— Не спорьте! — потрясает бронзовым мечом Фиферон Толстый. — Главнокомандующим будет самый сильный из нас!

Наступает тишина. Теофил Нерасторопный достает из кармана рясы фляжку с вином и возглашает:

— Да здравствует главнокомандующий! Подкрепитесь во славу божию!

Фиферон Толстый выпивает половину и подает Криколаю Второму.

— Ну-ка, клюкни и забудь своих ничтожных предков! Да передай Шиндлеру.

— За чистоту арийской расы! — Шиндлер выпивает несколько глотков и вдруг начинает плеваться. — Крысиный яд! К вину подмешан крысиный яд! Я узнаю его, я уже раз пил крысиный яд!

Всеобщее замешательство. Теофил Нерасторопный обращается в бегство, но Фиферон Толстый настигает его, хватает за ноги и с размаху трескает о пьедестал памятника Клотильде.



Четыре часа утра. Фиферон Толстый больше не дрыгает ногами. Из памятников осталась одна Клотильда. Она сидит в кустах акации на скамейке и утешает Вельзевула:

— Не горюй, глупенький чертушка! Брось рыть Землю, сядь со мной рядом и покажи свое волшебное огниво!

— Да понимаете ли вы, ваше императорское высочество, что надежда чертей на старое рухнула? — стонет Вельзевул, выдергивая с корнями деревья. — А если ад прогорит, куда денемся мы, черти?

— Будете глину месить. Иди сюда, я тебя поцелую.

Мне очень хочется, крикнуть им, что в музее запрещено целоваться. Но, рассуждая логически, делать это бессмысленно, так как Вельзевул вообще не существует.

Поэтому я спокойно наблюдаю и ничего не говорю.



Пять часов утра. В парке полный разгром. Кругом валяются обломки памятников, расщепленные столбы и вывороченные с корнем деревья. Одна Клотильда стоит на прежнем месте. Вельзевул помог ей забраться на пьедестал и скрылся. Надо полагать, обратно в ад.

Из музея выходит робот-крысолов, озирается вокруг и говорит:

— Ну и достанется же тебе, УВ-083.

Я тоже думаю, что достанется.

Ох, зачем меня смонтировали под несчастливой звездой!..»

* * *

На этом обрывается ферромагнитная лента робота УВ-083. Вначале специалисты решили, что это не что иное, как кибернетический бред, и отослали робота в капитальный ремонт.

Но два дня спустя в следственную комиссию явились двое молодых людей, которые на следующий вечер после гибели памятников снова сидели на скамейке в музейном парке, и — как они уверяют — смотрели на луну. Они показали следующее: «В полночь появился некто в черном. Забравшись на пьедестал памятника принцессе Клотильде, он целовал ей руку и причитал: «Зачем же вы, ваше императорское высочество, обокрали бедного черта? Смилуйтесь — и верните волшебное огниво, это у меня единственная память о бабушке!» Заметив нас, незнакомец исчез. Когда он поворачивался, мы заметили что он хвостат».

Кибернетики тут же извинились перед роботом УВ-083 за происшедшее недоразумение, тщательно смазали его и выпустили из ремонтной мастерской.

К сожалению, вскоре робот снова начал поскрипывать. Когда его спросили о причине, УВ-083 ответил:

— Все это потому, что меня смонтировали под несчастливой звездой.

Это, конечно, неправда. Причина скрипа в другом — робот снова проиграл в карты свою масленку.

Перевод с латышского Р.Трофимова



Григорий Филановскнй

Фантазки

Где я была — всем расскажу. Не на свадебке веселой, да и не на собрании профсоюзном, а на курсах повышения квалификации. Дошла наука до того, что нас, нянь, учат уму-разуму. Ну, положим, чем и как малышей кормить, за ними следить — это я и сама поучить могу. Но в чем наука всех нас превзошла, так это в сказках.

И какие ни есть малыши, а это чувствуют. Карапуз, от горшка два вершка, а туда же: «Ведьмов, — говорит, — не бывает».

Ну, как ему докажешь, что бывают? А еще и комиссии бывают, нас проверяют. «Для чего, — скажут, — вам лекцию о кибернетике читали и кино на казенный счет показывали? Что вы, спросят, детишкам за ерунду рассказываете?» Спросят так спросят, никого я не боюсь. Чего мне опасаться: я бабуся грамотная, свое пальтишко каждый сезон по моде переиначиваю, а сказку любую запросто перекрою по наипоследнему фасону. Хочешь послушать — давай микрофон, подставляй магнитофон…



Первая сказка-фантазка. Репка

Посадил Дед репку. А репка, детки, — это такая овощь — вкусом, как хороший банан. Выросла, значит, репка большая-пребольшая, просто уму непостижимо.

Позвал Дед фотокорреспондента.

Засняли Дедку у репки, а она продолжает себе расти. Ходят Внучка и Жучка вокруг репки, не подпускают к ней тунеядцев и очковтирателей. Академики тут как тут: ищут, спорят, строят гипотезы.

Семечкин, доктор, объявляет, что все дело в гиперболинах.

А Мамочкин, профессор, одно твердит: «Горох». Дескать репку посадил вовсе не Дедка, а царь Горох — и вот она проросла.

И родом царь Горох из космоса — точнее, с Венеры, О, куда хватил! Пока Семечкин и Мамочкин спорят, благодаря Мышке обнаруживается, что корень уже где-то в кипящей магме. Репка становится отчасти пареной, но от этого вопрос о ней не становится проще.

И, как водится в подобных случаях, от страшно агромадной репы Землю стало пошатывать. Забегали академики, затарахтели электронные машины, а толку чуть!

Идей не хватает. Что с репкой делать?

Задумался и Трофим, жених Внучкин, колхозный животновод, первый на селе гармонист и затейник. Целую ночку до зари глядел он задумчиво на фото невесты — и вдруг его осенило: свинья!.. Много свиней! Привел он их к репке: навались, хрюшки, спасай Землю!.. Не успели расправиться с репкой, как из скважины брызнул нефтяной фонтан, и подался Трофим учиться на физика-механика, на химика-органика, специалиста широкого профиля. А попутно женился на Внучке, которая выросла у дедки большая-пребольшая…



Вторая сказка-фантазка. Нетрудные задачи

Существовал на белом свете невероятный волшебник. Вообще опасный тип. Законы, если не нарушал, то обходил, правда только научные. И, между прочим, была у него дочка-раскрасавица.

Заприметил ее как-то один, которого все сызмальства величали Иван-дурак, постояли целый вечер в очереди в кафе — влип парень… И Маше понравился: высокий, стройный, твист танцует. Волшебнику не по вкусу пришелся этот мезальянс. Вызвал он Ивана к себе в кабинет и предложил:

— Отдам дочку за тебя замуж, если ты выберешь ее из серии абсолютно тождественных кибернетических двойников.

Так и выразился, а уж, простите, из песни слова не выкинешь.

Зажурился Иван, напала на него бессонница, но во сне явилась к нему Маша и говорит:

— Папашины штучки — до лампочки. Старикан полагает, что мы все тридцать восемь будем одинаковыми положительными героинями. В основном — да, но кое-что не совсем. Понял? Не понял? А еще кандидат наук! Буду эрудицией блистать, хотя, впрочем, и они все тоже. И еще — есть у меня сзади родинка… Нет, не пойдет, у них тоже может быть. Но зато у меня — смотри, Иван, не проморгай! — на три процента больше гемоглобина.

Просиял Иван, и на смотре точно указал: вот моя, а все прочие — дубли. Взъярился волшебник и придумал три новые задачи. Первая — насчет квадратуры круга. Иван запросто с помощью Маши и неформальной логики показал, что задачка-то неразрешима. Вторая задача: достать «Москвич» за одни сутки.

Молодые и тут не растерялись — сразу выиграли по лотерее. Сильно уповал чародей на третью трудную задачу: а ну, Иван, пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Но красавица подсказала Ивану, что речь идет всего лишь о теме для кандидатской диссертации.

Так они вдвоем и провели старого чудака. И стали, конечно, на его иждивении жить-поживать и добра наживать.



Третья сказка-фантазка. Теремок

В туманность скрылась тихая планетка Теремок. Лежит она в стороне от больших космических дорог, в числе достопримечательных не значится. Шла как-то мимо пара спутников из созвездия Гончих Псов.

— Эй, кто на Теремке живет?

— Мы.

— Кто — мы?

— Нервные клетки. У нас тут повсюду исключительно… нервная система. Только, пожалуйста, не садитесь на том участке — там слабонервные…

— Ладно, — протянули гончепсахи. — Нам, откровенно информируя, отдохнуть охота. Сорок световых лет отмахали (год за два засчитывается). Тяжело в пути — без магнитных полей, без сквозной плазмы, без любимых аннигиляторов… Эх-ма!..

Осторожно выгрузили ящики с надписью: «Не квантовать!» Расположились на какой-то зелени.

В ушах у пришельцев слезы.

— Хорошая планета Теремок! И вообще жизнь прекрасна — в любых формах и проявлениях. Откуда ваш шарик лучше смотрится?

— Наверно, оттуда, с вершины нашей мудрости…

Живут гончепсахи возле нервных, контачатся.

Вдруг стук-гром, кружится странная компания, требует внимания.

— Эй, кто на Теремке обитает?

— Мы — нервахи! И мы — гончепсахи! А вы кто?

— Те, что покрупнее, — с Малой Медведицы, те, что помельче, — с Большой Медведицы.

— Салют, медвежахи!

— Будьте здоровы! И живы, если вы живые. Атмосфера у вас, кажется, подходящая. И лишний глоток азота никогда не повредит…

…Шумел эфир, орбиты гнулись, а ночка темная была…

И никто друг другу не мешает — каждый занимается своей цивилизацией. И всем хватает пищи для размышлений, материи и антиматерии.

Внезапно — что за напасть! — задрожал Теремок, появились в небе чистом огромные штуковины — ни в сказке сказать, ни в фантазке описать, и говорят они страшным голосом: «Аида на Теремок!» Испугались нервахи, гончепсахи и медвежахи, решили пустить в ход логику:

— А вы объемом эту планету намного превосходите, как же в нее влезете?

Захохотали штукахи так, что соседняя галактика пошла раскручиваться (молодой астроном Тихон Брагин сам видел) и радиоизлучаться (это мой внук двоюродный сам слышал — от соседки):

— Чего вы разволновались, теремонгаики? Втиснемся мы как-нибудь в четвертое, а то и в пятое измерение. Не привыкать! В тесноте, да не в обиде!

Втиснулись. Вроде бы никаких эксцессов. Только замечают первые ахи — что-то не то.

— Простите, — обращаются нервные к гончепсовым, — сколько на ваших урановых?

— А нисколько.

— Как это?

— Так это. Кончилось время.

Забрали эти последние, накрыли своими измерениями.

— Позвольте, — вмешались медвежахи, — на что это похоже? Как мы все развиваться будем?

— Эй, вы! — задергались нервные. — Физическим языком вам говорят: это форменное безобразие.

Ни ответа, ни привета…

И податься некуда, потому что без времени старта не назначишь.

А когда кто-нибудь из посторонних появляется в небе и спрашивает: «Эй, кто в Теремке?» — никто не откликается. На всякий случай помалкивают все время, которого нет.



Четвертая сказка-фантазка. Киберок

Жили-были старик со старухою.

Ни родных у них, ни близких, кроме транзистора да балалайки.

Старик ловил разные станции, а старуха стирала грани между физическим и умственным. Вот однажды она к муженьку своему и обращается. «Сделай, — говорит, — старый, что-нибудь такое экстравагантное!» Призадумался старик. Насобирал диодов-триодов, назаказывал лазаров-мазаров, сообразил черепок, ростом с вершок, втиснул, что мог, и нарек — Киберок.

Радуются старик со старухой, пляшут вокруг него, а на сон грядущий читают ему курс высшей алгебры. Побыл Киберок в доме неделю, покрутился другую — заскучал. Однажды, когда старик со своей старухой шибко увлеклись очередным матчем на первенство страны по футболу, наш герой отворил потихоньку калитку — и был таков!

Очутился Киберок на улице и растерялся. Вместо того чтобы милиционера обо всем расспросить, пристал к незнакомой сударыне. «Извините, — говорит, — но как бы мне поближе кое с чем в мире познакомиться?…» Возможно, она поняла его в другом аспекте, только ответила сударыня так: «Катись ты!..» Он поблагодарил и покатился.

Куда глаза глядят. Не артистом, не туристом, не известным футболистом, не за длинным рублем и не с короткой памятью. Наоборот, катился и все попутно усваивал.

И архитектуру, и литературу, и флору, и фауну, и мосты, и дороги, и что где как, и где что почем.

Одним словом, сделался Киберок таким информированным, что просто жуть. Такое поглотить и усвоить — можно живо сделаться эрудитом, дипломатом и полиглотом.

И однажды встал на пути Киберка великовозрастный Адик.

— Эй, чувак! — окликнул он Киберка. — Вали сюда, ты мне как раз нужен.

— Зачем? — удивился Киберок.

— Видишь ли, какое дело. Физически я хорошо развит, морально — тоже, разве что вот тут, — Адик показал на голову, — малость не хватает. А чтоб этот пробел ликвидировать, я тебя, — внес предложение Адик, — съем!

Чует Киберок, деваться некуда.

— Ладно, Адечка, съешь меня, но разреши напоследок песенку…

— Какую песенку? Из тех, что под гитару? Из тех, что на бобину? Угадал? Погоди, сейчас запишемся. Валяй!

«Песенка о самом себе», — иронически грустно объявил Киберок.

…Когда уходил я от бабушки, когда удирал я от дедушки, казалось, весь мир провожал меня и говорил: «Вернись…» Тот мир, где танцуют бабочки, тот мир, где летают девочки, тот мир, где однажды взойдя, не замирает жизнь… Скрываясь я полз по обочинам, предвкушая беду, но в сердце своем киберочином решил: от тебя уйду!

И — сиганул, только Адик его и видал…

Но тут еще, как на грех, подвалился к Киберку некий субъект с усиками:

— Мистер, простите, гражданин Киберок! Ужасно хотелось бы с вами познакомиться. Разрешите представиться: по паспорту Парнемцов, но ты можешь звать меня просто — Ягуар. Мне нужен кой-какой сведенья… Миллион дубов. Тихо: на горизонте майор ШпаНОВ…

«Боже! — пронеслось в искусственном мозгу Киберка. — Столько катиться, чтобы докатиться до этого!..»

— В случае несогласия, — прошипел Ягуар, — руки вверх! — Но вспомнив, что Киберок безрук, процедил: — Сами понимаете, голубчик…

— Понимаю, — всхлипнул Киберок, — но хоть песенку позволите?…

— Песенку?

— Ну да. Абстрактную, если угодно.

— Абстрактную? Это он знает!

— О почтовом ящике…

— О почтовом ящике номер… Ах, без номера, абстрактную… Ну, для начала — вернее, для конца… все равно. Итак… В почтовом ящике, — прищелкнул Киберок, — в почтовом ящике, в почтовом ящике письмо лежит на дне — ко мне… Но вот что странно: почтовый ящик там один средь океана, снегов и льдин. Среди покоя молчит, судьбу мою храня. И жду его я, напрасно жду его я, как ты — меня!

Сшиб с Ягуара цилиндр и — поминай как звали!..

Долго ли, коротко мыкался Киберок подобным образом, только надоела ему такая жизнь. Задумал он куда-нибудь в хорошее место пристроиться. На ловца, говорят, и зверь бежит. Верный человек свел его с самим Рибозой Афанасием Силычем. Тот Киберка в свое учрежденье взял. И поначалу все кругом были довольны и даже счастливы. Проявил Киберок на новом поприще немалое усердие и незаурядные свои способности, выручал, направлял и увязывал. И шел в гору. Достаточно сказать, что сам Рибоза говорил Киберку сперва «ты», как всем младшим сотрудникам, затем «вы», как некоторым старшим, и вернулся к; «ты» уже на высшем этапе — «ты» своему новому помощнику и заместителю.

Тут-то, однако, и ждали Киберка крупнейшие неприятности. Уж больно здорово замещал он самого Рибозу… И когда тот вернулся, между ними состоялся откровенный обмен мнениями.

— Послушай, Киберочек, уж не полагаешь ли ты, что вообще справился бы с моими обязанностями?

Киберок, которого вранью не обучили ни дедушка, ни бабушка, напрямик бухнул:

— Отчего ж нет? Запросто…

Рибоза потемнел.

— Ты забыл, кто ты такой? Равняться со мной? Я — человек, могу подтвердить документально! А ты, если хочешь знать, — ишак, так себе, лицо несущественное.

— Но я мыслю — следовательно, существую, — пытался парировать Киберок.

Но Рибоза от этих слов отмахнулся и уставился на Киберка. Тот и без эмоций понял, бедный, что Адик, Ягуар и другие бледнеют перед начальником, которому кажется, что его подсиживают.

— Я тебя съем, — объявил Рибоза каким-то кибернетическим голосом.

— За что?… Караул!.. И зачем я от бабушки и дедушки…

Путались мысли в триодах и проводках. Наконец, подоспело спасительное:

— Афанасий Силыч, а я вам песенку…

— Цыц! Твоя песенка, Киберок, спета. Ибо человека нельзя заменить. Такого, как я!

И съел Рибоза Киберка.

И попробуй докажи, в чем он не прав…



Пятая сказка-фантазка. Иванушка-дурачок, Жар-птица и др.

Было у царя трое сыновей.

Первые двое отлично запрограммированы, а третий, Иван, совсем не за… Понятно? Вот однажды призвал царь сынов и говорит им:

— Ребятки! В мой исследовательский сад повадилась какая-то ужасная личность. Хватает на лету мои результаты, выдает за свои. Я догадываюсь, что это за птичка, но только нужно поймать ее на горячем. Ухватить хотя бы перо…

Первым пошел на дежурство старший по должности сын, Мафусаил. Сидит в саду, размышляет: что лучше — «Кристалл» или «Горилка с перцем»? В полночь сад словно осветился лампами дневного света. Влетает неизвестная в чем-то очень ярком.

Мафик сразу пенсне на нос:

— Простите, вам кого? То есть, вам чего? И, кстати, не желаете ли по рюмочке?

— Молчи, дурак.

— Извините, вы, кажется, спутали: я — старший…

— Молчи! Я твои мысли телепатически воспринимаю. Хочешь знать относительно того — что лучше?…

— Всю жизнь…

— Дело в перцепиентах.

— Ась?…

— В воспринимающих. Понял? А в телекинез веришь?

— Не знаю, — слегка опешил Мафик.

— Аллей-гоп! — сосредоточила пришелица весь свой волюнтаризм, сдвинула брови и перебросила на расстоянии Мафусаила через забор сада в канаву. А сама стала собирать царские цветочки. Папаша просто рвал и метал.

— Аркадий, твой очередь. Будь хоть ты на высоте.

— Папа, можешь не волноваться…

В полночь снова переполох — и то же явление.

— А я вас жду, — улыбнулся Аркадий. — Верю, — отозвалась Жар-птица.

— У меня к вам деловое предложение. Давайте договоримся, папашу по боку, вы мне поможете стать царем, а я вас сделаю царицей, официально. Идея, а?

— Нельзя сказать, чтоб очень оригинальная. Вы не советовались с электронными?

— Зачем? Я до всего дохожу своим, человеческим разумом. И сердцем…

— Оно и чувствуется, — отвечала Жар-птица и со всей силой съездила Аркадия по роже («по лицу», как он жаловался обожаемому папаше).

Пришлось назначать на третью ночь Ивана.

Прилетела.

Изумился Иван:

— Красавица, к чему тебе этот сад с жалкими плодами наук? Неужто отсюда стоит что-то брать?

— Чудаки! — повела она крыльями. — И твой отец и твои братья… Слышишь, я бываю повсюду, где пахнет сказкой, где дышит фантазия… Понял, Иван? Возьми-ка на память мое чудесное перо…

И упорхнула.

А Иван все ходит-бродит по свету: в горы, в океан, в глубь Земли, в космос — ищет всюду, куда может залететь фантастическая Жар-птица…



Шестая сказка-фантазка. Спящая красавица

Эту сказку детям до шестнадцати лет слушать не рекомендуется.

У короля с королевой одновременно родилась дочь. По этому случаю устроили пир, пригласили родных, знакомых и добрых фей с подарками. Первая фея преподнесла новорожденной вечные чулки-паутинки. Вторая — гарантированный иммунитет от всех болезней, кроме гриппа. Третья — журналы мод на сто лет вперед.

Четвертая — кибера, умеющего читать, писать стихи и заявления, молчать и ловить рыбку в мутной воде. Пятая — шапку-невидимку, при которой всегда видна прическа. Шестая — очаровательную способность врать не краснея.

Седьмая… С ней получился казус.

По одной летописи не смогли, по другой не хотели дозвониться.

А она все же пришла из вежливости, а больше — из пакости.

И, разумеется, обратилась к малютке с балетными жестами. Дескать, обеспечили тебе хорошую жизнь, но лишь до тех пор, пока тебя не устроят на работу. А уж там ты заснешь всерьез и надолго…

Шум, переполох, милиция, но сказано — железно. И прошло лет двадцать пять — тридцать (до этого не работало дитя царское), и устроил ее папаша в «Нииверетено» что-то крутить, чтоб зарплату получать. Взяла она как-то подшивать протокол заседания ученого совета — скучный и длинный — открыла на 820-й странице и заснула. А за ней все «Нииверетено»: и старшие, и младшие научные сотрудники, и директор. Только кассир ходит получать на всех зарплату. Рыцарь-ревизор, конечно, мог бы развеять чары, но он, видно, где-то далеко, в созвездии Весов, инспекцию проводит…



Седьмая сказка-фантазка. Ключи бессмертия

Иван Иванович Царев свой отпуск проводил туристом-одиночкой.

Был он человек молодой, не обремененный семьей, долгами и разумными советами. В один прекрасный день (первый день отпуска) сидел он с удочкой на берегу реки. «Хорошо! — подумал он. — Соседи не галдят, по телефону не тараторят, начальство не выговаривает, милые не капризничают, друзья не откровенничают…» Подумал и оптимистически улыбнулся. И вытащил из реки во-от какую Щуку, которая уже в воздухе по-человечески выражаться стала крепенько. Иван обомлел… Природный такт не позволил ему тут же ответить нахалке тем же и забросить ее в реку. Кисло выслушал он ее биографию и заключительную просьбу о помиловании.

«Рука руку моет, — незидательно твердила зубастая хищница, — ты — мне, я — тебе; гора с горой не сходятся, а я тебе пригожусь…» Короче, блаженное чувство одиночества было нарушено, и Ваня-интеллигент сдался — отпустил хулиганку в реку. Пошел со стыда и на ближайшей поляне наткнулся на лежащую в гамаке красавицу, поневоле начал знакомиться с последней.

— А правда, по мне не скажешь, что я замужняя? — говорит та. — А угадайте, сколько моему супругу лет, а? На прошлой неделе стукнуло ровно шестьсот семьдесят восемь. Шестьсот семьдесят восемь. Не думайте чего-то там — он еще хорошо сохранился. Сто раз был женат — и все не надоедает.

— Любопытный тип. И как генотип и как фенотип. — В Иване Цареве проснулся охотник, биолог, а также физик и лирик. — Познакомьте меня с ним. Успокойте его, намекнув, что я турист и культурист. Как вы думаете, отчего он такой долгожитель?

— Господи, да я же замужем за Кощеем Бессмертным…

…Он сидел посреди колоссальной личной библиотеки, собранной им за последние полтыщи лет, полки ломились от подписных изданий. Он что-то пил из бутылки с пятью звездочками и посредством биотоков играл ушами в пинг-понг.

— Кощееву привет! Как жизнь молодая?

Бессмертный быстро глянул на жену, на гостя и, судя по всему, кое-что заподозрил.

Иван спросил в упор:

— Как сделался Бессмертным?

Кощей метнул взгляд на потолок.

— Через эту самую дезоксирибонуклеиновую кислоту. У вас всех, — он злобно захихикал, — она скисает, а у меня постоянно свеженькая.

— Где хранится растворчик? Ну? В Тихом океане…

— На острове Буяне… — прохрипел Кощей.

Царев мгновенно свистнул Щуке-хулиганке и запустил ее в океан. Через час была получена информация: весь запас кислоты мистер Хибнш на каком-то Буян-атолле пустил на ядерный самогон и теперь им торгует.

— Что делать? — думал Царев, не спуская глаз с энциклопедии.

Наконец встал в позу оратора-демагога и уверенно изрек:

— Да знаете ли вы, тов. Кощеев, что быть Бессмертным уже не модно и не мудро, что гораздо приятнее просто взять и помереть, когда захочется? И вообще природа — это тебе не кот наплакал…

Кощей морально был разбит и, распропагандированный Иваном, стал конструировать вечный двигатель.

VI

ПЕРВЫЕ 10 ЛЕТ



В дни торжественных юбилеев люди и страны не только празднуют, но и вспоминают. Советской научной фантастике столько же лет, сколько Советской власти. Мощный толчок, данный революцией, развил и эту область литературы. Издательство «Молодая гвардия» решило в честь великого юбилея опубликовать в своих альманахах «биографию» советской фантастики. Здесь перед вами первая ее часть, посвященная 1917–1927 годам.

Чтобы составить библиографию, А.Евдокимов просмотрел более 50 томов справочной литературы, больше 4000 номеров журналов 120 названий. И все же за ее абсолютную полноту ручаться нельзя, в частности потому, что в ней не учтены газетные публикации.

Нам хотелось, чтобы этот длинный список был интересен не только специалистам-литературоведам, но и рядовым любителям фантастики. Потому библиография максимально упрощена и сокращена.

Не сообщаются, например, биографические данные об авторах, за несколькими исключениями не раскрываются псевдонимы, опущена библиография критики, читатель узнает только о двух публикациях каждого произведения: а) самой первой и б) наиболее доступной для него сегодня. Зато было решено ввести в наш перечень первые советские издания научно-фантастических книг А.А.Богданова и В.Г.Тана-Богораза, которые были написаны еще до революции, но по своему характеру отчетливо примыкают именно к советской фантастике. Без этих романов, важную роль которых для себя отмечали многие революционеры, ученые, политические деятели, картина состояния фантастики тех лет была бы неполной. Недаром же эти книги переиздавались тогда чуть ли не ежегодно.

Из произведений такого своеобразного писателя, как А.С.Грин, к фантастике в современном понимании этого слова относится немногое. В список вошли в основном те его произведения, которые содержат явно фантастическую идею. (Ведь нельзя же считать произведение фантастическим, а не романтико-приключенческим лишь потому, что действие его происходит в стране, которой нет на глобусе). Сухой список фамилий и названий открывает взгляду основание той грандиозной пирамиды советской фантастики, которая выросла за пятьдесят великих лет. Среди мастеров, закладывавших эту пирамиду, Алексей Толстой и Лев Никулин, Мариэтта Шагинян и Александр Беляев, Валерий Брюсов и Константин Циолковский…

Итак, вот какие фантастические рассказы, повести, романы, пьесы, стихотворения и поэмы были опубликованы, вот какие фантастические фильмы были показаны в первые годы Советской власти.

АЛЕКСАНДР ЕВДОКИМОВ

СОВЕТСКАЯ ФАНТАСТИКА[7]

(опыт библиографии)

Фантастика (проза) 1917–1927 годов



1917

КОМАРОВ Н.С.

Холодный город (роман).

1. Типогр. 1-й Моск. труд, артели. М., 1917, 132 стр.

2. Изд-во автора. М., 1927 (3-е изд.), 163 стр. С предисловием проф. А.В. Рязанцева.

РАМЗАЙ А.

Формула (рассказ).

1. Журн. «Мир приключений», 1917, № 6.



1918

АНОНИМ

История Александра Марвина (рассказ).

1. Журн. «Вокруг света», 1917, № 15.

БОГДАНОВ АЛЕКСАНДР

Краснаязвезда (роман).

1. Изд-во Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов. Пг., 1918, 144 стр. Без рис. +

2. Изд-во «Красная газета», Л., 1929, 192 стр. Без рис.

Инженер Мэнни (роман).

1. Изд-во «Волна». М., 1918, 144 стр. +

2. Изд-во «Красная газета». Л., 1929, 141 стр. Без рис.

БРЮСОВ ВАЛЕРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ

Miscellanea (эссе) (См. XXIH, XXIV и XXXIV)

1. Альманах «Эпоха», 1918, кн. 1–2.

2. Избр. соч. в 2 т. М., 1955, т. 2.

ХОЛОДНЫЙ Н.

Гибель Петербурга (роман).

1. Журн. «Комедия жизни». Пг., 1918, № 1–2. (Публикация прервана в связи с прекращением журнала.)

ЦИОЛКОВСКИЙ КОНСТАНТИН ЭДУАРДОВИЧ

Вне Земли (повесть).

1. Журн. «Природа и люди», 1918, № 2-14.



1919

2. Изд-во АН СССР. М., 1958, 144 стр. с илл. Вступительная статья Б.Н.Воробьева.

ЧУДНОВСКИЙ ФЕЛИКС

Обмененные души (рассказ).

1. Журн. «Аргус», 1918, № 1.



1920

ЗОЗУЛЯ ЕФИМ ДАВИДОВИЧ

Граммофон веков (рассказ).

1. Журн. «Солнце труда». Харьков, 1919, № 1.

2. «Я дома». М., 1962.

НОВОРУССКИЙ МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ

Приключения мальчика меньше пальчика (повесть).

1. Пг., 1920, 68 стр.

1922

БОБРОВ СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ

Восстание мизантропов (повесть).

1. Изд-во «Центрифуга». М., 1922, 164 стр.

2. ГИЗ, М.-Л., 1925, 188 стр.

ИТИН ВИВИАН АЗАРЬЕВИЧ

Страна Гонгури (повесть).

1. Канск, 1922, Сиб. обл. ГИЗ, 86 стр.