Все в недоумении уставились на нее.

Они были в зале одни. Анна переписывала для Вениамина отчет в комитет по делам неимущих. Вскоре она подняла голову.

— А что мне оставалось делать? Кроме того, Серджо уже скрылся и был в безопасности. Все пройдет нормально. Увидите.

— Ты говорил с Диной о смерти Андерса?

— Я все еще не въезжаю, — заговорил Морт. — Почему те, кто грохнул Десмонда, сами не забрали бриллианты? Ты бы легко их нашла.

— В некотором роде, — уклонился он от ответа.

— Они не знали о камнях, — ответила Лу. — Все карты смешал ревнивый Кармин Палермо. Я даже не думала, что он знает о Десмонде.

— Могу я спросить, чем закончился ваш разговор?

— Какая путаница, — проворчал Чи-Чи, прикрывая глаза ладонью. — Очень хорошо, кто Кармин не знает о Серджо.

— Я извинился за свое поведение.

Лу смотрела в даль лагуны.

— И что она сказала тебе на это?

— Лу?

— Сказала, что мне не в чем перед ней извиняться. Это означало, что если я перед кем-то и виноват, то перед тобой и Андерсом…

— Да знает он. Люди Палермо уже приходили.

— Ты сказал ей, что уже извинился передо мной?

— О боже, Лу!

— Нет. Пойми, Анна, с Диной невозможно разговаривать!

— Мы предупреждали Серджо, что с тобой вечно будут проблемы! — повысил голос Морт.

— Странно, что я могу с ней разговаривать, правда?

Чи-Чи бросил на нее косой взгляд.

Он вздохнул:

— Что такое? — взвилась она. — Почему ты так на меня смотришь?

— Наверное, ты права. — Прочитав отчет, он сказал: — Хотел бы я уметь изъясняться столь же убедительно, как ты!

— Сама знаешь, — ответил Чи-Чи. — Выкладывай все до конца.

— Зачем нам уметь делать одно и то же? Я буду рада, если ты будешь делать все остальное!

— Что ты имеешь в виду? — Руки Лу дрожали, когда она прикуривала «лаки страйк».

Он опрокинул ее на кровать.

— Только не сейчас! — Она погрозила ему испачканным чернилами пальцем. Но ее глаза сияли.

— Могу сказать, но лучше сама. Давай. Она выдохнула большое облако дыма.

— Ладно, ладно. Фонги.

— Фонги? — воскликнул Чи-Чи. — Кто такие, черт возьми, эти Фонги? Иисусе! Сколько еще народу ты впутала?

— Я слышал о них, — вступил в разговор Томми. — Безумно жестокая азиатская банда. Даже Палермо держится от них подальше.

Чи-Чи зубочисткой указал на Лу.

— Какое отношение Фонги имеют к нам?

— Бриллианты принадлежат им. А Десмонд был курьером.

— О боже!

Лу лихорадочно курила.

— Фонгам известно, что Десмонда убили люди Палермо, но они не знают, что на почве ревности, считают, что из-за бриллиантов. А с тех пор как пошел слух о Серджо и камушках, они решили, что он и грохнул Десмонда по заказу Палермо. Может начаться война.

Пять челюстей отвисли. После долгой паузы Чи-Чи откинулся на спинку дивана и хлопнул себя по лбу.

— Отлично. Люди Палермо стремятся прикончить Серджо, Фонги хотят вытрясти из него бриллианты, копы намереваются запечь его в тюрьму пожизненно, и именно ты втолкнула парня в центр этой кровавой бани. Еще что-нибудь?

— Я нашла ему убежище.

— Лу, ты просто святая попечительница.

— Послушай, я люблю его!

— Дай Бог, чтобы я как-нибудь выпал из твоего дерьмового списка.

После разговора компания быстрым шагом начала пробираться между бачками с «бушем», мимо телевизора. Начались новости.

— Сделайте погромче, — попросил Томми.

Один из игроков в шары повернул ручку громкости. Утренняя хроника из международного аэропорта Майами. На черно-белом экране — большой самолет на взлетно-посадочной полосе, пропеллеры замедляют вращение. Толпа репортеров с камерами и блокнотами ожидает у выхода из терминала. Трап подъехал к самолету. В дверном проеме появились два детектива, придерживая под руки скованного наручниками человека. Репортеры бросились вперед, выкрикивая вопросы, однако местные полицейские сдержали их натиск.

— Напоминает приезд «Битлз» несколько месяцев назад, — прошептал Томми.

Телерепортер сообщил, что полиция продолжает хранить молчание, но из «надежного источника» известно, что серферы согласились на сотрудничество ради сокращения сроков заключения. Детективы из Нью-Йорка прилетели с одним из подозреваемых для организации секретных встреч, чтобы вернуть пропавшие бриллианты.

Глава 9

Репортаж переключился на другие сцены. На экране появились трясущиеся кадры, снятые из репортерского автомобиля по время гонки по городу за полицейским кортежем. Съемки хижин серферов: молодая женщина открывает дверь и тут же захлопывает ее. Преследование на машинах, детективы останавливаются, бегут к телефонам-автоматам.

В те дни, когда Вениамин оставался ночевать в Страндстедете, ему не раз хотелось пойти к Олаисенам, дом которых стоял на холме. Дина часто бывала там, потому что жила в Страндстедете и следила, как идет перестройка «Гранд Отеля».

— Какой фарс, — сморщился Чи-Чи. — Полиция даже не может оторваться от репортеров.

Но у Вениамина не было достаточно веского повода. Иногда он встречал Олаисена, и его беспокоило то, как Олаисен смотрит на него. Потом он пытался внушить себе, что ему только кажется, будто в глазах Олаисена горит злоба.

Еще несколько фрагментов, уже вечерних: свита входит в бар, выходит из него. Рука копа закрывает объектив. Полиция и серферы меняют машины и снова срываются с места.

Однажды январским утром, собираясь ехать домой, Вениамин нашел возле своей лодки Ханну, сидевшую на камне. Он с трудом узнал ее в зимней одежде.

— Смотрите! — заорал Морт, показывая в телевизор. Автомобили, визжа, подъехали к очередной телефонной будке, снова зажглись ослепляющие прожектора камер, поймав стоящего там человека, как зайца на охоте.

Она молча встала.

— Серджо!

— Хочешь поехать со мной? — не здороваясь, спросил он.

Зубочистка выпала изо рта Чи-Чи.

— Ради всего святого…

Она кивнула:

Человек на экране уронил трубку и бросился бежать в темноту.

— Если можно. Мне нужно к маме. Я обещала помочь ей со сборами… и…

Глава 44

У него почему-то вдруг пересохло во рту.

Наши дни

Тем не менее он поднял Ханну в лодку, совсем как в прошлый раз. Посадил ее на скамью и столкнул лодку в воду.

Две дюжины мужчин в военной форме сидят вокруг большого стола. Шумный разговор, воздух заряжен ощущением неотложности. Директор кубинской разведки входит в помещение. Все встают.



Человек в адмиральском мундире поднимается и отдает честь.

Они молчали. Вениамин в темноте старался не сбиться с фарватера и чувствовал, как сырой туман забирается под одежду. Возле островка, на котором они нашли прибежище в прошлый раз, он прибавил парус.

— Сэр, боевые катера находятся в местах дислокации, как вы приказывали. У нас не должно возникнуть проблем с быстрым выходом в море и возвращением с минимальными потерями, как и планировалось.

— Время многое меняет, — сказала Ханна.

— Планы изменились, — сказал директор. — Мы не будем вмешиваться. Позволим им высадиться.

Он промолчал.

Горячие разговоры разом оборвались.

— Я должна кое-что сказать тебе.

— Да?

— Сэр, если мятежники зацепятся за плацдарм, у них будет масса возможностей найти укрытия, — возразил адмирал. — Идея никуда не годится.

— Он думает, что ребенок, которого я ношу, от тебя!

— Указание поступило с самых верхов.

Вениамин поднялся было, чтобы закрепить парус, но теперь упал обратно на скамью.

— Тогда это отличная мысль.

— Ты это серьезно? — хрипло спросил он.

— Беженцы слишком долго сидели в засаде, — сказал директор. — Пора преподать им урок. Что может быть худшим кошмаром для ссыльных?

— Он так считает!

Один из генералов поднял руку.

— Но почему? — Вениамин не смотрел на нее.

— А что, англосаксы снова в городском совете?

— Кто-то видел меня возле твоей лодки.

— Господи, Ханна! То было больше года тому назад!

— Идиот! — рявкнул директор и нервно зашагал по комнате. — Только представьте, чем они рисковали, отправляясь в Америку. У многих, кроме одежды, ничего не было, они переправлялись на самодельных суденышках. Нет, для них самый страшный кошмар — попасть в тюрьму на коммунистической Кубе, причем без всякой надежды на освобождение. Это вселит в них страх божий раз и навсегда!

— Нет. Я была здесь еще раз, хотела увидеть тебя… Но ушла, когда сюда пришли люди.

Присутствующие согласно закивали.

Невозможно! В этом не было ни капли здравого смысла.

— А если что-то пойдет не так и врагам удастся улизнуть с берега? Небольшая, но решительная группировка могла бы преградить путь в горы.

— Но все-таки ты пришла сегодня…

— Мы прикрыты, — ответил директор. — В составе десанта находятся наши агенты из Флориды. Их больше чем достаточно, чтобы позаботиться о всяких, даже самых невероятных случайностях.

Послышались восторженные возгласы. Все встали по стойке «смирно» и отдали салют. Встреча закончилась, джипы, рыча, унеслись в гаванскую ночь. Майор отправился в свою квартиру на побережье и достал из тайника в потолочной балке миниатюрный передатчик.

— Да.

Лимузин с магнитными нашлепками пробирался по извилистой эстакаде. Чи-Чи сидел за рулем. Он свернул с шоссе и поехал по грунтовой дороге, проходящей мимо очистных сооружений.

— Зачем же, если он думает…

Серж расположился сзади, в каждой руке — по пульту управления.

Ханна отвернулась, словно наблюдала, чтобы они не сбились с пути.

— Сейчас мы направляемся к месту действия одной из первых серий «Флиппера». Молодой актер, игравший в ней, — сам Мартин Шин. Я люблю смотреть «Апокалипсис сегодня» с выключенным звуком и воспроизводить диалоги сам.

— Мне нужно было с кем-то поговорить… Осторожней, шхера! — воскликнула она.

Молодой человек на экране греб на ялике вдоль берега Майами, рядом плыл дельфин.

Вениамин быстро переложил руль и мельком увидел рядом каменную стену. Они промчались мимо.

— …Никогда не покидай корабля, и это абсолютно верное правило, черт побери! Курц ушел — и разрушил всю нашу программу!..

— Откуда он это взял? — громко спросил он.

Серж в конце концов сумел справиться с истерическим смехом и вытер глаза.

Что значит быть в море! Здесь можно громко говорить то, что на берегу говорится шепотом.

— Одна женщина из Страндстедета видела, как мы садились в лодку в тот раз. И узнала, что я так и не попала в Рейнснес. Вилфред совсем недавно узнал об этом.

— Ха! Вот классный момент… Дуг, ты в порядке? Что-то ты неважно выглядишь.

— Ты все ему рассказала?

— Куда мы едем? — спросил Ленни.

— Нет. Сказала, что вернулась, потому что вымокла. Но он мне не поверил. С тех пор он все время подозревает, что мы встречаемся…

— К Джимбо.

Стройная фигура Ханны застыла на носу лодки. Она говорила как будто о чем-то совсем постороннем.

— К Джимбо?

— Когда, например?

— Чи-Чи знает это место.

— Например, когда он в последний раз ходил на «Лебеде» в Трондхейм, а ты часто оставался в Страндстедете, потому что помогал старому доктору.

Лимузин продолжал путь по лесу, потом выехал к деревне, состоящей из пляжных хижин и остова бывшей фабрики по упаковке креветок у воды. Фабрика была какого-то землистого цвета, хижины — раскрашены в яркие ямайские цвета. Неподалеку стоял старый школьный автобус, разрисованный хиппарями, и «фольксваген» со спущенными шинами. Несколько стариков играли в шары, полностью игнорируя модных фотографов, снимающих моделей в купальниках в дверях карибских хижин. Еще одна команда фотографов устроилась в доке, кто-то держал в руках большой белый отражающий экран, с помощью которого он убирал тени на голом по пояс красавце с твердым подбородком и целеустремленным взглядом, всматривающимся вдаль и всем своим видом говорившим: «После всего этого я все-таки выпью бутылочку колы».

— Ханна! Это же безумие! Я поговорю с ним.

Чи-Чи припарковался у двух вертолетов. Пассажиры выбрались и проследовали за Сержем мимо собрания людей, устроившихся на свежем воздухе посмотреть баскетбол по седому от времени «магнавоксу». Компания подошла к зданию.

— Это ничего не даст.

— Кто-нибудь хочет пива?

— Что он тебе сказал?

Ленни и Мик подняли руки. Серж вошел через открытую дверь. Выудил из мусорного бака со льдом две бутылки светлого «будвайзера» и положил две долларовые бумажки на деревянную колоду.

Она пригнула голову к коленям. Уголки губ у нее опустились. Она глотнула, словно хотела проглотить что-то угрожавшее нарушить покой.

Серж провел всех к первым рядам стульев на игровой площадке.

— Что ты, как женский доктор, должен удалить то, что сам же посеял. Он не желает видеть этого ребенка в своем доме.

— Теперь будем ждать.

— Так и сказал?

Рыболовный баркас прошел мимо пристани в Саут-Бич, волны отходящего шведского лайнера подбросили его. На малых оборотах двигателя баркас приблизился к узкому проходу в мангровых зарослях, который вел к широкой лагуне. Остановился баркас у хижины ловцов креветок. С носа на причал спрыгнул кубинец и привязал канат к швартовому кнехту. Еще один кубинец спрыгнул с кормы, в руках у него был кормовой канат.

Она не ответила.

Начали прибывать другие суда. Яхты, траулеры, катамараны проскальзывали по одному через проход и становились на якоря в лагуне.

— Он не может так думать. Он только…

Вениамин замолчал, потому что Ханна стала расстегивать пальто и разматывать платки.

Серж и Чи-Чи спустились на причал, выкрикивая инструкции своим коллегам по встрече ссыльных шпионов в Маленькой Гаване. Лодки все подходили. Потом послышался шум со стороны суши. По ухабистой дороге прогрохотали шесть серых автобусов иммиграционной службы и остановились у пристани. Охранники провели на берег закованных в наручники заключенных. Суда стали подтягиваться к пирсу и забирать их на борт. Охранники передавали ключи от наручников экипажам, предупреждая их не пользоваться ими до той поры, пока на горизонте не покажется Куба. Прибыл конвой «кадиллаков» и остановился рядом с автобусами. Из машин выбралась семья Палермо с компанией товарищей и небольшим арсеналом. Подошла яхта класса «Гаттерас» с радарным куполом наверху. Люди Палермо взобрались на борт.

«Ей этого не вынести, — подумал он, — и во всем виноват я!»

Вскоре лодки загрузились, и образовалась маленькая армада рыболовных и прогулочных судов. Один из шпионов на мостике «Донци» включил сирену, и лагуна заполнилась звуком стреляющих морских моторов. Якоря были подняты; лодки вновь потянулись к узкому проходу в мангровом лесу.

— Не надо, Ханна. Холодно! — крикнул он.

Серж хлюпал носом и махал отходящему флоту носовым платком.

Но она продолжала раздеваться, лицо у нее было безумное, глаза прищурены.

— Libertad! Свобода!

— Ханна! Перестань!

Последняя лодка, маленький ялик, достигла открытой воды и исчезла в заливе. Лагуна вновь затихла. Серж открыл крышку мобильного телефона.

Он бросился на нос лодки, чтобы помешать ей. Как только он выпустил из рук руль, лодка изменила курс и накренилась. Ему пришлось вернуться на корму и выровнять лодку.

— Алло? Новости на пятом канале?

Наконец он поднял глаза: Ханна сидела с обнаженной грудью и шеей. Вениамин задохнулся.

Неиссякаемый поток туристов позировал перед фотоаппаратами у воды в Ки-Уэст, рядом с гигантской красно-черно-желтой бетонной стелой, обозначающей самую южную точку континентальных Соединенных Штатов. Всего в нескольких футах от нее уже начинались металлический забор, предупредительные надписи, колючая проволока. По другую сторону стоял ряд огромных параболических антенн-тарелок, направленных в одну и ту же сторону — через Флоридский пролив на Гавану, расстояние до которой составляло всего девяносто миль.

На шее и на одной груди у нее темнел засохший рубец, окруженный черно-желтыми разводами.

Одна из тарелок бесшумно засекла ничтожную часть электромагнитного спектра. В темной аппаратной, освещенной только красными индикаторами на панелях, автоматически щелютул магнитофон. Военный техник с допуском к совершенно секретной информации подъехал к нему в кресле на колесиках и надел наушники. Начал записывать в блокнот.

От бешенства Вениамина чуть не вырвало, он стиснул руль.

В Майами зазвонил телефон.

— Что это? — хрипло спросил он.

Агент Шеффер, задыхаясь, влетел в офис шефа отделения ЦРУ.

Она не ответила и начала одеваться.

— Сэр, необходимо приостановить вторжение. Мы только что получили срочное сообщение из Ки-Уэст. В Гаване все известно. Подавляющие кубинские силы поджидают на берегу в засаде.

Вениамин не мог вымолвить ни слова. Потом он направил лодку в открытое море, закрепил руль и протянул к ней руки.

— Сукин сын! — прорычал Ренфро. — Я знал, что нельзя верить этому Сержу! Что мы знаем о нем? И Чи-Чи тоже хорош, маленькое дерьмо!

Она перебралась с носа на корму и села напротив него. Он обнял ее, прижался лбом к ее лбу. Ледяные пальцы Ханны обожгли ему затылок.

— Мы должны вернуть все лодки. Ренфро посмотрел на часы на стене.

— Когда это случилось? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Слишком поздно. Они уже в кубинских водах, возможно, в пределах видимости с земли. Даже если они повернут, на катерах их быстро достанут. Нас так сделали!

— На прошлой неделе.

— Сэр, у меня идея. А что, если мы выйдем из игры раньше?

— Еще до того… до разговора о ребенке?

— Что ты имеешь в виду?

Она подняла голову и кивнула.

— Кастро обязательно проведет пленных парадом и покажет все по телевидению, чтобы поставить нас в неудобное положение. Нужно заранее провести собственную пресс-конференцию, на которой будет объявлено, что мы предотвратили тайную операцию эмиграции. Выставим напоказ наших собственных пленных.

— Раньше это тоже случалось?

— Раза два…

— Из-за чего?

— А как насчет вторжения? Все-таки тайная операция.

— Из-за того, что Исаак часто вспоминал тебя… и Рейнснес.

Ему следовало назвать Вилфреда Олаисена исчадием ада и забрать Ханну с детьми в Рейнснес. Но в тумане мимо скользнула Анна. Она подняла голову и серьезно, как умела только она, посмотрела на Вениамина. Потом сказала: «Но, Вениамин, у тебя нет никаких прав на нее!»

— Мы только что получили сообщение, что среди десанта полно кубинских шпионов, правда? Мы объявляем, что заблаговременно всё сообщили Кастро и работали вместе. Кроме того, помогли кубинским агентам проникнуть в ряды десанта, чтобы подорвать его изнутри. Заявим, что нам не нравится режим Гаваны, но мы не намерены нарушать международное законодательство. Что остается делать Кастро? Единственная альтернатива в таком случае — признать, что у него куча шпионов во Флориде.

Он хотел поближе рассмотреть рану, но Ханна сбросила с себя его руку.

— Блестяще. Пожалуй, мы сумеем перевернуть все дело наоборот, — произнес Ренфро. — А может, даже получить поощрение.

— Я осмотрю, когда мы вернемся домой, — беззвучно проговорил он.

— Все, что нам нужно, — это арестовать нескольких подозреваемых, пока Кастро не нанес удар.

Она отрицательно покачала головой.

— Разослать всех агентов! Взять Сержа!

— Может, тебе уйти от него? — предложил он.

Ханна открыла глаза.

Глава 45

— Куда уйти, Вениамин? — прошептала она.

Пять, четыре, три, два, один — с новым 1965 годом! Летит серпантин, гудят шутихи, шары падают с потолка отеля «Наутилус».

Он не ответил, и она крикнула в море:

— Не могу поверить, что с тех пор как мы были здесь в последний раз, прошел целый год. — сказал Томми.

— Куда уйти? С двумя детьми, цепляющимися за юбку, и третьим в животе? Куда уйти? Ты можешь сказать мне — куда?

— Скатертью ему дорога! — буркнул Чи-Чи.

— Я поговорю с ним, — пообещал Вениамин. — Он успокоится, когда поймет, что ошибался, и увидит все в новом свете. И когда поймет, что мне все известно.

— Да что с тобой? — спросил Морт.

— Ты его плохо знаешь.

— Посмотри! — Чи-Чи кивнул в сторону четырех агентов в штатском, стоящих у стены и наблюдающих за их столом. — Мы не можем отвязаться от этих парней, и все благодаря Лу.

— Что с того? Знаю я его или нет, он не смеет зверски избивать тебя. Он сейчас дома?

— Кто-нибудь видел Серджо? — спросил Морт. — Я начинаю беспокоиться.

— Нет, на Лофотенах.

— Ни разу после «Джимбо», — сказал Колтрейн.

— И когда вернется?

— Не смотрите, — вполголоса произнес Морт. Чи-Чи незаметно проследил за взглядом Морта. Еще четверо мужчин в одинаковых костюмах заняли стол на противоположной стороне.

— Через два дня.

— И там тоже, — прошептал Грек Томми.

— Хорошо. Я вернусь с тобой в Страндстедет и поговорю с ним.

Четверо мускулистых азиатов в шляпах «дерби» шеренгой ввалились из холла и заняли позиции у входа. Чи-Чи повернулся к столу.

— Тогда он просто убьет меня.

— Просто великолепно.

— При мне он не посмеет тронуть тебя даже пальцем.

— Тс-с!

— Ты же не всегда будешь рядом.

Все оглянулись по сторонам.

— Нам надо поговорить с кем-то еще. С окружным доктором, например. Надо заставить Олаисена понять…

— Внизу!

— Серджо!

— Мы идем в открытое море, — вдруг сказала Ханна со свойственной ей привычкой заботиться о практических вещах.

Серджо полз по полу, на нем была маскарадная шляпа с надписью «1965», вся в пятнах. Едва высунув голову, он тут же нырнул назад.

Даже самые дальние островки уже остались у них за спиной. Вениамин отвязал руль и повернул лодку. На это ушло время. Ветер был встречный, и парус намок.

— Уберите ноги. Я заберусь под стол.

— Ты боишься? — спросил он.

— Сейчас поможем, — начал Морт. — Лу тебя подставила. Мы знаем всю историю. Мы расскажем полиции.

— Чего, моря? Нет! — И спросила, помолчав: — А ты?

— Отправимся вместе и все объясним, — сказал Томми.

Вениамин быстро взглянул на нее:

— Я буду свидетелем защиты, — предложил Чи-Чи. — Расскажу им, какой ты трахнутый идиот.

— Нет, конечно. Плохо, что он бьет тебя…

— С тобой он может поступить куда хуже.

Оркестр заиграл марш.

— Каким образом?

— Расскажет все Анне.

— Серджо, лучший выход — обратиться к властям, — сказал Морт. — В газетах писали, что они предоставляют иммунитет. Копы нашли камни.

— Нет!

— Большую часть, — уточнил Серджо. — У меня осталось еще немного.

— Он обещал.

— Что?!

— Я знал, что он низкий человек, но не настолько же…

— Я не мог их скинуть. Репортеры все время шли по пятам. Пришлось оставить.

— Он не хуже других, на свой лад, конечно.

— Он прав, — сказал Чи-Чи. — Я читал, что они заполучили самые знаменитые камешки, но несколько бриллиантов все еще не нашли.

Вениамин засмеялся. Она ответила ему сердитым взглядом.

Морт подтолкнул Лунного Пса локтем и кивнул в сторону детективов.

— Ты его защищаешь?

— Направляются к нам.

— Никого я не защищаю — ни его, ни тебя!

Бандиты в одинаковых костюмах тоже приближались. С противоположной стороны начали выдвигаться азиаты.

Все было как в детстве. Но если б они были детьми, он бы толкнул ее. Выругал за то, что она ставит его на одну доску с Олаисеном. А сейчас он отвел глаза, и руль вызвал в нем ненависть.

— …Танцую под дождем!..

Стол вместе с напитками взлетел в воздух. Серджо бросился бежать. За ним кинулись в погоню копы, бандиты, Чи-Чи и вся компания.

Но все-таки он вернулся в прошлое. Вернулся вместе с Ханной. Она раньше часто ходила в синяках и царапинах. И ее нужно было утешать. Они прыгали на душистое сено, хотя это не разрешалось. Может случиться пожар, говорили взрослые, которые не разрешили им спать в одной постели, потому что они уже выросли. Но они всегда находили укромное местечко. Может, и теперь? Может, они с Ханной должны быть вместе?

Серджо метнулся через входную дверь. Гангстеры и азиаты подскочили к ней как раз, когда она закрывалась. Детективы с пистолетами наготове остались позади.

Мимо снова скользнула Анна. Она смотрела на него. Без упрека, но с удивлением. Словно говорила: «Тебя никто не принуждал, Вениамин».

— Стоять!

— Хорошо, Ханна, не защищаешь! Не бойся, я отвезу тебя в Страндстедет к его возвращению.

Все подняли руки вверх. Детективы вызвали подкрепление. Один из них выбежал через черный ход вдогонку за темной фигурой, плывущей в открытое море на доске для серфинга.

— Нет, сейчас!

Три часа утра

— Сейчас мы уже будем в Рейнснесе! И я осмотрю твою рану.

Неприятные запахи окутали комнату. В такие минуты на буйных торжествах разражаются скандалы, выпивка заканчивается, а копы включают все лампы. Часы для ведения допросов. Эйфория переходит в похмелье, красные глаза, никто больше не кажется привлекательным.

— Ты уже видел. А я сказала все, что хотела.

Детектив записывает в блокноте.

— Ты знала, что вернешься? — воскликнул он.

— Вы говорите, он много выпил?

Она не ответила и снова перебралась на нос.

— Не думаю, что он пил вообще, — ответил Морт.