— Одно могу вам сказать, сэр, он чертовски хороший полицейский. И два раза подряд его подставлять не стоит.
Неким образом Логан уже сам пришел к подобному умозаключению.
— Вы правы. — Он остановился около входной двери. Коридор, как и гостиная, весь был увешан фотографиями. — Отдайте снимок в ближайший газетный киоск, нам нужно не менее ста ксерокопий, и…
— Местные ребята уже все сделали, сэр. Они отправили четырех офицеров в поквартирный обход вдоль пути, каким Ричард обычно ходил в магазин. Они уже раздают эти фотографии.
Логан поразился:
— Они времени не теряют.
— Да, сэр.
— О\'кей. Отправьте еще человек пять, чтобы им помогали. — Он достал мобильный телефон и начал набирать номер. На последней цифре пальцы замерли. — О, нет…
— Сэр?
Дорогая машина остановилась у края тротуара, из нее вышел знакомый приземистый человек в черном пальто; он вступил в противоборство с черным зонтом, который не хотел раскрываться под ветром.
— Похоже, стервятники слетаются.
Логан взял стоявший в коридоре зонт и вышел под дождь. Ледяная вода барабанила по куполу, пока Логан ждал, когда Колин Миллер вскарабкается по ступенькам.
— Сержант! — сказал Колин Миллер и улыбнулся. — Как давно мы не виделись! А вы все еще таскаете за собой эту аппетитную?.. — Его улыбка стала еще шире, когда он увидел констебля Ватсон, бросающую на него холодные взгляды от входной двери. — Констебль! Мы только что о вас говорили!
— Что вам нужно? — Ее голос был холоднее, чем сумрачный полдень.
— Сначала бизнес, потом удовольствия, а? — Миллер вытащил из кармана навороченный диктофон и протянул его в их сторону. — У вас еще один пропавший ребенок. Вы…
Логан нахмурился:
— Откуда вы знаете, что пропал еще один ребенок?
Миллер махнул рукой на промокшую дорогу:
— Ваши патрульные машины в открытом эфире передают приметы пропавшего ребенка. Откуда, вы думаете, я все это узнал?
Логан попытался выглядеть не совсем сконфуженным.
Миллер подмигнул:
— А… не беспокойтесь об этом. Я и сам все время попадаю в дурацкие ситуации, но тем не менее… — Он опять протянул диктофон. — Скажите, это исчезновение как-то связано с недавно найденным…
— В настоящий момент мы не можем как-либо это прокомментировать.
— Да бросьте вы!
За автомобилем Миллера припарковалась еще одна машина, с логотипом «Би-би-си Скотленд» на двери. Пресса приступила к работе на земле. Вчера нашли труп одного мальчонки, другой пропал сегодня. Они придут к такому же заключению, как и Миллер.
Логан представил заголовки завтрашних газет: «Педофил-убийца наносит еще один удар?» У начальника полиции будет инфаркт.
Миллер повернулся, чтобы посмотреть, на что так внимательно смотрит Логан, и замер.
— А что, если…
— Мне очень жаль, мистер Миллер. В настоящий момент я не могу предоставить вам более подробную информацию. Дождитесь официального заявления полиции.
Долго ждать не пришлось. Пять минут спустя у тротуара затормозил заляпанный грязью «рэнджровер» инспектора Инша. К этому времени уже образовался небольшой кордон из газетной и телевизионной братии. Они соорудили стену из микрофонов и объективов у начала лестницы, в нетерпении пританцовывая под большими черными зонтами. Прямо как на похоронах.
Инш не озаботился выйти из машины, просто опустил стекло и махнул Логану рукой. Камеры повернулись и стали следить за тем, как Логан переходит через дорогу под одолженным зонтом и останавливается возле инспектора Инша, пытаясь не морщиться от запаха мокрого спаниеля, которым несло из машины.
— Ну-ну… — сказал инспектор, кивая в сторону кучки телекамер. — Вроде как нас сегодня по ящику покажут. — Он провел рукой по лысой голове. — Очень хорошо, что я не забыл вымыть голову.
Логан улыбнулся вымученной улыбкой. Вчерашний прямой по корпусу не прошел даром: шрамы на его животе начали напоминать о себе.
— Ладно, — сказал Инш. — Меня уполномочили сделать заявление для прессы. Но прежде, чтобы не выглядеть полным идиотом, я хотел бы знать, есть ли еще что-нибудь, что мне неизвестно.
Логан пожал плечами:
— Насколько мы можем судить, мать была с нами достаточно откровенна.
— Ну и?..
— Не знаю. Мамаша носилась с ребенком, как будто он был из хрусталя. Никогда не выходил один. Все игрушки как для трехлетнего, года на два младше его возраста. Такое ощущение, будто она жизнь в нем пыталась задушить.
Инш поднял бровь, так что сморщилась розовая безволосая кожа его головы. Промолчал.
— Не хочу сказать, что его не похитили. — Логан пожал плечами. — Но все-таки…
— Понял, — сказал Инш и разгладил кожу на голове. В отличие от его заляпанного грязью «рэнджровера», он выглядел презентабельно в безукоризненном костюме и с галстуком. — Но если мы выберем это, а он потом обнаружится задушенный, да еще без отрезанной пиписьки, мы будем в дерьме по самые уши.
У Логана засигналил мобильник, испуская стоны и посвистывая. Звонили из полицейского отделения на Квин-стрит. К ним притащили Данкана Николсона.
— Что?.. Нет. — Логан улыбнулся, прижимая телефон к уху. — Суньте его в «обезьянник», пусть попотеет там, пока не приеду.
К тому времени, когда Логан с констеблем Ватсон вернулись в штаб-квартиру, поиски были в самом разгаре. Инспектор Инш более чем втрое увеличил число поисковиков, которых выделил Логан, и теперь почти сорок полицейских, мужчин и женщин, плюс четыре проводника с немецкими овчарками прочесывали под ледяным дождем каждый сад, осматривали каждое общественное здание, все возможные укрытия, все кусты и канавы между домом Ричарда Эрскина и магазинами на Виктория-роуд.
Дежурный сержант доложил, что Данкана Николсона заперли в самом обезьяньем «обезьяннике» и он сидит там почти час.
Чтобы заставить Николсона понервничать, Логан с констеблем Ватсон сначала зашли в столовую, перекусить и выпить по чашке кофе. Они не торопясь подкреплялись бобами с ветчиной, в то время как Николсон не находил себе места в «обезьяннике».
— Ладно, — сказал Логан, когда они закончили. — Вы уже придумали, как доставить мистера Николсона в комнату для допросов? Рутинная процедура с устрашающим взглядом? Я пойду проверю, что нового по поискам, вернусь минут через пятнадцать — двадцать. К этому времени он должен быть готов все выложить.
Ватсон встала, со вздохом взглянула на аппетитные куски бисквитного пудинга с заварным кремом и отправилась делать жизнь Данкана Николсона еще более невыносимой.
Логан получил от дежурного офицера из координационного центра всю информацию на текущий момент: поисковые команды ничего не обнаружили, у производивших поквартирный обход полисменов тоже ничего не было. Логан взял чашку чая из автомата на первом этаже, медленно выпил. Тянул время. Выпил еще одну таблетку болеутоляющего. Когда двадцать минут истекли, он направился в комнату для допросов номер два.
Она была маленькая и практичная, окрашенная в мерзкий бежевый цвет. Данкан Николсон сидел за столом напротив констебля Ватсон, молча буравившей его взглядом. Ему было очень не по себе.
В комнате не разрешалось курить, и с этим у Николсона явно были проблемы. Перед ним на столе лежала стопка белой бумаги. Когда Логан вошел, Николсон подпрыгнул от неожиданности, и несколько белых листков, упорхнув со стола, опустились на истертый голубой ковролин.
— Мистер Николсон, — сказал Логан, усаживаясь на коричневый пластиковый стул рядом с Ватсон, — простите, что заставил вас ждать.
Николсон поерзал на стуле, на верхней губе блестели мелкие капельки пота. Ему было года тридцать два, не больше, но выглядел он на все сорок пять. Он был побрит наголо, кое-где на розовой коже головы проступала голубовато-серая щетина. Каждое ухо проткнуто не меньше чем в трех местах. В целом же он выглядел так, будто был собран по частям утром в понедельник, когда фабрика еще не открылась.
— Я здесь уже несколько часов! — сказал он, пытаясь придать голосу максимальный градус возмущения. — Несколько часов! Тут даже сортира нет! Я чуть не лопнул!
— Боже мой! Здесь явно произошла какая-то ошибка, мистер Николсон. Вы ведь пришли по собственной воле, не так ли? И туалета нет? Я переговорю с дежурным сержантом. Чтобы это больше не повторялось. — Логан улыбнулся обезоруживающей дружеской улыбкой. — Но теперь мы все в сборе, давайте начнем?
Николсон кивнул, слегка улыбнувшись, чувствуя себя приободренным. Значительно лучше себя чувствуя.
— Констебль, я могу вас попросить? — Логан передал Ватсон две аудиокассеты в фабричной упаковке, она их распечатала и сунула одну в укрепленный на стене магнитофон. Потом то же самое проделала с видеокассетами. Нажала кнопку «ЗАПИСЬ», аппарат щелкнул и пикнул.
— Допрос мистера Данкана Николсона, — сказала она, потом произнесла имена, дату и время.
Логан снова улыбнулся:
— Ну что, мистер Николсон — или я могу называть вас Данкан?
Мужчина по другую сторону стола бросил нервный взгляд на видеокамеру в углу комнаты, как раз над плечом Логана. Наконец кивнул бритой головой.
— Итак, Данкан, прошлой ночью вы нашли тело Дэвида Рида?
Николсон снова кивнул.
— Вы должны произносить ваши ответы вслух, Данкан, — сказал Логан, его улыбка стала еще шире. — На пленке не фиксируется, как вы киваете.
Николсон еще раз взглянул на стеклянный глаз видеокамеры.
— Э-э… кхм… О, простите. Да. Да, это я нашел. Я нашел его прошлой ночью.
— Что вы там делали, Данкан, среди ночи?
— Я… это… я гулял. Знаете, поругался с женой и пошел прогуляться.
— На берег реки? Глубокой ночью?
Улыбка начала меркнуть.
— Ну да. Я иногда прихожу туда, ну знаете, подумать и все такое.
Логан скрестил руки на груди, скопировав сидящую рядом Ватсон.
— Итак, вы пришли туда, чтобы подумать. И совершенно случайно споткнулись о тело убитого трехлетнего мальчика?
— Э-э, да… Я просто… Послушайте, я…
— Просто так случилось, вы просто споткнулись о тело убитого мальчика. В залитой водой канаве. Накрытое листом фанеры. В темноте. Под проливным дождем.
Николсон открыл рот, закрыл, потом открыл еще раз, но не произнес ни звука.
Логан дал ему помолчать пару минут. Мужчина нервничал сильнее и сильнее, бритая голова его покрылась испариной, как и верхняя губа, и от него волнами поплыл противный запах чеснока.
— Я… Я пил, о\'кей. Я упал, почти насмерть расшибся на этом чертовом берегу.
— Вы упали на берегу, под проливным дождем, и все же, когда прибыла полиция, на вас не было ни капельки грязи! Данкан, это не очень походит на описание человека, который упал на грязном берегу в грязную канаву, не так ли?
Николсон провел рукой по макушке, когда коснулся щетины, в гнетущей тишине комнаты для допросов послышался слабый шуршащий звук. Подмышками у него расплылись темные пятна.
— Я… Я пошел домой, позвонить. Я переоделся.
— Я понял. — Логан опять включил свою улыбку. — А где вы были тринадцатого августа этого года, между четырнадцатью тридцатью и пятнадцатью часами?
— Я… Я не знаю.
— Хорошо. А где вы находились сегодня утром, между десятью и одиннадцатью?
Николсон выпучил глаза:
— Сегодня утром? Что вообще происходит? Никого я не убивал!
— А кто говорит, что вы кого-то убили? — Логан повернулся: — Констебль Ватсон, вы слышали, чтобы я обвинял мистера Николсона в убийстве?
— Нет, сэр.
Николсон заерзал на стуле.
Логан достал список детей, зарегистрированных пропавшими без вести за последние три года, положил его на стол перед собой:
— Где вы были сегодня утром, Данкан?
— Смотрел телевизор.
— А где вы были… — Логан наклонился и, глядя в список, продолжил: — Где вы были пятнадцатого марта, между шестью и семью часами вечера? Что, не знаете? А как насчет двадцать седьмого марта, в начале восьмого?
Они прошлись по каждой дате, Николсон потел, бормотал какие-то ответы. Вообще он нигде не был, говорил он. Дома он был. Смотрел телевизор. Единственными людьми, которые могли за него поручиться, были Джерри Спрингер и Опра Уинфри. Да и то в утренних повторах.
— Ну, Данкан, — сказал Логан, когда они прошли весь список, — как-то не очень это все выглядит, а?
— Я этих детей не трогал!
Логан откинулся на спинку стула и попытался еще раз использовать лечение молчанием по методу инспектора Инша.
— Не я это! — вскричал Николсон. — Я, вашу мать, к вам пришел, когда нашел этого пацана, так? И какого черта мне его убивать? Не убивал я его — я вообще детей люблю!
Констебль Ватсон удивленно выгнула брови, и Николсон, сердито взглянув на нее, сказал:
— Не в этом смысле! У меня и племянники есть, и племянницы, о\'кей? Я бы никогда, мать вашу, ничего подобного не сделал.
— Хорошо, давайте вернемся к самому началу. — Логан подвинулся ближе к столу. — Итак, что вы делали посреди ночи под проливным дождем, шатаясь по берегу реки Дон?
— Я уже сказал, что я…
— Данкан, ну почему я вам не верю? Почему у меня такое чувство, что, когда я получу результаты экспертизы, там обязательно будут свидетельства, указывающие на вашу причастность к убийству мальчика?
— Я ничего не делал! — Николсон ударил обеими руками по столу, и листы перфорированной белой бумаги разлетелись по всей комнате.
— Ну вот вы и попались, мистер Николсон. И вы просто обманываете себя, если думаете, что сможете из этого выпутаться. Полагаю, некоторое время, проведенное за решеткой, пойдет вам на пользу. Поговорим еще раз, когда вы будете готовы рассказать нам всю правду. Допрос закончен в тринадцать двадцать шесть.
Логан отправил констебля Ватсон проводить Николсона в камеру, оставшись в комнате для допросов.
— Ну и что вы думаете? — спросил он, когда Ватсон вернулась.
— Думаю, что он этого не делал, — ответила констебль. — Не тот тип. Недостаточно умен, чтобы убедительно врать.
— Согласен. — Логан кивнул. — В том-то и дело, что он врет. Не мог он туда забрести на заплетающихся ногах, хорошенько набравшись. Да будь ты хоть вдрызг пьяный, какого черта тебе нужно переться по лужам на берег реки, да еще под проливным дождем. Ничего себе развлечение! Он был там с какой-то целью, и мы пока не знаем, что это была за цель.
За окном машины тянулся абердинский порт, серый и жалкий. Горстка суденышек стояла на причале в доках, бодрая желто-оранжевая краска на их бортах тускнела под проливным дождем. Огни сверкали в полутьме вечера, и контейнеры перегружались из грузовиков в ожидавшие их посудины.
Логан и констебль Ватсон опять ехали в дом Ричарда Эрскина в Торри. Кто-то из соседей вспомнил, что видел пропавшего мальчика. Миссис Брэйди видела маленького белокурого мальчика в красной куртке с капюшоном и синих джинсах, когда он пробегал по заднему двору ее дома. Они могли немного передохнуть.
В два тридцать должны были начаться новости, Логан включил приемник, захватив концовку песню «Битлз». Не удивительно, что исчезновение Ричарда Эрскина шло первым номером. Из динамиков доносился голос инспектора Инша, призывающего граждан немедленно сообщать любые сведения о местонахождении ребенка. Инш обладал врожденным драматическим талантом, и это было известно всем, кто видел его в ежегодной рождественской пантомиме. Он умудрялся сдерживаться, хотя ведущий в студии задавал слишком прямолинейные вопросы.
«— Вы полагаете, что Ричард был похищен тем же самым педофилом, который убил Дэвида Рида?
— В настоящий момент мы собираемся найти Ричарда живым и здоровым. Если кто-нибудь владеет информацией, звоните нам на горячую линию по телефону: ноль, ноль, восемьсот, пять, пять, пять, девять, девять, девять.
— Спасибо, инспектор. В других новостях: продолжается суд над Джеральдом Кливером, пятидесятишестилетним бывшим санитаром из Манчестера. Судебные заседания проходят в обстановке усиленных мер безопасности, в связи с угрозой убийством адвокату обвиняемого, мистеру Сэнди Моир-Факерсону. В своем интервью „Нортсаунд ньюз“ мистер Моир-Факерсон…»
— Очень хочется надеяться, что это не простые угрозы.
Логан протянул руку и выключил радио до того, как адвокатский голос зазвучал в динамиках. Сэнди Моир-Факерсон эти угрозы вполне заслужил. Это был пронырливый засранец, который аргументированно доказывал, что Энгус Робертсон заслуживает снисхождения. Он даже попытался заявить, что Мейстрикского Монстра не за что было обвинять. Что он убивал женщин только потому, что они слишком грубо отвечали на его заигрывания и очень провокационно одевались. И что они в основном сами об этом просили.
Количество представителей средств массовой информации около дома Ричарда Эрскина почти удвоилось с момента, как здесь все началось. Вся дорога была запружена машинами. Была даже пара специальных передающих станций откуда-то издалека. Констебль Ватсон припарковалась на приличном расстоянии от дома, и им пришлось шлепать по лужам в обратную сторону, вдвоем укрываясь под ее зонтом.
К «Би-би-си Скотленд» присоединились «Грэмпиан», «Ай-ти-эн» и «Скай ньюз». Резкий белый свет телевизионных ламп стер все оттенки цвета с бледных гранитных зданий.
Никто, казалось, не обращал внимания на зимний дождь, хотя он не ослабевал.
Грудастая блондинка с «Ченел фор ньюз» делает сообщение, достаточно далеко пройдя по улице, чтобы на заднем плане хорошо была видна картинка дома и всего, что его окружает.
«…должны задать вопрос: соответствует ли интересам общества такое повышенное внимание средств массовой информации к семейной трагедии? Когда…»
Ватсон прошагала перед камерой, полностью заслонив комментаторшу своим бело-синим зонтом. Кто-то завопил: «Снято!»
— Вы специально это сделали, — прошипел Логан, после того как затихли проклятия тележурналистки.
Констебль Ватсон улыбнулась и продолжила прокладывать путь через толпу, собравшуюся у лестницы. Логан шел за ней следом, стараясь игнорировать возгласы возмущения, перемежавшиеся вопросами и настойчивыми просьбами дать комментарий.
В гостиной психолог закончила работать с матерью Ричарда Эрскина и озлобленной старухой соседкой. Инспектора Инша нигде не было.
Логан оставил Ватсон в прихожей и прошел в кухню, сунул руку в пакет с печеньем, лежащий на кухонном столе рядом с чайником. Застекленную дверь, ведущую из кухни на задний двор, снаружи заслоняла чья-то массивная фигура.
Это был не Инш. На крыльце под маленьким козырьком стоял тучный, печальный и плохо побрившийся констебль, куривший одну сигарету за другой.
— Добрый день, сэр, — сказал он, не озаботившись приосаниться или вытащить изо рта сигарету. — Поганая погодка, а?
Парень не местный, судя по акценту — из Ньюкасла, подумал Логан.
— Вы, наверное, привыкли к такой, — сказал он, спустился на одну ступеньку и встал рядом с констеблем, жадно вдыхая табачный дым.
Констебль вынул сигарету изо рта, засунул в него палец и начал ковыряться в зубах.
— Не могу никак. В смысле, я к дождливой погоде привычный, но, Господи Иисусе, это место забрало все призы по сырости. — Констебль достал то, что искал между зубов, и щелчком отправил под дождь. — Наверное, до конца недели не прекратится?
Логан взглянул на низкие темно-серые облака:
— До конца недели? — Он покачал головой и втянул в заштопанные легкие еще одну порцию сигаретного дыма. — Это Абердин: до марта лить будет.
— Черта с два! — раздался глухой властный голос у них за спиной.
Логан обернулся и увидел инспектора Инша, стоявшего в дверях, засунув руки в карманы.
— Не слушайте сержанта Макрая, он морочит вам голову. — Инспектор шагнул на верхнюю ступеньку, где и без него было тесно, заставив Логана и констебля расступиться.
— До марта лить будет? — Инш положил в рот фруктовую мармеладку. — До марта? Не лгите несчастному констеблю: это Абердин. — Он вздохнул и снова сунул руки в карманы. — Этот дождь, мать его, никогда не кончится.
Трое мужчин постояли, молча наблюдая за тем, как дождь делает свое обычное дело.
— У меня для вас плохие новости, сэр, — сказал наконец Логан. — Мистер Моир-Факерсон получает письма с угрозами, что его убьют.
Инш ухмыльнулся:
— Очень на это надеюсь. Я сам несколько написал.
— Он защищает Джеральда Кливера.
Инш снова вздохнул:
— И почему это меня не удивляет? Это скорее проблема инспектора Стил. У меня же другая проблема: где Ричард Эрскин?
7
Тело нашли на городской свалке в Нигге. На самом юге города. В паре минут езды от дома Ричарда Эрскина. Группа школьников была на выездной тематической экскурсии «Переработка отходов и вопросы озеленения». Приехали на мини-автобусе в три двадцать шесть, надели маленькие белые дыхательные маски с эластичными завязками и плотные резиновые перчатки. Все были в непромокаемых куртках и в резиновых сапогах. Зарегистрировались на проходной в Портакэбине, рядом с бункерами для мусора, потом зашагали на свалку. Вдоль сваленных на землю выброшенных подгузников, битых бутылок, кухонных отходов и прочей дряни, которую сотни тысяч абердинцев выбрасывают каждый день.
Заметила ее Ребекка Джонстон, восьми лет. Левая нога торчала из вороха порванных пластиковых мешков. В воздухе было полно чаек — наглых жирных тварей, камнем падающих вниз и вопящих друг на друга, как базарные торговки. Одна попыталась оторвать окровавленный большой палец. Это и привлекло внимание Ребекки. И в четыре часа, минута в минуту, в полицию поступил звонок.
Вонь стояла невероятная, даже в такой промозглый и ветреный день, как сегодня. А здесь, на Дуниз-хиллз, ветер был обжигающе холодным. Он яростно хлестал по машине, его порывы раскачивали ржавый «воксол», заставляя Логана дрожать от холода, хотя обогреватель работал на полную мощность.
И Логан, и констебль Ватсон промокли до костей. Дождь не обращал внимания на их полицейские «водонепромокаемые» куртки, намочил штаны и протек в ботинки. Вместе с бог знает чем еще. Стекла в машине запотели, обогреватель работал без особого эффекта.
Ребята из Бюро идентификации еще не приехали, поэтому Логан и Ватсон соорудили над телом импровизированный навес из пустых коробок и мешков. Он выглядел так, будто готов был в любую минуту взлететь и разорваться на части под воющим ветром, но от дождя все-таки спасал.
— Куда они, черт бы их побрал, запропастились?! — Логан сделал полынью на запотевшем лобовом стекле.
Настроение сержанта очень быстро ухудшилось, пока он и Ватсон боролись с рвущимися из рук черными пластиковыми мешками и неотзывчивыми картонными коробками. Болеутоляющее, которое он принял во время ланча, перестало действовать, и каждое движение причиняло мучительную боль. С ворчанием он достал бутылочку с таблетками, вытряхнул одну на ладонь и проглотил, не запивая.
В конце концов почти белый, без пятен грязи, микроавтобус медленно и плавно проехал по заваленной мусором дороге, освещая ее ярким светом фар. Прибыло Бюро идентификации.
— Прямо вовремя, вашу мать! — сказала констебль Ватсон.
Они вышли из машины и встали под проливным дождем.
Вдалеке за подъезжающим фургоном бесилось Северное море, громадное и серое, и холодный ветер в первый раз приземлялся после посещения норвежских фьордов.
Фургон остановился, и в лобовом стекле показалось лицо нервного мужчины; он оглядел гниющий мусор и взглянул на мочившееся небо.
— Не растаете, черт побери! — закричал Логан. У него все тело болело, он замерз, промок и был совсем не в настроении тянуть резину.
Четыре сотрудника Бюро идентификации мужского и женского пола вышли из фургона под проливной дождь и, помогая себе крепким словом, установили палатку специальной оперативной службы над импровизированным фортом, который построил Логан. Мешки и коробки были вышвырнуты под дождь, переносные генераторы включены. Они заревели, ожили и залили окружающее пространство ярким белым светом.
Как только место преступления было защищено от дождя, объявился Док Вилсон, дежурный медик.
— Всем добрый вечер, — сказал он, одной рукой поднимая воротник пальто, другой рукой прижимая к себе медицинскую сумку. Бросил взгляд на минное поле из дерьма, пролегавшее между покрытой грязью дорогой и синим пластиковым шатром, и вздохнул: — Я совсем недавно купил эти чертовы ботинки. Ну ладно…
Зашлепал по грязи к палатке, за ним потащились Логан и констебль Ватсон.
Прыщавый сотрудник Бюро идентификации с планшетом для бумаг в руке остановил их на пороге, заставив стоять под дожем до тех пор, пока все не расписались, а потом с подозрением наблюдал за ними, пока они облачались в белые хлопчатобумажные комбинезоны.
Внутри палатки из кучи выброшенных пакетов, подобно руке Леди Озера,
[2] торчала человеческая нога, видная до колена. Явно не хватало Экскалибура. Видеооператор из Бюро медленно бродил кругами, снимая на пленку, как коллеги осторожно достают мусор из мешков, окружающих тот самый, из которого торчала нога, и рассовывают по прозрачным пластиковым пакетам для улик.
— Сделайте одолжение, — сказал врач, протягивая Ватсон свою медицинскую сумку.
Она молча держала ее, ждала, пока тот ее откроет, достанет пару латексных перчаток и натянет их, как хирург, на руки.
— Дайте-ка нам немного места, — сказал он суетящемуся народу из Бюро.
Они расступились и пропустили его к телу.
Док Вилсон взялся за лодыжку кончиками пальцев, чуть ниже сустава:
— Пульса нет. Или это просто отрезанная нога, или жертва мертва. — Он слегка потянул за ногу — это вызвало движение мусора в мешке и шипение, как от боли, членов команды из Бюро идентификации. Это было их место преступления!
— Нет, я бы сказал, что нога не отделена от тела, — прибавил Вилсон. — Считаю факт смерти установленным.
— Спасибо, Док, — сказал Логан, когда старый доктор выпрямился.
— Хочешь, чтобы мы здесь покрутились до приезда патологоанатома и следователя? — спросил тот.
Логан покачал головой:
— Смысла нет всем здесь торчать, задницы морозить. В любом случае спасибо.
Десять минут спустя фотограф из Бюро просунул голову в палатку:
— Извините за опоздание, один идиот решил искупаться в гавани и забыл захватить с собой ласты. Шутка. Господи, на улице так холодно.
Внутри палатки было не теплее, но, по крайней мере, не мочил дождь.
— Добрый вечер, Билли, — сказал Логан бородатому фотографу, пока тот распаковывался.
Длинный красно-белый шарф был засунут в карман куртки, за ним последовала красная шерстяная шапка с помпоном. Шапка скрывала лысину.
— Что случилось с твоими волосами? — проговорил пораженный Логан.
Билли сердито посмотрел на него.
— Черт, не начинай, пожалуйста, — сказал он, просовывая ногу в штанину белого хлопчатобумажного комбинезона. — В любом случае, я думал, что ты уже умер.
Логан улыбнулся:
— Ну, мне стало немного лучше.
Фотограф облачился в комбинезон, протер очки несвежим носовым платком, им же протер объектив своей фотокамеры.
— Кто-нибудь что-нибудь трогал? — спросил он, заправляя новую пленку.
— Док Вилсон за ногу потянул, больше ничего.
Билли подсоединил к камере громадную вспышку и постучал по ней рукой, пока она не издала высокий жалобный стон.
— О\'кей, леди и джентльмены, отойдите в сторонку…
В замкнутом пространстве вспыхнула резкая бело-голубая молния, щелкнула и прожужжала камера. Еще раз, и еще раз, и еще раз…
Билли почти закончил, когда у Логана зазвонил телефон. Бормоча проклятия, он вынул его из кармана. Звонил Инш, спрашивал, как идут дела.
— Простите, сэр. — Логану пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум дождя, барабанящего по крыше палатки. — Патологоанатом еще не подъехал. А я не могу произвести официальное опознание, не передвигая тело.
Инш выругался, но Логан почти его не слышал.
— К нам только что поступил анонимный звонок, — сообщил инспектор. — Кто-то видел ребенка, по описанию похожего на Ричарда Эрскина, садившегося в темно-красный хетчбэк сегодня утром.
Логан посмотрел на бледно-голубую обнаженную ногу, торчащую из мусора. Информация пришла слишком поздно, этого пятилетнего мальчишку мы не спасли.
— Дайте мне знать, как только патологоанатом появится, — прибавил Инш.
— Да, сэр.
Вошла Исобел Макалистер, как будто только что спустившаяся с подиума: длинное пальто «Барберри», темно-зеленый брючный костюм, кремовая блузка с воротником-стойкой, изящные жемчужные сережки, короткие волосы художественно взъерошены. В резиновых сапогах на три размера больше…
Исобел застыла, как только вошла внутрь, глаза ее устремились на Логана, что-то мрачно ворчавшего в углу. Она почти улыбнулась. Поставила свой саквояж на мусорный мешок и сразу перешла к делу.
— Смерть установлена? — спросила она.
Логан кивнул. Он боялся, что голос его выдаст и станет понятно, что один ее вид волнует его.
— Док Вилсон сделал это полчаса назад, — ответил он после паузы.
Уголки ее губ опустились.
— Я приехала так быстро, как смогла. У меня есть еще другие обязанности, которые я должна исполнять.
Логан поморщился.
— Я ни на что не намекаю, — сказал он, поднимая вверх руки. — Я просто сообщил время, когда был установлен факт смерти. Вот и все. — Сердце стучало у него в ушах, заглушая шум дождя.
Исобел напряженно смотрела на него, лицо холодное и непроницаемое. Наконец сказала:
— Да, я поняла…
Повернулась к нему спиной, натянула стандартный белый комбинезон поверх своего безупречного брючного костюма, вынула крошечный микрофон, продекламировала стандартное начало: кто, когда и где — и приступила к работе.
— Перед нами человеческая нога: левая, высовывается из мусора, видна до коленного сустава. На большом пальце ноги рваная рана, нанесенная, возможно, после наступления смерти…
— Это чайка его клевала, — подала голос Ватсон и была удостоена за свои старания холодной улыбки Исобел.
— Спасибо, констебль, — сказала та и опять повернулась к окостеневшей ноге. — Большой палец ноги несет на себе следы нападения крупной морской птицы. — Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев бледной мертвой плоти. Сжав губы, надавила большим пальцем на подъем стопы, другой рукой ощупывая пальцы.
— Нужно вытащить останки из мешка, чтобы определить приблизительное время смерти.
Жестом она подозвала сотрудников Бюро, приказала одному из них расстелить на земле чистый лист пластиковой пленки. Они перетащили на него мешок с торчащей ногой, вытащив его из вороха других. Пока они это делали, Билли вспыхивал и жужжал.
Исобел присела на корточки рядом с мусорным мешком и разрезала его одним легким движением скальпеля. Мусор вывалился, рассыпавшись по поверхности пленки. Обнаженное тело в позе зародыша было перемотано коричневой упаковочной лентой. Логан заметил прядь светлых волос и вздрогнул. Мертвые дети были меньше, чем ему казалось.
Кожа в просветах между полосами упаковочной ленты была нежно-белой, цвета молочной бутылки, на плечах — бледные фиолетовые пятна. Бедняга лежал в мешке вниз головой, и кровь натекла в угол мешка.
— Можете установить личность? — спросила Исобел, внимательно осматривая маленький труп.
— Ричард Эрскин, — сказал Логан. — Ему пять лет.
Исобел взглянула на него: в одной руке скальпель, в другой — пакет для улик.
— Вообще-то ему — это не совсем то, — сказала она, поднимаясь. — Это девочка, трех или четырех лет.
Логан посмотрел на мертвое тело:
— Вы уверены?
Исобел бросила скальпель обратно в саквояж, медленно выпрямилась и посмотрела на него как на идиота:
— Конечно, можно посмеяться над дипломом доктора медицины Эдинбургского университета, но помимо прочего нас обучили, как отличать маленьких мальчиков от маленьких девочек, и полное отсутствие чего-либо, напоминающего пенис, непосредственным образом это подтверждает.
Логан попытался задать один простой вопрос, но Исобел опередила его, сказав:
— Да, это значит, что его не удалили, как Дэвиду Риду: его там не было с самого начала. — Она подняла свой медицинский саквояж. — А если вам нужно знать время смерти или что-нибудь еще, извольте подождать до тех пор, пока я произведу вскрытие. — Она махнула рукой офицеру из Бюро идентификации, расстилавшему для нее пластиковую пленку. — Вы соберите все это в упаковочный ящик и отправьте в морг. Я продолжу там.
Прозвучало тихое «Да, мэм», и она ушла, вместе со своим саквояжем. Оставив после себя ледяной холод.
Офицер из Бюро идентификации подождал, пока Исобел удалится на достаточное расстояние, и пробормотал:
— Сука фригидная.
Логан побежал за ней, окликнул:
— Исобел! Исобел, подожди.
Она остановилась возле машины, направила на нее брелок с ключами, нажала на кнопку. Загорелись поворотники и открылся багажник.
— Ничего не могу тебе сказать, пока тело не доставят в морг. — Прыгая на одной ноге, Исобел стянула резиновый сапог, бросила его в пластиковую коробку, стоявшую в багажнике, и надела замшевый ботинок.
— Что все это значит?
— Что это? — Она начала трудиться над другим резиновым сапогом, стараясь сильно не запачкать свои чудесные новые ботинки.
— Кажется, мы должны работать вместе, не так ли?
— Мне это очень хорошо известно, — сказала она, сняла комбинезон, кинула его в коробку к резиновым сапогам и захлопнула багажник. — У меня проблем нет!
— Исобел…
Ее голос потеплел градусов на двадцать, когда она произнесла:
— Ты специально там пытался меня унизить? Какое право ты имеешь подвергать сомнению мои профессиональные качества? — Она резко открыла дверь машины, села за руль и захлопнула дверь.
— Исобел…
Стекло поползло вниз, она взглянула на стоящего под проливным дождем Логана:
— Что?
Он не придумал, что сказать.
Исобел нахмурилась, включила зажигание, резко развернула машину на скользкой дороге, так что взревел мотор, и умчалась в темноту.
Логан посмотрел на исчезающие вдали габаритные огни, выругался про себя и вернулся в палатку.
Маленькая девочка лежала там же — ребята из Бюро идентификации были слишком заняты брюзжанием по поводу отъезда Исобел, чтобы выполнять ее распоряжения. Логан вздохнул и присел на корточки рядом с перемотанным упаковочной лентой телом.
Детского лица было почти не видно: лента крепко обматывала голову. Обе руки были туго примотаны к груди, колени тоже. По-видимому, у убийцы заканчивалась лента, когда он занялся ногами. Вот почему левая нога высунулась из пакета, на радость голодной чайке.
Логан достал телефон, позвонил дежурному и спросил, не было ли сообщений о пропавшей девочке, лет трех или четырех. Сообщений не было.
Ругаясь по привычке, набрал номер инспектора Инша, чтобы сообщить неприятную новость.
— Алло, сэр. Да, это детектив-сержант Макрай… Нет, сэр. — Он глубоко вздохнул. — Это не Ричард Эрскин.
Ошеломленное молчание на другом конце линии, потом:
— Вы уверены?
Логан кивнул, хотя Инш не мог его видеть, и ответил:
— Абсолютно. Жертва — маленькая девочка, трех, может быть, четырех лет, информации об ее исчезновении не поступало.
Инш выругался.
— Все, что могу сказать, сэр.
Команда из Бюро жестами дала понять, что забирает труп и увозит его в морг. Логан кивнул. Тот, который назвал Исобел фригидной сукой, вынул мобильник и вызвал специальную дежурную машину. Не везти же мертвого ребенка в багажном отсеке грязного фургона.
— Думаете, эти смерти связаны между собой? — В голосе инспектора Инша еще теплилась крупица надежды.
— Сомневаюсь. — Логан наблюдал, как крошечный труп упаковывают в специальный мешок, который был для него слишком велик. — Жертва женского пола, не мужского. Избавлялись по-другому: ребенка замотали в два километра упаковочной ленты. Нет следов удушения. Возможно, сексуальное надругательство имело место, но узнать это можно только после вскрытия.
Инш выругался еще раз и прибавил:
— Скажите им, что я хочу, чтобы ребенка сделали сегодня, о\'кей? Я не хочу всю ночь ждать, в то время как средства массовой информации будут придумывать готические истории. Сегодня!
Логан поморщился. Он не собирался сообщать эту новость Исобел. В ее нынешнем настроении она, скорее всего, сделает вскрытие ему.
— Да, сэр.