— Держись, ибэй, мы все ближе к цели.

ГЛАВА 26

Шли минуты; Форд оставался на веранде. Вокруг стояли солдаты с оружием наготове. Номер Шесть, покачиваясь в своем кресле, глядел на долину; качалка мерно поскрипывала — туда-сюда, туда-сюда. Жарило нещадно даже на веранде; воздух казался мертвым. Вокруг царила какофония звуков, разносившихся с шахты, где вереницы ободранных людей исступленно трудились в ужасной безысходности; раздававшийся время от времени выстрел безучастно возвещал о конце очередной жизни. Дети ковырялись в куче скалистых обломков; в раскаленное добела небо поднимался дым от костров с готовящейся пищей. Так стоял абсолютно неподвижно; его глаза были закрыты, словно во сне. Солдаты нервно топтались на месте, глядя то в небо, то на двуглавую гору.

Мерный скрип качалки прекратился. Взглянув на свой толстый «Ролекс», Номер Шесть поднял бинокль, чтобы осмотреть верхушку горы.

— Сорок минут. Ничего. Я дарю тебе еще десять.

Форд пожал плечами.

— Мы идем в дом, — поднимаясь из кресла, заявил Форду Номер Шесть. — Там прохладнее.

Вооруженные охранники толчками препроводили Форда за кухню, где была сделана пристройка рядом со свинарником. В помещении из нетесаных бревен стояли лишь деревянные стол и стул. Как только они туда вошли, снаружи начали оживленно похрюкивать и повизгивать свиньи.

Форд заметил на стуле запекшуюся кровь и небрежно подтертые кровавые разводы на полу. В жарком спертом воздухе роем жужжали мухи. Капельки крови вели к задней двери, выходившей непосредственно в свинарник.

Грубо усалив Форда на стул, солдаты связали ему сзади руки и привязали их к спинке стула; к ножкам клепкой лентой примотали ноги, а туловище в области талии пристегнули к стулу цепью от пилы; зубья больно впились в кожу.

Солдаты трудились с хорошо отработанной ловкостью. В помещение вошел Так и, скрестив свои длинные руки на груди, занял место в углу.

За стеной развизжались свиньи.

— Ну что ж… — Номер Шесть расположился перед Фордом и, улыбнувшись, вытащил из-под рубашки старый нож «Ка-бар».[34] Он поддел острием верхнюю пуговицу рубашки Форда, и та отлетела. Номер Шесть перешел к следующей, затем — ниже, еще, пока рубашка полностью не распахнулась.

— Ты большой врун, — заявил он.

Оторвав последнюю пуговицу. Номер Шесть поддел лезвием майку Форда и легко распорол ее снизу вверх. Острие ножа уперлось Форду в подбородок, и Номер Шесть слегка надавил. Форд почувствовал укол и выступившую на подбородке кровь, которая потекла ему на колени.

— Ой! — воскликнул Номер Шесть.

Лезвие ножа молниеносно блеснуло наискосок по груди Форда, затем — крест-накрест снизу вверх. Форд напрягся, ощутив теплые ручейки крови. Нож был настолько острым, что он почти не чувствовал боли.

— Мистер Икс, — довольно сказал Номер Шесть.

— Наслаждаешься? — спросил Форд.

Так наблюдал за происходящим, оставаясь возле двери.

Лезвие ножа медленно прочертило линию от груди к животу, острие зацепило пуговицу брюк.

Глухой грохот прокатился по долине и эхом отозвался в горах. Номер Шесть с Таком словно застыли.

— Ой! — в тон Номеру Шесть воскликнул Форд.

Убрав нож, Номер Шесть переглянулся с Таком. Тот не торопясь направился на улицу. Через мгновение вернувшись, он кивнул Номеру Шесть. Камбоджиец что-то рявкнул своим солдатам — те отвязали Форда от стула, дали ему какую-то тряпку вытереть кровь и вывели через дом на веранду. Змеевидное облачко дыма и пыли начало рассеиваться над вершиной ближайшей горы.

— Не та гора, — заметил Номер Шесть, изучая в бинокль небо с облачком.

Форд пожал плечами.

— Там все горы одинаковы.

— Не вижу «Хищника».

— И не увидишь.

Форд заметил, что до сих пор вроде бы невосприимчивый к жаре Номер Шесть вдруг здорово вспотел.

— Теперь у тебя осталось шестьдесят минут, после чего здесь все будет уничтожено, а вас загонят и пристрелят как собак. Тебе лучше побыстрее определиться с решением.

Номер Шесть посмотрел на него в упор своими маленькими испытующими глазками.

— Как мне получать этот миллион долларов?

— Верни мой рюкзак.

Номер Шесть что-то проорал — мгновенно исчезнувший солдат вскоре вернулся с отобранным у Форда рюкзаком.

— Давай сюда, — потребовал Форд.

Получив рюкзак, он достал из него конверт, уже оказавшийся вскрытым, и протянул его Номеру Шесть.

— Что это?

— Фирменный бланк швейцарского «Атлантик Фермёгенсфервальтунгсбанк». На нем — номер счета в обратном порядке и код авторизации. Сумма депозита — один и две десятых миллиона швейцарских франков, что составляет примерно один миллион американских долларов. С такими деньгами ты сможешь преспокойненько где-нибудь обосноваться и доживать свои дни в окружении детей и внуков.

Номер Шесть извлек из кармана салфетку и вытер лицо.

— Чтобы забрать деньги, тебе надо лишь предъявить это письмо с кодом, — сказал Форд. — И то и другое — на предъявителя, понятно? Кто бы то ни был. Но есть одно «но».

— Какое?

— Если я в течение сорока восьми часов не отмечусь в Сием-Рипе, деньги со счета исчезнут.

Номер Шесть вновь вытер лицо. Форд бросил взгляд на Така — тот не потел и подозрительно наблюдал, как над горой рассеивалось облачко.

— Какая-то маленькая ракета, — сказал он. — Думаю, надо кого-нибудь послать в горы проверить. — Повернувшись к Форду, он расплылся в улыбке.

Форд взглянул на часы.

— Что ж, пожалуйста — у вас осталось пятьдесят минут.

Так смотрел на него щелочками глаз.

— Времени достаточно.

Повернувшись к Номеру Шесть, он что-то сказал ему на диалекте, тот отдал приказ одному из солдат — невысокому крепкому парнишке на вид не старше восемнадцати лет, который, сняв с себя ружье и патронташ, разделся до черных трусов с майкой. Вынув из-за пояса девятимиллиметровый пистолет, Номер Шесть проверил магазин и отдал оружие парню вместе с портативной рацией. Мальчишка пулей скрылся в джунглях.

— Он доберется туда за пятнадцать минут, — сообщил Так. — И мы узнаем, была ли это ракета или что-то еще. — Он улыбнулся и посмотрел на Форда вытаращив глаза — впервые они открылись так широко, придав ему несколько комичный вид, от которого становилось еще более жутко.

Потянулось ожидание. Внешне Форд казался спокойным. Хон явно не успел добраться до двуглавой вершины. Похоже, и взрывчаткой он особо не разжился, раз взрыв получился таким невнятным.

Напряжение на веранде росло.

— Десять минут, — вновь отвратительно улыбнулся Так и слегка поежился.

Номер Шесть продолжал потеть. Он вновь просмотрел письмо, свернул его и, положив в конверт, убрал в карман рубашки.

— Пять минут, — сказал Так.

По долине вновь прокатился грохот, и над джунглями, устремляясь вверх, возникло огненное облако. Сдернув с пояса рацию, Номер Шесть заорал в нее, пытаясь вызвать на связь своего солдата. В ответ слышался только треск. Отшвырнув ее в сторону, он схватил бинокль и завопил:

— Не видеть «Хищника»!

Форд переключил внимание на Така. Старик оторвал взгляд от горы и не моргая сверлил его своими хитрыми карими глазами.

— Деньги получит тот, — медленно повторил Форд, — кто предъявит письмо, сам или через доверенное лицо. — Заканчивая фразу, он посмотрел на Така. И не ошибся в злонамеренной сообразительности последнего.

Одним ловким движением Так выдернул из-за пояса свой девятимиллиметровый пистолет, нацелил его в голову Номера Шесть и выстрелил. Седовласая голова дернулась с застывшей на лице маской удивления: мозги с всплеском разлетелись по полу веранды. Тело мягко повалилось на пол с широко раскрытыми глазами.

Солдаты подскочили так, словно выстрелили по ним, и, изумленно вылупившись, резко развернули оружие на Така.

— Теперь командую я, — спокойно по-кхмерски сказал тот. — Вы работаете на меня. Понятно? Каждый из вас прямо сейчас получит по сто американских долларов в качестве премии за сотрудничество.

Короткое замешательство, и все встало на свои места. Сложив ладони, солдаты по очереди поклонились Таку.

Долговязый сутулый камбоджиец аккуратно вытащил конверт из кармана Номера Шесть за мгновение до того, как по полу растеклась лужа крови. Спрятав его, он с едва заметной улыбкой повернулся к Форду.

— Что дальше?

— Прикажи своим солдатам очистить место, чтобы не осталось никого — ни их, ни пленных, ни рабочих. Если ЦРУ обнаружит, что бомбы упали на оставшихся людей, деньги ты не получишь. Бомбежка начнется через, — он взглянул на часы, — тридцать минут.

Так молча зашел в дом и вскоре вынес оттуда завернутую в целлофан пачку двадцаток. Отсчитав каждому солдату по пять купюр, он раздал всем еще по одной и приказал очистить лагерь, прогнав людей в джунгли: через тридцать минут американцы начнут бомбить.

Когда они бежали по тропинке вместе со стрелявшими в воздух солдатами, Так протянул Форду руку.

— Я всегда любил иметь дело с американцами, — сказал он с намеком на улыбку.

С трудом пересиливая себя, Форд улыбнулся в ответ.

ГЛАВА 27

Эбби следила за зеленой индикацией радиолокатора: со скоростью пять узлов «Мареа» пробиралась в густом тумане; по стеклам рубки струился конденсат.

— Ох, моя бедная головушка, — ныла Джекки. — Господи, избавь меня от этого.

— Мы почти на месте.

— Все-таки ты настоящий Блай. — Она вытряхнула из упаковки тайленола две таблетки, открыла пиво и, запив пилюли щедрым глотком, протянула его Эбби. — Не хочешь подлечиться?

Не отрывая глаз от радара, Эбби потрясла головой.

— Опять эта лодка.

— Лодка? Что за лодка?

— Да вот. — Она показала на зеленую точку на экране, примерно в половине морской мили позади них.

— А что это?

— Не знаю. Какая-то малютка. Такое впечатление, что она нас преследует.

— А почему это не может быть ловец лобстеров?

— Кто будет в таком тумане ловить лобстеров? — Эбби пробовала усилить прием радара. — Не видно ни черта.

— Выключи двигатель, — сказала Джекки.

Двигатель смолк, и они прислушались.

— Слышишь?

— Да, — отозвалась Джекки.

— Эта зараза уже пару часов сидит у нас на хвосте.

— Зачем нас кому-то преследовать?

Эбби вновь завела двигатель.

— Чтобы украсть наши сокровища.

Джекки рассмеялась.

— Ты себе льстишь.

Поглядывая на маленькую зеленую точку, Эбби прибавила газу, ожидая, что та тоже начнет движение, но лодка осталась на месте.

Эбби хотела не спеша подойти к Шарк-Айленду с подветренной стороны. Осмотреть его пара пустяков. По сути, он представлял собой безжизненный бугор посреди океана — пологий склон с одной стороны и отвесный берег с другой, — издалека напоминавший акулий плавник. Она никогда не плавала на этот остров, и не знала никого, кто там бывал. Туман настолько сгустился, что Эбби едва различала носовое ограждение.

— Черт, Эбби, ты что, действительно думаешь, будто мы найдем этот метеорит?

Эбби пожала плечами.

— Когда сомневаешься, надо курнуть.

— Нет, спасибо.

Джекки стала скручивать сигаретку.

— Нам вообще-то есть чем заняться, — раздраженно заметила Эбби. — Не терпится?

— Джекки и дело разумеет, и позабавиться умеет.

Эбби вздохнула, глядя, как подруга возится с зажигалкой, которая отказывалась гореть в такой сырости.

— Я иду вниз.

Они находились примерно в полумиле от Шарка. Глядя на навигатор с сонаром, Эбби сбавила обороты. Остров окружали рифы и скалы, и не стоило рисковать, подплывая ближе во время отлива. Она переключилась на нейтральную скорость.

— Джекки, бросаем якорь.

Та поднялась с самокруткой в руке и посмотрела по сторонам.

— «Вышел месяц из тумана…» сказал бы мой дедушка. — Затушив окурок, она прошла вперед и вынула якорный шплинт. — Готова?

— Давай.

Вытащив якорь, Джекки отпустила его до самого дна. Эбби чуть сдала назад, и Джекки закрепила якорь.

— Ну так где там остров? — подошла она к ней.

— В двухстах ярдах прямо на юг. Больше приблизиться не решилась.

— Двести ярдов?! Я не гребу.

— Грести буду я.

Помимо обычного набора — спички, «мейс», фонарики и фляга с водой, — Эбби закинула в шлюпку еще кирку, лопату, ведро, моток веревки и рюкзак с бутербродами и кока-колой.

— Зачем кирка-то с лопатой? — спросила Джекки.

— Потому что там должен быть метеорит. — Она пыталась придать своему голосу уверенности. Кого она обманывала? Все у нее в жизни так — сплошные бредовые идеи.

Чуть не свалившись с планширя, Эбби забралась в шлюпку и вставила весла в уключины, а Джекки расположилась на корме.

— Следи за компасом, — сказала Эбби.

Джекки оттолкнулась, и Эбби начала грести. «Мареа» скрылась в тумане. Вскоре они миновали скалу, торчавшую из воды, будто черный зуб, обросший водорослями. Затем еще одну, и еще. Прибой мягко вздымался и опускался, точно масляный. В воздухе не было ни ветерка. Эбби чувствовала, как туман проникает в ее волосы, облепляет лицо, струится по одежде.

— Понятно, почему ты не захотела подплывать сюда на катере, — заметила Джекки, окидывая взглядом торчавшие в пелене скалы; некоторые достигали высоты шести футов и походили на стоявшие в воде человеческие фигуры. — Жутковато.

Эбби продолжала грести.

— Возможно, мы первые люди на Шарк-Айленде, — сказала Джекки. — Надо поставить флаг.

Эбби молча гребла. На душе у нее было невесело. Дело подходило к концу и никакого метеорита не обещало.

— Послушай, Эбби, извини, что я на тебя наехала. Даже если мы ничего не найдем, все равно здорово. Приключение.

Эбби покачала головой.

— Я просто думаю о том, что ты говорила насчет моего идиотизма бросить колледж. Отец годами копил деньги на мою учебу. И вот мне уже двадцать лет, а я болтаюсь дома, работая официанткой в Дамарискотте. Балда.

— Перестань, Эбби.

— Я задолжала восемь тысяч долларов, которые все еще висят на моем отце.

— Восемь тысяч? Ух ты. Я и не знала.

— Отец встает в полчетвертого и идет заниматься своими ловушками, работает как пес. Он же воспитывал меня один после смерти мамы. А я — вот; сперла его катер. Просто какое-то жалкое недоразумение, а не дочь.

— Родители и должны трудиться на благо своих детей. Такая у них судьба. — Джекки попыталась свести все к шутке. — Оп! Приехали.

Эбби обернулась — позади проступали темные очертания острова. Не было ни намека на побережье — только обросшие водорослями скалы в тумане.

— Готовься мокнуть, — сказала она.

Лодка ткнулась в первый оказавшийся на пути плоский камень, и Эбби, обогнув его сбоку, выпрыгнула. Она ухватила носовой фалинь, пытаясь устоять, пока забурливший в ногах прибой не отступил. Джекки выкинула из шлюпки кирку с лопатой и рюкзак и выбралась сама. Затянув шлюпку повыше, они осмотрелись.

Вокруг царило сплошное уныние. Перед ними высилось нагромождение расколотых гранитных глыб; среди выброшенных на берег обломков дерева виднелись истрепанные рыболовные снасти, разбитые буи и обрывки каната. Скалы были белыми от гуано — помета чаек, а над ними, выражая злобными криками свое недовольство, кружили невидимые птицы.

Эбби надела рюкзак на плечи. Миновав полосу прибрежного мусора, они добрались по покатым скалам до поросшего меч-травой луга. Остров под углом поднимался к краю обрыва, который венчал гигантский осколок гранита, словно оставленный ледником дольмен. Меч-трава сменилась колючим кустарником с восковником. Дойдя до гранитной глыбы, они двинулись мимо нее к началу обрыва.

Не веря своим глазам, Эбби остановилась возле дальнего ее края как вкопанная.

— О Господи!

Перед ней зиял свежий кратер около пяти футов в диаметре.

ГЛАВА 28

Проследовав за солдатами к шахте, Форд увидел настоящее олицетворение хаоса: пыль столбом, в панике разбегающиеся вояки и сбитые с толку, обескураженные рабочие — одни в ужасе метались на месте, другие целыми семьями пытались скрыться в лесу, уводя и унося больных и раненых близких.

Форд огляделся в поисках Хона и наконец увидел знакомую кругленькую фигурку, бегущую от леса с сумкой в руках. Добежав до Форда, он попытался отдышаться; пот градом катился по его физиономии.

— Приветствую, мистер Мэндрейк!

— Здорово сработал, Хон. — Расстегнув принесенную им сумку, Форд вынул из нее портативный радиометр и включив его, сделал замер. — Сорок миллирем в час — ничего.

Хон увидел на рубашке Форда кровоподтеки.

— Что они с тобой сделали?

— Ты несколько припозднился со своим фейерверком, друг мой, чуть было совсем не опоздал.

— Украсть из сарая динамит оказалось не так-то просто, и я успел добежать только до ближайшей горы.

— А что с солдатом, отправленным проверять?

— Я предвидел это и поделил взрывчатку пополам — из второй части сделал мину-ловушку. Бедняга попался.

— Хитер. — Форд достал из рюкзака цифровую камеру и Джи-пи-эс, который протянул Хону. — Разберись с месторасположением, а я поснимаю.

— Есть, босс.

Выставив радиометр, Форд приблизился к стволу шахты. Кратер был несомненно метеоритным, что подтверждал радиальный рисунок выбросов — брекчиевые горные породы и трещиноватые конусы.

— Восемьдесят миллирем, — сказал Форд. — Довольно низкий. Можно пробыть здесь около часа.

Он опасливо заглянул в шахту. С глубиной кратер становился круче, превращаясь в вертикальный ствол диаметром около десяти футов с оплавлено-стекловидными стенками. К ним крепились провода освещения и две бамбуковые лестницы, спускавшиеся до слоя с россыпями камней. Из построенного рядом сарая доносился звук продолжавшего работать генератора. На массивной бамбуковой конструкции над стволом шахты крепились лебедка и грузовая сеть для спуска и подъема оборудования Форд смотрел в это жерло как завороженный. Кратер был невероятно глубокий — он казался бездонным, словно упавший объект продолжил свой путь. Форд сделал несколько снимков ствола шахты и панорамные снимки вокруг, а также ряд замеров радиометром с фиксированных расстояний.

Хон вскоре вернулся с Джи-пи-эс.

— Готово.

Место практически опустело, если не считать валявшихся вокруг трупов.

— Давай-ка взорвем все это сооружение, пока наши друзья не поняли, что их обманули, — предложил Форд. — А то они вернутся и все начнется заново. — При виде разбросанных тел его охватывал гнев. Некоторые были еще живы и пытались уползти.

Форд и Хон проломили двери сарая с динамитом и нагрузили брошенную телегу ящиками со взрывчаткой, детонаторами, таймерами и проводами. Подтянув телегу к шахте, они переставили ящики на расстеленную на земле грузовую сеть. Форд закрепил на каждом из них по детонатору с проводами, ведущими к таймеру, и установил его на тридцать минут.

С помощью электрической лебедки они подняли сеть, направили ее в ствол шахты и стали опускать с расчетом примерно на сто футов, придерживая и расправляя провода, идущие от взрывателей. Опустив импровизированную бомбу на бамбуковую площадку, Форд вывел из строя моторную лебедку, ударив металлическим прутом по электрощитку и оборвав провода.

— Двадцать пять минут, — сказал он, взглянув на часы. — Давай-ка убираться отсюда.

Они побежали к джунглям и вскоре очутились на знакомой им тропке, по которой пришли. По пути они обгоняли медленно двигавшиеся группки изможденных жителей местных деревень. Никто не обращал на них никакого внимания. Солдат не было видно.

— Прорвались, — сказан Форд, чувствуя, как внутри что-то нестерпимо сжалось. Никогда в жизни ему не доводилось быть свидетелем более чудовищной сцены человеческого горя, жестокости и эксплуатации. В каких же неизведанных уголках национального камбоджийского характера таилось то, что позволяло по натуре добрым, мягким и кротким людям опуститься до таких низов?

Они остановились передохнуть на валуне в пересохшем речном русле. Взрыв прогремел точно по расчету.

ГЛАВА 29

Рэндал Уорт выключил двигатель и лег в дрейф. Он смотрел на радар: яркая точка на экране, в нескольких сотнях ярдов на юг, должно быть, «Мареа»; пятно позади нее — Шарк-Айленд.

Шарк-Айленд на восемь миль удален в открытое море, окружен рифами; высадка возможна лишь в условиях полного безветрия. Самый настоящий «остров сокровищ». И как это ему раньше в голову не приходило?

Стараясь не греметь цепью, он бросил якорь и принялся за сборы. В рюкзак отправились: портативный наборчик инструментов, кусачки, упаковочная проволока, клейкая лента, нож, «РГ» сорок четвертого калибра и коробка экспансивных пуль «винчестер».

Закончив со сборами, он прислушался. Остров находился примерно в четырехстах ярдах, и туман гасил любые звуки. Уорт ничего не слышал. Он чувствовал, как бьется сердце, и ощущал зуд под кожей. Нет, сейчас нельзя. Нужно иметь ясную голову.

Он что-то уловил — до него долетел какой-то слабый звук: вскрик. Уорт подался вперед. Раздалось еще несколько слабых вскриков, за которыми последовали радостные вопли.

Он выпрямился; сердце заколотилось. Счастливые, торжествующие вопли. Нашли. «Охренеть». Швырнув рюкзак в лодку, он прыгнул вслед за ним, оттолкнулся и стал яростно грести туда, где стояла «Мареа». Воды почти не было видно из-за тумана, оказавшегося как нельзя кстати.

Через несколько минут показалась «Мареа». Он поднял весла и внимательно прислушался. На более близком от острова расстоянии он уже различал их голоса, взволнованный диалог, звон лопаты и стук кирки о камни. Он подплыл к корме катера, привязал свою шлюпку, закинул рюкзак на борт и залез сам.

В рубке Уорт отдышался и сделал над собой усилие, чтобы унять дрожь в руках. Мет здорово выматывал его, делал дерганым. Скоро он заживет по-новому, бросит наркотики. Они ему просто не понадобятся. Он чувствовал, как колотится сердце, пылают уши. На приборной панели стояла бутылка «Джим Бим»; он схватил ее и сделал жадный глоток, затем — другой и стал понемногу успокаиваться.

Стараясь сосредоточиться, он проверил, отключен ли аккумулятор, достал из рюкзака наборчик инструментов, взял отвертку и, отвинтив панель электропроводки, отставил ее в сторону. Перед ним предстало хитросплетение проводов, аккуратно распределенных хомутиками по цвету и назначению.

Он точно знал, что нужно делать.

ГЛАВА 30

К трем часам пополудни Марку Корсо несколько полегчало. Придя в офис этим утром — на следующий день после злополучного совещания, — он с облегчением не увидел на своем столе извещения об увольнении. Весь день он как одержимый трудился над данными поверхностного радара и сумел завершить работу. И кстати, весьма неплохо ее выполнить, как он признался сам себе: все было аккуратно рассортировано, скреплено, помечено, озаглавлено; изображения — четкие, без фона, оцифрованные.

Зловредный Дерквейлер не появлялся, никаких звонков или предупреждений не последовало, Корсо его даже не видел. Да, он ошибся с периодичностью, но сами гамма-излучения действительно были, он знал это, и, возможно, Чодри, поразмыслив, придет к выводу, что этим надо заняться.

Взяв собранные материалы, Марк Корсо горько сглотнул и направился по коридору к офису Дерквейлера. Коротко постучав и услышав «войдите», он с волнением толкнул дверь. Дерквейлер с потными кругами под мышками сидел за столом.

— А вот и вы, Корсо.

— Я подготовил данные по радару, — сказал Корсо, собравшись с духом и стараясь выглядеть как можно достойнее. Он помахал принесенными материалами и, в очередной раз с трудом сглотнув, начал заранее отрепетированный монолог: — Хочу извиниться за свое вчерашнее выступление. Я здорово увлекся этими гамма-излучениями. Уверяю вас, что такое больше не повторится.

Дерквейлер внимательно смотрел на него. Не то чтобы изучающе, но не отрываясь; его глаза были несколько воспалены, словно он всю ночь не спал.

— Мистер Корсо… Сообщать вам это мне крайне неприятно… — Дерквейлер со вздохом положил руки на стол. — Вчера я подготовил необходимые документы… об окончании нашего с вами сотрудничества. Очень сожалею.

Словно пораженный молнией, Корсо не мог вымолвить ни слова.

— Поскольку мы являемся государственным учреждением, подготовка решения об увольнении занимает некоторое время. Сожалею, что вам сообщили об этом не сразу. Но мы оба понимаем, что наша совместная работа не клеилась. — Он продолжал смотреть на Корсо, спокойно и беззастенчиво.

— А доктор Чодри?..

— С доктором Чодри у нас по этому вопросу полное взаимопонимание.

Корсо вновь попытался сглотнуть. Он физически не мог двинуться с места, словно одеревенел, застыл.

— Ну что ж, — будто подводя черту, похлопал по столу Дерквейлер, — вот, пожалуй, и все. Надеюсь, вам хватит времени до конца дня. Мне очень жаль, но, думаю, так будет лучше.

— А… вам еще нужны данные по радару? спросил Корсо, поначалу не сообразив, насколько глупо это прозвучало.

С некоторым раздражением Дерквейлер взял в руки материалы.

— Похоже, вы прослушали, как я на совещании говорил, что сам займусь данными радара. Я просидел за этим всю ночь. — Он демонстративно протянул руку к корзине для бумаг и бросил туда всю пачку. — И теперь мне уже ничего не нужно.

Корсо вспыхнул от такого неприкрытого хамства. Дерквейлер продолжал смотреть на него.

— Что-то еще, или мы с вами уже все обсудили?

Молча повернувшись, Корсо вышел.

— Будьте добры, закройте за собой дверь.

Захлопнув дверь, Корсо остановился в коридоре; его трясло. Он был ошарашен, происходящее не укладывалось в голове. Однако шок постепенно сменялся негодованием. Какая несправедливость, какая наглость! Выкинуть всю его работу в мусор… это недопустимо! Он не мог это просто так оставить.

Повернувшись, он вновь открыл дверь… как раз в тот момент, когда Дерквейлер копался в урне, вынимая оттуда его материалы.

Это стало последней каплей. Корсо почувствовал, как рот непроизвольно открылся и слова зазвучали сами собой, словно кто-то произносил их за него:

— Ах ты… толстозадое дерьмо.

— Простите?

— Не расслышал? — Кто это говорит? Что он себе позволяет? Никогда в жизни Корсо еще не был так зол.

Дерквейлер покраснел и выронил бумаги в урну. Затем, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за олову, во всей красе демонстрируя свои мокрые подмышки.

— А, понимаю — хотите уйти, громко хлопнув дверью! Еще есть что добавить?

— Как ни странно, да. Я очень удивлен, как ты вообще мог оказаться здесь, в НЛРД, не говоря уже о руководящей должности. Ведь ты самая банальная посредственность. Что ты, что Чодри — вы друг друга стоите. Я представил вам материалы, свидетельствующие о появлении некой опасности — возможно, катастрофической — либо на самом Марсе, либо рядом. Все доказательства налицо, но вы их не видите. Вы мало чем отличаетесь от погубившей Галилея инквизиции.

— А, так вы Галилей? — Появившаяся было на физиономии Дерквейлера презрительная усмешка тут же исчезла. — Ну хватит, Корсо, вы дали выход своим эмоциям, а теперь отправляйтесь прямиком к себе в офис и сидите там. У вас есть пятнадцать минут, чтобы освободить стол. Потом сотрудники службы безопасности выпроводят вас из этого здания, понятно?

Развернувшись в кресле, он сел к Корсо своим толстым задом и стал что-то печатать на клавиатуре компьютера.

Через пятнадцать минут Корсо в сопровождении двух сотрудников безопасности шел по вестибюлю НЛРД к выходу. У него в руках была картонная коробка с нехитрыми пожитками в виде заключенных в рамки дипломов Брауновского университета и МТИ, жеодового пресс-папье и фотографии матери.

На залитой жарким солнцем и заставленной сверкающими машинами огромной автостоянке Марка Корсо вдруг осенило. Он резко остановился, чуть не выронив коробку. Ему вспомнился на первый взгляд совсем незначительный факт: Деймос — один из крохотных спутников Марса — облетал планету за тридцать часов. И это объясняло аномалию периодичности.

Источник гамма-лучей был не на Марсе, а на Деймосе.

ГЛАВА 31

Туман перешел в моросящий дождь. Эбби лихорадочно выковыривала из кратера каменистые осколки и с помощью кирки швыряла их через край. Пробив слой земли толщиной около фута, метеорит ушел в основную породу, выбросив грязь и раздробленные камни. Ее удивил маленький размер кратера — всего фута три в глубину и пять в ширину. Дождь уже не прекращался, и дно кратера превращалось в сплошное месиво — грязь вперемешку с осколками камней.

Эбби выковыряла очередной довольно большой осколок, подкатила к краю, и Джекки, как следует ухватившись, вытянула его наверх.

— Ну и до черта же там камней! — воскликнула Джекки. — А как мы узнаем, какой из них метеорит?

— Не волнуйся, узнаешь. Он металлический, железоникелевый.

— А вдруг он такой тяжелый, что и не поднять?

Эбби выковыряла со дна очередной камень и выкатила его наверх.

— Что-нибудь придумаем. Если верить газетам, он около ста фунтов.

— Если верить газетам, он не меньше ста фунтов.

— Чем больше — тем лучше. — Более мелкие осколки Эбби выгребала лопатой вместе с жижей. Непрекращающийся дождь усиливался. Несмотря на дождевик, она вскоре промокла до нитки. Холодная жидкая грязь, заливаясь в сапоги через верх, чавкала с каждым шагом.

— Принеси из лодки ведро с веревкой.

Исчезнув в тумане, Джекки через пять минут вернулась. Эбби привязала к ручке ведра веревку и зачерпнула жижу; Джекки подняла ведро и, вылив содержимое, вернула его обратно для следующей порции.

Эбби, кряхтя, подняла очередное полное грязи ведро, Взяв лопату, она потыкала ею в месиво на дне кратера, лопата брякала о камни.

— Это основная порода. — Она потыкала еще. — Метеорит должен быть там, среди раздробленных осколков.

— Так он большой?

Эбби задумалась, прикидывая в уме: каков удельный вес железа — семь с чем-то?

— Стофунтовый метеорит должен быть около десяти-двенадцати дюймов в диаметре.

— Всего-то?

— Это довольно много. — Эбби вставила кирку между двумя осколками и, с чавканьем разъединив их, выкатила по очереди наверх. Она вся покрылась грязью; дождь струился по шее, но Эбби не обращала на это внимания Она приближалась к своей великой находке.



Рэнди Уорт привинтил назад панель и вытер грязные отпечатки своих пальцев. Он посветил фонариком в машинное отделение: все в порядке — никаких следов его деятельности. Он закрыл и задраил люк, вновь протерев все вокруг от масляных отметин.

Положив инструменты в рюкзак, он застегнул его к повесил на плечо, затем встал и осмотрелся, окидывая взглядом поверхности в поисках случайно оставленных последствий его присутствия. Чисто. Он проверил все рычажки и выключатели, чтобы убедиться в их изначальном на момент его прихода положении.

Выскользнув из рубки, он прислушался к тому, что творилось на острове. Дождь, вовсю барабанящий по крыше, изрешетил морскую гладь, но он все же слышал доносившийся звук лопаты, стучавшей по камням, и возбужденный диалог. Похоже, они пока не собирались возвращаться.

Дойдя до кормы, он отвязал шлюпку и забрался в нее. Кожа зудела, голова чесалась, и появилось странное ощущение за глазными яблоками. Ему требовался амфетамин, и чем быстрее — тем лучше. Он хорошо поработал и заслужил награду. Уорт навалился на весла, да с такой силой, что одно из них вылетело из уключины. С проклятиями он дрожащими руками вернул его на место и продолжил грести. Вскоре «Мареа» скрылась в тумане, а минутами позже появилась его «калоша», ржавая и замызганная.

Забравшись на катер, Уорт сразу же поспешил в кладовку. Отыскав трубку, он трясущимися руками стал засовывать в нее кристаллик, но обронил его; чертыхаясь нашел и, наконец, зажег.

Как же хорошо, мать твою! Он со стоном откинулся назад, чувствуя возбуждение и эрекцию, и мысленно представил, как доберется до этих сучек и сделает с ними все, что захочет.



Эбби продолжала загружать ведро лопатами грязи и ковырять камни на дне кратера, постепенно добираясь до основной породы. Дождь становился все сильнее, и с невидимых скал уже долетал шум прибоя. Начиналось волнение, и им стоило поторопиться.

Ей удалось отковырнуть довольно большой кусок скалы, и Джекки спустилась, чтобы помочь выкатить его наверх. Немного потыкав дно лопатой, Эбби встала на четвереньки и сунула руки в холодную жижу.

— Здорово он тут все проломил. Но думаю, мы уже близко.

— Ну и видок у тебя, — рассмеялась Джекки.

— У тебя тоже вид не для бальных танцев.

Еще несколько порций осколков с грязью. Она вновь прощупала месиво.

— Не найдем мы никакого метеорита, Эбби.

— Здесь он. Никуда не денется. — Встав на колени, она попробовала отгрести жижу с гранитного дна руками. Дождь, словно помогая ей, смывал грязь с породы. С растущим волнением Эбби увидела было расходящиеся лучами трещины, но жижа заливала дно. — Должен быть именно здесь, — громко сказала она, словно отдавая приказ, и вновь почерпнула ведром грязь с камнями.

— А он не мог оказаться среди тех кусков, что мы уже выкинули? — спросила Джекки.

— Я же сказала тебе, он железоникелевый!

— Ну… я просто спросила.

Выбиваясь из сил, Эбби ощупывала дно ямы. Сердце заныло. Может, он вошел туда с такой силой, что сровнялся с основной породой? Она вновь и вновь наполняла ведро, стараясь зачерпнуть со дна как можно больше грязи с камнями.

— Джекки, набери морской воды, попробуем смыть всю эту грязь.

Джекки спустилась с ведром к берегу и через несколько минут вернулась. Эбби окатила потрескавшуюся породу водой.

Раздался хлюпающий звук, и жидкость ушла сквозь трещину в скале, точно в сливное отверстие раковины.

— Что за хрень? — Она сунула туда пальцы.

— Принесу еще.

Джекки вернулась вприпрыжку, расплескивая воду. Схватив ведро, Эбби торопливо вылила его на дно. И вновь вода ушла, как в трубу, обнажив на этот раз в скале совершенно круглое отверстие около четырех дюймов в диаметре, уходящее в глубину. Лучевидные трещины расходились именно от него.

Сняв перчатку, Эбби попробовала засунуть руку в дыру как можно дальше: ее стенки были гладкими словно стекло; само цилиндрическое отверстие оказалось настолько ровным, будто его просверлили.

Схватив камешек, она бросила его в самый центр. Через мгновение снизу донесся слабый всплеск.

Эбби подняла глаза на Джекки.

— Нет его. Нет здесь метеорита.

— А где же он?

«Дальше полетел». И, несмотря на усилия сдержаться, она все-таки разрыдалась.

ГЛАВА 32

Разрушенный монастырь заполонили деревенские беженцы; монахи устраивали в пострадавшем от бомбежек храме больных и раненых, приносили им воду и еду. На фоне общего тревожного гула голосов раздавались плач детей и рыдания матерей. Форд в поисках настоятеля натыкался на облаченных в оранжевые одежды монахов, вооруженных, с патронташами через плечо, которые, очевидно, патрулировали окрестности с ведущими с гор тропами. Он был поражен увиденным. Вдали над горными вершинами в раскаленное небо поднимался столб черного дыма.

Наконец он нашел настоятеля — тот, опустившись на колени, успокаивал больного парнишку и поил водой из старой бутылки из-под кока-колы. Подняв голову, настоятель увидел Форда.

— Как вам это удалось?

— Долгая история.

— Спасибо, — просто ответил он.