— Все когда-то случается впервые, — философски пожал плечами мой собеседник. — Вчера в долине бестолково погиб отряд, до этого считавшийся непобедимым. А защита Железного холма сейчас слаба, как никогда. Чтобы защитить его стены, будет мало и пятидесяти тысяч воинов, но там нет и десяти.

— Не слишком ли вы мне доверяетесь? — удивился я такому откровению. — Может, я вражеский лазутчик.

— Чей? Гоблинов? — усмехнулся в бороду Бальдор. — Как только вы представились, я узнал вас, принц Леклис, я бывал при дворе вашего дяди. А если надумаете в следующий раз остаться инкогнито, назовите другое имя. Ваше в последнее время слишком популярно.

— Любопытно, чем я заслужил такую известность?

— А как же? Единственный выживший «мятежник», да еще и приговоренный императором к охоте. Рад, что вам удалось сбежать. Горный Совет будет рад услышать вашу версию «мятежа». — Его лицо омрачилось. — Если мы найдем, кому ее сообщить.

— Все настолько плохо? — тихо спрашиваю я.

— Не знаю, принц, — тяжело вздыхает гном. — Сейчас в Железном холме полторы тысячи стражников. Еще месяц назад Совет принял решение дополнительно сформировать четыре новых легиона, часть рекрутов уже прибыла в город. В случае осады оружия хватит, чтобы вооружить все мужское население столицы. Хватит ли этого, чтобы отбиться, знает лишь творец. Даже останься мой легион в крепости…

Он помолчал, потом добавил:

— Не знаю. Слишком странная это война. Пограничные крепости молчат. Гоблины захватывают полстраны, а мы узнаем об их нападении у самых ворот столицы. А засада? Кто научил их так искусно ставить засаду? Проклятие Падшему, неужели я единственный выживший? Железный легион мертв.

— Мертв? Пожалуй, у меня есть кое-что для вас, — пробормотал я.

Встав, я подошел к смиренно стоящему Ветру и снял с его спины сумки. Умное животное сопроводило мои действия одобрительным взглядом. Раскрыв одну из них, я достал полотнище с черной горой на сером фоне. Увидев его, Бальдор вскочил на ноги и, подойдя ко мне, рухнул на одно колено. Осторожно взяв потрепанный штандарт, он благоговейно поднес к губам грязный шелк.

Хм, мне показалось, или в уголках его глаз сверкнули слезы? Странные существа эти гномы.

— Мне пришлось его отрезать, — извинился я. — Погибший знаменосец мертвой хваткой вцепился в древко.

— Ерунда, — отмахнулся гном. — Главное, что оно не досталось гоблинам.

Бальдор спрятал знамя легиона на груди под кольчугой:

— Спасибо, принц, вы сохранили не только мою жизнь, но и мою честь. Теперь я ваш должник, а гномы всегда возвращают долги.

Неожиданно Ветер, до этого спокойно стоявший у входа в пещеру, возбужденно захрипел, его ноздри стали нервно втягивать воздух.

— Что это с ним? — удивился гном.

— Похоже, у нас гости, — произнес я, вытягивая из ножен меч.

Мой конь медленно отступил в глубь пещеры.

Бальдор с быстротой, которой я не ожидал от кряжистого и широкоплечего гнома, укрылся за огромным камнем у левой стены пещеры. Прислонив к нему секиру, он покрепче перехватил свой короткий гномий арбалет. Последовав его примеру, я укрылся у правой стены.

Заходившее солнце кровавым глазом освещало пространство перед входом. Звенящую тишину разорвали чьи-то настороженные шаги. Пять невысоких фигур перегородили пятно света.

— Глупый пришелец, наша видеть, как ты входить, — коверкая слова, произнес один из гоблинов.

Я показал гному пять пальцев. Потом четыре пальца — и провел ладонью по горлу, после чего показал один палец и сжал кулак. Четырех — в расход, а болтающего «умника» возьмем живым.

— Если ты не выходить сейчас, мы будем тебя немножко убивать. — «Умник» и его товарищи медленно приближались.

Гном, выскочив из-за укрытия, вскинул арбалет и отправил одного из гоблинов на свидание с Падшим. Бросив разряженное оружие, он схватился за рукоять топора. Я, выскочив сразу после него, ударил щитом «умника» — оглушенный гоблин медленно сполз по стене.

Второй гоблин пытался ударить меня коротким копьем. Отведя его удар щитом, я разрубил незадачливому копейщику грудь. Бальдор уверенно теснил двух оставшихся соперников.

Воспользовавшись тем, что Бальдор высоко поднял секиру, один из гоблинов бросился в ноги гнома, пытаясь его повалить. Последнее, что он увидел в этой жизни, было сверкающие лезвие секиры, несущееся ему между глаз.

Перешагнув через мертвеца, Бальдор атаковал последнего гоблина. Тот громко взвизгнул и кинулся прочь из пещеры. Бальдор не стал утомлять себя погоней: у самого выхода гоблина догнала брошенная гномом секира. Судя по хрусту, бедняге обухом перебило позвоночник. Впрочем, долго он не мучился — подошедший гном поднял свое оружие и отправил гоблина к его же товарищам.

Весь бой не занял и двух минут.

Вытерев об убитого гоблина меч, я подошел к лежащему без сознания «умнику». Судя по слабому дыханию, коротышка был жив. Освободив пленника от не нужного ему теперь оружия, я отволок его в глубь пещеры.

Достав из сумки длинную веревку, я тщательно связал руки и ноги гоблина. Бальдор выбросил наружу тела мертвецов.

— Похоже, нам придется спать по очереди. — Гном, деловито потирая руки, разглядывал пленника. — Пойду наберу дров, надо развести костер.

Занятый обыском пленного, я не обратил внимания на его слова.

Передо мной лежало гротескное существо менее четырех футов ростом, с короткими ногами и непропорционально длинными руками. Гоблин был одет в грубую кожаную куртку и грязные штаны. На фоне потрепанной одежды бросались в глаза новые кожаные сапоги, слишком большие для ноги гоблина. Видимо, их недавно сняли с убитого гнома. Гоблин пробормотал что-то на своем языке и открыл глаза.

В пещеру вернулся Бальдор с охапкой сухого мха и веток, собранных в жиденькой рощице недалеко от озера. Положив мох и самые мелкие ветки в небольшую ямку в центре пещеры, он достал потертое огниво и принялся разводить костер.

— Если глупый полукровка не отпускать меня, Великий вождь сдирать с него шкура! — заявил гоблин, злобно вращая глазами.

Достав из ножен короткий кинжал, я повертел им перед носом «умника».

— Если ты не отвечать на наш вопрос, шкуру сдирать с тебя, — передразнил я коротышку.

— Моя не бояться угроз, — скорчил презрительную усмешку гоблин. — Полукровка не сможет заставить предать Великий вождь.

Ко мне подошел Бальдор:

— Принц, одолжите ваш кинжал, — попросил он. — Сейчас он нам все расскажет.

Взяв кинжал, гном стал раскалять его лезвие на огне костра.

— Зачем он это делать? — судорожно сглотнул гоблин.

— У тебя есть выбор: либо ты отвечаешь на вопросы мне, либо ему, — кивнул я в сторону гнома.

Гоблин задумался:

— Поклянись, что ты не убивать меня после моих ответ, — решил он.

— Клянусь, что не убью тебя, если ты правдиво ответишь на мои вопросы.

— Что ты хотеть знать? — буркнул гоблин.

— Сколько вас? Что случилось с приграничными гарнизонами? — влез в допрос гном, вертя в руках так и не раскалившийся кинжал.

— Я не уметь стока считать ваш язык, от поступь наших армий дрожать земля. Пять отдельных больших войска нападать на крепость в горах, крепость спать, мы захватывать крепость, убивать жителей. Великий вождь учить нас делать это. Теперь мы захватывать большой крепость, скоро тут будет земля гоблин. Глупый полукровка и глупый гном лучше сдаться, за это их не убивать.

— Что за Великий вождь? — проигнорировав последнюю часть исповеди, спросил я. — Гоблин?

Пленник разразился хриплым смехом:

— Если ты так сказать ему, ты мучения умирать в пытка. Великий вождь — не гоблин, Великий вождь — человек. Много холодных дней назад приходить к нам, мы хотеть его убить. Человек — сильный колдун, он сам убить многих нас. Потом объявить себя Великий вождь и учить самый умный. — Гоблин горделиво выпучил грудь. — Потом человек говорить гоблин собирать армию и нападать на врагов, а сам уходить. Мы холодный день готовить армия, а теперь выступать. Гоблины править миром.

Я задумчиво присел на камень.

Допрос гоблина не принес ответов — скорее, наоборот. Что за маг год назад учил гоблинов? Для чего? Почему приказал нападать именно сейчас? Будь маг эльфом, я бы не удивился, но человек?…

— Последний вопрос, — поигрывая кинжалом, спросил гном. — Что творится у Железного холма?

— Моя не знать, — вжался в стену гоблин. — Моя сидеть у прохода в долину, перехватывать гонец. У крепости собираться пять войска, потом захватывать крепость, убивать гномов, строить гоблин королевство.

— Жаль, — вздохнул гном и молниеносным движением вогнал кинжал в сердце пленника.

— Я же обещал ему жизнь! — вскочил я.

Гном усмехнулся:

— Вы обещали, что не убьете его. И вы свое слово сдержали.

Бальдор вытер кинжал и протянул его мне.

— Врага, которого нельзя превратить в друга, надо уничтожить. — Гном потащил мертвого пленника к выходу. — Ложитесь спать, принц. Первая стража — моя.

Глава 10

Град обреченных

Клонившееся к закату солнце бросало яркие блики на воды Фии, омывающие западные бастионы Железного холма. Защитники с горечью наблюдали, как в долину отряд за отрядом втекают войска врага. Из пяти дорог, связывающих Железный холм с внешним миром, три были перегорожены аванпостами гоблинов, по двум другим двигались вражеские армии. Многочисленность обозов и величина армии явно указывали: гоблины пришли не с простым набегом.

Их передовые отряды выплеснулись в долину два дня назад. Весь вечер и всю ночь они полноводным потоком шли с севера. Вдоль берега реки, словно грибы после дождя, выросли грубые серые палатки. С гоблинами было огромное количество обозов. Маленькие лохматые пони тащили на себе огромные вязанки хвороста, палатки, строительный материал для лестниц и части сложных осадных машин. Участь самих лошадок была незавидна — гоблины крайне рационально подходили к вопросам снабжения: зачем тащить с собой еду? Пусть еда сама тащит себя и поклажу.

Остатки надежды покидали защитников. Прошедшим вечером с западного тракта выплеснулась новая армия врагов. Все знали: именно туда ушел Железный легион. Теперь стало понятно странное молчание западных провинций.

Судный день подгорного народа.

Последняя надежда — эльфийская армия, но продержится ли город до подхода «союзников»? И придут ли они?

Железный холм дымил подобно раскаленному вулкану. В многочисленных подгорных кузницах день и ночь не смолкал перезвон кузнечных молотов. Все запасы стали превращались в наконечники арбалетных болтов, лезвия секир и метательных топоров. Безбородые юнцы и седые старики, получив доспехи и оружие, занимали места на крепостных стенах. За два дня удалось собрать почти пятьдесят тысяч.

Всего пятьдесят тысяч…

Две трети войска взялись за оружие впервые за много лет или впервые в жизни.

Город готовился к осаде. На башни носили запасы стрел и камней для баллист и катапульт, из-за зубцов крепостных стен выглянули хищные носы тяжелых арбалетов и бриколий[10]. В надвратных башнях суетились гномы, проверяя огромные установки для стрельбы гномьим огнем[11].

Гоблины подобно муравьям суетились в долине, готовясь к штурму. Распределялись по отрядам захваченные в приграничных крепостях оружие и доспехи, вырастали огромные основы дальнобойных требушетов[12], готовились длинные осадные лестницы, точились короткие кривые мечи.

Первый собранный требушет послал защитникам города приветственный подарок в виде огромного каменного булыжника. Снаряд ударился о каменистую почву в двадцати ярдах перед стеной и раскололся.

Внимание стражников на западной надвратной башне привлекло неожиданное оживление гоблинов на западном тракте. Из-за гребня небольшого холма, скрывающего вход в соседнюю долину, показался летящий во весь опор всадник. Большой отряд гоблинов устремился ему наперерез, однако даже неискушенному наблюдателю было ясно, что они не успеют. Всадник припустил коня в сторону каменного моста, перекинутого через небольшую, но бурную горную речку.

— Открыть ворота! — распорядился начальник стражи. — Арбалетчикам приготовиться!

Стрелки рассыпались по стенам, со скрежетом заработал механизм отпирания ворот, створки вздрогнули и медленно открылись, поднялась тяжелая кованая решетка. Напротив открытых ворот выстроили стену щитов стражники.

Взмыленный скакун, выбивая копытами искры, пролетел мост и влетел за ворота. Решетка мгновенно упала вниз, створки стали медленно закрываться. Наиболее шустрые преследователи влетели на мост и устремились к сходящимся створкам. Их встретили арбалетные болты стражи. Потеряв десяток убитыми, гоблины отступили.

Всадник пустил хрипящего жеребца по кругу, постепенно замедляя ход и переходя на шаг. Подождав, пока жеребец отойдет от скачки, всадник, а точнее — всадники, покинули седло. Один из них, коренастый и широкоплечий, с длинной белой бородой, был хорошо знаком начальнику стражи. Второй оказался молодым полукровкой: зеленоватый оттенок кожи указывал на наличие оркской крови. Он был одет в дорогую, но изрядно потрепанную одежду и теплый черный плащ. У его бедра был пристегнут короткий меч в искусных, украшенных серебром ножнах, за спиной виднелся небольшой круглый щит.

В звенящей тишине прозвучал голос Бальдора:

— Добро пожаловать в Железный холм, принц Леклис.



* * *



Я шел за Бальдором по огромному искусственному туннелю. Светящиеся кристаллы под его высокими сводами давали ровный свет, по отделанным мрамором и малахитом стенам гуляли причудливые тени. Мы остановились в большой пещере, больше похожей на огромный пиршественный зал. Стены пещеры украшали изящные мозаичные фрески.

Остановившись около больших, богато украшенных золотом дверей, Бальдор повернулся ко мне:

— Подождите меня здесь, ваше высочество.

Стражники в доспехах, сделавших бы честь и королю, открыли тяжелые створки, пропуская гнома в зал Совета.

Размеренным шагом прогуливаюсь вдоль стены и с любопытством разглядываю мозаичные фрески. На них изображены сцены из наиболее значимых битв в истории подгорного народа. Фрески были искусно выполнены, но не отличались оригинальностью. Почти на всех преисполненные храбрости и величия гномы давали по башке своим врагам, менялись только враги и их количество. Тут гномы врубаются в запаниковавший кулак орков, там безжалостно гонят эльфов или гоблинов. Судя по этим картинкам, история гномов состояла из одних побед. Впрочем, было бы странно увидеть на этих стенах картину Пилостской бойни или Веленского мятежа. Гобелены, изображающие эти поражения гномов, висели в тронном зале Восточного королевства.

Прогулявшись вдоль стен, я остановился у последней мозаики. На фоне восходящего солнца стояли гном, эльф, орк и человек.

«Навеки вместе», — гласила изящная, выложенная горным хрусталем надпись. Проведя рукой по холодным камням, грустно усмехаюсь:

— Навеки вместе…

За те тысячелетия, что существовала Рассветная империя, мир между расами был скорее исключением, чем правилом. Пожалуй, только для последнего столетия написанное утверждение было верно.

Было…

Двери вторично открылись, я прошел в зал старейшин. Вышедший гном-стражник провозгласил:

— Совет ждет вас, ваше высочество.

Критично оглядев свой помятый вид, следую в палаты старейшин Железного холма. Переступив порог святая святых подгорного народа, замираю в восхищении.

От открывшегося зрелища захватывает дух. Я оказался в огромной пещере, под высоким сводом которой сияло искусственное солнце — светящийся кристалл просто немыслимых размеров: Сердце горы. На противоположной от входа стене пещеры вились разноцветные переплетения драгоценных рудных жил. Зеленые, красные, синие изломы образовывали рисунок огромного молота и наковальни.

Прохожу к небольшому возвышению и останавливаюсь перед десятью расположенными полукругом тронами. Совет старейшин состоял из глав десяти гномьих кланов, общим голосованием они выбирали одного из старейшин королем.

— Принц Леклис Эльфиниил из Восточного королевства, — представил меня стоящий неподалеку Бальдор.

Пройдя вперед, встав в центр полукруга и отвесив учтивый поклон, внимательно разглядываю правителей гномов. Старейшины обычно ассоциируются со старыми, дряхлыми гномами с длинными, до пола, и седыми бородами. На самом деле старейшиной назывался правитель гномьего клана, и стариком он был далеко не всегда. Так что открывшаяся картина меня не удивила: под определение старика попадал лишь один из старейшин, остальные, по меркам гномов, были молоды, двумя старейшинами оказались женщины.

Почему-то многие считают, что гномихи мало отличаются от гномов — низкорослы, бородаты и широкоплечи. Подобные утверждения исходили от тех, кто ни разу в жизни не видел женщин гномов. Гномихи действительно не отличались высоким ростом, как и все подгорное племя, но у них не было бороды. Сложение не отличалось хрупкостью, но я бы назвал его, скорее, пышным.

Один из старейшин, чем-то напоминающий Бальдора, обратился ко мне:

— От лица подгорного народа приветствуем вас, принц Леклис. Вы пришли в смутное время, но мы готовы вас выслушать. Вы можете пролить хоть луч правды на тьму лжи, окутавшую поход на драконов.

— Почему произошел мятеж? — задала прямой вопрос одна из старейшин.

Под присмотром десяти пар внимательных глаз я начал свой рассказ:

— Не было мятежа. Весь поход был огромной, хорошо спланированной ловушкой.

По возможности кратко я описал обстоятельства похода и битву, появление драконов, предательство эльфов. Никто меня не перебивал, старейшины задумчиво внимали рассказу единственного очевидца. Когда я закончил историю, в комнате повисла гнетущая тишина.

— Драконы договорились с эльфами и уничтожили союзные армии, — крутя в руках шлем, пробормотал один из старейшин. Похоже, он пришел на Совет прямо с крепостных стен. — Расскажи мне эту историю кто-то другой, я бы не поверил.

Сэм Борн

Другой старейшина гномов горестно вздохнул:

— А если эльфы договорились и с гоблинами? Тогда наш народ обречен.

Избранный

— Но зачем эльфам это понадобилось? — вмешалась в разговор одна из женщин.

Повисло задумчивое молчание.

(в сокращении)

— Вы принесли тяжелые вести, принц, — обратился ко мне старый гном. — Нам надо их обсудить. Вы можете отдохнуть и покинуть город через подземный туннель.

— Я отдохну и займу место на стенах, — поклонился я. — Между нашими королевствами договор о помощи. Пусть со мной нет армии, но на стенах я могу принести пользу.

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями. Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Похоже, своим заявлением я их удивил:

— Мы с благодарностью примем вашу помощь, — бросая на меня благодарный взгляд, очнулся затянутый в кольчугу гном. — Бальдор проводит вас в комнаты для гостей и подберет доспехи.

Пролог

Поклонившись в очередной раз, покидаю зал Совета.



Новый Орлеан, 21 марта, 23 ч. 35 мин.

* * *



Не он ее выбрал, она сама его выбрала. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Впрочем, может быть, это было частью ее искусства, показателем ее актерского мастерства.

Утром, отлично выспавшись на огромной двуспальной постели, я блаженно развалился в небольшом мраморном бассейне, до краев наполненном горячей водой. Вода в бассейн подавалась через две странные изогнутые трубы с колесиками: из одной трубы текла горячая вода, из другой — холодная. Вечно гномы что-то придумают.

«Зачем ты остался?» — думал я, наслаждаясь краткими минутами покоя.

Он не пожирал ее глазами, не устремлял на нее тяжелый взгляд, от которого, как известно, девчонки теряют разум. Он никого не хотел смущать. И потому притворялся этаким парнем из предместий, простым и беззаботным. Приехал в командировку и вот заскочил в стриптиз-клуб, чтобы потом рассказывать, как попробовал настоящей новоорлеанской жизни, как вкусил греха. Этот город ничего не имеет против таких парней. Более того, Новый Орлеан ими только и кормится.

Гоблинов надо остановить здесь! Если их не остановить у Железного холма, они саранчой расползутся по землям империи. Сколько крови прольется, прежде чем их остановят?

Какое тебе дело до эльфийской и гномьей крови?

Лекс! Ты прекрасно понимаешь, что гоблины доберутся и до Восточного королевства. Сможешь ли ты остановить их там без союзников?

Останешься или уйдешь — что изменит на стенах один меч?

С этими невеселыми мыслями я покинул бассейн и прошел в отведенную мне комнату. На огромной двуспальной кровати была разложена чистая одежда, надев ее, я по привычке застегнул на предплечье браслет Эйвилин.

В дверь моих апартаментов постучали.

— Входите, — проговорил я, справедливо предполагая, что это Бальдор.

Так что он счел за благо изображать незаинтересованность и уткнулся в свой «блэкберри», лишь изредка поглядывая на сцену. Собственно, это была даже не сцена. Представление шло на окруженном слабо освещенными столиками пятачке, которого едва хватало, чтобы девушка могла стащить верх от бикини, потрясти силиконовыми грудями, наклониться, продемонстрировав задницу в стрингах, а потом посылать воздушные поцелуи мужчинам, которые засовывают двадцатки ей за подвязки.

Белобород пришел не один: зло сопя, за ним вошли два гнома, несущие с собой большой сундук. Сам Белобород нес в руках мой почищенный плащ, в который был завернут какой-то длинный предмет. Положив его на кровать, Бальдор обратился ко мне:

— Я подобрал вам доспехи, принц, как вы и просили.

Тяге к таким местам уже давно пора бы пройти, но почему-то у него она осталась. Долгие годы он приходил сюда каждую среду. И секс тут совершенно ни при чем. Таинственный полумрак, анонимность — вот что он любил. Он не хотел ни с кем знакомиться, не хотел общаться. Ему нужно было подумать.

Один из гномов открыл сундук, и я извлек из него великолепный хауберк, сделанный из странного черного металла. В ровном свете светящихся кристаллов по кольцам кольчуги играли радужные блики.

— Откуда такое чудо? — завороженно спросил я гнома. — Ограбил главную сокровищницу?

— Вы почти угадали, принц, — усмехнулся Бальдор. — Кольчуга лежала в сокровищнице моего клана. Отец просил передать ее вам.

— Отец?

Успокойся, сказал он себе. Процесс пошел. Ты забросил наживку, и ее заглотили. Ничего, что пока ни слова. Надо подождать. Он долго смотрел в свой бокал, потом поднес его к губам и одним глотком допил бурбон. Огонь пробежал по жилам.

— Вы его видели в палате старейшин. Эта кольчуга сделана из недавно полученного нами сплава, он в два раза прочнее стали и гораздо легче.

Надев на себя поддоспешник, я натянул кольчужные штаны и хауберк. Плечи охватила приятная тяжесть. Затянув на себе широкий кожаный пояс черного цвета, я вопросительно перевел взгляд на лежащий на кровати плащ. Бальдор сделал приглашающий жест:

Он снова взглянул на сцену. Какая-то новая девушка, он ее раньше не видел. Волосы подлиннее, чем у остальных, кожа не такая зашпаклеванная. И грудь, похоже, настоящая. Она смотрела прямо на него. Неужели узнала? Неужели видела по телевизору?

— Этот дар лично от меня.

Аккуратно разворачиваю ткань плаща: на моих руках, словно новорожденный ребенок, покоится прекрасный меч в искусных, украшенных гравировкой ножнах. Гарда — в виде изогнутого несколько раз драконьего хвоста, навершие выполнено в виде трех голов, смотрящих в разные стороны — коза, лев и дракон. Я перевел взгляд на Бальдора, он кивнул головой:

Он покрутил в руках «блэкберри», борясь с искушением вновь взглянуть на нее. Но через несколько секунд сдался. Она продолжала смотреть. Причем не с фальшивым вожделением, которое такие девицы освоили в совершенстве, дабы внушить лысым пьяным мужикам, что они еще о-го-го, а как-то естественнее, чуть ли даже не дружески.

— Этот меч мой клан готовил в подарок вашему дяде, ее зовут Химера.

— Ее? — Я изумленно вскинул бровь.

Ее номер закончился, и после обязательного прощального вращения задом она ушла. Даже это вращение, казалось, было адресовано ему.

— Так говорим мы, гномы. Секиры и мечи — она, механизмы и горы — он.

Мои пальцы ласкающе обхватили рукоять, из ножен подобно змее поползло изящное черное лезвие.

К счастью, мобильный завибрировал у него в руках, и он отвлекся. Он прочел первую строку. Очередной запрос от СМИ. Нет, не этого сообщения он ждет. И он стал просматривать остальные послания, пришедшие в этот день.

Отличный баланс!

Делаю легкий взмах сверху вниз — клинок молнией устремляется к полу: не подчиняясь моим рукам, он сам ускоряет свое движение. Приходится напрячь руки, гася его инерцию.

— Знаешь, как говорят: если целый день учиться…

— Он что, зачарован? — бросаю на Бальдора удивленный взгляд.

Гном продолжает усмехаться в бороду:

— Может хвост отвалиться, — закончил он, не успев даже увидеть ее лица.

— Нет, ваше высочество. Вы знакомы со «слезами дракона»?

— Слеза дракона… Слеза дракона… Кажется, именно так вы называете ядовитый жидкий металл, — покопавшись в памяти, выдаю я.

Она подтащила стул к маленькому столику, за которым он сидел в одиночестве. И хотя он никогда не слышал ее голоса, он сразу понял, что это она.

— Вы совершенно правы! — уважительно кивает гном. — В лезвии меча есть пустота со «слезой дракона» внутри. Когда меч держишь лезвием вверх, центр тяжести смещен к рукояти: оружие становится более вертким, им легче двигать, управлять, защищаться. Когда вы совершаете удар, капля металла смещает центр тяжести к острию, делая удар более сильным.

Полюбовавшись совершенной формой, возвращаю меч в ножны и пристегиваю их к поясу. Накидываю на плечи плащ, один из гномов, выглянув за двери моей комнаты, приносит треугольный щит с пахнущим свежей краской гербом — вздыбленной химерой.

— Не похоже, что у тебя отвалился.

— Пойдемте, Черный принц, на северной стене вас ждет ваш отряд.

— А ты не похожа на стриптизершу.



* * *

— Да? Ты считаешь, плосковата?



Как только солнце перевалило полдень, на бастионы гномьей цитадели обрушились камни требушетов. Огромные глыбы врезались в монолит стены, раскалывали зубцы, убивая и калеча защитников. Гномы искали укрытия, ложились на стену плашмя, прикрыв головы руками. Ужасающий грохот вселял страх даже в самые храбрые сердца.

— Я этого не говорю. Я говорю…

Обстрел продолжался в течение двух часов, стены покрылись рядами трещин, но устояли. Волна гоблинов с лестницами и веревками, вопя и воя, пошла на приступ. Первыми их встретили камни башенных баллист и болты тяжелых настенных арбалетов.

Она накрыла ладонью его руку, заставляя замолчать. В ее взгляде по-прежнему была дружеская симпатия, которую он рассмотрел, когда она была еще на сцене. Распущенные волосы рассыпались по плечам. Ей было не больше двадцати пяти, он почти в два раза старше, но странное дело: от нее веяло зрелостью, что ли, или как это еще назвать.

Я стоял за одним из зубцов широкой северной стены, в пятидесяти ярдах от огромных надвратных башен основных ворот. С вершин башен по наступающим гоблинам работали баллисты. Бальдор подыскал мне неплохой арбалет. Не короткий, которым гномы любят вооружать свою пехоту, а более массивный вариант, предназначенный для гарнизонов крепостей.

В зависимости от способа взведения тетивы арбалеты делятся на три основных типа. У наиболее простого тетиву натягивают с помощью приставного железного рычага, именуемого «козья нога», или «крючок». У более мощного арбалета тетиву натягивает зубчатый механизм. А самый грозный и дальнобойный — арбалет, снабженный воротом — блочным устройством с двумя рукоятками. Типичный спусковой механизм состоит из спускового рычага, ореха — шайбы с зацепом для тетивы — и фиксирующей пружины. Более короткое плечо спускового рычага упирается в выступ ореха, пружина давит на длинное плечо и удерживает механизм во взведенном положении.

Выговор у нее был не южный, может, Средний Запад, а может, и Калифорния.

— Приготовиться! — кивнул я Бальдору.

— Так что у тебя за работа?

— На изготовку! Целься! — гаркнул гном. Голос у него был что надо.

По стене прошелся крик сотников, дублирующих команду. Гномы вскинули арбалеты.

Его окатило теплой волной облегчения: значит, она его не узнала.

Гоблины были на расстоянии восьмидесяти ярдов.

— Я, ну, в общем, консультант. Даю рекомендации…

— Стрельба по готовности! — скомандовал я и нажал спусковой рычаг. Короткое плечо вышло из зацепления с орехом, который, в свою очередь, под действием тетивы прокрутился вокруг оси и освободил ее из зацепа.

— Знаешь что, — сказала она, — здесь как-то слишком много народу. Пойдем прогуляемся.

Плечо тряхнуло, арбалетный болт сверкающей молнией ушел в накатывающий вал. Ему вслед понеслись сотни его стальных собратьев. С восьмидесяти ярдов арбалетный болт могла остановить не каждая кольчуга. С пятидесяти не спасал и полный доспех. На большинстве гоблинов не было даже кожаных доспехов. Со свистом рассекая воздух, болты прошивали низкие худые тела насквозь, гоблины падали. Но остальные неудержимой приливной волной стремились к стенам.

Он ничего не сказал, и она за руку вывела его на Клайборн-авеню с оживленным, несмотря на поздний час, движением. Интересно, чувствует она, что его пульс участился?

Укладываю арбалетный болт в направляющий паз. «Козьей ногой» цепляю тетиву, ногой упираюсь в стремя на конце ложа, за луком и, откидывая корпус назад, взвожу арбалет в боевое положение. От случайных выстрелов избавляет предохранитель, а специальная защелка не позволяет болту выпадать. Иногда можно услышать, что арбалет требует от стрелка меньшей физической силы, чем лук. Это чушь: крючные и рычажные арбалеты взводятся очень тяжело.

Потом они свернули на боковую улочку, где не было освещения. Пройдя несколько ярдов, она опять свернула налево, в переулок на задах какого-то бара. Он слышал звуки музыки, доносящейся изнутри.

Навожу на цель и нажимаю спусковой рычаг. Я — плохой стрелок, лук и арбалет не давались мне с детства, но тут промахнуться трудно. Гоблины все ближе, с их стороны уже полетели легкие стрелы из простых коротких луков.

Она остановилась и прошептала ему в ухо:

Справа от меня заработал механический камнемет — эта машина могла вести непрерывную стрельбу небольшими каменными ядрами, подающимися из небольшого желоба, расположенного над направляющим ложем. Цепная передача, приводившаяся в действие вращением заводного ворота, одновременно взводила камнемет, натягивая тетиву, подавала в ложе ядро из желоба и на очередном обороте спускала тетиву. Пара гномов хлопотала над механизмом, заводя камнемет и пополняя запас камней.

— Мне нравится на улице.

А вал нападающих все катился вперед, захлестывая раненых и убитых.

Кровь бросилась ему в мошонку. Ее голос, ее слова, то, как она дышала ему в ухо, воспламенили его.

Все-таки зря гномы пренебрегают лучниками, так как при своих достоинствах — мощности и точности — арбалеты обладали существенным недостатком: малой скоростью стрельбы. Скорострельность легкого рычажного арбалета не превышала четырех выстрелов в минуту. Тяжелый арбалет, даже будучи снабжен воротом, редко выпускал больше двух болтов. Особняком стояли магазинные арбалеты. Болты с утопленным оперением в количестве восьми-десяти штук располагались в верхнем магазине и скатывались в желоб под собственным весом. Скорострельность с прицеливанием достигала восьми выстрелов в минуту. Но из-за слабой мощности они не пользовались у гномов популярностью.

Между тем гоблины уже достигли стен.

Он притиснул ее к стене и полез под юбку. Она нашла губами его губы и стала целовать. Ее руки бродили по его телу, поднялись к лицу, нежно его огладили, потом спустились к шее и вдруг сильно сжали.

Из бойницы одной из надвратных башен выплеснулся фонтан огня: заработала установка с гномьим огнем. Крики сгорающих гоблинов потонули в хаосе битвы.

На стену взлетели стальные крючья, потянулись длинные лестницы. Один из гномов залез меж зубцов стены, стараясь сбить приставленную лестницу. В него тут же впился десяток арбалетных болтов, — пошатнувшись, он сорвался в море кипящих яростью гоблинов.

— Ты любишь грубо? — мурлыкнул он.

Часть гномов, бросив заряжать арбалеты, взялась за секиры.

— О да, — ответила она, крепко сжимая ему трахею правой рукой.

— Сбивайте крючья! — проорал Бальдор, обухом топора выбивая впившийся в камень крюк. Роняя искры, крюк скользнул по зубцу и сорвался со стены.

На стену уже лезли самые храбрые или самые глупые гоблины. По периметру стены закипели яростные схватки. Большинство гоблинов не имели лат и были одеты в грубые кожаные куртки, щиты были довольно редки. Из оружия преобладали короткие кривые мечи и грубые булавы, у некоторых виднелись гномьи топоры. Гоблины испускали почти звериные клики — слова были непонятны, но ненависть чувствовалась в каждом звуке.

Он захрипел, попытался разжать ее пальцы, но ничего не получилось. Она обладала недюжинной силой.

Отбросив арбалет, обнажаю Химеру и срубаю высунувшуюся из-за зубцов голову гоблина, на его месте появляются сразу две. Громко заорав, привлекаю их внимание к себе. Гоблины спрыгивают на стену и разворачиваются в мою сторону, не обратив внимания на здорового гнома с непокрытой головой за своей спиной.

На это я и рассчитывал.

— Слушай, я не могу дышать, — просипел он.

Взмах тяжелого двуручного топора сделал из одного гоблина двух. Его товарищ, обернувшись к новой опасности, обнаружил, что мой меч помог его голове отделиться от туловища.

Схватка кипит уже по всей длине стены, у входов в башни гномы построили стену щитов и начинают медленно теснить гоблинов дальше от входа. Часть гномов длинными рогатинами пытаются сбить лестницы, другие защищают их от нападающих гоблинов. Пробежав по стене несколько ярдов, щитом сбрасываю во внутренний двор зазевавшегося гоблина и присоединяюсь к одному из таких отрядов. За мной неотступно следует незнакомый гном с двуручным топором.

— Я знаю, — сказала она и обхватила его за шею еще и левой рукой. Теперь она сжимала его обеими руками, все сильнее и сильнее, выдавливая из него жизнь. Он упал.

Начинаем очищать стену от нападающих. Какое-то время спустя вал гоблинов сокращается. С удивлением оглядываю обстановку.

Она одернула юбку, наклонилась, вынула у него из кармана «блэкберри» и растворилась в темноте.

Все крючья и часть лестниц уже скинуты со стены. Оставшиеся лестницы пусты. Укрывшиеся за зубьями арбалетчики лениво расстреливали суетящихся под стенами гоблинов. Им отвечали стрелки гоблинов, впрочем, без особого успеха. Часть гномов поджигала тряпочные фитили, торчащие из небольших глиняных кувшинов, и метала горшки в гоблинов. Короткая стрела разбила кувшин в руках у приготовившегося к броску гнома — его мгновенно охватило пламя. Горящим факелом он с криком сорвался со стены и разбился о камни внутреннего двора.

Сквозь хаос битвы прорезались хриплые звуки сигнальных рогов. Услышав их, гоблины стали откатываться назад. Арбалеты гномов защелкали еще яростней, стремясь собрать как можно больший кровавый урожай.

Сняв шлем и скинув на спину кольчужный капюшон, я тяжело привалился к стене и закрыл глаза. Тело тут же скрутила предательская усталость. Рядом со мной, прислонив к стене топор, тяжело дышал незнакомец.

— Кто ты? — утирая пот, спросил я.

— Янвир, — послышался совсем юный голос. — Клан Подземного огня.

Открыв глаза, внимательно осматриваю гнома. Для подгорного племени он был высок, но в хаосе битвы я мало обращал внимания на его лицо.

Глава 1

Совсем юное лицо.

Бороды еще не было — подбородок и щеки покрывал едва пробивающийся светлый юношеский пушок.

Накануне. Вашингтон, округ Колумбия, понедельник, 20 марта, 07 ч. 21 мин.

Мальчишка, совсем еще мальчишка. По гномьим законам он еще не должен браться за оружие…

Лекс!!! На войне законов нет, война сама их пишет, и ты это знаешь.

— Черт, черт, черт. Черт, какая гадость!

— Ты славно сражался, Янвир. Твой клан будет гордиться тобой, — хлопаю по плечу гнома, произнося единственную известную мне гномью похвалу.

Тебе эта похвала ничего не стоит, а мальчишке будет приятно.

Мэгги Костелло, вывернув запястье, еще раз посмотрела на часы. Никуда не денешься: уже двадцать одна минута восьмого, она опаздывает. Но ничего страшного, это всего лишь встреча один на один с главой администрации Белого дома.

Мысленно приказываю внутреннему голосу заткнуться.

— Благодарю, Черный принц, — голос гнома дрожит от волнения и усталости. — Сражаться рядом с вами — честь для меня!

Она бешено крутила педали, напрягая икры и тяжело дыша. Вот уж не думала, что ездить на велосипеде так трудно. Вот тебе и новая жизнь. Но что поделаешь, новая работа — новый режим, твердила она себе. Здоровое питание, занятия спортом, а еще надо бросить курить, не засиживаться по ночам. Если и есть преимущества в одинокой жизни, так это возможность вставать рано утром, свежей и полной сил. В Вашингтоне она будет начинать день так рано, что встреча в половине восьмого утра станет для нее самым обычным делом, словно это разгар рабочего дня.

Мои губы перекашивает ухмылка, больше похожая на болезненную гримасу.

Честь. Всюду эта глупая честь…

Гномы деловито добивают раненых гоблинов и сбрасывают их со стены. Ко мне подходит Бальдор, его белая борода снова залита кровью.

Во всяком случае, таков был план. Может быть, оттого что Мэгги родилась и выросла в Дублине и в Америку приехала уже взрослой, она патологически не могла синхронизироваться с энергичными вашингтонцами. Как она ни старалась перенять стиль жизни округа Колумбия, подъем на рассвете до сих пор воспринимался ею как суровое наказание.

— Это была ложная атака, — произносит он, вытирая лезвие своей секиры. — У башни я перехватил гонца. Гоблины знали о подземных проходах и попытались пробраться через них. К счастью, охрана их вовремя заметила. Они обороняли туннели, пока… — Голос гнома сорвался на хрип. Зло сплюнув, Бальдор продолжил: — …Пока смотрители шлюзов, открыв русло подземной реки, не затопили нижние ярусы. Две сотни гномов… — Бальдор замолчал, нервно полируя лезвие секиры. — Завтра будет тяжелый день.

— Сегодняшний день тоже не легок, — проговорил я, глядя на лежащие тела.

— А вы верите, что мы сможем продержаться до прихода эльфов? — смущенно влез в разговор Янвир.

— Конечно, верю! — не моргнув глазом, соврал я. — Иначе бы я тут не остался. Бальдор, ты веришь в приход эльфов?

Она мчалась по Коннектикут-авеню, стремясь скорее оказаться на Дюпон-серкл и понимая, что все равно оттуда до Белого дома еще минут пять. А ведь еще надо привязать велосипед, пройти через службу безопасности, забежать в дамскую комнату, снять пропотевшую футболку, протереть подмышки и напялить тусклую вашингтонскую униформу — женскую версию мужского костюма. Постараться как-нибудь превратиться из не проснувшегося чучела в члена Совета национальной безопасности, доверенного советника президента США по внешней политике.

— Всем сердцем! — усмехнулся в бороду гном.

Свист летящих камней прервал наш разговор.

Было уже семь тридцать семь, когда она, раскрасневшаяся, оказалась наконец перед столом Патриции, секретарши Магнуса Лонгли, который и назначил Мэгги эту встречу.

— Он вас ждет, — сказала Патриция, взглянув поверх очков.

В этом взгляде читалось резкое неодобрение в первую очередь ее опоздания, но не только. Этот холодный, как у ящерицы, взгляд давал понять, что Мэгги выглядит совершенно неподобающе. Мэгги опустила глаза и обнаружила, что ее брюки, так тщательно выглаженные вчера вечером, неприлично измялись, а на коленях остался след велосипедной смазки. Да еще копна длинных рыжих волос, которые она носила свободно распущенными, — а в этом городе женщины, как правило, стриглись коротко и аккуратно. Мэгги провела рукой по волосам, в тщетной надежде привести их в порядок, и вошла в кабинет.

Глава 11

Магнус Лонгли был администратор-ветеран: он служил еще со времен Картера — то в палате представителей, то в сенате, то в Белом доме. Он был незаменим — почтенный седовласый старец, чье предназначение — поддерживать равновесие и сглаживать острые углы, неизбежные при молодости президента и отсутствии у него вашингтонского опыта.

Сумерки богов

Тысячи горящих свечей освещали парадный зал императорского дворца Иллириена. Огромные беломраморные колонны поддерживали крышу, уходящую в небо, на стенах пестрели дорогие гобелены и фрески, в центре зала бил фонтан. Блестящие пары придворных кружились в танце по мозаичному полу. То одна, то другая пара прерывала танец и отходила к накрытым вдоль стен столам с вином и легкими закусками. Через широкие дворцовые окна на великолепие Осеннего бала равнодушно взирали две луны.

Когда она вошла, он с авторучкой в руке сидел, склонившись над бумагами. Сделал пометку, потом поднял голову. Его лицо было, как всегда, бесстрастным.

Избавившись от очередного кавалера, Эйвилин скучала в тени мраморных колонн. Ее изящную юную фигуру подчеркивало прекрасное зеленое платье, перехваченное на талии тонким серебряным поясом. Украшенная жемчугом сеточка поддерживала искусную высокую прическу, в ушах сверкали драгоценные камни серебряных сережек.

— Мистер Лонгли, — сказала Мэгги, — прошу прощения за опоздание, я…

— Светлая леди, вы сегодня просто обворожительны! — Около нее возникла фигура лорда Иллиса, главы Дома речной воды. — Не разбивайте мое израненное сердце и подарите мне следующий танец.

— Так вы считаете министра обороны ослом, мисс Костелло, да?

Девушка послала высокому лорду кокетливую улыбку:

У Мэгги пересохло в горле.

— К сожалению, следующий танец я уже обещала лорду Мируэлю.