Я не отвечаю.

– Не надо, – говорит он еще тише.

Откуда он знает, что я собираюсь сделать? Неужели все мои мысли и намерения отражаются на лице?

– Что «не надо»?

– Ты прекрасно знаешь.

Мне очень не нравится, что он застиг меня за этим делом. Я бросаю взгляд на дверь туалета, проверяя, там ли еще Саския.

– Она заставила меня потерять полдня, когда столкнула мой сноуборд в расщелину. – И это не упоминая мою салфетку для очков, которую она украла, чтобы бросить под ноги несчастной Джасинте. – Почему бы мне не сравнять счет?

Кертис молчит.

– Ты ее няня? Она легко сможет его заменить. Просто предъявит удостоверение личности в кассе, где продают билеты на подъемник.

– Ты же знаешь, что она тебе отомстит. – В туалете сливают воду. Кертис сокращает расстояние между нами. – Отдай мне его.

Я отвожу руку назад вне пределов его досягаемости. Я вижу, как напрягается маленькая жилка у него на виске.

– Я не хочу с тобой ссориться из-за этого, Милла.

– Так и не лезь. Или помоги мне победить ее.

Он кривится.

– Не проси меня об этом. Она же член семьи.

Дверь в туалет открывается, Саския заходит в комнату и вопросительно приподнимает брови, когда видит нас вместе.

– Какая милая картина. Я вам не помешала?

Я бросаю пропуск на пол, выпустив его из руки у себя за спиной, и направляюсь к входной двери.

– На самом деле я не хочу есть.

Глава 33

Наши дни

Брент сидит под лестницей, которая ведет к банкетному залу, и потирает голову. Я опускаюсь рядом с ним на ступеньку.

– С тобой все в порядке?

– Бывало и хуже.

Кертис стоит, держа руку на выключателе, чтобы сразу же снова нажать на него, когда выключится свет.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Не знаю, – моргает Брент.

От него пахнет спиртным.

– Ты еще выпил?

– Нет, – хмурится он.

Я бросаю взгляд на Кертиса. Брент упал, потому что был пьян? Я вижу, что Кертис думает то же самое. С другой стороны, несколько минут назад Брент выполнил бэкфлип, так что он не так уж и сильно пьян.

– Он сидел здесь, когда я его нашла, – сообщает Хизер.

В ту зиму десять лет назад Брент на моих глазах несколько раз получал сотрясения, но обычно он очень быстро восстанавливался и снова начинал кататься. На этот раз все выглядит гораздо хуже. Взгляд несфокусированный и остекленелый, он оглядывается вокруг с таким видом, будто не понимает, что происходит.

– Тебя кто-то толкнул? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает Брент и хватается за лоб.

«Тебя столкнула Саския?»

Но это могли быть Хизер или Дейл. Даже Кертис. В конце концов, ведь это Кертис отправил Брента наверх. Он вполне мог толкнуть его до того, как нашел меня в раздевалке. Я снова бросаю взгляд на Кертиса, я еще не отошла от нашего последнего разговора. Он тоже смотрит на меня, с печалью во взгляде.

Брент самостоятельно поднимается на ноги, и его тут же ведет в сторону. Кертис подхватывает его.

– Так, полегче! Может, тебе следует снова присесть?

– Со мной все в порядке, – говорит Брент.

Но он неустойчиво стоит на ногах и хватается за поручень, чтобы не упасть.

Кертис остается рядом с ним, готовый опять подхватить его в любой момент. Кертис смотрит на часы и чертыхается.

– Сколько сейчас? – спрашиваю я.

– Почти два часа. Нам нужно решить, спускаемся мы или остаемся.

– Надеюсь, что спускаемся, – отвечаю я. – Я не хочу оставаться в этом месте еще на одну ночь.

– А твое колено? Я думал о том, чтобы нам с Брентом съехать вниз и заставить персонал запустить подъемник для вас. Но теперь… – Он смотрит на Брента. – Может, спустимся с Дейлом.

Проклятье. Я не доверяю Дейлу и могу сказать, что и Кертис ему тоже не доверяет. А если подумать, где Дейл? Я смотрю по сторонам. Коридор пуст.

– Мне не нравится мысль о том, что придется оставить вас здесь, – продолжает Кертис. – Но какой у нас выбор?

В эту минуту я не уверена, кого из них я боюсь больше. Я не доверяю ни одному из них.

Хизер стоит немного в стороне, я вижу, как она напряжена.

– Мне кажется, что мы здесь не одни. Я видела кого-то в коридоре, – сообщает она Кертису. – Пока вы все были на леднике.

– Мне кажется, что я тоже кого-то видела. На долю секунды. Этот человек заворачивал за угол. – Я содрогаюсь, произнося это вслух. – И… Прости, Кертис, но мне показалось, что это твоя сестра. Я могу поклясться, что видела длинные светлые волосы. – После того, что Кертис сказал (или не сказал) мне в раздевалке, я не уверена, была ли это Саския или ее призрак. Или мое разыгравшееся воображение.

Кертис закрывает глаза.

– Проклятье, – выдыхает он.

– Кто бы это ни был, этот человек запер меня в раздевалке, – говорит Хизер.

Я вспоминаю, что и мне дверь не поддавалась. Может, там все-таки что-то не так с замком.

– Господи, как голова-то болит, – жалуется Брент.

– Сколько ты выпил? – спрашивает Кертис.

– Да почти ничего. Дело не в этом. Мне нужно умыть лицо холодной водой.

Слева находятся туалеты. Кертис помогает Бренту до них добраться.

Хизер идет дальше по коридору.

– Дейл! – кричит она. – Ты где? ДЕЙЛ!

– А ты его видела после того, как вышла из раздевалки? – спрашиваю я.

– Нет.

Она доходит до угла и останавливается там. Очевидно, ей совсем не хочется выпускать меня из поля зрения.

Кертис с Брентом выходят из туалета.

– Воды нет, – сообщает Кертис.

– Что? – переспрашиваю я.

– Давайте посмотрим в кухне, – предлагает Кертис.

Я уже морально готовлюсь к болезненному переходу, но он обнимает меня и смотрит так, что я не решаюсь возразить. Я не могу не вздрогнуть, когда он ко мне прикасается, сейчас это как-то странно.

Из крана на кухне вначале течет тонкая струйка, потом и она прекращается. Кертис открывает горячий кран, но и оттуда не капает ни капли.

– Вероятно, замерзли трубы, – высказываю предположение я. Это объясняет и плохой напор воды в раковине в раздевалке, где я чуть раньше пыталась пить.

– Как ты думаешь, сколько сейчас градусов на улице? – спрашивает Кертис.

– Где-то минус десять.

Кертис кивает.

– Это, конечно, холодно, но не настолько, чтобы вода замерзла в трубах.

Он прав. Это здание проектировали с расчетом на низкие температуры. Один раз, когда я здесь была, температура опустилась до минус тридцати. Было бы странно, если бы трубы замерзли сейчас, когда, строго говоря, зима еще не наступила.

– Кто-то отключил воду, – говорю я.

Игра продолжается.

Это устроила Саския? Судя по выражению лица Кертиса, он думает то же самое, хотя опять же это мог быть кто-то из нас. Или кто-то еще. Жюльен?

– Если кто-то из вас выйдет на улицу и наберет снега, я его растоплю, – говорю я.

– Я выйду, – предлагает Кертис и хватает сковородку.

– Как хорошо, что у нас есть электричество, – говорит Брент. Похоже, ему лучше.

Кертис резко останавливается.

– Кто-то взял с собой фонарик?

Мы втроем качаем головами.

– У меня с собой маленький, – сообщает Кертис. – Но если кто-то останется здесь, то нужно найти еще парочку. Прямо сейчас. Или хотя бы свечи.

В этом здании целые километры коридоров без окон. Я прикусываю губу, представляя, как же в них будет темно, если отключится подача электроэнергии.

Кертис отбрасывает сковородку в сторону и бежит по коридору. Брент трусцой направляется за ним.

– Эй, с тобой уже все в порядке? – кричу я вслед Бренту, но он уже далеко.

Хизер стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди, словно хочет защититься таким образом.

– Ты видела здесь фонарики или свечи? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает она. – Я просто хочу выбраться отсюда.

В эти минуты я рада, что она находится рядом со мной. Я проверяю шкафчики в кухне, надеясь найти свечи, но безуспешно.

Почему всегда особенно хочется пить, когда нет воды? Я держу стакан под краном с холодной водой, но тонкая струйка прекращает течь до того, как стакан успевает наполниться хотя бы наполовину. Я выпиваю его до дна. Кто-то проходит мимо. Брент.

– Эй, если ты нормально держишься на ногах, принеси мне снега. Я умираю от жажды, – кричу я ему.

– Сейчас.

Он поднимает сковородку, которую бросил Кертис.

– Подожди!

Я достаю еще одну сковородку. Снег в основном состоит из воздуха, так что я не думаю, что из одной сковородки снега получится много воды.

Брент берет обе сковородки и уходит.

В кухню заходит Кертис с фонариком в одной руке и шарнирным бандажом на коленный сустав в другой.

– Это тебе. – Кертис протягивает мне наколенник.

– Спасибо.

– Тебе помочь?

– Сама справлюсь.

После того, что он сказал, я боюсь смотреть ему в глаза. Я поднимаю штанину (я все еще в штанах для катания на сноуборде) и аккуратно обматываю колено бандажом поверх термобелья.

– Нам нужно поговорить.

– Да, – отвечаю я, хотя не уверена, что хочу этого.

Кертис достает из кармана упаковку таблеток в фольге.

– Возьми.

Болеутоляющее. Дженерики, упаковка известной сети британских супермаркетов.

– Твои?

– Да.

Я украдкой (настолько, насколько сейчас это возможно) проверяю, не повреждена ли упаковка.

– Мне казалось, что ты не веришь в пользу болеутоляющих таблеток, – говорю я.

– Не верю.

И это показывает, какой он на самом деле. По крайней мере, каким я его считала. Это парень, который привозит обезболивающие таблетки на встречу старых друзей, хотя сам их не принимает. Он привез их, потому что беспокоится о других, более слабых, чем он сам, или просто потому, что посчитал необходимым быть готовым ко всему? Я не уверена.

Я выдавливаю пару таблеток и проглатываю, не запивая.

Кертис начинает открывать шкафчики.

– Что ты ищешь?

– Фонарик. Свечи. Что угодно.

– Я уже посмотрела.

– Я попробую поискать в ресторане, – объявляет Кертис и поспешно уходит.

Брент слишком долго набирает снег в сковородки. Наконец он возвращается, он сильно запыхался, но сковородки заполнены «с горкой».

– Что ты так долго? – спрашиваю я.

Он ставит сковородки на электроплиту.

– Я собирал его там, где никто не ходил.

Я беру пригоршню, чтобы приложить к колену, затем включаю электричество под сковородками на максимум.

– Как твоя голова?

Брент потирает ее.

– Все еще немного болит, но переживу.

Возвращается Кертис со свечами в небольших стеклянных подсвечниках и зажигалкой и сваливает все трофеи на стол.

– Класс, – говорю я.

– Фонарик нашел? – спрашивает Кертис у Брента.

– Нет, – отвечает Брент.

Кертис поворачивается к Хизер.

– Дейл брал с собой фонарик?

– Не знаю.

Похоже, Хизер теперь вообще ничего не знает.

– А где Дейл-то? – спрашиваю я.

– Он возвращался в здание после того, как что-то проверял снаружи? – интересуется Кертис.

– Я только что выходил на улицу и его не видел, – сообщает Брент.

– Я его не видела, – говорит Хизер. Теперь она в панике. Ее глаза бегают из угла в угол.

Кертис поворачивается к Бренту.

– Проверь их комнату и поищи его в здании, а я выйду на улицу и покричу. Будь осторожен.

Они возвращаются через несколько минут. Дейла в комнате нет.

– Я чуть голос не сорвал, но он не откликнулся, – сообщает Кертис. – Это странно. И время поджимает.

– А на нем был лавинный датчик? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Кертис. – И это меня беспокоит. Он оставил его у двери вместе со страховочным поясом и сноубордом. Нам лучше пойти его поискать. Оставайся здесь, Милла.

– Я пойду надену ботинки, – говорит Брент и быстро уходит.

Кертис кивает на свечи и зажигалку.

– Держи их при себе на тот случай, если выключится свет, – говорит он мне, потом бросает взгляд на Хизер, которая стоит, привалившись к стене и опустив плечи, и тащит меня в коридор. – И не поворачивайся к ней спиной, – шепчет он мне на ухо уже в коридоре.

– Что? – пораженно шепчу я.

– Хизер – маленькая, но с женщинами никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

Я смотрю, как Кертис исчезает за поворотом коридора, и вспоминаю тот день, когда Хизер и Саския похоронили меня заживо.

Глава 34

Десять лет назад

Хизер опускает последний комок снега над моей головой. Везде вокруг на меня давит холодный снег, холод пробирается сквозь мембранную ткань моей куртки и штанов для сноубординга. Я моргаю, сюда проникает только сероватый, очень тусклый свет. Я медленно и глубоко дышу. Я надеюсь, что в реальности я никогда не окажусь в такой ситуации.

Я потеряла нескольких хороших друзей, которые погибли под лавинами. Прошлым летом лавина унесла Дорин Клаветт, которая занимала пятое место во французском рейтинге сноубордистов, выступающих в хафпайпе. Но тогда она просто каталась на склоне. И никто не бросился ее искать, потому что парень, с которым она вместе каталась, тоже оказался похоронен под слоем снега. Они именно так чувствовали себя в последние минуты жизни? Сколько времени они умирали? Нет, я не хочу это знать.

Я касаюсь льда кончиками пальцев. К этому времени меня уже должны искать девушки. Саския и Одетта должны поставить трансиверы в режим поиска, ходить по снежному покрову надо мной и принимать сигнал от датчика, который закреплен у меня на шее.

Хизер – последняя, кто может попасть в такое положение, очень маловероятно, что она когда-нибудь окажется похороненной под лавиной, но именно она меня закапывала. Думаю, что для нее это главное событие сезона. Мои похороны – гвоздь программы! Она дико заводится, когда мы с Дейлом разговариваем о сноубординге. Ей очень не нравится, что мы так хорошо ладим. В любом случае глубина снега сейчас здесь на леднике составляет десять метров, так что закопать меня было довольно легко.

Так… А мой лавинный датчик настроен на передачу сигнала? Я же с ним играла перед тем, как забраться сюда. Проклятье. Снег утрамбован вокруг меня так плотно, что у меня нет возможности проверить.

Меня охватывает паника. Я хочу отсюда выбраться. Где они?

Эта тренировочная спасательная операция была идеей Саскии. Сегодня везде белая мгла. Видимость слишком низкая, чтобы кататься в хафпайпе, так что мы поднялись на ледник, намереваясь оборудовать трамплин, но вскоре поняли, что мы и его не разглядим.

– Какой смысл носить лавинные датчики, если мы не знаем, как ими пользоваться, – объявила Саския. – Кто готов лечь в могилу? Милла?

– Нет, спасибо, – ответила я.

– Почему? Боишься?

Довольный блеск в ее глазах заставил меня открыть рот. Идиотка! Я заглотила наживку.

– Хорошо, я готова попробовать.

Смелая и безбашенная Милла опять решила себя показать. Зачем мне это было нужно?

Я думаю о предупреждениях Кертиса, и мне становится не по себе. Но Саския уже несколько недель держится от меня подальше – наверное, он ей что-то сказал. И что она сделает на виду у него и всех остальных?

Здесь очень холодно. Мои руки так замерзли, что я почти их не чувствую. Мне следовало надеть перчатки.

Сколько еще времени нужно Саскии и Одетте? Почему они так долго? Кертис находится внизу склона, засекает время по секундомеру – сколько кому потребуется. Естественно, мы превратили это в соревнование – девочки против мальчиков. Опять идея Саскии. Ну, девочки! Где вы?

Я ничего не слышу. Сколько еще времени я смогу дышать?

«Соберись!»

Следующим будут закапывать Брента. Он не станет паниковать. Он вообще ничего не боится. Я пытаюсь следить за дыханием, медленно вдыхаю воздух через нос. Если придется, я смогу пробить рукой слой снега и махать ею, чтобы за мной пришли и вытащили меня.

Свет. Из дыры у меня над головой. Я смеюсь с облегчением, когда там появляется лицо Саскии.

– Здесь никого нет, – говорит она.

Снег опускают на место.

Что она делает? Она же меня видела. Или нет?

Сейчас темнее, чем было раньше. Она навалила наверху больше снега? Мне становится страшно. В животе все сжимается. Что за игру она ведет?

– Эй! – кричу я.

Но я их не слышу, поэтому подозреваю, что они не слышат меня.

Я поднимаю руки и пытаюсь пробить снег наверху. Снег царапает кончики моих пальцев, кусочки льда летят мне в лицо. Я моргаю, пытаюсь как-то вытолкать их из глаз, они тают, холодная жидкость покрывает мои ресницы. Я снова бью снег, теперь кулаками, но он упакован слишком плотно. Мне кажется, или мне на самом деле трудно дышать?

Почему Одетта ничего не делает? Я хватаю ртом воздух.

«Стоп! Дыши медленно. Надо как можно дольше растянуть запас воздуха».

Кертис и Дейл не дадут этому долго продолжаться. Ведь не дадут? На самом деле дадут. Чем дольше, тем лучше. Их команде же надо победить, показать лучшее время. Брент не может мне помочь, он отправился в киоск перекусить. А Хизер вообще вспомнит, где меня закопала в этом тумане? Если и вспомнит, она не станет спешить мне на помощь.

Это была такая глупая идея. Мне совсем не нужно лежать здесь. Почему мы просто не закопали лавинный датчик? Все так делают. Я собираюсь с силами, собираю все свои силы в кулак и толкаюсь вперед, бью по снегу обеими руками. Снег падает мне на голову и в рот. Я кашляю, пытаясь его выплюнуть. Теперь я на самом деле в панике.

Внезапно я все понимаю. И прихожу в ужас. Саския все это спланировала.

Глава 35

Наши дни

Ресторан оглядывают мертвые черные глаза оленя. Я не могу отделаться от ощущения, что он за мной наблюдает. Его светлый мех свалялся, рога покрыты пылью. Единственные звуки – это ритмичное тиканье часов на каминной доске и треск языков пламени. Мне потребовалось десять минут, чтобы развести огонь в камине. Здесь все отсырело.

Хизер мечется по залу, как залетевшая в окно муха.

– Где он, черт побери?

Я тоже беспокоюсь. Дейл – не дурак, но мы находимся в опасной местности, где несчастные случаи – не редкость. Несчастья случаются и с самыми опытными из нас. Может, он где-то лежит, получив травму. Может, сошел пласт снега, и Дейл оказался похороненным под ним. Или он мог упасть в расщелину.

Если только это не какой-нибудь дьявольский план, придуманный им и Хизер. В таком случае Кертису и Бренту угрожает опасность. Или там Саския? В таком случае они все в опасности.

Я смотрю в окно. Небо серое, горные пики кажутся синими. Световой день почти закончился. Одно я могу сказать с уверенностью: сегодня мы отсюда не спустимся, и я с ужасом думаю о том, что придется провести еще одну ночь в этом здании.

Я протягиваю пальцы к огню, чтобы согреться, но не могу унять дрожь. Под наколенником, который мне принес Кертис, у меня примотан лед. Ибупрофен никак не помог унять боль. Помог бы алкоголь, но я хочу сохранять трезвую голову до возвращения мужчин.

– У меня голова трещит от этих часов. Как они меня достали! – говорит Хизер.

– А меня достал этот олень, – отвечаю ей я.

Сколько всего видели эти мертвые глаза? До того, как построили «Панораму», на этом месте стоял простой деревянный домик. В прошлые десятилетия в нем отдыхали альпинисты. Его можно увидеть на некоторых фотографиях, висящих на стене. Олень остался с тех времен? Он достаточно старый на вид.

Хизер роется в сложенных у камина дровах.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Если мы найдем телефоны, то сможем вызвать спасателей.

В дровах мы искали, по крайней мере, два раза, но я не напоминаю ей об этом.

Хизер издает рычание, хватает часы и запускает ими в стену. Они разбиваются о деревянные панели. Мелкие стеклышки падают на пол. Я и не знала, что у нее такой нрав.

Хотя это же шанс. В момент слабости, подобный этому, она скорее скажет правду.

– Ты же знаешь, что я не приглашала вас сюда, да?

Хизер кивает.

– Тогда кто?

Она покусывает губу.

– Понятия не имею.

– Я пытаюсь догадаться, кто устроил игру в «Ледокол», – доверительным тоном сообщаю я. – Мне нужно знать, вы с Брентом…

Она уже открывает рот, чтобы возмутиться.

– Просто если что-то было, нам нужно подумать, кому еще об этом известно, – перебиваю я.

Хизер бросает взгляд через плечо в коридор, затем поворачивает голову ко мне.

– Да. Я с ним переспала. Ты теперь счастлива?

– Понятно.

Я не стану спрашивать, случилось ли это, когда мы были с ним парой, хотя отчаянно хочу знать. Я не могу предъявлять никаких претензий, у меня не может быть никаких прав на Брента. Я говорила ему, что не хочу серьезных отношений, и он до сих пор остается парнем с самыми слабыми собственническими инстинктами из всех, с кем я встречалась. Хотя про нас с Брентом нельзя сказать, что мы «встречались». С глазу на глаз мы бывали только в постели.

И один раз в очень темной парной, где было практически ничего не видно.

Но почему Хизер изменила Дейлу?

После того, как она в этом призналось, дамбу прорвало.

– Понимаешь, я думала, что Дейл мне изменил, – продолжает откровенничать Хизер. – С Саскией.

– Ты серьезно?

– Я пошла встретить его после занятий в спортзале, и они вышли вместе из того помещения, где стоял батут. У нее было очень довольное выражение лица, и она так улыбалась…

– Подожди, это было за день до чемпионата Великобритании? Я помню. Я сама была в зале, когда Саския попросила Дейла посмотреть, как она выполняет трюки, подсказать, что нужно изменить.

Дейл не горел желанием это делать, но Саскии удалось его подкупить – она сказала, что до конца сезона будет покупать ему выпивку. У нее был повод самодовольно улыбаться, так как она узнала, как делать крипплер.

– В общем, Дейл пошел переодеваться, – продолжает Хизер. – А я спросила у Саскии, чего она так ухмыляется. Она… прямо не сказала… но намекнула, что они с Дейлом только что занимались сексом там, в зале.

Было ли так на самом деле или Саския просто дразнила Хизер? Саския любила портить людям жизнь. Я склонна думать, что она все-таки не спала с Дейлом, но не хочу объяснять Хизер, почему я так думаю.

– Когда я спросила Дейла, он все отрицал, разозлился и ушел. Но…

Хизер смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я ее успокоила.

– Если они и переспали, я об этом никогда не слышала, – говорю я.

Хизер снова бросает взгляд через плечо и говорит еще тише:

– Вот в этот вечер я и переспала с Брентом.

– А-а.

Значит, Брент мне не изменял, потому что я порвала с ним отношения в предыдущий день.

– Я пошла в квартиру, где жил Дейл, чтобы попробовать с ним поговорить, но Дейла там не было, только Брент. – Хизер пытается взять себя в руки и продолжает рассказ натянутым голосом. – Брент меня обнял, и я ему все выложила. Потом как-то так получилось, что я начала его целовать. Он спросил, уверена ли я, что хочу это сделать, потом отвел меня наверх.

По ее щеке скатывается слезинка.

Добряк Брент. Можно поплакаться ему в жилетку, а потом и переспать с ним. Идеальная месть. Это было очень рискованно – ведь Дейл мог вернуться в любую минуту, но Брент всегда любил ходить по грани, и я знала, что Хизер ему нравилась. Тем не менее я удивлена. Ведь они с Дейлом были друзьями. Думаю, он расстроился из-за нашего разрыва, и Хизер застала его в момент слабости.

– Кто еще знал об этом? – спрашиваю я.

– Саския. Больше никто.

Эти слова – будто удар молнии. Кертис думает, что за всем этим стоит его сестра. Сказанное Хизер прекрасно встраивается в эту версию.

– Все получилось очень неудачно, – продолжает Хизер. – Саския шла по улице, когда я уходила от Брента. Она увидела, как он обнимает меня на пороге, ну и все поняла. Спросила меня прямо в лоб.

Это меня почему-то совсем не удивляет. Саския всегда очень быстро соображала.

– Я все отрицала, но, наверное, я была слишком возбуждена и взволнована, и поэтому мои слова звучали неубедительно. Она стала хохотать.

Я могу представить эту сцену. Бедная Хизер.

– Я тогда чуть ей не врезала. – Хизер и сейчас сжимает кулак. – «Не надо с ней пререкаться, – сказала я сама себе. – Просто уходи». В тот вечер была моя смена, так что я отправилась к себе на квартиру переодеваться.

– А что случилось в баре «Сияние»? – спрашиваю я. – Почему вы затеяли там драку?

Хизер вздыхает.

– Я случайно задела и опрокинула стакан, из которого пила Саския, а она решила, что я сделала это преднамеренно. Заявила, что расскажет всем о том, что я переспала с Брентом. Я ответила, что тогда расскажу всем, что она сама вначале переспала с Дейлом. Получилась мерзкая сцена.

– Так, наконец все проясняется, – медленно произношу я.

– Саския ответила, что она, конечно, не спала с Дейлом, – продолжает Хизер. – «Бедный Дейл! – сказала она. – Я прямо сейчас пойду к нему и расскажу про вас с Брентом». Она продолжала издеваться надо мной.

– И именно поэтому ты ей врезала?

– Да.

– А она рассказала Дейлу?

– Нет. Насколько мне известно.

– И ты сама ему ни в чем вчера не призналась?

Хизер опускает голову.

– Он со мной разведется.

– В самом деле? Из-за того, что случилось десять лет назад?

– Ты его не знаешь, – тихо произносит Хизер.

Но я уже заметила, какой Дейл собственник. Может, Хизер и права. Она его знает гораздо лучше меня.

– А Кертис знает?

– Если только Брент сам рассказал ему.

У меня в голове крутятся вопросы. Это все имело какое-то отношение к исчезновению Саскии? Я много раз гадала, почему Брент с Хизер в тот день оказались вместе на леднике. Истинная причина заключается в том, что они хотели поговорить с глазу на глаз? Туда долго подниматься, чтобы просто поговорить, но с другой стороны, «пузырь» – идеальное место, если не хочешь, чтобы тебя подслушали. Только Саския… Что она сделала? Появилась не вовремя? И использовала то, что знала, чтобы шантажировать Брента? Чтобы он подсказал ей, как делать крипплер? Брент – хороший парень. Он был бы готов пропустить разминку на чемпионате Великобритании, чтобы защитить Хизер. Но что произошло после этого? Трагическая случайность?

Или что-то еще?

В любом случае я только что узнала две вещи.

1. Хизер может лгать – не только мне, но и своему мужу.

2. Брент с Хизер умеют держать язык за зубами. О чем еще они умалчивают?