольного поля. Машина была вынуждена совершать S-образные дуги, поворачивая налево, прямо, направо, снова прямо и опять налево. Ритм и цикл оставались неизменными, и взгляд водителя получал возможность изучать горизонт, наподобие медленно перемещающегося луча прожектора.

Ричер старался не шевелиться и не менять положения. Неподвижные цели привлекают меньше внимания, однако он понимал, что рано или поздно машина окажется рядом с ним. Значит, в какой-то момент ему придется что-то предпринять. Но когда? Он нигде не видел естественного укрытия, ни холмов, ни леса или ручьев, ни рек. Ничего. А он был не слишком быстрым бегуном. Впрочем, никто не в состоянии выиграть состязание «человек-против-машины» на плоских необозримых пространствах.

Грузовик приближался — крошечный, медленный, терпеливый и методичный. Полуповорот налево, прямо, полуповорот направо. Когда он сворачивал направо, то двигался прямо к Ричеру. До него оставалась тысяча ярдов. Джек не мог разглядеть водителя. Значит, и тот его не видел. Во всяком случае, пока. Впрочем, Ричер понимал, что это вопрос времени. Оказавшись на расстоянии в двести ярдов, водитель увидит присевшую на корточки фигуру. Или на расстоянии в сто пятьдесят ярдов, если ветровое стекло грязное. Или даже ста, если водитель близорук или ленив. Затем наступит момент, когда он все поймет и нажмет на педаль газа. Максимальная скорость по неровному полю составляет около тридцати миль в час. Значит, от старта до прибытия пройдет от семи до пятнадцати секунд.

Слишком мало.

Значит, лучше начать раньше.

Но куда?

Ричер начал осторожно поворачиваться. На востоке — ничего. На западе — то же самое. В трехстах ярдах к северу находились заросли ежевики, на которые Джек обратил внимание раньше. Такие же он видел в двух милях от того места, где прятался. Кусты по грудь высотой, миниатюрная рощица, дикая малина или дикая роза, густые заросли с шипами. Комбайны предпочитали обходить их стороной. В первом случае из-за гранитной глыбы в центре. Значит, и во втором должно быть что-нибудь похожее. Ни один фермер не станет оставлять участок земли только из-за того, что там растут цветы.

Ричер понимал, что должен попасть в рощицу.

Триста ярдов. С учетом его возможностей — около шестидесяти секунд. Тысяча ярдов для грузовика. Несмотря на его скорость — не менее семидесяти секунд.

Десять секунд разницы.

Решение очевидно.

Ричер побежал.

Он выпрямился и помчался вперед, отчаянно работая руками и широко раскрыв рот. Десять ярдов, двадцать, тридцать. Потом сорок и пятьдесят. Далеко за спиной Джек услышал, как взревел двигатель, но не стал оглядываться. Он продолжал бежать, скользя и пошатываясь, чувствуя, что безнадежно опаздывает.

Осталось двести ярдов.

Ричер бежал на максимально возможной для себя скорости. И все время слышал у себя за спиной грузовик. Звуки все еще были приглушенными. Их по-прежнему разделяло значительное расстояние, но оно быстро сокращалось. Двигатель набирал обороты, свистели ремни цилиндров, дрожали пружины рессор, шуршали шины.

Осталось сто ярдов.

Ричер рискнул и бросил взгляд назад. Грузовик явно задержался со стартом и находился довольно далеко, однако быстро сокращал расстояние и стремительно приближался. Это был внедорожник, а не пикап. Местного производства. Возможно, «Джи-эм-си» [5]. Темно-красный. Не новый. Высокий тупой капот и хромированный бампер величиной с ванну.

Пятьдесят ярдов. Десять секунд. Ричер остановился в двадцати ярдах и повернулся лицом к югу. Он стоял неподвижно и тяжело дышал. Поднял руки на уровень плеч.

Иди и возьми меня.

Внедорожник мчался прямо на него. Ричер шагнул вправо — один длинный шаг, второй, третий. Он все идеально рассчитал. Машина прямо перед ним, каменная глыба за спиной. Внедорожник не снижал скорости. Джек шагнул назад, потом побежал на носках, осторожно, глядя под ноги. Машина приближалась, подпрыгивая на выбоинах в земле, двигатель ревел. Двадцать ярдов, десять, наконец пять. Ричер двигался вместе с машиной. Когда он почувствовал, что икры его ног коснулись кустарника, он прыгнул в сторону, уходя с пути внедорожника, дожидаясь, когда тот врежется в камень и разобьется.

Однако этого не произошло.

Парень за рулем резко нажал на тормоз и остановил внедорожник в ярде от кустарника. Местный. Он знал, что там находится. Ричер услышал, как затрещала коробка передач — машина дала задний ход. Затем водитель снова поменял передачу, и огромный внедорожник устремился на Ричера. На здоровенных колесах виднелись грязные белые буквы. Во все стороны летела земля — привод на все четыре колеса. Оглушительно ревел двигатель. Восемь цилиндров. Ричер лежал на земле и видел части подвески и амортизаторы, выхлопные коллекторы и картеры дифференциала величиной с футбольный мяч. Он вскочил на ноги, показал, что прыгнет вправо, и метнулся влево. Внедорожник пролетел в футе от его лица. Джек уловил запах перегретого масла и бензина, выхлопные газы, его оглушила какофония звуков. Двигатель, коробка передач, стонущие пружины. Внедорожник снова дал задний ход и помчался задом на Ричера, который стоял на коленях, принимая решение. Что дальше? В заросли или наружу?

Паршивый выбор.

Наружу — было чистым самоубийством. На коротком расстоянии внедорожник сравнительно неповоротлив, но Джек не мог бесконечно убегать и уклоняться. Никто бы не мог. В конце концов он не выдержит. Поэтому Ричер вскочил на ноги и устремился в заросли, чувствуя, как шипы вгрызаются в брюки. Внедорожник последовал за ним. Он продолжал ехать задом, уменьшая радиус. Водитель смотрел на него через плечо. Большой парень. Мощная шея. Широкие плечи. Короткие волосы. Ричер направлялся к центру зарослей, длинные колючие щупальца цеплялись за щиколотки, но он продолжал продираться вперед. Водитель выкрутил руль до предела. Радиус движения внедорожника уменьшался, но недостаточно быстро, и Ричер сумел проскочить мимо.

Он добрался до камня.

Глыба оказалась огромной, куда больше той, что он видел. Возможно, она была родительницей первой, которая имела форму клина, словно ее откололи от чего-то большего. Но эта походила на пирог с отсеченным краем, только не плоский, а круглый и горбатый, точно апельсин без трех или четырех долек и наполовину ушедший в землю. Возможно, пятьдесят тысяч лет назад, во время ледникового периода, глетчер добрался сюда от самой Канады, вес миллиардов тонн снега заставил его расколоться, и один из небольших фрагментов протащило пару миль, потом он остановился и пролежал в течение следующих бесчисленных столетий. Большая часть осталась здесь: огромный гранитный шар, наполовину погрузившийся в землю, с треугольной выемкой, наподобие укуса или открытого рта, направленного в сторону своего меньшего родственника. Ширина укуса составляла около десяти ярдов и доходила до пяти в самом узком месте.

Ричер остановился, опершись спиной о глыбу с восточной стороны так, что откушенная часть оказалась в четверти круга от него, за правым плечом. Внедорожник развернулся и выехал из кустарника, и на один безумный миг Джеку показалось, что парень отказался от мысли преследовать его дальше и возвращается домой. Но тут автомобиль по широкой дуге вернулся, медленно и неотвратимо вновь приближаясь к Ричеру. Водитель улыбался за ветровым стеклом, жестокая победоносная усмешка искажала его лицо. Первые кусты ежевики были уже смяты хромированным бампером, и водитель вцепился в руль обеими руками, стараясь не промахнуться.

Он рассчитывал прижать ноги Ричера к камню.

Джек спиной вперед, опираясь на ладони, как краб, вскарабкался по гранитному склону и через несколько мгновений уже стоял на глыбе, поднявшись на высоту в пять футов. Внедорожник остановился в дюйме от камня, капот находился чуть ниже ног Ричера, крыша — выше. Двигатель продолжал работать на холостом ходу, и Джек услышал, как щелкнули замки дверей. Водитель не хотел, чтобы его выволокли наружу; судя по всему, перспектива кулачного боя его совсем не вдохновляла. Значит, не дурак. Ричер прекрасно понимал, что его возможности сильно ограничены — он мог встать на капот и попытаться ударом ноги разбить ветровое стекло, однако такие стекла были достаточно прочными; к тому же водитель мог дернуть машину в сторону, чтобы сбросить Ричера на землю, если тот не ухватится за верхний багажник. Однако у него еще слишком болели руки, чтобы выдержать езду по пересеченным полям Небраски, на скорости тридцать миль в час, прижимаясь к крыше внедорожника.

Тупик.

Или нет? Парень выложил свои карты на стол. Он не стал никому звонить — видимо, хотел взять Ричера в одиночку, чтобы получить всю славу сразу. Он собирался использовать внедорожник в качестве молота, а каменную глыбу — вместо наковальни. Однако Джек понимал, что этот парень не станет ждать до бесконечности. Когда он сообразит, что ему не справиться, то тут же свяжется со своими дружками.

Значит, пора уходить.

Ричер соскочил с противоположной стороны глыбы и нырнул в кустарник. Он услышал, как внедорожник отъехал назад и начал объезжать камень, чтобы до него добраться. Машина появилась справа, сминая кустарник и описывая крутую дугу, словно делая разворот на трассе, медленно и стараясь не допустить ошибок. Ричер сделал вид, что собирается выбежать на открытое пространство, а когда водитель ему поверил и повернул руль на десять градусов, метнулся обратно к камню и скользнул в выемку, заняв место съеденных долек апельсина, так что его плечи упирались во внутренние стенки. Водитель помедлил несколько мгновений, затем резко развернулся и начал на первой передаче медленно и неуклонно подбираться к глыбе — десять футов, пять, два.

А затем левый и правый края бампера автомобиля одновременно уперлись в сужающиеся стенки каменной глыбы, и внедорожник остановился именно в том месте, в каком требовалось Ричеру. Большой хромированный бампер определил новую границу — неглубокий треугольник, внутри которого находились бедра Ричера. Он почувствовал жар радиатора и ритмичный стук двигателя на холостом ходу, отдававшийся у него в груди, запах бензина, резины и выхлопных газов. Положив руки на выпуклый хром, Джек начал сползать вниз, рассчитывая проскользнуть ногами вперед под машиной и выбраться из-под нее на спине.