- Она хочет остаться. До завтра не двигайтесь отсюда. Я приду за вами. Если зазвонит телефон, не отвечайте. И сами не пользуйтесь телефоном.
Веселенькая жизнь... По шуму двигателя они поняли, что \"лендровер\" отъехал. Малко смотрел на женщин: они тихо беседовали. По тону их разговора Малко понял, что они о чем-то спорили. Элмаз не выпускала стакан из рук, автоматически подносила его к губам. Валлела встала, подошла к Малко, взяла его за руку.
- Пойдем спать, Элмаз хочет остаться одна.
Малко последовал за Валлелой. В спальной комнате совершенно неожиданно оказалась широченная кровать под балдахином, потолок был расписан золотыми звездами на синем фоне! Валлела закрыла дверь и начала раздеваться, любуясь своим отражением в огромном круглом зеркале, занимающем почти всю противоположную стену.
Белый комбинезон упал на пол с приятным шуршанием. Валлела стояла абсолютно голая, если не считать легких итальянских туфелек. Ее великолепные груди чуть-чуть свисали, но это придавало ей еще больше шарма. Черный кустарничек поднимался очень высоко по животу, разросся даже на ляжках, длинных и плотных.
Можно было подумать, что они занимались этим всю жизнь, с такой естественностью Валлела легла на кровать, оставив одну ногу на полу, наблюдая, как Малко заканчивал раздеваться. Она потянулась. Все ее лицо, тело дышало чувственностью. Она вытянула ногу и коснулась голого живота Малко. Не глядя на него, ласково спросила:
- Вы знаете, что я хочу?
Малко в этом не сомневался. Медленно скользнул на нее и сразу вошел в нее так глубоко, что они оказались словно связаны друг с другом. Валлела отдалась без жара, но очень чувственно. Она быстро достигла оргазма, а Малко еще не успел утолить голод. После этого вечера ему было необходимо очистить голову от всего пережитого. Он лег рядом с Валлелой и очень нежно стал ласкать ее. Когда он почувствовал, что у нее снова появилось желание, он легонько нажал ей на бедра, принуждая повернуться к нему спиной.
Валлела сопротивлялась.
Думая, что она просто желает продлить любовную игру, он силой перевернул ее так, что она носом уткнулась в одеяло. Но в тот момент, когда он входил в нее, она вырвалась и закричала по-итальянски:
- Peccato, peccato!*
* Грех, грех! (итал.).
Это было настолько неожиданно, что он с трудом сдержал смех. Он не стал настаивать. Она прильнула к нему:
- Не надо от меня требовать такие вещи, - шептала Валлела. - Это очень плохо. Религия запрещает.
- Но я не хотел...
- Конечно, конечно, - поспешила она заверить Малко, а в голосе звучал ужас, - но делать это надо, глядя друг другу в глаза, а не как животные.
Малко хотел объяснить ей, что иногда это - очень даже приятно, но есть предрассудки, против которых очень трудно бороться... Видя, в каком состоянии был Малко, она потянула его на себя. Это - не грех.
Они лежали в кровати, тесно прижавшись друг к другу. На стенах танцевали отсветы канделябров... Малко задремал. Внезапно проснулся от прикосновения руки к его животу. Малко понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться, что Валлела все-таки обнимала его двумя руками... Она не спала, так как Малко почувствовал, что она втянула живот, чтобы освободить место чьей-то руке... Малко различил силуэт на краю кровати возле них.
Элмаз не сняла свои сиреневые сапоги и шерстяные брюки, но выше пояса ничего, только длинные черные волосы.
Малко замер, спрашивая себя, что будет дальше... Рука скользила по его животу, члену. Все было так неожиданно, необычно, что Малко прореагировал моментально, и рука не могла не ощутить это. Кровь стучала у Малко в висках. Рука продолжала исследовать живот Малко, спускаясь все ниже.
Несмотря на свой альтруизм, Малко был разочарован. Уязвлен. Валлела начала проявлять свои чувства, слегка поднимаясь и опускаясь под ним. Элмаз легла на край кровати, прижалась боком к ним. Он положил свою руку ей между лопаток. Осмелев, он начал гладить ее крутые бедра. Она задрожала, напряглась, и Малко остановился. Он спрашивал себя, что хочет Элмаз. Никто не произнес ни слова. Теперь рука работала между их тел размеренно, как метроном, и очень нежно. Малко стал потихоньку сползать с кровати, чтобы освободить место этой женщине, вторгшейся в спальню. Но в этот момент Элмаз двумя руками схватила его напрягшийся член. Это было так неожиданно, что Малко с трудом сдержался.
Он заставил себя думать о трупе с набитым золотом ртом, чтобы нечаянно не забыться. Таким способом он занимался любовью первый раз. В этом не было ничего вульгарного или непристойного. Что-то похожее на ритуал. Теперь Валлела тяжело и прерывисто дышала под ним. Он чувствовал, как ее живот втягивался все больше в предвкушении удовольствия. Рука Элмаз сжимала его член со всей силой, и Малко опасался, что он лопнет. Элмаз положила голову на их головы. Малко чувствовал запах алкоголя, нежный горячий язык. Но она искала не его рот, а губы Валлелы. Элмаз нашла их, раздвинула с жалобным отчаянным стоном.
Все это длилось мгновения. Валлела достигла оргазма. Напряглась, подняла всю нижнюю часть тела. И тут произошло нечто невероятное. Рука, сжимавшая член Малко, наклонила его и направила в промежность Валлелы, введя не до конца и удерживая рукой у основания.
Это уж было слишком. Малко моментально излился в нее. Элмаз тотчас же отстранилась от них, и будто почувствовав, что она здесь лишняя, ушла.
- Не надо на нее сердиться, - сказала Валлела. - Я вам говорила, что она обрезана. Поэтому некоторое удовольствие она получает через меня. Все происходит у нее в голове.
Они лежали рядом, прижавшись друг к другу, и заснули в этом положении.
Элмаз подобрала волосы. Похоже было, что она собирается выйти. Она вошла разбудить Малко.
- Послушайте меня, - обратилась к нему молодая женщина.
Малко повиновался. Интересно, что она хочет? По ее виду можно было сказать, что она мало спала. Черты лица заострились, под глазами синяки.
- Я вас слушаю, - ответил Малко в полусне.
- Я приняла важное решение, - заявила Элмаз.
- Какое? - задал Малко вопрос, и его сердце заколотилось, как бешеное.
- Я помогу вам завладеть золотом, - продолжала молодая женщина.
- Почему?
Она облизнула губы.
- Из-за Тефери. Теперь военные знают об этом слишком много. Я убью себя, если по моей вине они завладеют золотом. Лучше уж пусть оно достанется вам. Теперь я убедилась, что вы не авантюрист и что золото нужно для покупки оружия. Если этим оружием убьют Менгисту, большего удовольствия мне трудно доставить...
Теперь Малко окончательно проснулся.
- Где оно? - спросил он. - Где золото?
Глава 9
- Золото? - ответила Элмаз. - Я не знаю, где оно находится.
- Как?! - поразился Малко и сразу же остыл. - Но вы мне только что сказали...
- Что я помогу вам им завладеть. И это правда. Но даже если меня разрежут на куски, я не смогу сказать, где оно. Мне его приносят. Я через определенные промежутки времени хожу за ним. К одному человеку. Он живет в Аддис-Абебе. Но я знаю - он только посредник. Я пойду к нему. Чтобы он вывел меня на следующее звено цепочки...
- Кто он?
Шведский пастор Йоргенсен. Он заведует радиостанцией в лютеранской церкви. Это сразу за городом, возле госпиталя принцессы Цихал. В любом случае я хочу уехать из Аддис-Абебы. Мне страшно. Я знаю, что есть каналы, по которым можно добраться через пустыню до Джибути. Я попробую вывезти немного золота.
- Почему вы не сделали этого раньше?
Она вздохнула.
- По многим причинам. Я жила со всеми удобствами в своем доме... И всегда боялась уезжать за границу... Но теперь...
Она играла белым шарфом, в глазах стояли слезы. У Малко на языке вертелось множество вопросов.
- Но как могло случиться, что за два года никто не нашел золото?
Элмаз грустно улыбнулась.
- Негус был очень осторожен, хранил тайну. Еще при жизни он уничтожил всех, кто знал слишком много об этих сокровищах. Небольшая кучка верных ему людей знала о золоте. Многие унесли эту тайну с собой в могилу, когда военные казнили их. Оставшиеся объединились в некое тайное общество. Члены его помогают друг другу, не боясь смерти. Самым слабым, таким, как я, которые заговорили бы под пытками, ничего не говорили... Я знаю одного человека, он покончил жизнь самоубийством - разбил голову о пол в камере в Старом Гебби, потому что боялся, что заговорит. А военные даже не знали о том, что ему известно...
Некоторое время они сидели молча. Валлела в спальной комнате опять включила музыку. Яркое солнце освещало банановые деревья и розы в маленьком саду.
- Поеду к Йоргенсену, - сказала она, - затем я вернусь сюда, расскажу вам, как все происходит. А Валлела съездит за моими вещами. Куда бы я ни поехала, она поедет со мной. До скорого.
Она поднялась, хотела протянуть ему руку, но потом поцеловала в щеку, едва коснувшись губами. Валлела ожидала ее. Она даже успела подкраситься. Малко смотрел на уходящих женщин, и сердце у него сжалось. Союзников в этом враждебном городе у него было не слишком много. Мысль о том, какое известие он принесет Саре Массава, подняло его моральный дух. Но на пути к золоту негуса было еще столько препятствий. Он закрыл дверь на цепочку и решил принять ванну. Это, пожалуй, было в настоящий момент единственным стоящим делом.
От легкого стука в дверь-окно Малко вскочил. И только увидев Дика Брюса, он успокоился. Американец вошел в бунгало, как всегда, непроницаем. Но Малко поразило выражение его глаз. До того, как он заговорил, Малко уже знал, о чем пойдет речь.
- Они схватили Валлелу, - объявил Дик бесстрастным голосом, - и отвезли в гараж полиции. Но потом переведут в Четвертую дивизию. Для допроса. Вы не можете здесь оставаться.
Тысяча вопросов теснились у Малко в голове. Ужасно, катастрофа. Он ругал себя, но не смог удержаться, спросил:
- А Элмаз?
Дик отрицательно покачал головой.
- Я не знаю, где она.
- Я знаю. Она должна вернуться сюда, - сказал Малко.
Очень кратко он ввел Дика в курс дела. Американец спешил. Он подтолкнул Малко к двери-окну.
- Пошли. Моя машина на Рас Деста. Попробуем добраться до нашей станции.
- А если Элмаз вернется в это время?
Дик развел руками.
- Тем хуже. Мы не можем рисковать, оставаясь здесь до ее прихода.
Малко был вынужден последовать за Диком Брюсом. Холодная логика американца пугала его. Элмаз не являлась больше необходимым звеном. Ею можно было пожертвовать.
Пройдя пешком до стоянки, Малко почувствовал себя лучше, глядя на идущих по улице людей, и несколько успокоился. Но в старом \"лендровере\" он чувствовал себя в большей безопасности.
- Что произошло со вчерашнего вечера? - спросил он. - Как вы об этом узнали?
Дик Брюс нервно затеребил бороду.
- У меня есть приятель в Разведывательном криминальном отделе. Он не очень любит ВВАС. Арестами занимается полиция. Затем они передают задержанных в Четвертую дивизию, сержанту Тачо. Все началось с золота, найденного у Тефери. Им нужны вы и Элмаз. Не исключено, что и я тоже. Они арестовали Валлелу только потому, что она подруга Элмаз.
Малко почувствовал, как у него стынет позвоночник: холодный язык лизал его. Ну вот, началось. Впервые Дик Брюс изменил своему невозмутимому спокойствию. Машину он вел нервозно, беспрестанно смотрел в зеркало. Минут пять они ехали по окраинам Аддис-Абебы. Вскоре Малко увидел антенну радиотрансляционной станции на одном из склонов небольшой возвышенности.
- Приехали, - объявил Дик Брюс.
Они свободно проехали мимо охраны, поднялись по дороге, по обеим сторонам которой радовали глаз цветники и небольшие элегантные коттеджи. Возле четвертого коттеджа прямо на лужайке красовалась деревянная дощечка. Надпись на ней гласила: \"Д. Йоргенсен\".
- Подождите меня, - повернулся Малко к Дику, - кто знает...
Дик Брюс остался в машине, двигатель работал. Послышались тяжелые шаги, дверь открылась. Навстречу Малко шагнул дородный мужчина, лет пятидесяти, глаза скрывали очки в золотой оправе.
- Пастор Йоргенсен?
- Это я. Что...
Малко решительно шагнул в открытую дверь.
- Я друг Элмаз, - сказал он. - Я знаю, что она приходила к вам. Она еще здесь? Ее разыскивает полиция.
- Боже мой!
За очками появился испуг. Пастор в упор посмотрел на Малко.
- Как вас зовут, месье?
- Князь Малко Линге.
Пастор Йоргенсен склонил голову.
- Хорошо. Она сказала мне, что, возможно, вы придете. Она покинула Аддис-Абебу или, но крайней мере, пыталась это сделать. Вы сможете найти ее в Аваза, в отеле \"Бельвью\".
- В Аваза? Где это?
- В трех километрах от Аддис-Абебы.
- Но что она там делает?
- Я не знаю, - уверенно ответил пастор.
Малко посмотрел ему в глаза.
- Господин Йоргенсен, - сказал он, - я знаю, что это вы регулярно передавали Элмаз золото, так же как и Чевайе. Не за этим ли золотом она поехала туда?
Пастор заморгал глазами за стеклами очков. Он все еще указывал пальцем, в какой стороне находится Аваза. Медленно опустил руку, посмотрел на Малко, выдохнул:
- Да. Но об этом никому ни слова. Это - дикари. Вчера они перебили десятки людей в \"Меркато\". По дороге на Дэбрэ-Зейт нашли трупы двадцати пяти студентов. В прошлом месяце они перебили сотни данакиль. Возле старого аэропорта каждое воскресенье вешают. Они убивают друг друга. (Он показал пальцем на телефонный аппарат под чехлом, что удивило Малко.) Видите телефон? Через него прослушивается все, что говорится в комнате, даже если трубка повешена. Поэтому я его и прикрыл. К счастью, те, кто слушает, говорят только на амхарском...
Террор в чистом виде. Чума, расползающаяся по всему миру. И особенно опасная... Малко бросил взгляд на цветочные клумбы, на импозантную, успокаивающую фигуру пастора, который сейчас как-то весь осел. Протянул руку Йоргенсену.
- Спасибо.
Пастор проводил его как-то поспешно, почти подталкивал к выходу.
- Да будет с вами бог, - напутствовал он Малко.
Дверь захлопнулась. Меньше на одно убежище. Малко в душе надеялся, что Элмаз сумела проскочить в одно из отверстий сети. Малко еще не сел как следует, а Дик Брюс уже рванул машину с места. Малко поведал о приеме, оказанном ему пастором. Американец мчался на первой скорости.
- Надо предупредить Сару, - сказал Малко. - У меня через полчаса с ней встреча.
Было где-то половина пятого. Солнце уже медленно садилось за горы.
- Очень хорошо, - отозвался Дик. - Я оставлю вас возле Пьяццы. Встретимся в пять тридцать в отеле \"Итече\" на улице Омара Хайяма. Сзади есть выход на улицу Махатмы Ганди, пониже, в глубине сада. У меня срочное дело. Смотрите.
Пальцем он указывал в сторону бензоколонки.
- В Аддис-Абебе установлена норма на бензин, - объяснил он. - Мне надо хорошенько заправиться, чтобы вы могли поехать в Аваза. Мне понадобится час.
- Как мы выберемся из города? Дороги, должно быть, под наблюдением...
- На \"ленде\". Мы поедем по проселочным дорогам. Заслоны только на магистралях.
Спустя пять минут Дик Брюс остановил \"лендровер\" на углу авеню Хайле Селассие. Малко спрыгнул на землю. Машина тотчас же отъехала.
Малко смешался с толпой. Основная масса - женщины, жадно разглядывающие витрины ювелирных магазинов с обилием византийских крестов. Наступала ночь.
Выбирая маленькие улочки, Малко обошел Пьяццу. Зеленые и красные огни ресторанчиков зазывали посетителей. Девицы разжигали в плошках благовония. Он спустился по узкой улочке Омара Хайяма и через двести метров оказался у дверей дома Элси. Сердце у Малко оборвалось: неон не горит, дверь заперта.
Малко ощутил, как рот его забивается картоном. Словно автомат, он двигался по улице, вглядываясь во все неоновые лампы. Но ни одно лицо не походило на Элси. Дошел до конца улицы, повернулся, чтобы идти назад, но передумал. Следовало подождать. Может, Элси задерживается. Вошел в первый попавшийся ресторанчик, дверь в котором открывалась направо. Совсем маленькое заведение, здесь царила довольно аппетитная кассирша и три девушки. Одна из них подошла к Малко, приняла заказ. Одно пиво. Отошла, не настаивая. В этих заведениях клиенту давали выбор. Остаться одному или пригласить девушку. А можно и кассиршу после закрытия. Девушки получали мизерную плату. В углу пил грустный эфиоп, один. Малко с удовольствием выпил бы кофе, но это было почти единственным, что не подавали в кофейнях... или, если подавали, то очень хорошим клиентам, соблюдая весь ритуал: мололи на глазах у клиента и тому подобное. Он отпил мерзкого пива. Тревога росла.
Он заметил, что кассирша смотрит на него как-то странно. Он заплатил и вышел. Квартал, по всей видимости, кишел осведомителями.
От холода он поежился. Из темноты выскочила тень и побежала к нему навстречу. Он хотел посторониться, но когда она приблизилась, узнал огромные серьги и тонкие ноги.
Это была подруга Сары Массава - Элси.
Она склонила чуть-чуть голову, протянула руку для приветствия и затараторила. Из ее длинной речи Малко не понял ни единого слова. Когда он произнес \"Сара\", Элси приложила палец к губам. Безвыходное положение. При упоминании имени мятежницы в глазах Элси появился ужас. Она взяла наконец его под руку и повела к своему дому. Внутри пахло ладаном. Рядом с кроватью, на которой она \"принимала гостей\", висела фотография ее родителей... Устроив Малко, она исчезла. Малко все это начинало интриговать. Что-то произошло. А время шло. Через десять минут его будет ждать Дик. Если Малко не придет, он абсолютно не знал, где сможет потом отыскать американца. Беспокойство нарастало. Малко подождал еще пять минут и вышел.
Стоило хотя бы предупредить Дика Брюса. Улица так круто шла вверх, что Малко совсем задохнулся, пока дошел до \"Итече\". \"Лендровера\" не видно.
Малко прошел через двор и вошел в гостиницу. Старомодный холл, за ним салоны, направо широкая лестница из красного дерева, ведущая на галереи второго этажа. Повеяло Америкой девяностых годов позапрошлого века... Малко прошел дальше. На склоне сада этажами стояли бунгало. Дальше была стена. Малко вошел в пустой бар, сел и заказал кофе. Заслышав поспешные шаги в холле, Малко встал. Он стоял уже минут пять, когда двое мужчин стремительно появились в дверях бара. Молодые, одеты скорее плохо, лица напряжены. Один из них сделал в сторону Малко настоятельный жест, приказывая следовать за ним.
Кто бы это мог быть? Хозяин бара вел себя так, как будто это были призраки. Малко встал, положил на стол две бумажки по одному доллару и вышел в холл. Незнакомцы стояли там и наблюдали за дверью, когда появился Малко. Они опять стали настойчиво подавать ему знаки, как бы приглашая поспешить.
Один из них, который стоял у вращающейся двери, отскочил назад. Другой пригнулся там, где стоял, сунул руку под куртку, вытащил огромный автоматический пистолет. От выстрелов задрожали стекла в окнах холла. Одно из них разлетелось вдребезги, произведя страшный шум, словно ударил гром.
Мужчина, стоящий у двери, стремительно отступил назад. Вдвоем они навалились и захлопнули обе деревянные створки дверей. В тот же момент снаружи послышалось \"пум-пум-пум\". Стреляли из тяжелого автомата. Во всех углах посыпались стекла. Среди обслуживающего персонала началась паника.
Что произошло с Диком Брюсом? Малко теперь уже думал о том, как вырваться из этой западни. Он спрятался за столбом в холле и наблюдал, как тяжелые куски дерева затрещали под автоматным огнем. Дверь долго не выдержит. Незнакомцы стреляли, как сумасшедшие, в противников, которые находились, по всей видимости, во дворе. Один из них подбежал к Малко и прокричал, перекрывая грохот выстрелов:
- Me Sarah, you come.*
* Я Сара, вы идете (англ., искаж.).
Автомат строчил без перерыва. Малко бросил партизан Сары Массава на несколько секунд, чтобы выпустить обойму по тени, вырисовывавшейся на фоне окна. Малко спрашивал себя, чем все это кончится... Но долго размышлять ему не пришлось.
Невероятной силы взрыв потряс здание, вращающаяся дверь разлетелась, поднялось облако разбитого стекла, щепок, оторванных рук, ног, а в середине его сверкали красные молнии. Малко стоял за колонной, и до него не достала взрывная волна, но едва он высунулся, чтобы взглянуть одним глазом, как в помещение со ступенек крыльца вполз \"лендровер\", а из длинного ствола тяжелого автоматического пулемета показались короткие огненные языки... Автомобиль проехался по тому, что осталось от повстанца, разнесенного на куски снарядом.
В воздухе летали клочья старого ковра. Другой мятежник с вытянутой рукой вылетел из-за кресел и попал под град пуль 12,7-миллиметрового орудия. Он напоминал \"болванчика\". Тело его корчилось и тряслось, словно через него размеренно пропускали электрические разряды. Малко удалось, двигаясь вдоль стены, выскочить в сад. \"Лендровер\" резко остановился, зажатый между двумя колоннами: проход для него оказался слишком узким.
Малко спрятался в углу, куда не долетали пули. В ноздри ему бил резкий запах корбита. Он не отрываясь следил за каждым движением пулеметчика. Когда он увидел, что тот занят сменой обоймы, кинулся к лестнице в саду. Он бежал, как заяц, петляя вдоль бунгало, добежал до стены, невысокой, к счастью. Ниже за стеной шла улица.
В доме опять заработал пулемет... Малко недоумевал, по какой цели он стрелял: в гостинице остались одни трупы. Да, убийцы ВВАС не церемонились: атаковать гостиницу в центре города с автоматами и тяжелыми пулеметами...
Он добрался до верха стены в тот момент, когда на террасе отеля раздались вопли. Малко увидел там людей в военной форме и упал по другую сторону стены. Приземлился на четвереньки. Кругом бежали люди, машины стояли. Почувствовал, как у него по голове словно проехал бульдозер: три или четыре человека кинулись на него, прижали к земле, избивая руками и ногами. Один глаз от такого обращения у него затек. Его поставили на ноги. Вокруг стояли \"лендроверы\", перекрывая дорогу, сдерживая толпу.
Он проклинал себя за то, что кинулся бежать, но с другой стороны, останься он в помещении, его бы сразила пулеметная очередь...
Теперь ему оставалось только одно: разыграть из себя клиента-идиота, попавшего в переделку, к которой он не имел никакого отношения. Будет нелегко. Его поволокли к белому \"мерседесу\", стоящему посредине улицы. Конвоирующий его солдат дернул Малко с силой за запястье, едва не оторвав руку, защелкнул на ней одно кольцо наручника, а другое - с внешней стороны левой ручки передней дверцы \"мерседеса\".
За рулем сидел мужчина в кожаной куртке. Он резко и грубо распахнул дверцу, так что Малко споткнулся, и вышел. Лицо плоское, прямые, как одна линия усы, очень черные волосы, нечесанные, взлохмаченные. Черты лица грубые. Он что-то крикнул, и Малко увидел, что у него во рту не хватает одного переднего зуба.
Затем повернулся к Малко, зло и ехидно усмехнулся и со всей силой ударил его кулаком в живот.
Глава 10
Малко согнулся пополам, раскрыл рот, почувствовал на языке привкус желчи. Кожаная куртка распрямила Малко, привалила к дверце, прыгая вокруг него с ноги на ногу, как боксер, готовый к удару. Вытянул узловатый указательный палец и ткнул Малко в живот:
- You CIA!*
* Вы ЦРУ! (англ., искаж.).
Загоготал, откинул голову назад, плюхнулся на сиденье водителя. За заграждением уже никого не было.
Взревел мотор \"мерседеса\". Малко с ужасом увидел, что водитель включил сразу первую скорость. Эфиоп ехидно ухмыльнулся Малко, отпуская сцепление. Машина прыгнула вперед. Малко автоматически побежал, изо всех сил стараясь устоять на ногах, не угодить под колеса \"мерседеса\". По улицам шли, как тени, прохожие. Перед \"мерседесом\" ехал \"лендровер\", набитый солдатами. Малко бежал. Улица не кончалась, его ноги все громче топали по асфальту, дыхание стало прерывистым. Мышцы руки, за которую он был прикован, доставляли ему нестерпимую боль. Он думал теперь лишь о том, чтобы бежать и не упасть. \"Мерседес\" прибавил скорость, Малко тоже. Он открыл рот, в глазах от боли пелена, в ушах звон.
Он сбился с шага, споткнулся, какую-то долю секунды им овладел животный страх, в животе похолодело, занемели кончики пальцев. Но это состояние длилось мгновение. Малко вовремя выправил шаг, снова побежал. Горло жгло огнем, он работал как автомат, но в мозгу билось сознание, что долго он не выдержит этот ритм... Проехали почти всю улицу Махатмы Ганди. \"Мерседес\" повернул. Малко отлетел, как воднолыжник, идущий за моторной лодкой. \"На этот раз мои ноги не выдержат, - подумал Малко, - а рука до запястья, прикованная наручником, оторвется\".
\"Мерседес\" резко притормозил. Малко по инерции продолжал бег, а его рука - так ему казалось - вытянулась на десять сантиметров; наконец остановившись, он ударился с размаху о переднее крыло машины.
Перед тем, как Малко потерял сознание, в ушах у него раздался безумный смех водителя в кожаной куртке.
Проходившая мимо женщина отвернулась и ускорила шаг.
Малко поднялся с трудом, все тело пронизывала жуткая боль, грудь жгло огнем. Он сказал себе, что это - лишь отсрочка. Он собрал всю волю, чтобы достичь единственной цели - выжить, выдержать.
Нахохотавшись вдоволь, шофер \"мерседеса\" отъехал, повернул на улицу, выходящую на авеню Уинстона Черчилля. Малко опять побежал, стараясь экономить силы.
Малко налетел на металлический рельс, и каблук на правой туфле отлетел. Теперь он бежал, прихрамывая, от чего весь его позвоночник пронизывала острая боль. Случись это на сто метров раньше, Малко, вероятно, свалился бы, не в силах продолжать борьбу, но они были почти у ворот Четвертой дивизии, куда уже въехал головной \"лендровер\". Надо было продержаться несколько метров.
Малко ритмично шлепал и шлепал ногами, глядя прямо перед собой, стараясь не думать о белой глыбе \"мерседеса\" справа от себя, о своих мышцах. Казалось, будто дикие звери расползлись по всем уголкам его тела, пожирали его изнутри, исподтишка пощипывали и покусывали его. Сил ему придавала ненависть к подонку за рулем с плоским лицом, самодовольным и наглым, с куском железа вместо души. Тот включил радио и постукивал рукой в такт музыке по дверце, а Малко бежал.
Малко спрашивал себя, как он смог пройти свой крестный путь. Они проехали по длинной авеню Уинстона Черчилля почти до вокзала более двух километров. На каждом светофоре кортеж останавливался. И не для того, чтобы дать Малко отдохнуть. Нищим предоставлялась возможность продемонстрировать свою преданность военным. Малко чуть не вырвало, когда на него плюнул прокаженный, выражая этим жестом свой восторг от полученной милостыни. Прохожие были слишком далеко, и Малко не мог судить об их реакции.
В конце авеню Уинстона Черчилля они свернули влево, на Рас-Меконнен, шедшую вдоль Старого замка, закрытого после смерти негуса. Машин почти не было, и конвой поехал быстрее. Пока Малко не знал, как долго он сможет продержаться. Наконец добрались до авеню, ведущей на Дэбрэ-Зейт. Теперь он уже не сомневался в том, что его везут в Четвертую дивизию.
\"Мерседес\" замедлил ход, чтобы въехать в казарму. Малко сжал губы: оставалось несколько метров... Двор был запружен военными машинами. Конвой остановился возле большого здания. Малко потерял сознание, повалившись на крыло белого \"мерседеса\". Он подумал, что все кончено. Закрыл глаза, открыл рот и сосредоточил все силы на дыхании. Он почувствовал, что его отделили от \"мерседеса\", бесцеремонно потащили по земле.
Малко втащили в небольшую хижину в глубине двора. Каждый шаг причинял ему невыносимую боль. С потолка свисала яркая электрическая лампочка без абажура. Свет ослепил Малко.
Два солдата подтащили его и грубо толкнули в угол. Он рухнул на пол. Но теперь уже ничто не могло помешать ему сесть.
Думать о том, что его ожидает, Малко не хотел. Возможно, смерть, пытки. Главное - восстановить силы.
Дик Брюс вошел в кафетерий \"Хилтона\" спокойно, ничем не выказывая своего волнения. Этот шаг был крайне рискован, но у него не было выбора. На поиски бензина он потратил больше времени, чем предполагал. И когда подъехал к тому, что осталось от отеля \"Итече\", было шесть часов... Единственным человеком, который мог рассказать ему, что произошло, была Элси, связная ЭПРП. Элси работала официанткой каждый вечер, с шести часов. Увидев Дика, она пошла ему навстречу, невозмутимая, со своей неизменной прической и огромными серьгами. Кафетерий был практически пуст.
- Столик, мистер?
Она провела американца в отдельный кабинет в глубине зала, вручила меню и стала рассказывать, почти не шевеля губами.
- Они пришли в \"Итече\". Они выследили наших людей, которые пришли за вашим другом. Они увезли его в Четвертую дивизию. Кажется, он жив.
- Дайте мне, пожалуйста, взбитые яйца, - громко сказал Дик.
Он сидел неподвижно, запустив руки в бороду, оценивая серьезность положения, раздумывая о том, как выручить Малко. Еще никто не вышел живым из когтей сержанта Тачо.
Когда Элси принесла ему взбитые яйца. Дик остановил ее взглядом.
- Передайте Саре, что Малко сейчас единственный, кто знает, как отыскать золото. Пусть предпримет что-нибудь...
Элси машинально вытерла тряпкой столик.
- Но он в Четвертой дивизии, - повторила она. - Это невозможно.
- Передайте ей то, что я вам сказал. Иначе сержант Тачо может заставить его заговорить. Надо поторопиться. Вы же знаете, как сержант работает.
Официантка кивнула головой и молча вышла.
Дик Брюс принялся за еду безо всякого аппетита. Сделать что-то для Малко могла только Сара Массава. Во всяком случае, было два выхода: спасти его или ликвидировать.
Второе - чтобы он не заговорил под пытками. Жизнь одного из агентов ЦРУ значила гораздо меньше, чем свержение ВВАС. Ноль и бесконечная величина.
Сержант Тачо налил себе стакан местной водки - тей, выпил залпом, поднялся и встал напротив Малко. Тачо страдал нервным тиком: он то и дело дергал плечами, словно пытался сбросить невидимый груз. В черных глазах жестокость и коварство. Щелкнул пальцами. Официальный переводчик мгновенно подскочил. Высокий мужчина с покатым лбом, безвольными чертами лица. Он избегал смотреть на Малко. Он чувствовал себя не в своей тарелке, беспрестанно сплетал и расплетал пальцы рук. Внимательно выслушав приказания Тачо, повернулся к Малко.
- Сержант предупреждает вас: говорите. Иначе вас сейчас же казнят.
- Я не понимаю, что происходит, почему я здесь. Я иностранец, меня арестовали и со мной обращаются зверски без всякой причины. Я прошу предупредить мое консульство, - ответил Малко.
Переводчик, опустив глаза, едва слышно перевел, значительно сократив ответ Малко. Глаза Тачо сверкнули гневным огнем. Он подскочил и ударил Малко кулаком в лицо. В губы он не попал, удар пришелся в челюсть. Малко упал набок, руки у него были связаны за спиной, веревка стягивала щиколотки. Поднялся. Тачо изрыгнул несколько слов. Потирая одна о другую свои влажные ладони, переводчик продолжал:
- Сержант говорит, что если вы лжете, он вас убьет. Что вы агент ЦРУ, что он следит за вами со времени вашего прибытия в Эфиопию. Вы постоянно поддерживали связи с предателями из ЭПРП, вы помогаете реализовать их дьявольские планы. Он хочет знать, зачем вы приехали в Эфиопию.
- Я приехал для покупки древних библий, икон, - ответил Малко твердым голосом.
Переводчик изложил его ответ, застыв от ужаса. Тачо не прореагировал. Задавал вопрос за вопросом, переводчик тут же переводил вопросы и ответы.
- Что вы делали с принцессой Элмаз?
- Это симпатичная женщина. Я познакомился с ней через ее подругу.
- Подругу зовут Валлела, - уточнил переводчик. - Сержант знает все это. Эту проститутку арестовали.
- Какую работу вы выполняете в Эфиопии по заказу ЦРУ?
- Я не работаю на ЦРУ, - повторил Малко.
Сержант Тачо кинулся, как тигр, на Малко. От первого удара в печень он согнулся пополам. Следующие оглушили его. В глазах сверкнула молния, Малко опять упал на пол.
- Сознавайтесь! - рычал сержант. - Сознавайтесь!
К Малко медленно возвращалось сознание. Сержант Тачо стоял над ним подбоченясь, плоское лицо исказилось от бешенства.
- В чем вы хотите, чтобы я сознался? - спросил Малко.
- Сержант говорит, что вы американский шпион, а он расстреливает шпионов, которые отказываются с ним сотрудничать.
- Что значит \"сотрудничать\"?
- Что вы должны сказать, где прячется опасная террористка Сара Массава.
- Я об этом не имею ни малейшего представления, - ответил Малко вполне искренне. - Я не знал, что речь идет о террористке. У меня было назначено свидание для покупки икон, когда...
Грубо, но как он мог иначе защищаться.
Скверно. Тачо ринулся на него, схватил за воротник, изрыгая грязные ругательства; от их передачи переводчик воздержался. Кожа на правой руке под наручником была содрана до мяса, что причиняло Малко ужасную боль. Сержант Тачо разом успокоился, бросил очередной вопрос.
- Где золото, говорите!
Малко удалось изобразить удивление.
- Какое золото?
В ответ Тачо размахнулся изо всех сил, ударил по лицу. Малко не мог увернуться. Пьяный от бешенства и отупевший от шока, поднялся, увидел, как Тачо достал из кармана пластиковый пакетик. Сунул Малко под нос. Золотой порошок.
Малко не дрогнул, замотал головой в недоумении. Тачо выхватил пистолет, взвел курок, приложил ствол к виску Малко. От холодного металла бешено колотившееся сердце успокоилось. Тачо блефовал. Убить его он мог, лишь окончательно сойдя с ума.
Малко мог и дальше держаться героем, он не рисковал расстаться с жизнью. Спустя несколько секунд Тачо убрал пистолет. Но в тот момент, когда Малко ожидал этого меньше всего, он нажал на курок, и ствол коснулся его уха.
Малко отскочил назад, оглушенный выстрелом. Пуля вошла в стену.
Потрясая пистолетом у носа Малко, сержант Тачо старался дать понять, что в следующий раз пуля попадет куда надо.
Поскольку Малко не реагировал, он вышел, утащив с собой переводчика. Его заменил солдат: сел на табурет, зажав между колен свой американский карабин. Полное безразличие.
Малко сел в угол, пытаясь собраться и подумать. В таком государстве, как Эфиопия, дипломатические протесты имели ограниченный вес.
Дверь широко распахнулась, солдат вскочил на ноги. Малко ничего не видел, кроме полного ужаса лица Валлелы.
Сержант Тачо зажал ей рукой рот, другой рукой давил на грудь. Страх так исказил черты ее лица, что оно являло собой маску ужаса, глаза остекленели, как у затравленного зверя.
На ней было лишь подобие ночной рубашки, доходившей до половины икр. Очень глубокий вырез подчеркивал ее великолепную грудь. На запястьях наручники, соединенные палкой, так что свести руки Валлела не могла.
Сержант Тачо толкнул ее под мощную электрическую лампочку, свисавшую с потолка, без абажура. Встал перед ней и задал вопрос. Малко не слышал ответа. Но по реакции сержанта понял, что он ему не понравился.
Левой рукой палач задрал ей рубашку до талии, большим и указательным пальцами правой руки захватил кожу на животе чуть повыше лобка и стал выкручивать! Молодая женщина пронзительно вскрикнула, попробовала вырваться, стала умолять, по лицу текли слезы. Упала назад, только так смогла вырваться из цепких когтей мучителя.
Малко рванулся на выручку Валлелы, но тут же был отброшен назад ударом дубинки.
Поднимаясь с пола, Валлела встретилась глазами с Малко. Очень быстро сказала по-английски:
- Они ничего не знают. Не говорите.
Сержант Тачо зарычал, как разъяренный зверь, кинулся на Валлелу. Схватил за рубашку, коленом двинул в живот. Женщина согнулась пополам, изо рта вырвался глухой стон. Тачо поднял ее и ударил в лицо. Из губы потекла кровь.
Звук ударов по голому телу был невыносим. Даже солдату, охранявшему Малко, стало не по себе. Так показалось Малко.
Очень скоро Валлела перестала кричать, сползла по стене, потеряв сознание. Тачо с размаху ударил ее ногой по пояснице. Подскочил к Малко, схватил за горло. Багровое лицо покрылось потом, глаза налились кровью.
Повернулся к переводчику - тот вернулся в хижину, - буквально пролаял вопрос.
- Сержант хочет знать, что вам сказала эта террористка.
Тачо смотрел на Малко свирепо.
- Она не знала, что сержант не понимает по-английски, - ответил Малко. - Она сказала, что ни в чем не виновата.
Последовал перевод. Возмущение. Лай.
- Сержант говорит, что вы лжете. Он хочет знать правду.
Валлела пришла в сознание, тихо стонала, держа руки на животе.
- Это правда, - повторил Малко. Внутри что-то сжалось от тревоги.
Сержант не взорвался. Очень спокойно снял кожаную куртку, бросил ее на письменный стол. Напряженность нарастала. Тачо подошел к Валлеле, схватил ее за волосы, будто хотел приподнять, и ударил головой о стену с невероятной силой.
От удара молодая женщина снова потеряла сознание. А Тачо опять схватил ее за волосы и вдавил лицом в цементный пол.
Малко увернулся от солдата и прыгнул вперед. Но всего на несколько сантиметров, поскольку у щиколотки ноги были связаны. Солдат ударил его дубинкой между лопаток. Малко упал, дыхание перехватило, а солдат для большей верности придавил ему затылок башмаком.
Сержант Тачо в третий раз ударил голову Валлелы о цементный пол. В комнате раздавалось лишь тяжелое дыхание палача, удары о пол и все слабеющие стоны Валлелы.
- Остановитесь! - закричал Малко по-английски.
Не поворачиваясь, Тачо бросил фразу, переводчик тут же перевел.
- Скажите правду. Что она вам сказала?
Сержант стукнул еще раза два-три безжизненной головой об пол. Валлела опять потеряла сознание. Тачо полез в письменный стол, вынул узловатую дубинку, примерно в полметра.
Подошел к Валлеле и с размаху ударил ее дубинкой по голове. От такого удара кожа треснула, брызнула кровь. Женщина испустила истошный крик, стараясь прикрыть голову руками в наручниках.
Это не остановило Тачо, наоборот. Он наносил удары с невероятной жестокостью, сжав зубы, выбирая самые уязвимые места.
Ударом ноги он перевернул свою жертву, раздавил ей грудь башмаком. Валлела не реагировала, лежала неподвижно. Малко решил про себя, что она уже мертва... Страх схватил его за горло. Глухие монотонные удары звучали заупокойной молитвой. Малко гнал от себя мысли. Он знал, что каждый удар в отдельности не смертелен, но неизбежно все они вместе и их число в конце концов убьют Валлелу. Лицо ее вспухло до неузнаваемости, она не шевелилась.
Переводчик опустил глаза, стараясь не смотреть на нее. Внезапно сержант Тачо нанес последний удар по незащищенному открытому животу молодой женщины, из его пасти вырвался крик \"хоп!\", как у мясника, разделывающего тушу. Пот с него лил ручьем. Он отбросил дубинку и рухнул в кресло у письменного стола.
Внезапно помещение наполнилось зловонием. Пахло экскрементами и мочой. Сержант с выражением отвращения на лице позвал солдата, который все еще удерживал Малко на полу. Солдат снял ногу с Малко, открыл дверь, потащил Валлелу из комнаты, ухватившись за перекладину между наручниками. За ней тянулась зеленоватая дорога. Малко все понял. Все ее сфинктеры открылись она умерла под ударами...
Сержант Тачо раскурил сигарету, зло смотрел на Малко. Последний не сомневался: палач не остановится на полпути, пытка только начинается.
Смерть Валлелы - предупреждение Малко. Испугать. Тачо знал, что Валлела не могла ничего ему сообщить.
Сержант достал бутылку черного пива, выпил из горлышка, бросил на землю. Встал и вышел, хлопнув дверью. В комнате невыносимо воняло.
Наступившая тишина давила, вселяла ужас. Слышно было, как во дворе разворачивается грузовик.
Дверь отворилась, появился палач. Тотчас же солдат развязал Малко ноги.
Казалось, никто не удивлялся его присутствию здесь. Казни и пытки обычное явление в Четвертой дивизии. Иногда генерал Менгисту прилетал на самолете из провинции специально для того, чтобы присутствовать на них.
Сержант Тачо схватил Малко за шиворот и, пиная в зад ногой, вывел во двор. Проходя по двору, он позвал солдата, дремавшего за рулем \"лендровера\".
Машина притормозила рядом с часовым, у дверей казармы. Машины переезжали через железнодорожный переезд на дороге в Назрет. Железная дорога шла вдоль казарм, расположенных чуть выше, перпендикулярно к дороге. Между стеной и путями проходила дорога, достаточно широкая, чтобы по ней мог проехать автомобиль. Часто солдаты Четвертой дивизии устраивали здесь на железнодорожной насыпи расстрелы для устрашения населения.
Земля здесь была покрыта местами травой, местами щебнем. В животе у Малко что-то оборвалось.
Наступила минута истины.
Солдат, не выпуская изо рта сигарету, привязал веревку сзади к \"лендроверу\", сел за руль. Трое-четверо других вышли из казармы и наблюдали за сценой. Их все это забавляло. Тачо хлопнул ладонью по капоту, как это делают, когда хлопают по крупу, чтобы выразить одобрение лошади, крикнул что-то водителю.
Он сел первым, нажал сцепление, надавил на газ.
Малко напряг все мускулы, стараясь не думать о жгучей боли в запястьях. Веревка имела в длину не более двух метров.
Рывок, машина двинулась, поток адреналина хлынул в его артерии. Хотя Малко и готовил себя к этому, но то, что последовало, было ужасно. Земля оказалась значительно более неровной, чем в казарме, и он споткнулся почти сразу же, сделал нечеловеческое усилие, но не мог сдержать крик, который никто не услышал.
Он ничего не видел: ни небо, ни насыпь, ни стену. Он был наедине со своей болью. \"Топ-топ-топ\" - ноги стучали по земле все быстрее и быстрее: шофер перешел на вторую скорость. \"Лендровер\" поехал быстрее. Малко кричал, не останавливаясь, машина тянула его вперед, он согнулся пополам, как древний старец. Ботинком без каблука он зацепился за камень, упал набок, чудом поднялся.
Ему казалось, что он весит тонну. Каждый шаг отдавался у него в голове. Вдруг он понял, что подсознательно желает упасть, прекратить борьбу, отдохнуть, пусть машина волочет его. Так тонет пловец, когда его покидают силы.
Он совладал с собой, победив минутную слабость за несколько метров. Вдруг его нога повисла в пустоте. Небо стало фиолетово-черным, затем совсем почернело. Он почувствовал, что надает, наткнулся слева на землю, вскочил, так как веревка тянула его, опять упал, вытянувшись во всю длину - руки растянуты над головой, - как н;> гигантской терке для сыра. Вся тяжесть тела давила на лопатки и поясницу.
Иногда от очень сильного удара к нему возвращалось сознание, и он не мог сдержать крик боли. От выхлопных газов он задыхался, камни били его. Каким-то образом его перевернуло на живот, лицом к земле. Он потерял сознание.
Шофер почувствовал по сопротивлению машины, что арестованный упал, но сержант Тачо приказал не сбрасывать скорость. Он снова нажал на газ.
Вход в казарму скрылся за поворотом. Шофер сказал себе, что надо развернуться немного дальше: круговая дорога кончалась тупиком.
В тот же момент он увидел \"лендровер\", поднимавшийся по железнодорожной насыпи по другую сторону дороги.
\"Лендровер\" переехал пути и стал спускаться по насыпи с их стороны. Шофер подумал, что это один из их \"лендроверов\" срезает путь, возвращаясь в казарму. Другой \"лендровер\" соскочил с насыпи и направился к ним. В машине сидело несколько солдат с автоматами, как обычно.
Машина поравнялась с ними. Солдаты были в очках и платках, скрывавших их лица от шофера Тачо.
Внезапно вместо того, чтобы продолжать путь, второй \"лендровер\" остановился как вкопанный. Шофер, который тащил Малко, не успел даже испугаться. Ствол тяжелого пулемета повернулся в его сторону, он был менее чем в метре от него. Увидел черную дыру, блестящие патроны в коробке... Мир растворился в кровавом гейзере, когда пулеметная очередь разорвала ему грудь, сердце, аорту. Он умер мгновенно, ничего не поняв.
Трое солдат уже соскочили на землю. Под очками и платком трудно было узнать Сару Массава. Ее выдавал только маленький рост. Молодая террористка подбежала к задней части машины, склонилась над неподвижным телом Малко. Ударом ножа перерезала веревки, перевернула безжизненное тело. Малко был неузнаваем: лицо - месиво из крови и грязи. Двое мятежников подхватили его, понесли в машину. Один из них обернулся, выдернул предохранитель из гранаты, бросил под ноги уже мертвого шофера, прежде чем сесть в свой \"лендровер\". Машина тут же стала карабкаться по насыпи, щебень летел из-под колес во все стороны. Спастись от погони можно было, только добравшись до дороги на Назрет, проехав мимо казармы.
Переехав через пути, \"лендровер\" спустился по насыпи с другой стороны. Очнувшись, Малко взвыл от боли. Машина что есть духу мчалась по путям. Сара Массава сняла с лица платок, проверила зарядное устройство.
Услышав выстрелы, сержант Тачо вскочил. В Аддис-Абебе стреляли часто. Кто-то мог выпустить очередь случайно. Несмотря на это, он с беспокойством стал следить за поворотом, откуда должен был появиться \"лендровер\".
На это у него ушло не более тридцати секунд. Интуиция взяла верх над разумом. Он бегом вернулся в казарму.
Заорал, перекрывая гомон, отдал приказы. К счастью, три машины уже готовились отъехать для патрулирования города. Подгоняемые криками сержанта, солдаты кинулись к машинам. Пулеметчики на ходу вставляли ленты в орудия. В этот момент взрыв потряс казарму.
Тачо влетел в головную машину, плечом оттолкнул пулеметчика, сел на его место. Машина двинулась вдоль железнодорожных путей. Через сто метров головная машина резко остановилась перед \"лендровером\", объятым пламенем и черным дымом. Стоя в машине, Тачо заметил автомашину по другую сторону дороги. Он сразу все понял, заорал:
- Догнать их!
Из-за высоты откоса стрелять по уходящему \"лендроверу\" было бесполезно. К тому моменту, когда три \"лендровера\" пересекли железнодорожное полотно, машина, которую они преследовали, уже подъехала к переезду, к дороге на Назрет.
Напрасно Тачо орал и жестикулировал.
Когда он добрался до переезда, преследуемый \"лендровер\" уже въезжал на следующий перекресток, напротив агентства \"Эр Франс\", на пересечении улиц Рас Меконнен и Рас Деста. Мало этого. Ехавшие в \"лендровере\" разбрасывали листовки. Террористы делали свою пропагандистскую работу... Тачо не терял надежды: террористы поднимались к центру города, где движение было гораздо интенсивнее. Там у него было больше шансов догнать их.
- Включи сирену, - прорычал он в ухо водителю, - зажги фары.
Сам он укрылся в середине автомашины и судорожно сжимал обеими руками рукоятку пулемета. Он знал, что не сможет поработать так, как хотел бы. Ему нужно было схватить беглеца живым.
Гебачев Дилла регулировал движение с полудня, он стоял на пересечении улиц Рас Меконнен и Рас Деста. Ему хотелось, чтобы его дежурство скорее закончилось. И все из-за этой Назрет-авеню. Это был самый оживленный перекресток в городе. Он сдвинул фуражку на затылок и пронзительными свистками наводил порядок на перекрестке. Как большинство полицейских, он не желал менять свою фуражку \"старого режима\" на пилотку, предлагаемую ВВАС.
Когда раздались выстрелы, на Рас Деста скопилась длинная вереница машин, наиболее нетерпеливые сигналили, несмотря на невозмутимость, которой славятся эфиопы.
Гебачев Дилла вздрогнул и посмотрел в сторону железнодорожного переезда, пытаясь увидеть, что там происходит. Бесполезно. Он только что перекрыл движение на улице Рас Меконнен и ее продолжении - Назрет-авеню, когда услышал мощный взрыв со стороны Четвертой дивизии. Он вздрогнул, но не очень удивился. Подобное случалось в Аддис-Абебе, и никто никогда не мог объяснить, что происходит. Но сейчас взрыв был очень близко.
Он поднес свисток к губам. Со стороны железной дороги прямо на него несся \"лендровер\". Сначала он решил, что это - одна из машин ВВАС, но когда она поравнялась с ним, увидел женское лицо, мужчин в гражданском и листовки.