– Если бы не помощь русских, неизвестно, сколько людей пострадало бы…
– Наверное… я бы поискал укрытие?
Его коллега, сидевший рядом, проговорил:
Глава 36
– Откуда они только это узнали? Нужно поблагодарить их.
Чтобы добраться до сарая для лодок, нам приходится снова подниматься на главную дорогу и спускаться вниз уже по соседней тропе. Колючки и ветки, затрудняющие движение, недавно срезали поисковые отряды, которые ходили тут, возможно, не один раз, чтобы проверить, не в сарае ли Тамми.
– Мы сделаем это сегодня же, – заявил руководитель операции. – Русские буквально спасли нас от катастрофы.
Игги спрыгивает с велика и указывает на землю. Благодаря кронам деревьев снег здесь не такой глубокий, но мы всё равно можем различить ведущие от сарая следы – большие следы. Я ставлю свою ногу рядом с одним: размер взрослый. Я чувствую, как сердце снова начинает колотиться чаще, пока мы спускаемся вниз по тропе, хотя узнать наверняка, кому принадлежат эти следы, невозможно. Отпечатки рельефные, как от каких-то ботинок, но я помню, что существо, которое мы встретили, было босое, так что…
Джона Максвела выволокли на улицу, затолкали в зарешеченный микроавтобус и увезли на допрос.
– Эй! Тайт! Сюда! – зовёт Игги.
Сарай для лодок заперт на ржавый запор и здоровенный висячий замок, но нам не составляет труда обойти постройку по следам и обнаружить сбоку окно на уровне чуть выше нашего роста, которое выглядит так, будто его взламывали. Только заглянуть не получается – мы не дотягиваемся.
Глава 8
– А ну-ка, подсади меня, – говорю я Игги, и он сцепляет ладони замком и поднимает меня, чтобы я смог заглянуть через окошко.
Примерно через десять дней после визита к профессору Дубровину от последнего Иллариону пришло эсэмэс-сообщение: «Срочно приезжайте!» Забродов, дождавшись конца рабочего дня, благо ничего экстренного не было, сел в «лендровер» и «покружился» по близлежащему району. Убедившись в том, что «хвоста» за ним нет, он свернул направо и через десять минут выехал на шоссе, ведущее за город. «Профессор, видимо, раскопал что-то важное, – прибавляя скорость, размышлял Илларион. – Интересно, что?»
Грубо говоря, это просто большой сарай, к тому же тёмный внутри. Там, где должен быть пол, – вода, вдоль всех трёх стен проложены деревянные мостки. На стенах висят всякие штуки: мотки верёвок, спасательный круг, привязанный к верёвке, и спасательные жилеты. Всё выглядит так, будто не использовалось много лет, и пахнет плесенью.
Проехав километров пятьдесят, он повернул налево и покатил по проселочной дороге. «Скоро будет пролесок, а за ним и дом профессора», – вглядываясь в световые пятна фар, разрезающие темноту, думал Забродов. Миновав пролесок, он прибавил скорость и через несколько минут в темноте на холме увидел черную глыбу профессорской дачи. На втором этаже, в кабинете Дубровина, как всегда, горел свет. «Работает Аркадий Викторович», – останавливая машину неподалеку от крыльца, подумал Илларион.
Я говорю Игги:
Он заглушил двигатель, вылез из «лендровера» и пошел к дому. Илларион нажал на кнопку звонка. Послышалась приятная мелодия. Прошла минута, никаких шагов на лестнице. Забродов нажал на кнопку звонка еще раз. Подождал. И снова тихо. Илларион повернул ручку двери. Несмотря на довольно позднее время, а было около полуночи, дверь оказалась незапертой.
– Тут пусто.
Забродов зашел в дом и остановился в темной прихожей. «Что-то не нравится мне все это», – слегка пригнувшись и прислушиваясь к каждому шороху, подумал Илларион. Вдруг справа что-то скрипнуло, Забродов моментально шагнул назад, прячась за угол. И снова наступила гнетущая тишина. Затем опять послышался скрип, но уже ближе. Наконец глаза, привыкшие к темноте, различили силуэт кота, прошмыгнувшего мимо Иллариона на кухню. «Черт бы тебя побрал!» – едва не выругался вслух Забродов.
– Спускайся, – отвечает он. – Дай я посмотрю. Есть у меня одна мысль… вроде… не знаю. – Он шарит в карманах шортов и вытаскивает лазерную приманку, отцепленную от крючков, которые остались на причале. – Давай, подсади-ка меня!
Скользнув тенью к лестнице, ведущей на второй этаж, Илларион стал медленно подниматься шаг за шагом. Иногда он останавливался и подолгу прислушивался. Было тихо, как в могиле. Казалось, что эта длинная, закругляющаяся кверху деревянная лестница никогда не закончится.
Пока я держу его ногу, он светит лазерной приманкой в сарай. Я слышу, как он говорит:
– Ох ты ж батюшки!
Забродов поднялся наверх и заглянул в коридор. Дверь кабинета профессора Дубровина была слегка приоткрыта. Слабая полоска света падала на пол коридора. Пригнувшись и прижимаясь спиной к стене, Забродов медленно, стараясь как можно мягче ступать, пошел вперед. Приоткрытая дверь, словно невидимый магнит, притягивала к себе. Добравшись до нее, Илларион заглянул внутрь.
– Что? Что там такое?
Он кричит мне сверху:
Он увидел письменный стол профессора, на нем лежало несколько открытых книг, но это была лишь малая часть того, что мог рассмотреть Илларион. Он застыл на входе в кабинет, вслушиваясь и улавливая, словно акустический радар, малейшее колебание воздуха. Наконец Забродов решился и, стремительно шагнув, распахнул дверь, готовый к любой неожиданности.
– Оно тут, Тайт! Оно тут!
Справа, возле книжного стеллажа, лежал на спине профессор Дубровин. Безжизненные открытые глаза были устремлены в потолок. Кровь запеклась у него на лбу. «Все как в прописях. Контрольный выстрел в голову», – подумал Забродов. На груди убитого лежал лист белой бумаги, на котором крупным шрифтом было что-то напечатано. Осторожно приблизившись к убитому, Илларион взял лист. «Прекрати метаться! Иначе ты – труп!» – прочитал он. «Записка предназначена мне. Они или он знали, что я сегодня приеду», – подумал Забродов.
Мне едва ли нужно спрашивать, но я говорю всё равно:
Скомкав записку, Илларион сунул ее в карман куртки. «Профессор добрался-таки до чего-то очень важного. Поэтому его и убили, – выходя из комнаты, размышлял Забродов. – Возможно, убийца еще в доме, так что нужно уносить отсюда ноги».
– Что там, Игги?
Выйдя из дома Аркадия Викторовича, Забродов завел машину и, развернувшись, поехал прочь. Не доезжая несколько километров до шоссе, он достал мобильный телефон и позвонил дочери профессора.
– Опусти меня.
* * *
Я опускаю, и он встаёт ко мне лицом – глаза у него светятся от волнения и страха.
По случаю 15-летия основания АСБ в центре Москвы был зарезервирован один из лучших ресторанов. Бдительная охрана тщательно проверяла каждого вошедшего в зал: вход только по пропускам АСБ с обязательным фейс-контролем. Официанты – сотрудники различных спецслужб. На стоянке перед рестораном дежурили вооруженные агенты в штатском. Словом, были приняты повышенные меры безопасности.
– Я бы сказал, что это космический корабль, Тайт. Проклятый невидимый космический корабль! Тот же, что мы видели, или правильнее будет сказать не видели, вчера вечером.
Забродов сидел за столиком вместе со своими подчиненными. Макс, не дожидаясь официального начала мероприятия, проглотил несколько бутербродов с осетриной. Повсюду слышался слабый гул перешептываний, как бывает перед началом любого корпоратива.
Мы снова меняемся местами, и теперь уже я свечу лазерной приманкой, водя лучом по пустому пространству сарая и удивлённо глядя, как зелёная линия изгибается вокруг какого-то объекта, лежащего на воде. Размером он примерно с большой прогулочный катер, но его форму я представить никак не могу: какие-то линии и изгибы, которые не сходятся там, где должны.
На сцену вышел глава Аналитической службы безопасности Асташев.
Хотя разве бывает «нормальная» форма для космического корабля?
– И грянул бал, – пошутила Наталья.
Мне в голову приходит замечательная идея.
Асташев рассказал об истории создания спецслужбы, о лучших сотрудниках. Он особо подчеркнул:
– Игги! – говорю я. – Я сниму на видео, как лазер натыкается на эту штуку! Вот и доказательства!
– Мы стоим как бы над всеми. Любой запрос – и нам, словно по мановению волшебной палочки, присылают нужную информацию. И только АСБ придает ей огранку. Мы – элита из элит, наши аналитические отчеты бесценны и зачастую влияют на судьбы мира. Так что каждый из присутствующих в этом зале может гордиться своей принадлежностью к АСБ. Сегодня мы отпразднуем юбилей нашей спецслужбы и насладимся отдыхом, поскольку каждый из нас, – Асташев сделал небольшую паузу, – знает, что такое настоящая работа. Мы не жалеем себя ради блага нашей великой Родины – России. Давайте же выпьем за АСБ!
Я цепляюсь локтем одной руки за подоконник, а вторую сую в задний карман, чтобы выудить телефон, и всё это балансируя на ладонях Игги. Приложение для видео на моём высушенном телефоне по-прежнему толком не грузится, и я безрезультатно тычу в экран, когда Игги начинает трястись.
Послышался звон бокалов.
– Осторожно! – говорю я.
Потом Игги говорит:
Корпоратив был в самом разгаре, когда Забродов вышел из-за стола. Ему хотелось побыть одному. Гибель профессора Дубровина расстроила Иллариона. Аркадий Викторович наверняка нашел ответ или подобрался к нему вплотную. Это был профессионал высочайшего класса, который реально мог помочь. А сейчас приходится рассчитывать только на свои силы. «Все-таки на войне проще. Конечно, тяжелее физически, но там, по крайней мере, все предельно ясно: вот – враги, а вот – свои. И врага нужно уничтожить во что бы то ни стало. А в данной ситуации ты вроде бы среди своих, только при этом гибнут люди, и попробуй разберись, кто на твоей стороне, а кто на чужой», – размышлял Забродов. Он остановился в фойе возле окна, неподалеку от которого прохаживались сотрудники спецслужб.
– Нет, Сьюзи! Кыш отсюда!
Я шатаюсь. Шатаясь, я чувствую, что лазерная приманка выскальзывает из моей левой руки, и слышу, как она плюхается в воду по ту сторону деревянной стены. Игги расцепляет руки, и мы кучей валимся на землю.
– Илларион, – услышал Забродов за спиной голос Котляренко, – ты чего это не веселишься? Народ танцует, радуется жизни, а ты тут один грустишь.
– Прости, – говорит он, когда нам удаётся подняться. – Сьюзи под ноги полезла.
– Вы же знаете, Василий Васильевич, что иногда очень полезно побыть одному.
– По крайней мере теперь мы знаем, – отвечаю я. – Нам не привиделось.
Котляренко достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, прикурил. Выпустив струю сизого дыма, он спросил:
Он кивает, но я молчу, уставившись в землю.
– Что думаешь насчет нового сотрудника твоей группы?
– Что такое? – спрашивает Игги. – Это же хорошо, разве нет? Мы не чокнутые! – Он радуется и тянет меня за рукав.
– Патрушев – умный, талантливый аналитик. Собственно других в АСБ и не держат.
Я отворачиваюсь, прикусив нижнюю губу. Снег прекратился, и гладь озера, идеально отражающая небо, теперь глубокого серебристо-серого цвета. Из-за страха я едва могу говорить, в горле у меня стоит огромный комок.
Котляренко улыбнулся и сказал:
– Это значит, что нам придётся действовать, Игги. Это значит, что всё это реально. И мы в самом центре – ты и я. Если во всей этой странности есть хоть малейшая, самая крошечная, ничтожная вероятность, что Тамми где-то там, жива, в безопасности и мы можем вернуть её, то у меня нет выбора.
– Как известно, в семье не без урода. Только вот вопрос: кто урод?
– Что вы имеете в виду? – насторожился Илларион.
Игги так сверлит меня своими серо-зелёными глазами, что я буквально заставляю себя не отпрянуть. Толстые очки только усиливают его взгляд, и я с трудом сглатываю. Я узнаю этот взгляд: Игги точно так же смотрел в тот день в школьном автобусе, когда показывал свой Луч Смерти. Этот взгляд одновременно полон решимости и слегка безумен – и вот безумность-то меня и пугает.
– Да так, размышления вслух, – Котляренко глубоко затянулся и продолжил: – Разведка, аналитика в частности, – дело сложное. Порой случаются и сбои. Несмотря на то что у нас собраны профессионалы высочайшего класса, все-таки это люди, а людям свойственно иногда ломаться. Влияния денег тоже никто не отменял.
Я достаю телефон и смотрю на время.
– Вы пытаетесь меня предостеречь или…
– Мне пора, Игги. – Я объясняю, что в три у нас пресс-конференция.
– Никаких «или», Илларион, расслабься, ты слишком напряжен, как мне кажется. Хотя понимаю – ответственность.
– Что если нам обоим поговорить с твоим отцом, Тайт? Знаешь: два с…
– Да нет, Василий Васильевич, вы ошибаетесь, я спокоен.
Я думаю о нас с Тамми и о наших обнимашках с мамой. «Два сапога пара».
– Это прекрасно, однако ты не терминатор, Забродов. Береги себя. В нашей работе главное – не перегореть.
– Два свидетеля – это уже что-то.
Котляренко бросил окурок в стоявшую рядом мусорницу, хлопнул Иллариона по плечу и направился в зал. Пройдя несколько шагов, он обернулся:
Раз уж на то пошло, если мою историю подтвердит Игги, то вероятность, что Па мне поверит, уменьшится. Я не хочу рассказывать другу, какого мнения о нём мой папа, но лично я начинаю думать, что то, что Игги со мной, – это преимущество.
– Пока есть момент, отдыхай и веселись, Илларион.
Я к тому, что в по-настоящему безумной ситуации какой-нибудь безумный друг может оказаться очень кстати.
Когда заместитель главы АСБ скрылся за дверью, Забродов подумал: «Странный разговор из каких-то полунамеков. Такое впечатление, что мы сыграли своеобразную шахматную партию. А может, мне просто показалось? Посмотрим».
Глава 37
Возвратившись в зал, Забродов увидел за столиком только Наталью. Растаев и Патрушев, вероятно, вышли покурить.
Я написал Па и Ба, что уже возвращаюсь, чтобы они не беспокоились. Па всё равно в последнее время как-то перестал возражать против Игги, а Ба даже не знакома с ним пока, насколько мне известно.
– Илларион, – нагнувшись к Забродову, тихо прошептала Наталья, давай после корпоратива встретимся у меня.
На часах уже два сорок пять, когда мы с Игги толкаем свои велики по подъездной дорожке к «Звездочёту»: слишком много снега, ехать становится трудно. Перед пабом припаркован разный транспорт людей с телевидения, две полицейские машины и старый Мини с нарисованным на крыше британским флагом, принадлежащий Сандре, сотруднице по делам семьи из полиции. Сама она стоит на пороге паба без куртки, обняв себя руками, чтобы согреться, и улыбается при виде меня одной из своих грустных улыбок, а увидев Игги, в качестве приветствия приподнимает брови.
– Отличная мысль, я подъеду.
– Привет, мальчики, – говорит она. – Где вы были?
– Служебные романы, особенно у нас, – табу, – улыбнулась женщина. – Но так даже пикантнее и интереснее.
Я замечаю, что Игги встаёт чуточку прямее, будто этот вопрос оскорбил его. Я вполне уверен, что у Игги раньше бывали проблемы с полицией, и знаю, что с Сандрой он уже встречался.
– Может быть, – пожал плечами Забродов.
– Это не ваше…
– Кстати, о чем это ты беседовал с Котляренко? – вдруг спросила Краснова и тут же добавила: – Похоже, он тебе симпатизирует.
– Всё нормально, Игги, – мягко говорит она. – Ничего страшного. Хорошо, что, ну… хорошо, что вы двое можете ненадолго вырваться из этого безумия.
– Да так, разговор ни о чем, как это бывает на корпоративах, – уклончиво ответил Илларион.
– Мы просто гуляли, правда, Игги? – говорю я. – Знаете – свежий воздух и всё такое.
– Понимаю, государственная тайна, – сказала Наталья с присущей ей иронией. – Хотя ты прав: это не мое дело. Главное – я тебя буду ждать, не опаздывай.
Она кивает.
– Я приеду следом за тобой.
– Слишком свежий, как по мне. Проклятье, вот холодина, правда? Давайте-ка – входите и покончим с этим поскорее, а?
– О, это меня вполне устраивает.
Когда мы входим, Сандра пропускает Игги немного вперёд – Сьюзи прыгает с ним рядом – а потом обнимает меня рукой за плечо и пожимает его.
– Ты в порядке, дружок? – тихонько спрашивает она, и я киваю. – Мне жаль, что с твоей Ма так вышло. Я говорила с твоим Па – он считает, она вернётся через пару дней.
Внутри бара стоят на подставках прожекторы, снуют туда-сюда люди, а Па разговаривает с полицейским инспектором, который теперь ведёт поиски Тамми. Когда Па видит меня, он прерывает разговор и подходит.
Глава 9
– Ты не против всего этого, чемпион? – спрашивает он. – Тебе не обязательно участвовать, если не хочешь, ты же знаешь.
Ирина Фемидина отыскала многоэтажный дом в одном из элитных московских районов. Она припарковала машину и направилась к подъезду. Найдя нужную ей квартиру, Фемидина дважды нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось: «Сейчас открою». Щелканье замков – и на пороге появилась высокая женщина лет сорока пяти, в обтягивающих бедра потертых джинсах и черном гольфе. Стильные очки придавали ее облику некую едва уловимую таинственность.
Я перевожу взгляд на стол, подготовленный к съёмке, с маленькими микрофонами и табличками с именами: «Инсп. Д. Джонс» и так далее. Ба уже сидит на своём месте.
– Добрый день, меня зовут Ирина, – представилась Фемидина. – А вы Инга Родионова?
– Ничего, Па, я не против, – говорю я. – Это… это же ради Тамми, а? – Мне приходится выдавливать из себя эти слова.
– Именно так. Простите, мы знакомы? – поинтересовалась хозяйка квартиры.
На самом деле я вообще едва ли могу говорить. Как будто всё то, что я хочу сказать, – о том существе Эллиэнн, о невидимом космическом корабле в сарае для лодок, о том, что произошло на причале и что она сказала про Тамми, и о статье на австралийском сайте – застопорилось у меня в голове, как машины в гигантской пробке, сигналят гудки, ревут двигатели, но ничего не может ни сдвинуться с места, ни выбраться отсюда.
– Скорее всего, заочно.
Я глубоко вдыхаю и уже собираюсь сказать: «Па, можем мы поговорить минутку – наедине?» и выдать ему всё.
Ирина извлекла из сумочки фотографию и протянула ее Инге. На фото была группа суворовцев. Один из них, в центре, широко улыбался. Это был муж Инги – погибший недавно шеф АСБ Родионов.
Но тут подходит Сандра и говорит:
– Крайний справа, – Ирина указала пальцем, – мой муж. Он погиб в начале осени при взрыве самолета. Официальная версия – теракт.
– Ладно, Адам, Итан – давайте сделаем это?
– Проходите, – пропуская Ирину, сказала хозяйка.
Па говорит:
Инга проводила гостью в просторную гостиную. Они присели на черный кожаный диван.
– Ага, – делает глубокий вдох и хлопает меня по спине. – Готов, сын?
Шанс упущен.
– Но как вы меня нашли? – удивилась Инга.
Через несколько мгновений всё начинается. Инспектор выступает с сообщением о том, что они «прилагают все возможные усилия», и «не теряют надежды», и «получают огромную поддержку от населения», и всякое такое в этом духе, я не очень-то вслушиваюсь. Кругом то и дело щёлкают и вспыхивают камеры.
Ирина показала еще фотографию. На ней Родионов, обняв жену, стоит на берегу речки, а рядом Фемидин.
Ба всё это время держит меня за руку под столом.
– Так это ваш муж?
– Ты можешь рассказать нам, как себя чувствуешь, Итан? – спрашивает один из журналистов, и всё, что я могу сделать, это помотать головой, таращась в никуда и моргая от вспышек камер – фсст, фсст, фсст – и Ба ещё сильнее стискивает мою руку.
– Да, – кивнула Ирина.
«Как я себя чувствую?» Что это за вопрос такой вообще?
– Эту фотографию сделал два года назад мой сын Славик на нашей даче. Муж сказал тогда, представляя гостя, что он его давний приятель и сослуживец. Кажется, если я не ошибаюсь, он назвал его Виктором, – вспомнила Родионова.
Я чувствую себя так, будто меня перенесли в другой мир. Мир, который я видел раньше, по телику и в фильмах, где люди делают заявления на камеру, окружённые разными официальными лицами в форме и костюмах, и кругом щёлкают вспышки, и репортёры суют тебе свои микрофоны и называют по имени, хоть и не знают тебя. Только теперь я нахожусь внутри этого мира.
– Да, моего мужа звали Виктором. А найти вас было не так уж и сложно. Я знала вашу фамилию, у меня были ваши фотографии. Плюс Интернет здорово помог. И вот я у вас. Ваш муж тоже погиб. Я знаю, видела в новостях.
Вместо этого я только мотаю головой и молчу.
– Да, это было трагическое стечение обстоятельств, – волнуясь, начала объяснять Инга. – Андрею кто-то позвонил, он принимал ванну. Что-то было срочное, поэтому муж быстро оделся и ушел. Как выяснилось, ушел навсегда, – сквозь слезы закончила Родионова.
– Однажды, просматривая фотографии, – сказала Ирина, – я поинтересовалась у мужа, кто изображен на снимке. Виктор пояснил, что это его сослуживец с женой. Позже я нашла фотографию из суворовского училища.
– Адам? Адам! Вы можете рассказать нам, как себя чувствуете? – спрашивает тот же дядька мгновение спустя.
– Естественно, вы не знаете, где они служили? – вытирая ладонями слезы, спросила Инга.
Фсст, фсст, фсст…
– Нет, не знаю, Виктор никогда не говорил о своей работе.
– Итан, можешь ли ты вспомнить…
– Мой тоже.
– Адам, считаете ли вы, что поиски уже должны были к чему-то привести?
– Думаю, что это было нечто очень секретное, – предположила Ирина.
– Итан, каково это – не знать, что случилось с Тамми?
– Я тоже так думаю. Андрей говорил, что работа у него важная и ответственная, а больше ничего.
Фсст, фсст, фсст…
– Да, обычная отговорка, – тяжело вздохнула Ирина.
Потом, безо всякого предупреждения, Па поднимается на ноги, опрокидывая стул.
– Ваш муж трагически погиб при взрыве пассажирского самолета?
– Убирайтесь! – говорит он. Он не кричит, но ему и не нужно кричать. – Убирайтесь из моего паба! Сейчас же! – Па сама вежливость, но он такой высокий, что может быть пугающим, даже если не собирается никого пугать.
– Да, на борту было более девяноста человек, – кивнула Фемидина. Помолчав, она продолжила: – Как я сказала, официальная версия – теракт. Только, похоже, это не так.
Сандра, сотрудница по делам семьи, тоже встаёт.
– Как это?
– Так, ладно, народ, достаточно. Достаточно. Всем спасибо. Мы будем держать вас в курсе событий. У вас у всех есть актуальные номера телефонов. Если появятся новые обстоятельства – вы узнаете в обычном порядке.
– Я встречалась с одним человеком. Он сказал, что самолет взорвали, чтобы убить моего мужа.
Она поворачивается к нам, хмуро улыбаясь.
– Этого не может быть! Подумайте сами. Уничтожить самолет с пассажирами ради убийства одного человека… – возразила Инга.
– Идёмте. Вы сыты этим по горло, подозреваю, – говорит она, но ей приходится повышать голос, потому что журналисты и прочие собравшиеся начали переговариваться между собой. Кругом царит хаос.
– После некоторых событий, я не могу вам о них рассказать подробнее, я склонна верить этому человеку. И еще есть одно обстоятельство.
А потом я вижу Игги, шагающего сквозь толпу. Я и позабыл, что он вообще здесь, но он тихонько стоял в уголке с другими жителями деревни, а теперь идёт прямо к нам, проталкиваясь через плотную массу людей.
Инга напряглась:
Он хватает со стола микрофон и одним движением вспрыгивает на бильярдный стол, стоящий посреди комнаты, а Сьюзи, хлопая крыльями, следует его примеру и устраивается на краешке.
– Какое?
Игги кричит в микрофон:
– Вскоре после гибели вашего мужа я была у одной своей знакомой. Ее муж занимает высокий пост в московской полиции. Как раз шла обзорная передача, рассказывающая о происшествиях в Москве за неделю. И, как сказала, моя подруга ее супруг обмолвился, что грузовик преднамеренно таранил «мерседес» и он не понимает, почему везде сообщили, что эта авария – несчастный случай.
– Народ! Послушайте меня! Сейчас же!
– Получается, что наших мужей убили? – проглатывая тяжелый комок в горле, спросила Инга.
Все оборачиваются к нему, и на комнату опускается тишина, а моё сердце подпрыгивает куда-то в горло.
– По всему выходит, что так.
«Нет, Игги, нет», – хочу сказать я, но не могу выдавить ни слова. Да он и не услышал бы.
– Но зачем?
– На этот вопрос я не могу ответить, но ясно одно – это как-то связано с их работой.
Глава 38
– Кошмар! – обхватив голову руками, произнесла Инга.
– Проверка… проверка…
– Да, это ужасно. Я просто подумала: вы должны знать о том, что ваш муж погиб не случайно. Мы пережили с вами одну и ту же трагедию. И я, как никто другой, понимаю, что вы чувствуете.
Все замолкают, чтобы посмотреть на паренька с торчащей из-под плоской кепки рыжей шевелюрой, который стоит с микрофоном на столе для бильярда.
– В голове не укладывается. Что мы будем делать, Ирина? Может, напишем куда-нибудь в ФСБ, президенту? Не знаю, но надо как-то действовать.
Я слышу, как Па говорит:
– Подождите, я рассказала вам обо всем не для этого. Писать никуда не надо, так как все, что связано с этим, очень опасно. Поверьте мне и пообещайте, что никому не скажете ни слова о нашем разговоре. Повторяю, все, что с этим связано, по какой-то причине очень и очень опасно.
– Что за?..
– Хорошо, я поняла, – выдохнула Инга.
Но он ничего не предпринимает. Думаю, он слишком шокирован.
Ирина поднялась:
– Это ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! – орёт Игги в микрофон. – Я бы хотел попросить всех бросить все свои дела и пройти со мной и Итаном на улицу. – Он указывает на меня, и все смотрят в мою сторону.
– Все, мне пора уходить.
Ох, ну спасибочки, Игги.
– Может, чаю попьем? – предложила Родионова.
– Мы стали свидетелями высадки инопланетянки, и она может что-то знать о местонахождении Тамми.
Ба рядом со мной бормочет:
– Спасибо, мне еще нужно заехать за сыном, он занимается теннисом.
– И-и-и, вот же маленький… – И тут она произносит грубое слово, которое, если подумать, я раньше никогда не слышал от Ба.
– Оставьте мне, Ирина, номер вашего мобильного телефона, мало ли…
Я внутренне вздыхаю со стоном. Люди тут же начинают перешёптываться, но в то же время им явно неуютно.
Инга подошла к невысокому стеклянному столику, взяла блокнот и ручку. Внимание Ирины привлекли лежавшие на столике вырезки из газет, наклеенные на черные карточки. Заголовки гласили: «Лучшие летчики люфтваффе», «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Тайны люфтваффе». Некоторые предложения в статьях были обведены красным маркером.
Один из деревенских, стоящих сзади, говорит притворно напуганным голосом:
– Это я нашла в столе у мужа. Как-то было очень грустно, и я стала перебирать его бумаги. Надо положить обратно, – поймав взгляд Ирины, объяснила Инга.
– Помогите! Марсиане наступают!
Женщины обменялись номерами своих мобильных телефонов.
Но пара людей оглядывается, смотрит строгим взглядом и шикает на него.
– Заходите ко мне, Ирина, буду рада вас видеть.
Игги это не смущает.
– Спасибо, Инга. Так уж случилось, что у нас похожие судьбы. Я позвоню и обязательно приеду.
– Это ПРАВДА! Мы считаем, что она сейчас где-то неподалёку, а в старом сарае для лодок стоит её невидимый космический корабль – его можно увидеть, если посветить лазером!
* * *
По комнате прокатывается нервный смех.
Забродов возвратился домой около семи вечера. Принимая душ и ужиная, он обдумывал один из вариантов решения очень важной задачи, которая касалась недавно открытого месторождения нефти в Чечне. Не исключалась и попытка диверсии с целью помешать бурению скважин. Несколько групп в АСБ, в том числе и группа «В», напряженно работали, пытаясь выяснить, кто и в какой момент может ее совершить.
К нам идёт Па вместе с Сандрой.
Забродову пришла в голову весьма интересная мысль, но, чтобы проверить догадку, ему нужны были некоторые сведения из фонда ФСБ. Решив не откладывать дело на завтра, он быстро оделся, сбежал по ступенькам лестницы и быстрым шагом устремился в сторону гаражей.
– Это правда! – снова говорит Игги ещё более возбуждённым голосом. Очки сползли ему на кончик носа. Он видит, что всё идёт как-то не по плану. – И вы должны нам помочь. Она худая, и вся покрыта шерстью, и…
– Амос, это ж твоя благоверная! – раздаётся голос с задних рядов.
Примерно через полчаса он был уже возле здания АСБ. Илларион подошел к металлической двери и нажал на кнопку. Его встретили два охранника в бронежилетах. Как обычно, у Забродова проверили удостоверение и он отдал мобильный телефон. Затем Илларион взбежал по лестнице в пустое здание. Повернув налево, он направился к своему кабинету. Пройдя несколько метров, Забродов остановился. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта. Он огляделся. В широком коридоре никого не было. Сердце Иллариона учащенно забилось. Он подошел к двери и осторожно заглянул внутрь. За столом сидел новый сотрудник Валентин Патрушев и просматривал содержимое его, Забродова, папок. «Вот так дела!» – подумал Илларион и, решительно открыв дверь, вошел.
Смех и снова шиканье.
Патрушев вскинул голову и от неожиданности вздрогнул.
Теперь Па и Сандра уже подобрались к Игги. Лицо у Па злое и обеспокоенное.
– Илларион? – сдавленным голосом произнес он.
– Ну ладно, сынок! – мягко говорит он, поравнявшись с Игги. – Повеселился и хватит.
– Как видишь, собственной персоной.
– Пожалуйста, помогите нам! – вопит Игги, когда Па тянется к микрофону.
– Ты же уехал…
Игги уворачивается от него.
– В чем дело? – повысил голос Забродов. – Я жду объяснений! Предупреждаю, они должны быть исчерпывающими.
– Немедленно отдай мне микрофон, – говорит Па.
– Я сейчас все объясню, – поднявшись из-за стола и стараясь совладать с собой, ответил Патрушев.
– Нет!
– Уж постарайся! На кого ты работаешь? Ну же, отвечай!
– И слезь с бильярдного стола!
– Я работаю на АСБ.
Это какое-то безумие, и я могу лишь наблюдать. Сьюзи кудахчет и бьёт крыльями. Люди смеются – но поскольку Игги ребёнок, и слегка нервничают тоже.
Кто-то говорит:
– Ты работаешь на АСБ и поэтому сейчас находишься в моем кабинете? Что за чушь? А как насчет инструкции, согласно которой посторонних здесь быть не должно в мое отсутствие? Может, тебя прибить на месте?
– Купите этому парню пива!
– Илларион Константинович…
В конце концов Па и Сандре удаётся стащить Игги с бильярдного стола, отнять у него микрофон и проводить к двери.
– Я прекрасно знаю, как меня зовут, – Забродов закрыл дверь кабинета.
– Довольно, – говорит Па. – Убирайся! И курицу свою проклятую забирай. А что касается тебя, – добавляет он, тыча в меня толстым указательным пальцем, – это ты придумал? Поверить не могу. Зачем тебе ДЕЛАТЬ нечто подобное?
– Объяснение простое, я вхожу в группу внутренней безопасности АСБ.
– Я… мне жаль, – говорю я. – Но… но это правда!
– Так ты следишь за мной? Может, еще и «жучки» устанавливаешь?
Люди вокруг продолжают переговариваться и смеяться. Па подходит и наклоняется ко мне близко-близко, чтобы никто нас не услышал. Он говорит быстро, а его голос от злости и разочарования превращается в низкое шипение.
– Ни в коем случае, – скороговоркой выпалил Патрушев. – По инструкции мы не должны этого делать. Сотрудников центра и так тщательно проверяют перед принятием на работу.
– Я понятия не имею, какого дьявола тебе взбрело в голову, что это чем-то поможет. Я… у меня нет слов, Итан. Правда нет. Я только рад, что твоя Ма этого не видит. Учитывая, что происходит, как ты мог вообще подумать, что это будет смешно?
– Ты говоришь об инструкции, но сам же ее и нарушаешь, входя в этот кабинет в мое отсутствие, – подойдя почти вплотную к Патрушеву, сказал Забродов.
– Это не должно было быть смешно, Па… Это… Это правда… Я рассказал Ба вчера вечером. Есть один сайт… – Я пытаюсь не расплакаться у всех на глазах, но слова выходят со всхлипами.
– Группа безопасности имеет на это разрешение.
– Прекрати. Прекрати немедленно. – Он сильно тычет меня в грудь пальцем. – Ты, мой друг, сейчас пойдёшь на кухню, выйдешь через заднюю дверь и отправишься прямиком домой, а там подумаешь о том, сколько вреда и боли вы со своим приятелем причинили, пока я буду разбираться с этим бардаком. Понятно?
Не говоря больше ничего, потому что, несмотря на все свои усилия, я всё же разрыдался, я отворачиваюсь и торопливо иду туда, куда он сказал, чувствуя, что от меня как вонью несёт стыдом. Я пробираюсь через огромную кухню паба и выхожу через заднюю дверь, ведущую на парковку. Наш домик стоит на другой стороне заснеженной асфальтной площадки.
– От кого исходит это разрешение?
Я дошёл уже до середины парковки, когда вижу Игги – он прислонился к нашей калитке в сад, засунув руки в карманы шортов, из куртки у него торчит голова Сьюзи.
– От руководства, можете спросить у Котляренко.
Мне всё же удаётся крикнуть ему сквозь слёзы:
– Ну ты и тупица! – и я подхожу и встаю к нему лицом. Я тяжело дышу и очень близок к тому, чтобы врезать по его глупой физиономии. Я уже сжимаю кулаки.
– Вот оно что… Ладно, завтра мы с тобой, – Забродов ткнул указательным пальцем в грудь Патрушева, – прямо с утра пойдем к Котляренко.
Но потом мы одновременно слышим кое-что.
Валентин тяжело вздохнул:
Громкое шипение, за которым раздаётся:
– Что ж, хорошо.
– И-тан! И-тан! Ик-ки!
– А сейчас убирайся из кабинета, мне нужно работать.
Глава 39
Патрушев, обойдя Забродова, стремительно вышел. Илларион поработал до двух ночи, а затем уехал домой.
Что ж, это меняет моё настроение.
На следующее утро он вместе с Патрушевым вошел в кабинет Котляренко.
– Это она! – говорит Игги, и внезапно все мои злость и стыд куда-то испаряются.