Стоял вопрос, следует ли пытаться уйти от погони или прикинуться невинным и просто пропустить мимо. Возможно, что они вообще ехали не за ними. Бак покачал головой. Он думал в этот момент о том, что это, вполне возможно, было их Ватерлоо. Но Бог поможет им выбраться! Однако нельзя быть настолько наивным, чтобы считать, что автомобиль, высланный по тревоге, следуя за ними от самой границы, не заметит их:

— Цион, вам лучше все спрятать и не попадаться на глаза.

Цион облокотился на спинку сиденья, чтобы посмотреть в заднее стекло.

— Больше оптимизма, — пробормотал он. — Господи, неужели мы для одного дня мало пережили? Камерон, я, конечно, все уберу, но возьму с собой пару кусочков.

— Устраивайтесь поудобнее. Судя по тому, как выглядели машины на границе, они маленькие и не очень мощные. Им понадобится много времени, чтобы догнать нас, если я сейчас поддам газу.

— А если все-таки догонят? — сказал Цион из-под задних сидений.

— Сейчас я как раз пытаюсь продумать нашу стратегию.

— Я буду молиться, — сказал Цион. Бак чуть не рассмеялся.

— Сегодня ваши молитвы привели к большим беспорядкам, — сказал он.

Сзади ответа не последовало. Бак выжимал из автобуса все, что мог. Он разогнал его более чем до восьмидесяти километров в час, что, по его предположению, составляло около пятидесяти миль в час. Автобус трясло, раскачивало и бросало из стороны в сторону, металлические детали протестующе скрежетали. Бак понимал, что если он мог видеть патрульную машину, то и его мог видеть водитель. Выключать габариты, надеясь на то, что они решат, что он съехал с дороги, не было смысла. Зато у него был, как ему казалось, шанс оторваться от погони. В темноте трудно точно оценить расстояние, которое их разделяло, но скорей всего они двигались с небольшой скоростью. Работали мигалки, и хотя Бак опережал их, он был уверен, что они гонятся за ним.

Сзади послышался голос Циона:

— Камерон, мне кажется, я имею право знать твой план? Что ты будешь делать, если они нас догонят, а это обязательно случится?

— Скажу вам только, что я не собираюсь возвращаться назад и вообще не уверен, что позволю им догнать нас.

— Откуда вам известно, что им нужно?

— Мы догадаемся, чего они хотят, если увидим того самого человека, который обыскивал автобус.

— Пожалуй, догадаемся.

— Я подам ему знак из окна и уговорю разобраться с нами в аэропорту. Нет никакого смысла ехать обратно к границе.

— Но разве он будет принимать решение?

— Я думаю, тогда мне придется оказать акт гражданского неповиновения.

— А что, если он заставит тебя съехать с дороги? Потребует, чтобы ты остановился?

— Я попытаюсь любой ценой избежать столкновения с ним, но я не остановлюсь. А если буду вынужден остановиться, то не поверну назад.

— Я поддерживаю тебя, Камерон, и буду молиться, а ты поступай так, как Бог подскажет тебе.

— Вы же знаете, что я только так и поступлю.

По предположениям Бака, они находились в тридцати километрах от аэропорта, расположенного в окрестностях Аль-Ариша. Они могли бы добраться до него эй полчаса даже в том случае, если бы ему удалось гнать автобус со скоростью около шестидесяти километров в час. За это время патрульная машина пограничников, безусловно, догнала бы их. Но к аэропорту они были гораздо ближе, чем к границе, что вселяло уверенность в том, что офицеру целесообразнее будет проследовать за ними до аэропорта, а не сопровождать назад до границы.

— Цион, мне нужна ваша помощь.

— Все, что хотите.

— Оставайтесь внизу, чтобы вас не было видно, но постарайтесь найти в сумке и передать мне мой телефон.

Бак спросил Циона, когда тот подполз к нему с телефоном в руке:

— Сколько вам лет, сэр?

— У нас это считается чрезвычайно невежливым вопросом, — ответил Цион.

— Да, но сейчас это не имеет никакого значения.

— Сорок шесть, Камерон. Почему ты спрашиваешь?

— Вы хорошо сохранились.

— Спасибо, но я занимаюсь спортом.

— Спортом? Правда?

— Что тут такого? Ты был бы удивлен, если бы узнал, как много ученых занимается спортом. Конечно, некоторые этого и не делают, но…

— Я хочу убедиться в том, что если это понадобится, то вы сможете бежать.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, но бежать, если, потребуется, я смогу. Правда, не так быстро, как в молодости, но у меня для человека моего возраста удивительная выносливость.

— Вот это я и хотел знать.

— Напомните, чтобы я когда-нибудь задал тебе хоть какой-нибудь личный вопрос.

— Если серьезно, Цион, то я ведь не обидел вас? Бак ощутил внезапный прилив теплоты. Раввин захихикал:

— О, друг мой! Ты только подумай, чем меня сейчас можно обидеть?

— Цион, лучше вернитесь на свое место. Посмотрите, сколько там у нас осталось бензина?

— Счетчик прямо перед тобой, Камерон. Лучше ты мне скажи.

— Нет, я имею в виду, в канистрах.

— Я проверю, но, пока нас преследуют, у нас точно не будет времени, чтобы наполнить бак. Что ты задумал?

— Почему вы задаете так много вопросов?

— Потому что для меня это школа, а я — ученик. В любом случае, мы участвуем в этом вместе, разве не так?

— Позвольте вам подсказать. Пока вы будете вынимать пробки из этих канистр, чтобы сказать мне, сколько там осталось, я проверю прикуриватель на приборной доске.

— Камерон, прикуриватели — это первое, что ломается в старых автомобилях, так ведь?

— Будем надеется, что нет. Так лучше для нас самих.

Зазвонил телефон Бака. Сильно удивленный, он включил его:

— Бак слушает.

— Бак! Это Хлоя!

— Хлоя! Я не могу говорить с тобой сейчас. Поверь мне и не спрашивай ни о чем. Все в порядке, но, пожалуйста, попроси кого-нибудь молиться и молиться именно сейчас. И послушай, в Интернете или где-нибудь еще, найди телефонный номер аэропорта Аль

Ариш, к югу от сектора Газа в Средиземноморским регионе на полуострове Синай. Попроси Кена Ритца, который должен там ждать, и скажи, чтобы он перезвонил мне по этому номеру.

— Но Бак…

— Это вопрос жизни и смерти!

— Позвони мне, как только ты будешь в безопасности!

— Обещаю!

Бак закрыл крышку телефона и услышал, как сзади раздался голос Циона:

— Камерон, не намерен ли ты взорвать этот автобус?

— Вы ведь ученый, Цион, не так ли? — спросил Бак.

— Я надеюсь, что ты подождешь, пока мы доберемся до аэропорта. Конечно, на горящем автобусе мы туда поспеем быстрее, но тогда твоему приятелю пилоту придется вывозить в Штаты наши останки.

* * *

— Хлоя, все нормально, — сказал Рейфорд, — я уже давно перестал пытаться уснуть и собираюсь почитать. Хлоя передала ему странный разговор с Баком.

— Не теряй времени на поиски в Интернете, — сказал Рейфорд, — у меня есть справочник по всем этим телефонным номерам. Не вешай трубку.

— Папа, — сказала она, — тебе все равно оттуда звонить ближе. Выполни просьбу Бака вместо меня.

— Я сам с удовольствием бы туда слетал, если бы мой самолет был поменьше.

— Папа, нет необходимости в том, чтобы вы оба одновременно подвергали свои жизни опасности.

— Хлоя, это мы делаем каждый день.

— Папа, лучше поторопись.

* * *

Бак предполагал, что патрульная машина находилась от него меньше чем в полумиле. Автобус накренился, когда он до упора вдавил педаль газа в пол, а рулевое колесо рвалось и скакало у него в руках. И хотя стрелки приборов все еще показывали нормальное состояние, Бак знал, что перегрев радиатора это всего лишь вопрос времени.

— Мне так кажется, что у нас около восьми литров бензина, — сказал Цион.

— Этого хватит с лихвой.

— Я согласен с тобой, Камерон. Этого более чем достаточно, чтобы сделать мучеников из нас обоих.

Бак старался двигаться плавно, если это вообще было возможно при такой бешеной скорости. Когда автобус подпрыгивал на дороге, Бак ощущал это на своей спине и бедрах. Патрульная машина сократила расстояние до четверти мили.

Цион подал голос сзади:

— Камерон, мы не собираемся устраивать с ними гонки до самого аэропорта? Ты со мной согласен?

— Да! И что!

— Нет смысла выжимать из этого автомобиля последнее, на что он способен. Гораздо разумнее сохранить воду, масло и бензин, чтобы их хватило до аэропорта. Все твои расчеты лопнут, как мыльный пузырь, если мы сломаемся.

На это Бак ничего не мог возразить. Он немедленно сбросил скорость приблизительно до пятидесяти километров в час и подумал, что выиграл несколько миль, однако патрульная машина приблизилась к нему вплотную.

Работала сирена. Сигнальные огни горели в зеркале заднего вида его автобуса. Бак помахал им, но не остановился. Вскоре отчетливо стали видны желтые сигнальные и аварийные огни. Непрерывно гудела сирена патрульной машины. Бак на все это не обращал никакого внимания.

Наконец, патрульная машина поравнялась с ним. Он выглянул из окна и увидел того самого таможенника, который производил осмотр автобуса:

— Пристегнись, Цион, — закричал Бак, — сейчас будет гонка!

— Да, мне бы хотелось иметь то, чем пристегнуться!

Бак продолжал двигаться с небольшой скоростью. Патрульная машина не пыталась обогнать его. Пограничник сделал Баку знак съехать на обочину и остановиться, но тот помахал рукой и продолжал движение. Тогда, обогнав автобус, пограничник замедлил движение и указал ему на обочину дороги. Бак не собирался выполнять приказание. Патрульная машина стала двигаться перед ним с замедленной скоростью, вынуждая Бака вилять и пытаться ее объехать. Однако Бак не стремился гнать автобус, а офицер, находясь теперь уже по другую сторону автобуса, наоборот, увеличил скорость, не давая ему произвести обгон. Бак, едва не слетев с дороги, снова оказался позади патрульной машины. Когда она остановилась, остановился и Бак.

Офицер вылез из машины. В это время Бак дал задний ход и объехал его, успев оторваться не менее чем на сотню ярдов, прежде чем тот, запрыгнув в автомобиль, догнал его. На этот раз, поравнявшись с Баком, офицер показал ему пистолет. Бак, открыв окно, прокричал:

— Если я остановлюсь, то больше уже не заведу этот автобус! Давайте доедем до Аль — Ариша!

— Нет! — послышался ответ. — Вы последуете за Мной обратно до границы!

— Нам гораздо ближе ехать до аэропорта! Я думаю, что этот автобус уже не дотянет до границы!

— Бросьте его! Вы сможете доехать в моей машине!

— Разберемся в аэропорту!

— Нет!

Бак закрыл окно. Когда офицер показал ему в окно пистолет, Бак кивнул, но продолжал движение. Запиликал телефон. Бак включил его:

— Говорите!

— Это Ритц. Что у тебя происходит?

— Кен, ты когда-нибудь пересекал здесь границу?

— Да! Я готов, если все в порядке у вас.

— Ты готов весело провести время?

— Я уже и не надеялся, что ты когда-нибудь об этом спросишь! Я тысячу лет не веселился.

— Тебе придется рискнуть жизнью и нарушить закон, — предупредил Бак.

— И это все? Это мы уже проходили.

— Кен, где ты находишься? — спросил Бак.

— Похоже, что мой самолет — единственный, вылетающий сегодня вечером. Он находится рядом с ангаром в конце взлетно-посадочной полосы. Я разговариваю с тобой из небольшого терминала.

— Но ты уже прошел контроль и готов к вылету из Египта?

— Да, нет проблем.

— Что ты сказал им насчет пассажиров и груза?

— Я знаю, что ты хотел, чтобы я никого, кроме тебя, не упоминал.

— Превосходно, Кен! Спасибо! А кто я?

— Ты — мистер Катц.

— Кен, это великолепно. Не вешай трубку еще секунду.

Офицер выехал перед автобусом и резко затормозил. Чтобы обогнуть его, Баку пришлось почти полностью съехать с дороги, и, когда он выезжал обратно на дорогу, автобус занесло, так что он чуть не перевернулся.

— Я тут катаюсь по всему полу! — сказал Цион.

— Наслаждайтесь быстрой ездой! — ответил Бак. — Я не собираюсь останавливаться и поворачивать обратно.

Офицер выключил свои сигнальные желтые огни. Дольше не было слышно сирены. Он быстро догнал автобус и ударил его сзади, а потом сделал это еще и еще раз.

— По-моему, он боится помять свою машину? — прокричал Бак.

— Не уверен, — отозвался Цион.

Бак притормозил так сильно, что Цион укатился в переднюю часть автобуса и издал вопль. Сзади Бак услышал визг тормозов и увидел, как патрульную машину занесло вправо на обочину. Затем она съехала с обочины по мягкому гравию вниз. Бак нажал газ, но автобус не двигался. Пытаясь завести его, он увидел, как патрульная машина, все еще под откосом, начинает выползать с правой стороны обратно на дорогу. Мотор схватил искру, и Бак выжал сцепление. Он взял телефон:

— Кен, ты еще здесь?

— Да. Ради всего святого, что там у тебя происходит?

— Ты не поверишь!

— За вами что — гонятся?

— Слишком слабо сказано, Ритц! Думаю, у нас не будет времени проходить таможню. Мне нужно знать, как добраться до твоего самолета. К нашему приходу все должно быть исправно, запусти двигатели и жди нас с открытой дверью и опущенным трапом.

— Похоже, будет весело!

Василий Головачев

— Ты даже не представляешь насколько, — сказал Бак. Пилот в двух словах объяснил Баку, где находится взлетно-посадочная полоса, терминал, и где именно стоит его самолет.

Милосердие динозавра

— Мы примерно в десяти минутах езды от тебя, — уточнил Бак. — Если только сумею заставить эту колымагу двигаться, то постараюсь подъехать как можно ближе к полосе и твоему самолету.



Патрульная машина выскочила на дорогу, развернулась и оказалась прямо перед автобусом. Бак резко вывернул руль налево, но машина поехала ему наперерез Избежать столкновения не удалось. От удара смялся капот, а машину резко развернуло вокруг своей оси Баку показалось, что большой старый автобус не очень-то пострадал, но пополз вверх указатель датчика температуры двигателя.

— В конце концов, кто там за вами гонится? — спросил Ритц.

Консервный нож

— Египетский пограничный патруль, — ответит Бак.

— Бьюсь об заклад, что они уже тут всех оповестили по радио. Наверняка дорогу заблокируют.

Норман Хамфри

— Я только что разбил патрульную машину. Может быть, я сумею прорваться через их заграждения? Это тебе придется определить практическим путем. Если вы находитесь так близко, как ты сказал, то мне лучше выбираться к самолету.

Архипелаг был невелик — семь островов общей площадью шестьсот десять квадратных километров.

— О, зажигалка действует! — прокричал Бак, обращаясь к Циону.

Норман нашел самый большой остров, напоминавший полумесяц, покружил над ним, всматриваясь в глубины мрачного вудволлового леса, полюбовался мечетью в деревне дайсов, ничего подозрительного не заметил и посадил пинасс1 на северном роге острова у древнего разлома шириной в двести метров.

— Не уверен, что хотел бы слышать именно это!

До назначенной встречи еще оставалось время, и Норман решил пройти к побережью через крыло вудволловой рощи, похожей — что вблизи, что издали — на развалины города или крепости.

Разбитая патрульная машина продолжала их преследовать. В отдалении Бак увидел огни взлетно-посадочной полосы.

Постояв у разлома, оплывшие стены которого поросли перьями оранжевой гриботравы, Норман направился по густой желто-сизой траве к лесу и окунулся в тень первого вудволла. Пахнуло теплом: в лесу всегда было теплее, чем на открытом пространстве. Касаясь рукой теплой, обросшей пухом стены растительного великана, Норман обошел его кругом и по белым шрамам старых семязавязей определил возраст вудволла: около тысячи лет. Вдруг пришло ощущение скрытого наблюдения, неясная тревога шевельнулась в душе инспектора. Тот, кто назначил ему встречу, ни словом не обмолвился, что на острове есть деревня дайсов. Экспедиции здесь не работали, так что выбор места встречи был не случаен, но откуда этот щекочущий спину взгляд извне? Или незнакомец, назвавшийся Альфредом, прилетел раньше и теперь ради страховки наблюдает за ним издали?

— Цион, иди сюда. Нам нужно разработать план дальнейших действий.

— План? Просто безумие какое-то!

Норман поднял голову. Над лесом кружил виброкрыл — живая фотоэлементная батарея размером с земного кондора. К побережью идти расхотелось. Тщетно стараясь избавиться от чувства постороннего присутствия, Норман вернулся к машине. Перевалило за полдень, в белом небе в зените изливала ослепительный свет голубоватая дыра с четко очерченными краями — Дайя.

— Ну, а как же тогда можно назвать все то, через что мы уже прошли?

Назначенный час прошел.

— Безумием Божьим! Камерон, объясни мне, что делать. Я буду выполнять твои указания. Сегодня нас ничто не остановит.

Норман понял, что ошибкой было лететь сюда одному, не предупредив группу страховки. Правда, Альфред или кто-то, назвавшийся этим именем, не дал времени на размышления и к тому же знал, кем и где работает инспектор Хамфри.

Стало очевидно, что пограничник в патрульной машине не просто попросил перекрыть дорогу, но и вызвал по рации помощь. Навстречу автобусу, перекрывая обе полосы, двигались две пары фар.

Внезапно издалека, с другого конца острова, долетел тонкий жалобный крик. Так кричат дети и умирающие олени. Крик смолк, затем повторился, но глуше, и тишина завладела островом, чтобы через минуту прорезаться новым криком.

— Ты когда-нибудь слышал как летчики «проверяют, у кого нервишки крепче»? — спросил Бак.

— Нет, — ответил Цион, — но, кажется, я начинаю понимать, о чем ты. Ты собираешься бросить им вызов?

Хамфри нырнул в кабину пинасса и дал форсаж. Ему понадобилось всего полминуты, чтобы покрыть шесть километров до южной оконечности острова. С высоты открылась панорама деревни дайсов: двенадцать конусовидных яранг, кольцом окружающих лобное место — утоптанную, без травы, площадь с ажурной колонной святилища в центре. Колонна горела чистым зеленым пламенем, совершенно бездымно, в ее глубине корчился бхихор, которому поклонялись дайсы, а вокруг валялись трупы аборигенов, лохматых, большеглазых, похожих на лемуров-долгопятов с кузнечикообразными ножками, кротких даже в смерти.

— Согласись, им есть что терять, и гораздо больше, чем нам с тобой.

Норман зажмурился, потряс головой, но это был не мираж и не галлюцинация. Перед ним, как в кошмарном сне, вызванном историческим фильмом о преступлениях фашизма на Земле, лежала расстрелянная деревня иного мира!..

— Пожалуй, ты прав. Я покорно следую за тобой. Делай, что должен сделать!

Он не забыл об осторожности, но в его практике это был первый случай массового убийства, причин которому не было и не могло быть, и Норман открылся. Он вышел из пинасса, метнулся по площади, отыскивая живых, не нашел, бросился к хижинам. Реакция у него была хорошая, он успел выстрелить в шарообразную массу, выпрыгнувшую из яранги ему навстречу, но второй раз выстрелить не успел. Укол в шею свалил его на землю, все поплыло перед глазами. Из яранг вышли люди в обычных рабочих комбинезонах Даль-разведки, окружили упавшего. Четверо. Усилием воли Норман на несколько секунд преодолел подкрадывающееся забытье, шевельнул рукой. Один из подошедших принял его движение за угрозу и поднял пистолет, но другой жестом остановил его.

Бак до конца выжал педаль газа. Стрелка датчика температуры дошла до максимальной отметки и теперь просто дрожала. Из двигателя вырывался пар.

— Цион, слушай меня внимательно! Мы сделаем следующее!

— Не торопись. Норман, вы слышите меня?

— Ты лучше веди машину, Камерон! Потом все мне объяснишь!

— Аль…фред? — прошептал Норман, слабея.

Человек засмеялся странным взлаивающим смехом.

— Не будет никакого потом! Если эти машины не отвернут в сторону, то будет большое столкновение. Я думаю, что в любом случае мы сможем проехать дальше. Нам придется очень быстро принимать решение, когда мы доберемся до заграждения, которое они подготовили в аэропорту. Мне нужно, чтобы ты слил содержимое всех этих канистр с бензином в одно большое ведро, с широкой горловиной, а я тем временем подготовлю зажигалку. В случае когда я пойму, что смогу прорваться через их заграждение, то просто поеду вперед и подъеду как можно ближе к взлетно-посадочной полосе. Самолет Ритца должен быть на правой дорожке примерно в сотне метров от терминала. Если я не смогу пробиться напрямик через ограждение, то я попытаюсь его объехать. Ну, а если и это будет невозможно, то я собираюсь резко повернуть руль влево и ударить по тормозам. Тогда мы врежемся в заграждение задней частью автобуса и все, что не закреплено, вывалится из задних дверей. Ты должен поставить ведро с бензином в проходе примерно в двух с половиной метрах от задней двери, и когда я подам тебе сигнал, ты бросишь в него зажигалку. Это надо будет сделать заранее, чтобы бензин успел загореться прежде, чем мы врежемся.

— О нет, Альфред — это мыльный пузырь, которым мы заманили вас на остров.

— Я не понимаю! А мы-то сами как спасемся?

— За…чем?

— Если заграждение будет невозможно преодолеть, то нам остается единственный шанс, когда задняя дверь автобуса распахнется и оттуда вылетит горящий бензин, цепляться изо всех сил, чтобы самим в него не попасть. Пока они отвлекутся на огонь, мы выпрыгнем из передней двери и побежим к самолету. Понял?

— Теперь виновник этой бойни — вы! Временное умопомешательство, такое бывает при укусе виброкрыла. Но для хозяев Сферы и всех трех Дайсонов этого будет достаточно, чтобы убедиться в агрессивности и жестокости людей, и они вас вышвырнут из Сферы.

— Я все понял, Камерон, но что-то мне это не больно нравится!

— Кто… вы?

— Держись крепче! — прокричал Камерон, когда машины были уже совсем близко. Цион одной рукой уцепился за металлический поручень за спиной Бака, а другой обхватил его, прижав к сиденью, как живой ремень безопасности.

Человек снова засмеялся, нагнулся.

Не снижая скорости и не пытаясь отвернуть в сторону, Бак гнал автобус прямо в направлении двух пар фар. В последний момент он закрыл глаза, ожидая неминуемого столкновения, но когда вновь открыл их, на дороге уже никого не было. Он посмотрел назад сначала на одну полосу, а затем — на другую. Обе машины съехали с дороги, а одна из них перевернулась. Однако первая машина все еще продолжала их преследовать, и Бак услышал оружейную пальбу.

— Не узнаете?

Дальше по дороге меньше чем в полутора километрах светились огни маленького аэропорта. Въезд перегораживали высокие ограждения из арматуры и колючей проволоки, за которыми стояло полдюжины машин, несколько вооруженных солдат. Бак понял, что не сможет ни пробиться сквозь это сооружение, ни объехать его.

Норман широко раскрытыми глазами вгляделся в надвинувшееся лицо и вдруг стал приподниматься. Он узнал!

Он приготовил зажигалку, а Пион перенес канистры и ведро с бензином в заднюю часть автобуса.

— Кас… Кас…

— Оно переворачивается! — закричал он.

— Узнал, молодец.

— Установи его как можно лучше! — прокричал ему Бак в ответ.

— Странно, — сказал второй член группы. — Он давно должен был отключиться, я же всадил ему две иглы.

Когда Бак несся в открытые ворота прямо на заграждение, патрульная машина продолжала находиться вплотную к автобусу. Бак чуть не уронил зажигалку, но «хватил, не дав ей упасть, и бросил назад Циону. Зажигалка, упав на пол, закатилась под сиденье.

— Пора кончать, — вмешался третий. — У них такая система страховки, что скоро здесь появится весь их погранотряд.

— О, нет! — воскликнул Бак.

— Нашел! — отозвался Цион. В зеркало заднего вида Бак увидел, что Цион выбрался из-под сиденья, бросил зажигалку в ведро и кинулся вперед.

Норман обмяк.

В задней части автобуса разгоралось пламя.

Говоривший перевернул его на живот и пинцетом выдернул из шеи две черные иголки.

— Хватайся! — закричал Бак, резко выворачивая руль влево и нажимая на тормоз. Автобус так быстро развернуло, что он едва не завалился на бок. Его задняя часть врезалась в скопление машин, дверь распахнулась, повсюду разлился горящий бензин.

— Шприц!

Бак и Цион, выскочив из автобуса, побежали налево вдоль заграждения, пригибаясь как можно ниже. В это время солдаты стали стрелять в автобус, а некоторые с криками побежали прочь от пламени. Цион захромал, и Бак, подхватив его, поволок к темной части терминала, находящейся рядом со взлетной полосой.

Парень с пистолетом и сумкой подал странной формы шприц. Первый воткнул иглу, похожую на клюв, в места уколов иглами с парализующим ядом, выдавил кубик белой жидкости.

— Порядок. Вот теперь его и в самом деле укусил виброкрыл. Пистолет!

Здесь, готовый к взлету, их ждал самолет Ритца. До пережитых ими событий самолет никогда не казался им таким похожим на безопасный оазис. Бак дважды обернулся, но, по-видимому, никто не заметил их исчезновения. Все складывалось слишком хорошо, чтобы походить на правду, но очень хорошо согласовывалось со всем произошедшим этим вечером.

— Здесь еще есть заряды.

Когда они были в пятнадцати футах от самолета, Бак услышал выстрелы и, обернувшись, увидел, что вслед им из дальнобойных винтовок стреляют солдаты. Добежав до трапа, Бак схватил Циона сзади за пояс и толкнул в салон. Когда сам Бак бросился внутрь салона, пуля успела прошить подошву его правого ботинка. Ритц уже выруливал на взлет, когда Бак, захлопывал дверь, неожиданно почувствовал резкую боль в ступне.

— Оставь один, остальные в дело.

Ритц пробормотал:

Пока обыскивали инспектора, парень в несколько выстрелов поджег оставшиеся яранги и вложил рукоять пистолета в ладонь Нормана.

— Я просто прихожу в ярость, когда это вижу, что эти негодяи стреляют в мой самолет.

— У него рация работает и две видеокамеры.

Самолет взмыл в небо как ракета и быстро набрал высоту.

— Следующая остановка, — объявил Ритц, — аэропорт Полуоки, штат Иллинойс, США.

— Камеры обезвредить, рация пусть работает. Уходим.

Бак, не в силах пошевелиться, лежал на полу. Он хотел выглянуть в окно, но не осмелился. Цион закрыл лицо руками. Он рыдал и, казалось, молился.

Ритц повернулся к ним.

— Ну, Камерон, ты внизу там все разгромил. Ради чего все это?

— Чтобы рассказать, потребуется целая неделя, — ответил Бак, вздыхая.

Начальник группы убийц достал из сумки самого молчаливого напарника аппарат с раструбом, приставил к голове Нормана, покрутил лимбы настройки, глядя на мерцающий экран, и нажал на красный квадратик единственной кнопки.

— Ну, — сказал Ритц, — что бы там ни происходило, было здорово.

Час спустя Бак и Цион сидели в креслах, осматривая полученные травмы.

— Мы гуманны, — пробормотал он, — мы не убиваем представителей высшей расы без особой нужды, просто человек забудет, что он делал.

— Это просто вывих, — сказал Цион. — Когда мы первый раз врезались, нога попала под одну из опор сиденья. Я боялся, что сломал ее. Она быстро придет в норму.

Бак медленно снял правый ботинок и повернул его так, чтобы Цион увидел, как прошла пуля. От подошвы к лодыжке пуля пробила чистое отверстие. Бак снял носок, пропитанный кровью.

Из-за стены вудволла вышел еще один член группы.

— Ты только посмотри, — сказал он улыбаясь. — Мне даже бинты не потребуются. Просто царапина.

— Все спокойно, ни один не ушел.

Цион воспользовался аптечкой Кена Ритца, чтобы обработать ногу Бака. Там же нашелся и эластичный бинт для Циона.

— Хорошо, Коршун, твой манок сработал. Парень, видно, забыл, что ни одно живое существо Дайсонов не кричит.

Наконец, они, откинувшись в креслах и, задрав пострадавшие конечности, посмотрели друг на друга.

— Люди всегда бросаются на помощь кричащему, это инстинкт.

— Наверно, ты измотан не меньше, чем я? — спросил Бак.

— Уточняю, инстинкт сохранения вида, и это очень опасный инстинкт, основанный на их морали, а не на разуме. Нам еще придется повозиться, чтобы добиться желаемых результатов. Всем в шлюп.

— Я почти засыпаю, — сказал Цион, — но мы будем неблагодарными тварями, если не вознесем нашу благодарность Господу.

Пятеро неизвестных скрылись в лесу. Спустя минуту над «развалинами» вудволлов показался серый диск шлюпа и тут же превратился в цепочку «призраков», растаявших в небе, — в таком режиме взлетают обычно автоматические десантные модули.

Нагнувшись вперед, Бак наклонил голову. Последнее, что он услышал, прежде чем погрузился в блаженный сон, была благодарственная молитва к Господу, которую Цион красиво читал нараспев: «Слава Господня — наша защита».


Из отчета первой экспедиции Даль-разведки у 101-го щита
В созвездии Щита на расстоянии тридцати двух парсеков от Солнца экспедицией Ларичева обнаружена звезда с действующим астроинженерным сооружением под названием «сфера Дайсона».
Для справки: термин «сфера Дайсона» возник в середине двадцатого столетия при анализе ряда проектов возможной астроинженерной деятельности высокоразвитых цивилизаций американским физиком-теоретиком Ф. Д. Дайсоном. «Сфера Дайсона» представляет собой оболочку вокруг звезды, поглощающую ее энергию с целью максимальной утилизации разумными существами.
«Сфера Дайсона» (в дальнейшем именуемая просто Сферой) у 101-го Щита построена около десяти тысяч лет назад. Диаметр — две астрономические единицы. Внутри Сферы на круговой орбите вращаются три однотипные планеты, названные соответственно Дайсон-1-2 и -3, близкие по параметрам к Земле, обладающие своеобразной флорой и фауной.
Разумных существ, построивших Сферу, в системе не обнаружено. В Сфере также найден искусственный объект в рабочем состоянии, названный Дайсон-комплексом (в дальнейшем Д-комплекс), способный произвольно (автоматически) менять орбиту движения вокруг центрального светила…


ГЛАВА 14

Проснувшись приблизительно часов через десять, Бак с удовольствием убедился, что Цион все еще спит. Он проверил, хорошо ли держится повязка у него на ноге. Лодыжка была вывихнута, но в целом все было не так уж страшно. Его собственная ступня болела так, что было невозможно надеть на нее ботинок. Хромая, он направился к кабине пилота.

Никита Пересвет

— Как дела, капитан?

Его встречал плотный молодой человек в форме служащего компании космосервиса, назвавшийся администратором. Был он немногословен и сдержан до равнодушия. Вместе с тем Никита отметил у администратора цепкий взгляд и какую-то странность поведения, которую он не смог объяснить сразу, с первых минут знакомства.

— Теперь, когда мы находимся в воздушном пространстве США, дела идут гораздо лучше. Я не в курсе того, во что вы там, парни, влезли, поэтому одному Богу известно, какие еще там истребители могут висеть у меня на хвосте.

— Я думаю, что дело тут не в нас, а в Третьей мировой войне, — заметил Бак.

«Буфтаар Джумаа», — сообщил «Вася», персональный интелмат2, имеющий прямой выход на аксон слухового нерва; датчики и рецепторы «Васи» были встроены в комбинезон, вернее, составляли с ним одно целое. По сути, «Вася» был «альтер эго» — «вторым я» инспектора. Никита мог советоваться с ним, как с помощником, и сам решать любые математические и этические задачи со скоростью компьютера.

— А где ты бросил свои вещи?

«Квартирьер похода, — продолжал шелестеть «Вася», — непалец, двадцать восемь лет, участник двух экспедиций БП, хобби — шахматы».

Он оглянулся. А что, собственно говоря, можно искать? Ведь с собой он ничего не принес. Все осталось в обуглившейся и обгоревшей кожаной сумке.

Они вышли из-под козырька приемной камеры метро3, практически мгновенно перенесшего Никиту с Земли на Дайсон-станцию, и оказались в зале под прозрачным куполом. Никита впервые не через виомы, а своими глазами увидел Сферу…

— Я же обещал позвонить жене! — воскликнул он.

Дайсон-станция, или, как ее называли старожилы, Д-комплекс, представляла собой искусственную планету-диск диаметром около двадцати пяти километров. Это был не единственный, но один из наиболее сохранных объектов древних дайсониан, строителей Сферы, не только уцелевший со времени постройки, но и продолжавший таинственную службу в полностью автоматическом режиме. Его орбита проходила так близко от орбиты планет Сферы, что с Д-комплекса можно было разглядеть на их поверхности даже отдельные острова, а скорость его движения была такова, что за время одного оборота вокруг светила он успевал трижды пройти мимо каждой из трех планет мира Дайи. Одна сторона его диска всегда смотрела на центральную звезду, а другая — на оболочку Сферы.

— Ну, тогда тебе повезло! Я уже поговорил с твоими, — сказал Ритц. Они вздохнули с облегчением, когда узнали, что ты летишь домой.

Чтобы не тратить средства и время на строительство исследовательского центра, люди решили использовать Д-комплекс, не вмешиваясь в работу чужих механизмов и продолжая осторожные исследования. На одной из сторон диска и был установлен купол стационарного метро, связавшего Сферу с Землей и Д-комплекс с базами на планетах и стандартными модуль-станциями внутри Сферы, а ряд пустых помещений в его ободе оборудовали под лаборатории и жилой сектор исследователей.

— Надеюсь, ты им ничего не рассказывал ни о моей ране, ни о пассажире, который летит со мной?

Никита прибыл на станцию как агент сектора освоения планет Даль-разведки, и лишь несколько человек на Земле знали, кем он был на самом деле…

— Камерон, ты совсем меня тут за дурака держишь. Мы с тобой оба знаем, что рана пустяковая. Пусть твоя жена ничего не будет знать о ней до твоего возвращения. Ну, а что касается пассажира, то и я понятия не имею, кто он такой, и знают ли твои, какого ты им гостя везешь к обеду. Ну, поэтому я и не сказал им о нем ничего.

Первым впечатлением Никиты было ощущение невероятной глубины: казалось, он заглянул в бездну, причем бездну светлую, потом упал в нее и стал погружаться все глубже и глубже…

— Ты славный парень, Ритц, — воскликнул Бак, хлопая пилота по плечу.

Вторым было впечатление гармонии цвета.

— Мне как и всем нравится, когда меня хвалят, но надеюсь, ты понимаешь, что воздушный бой придется оплатить дополнительно.

Оболочка Сферы состоит из трех слоев планетоидов со средним диаметром в полсотни километров, соединенных невидимыми связями в удивительную сеть. Д-комплекс вращается вокруг Дайи на расстоянии в сто тысяч километров от ближайшей точки Сферы, поэтому планетоиды видны без биноклей и сияют ярче, чем несколько земных Лун. Но главный эффект вносит спектральное распределение цвета: в зените пятнышки планетоидов источают голубоватый свет, потом идут кольца белого, зеленоватого, желтоватого, снова голубоватого цвета — перламутровые переливы, как у земных раковин или жемчуга, ни одного яркого, контрастного, спектрального чистого цвета! У горизонта небосвод багров и тускл, и, как потом оказалось, это цветовое распределение не зависит от положения наблюдателя внутри Сферы. Сфера есть сфера, и угол зрения, под которым видны планетоиды, на орбите Д-комплекса везде одинаков…

— Об этом мы с тобой договоримся.

Долго на Сферу смотреть было невозможно — глаза уставали от световой ряби, — и Никита отвел взгляд.

Несколько дней назад перед вылетом из страны Ритц получил все необходимые документы на самолет и своего пассажира, поэтому он был в списке зарегистрированных машин и легко миновал радары слежения служб ПВО Северной Америки. Он не заявлял властям о том, что привез еще одного пассажира, но поскольку персонал аэропорта Полуоки обычно не проверял международные рейсы, то никто не обратил внимания на прибытие пилота-американца лет пятидесяти с хвостиком, раввина-израильтянина лет сорока и писателя-американца лет тридцати с лишним. При этом Ритц единственный из всей компании не хромал.

— Зрелище совершенно необычное, — сказал администратор, наблюдавший за ним.

Еще из самолета Бак позвонил Хлое. Ему показалось, что не сносить ему головы, если бы не огромное облегчение, которое она испытала, услышав наконец его голос.

— Весьма! — искренне ответил инспектор.

— Поверь мне, детка — оправдывался он, — что ты все поймешь, когда я расскажу обо всем, что произошло.

— То ли еще увидите. Идемте, отведу вас в «гостиницу».

Бак убедил ее, что о Ционе можно рассказать только членам «Отряда Скорби» и Лоретте.

По обыкновенной лестнице в четыре пролета они спустились «с крыши» на этаж ниже, под поверхность внешнего корпуса станции. Никита обратил внимание, что лестница слишком «земная», и гид пояснил: