Бри сошла с крыльца и, похлопав по карманам куртки, нашла перчатки. Солнечный свет, искрившийся на обледенелом насте двора, ослепил ей глаза. Прикрыв их рукой, Бри направилась к конюшне. Три коня стояли, свесив головы над дверцами своих стойл. Первое из них занимал игреневый пони Кайлы по кличке Тыковка. Он пристально посмотрел на Бри из-под густой, огненно-рыжей челки. Гнедой квотерхорс Люка, Бунтарь, нетерпеливо лягнул свою дверцу. Последний конь необыкновенно красивого окраса, окрещенный Эрин Ковбоем, в попытке привлечь к себе внимание тихо заржал. Все кони за ночь растрепали подстилки. Воздух в конюшне пах конским потом, соломой и навозом. Бри не жила на ферме с восьми лет, но эти запахи и звуки показались ей до боли знакомыми и родными (как бы ей ни хотелось это признавать).

Вооружившись пластмассовым совком, Бри отмерила порции корма и подсыпала каждому коню соломы. Вода в их ведрах за ночь превратилась в лед. Порубив его молотком, Бри снова наполнила ведра. Система водоснабжения в конюшне была изолирована и во избежание замерзания снабжена подогревом. Поочередно зайдя в каждое стойло, Бри поправила конские попоны и осмотрела каждого коня при дневном свете. Выглядели они прекрасно.

По иронии, эти крупные существа массой до 450 килограммов, способные запросто раздавить ее, совсем не пугали Бри (в отличие от собак).

Погладив каждого по шее, она вернулась в дом. Выгрести из стойл навоз мог потом Люк. Бри пересекла двор и открыла дверь на кухню. Запах кофе показался ей блаженством, замерзшую кожу лица защипало тепло.

Мэтт стоял у кухонного острова, разливая кофе в две кружки. Инстинктивно Бри покосилась на пса. Броди лежал под столом, положив морду на лапы и не сводя глаз с хозяина. Но, проходя мимом овчарки, Бри все же ускорила шаг.

– Доброе утро, – поприветствовал ее Мэтт. Одежда на нем была помята, волосы растрепаны, а рыжевато-коричневая щетина, казалось, за ночь выросла в пышную бородку.

Да, видок у него еще тот! Ну, а кто бы выглядел лучше – и бодрее – до приема кофе?

Сама Бри испытывала острую нехватку кофеина. Добавив в свою кружку сахар, она жадно отпила половину и только после этого ответила на его приветствие:

– Доброе утро!

– У вас уже есть план действий на сегодня? Я могу чем-то помочь? – даже без кофе голубые глаза Мэтта были ясными. А ее – обведены темными кругами и подчеркнуты мешками. Бри плохо спала, то и дело, пробуждалась от странного ощущения, будто за ней наблюдают. Вторжение в дом незнакомца не прошло для нее бесследно.

– Мне надо позвонить шефу. Ясно же, что я задержусь здесь не на пару дней. Мне уже сегодня привезут вещи из Филадельфии. А еще я планирую обзвонить фирмы, занимающиеся установкой охранных систем, и узнать, сколько времени на это уйдет.

– У меня есть приятель в этой сфере. Я попрошу его заехать к вам сегодня.

– Спасибо, – Бри сделала еще один глоток. Кофеин почему-то не спешил ее взбодрить. Бри допила первую кружку и налила новую. Но тут заурчал живот. Бри подошла к холодильнику и нашла в нем йогурт. – Он слаще, чем я люблю, но в принципе сойдет, – протянула она один стаканчик Мэтту.

Но тот отказался:

– Мне достаточно кофе.

– Спасибо вам за то, что заночевали у нас, – еще раз поблагодарила его Бри.

– Не стоит.

Бри кинула взгляд на овчарку:

– По-моему, присутствие Броди вселило в детей ощущение безопасности.

– Собаки – отличные охранники. Даже комнатно-декоративные собачонки оповестят вас о присутствии посторонних. Мелкие, а заходятся лаем, как сумасшедшие.

Бри съела йогурт, выпила вторую кружку кофе, и ее мозг, наконец, заработал.

– Пойду, гляну, как там дети. И сразу вернусь.

Бри на цыпочках поднялась по лестнице наверх. Кайла крепко спала в постели Эрин, в которой провела ночь и Бри. Люк в своей комнате лежал недвижно на двуспальной кровати, свесив ноги и распластав руки в разные стороны. Бри вернулась на кухню и снова схватилась за кружку с кофе:

– Все еще спят.

– У них вчера был длинный, тяжелый день.

– Да, – прилив грусти заставил Бри прочувствовать свою собственную изнуренность.

Мэтт провел рукой по гранитному острову:

– У меня к вам вопрос. Как ваша сестра могла себе позволить такой прекрасный дом на зарплату стилиста-парикмахера?

– А это не ее дом.

Мэтт приподнял в недоумении бровь.

– Ферма принадлежит Адаму, – пояснила Бри.

– Вашему брату? – недоумение на лице Мэтта сменилось изумлением.

– Ну, да, понимаю. Он больше походит на человека, не имеющего ничего за душой, – Бри старалась понять Адама, но детские годы, проведенные порознь, сказались на их взаимоотношениях. – Картины брата пользуются спросом, но он не особо думает о деньгах или покупке каких-либо вещей.

– Все думают о деньгах.

– Возможно, но только не Адам. Единственное, чего он хочет – это чтоб его оставили в покое и дали возможность творить. Он до сих пор ездит на той древней развалюхе, которой обзавелся еще в старшей школе. И свой сарай он приобрел много лет назад, но не вложил в него ни цента. Все, что Адам видит, – это естественный свет в своей студии.

– Мне показалось, он совершенно безразличен и к вам, и к детям.

– Нет, Адам интересуется нашими делами и по-своему заботится. Если я позвоню ему прямо сейчас и попрошу десять тысяч долларов, он переведет деньги на мой счет раньше, чем я нажму на «Отбой». И даже не спросит, зачем мне такая сумма, – Бри повела плечами и потянула за спиной руки. – Но ему свойственна эмоциональная отчужденность. Не знаю, родился ли он таким, или это состояние развилось у него как защитный механизм на смерть родителей. Он, как может, старается показать нам, что любит нас. Но такой уж он человек. Никто не идеален…

Любить родных значит принимать их такими, какие они есть.

– Значит, Адам оказывал Эрин финансовую помощь?

– Он хотел оформить ферму на ее имя, но я его отговорила.

– Почему? Эрин не умела обращаться с деньгами?

– Нет. Она плохо разбиралась в мужчинах, – не успела Бри объяснить, что имела в виду, как Броди резко вскинул голову, вскочил на лапы и потрусил в переднюю часть дома.

– Кто-то пожаловал, – последовал за псом Мэтт.

Бри поплелась в арьергарде. В гостиной она выглянула в окно. На подъездной аллее стоял припаркованный «Додж Дуранго». Задний люк был открыт, и Дана выгружала из него чемодан и переноску для домашних животных.

При виде подруги на глаза Бри навернулись слезы.

– Вот кого я ждала! – сказала она Мэтту. – Это Дана. Моя подруга и напарница.

Мэтт отозвал Броди от двери, чтобы Бри смогла выйти на улицу. Дана подкатила чемодан к крыльцу. Бри на нижней ступеньке обняла подругу, та погладила ее по спине:

– Прими мои соболезнования.

– Спасибо, – кивнула Бри с мокрыми глазами.

Дана протянула ей кошачью переноску:

– Будешь мне должна. Он вопил пять часов кряду.

– Спасибо, что привезла сюда кота. Я, наверное, пробуду здесь пару недель. Не хотелось оставлять его одного надолго, а мне тут предстоит многое сделать, и тратить время на поездку в Филадельфию было бы некстати.

Бри провела Дану в дом и представила ей Мэтта и Броди. Погладив пса по голове, подруга посмотрела на нее с немым вопросом.

– В машине еще что-то осталось? – спросил Мэтт.

– Да, – лаконично ответила Дана.

– Я принесу, – Мэтт с Броди вышли за порог.

Задрав свои солнцезащитные очки на лоб, Дана проводила его изучающим взглядом. И, повернувшись к Бри, причмокнула языком:

– Ой-ля-ля!

Бри закатила глаза:

– Это просто знакомый.

– Какая досада! – фыркнула Дана.

– Все не так просто…

– Ну да, ну да…, – поставила чемодан у стены Дана.

– Он лучший друг бывшего Эрин.

– Того самого, которого местные правоохранители считают убийцей?

– Да.

– Ну, тогда действительно все не так просто, – сняла пальто Дана. – Он коп?

– Был копом.

– Значит, будет совать свой нос в это дело… Как и ты.

– Все так.

– Думаешь, он будет тебе мешать? – спросила Дана.

Бри помотала головой:

– Я думаю, что он очень надежный.

– Это хорошо, – стянув с головы ярко-синюю шапочку, Дана тряхнула волосами: – А с его овчаркой ты ладишь?

– Стараюсь. Броди – хороший пес. И детям он нравится.

– Что ж, тебе это на пользу, – засунула шапку в карман пальто Дана. – Я привезла все из твоего списка и добавила еще несколько вещей, которые, возможно, тебе пригодятся.

– Я просто не знаю, как тебя благодарить за то, что ты сюда приехала! – взяв пальто подруги, Бри повесила его на стоячую вешалку.

– Ну, конечно же, я приехала. А разве могло быть иначе? Мы же – напарницы.

– Да. Но все равно спасибо. Мне нужно сегодня утром позвонить капитану и в отдел кадров, взять срочный отпуск.

– А есть какие-нибудь идеи на долгосрочную перспективу?

– Нет, – Бри не могла об этом думать. – Мне нужно для начала пережить ближайшие несколько дней.

Мэтт занес в дом еще два чемодана и поставил их у входной двери. Броди обнюхал кошачью переноску.

Оценив количество багажа, Бри повернулась к Дане:

– Ты привезла весь мой гардероб?

– Нет, только зимние вещи. Синий чемодан мой.

– Ты останешься? – потрясенно спросила Бри.

– Мне показалось, что ты нуждаешься не только в одежде, коте и запасном пистолете, – сказала Дана. – Я могу задержаться здесь, сколько ты пожелаешь.

– А что ты сказала капитану? – поинтересовалась Бри.

– «Бай-бай», – помахала пальцами подруга. – Я работала на больничном. Они обещали оплатить мне эти дни, но это не важно. Я ухожу на пенсию по графику. А до тех пор я в отпуске.

– Даже не знаю, что сказать, – эмоции захлестнули Бри.

– А тебе и не нужно ничего говорить. Ты бы сделала для меня то же самое, – пожала плечами Дана. – А, кроме того, ты для меня – хорошая отмазка от моего кузена и его дерьмовой ночной работы охранником.

Кот в переноске мяукнул. Броди завилял хвостом.

– Как ваш пес относится к кошкам? – спросила Дана Мэтта.

– Он их любит, – заверил тот.

Бри приоткрыла дверцу переноски:

– Это Вейдер.

Кот осторожно вылез наружу и сел, спокойно разглядывая Броди своими ярко-желтыми глазами. А потом поднял черную как уголь лапку и провел по усам.

Броди заскулил и ткнулся носом в его морду. С молниеносной скоростью Вейдер шлепнул лапой по носу пса и, как ни в чем не бывало, продолжил чистить усы. Отступив на три шага от наглеца, Броди вопросительно посмотрел на Мэтта.

Выйдя оттуда, он снова взглянул на Ин и Рона, склонившихся над пультами.

– Извини, дружище, – ухмыльнулся тот. – Это кот. И с этим я поделать ничего не могу.

– Он иногда бывает хулиганом, – с коробкой кошачьих принадлежностей в руках Бри прошла обратно на кухню. – Давай-ка мы тебя, Вейдер, поселим, как следует, на новом месте.

Прислонившись к столу, Мэтт скрестил на груди руки. Дана выложила на остров свою сумочку, ключи и солнцезащитные очки. Бри наполнила миски кормом и водой. Вейдер запрыгнул на кухонный остров, заглянул в лицо Даны и занес лапку над ее очками.

По каменным ступеням он спустился на гелиодром. Дождь перестал, и на площадке блестели лужи. «Это была трудная для нашей группы операция, — подумал он. — Жаль, что последняя».

– Не трогай их, – погрозила Дана пальцем коту.

Он повернулся к зданию и увидел Ин.

Но тот, глядя ей прямо в глаза, сбросил очки на пол.

Перепрыгивая через лужи, она бежала к нему по серой площадке гелиодрома.

– Сукин ты сын! – подобрав очки, Дана убрала их вместе с ключами в сумку и отодвинула ее подальше от «хулигана».



– Да, сукин сын, – не стала оспаривать слова подруги Бри, – но это мой сукин сын!

Дана налила себе кофе:

– Что-нибудь еще произошло после твоего звонка мне вчера ночью?

– Нет, – ответила Бри.

– Ну, и хорошо, – отпила кофе Дана. – Я всю дорогу думала о детях. Джастин официально усыновил их?

– Нет, а с учетом его пагубного пристрастия сомневаюсь, что у него получится оформить опеку сейчас. То, что Эрин выставила его из дома, лучше всего говорит о том, как она к этому относилась.

– А где их отец? – поинтересовалась Дана.

По телу Бри пробежал холодок.

– Понятия не имею, и это пугает меня до чертиков. Люку пятнадцать, почти шестнадцать. Он скоро сможет сам решать, где ему жить. А вот Кайле всего восемь, но своего биологического отца она ни разу в жизни не видела.

А.ДНЕПРОВ (СССР)

– Что он за человек? – полюбопытствовал Мэтт.

– Красивый, бойкий на язык, за словом в карман не полезет. Если он иногда и работал, то только в сфере продаж. Умеет легко подстроиться под любые обстоятельства. Знает, как угодить и женщинам, и мужчинам, – Бри представила себе самодовольное лицо Крейга. – Большинству людей он обычно нравился.

ПОДВИГ (Национальная премия)

– Но не вам, – заметил Мэтт.

I

– Не мне, – согласилась Бри. – С первой же встречи он напоминал мне нашего отца, – Джейк Таггерт был с посторонними людьми одним человеком, а наедине со своими домочадцами – совсем другим. Увидев однажды фотографию отца с улыбкой на лице, Бри даже не сразу признала его. – Крейг сразу вызвал во мне антипатию.

Все началось неожиданно. Олла пришла взволнованная, с фототелеграммой в руках.

– Твоя сестра казалась умной женщиной. Как ему удалось ее одурачить? – спросила Дана.

— Я немедленно возвращаюсь в Москву. Магнитоплан отправляется через сорок минут. Через час мне нужно встретиться с Корио.

Кофе во рту Бри приобрело кислый привкус:

Я удивился. Наш отпуск только начался, а что касается Корио, то он сам должен был прибыть на берег моря со дня на день.

– Крейг Вэнс мог продать песок, выдав его за десерт. Их отношения с Эрин были нестабильными. Сестра забеременела от него в шестнадцать. А потом он то появлялся, то пропадал из ее жизни. И так продолжалось годами. Эрин никогда не могла рассчитывать ни на его финансовую поддержку, ни на пробуждение в нем отеческих чувств. Но каждый раз, когда он возникал на ее пороге, она его принимала. Как будто у него была над ней тайная власть.

— Что такое стряслось? — спросил я сестру.

Дана забарабанила пальцами по острову:

— А вот послушай. «Олла, мне нужно с тобой повидаться. В моем распоряжении только сутки. Сегодня в двадцать два часа решается моя судьба. Корио».

– А когда она в последний раз с ним виделась?

— Это звучит, как в старых приключенческих романах, — сказал я.

В горле Бри заклокотал гнев:

– Когда сказала ему, что беременна Кайлой, Крейг пришел в бешенство. Он избил Эрин и ушел в бар.

Я знаю Корио много лет как очень умного и уравновешенного человека. Его работы по микроструктуре энергетических полей сделали его имя известным среди ученых всей планеты. Год назад Корио получил Почетную грамоту Народов Земли второй степени и звание Ученого первого класса.

Дана поставила кружку:

В скупых строках фототелеграммы я уловил скрытую тревогу. Олла чувствовала тревогу любимого человека значительно острее, чем я. Она торопливо начала складывать свои вещи.

– И ты его не пристрелила?

— Корио не пошлет такую телеграмму без всяких оснований. Если с ним все благополучно, я сегодня же вернусь, — сказала Олла. — Если же нет…

— Ну что ты! — воскликнул я, беря сестру за руки. — Что может с ним случиться? Болезнь? Опасность? Ну что еще там? Я себе просто не представляю, что в наше время может случиться с человеком. Был бы он космонавтом или летчиком-испытателем… Он ведь физик-теоретик.

— Корио не пошлет такую телеграмму без всяких оснований, — повторила Олла упорно. — До свидания, Авро!

Она подошла ко мне и поцеловала меня в лоб.

– Меня там не было, – процедила Бри; чувство вины искололо ее, как старый грубый свитер. – Но после того избиения Эрин, наконец, с ним порвала. Пока Крейг напивался в барах до скотского состояния, она поменяла замки, собрала все его пожитки и выставила их на улицу. И, когда Крейг вернулся домой, объявила ему, что между ними все кончено. Насколько мне известно, с той поры Эрин с ним больше не виделась.

— До свидания. От меня пожми руку Корио. И еще, позвони мне вечером. Было бы хорошо, если бы у видеотелефона с тобой был и Корио.

– Себе во благо… – глаза Даны засветились яростью. – Значит, если он тут нарисуется, мы пристрелим его на месте?

Олла улыбнулась и вышла из комнаты. Я помахал ей рукой с террасы. Через несколько минут от Южной станции, прямо через горы умчался монорельсовый электровоз. В нем Олла отправилась на аэродром.

Мэтт указал на Дану пальцем:

– Она мне нравится!

После обеда я спустился на набережную посмотреть на море. Набережная была пустынной, только несколько любителей морского прибоя сидели с полузакрытыми глазами и слушали, как о бетонные стены разбиваются волны. Над морем висела сероватая дымка, сквозь которую солнце казалось оранжевым. Было очень жарко и влажно. У гранитного спуска к воде я посмотрел на гигантские термометр и гигрометр. Двадцать девять по Цельсию и восемьдесят процентов влажности: как в теплой ванне.

– Мне тоже, да только я не думаю, что это подходящий план, – зашагала по кухне Бри. – Я не горю желанием разыскивать Крейга, но лучше все-таки узнать, где он сейчас и чем занимается. Впрочем, я сомневаюсь, что он захочет обременять себя финансовым обеспечением двоих детей; Крейг старательно избегал этого на протяжении многих лет.

Я долго стоял у двух колонн из стекла, которые одновременно являлись измерительными приборами и украшением лестницы, ведущей к морю. Архитектору, создавшему этот ансамбль, удалось слить воедино целесообразность и красоту.

— Если так будет продолжаться, я отсюда уеду, — услышал я голос сзади.

— А, старый ворчун Онкс! Что же тебе здесь не нравится?

– Верно, – поддакнул Мэтт. – Но разве биологический отец не становится автоматически опекуном детей? Разве суд не посчитает целесообразным его разыскать? Или обязать это сделать вас?

Это был мой друг, Онкс Фелитов. Ему никогда ничего не нравится. Его специальность — ворчать и во всем выискивать недостатки. Недаром он член критического Совета Центрального промышленного управления.

— Мне не нравится вот это, — он показал пальцем на измерительные приборы.

Бри покачала головой:

– Крейга не было рядом с Эрин, ни когда родился Люк, ни когда появилась на свет Кайла. Так что он даже не вписан в их свидетельства о рождении. По документам у ребят нет отца. И даже когда они с Эрин сошлись в последний раз, Крейг отказался признавать отцовство в отношении Люка. Он не хотел брать на себя ответственность за содержание собственных детей.

— А по-моему, недурно. Архитектор, безусловно, малый с фантазией.

– И ваша сестра никогда не подавала на алименты? – спросил Мэтт.

— Я о другом. Мне не нравятся показания приборов. Не знаю, как ты, а я жару переношу неважно. Особенно когда воздух больше, чем наполовину, состоит из водяных паров.

– Нет, она боялась, что Крейг бросит ее, если она станет настаивать, – призналась Бри. Крейг действительно был слабостью Эрин.

Я рассмеялся.

Мэтт нахмурился:

— Ну, тогда тебе нужно ехать отдыхать на север, например в Гренландию.

– А у него не было причин убивать Эрин?

Онкс поморщился. Не говоря ни слова, он протянул мне бюллетень Института погоды.

– Мне ничего такого на ум не приходит, – сказала Бри, но идея Мэтта ее встревожила.

— Вот читай про Гренландию…

Крейг был достаточно честолюбив и эгоистичен, чтобы пойти на убийство, даже если ей в голову не приходило никакого мотива.

Я прочитал:

Мэтт, похоже, тоже воспринял ее ответ весьма скептически.

«Пятое января. Восточное побережье Гренландии +10…» — Чудесно! Скоро там зацветут магнолии!

– Я наведу утром справки, – сказала Дана. – Возможно, тебе повезет, и выяснится, что Крейг уже помер, – как бы бездушно это ни прозвучало, но Бри согласилась с подругой.

— Не знаю, зацветут ли. Только на памяти человечества такого еще не бывало.

– А мы с Броди поедем домой, – оторвался от острова Мэтт. – Ему нужен завтрак, а мне – душ. Я собираюсь сегодня пообщаться с соседями Джастина. А потом, быть может, объеду несколько местечек, где он любит ставить палатку. Я побывал в доме Джастина еще раз. И заметил пропажу его походного снаряжения. А еще мне хотелось бы потянуть за ту единственную ниточку, о которой мы говорили ночью. Я сообщу вам, если узнаю что-нибудь интересное.

Продолжая что-то бормотать, Онкс побрел вдоль набережной, то и дело вытирая платком потную шею.

Бри кивнула:

К шести часам я вернулся в свою комнату и уселся у видеотелефона. Олла должна была вот-вот появиться на матовом экране прибора.

– А я этим утром должна сделать множество звонков. А затем я думала зайти в салон. Там работают большинство подруг Эрин. Да и с ее начальником, наверное, стоит побеседовать.

Так я просидел до ужина. Вызова из Москвы не последовало. Я пошел в столовую.

– Вы разыскиваете убийцу, – напомнила Дана. – И мне не нравится идея, что кто-то из вас может выйти на него в одиночку. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы держались сообща и прикрывали друг друга.

Олла позвонила мне только в двадцать три часа, когда я начал дремать, почувствовав облегчение от жары после трех часов работы регулятора микроклимата.

– Конечно, – с едва заметной и слегка самодовольной усмешкой, произнес Мэтт. – Так и надо действовать.

— Что случилось? — воскликнул я, всматриваясь в лицо сестры. Оно было каким-то странным и чужим. — Что случилось, Олла? Где Корио?

– Мы с Мэттом уже решили сотрудничать, – Бри просто еще не успела поставить его в известность. Но слова, сказанные им ночью, долго вертелись у нее в голове, мешая заснуть:

Олла жалко улыбнулась. Я видел, как дрожали ее губы.

«Эти дети нуждаются в вас».

— Ты плачешь, милая? Ты плачешь?! — закричал я.

Мэтт был прав – она повела себя глупо, бросившись в погоню за незнакомцем в одиночку, да еще в темноте. Бри привыкла жить одна, когда от нее зависело лишь одно существо. Да и то не человек, а кот Вейдер. Но со смертью Эрин все переменилось. Бри следовало быть более осмотрительной и осторожной.

Я никогда не видел свою сестру плачущей. Никогда. Только в те времена, когда она была совсем-совсем маленькой. Я вообще никогда не видел плачущих людей!

– Хорошо, – кивнула Дана. – Тогда все решено.

Олла отрицательно покачала головой, пытаясь что-то мне сказать.

По лестнице прогромыхали шаги. И в кухню влетели дети.

— Нет, ты плачешь! Немедленно говори, что случилось!

– Дана! – бросилась к ней Кайла.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я видел, что они блестят от слез. Мое сердце разрывалось на части. Люди плачут только тогда, когда на них обрушивается большое несчастье или когда они испытывают страшную боль.

Люк немного замешкался, но Дана загребла обоих в объятия: – Как же я по вас соскучилась!

— Только что я почти попрощалась с Корио, — наконец сказала Олла шепотом.

Пока она здоровалась с ребятами, Бри проводила Мэтта до двери:

— Он?..

– Когда вы предлагаете встретиться?

— Нет, он жив и чувствует себя прекрасно. Но мы с ним на всякий случай попрощались…

Мэтт проверил время по мобильнику:

— Он тебя не любит? Он тебя больше не любит?

– Что, если я заеду за вами в полдень?

Олла опустила голову и странно улыбнулась.

Бри кивнула:

— Не знаю… Это все так непонятно… Я ничего не понимаю в том, что произошло…

– Подходит. Я успею сделать все звонки. Но вам совсем не обязательно заезжать за мной. Я могу подъехать, куда скажете.

– Я заеду за вами, – твердо сказал Мэтт и вышел вместе с Броди за порог.

У меня перехватило дыхание. Если бы Олла была рядом со мной, я бы добился от нее ответа. Но она была далеко — на расстоянии полутора тысяч километров, и я мог лишь беспомощно наблюдать, как она страдала.

Бри нахмурилась, недовольная и его начальственным тоном, и тем облегчением, которое она испытала после ухода собаки. А еще Бри не была уверена в своем отношении к Мэтту. Он был убежден в невиновности Джастина, а она – нет. И все же… Интуитивно Бри чувствовала, что Мэтт с ней откровенен. У них вроде бы появился второй подозреваемый, некий наркоторговец Нико, но они даже его полного имени не знали. Джастин оставался для Бри главным подозреваемым, но раздумья о Крейге явно ее… поколебали.

— Милая моя, расскажи все по порядку. Я должен тебе помочь. Тебе все должны помочь.

— Мне никто не сможет помочь. Никто.

Олла отбросила прядь волос со лба и, сжав зубы, процедила:

Глава тринадцать

— Скоро не будет Корио…

Пока Бри бежала от дома к его внедорожнику, Мэтт успел хлебнуть кофе из термоса.

Я ухватился за металлическую раму экрана.

Последние несколько часов он провел, объезжая любимые места отдыха Джастина. Он также обзвонил всех его друзей. Но Джастина никто не видел.

— Ведь ты же сказала, что он жив и чувствует себя хорошо…

– Вам не надо было оставлять Броди дома, – сказала Бри, скользнув на пассажирское сиденье (хотя облегчение, не увидев овчарки в салоне, почувствовала).

— Да… Но…

– Все нормально, – отъехал от дома Мэтт. – Сестра пообещала мне вывести его на продолжительную прогулку после обеда. Она избалует его вконец.

Я видел, как сестра не выдержала, слезы брызнули из ее глаз, и, закрыв лицо ладонями, она исчезла. Я продолжал звать ее, кричал в трубку, грозился пожаловаться на операторов. Наконец на экране появилось строгое лицо девушки, которая сказала:

Куда мы поедем сначала?

— Ваш корреспондент закончил разговор.

– В спа-салон «Гало». Я договорилась о беседе с его владельцем, Джеком Гало. А еще мне хотелось бы поговорить с лучшей подругой сестры, Стефани Уоллес, но она не ответила ни на один мой звонок. Стефани и Эрин работали бок о бок много лет. А где-то год назад у салона сменился владелец. Эрин даже испугалась потерять тогда работу. Но все утряслось.

По местному телефону сообщили мне, что первый магнитоплан отправляется в Москву завтра в пять утра.

– А что у вас с работой?

II

– Я еще не использовала отпуск, так что могу рассчитывать на три-четыре недели.

Поднимаясь в сумерках по трапу в самолет с магнитным двигателем, я нечаянно толкнул локтем пассажира, шедшего впереди меня. Он обернулся, и я узнал Онкса Фелитова.

– Вы еще можете взять отпуск по семейным обстоятельствам.

— Итак, тебе надоел юг? — спросил я безразлично, думая совсем о другом.

– Для этого я должна стать официальным опекуном ребят.

— Как бы не так, — проворчал старик. — Получил телефонограмму срочно выехать в Совет.

Мэтт понял: Бри настроена сама поднимать детей, хотя признать это она еще была не готова.

— Появилась необходимость кого-нибудь за что-нибудь срочно раскритиковать? — спросил я.

– Вы и в школы уже позвонили?

— Какое-то важное дело. Ты ведь знаешь, по пустякам из отпуска не вызывают.

– Да. Оба психолога сказали предоставить ребятам самим решать, когда вернуться в школу. А я надеялась получить более конкретный совет.

Когда мы заняли места рядом, Онкс наклонился ко мне и прошептал:

– По крайней мере, они подтвердили то, о чем вы думали, – Мэтт потер подбородок. Он принял душ и побрился, но все еще оставался вялым. – Вам следует доверять своей интуиции в отношении ребят. Вы хорошо с ними ладите.

— Я, кажется, догадываюсь, в чем дело.

– Хотелось бы. Но у меня такое ощущение, будто я плыву посреди океана, а суши все не видать. Конечно, я умею плавать, знаю, как двигать руками и ногами, чтобы оставаться на плаву. Но сколько я так продержусь, прежде чем утонуть?

Похоже, Бри слишком серьезно подходила к вопросу. Гипертрофированная ответственность не позволяла ей расслабиться.

— Ну?

– Вы в порядке? – спросил Мэтт, заглянув ей в глаза.

— В этой проклятой погоде. Перед отъездом из Москвы у нас в Совете говорили о том. что началось интенсивное таяние льдов в Антарктиде и в Гренландии.

Бри не ответила. Словно не знала, будет ли у нее снова все в порядке или нет.

Я вопросительно посмотрел на Фелитова.

– Эрин любила свою работу. Я пыталась уговорить ее пойти в колледж, выучиться на бухгалтера или кого-нибудь еще в этом роде. Но ей нравилось каждый день создавать что-то новое. Она получала наслаждение от того, что могла творить и превращать женщин в уверенных в себе красавиц. Наверное, мне следовало ценить и принимать Эрин такой, какою она была. И не пытаться ее переделывать.

— Это грозит большими бедствиями. Представляешь, что будет, если уровень воды в Мировом океане поднимется метра на четыре!

Мэтт пожал плечами:

— Для этого необходимо, чтобы растаяли всё льды Гренландии и Антарктики.

– Сестры любят командовать. Моя вот младше меня, а так и норовит поучать, как мне жить и что делать, – Бри невольно улыбнулась, удивившись его признанию. – Серьезно, – продолжил Мэтт, – не терзайте себя. Давая сестре советы, вы вовсе не навязывали ей свое мнение. Просто вы таким образом проявляли заботу о ней.

— А если они действительно растают?

Бри кивнула и вздохнула:

— Не вижу оснований, — сказал я и углубился в свои мысли.

– Вы знаете о моей семье все. Расскажите мне о вашей семье.

Вначале заревели обычные реактивные моторы, а когда самолет поднялся на высоту около двадцати тысяч метров, были включены магнитные двигатели, и в салоне воцарилась тишина, пронизываемая едва уловимым свистом выбрасываемого из магнитной ловушки мощного потока ионизированного газа.

– У меня есть брат и сестра. Брат старше, был бойцом ММА. Недавно открыл свою школу смешанных единоборств. А моя младшая сестренка заведует приютом для собак и работает у брата секретаршей. Отец – семейный доктор, сейчас на пенсии. Мама тоже, а раньше преподавала английский в школе.

– И никаких темных семейных тайн?

Магнитоплан рассекал разреженный воздух со скоростью пяти тысяч километров в час, а я то и дело поглядывал на ручной хронометр: мне казалось, что машина приближается к Москве слишком медленно. Только один раз я посмотрел вниз и заметил, что на необъятных просторах Земля была не белой, как обычно зимой, а грязно-серой. Таял снег, таял в январе. А над магнитопланом простиралась пурпурная бездна, пронизываемая оранжевыми полосами из-за горизонта, где поднималось солнце.