– Меня? Что мне там делать? Это больше не мое дело.
Ютака выпучил глаза. Синдзи ухмыльнулся.
Судя по выражению лица Терье Плуга, Карл с таким же успехом мог сказать, что отныне он будет носить исключительно розовые свитера из верблюжьей шерсти и заниматься только теми делами, где фигурируют трехногие далматинцы.
— Пожалуй, нам все-таки стоит поискать какое-нибудь оружие. От твоей вилки никакого толку.
– У Маркуса на этот счет имеется иная точка зрения, – коротко сказал Плуг.
— Ну да. Верно.
Естественно, это было и его дело в том числе, о чем ему ежедневно напоминал заметный шрам на виске. Метка Каина, свидетельствовавшая о трусости и охватившей его нерешительности в самый ответственный момент жизни.
«Нам нужен бензин. В гавани есть бензоколонка, но нам туда не добраться. Зато в округе стоит несколько автомобилей. Может, в них есть горючее? Еще нам нужно удобрение».
Карл блуждал взглядом по стенам кабинета Плуга, увешанным фотографиями улик с мест преступлений. Их было достаточно, чтобы наполнить коробку для переезда среднего размера.
Ютака озадаченно поднял брови. Удобрение?
– Хорошо, – наконец согласился он. – Но я поеду туда сам, – добавил он на октаву ниже обычного своего тембра.
Синдзи кивнул и собрался было написать название того соединения, но не смог вспомнить, как оно правильно пишется. С правописанием у него было совсем туго. С другой стороны, имела значение только молекулярная формула.
Уж по крайней мере гораздо хуже просто сидеть в этом насквозь гриппозном отделении. Так что лучше уйти.
«Нитрад омония. Если мы его найдем, то сможем сделать бомбу, используя бензин».
– Что ты здесь забыл? – раздался из-за стойки голос фру Серенсен, когда несколько мгновений спустя Карл проходил мимо секретарского отдела, вспоминая события того самого трагического дня – смерть Анкера и серьезное ранение Харди, приведшее к инвалидности.
Синдзи достал ножик и прикрепленную к нему трубочку. Затем показал ее Ютаке.
Ее голос прозвучал мягко и даже почти дружелюбно – это не предвещало ничего хорошего, так что Карл медленно повернул голову в ее сторону, прочистил горло и приготовился дать отпор.
«Это детонатор. Слишком долго объяснять, как он у меня оказался. Короче, он просто есть».
Она стояла всего в нескольких метрах, но расплывалась в его глазах.
Ютака явно задумался. Затем написал: «От дяди?»
Синдзи ухмыльнулся и кивнул. Он не раз рассказывал Ютаке про своего дядю.
И отнюдь не потому, что оделась как-то иначе, чем обычно. Фру Серенсен по-прежнему была похожа на невзыскательную и недалекую обывательницу. У нее были пересушенные черные и теперь довольно короткие волосы. Глаза дамы блестели, как лакированные туфли на придворном балу, однако хуже всего то, что на ее щеках расплылись два небольших красных пятна. Они не только свидетельствовали об отличном кровообращении, но и предупреждали, что женщина больна.
– Рада тебя видеть, – произнесла фру Серенсен.
Ютака продолжил строчить:
Весьма неожиданно, будь она неладна!
Карл промычал что-то. А кто бы посмел отреагировать как-то иначе?
«Как мы собираемся бомбить школу? Нам же к ней не подобраться. Сделаем гигантскую пращу из деревьев?»
– Вы не знаете, где Лиза? Она тоже болеет? – осторожно спросил он, готовый к ее язвительной усмешке.
– Она в комнате для брифингов, стенографирует, но чуть позже ей нужно будет спуститься в архив. Передать ей, чтобы заскочила к тебе?
Синдзи улыбнулся. «Нет. Не та точность. Жаль, что у нас нет сразу нескольких бомб. Детонатор только один, а значит, и шанс всего один. Блок и веревка».
Карл сглотнул. Она сказала «заскочила»? Неужели он слышал, как волчица Ильза, то есть фру Серенсен, употребила слово «заскочить»?
После недолгого замешательства он криво улыбнулся и уверенно направился к лестнице.
Ютака раскрыл рот, словно говоря «ого».
«К школе мы подобраться не сумеем, зато можно зайти в горную зону и в зону по ту сторону от школы».
– Да, шеф, – прошмыгал Ассад. – О чем ты хотел со мной побеседовать?
Синдзи перевернул карту и показал Ютаке эти сектора. Затем снова перевернул карту.
Мёрк зажмурился.
«Покрепче натянем веревку и спустим бомбу при помощи блока. Когда бомба будет над школой, обрежем веревку. Мой фирменный бросок сверху».
– Все очень просто, Ассад. Ты должен мне рассказать, что в точности произошло в задней комнате на Эскильдсгэде.
Ютака с энтузиазмом кивнул. Вид у него был несколько ошалелый.
– Что произошло? Просто чувак наконец-то открыл уши.
— Пожалуй, нам лучше до вечера найти оружие.
– Понятно, Ассад, но почему? Кем и чем ты ему угрожал? Вряд ли прибалтийца-уголовника можно напугать сказками Андерсена, верно?
— Да, я тоже так думаю. Это лучше, чем искать кого-то еще.
– Ну… они тоже бывают довольно страшными. Вот, например, там, где было про яблоко с ядом…
«Тогда за работу. Блок есть у колодца, который я видел ночью. Бензин возьмем из машин. Удобрение и веревка? Не знаю. Можем мы найти веревку такой длины?»
Карл вздохнул.
Они погрузились в молчание, но затем Ютака быстро написал:
– «Белоснежку» написал не Андерсен, ясно? Кого ты пригрозил на него натравить?
«Давай приступать».
На мгновение Ассад стушевался. Затем сделал глубокий вдох и посмотрел Карлу прямо в глаза.
Синдзи кивнул и снова принялся строчить:
– Я лишь сказал ему, что раз у меня есть его водительское удостоверение, я могу отправить его по факсу тем, с кем я работал раньше. Я сказал, что он должен отправляться домой к своей семье и вместе с ними убираться подальше, ибо если к моменту визита моих знакомых в доме еще кто-либо останется или он сам еще не покинет Данию, то дом будет подорван.
«Мы, конечно, можем уничтожить Сакамоти и всю компанию. Но на самом деле нам надо всего лишь заставить их подумать, что данные искажены. Тогда они не смогут нас убить». Он указал на свой ошейник.
– Подорван? Думаю, что нам не стоит больше никому про это рассказывать, ясно? – Карл выдержал искусственную паузу, но Ассад не моргнул. – И тот человек поверил тебе? – продолжал он. – Но почему? Кому ты хотел послать факс и кого так испугался литовец?
«А потом сбежим морем?»
Ассад вытащил из кармана сложенный лист бумаги. «Линас Версловас», – было написано наверху. Затем размещалась довольно схожая с оригиналом, но совсем не лестная фотография, некоторые краткие сведения и какая-то абракадабра на не знакомом Карлу языке.
Синдзи кивнул.
– Я добыл информацию о нем, прежде чем мы отправились «на беседу», – пояснил Ассад, нарисовав в воздухе жестом знак кавычек. – От друзей, живущих в Вильнюсе. Они могут отправиться в полицейский архив в любой момент.
«Но я очень плохо плаваю». — Ютака настороженно взглянул на Синдзи.
Карл нахмурился.
Прерывая запись Ютаки, Синдзи быстро настрочил: «Сегодня ночью полнолуние. Используем отлив. По моим вычислениям, он понесет нас со скоростью 6-7км/час. Если поплывем быстро, минут за 20 достигнем ближайшего острова».
– Ты утверждаешь, что получил сведения от работников литовских спецслужб?
Ассад тряхнул головой, так что с кончика носа упала капля.
Ютака энергично закивал, а восхищение в его глазах превысило все мыслимые пределы.
– И эти люди зачитали тебе перевод содержания по телефону?
«А сторожевой корабль?»
С носа Ассада слетела очередная капля.
Синдзи кивнул.
«Он может нас обнаружить. Но поскольку игрой управляют компьютеры, думаю, на кораблях все будут чертовски расслаблены. Один корабль для каждой стороны света — слабовато. Очевидный изъян. Как только компьютеры вырубятся, они уже не будут знать, где мы. Даже если задействуют спуттники, ночью камеры ничего не увидят. И нам не надо будет тревожиться о том, что взорвутся ошейники. Мы получим шанс спастись. Хотя придется нелегко. У меня есть еще одна идея».
– Ага. Вероятно, речь шла не об особо приятных делах, могу предположить. А потом, значит, ты пригрозил этому Линасу Версловасу тем, что тайная полиция, или как там ее называют, подвергнет репрессиям его семью? У него действительно имелись основания в это поверить?
Синдзи порылся у себя в рюкзаке и вытащил оттуда маленький транзисторный приемник. Этот приемник он тоже нашел в одном из домов.
«Путем некоторого усовершенствования я могу увеличить его выходной сигнал. Несложно. На море я пошлю сигнал SOS».
Ассад пожал плечами.
Лицо Ютаки засияло улыбкой. «Какой-нибудь корабль нас подберет».
Синдзи покачал головой. «Нет. Нас подобрать явятся власти, так что мы выдадим им ложное местоположение. И сбежим в противоположном направлении».
Карл протянул руку через стол и подвинул к себе пластиковую папку.
Ютака развел руками. И написал:
«Синдзи! Ты гений!»
– Твое дело из управления по делам иммигрантов лежит у меня ровно с того дня, как ты здесь появился, Ассад. И вот наконец у меня дошли руки до его подробного изучения.
Синдзи опять покачал головой и улыбнулся.
— Ну ладно. — Он взглянул на часы. Было без малогочетыре пополудни. — Пойдем через пять минут.
Мёрк почувствовал, как тяжелый взгляд пары черных глаз уставился ему в макушку.
— Угу.
Синдзи вдруг почувствовал, вся эта писанина его страшно вымотала. Он бросил карандаш. Обратная стороны карты была теперь почти целиком заполнена буквами, точно коммуникационный журнал персонального компьютера. (Конечно, он предпочел бы обмениваться сообщениями на экране пауэрбука, но Ютака очень плохо печатал.)
– Насколько я вижу, Ассад, все сведения о твоем прошлом до мельчайшей детали ровно те же самые, что ты мне уже рассказывал. – Он поднял взгляд на помощника.
Затем Синдзи снова схватил карандаш и добавил:
– Да, и что, Карл?
«План не ахти. Шансов у нас мало. Но ничего лучше я не придумал».
Он развел руками и взглянул на Ютаку.
– Ничего другого тут нет. В том числе и информации о том, чем ты занимался, прежде чем приехал в Данию. Ни сведений о том, чем ты заслужил право на пребывание в этой стране, ни о том, по чьему распоряжению столь быстро было удовлетворено твое ходатайство о предоставлении убежища. Как нет и дат рождения твоей жены и ваших детей, и вообще ничего о твоей гражданской жизни. Одни имена, этим все ограничивается. Здесь содержится довольно нетипичный и неполный набор сведений. Можно даже подумать, что кто-то покопался в бумагах и кое-что подкорректировал.
Тот одарил его радостной улыбкой и написал:
Ассад вновь пожал плечами. Очевидно, это движение плечами выражало множество оттенков значений.
«Давай за дело!»
– Теперь ты утверждаешь, что у тебя имеются друзья в литовских спецслужбах, готовые по первому твоему звонку оказать тебе помощь, прибегнув к угрозам и раскрытию конфиденциальной информации. Знаешь, что, Ассад…
Осталось 22 ученика
Помощник снова пожал плечами, однако на этот раз взгляд его стал более настороженным.
– Это означает, что ты можешь делать то, чего не может даже начальник полицейской разведки.
Опять движение плечами.
44
– Вполне возможно, Карл. Но что ты хочешь этим сказать?
На южном, покрытом густой растительностью склоне северной горы в одиночестве сидел мальчик. Держа в левой руке зеркало, он внимательно себя разглядывал и расческой аккуратно приглаживал свою пышную шевелюру. С самого начала игры этот ученик был, пожалуй, единственным в классе, кто считал, что он даже сейчас может позволить себе как следует позаботиться о своих волосах. Впрочем, это было вполне естественно. Имея весьма хулиганскую физиономию, этот мальчик тем не менее всегда уделял колоссальное внимание своей внешности. Этот ученик по прозвищу Дзуки по сути был… голубым. Хотя вряд ли об этом знало большинство его одноклассников.
– Что я хочу сказать? – Мёрк выпрямился и швырнул папку на стол. – А вот что: кто за тобой стоит, будь он сто раз неладен? Вот что мне очень хотелось бы знать и о чем я не имею возможности прочитать здесь!
– Карл, послушай, разве нам тут с тобой плохо работается? Зачем тогда копаться в прошлом?
Что же касалось его местоположения, то он находился в двухстах метрах к западу от того места, где прятались Синдзи Мимура и Ютака Сэто, и примерно в шестистах метрах северо-западнее медпункта, где обосновались Сюя, Сёго и Нори-ко. Другими словами, он был как раз над тем фермерским домом, возле которого Сюя Нанахара видел, как Хироно Симидзу расстреливает Каори Минами. А если бы Дзуки поднял взгляд, то ясно увидел бы обзорную площадку, где, омытые светом заходящего солнца, все еще лежали тела Юмико Кусаки и Юкико Китано.
– Потому что сегодня ты сам преступил все возможные границы.
Вообще-то, этот ученик, аккуратно укладывающий свои волосы, видел трупы Юмико Кусаки и Юкико Китано, а также труп Каори Минами. Собственно говоря, он видел куда больше трупов. Труп Каори Минами оказался седьмым из увиденных им.
– И что?
«Вот пакость, — подумал мальчик. — У меня в волосах опять какие-то листья застряли. Стоит только прилечь, так они туда и набиваются».
– Черт тебя побери… Почему ты не можешь просто-напросто рассказать мне, что работал на сирийские спецслужбы и наворотил столько всякого дерьма в прошлом, что они перережут тебе глотку, если ты вернешься домой? Рассказать, что здесь ты сотрудничал с внутренней или с внешней разведкой или с кем-то из других бандитов и что им не пришло в голову ничего лучше, кроме как предоставить тебе возможность работать в нашем подвале за сущие гроши? Почему не рассказать это все мне?
Ладонью правой руки он смахнул со своей шевелюры крошечную травинку, а затем, по-прежнему не отводя глаз от зеркала, стал разглядывать не свою физиономию, а лес метрах в двадцати внизу.
– Конечно, Карл, я бы с удовольствием, если бы то, что ты только что сказал, было правдой. Но ты почти во всем ошибся. Да, я когда-то работал на Данию, и именно поэтому я тут, и по той же самой причине не могу ничего рассказать. Возможно, когда-нибудь смогу.
«Ка-дзу-о, — мысленно позвал мальчик. — Ты что, заснул?»
И его пухлые губы изогнулись в улыбке.
– Значит, у тебя друзья в Литве… А где еще, можешь открыть? Вполне возможно, это сослужит нам добрую службу в следующий раз, если я буду в курсе, правда?
«Неужели ты так беспечен? Впрочем, даже ты никогда бы не догадался, что после того, как тебе не удалось меня убить, я стану ходить за тобой по пятам».
– Обязательно открою, когда будет нужно. Но до определенной ступени.
Карл опустил плечи.
Да, этот юный гей с зеркалом и расческой в руках был единственным членом «семьи Кириямы», который не появился в назначенном месте и тем самым избежал бойни, устроенной Кадзуо. Теперь из всей «семьи Кириямы» уцелел только он, Сё Цукиока (ученик номер 14). А в кустах чуть ниже находился сам Кадзуо Кирияма, который уже успел прикончить шестерых учеников.
– Это называется – до определенной степени. – Он попытался улыбнуться своему простуженному ассистенту. – Но впредь не надо делать того, что ты сделал сегодня, сначала не дав мне намека, договорились?
* * *
– Не дав чего?
Сё снова посмотрел на свою физиономию в зеркале, на сей раз уделяя особое внимание глазам, и вдруг припомнил, как Мицуру вечно предупреждал его не обращаться к Кирияме как к «Кадзуо-куну». Нумаи обычно говорил что-то вроде: «Кончай, Сё, босса ты должен звать боссом». Однако даже бравому Мицуру, похоже, становилось не но себе, когда «женственный мальчик» одаривал его косым взглядом и небрежно откликался: «Ах, отстань. Не будь таким привередой. Это не очень мужественно». Мицуру лишь приходилось корчить недовольную гримасу, что-то бормотать себе под нос, и все оставалось по-прежнему.
– Не подмигнув мне. Сначала предупреди меня, а потом уже действуй, ясно?
«Боссом его, говоришь, звать? — подумал Сё, поочередно разглядывая в зеркале оба своих глаза. — Так тебя же этот так называемый босс в конце концов и прикончил. Дурак ты, Мицуру».
Тот выставил нижнюю губу вперед и кивнул.
Это была чистая правда. Сё Цукиока был куда осторожнее Мицуру Нумаи. Не то чтобы, как думал перед смертью Мицуру, у Сё имелось четкое представление о личности Кадзуо Кириямы, просто он всегда считал, что все постоянно предают друг друга. Так устроен мир. Можно сказать, по сравнению с Мицуру, просто хорошим бойцом, Сё, которому с раннего детства приходилось гораздо чаще сталкиваться с миром взрослых из-за постоянных посещений гей-баров, где его отец работал заведующим, был мальчиком более развитым.
– И еще. Можешь наконец сказать мне, чем ты занимаешься в управлении в такую рань? Мне не полагается знать? И почему мне нельзя навестить тебя на Конгевайен? А почему я стал свидетелем твоей разборки с человеком, который, по-видимому, тоже приехал с Ближнего Востока? Почему вы с Самиром Гази из Редовре каждый раз впиваетесь друг другу в глотку, стоит вам увидеться?
Вместе того чтобы направиться прямиком к южной оконечности острова, как им всем приказал Кадзуо, Сё двинулся в глубь острова и стал петлять по лесам. Вышла небольшая морока, но в итоге все это заняло у него не более десяти лишних минут.
– Извини, не могу сказать.
Красочную сцену он наблюдал из прибрежного леска. Три трупа, два в пиджаках, один в матроске, валялись на скалистом выступе, тянущемся через узкую полоску песчаного пляжа. Кадзуо Кирияма, скрытый в тенях, созданных лунным светом, тихо стоял в расщелине скалы.
Ассад произнес это так, что Карла задело. Прозвучало оскорбительно. Словно отказ товарища от протянутой руки. Словно недвусмысленное указание на то, что, несмотря на дружбу, Карл для него на втором плане. Он совершенно не был в курсе того, где пребывает Ассад после того, как покидает ворота управления. Мёрк был по горло сыт этой его конфиденциальностью.
Почти сразу же появился Мицуру Нумаи. После краткой беседы бравый Мицуру заполучил град пуль из пистолета-пулемета и развалился на скале, сплошь заляпанной кровью (вонь даже до Сё доходила)…
– Даже не предполагала, что обнаружу, как вы тут вдвоем мило сидите и беседуете, – донесся знакомый голос из коридора.
«Вот тебе и босс, — подумал мальчик. — Какая неудача».
Остановившись на пороге, Лиза соблазнительно улыбнулась и подмигнула коллегам. Как не вовремя…
К тому времени, как Сё пошел вслед за Кадзуо Кириямой, покидающим место действия, он уже определился с планом спасения самого себя.
Карл взглянул на собеседника. Тот принял расслабленную позу и сменил выражение лица на восхищенное.
* * *
– Ох, бедняжка, – Лиза сделала несколько шагов вперед и нежно погладила Ассада по иссиня-черной щеке. – Ты тоже простудился? У тебя так слезятся глаза… А ты заставляешь его работать, Карл. Неужели не видишь, насколько парень беспомощен? – Она повернулась к Карлу с укоризной в ее синем взоре. – Плуг просил тебе передать, что они ждут тебя на Амагере.
Лучшим кандидатом на роль его помощника в осуществлении этого плана был, несомненно, Кадзуо Кирияма. О чем говорили Кадзуо с Мицуру, Сё не расслышал, зато понял, что Кадзуо решил участвовать в игре. Значит, он должен был стать лучшим. Кроме того, у Кадзуо имелся не только пистолет-пулемет (интересно, был он оружием самого Кадзуо или достался ему от кого-то из убитых им учеников?), но и пистолет Мицуру. В открытом противостоянии теперь никто бы не победил Кадзуо.
Сё, однако, обладал одним важным преимуществом. Кое в чем он был необыкновенно искусен. У Сё был талант тайком прокрадываться в разные места и тащить оттуда все, что не приколочено, а также по-тихому преследовать людей. (Когда ему попадался симпатичный мальчик, Сё мог бесконечно за ним красться.) Талант по части подлости и пронырливости — во всех отношениях. Что же касалось оружия у него в рюкзаке, то им оказался дерринджер «Дабл хай стандарт» калибра.22.
Сделанный под патроны «магнум», на близких дистанциях этот пистолет был вполне смертоносен, однако в серьезную перестрелку с ним вступать вряд ли стоило.
Глава 6
«Стало быть, — подумал Сё, — даже если Кадзуо Кирияма победит, ему перед этим придется убрать крутых парней вроде Сёго Кавады и Синдзи Мимуры (ах, определенно в моем вкусе). Если у этих парней найдутся пистолеты, они вполне могут его ранить. В любом случае, все эти бои должны чертовски его измотать. Я же тем временем… я буду до самого конца следовать за Кадзуо. А потом просто убью его выстрелом в спину. В тот самый момент, когда он решит, что покончил с последним игроком, и утратит бдительность, как раз тогда я его пристрелю. Даже Кадзуо никогда в жизни не заподозрит, что кто-то станет его преследовать, особенно я, раз я прошлой ночью так его надул».
Август 1987 года
Помимо всего прочего, так Сё не пришлось бы запачкать ухоженные руки в игре, где ты был вынужден убивать своих одноклассников одного за другим. Хотя отнюдь не моральные принципы запрещали ему их убивать. Просто Сё думал: «Ах, убивать невинных детей — это так вульгарно. Я лучше постараюсь оставаться за спиной у Кадзуо. А этот хам пусть кого хочет убивает. Вмешиваться я, конечно, ни во что не стану, это слишком опасно. А в самом конце я убью его исключительно из самообороны. То есть, ведь если я его не убью, он убьет меня». Примерно так он думал.
Лишь дойдя до самого конца Корсгэде и сев на скамейку под каштанами перед дверью дома с видом на озеро Пеблинге, она ощутила себя полностью свободной от осуждающих взглядов жителей большого города и темницы собственного тела.
На городских улицах 80-х годов преобладали красивые и подтянутые тела, только что она в этом убедилась, и именно теперь ей было сложно вписаться в их компанию. Особенно сегодня.
При таком образе действий у Сё появлялось еще одно преимущество. Оставаясь поблизости от Кадзуо, он мог не тревожиться о том, что кто-то на него нападет. В худшем случае Сё пришлось бы уклониться от первой атаки, на которую откликнулся бы Кадзуо. Сё всего лишь потребовалось бы сбежать с места событий, а Кадзуо позаботился бы обо всем остальном. С другой стороны, в подобном случае Сё вполне мог потерял след Кадзуо. Раз это означало крушение его блестящего плана, он решил как можно дольше избегать развития такого сценария.
Сё также решил держать между собой и Кадзуо дистанцию примерно в двадцать метров. Он двигался, когда двигался Кадзуо, и оставался на месте, когда тот останавливался. Существовал также вопрос о запретных зонах. Кадзуо наверняка это учитывал, а значит, держался от них подальше. Стало быть, пока Сё оставался метрах в двадцати от Кадзуо, угодить в запретную зону ему тоже не грозило. Впрочем, когда Кадзуо останавливался, Сё доставал карту и проверял местоположение ближайших запретных зон.
Пока все шло в полном соответствии с планом.
Покинув южную оконечность острова, Кадзуо зашел в несколько домов в жилом районе (надо полагать, он нашел там, что искал), а затем почему-то решил направиться к северной горе и там засесть. Утром, услышав далекие выстрелы, он внимательно осмотрелся, но двигаться не стал. Вероятно, Кадзуо решил, что это слишком далеко. Однако чуть позже, когда Юмико Кусака и Юкико Китано стали орать с вершины горы в свой мегафон, Кадзуо быстро туда переместился и, убедившись, что никто на их зов не откликается, расстрелял девочек. Хотя Сё показалось, что перед этим прозвучала еще пара выстрелов, судя по всему, предупредительных, побуждающих Юмико и Юкико спрятаться. «Ух ты, — подумал он, — как замечательно. Значит, есть среди нас настоящие гуманисты». Сё был этим тронут — но не настолько, чтобы как-то изменить свой план. Затем Кадзуо спустился по северному склону. Прозвучал еще один далекий выстрел, но Кадзуо и на него откликаться не стал. Дальше получилось так, что около трех часов дня он снова начал двигаться, услышав перестрелку на склоне горы. Однако, добравшись до места, Кадзуо (а также Сё) обнаружил там лишь труп Каори Минами в сарае с фермерским оборудованием. Кадзуо спустился туда осмотреть труп, а также поискать рюкзак девочки, но кто-то, похоже, забрал рюкзак раньше него. Тогда Кадзуо направился дальше и теперь застрял в лесу чуть ниже Сё.
На данный момент план Кадзуо казался предельно простым. Как только он узнавал, что где-то кто-то есть, он туда отправлялся и этого кого-то пристреливал. Сё возмутила безжалостность, с которой Кадзуо убил Юмико Кусаку и Юкико Китано. («Эх, Кадзуо, — подумал он. — Имя у тебя такое простое, а ведешь ты себя как полный отморозок. С другой стороны, у меня имя как у знаменитости, а я всего лишь невзрачный гей».) Впрочем, сейчас просто бессмысленно было о чем-то таком сожалеть. Пока что Сё следовало радоваться тому, что Кадзуо совершенно не подозревает о том, что он рядом.
Кадзуо, казалось, по-тихому отдыхал. Или даже спал.
А вот Сё спать вообще не мог. Однако в этом отношении он был тоже силен. «Вполне естественно, — подумал мальчик. — Девочки выносливее парней. Я об этом в какой-то популярной книжке читал».
И все же одна настоящая проблема у Сё все же была. Ему безумно хотелось курить. А запах сигаретного дыма, унесенный порывом ветра не в ту сторону, мог выдать его Кадзуо. Хотя нет. Звук его электрической зажигалки мог стать еще более фатальным.
Сё достал пачку ментоловых сигарет «Вирджиния слимс». (Название ему очень нравилось. Хотя, понятное дело, трудно было раздобыть такие сигареты у них в стране, и Сё обычно приходилось их красть. У него дома хранилось множество блоков.) Мальчик сунул тонкую сигаретку в рот. Уловив слабый запах табачных листьев с уникальным ментоловым ароматом, Сё ощутил легкое облегчение. И все-таки ему страшно хотелось наполнить легкие сладостным дымом. Усилием воли мальчик подавил этот порыв.
«Я просто не могу позволить себе умереть, — подумал он. — У меня впереди еще самое лучшее и уйма всяких забав».
Чтобы отвлечься. Сё левой рукой поднял зеркало и стал разглядывать свою физиономию с сигаретой во рту. Затем слегка наклонил голову и взглянул на себя искоса.
«Я просто прелесть, — подумал мальчик. — Мало того, я невероятно умен. А значит, я неизбежно должен стать победителем этой игры. Только прекрасные выживают. Такова Божья…»
Тут он краем глаза заметил легкое шевеление в кустах.
Сё быстро вынул изо рта сигарету и вместе с зеркалом убрал ее в карман. Затем взял в правую руку дерринджер, а левой подхватил рюкзак.
Из кустов высунулась прилизанная голова Кадзуо Кириямы. Глянув влево-вправо, Кадзуо стал изучать склон слева от Сё.
Оставаясь в тени азалии, усеянной розовыми цветками, Сё слегка поднял брови.
«Что ему нужно?» — задумался он.
Никаких выстрелов Сё не слышал. И никаких подозрительных шумов. Что же Кадзуо мог там такое высматривать?
Сё посмотрел в ту же сторону, однако ничего подозрительного не увидел.
Кадзуо выбрался из кустов. Рюкзак висел у него на левом плече, а ингрэм на правом. Рука Кадзуо лежала на прикладе. Лавируя между деревьями, он стал взбираться по склону. Вскоре Кадзуо миновал место, где находился Сё, и двинулся дальше. Тогда Сё встал и последовал за ним.
Мальчик крепкого телосложения и высокого роста, Сё тем не менее двигался с поистине кошачьей грацией. Между собой и мелькающим среди деревьев школьным пиджаком Кадзуо он аккуратно поддерживал дистанцию в двадцать метров. В делах такого рода Сё сложно было превзойти.
Движения Кадзуо также были очень быстры и точны. Останавливаясь в тени деревьев, он проверял, что впереди, а там, где растительность была слишком густой, опускался на колени и проверял, что внизу. Только после этого Кадзуо двигался дальше. Единственная его проблема заключалась в том, что…
«…Твоя спина слишком открыта, милый Кадзуо», — с улыбкой подумал Сё.
Они одолели около сотни метров. Слева вверху была обзорная площадка. Наконец Кадзуо остановился.
Ряды деревьев впереди прерывались узким проселком. Менее двух метров в ширину, проселок как раз подходил для легковой машины.
«Ах, да, — вспомнил Сё. — Ведь эта дорога ведет к вершине. Мы пересекли ее перед тем, как увидеть труп Каори Минами».
Справа от Кадзуо, куда он как раз смотрел, находилась площадка со скамьей и бежевым стандартным туалетом. Скорее всего, здесь отдыхали туристы, решившие подняться к вершине.
Проинспектировав окрестности, Кадзуо посмотрел в сторону Сё, но тот, разумеется, затаился в тени. Тогда Кадзуо вышел на проселок и подбежал к туалету. Открыв дверь, он туда вошел. Напоследок Кадзуо высунул голову и, прежде чем притворить дверь, еще раз оглянулся, оставляя ее, впрочем, слегка приоткрытой — просто на всякий случай.
«Вот тебе и раз, — подумал Сё, поднося ладонь ко рту, чтобы сдержать смех. — Ну и ну». — Он изо всех сил старался не расхохотаться.
Действительно, с тех пор как Сё начал его преследовать, Кадзуо еще ни разу не ходил в туалет. Конечно, он мог воспользоваться туалетом в одном из домов, куда он заходил до рассвета, но в любом случае не мог же он с тех пор весь день терпеть. Сё предполагал, что Кадзуо, прячась в кустах, обо всем таком позаботился. (Сам он, отчаянно стараясь не производить никаких звуков, поступил именно так.) Однако теперь выяснилось, что Сё ошибался. Да, в конце концов, Кадзуо Кирияма рос в богатой семье. Вполне возможно, и речи не могло быть о том, чтобы попрыскать где-то помимо настоящего сортира. А этот туалет Кадзуо, должно быть, запомнил, когда совсем недавно здесь проходил. Вот зачем он сюда вернулся.
«Ну и дела, — с улыбкой подумал Сё. — Даже Кадзуо Кирияме бывает необходимо отлить. Просто поразительно».
И теперь Кадзуо прыскал в унитаз. Услышав плеск мочи, Сё опять напрягся, сдерживая смех.
Но тут он кое-что вспомнил и посмотрел на часы. Они с Кадзуо находились совсем рядом с сектором Г=8, который, согласно объявлению Сакамоти, должен был стать запретным в 5 часов дня.
Изящные курсивные цифры на дамских часиках указывали 4.57. (Сё поставил часы по объявлению Сакамоти, так что они должны были указывать точное время.) Затем он достал карту и внимательно изучил район северной горы. Горный проселок был на карте отмечен, однако ни площадки для отдыха, ни общественного туалета у сектора Г=8 там не обозначили.
Сё вдруг весь напрягся и невольно поднял руку к металлическому ошейнику. Внезапно ему страшно захотелось вернуться туда, откуда он пришел, но…
Сё взглянул на туалет, где по-прежнему шумно брызгала струйка мочи. Затем пожал плечами и слегка вздохнул.
«Да что я в самом деле? — подумал он. — Ведь речь о самом Кадзуо Кирияме идет. Невзирая на призыв природы, он наверняка свое местоположение проверил. Наверное, потому он так осторожно и озирался, что определял, находится туалет в секторе Г=8 или нет». А Сё находился метрах в тридцати к западу от туалета. Раз Кадзуо находился ближе него к сектору Г=8, значит, и он, Сё Цукиока, тоже в безопасности. Все верно. Он ни в коем случае не должен поддаться нелепым страхам и выпустить из виду Кадзуо Кирияму. Это разрушило бы его план.
Сё снова достал из кармана пачку сигарет «вирджиния слимс», вытащил оттуда тонкую сигаретку и вставил ее в рот. Затем взглянул на мрачнеющее небо. В это время года до заката оставалось еще два часа, но темнеющее небо уже было с запада окаймлено оранжевым, а краешки крошечных облачков сделались ярко-апельсиновыми. «Прекрасная картинка, — подумал Сё. — Вроде меня».
Плеск мочи продолжался. Сё опять улыбнулся. «Должно быть, ты долго терпел, Кадзуо», — подумал он.
Струйка не иссякала.
«Ах, как бы я хотел сейчас покурить, — подумал Сё. — Принять душ, сделать маникюр и смешать мою любимую „отвертку“. А потом, душевно расслабляясь, потягивать выпивку…»
Шум мочи в унитазе не затихал.
«Проклятье, — подумал Сё. — Пора бы ему уже закончить. Эй, Кадзуо, давай-ка мы это дело свернем. Хватит уже прыскать. Пора за работу».
Однако… мочеиспускание продолжалось.
И тут Сё наконец хмуро сдвинул густые брови. А затем вынул изо рта сигарету и быстро встал. Пробираясь по кустам, он приблизился к туалету и стал приглядываться.
Струйка падала в унитаз. Сё никак не удавалось заглянуть в приоткрытую дверь.
Но тут как раз подул ветер, и дверь со скрипом распахнулась. Как вовремя!
Тут распахнулись и глаза Сё Цукиоки: в туалете, покачиваясь на ветру, с потолка свисала бутылка воды. Кадзуо, судя по всему, проткнул ее ножом, и теперь оттуда вовсю текла тонкая струйка.
Сё запаниковал.
А потом заприметил, как ниже по горе между деревьев мелькает черный школьный пиджак. Эти прилизанные волосы он узнал бы даже за километр!
«Что? — лихорадочно подумал Сё. — Что? Как же так? Но ведь я же не в…»
Не успел Кадзуо скрыться за деревьями, как Сё вдруг услышал глухой звук. Вроде пистолетного выстрела в подушку. Он уже не смог понять, звук ли это от взрыва устройства, вмонтированного в ошейник, или же он порожден вибрациями, производимыми этим устройством в его теле.
Кадзуо Кирияма, находившийся в сотне метров по склону горы, даже не обернулся. Лишь взглянул на часы.
Было семь секунд шестого.
Остался 21 ученик
45
Норико, шевельнувшись, открыла глаза. Был уже восьмой час вечера. Норико увидела мрачный потолок комнаты, затем взглянула на сидящего рядом Сюю.
Сюя встал со стула и снял с ее лба полотенце, заодно пощупал лоб. Как и в прошлый раз, жара почти не чувствовалось. Сюя ощутил волну облегчения. Слава Богу.
— Сюя… — слабым голосом обратилась к нему Норико. — Сколько сейчас времени?
— Восьмой час. Ты славно поспала.
— Я…
Сюя кивнул.
— Лихорадка улеглась. Сёго сказал, она наверняка была не от общего заражения. Просто очень скверная простуда. Скорее всего, и утомление тоже сказалось.
— Понимаю… — Норико медленно кивнула, похоже, испытывая облегчение. А затем снова повернулась к Сюе. — Извини, что со мной столько хлопот.
— О чем ты говоришь? — Сюя покачал головой. — Это вовсе не твоя вина. — После краткой паузы он спросил: — Хочешь покушать? У нас есть рис.
Глаза Норико широко распахнулись.
— Рис?
— Ага. Только немного подожди. Сёго его приготовил. — И Сюя вышел из комнаты.
Сёго сидел на стуле на кухне у окна рядом с дверью. Последние лучики дневного света, синие, почти фиолетовые, проникали в окно, но там, где сидел Сёго, царила почти угольно-черная тьма.
— Норико проснулась?
Сюя кивнул.
— Как температура?
— Ей хорошо. Жар, по-моему, совсем спал.
Сёго лишь едва заметно кивнул. Затем, не выпуская из рук дробовика, встал и открыл крышку кастрюли на газовой плите. Сюя и Сёго уже съели свои порции вареного риса и супа из ми-со. В суп Сёго добавил какую-то странную траву, растущую на задворках.
— Еда остыла? — спросил Сюя.
— Погоди минут пять — десять, — кратко ответил Сёго. — Я принесу.
— Спасибо. — Сюя вернулся в смотровую. Усевшись рядом с койкой, он слегка кивнул Норико. — Погоди немного. Сёго скоро самый настоящий рис принесет.
Норико кивнула.
— Здесь есть туалет? — спросила она затем.
— Гм… да, конечно. Вон там.
Сюя помог Норико подняться с койки. Поддерживая девочку под руку, он довел ее до туалета. Норико все еще казалась слаба, но она определенно оправилась от того ужасного состояния, в котором была раньше.
Затем Сюя помог Норико вернуться обратно. Когда девочка села на край койки, он обернул ей плечи одеялом, как делала госпожа Анно в «Доме милосердия», когда он был еще ребенком.
— Когда ты поешь, — сказал Сюя, подтягивая края одеяла, — думаю, тебе нужно будет еще немного поспать. Нам необходимо отсюда уйти до одиннадцати часов.
Норико тревожно посмотрела на Сюю:
— Ты хочешь сказать…
Сюя кивнул:
— Да, в одиннадцать часов эта зона станет запретной.
В своем шестичасовом объявлении Сакамоти сообщил в том числе и об этом. Запретными зонами должны были стать также Ж=1 (в 7 вечера) и И=3 (в 9). Они находились соответственно на юго-западном побережье и южном склоне южной горы. Поскольку точные границы запретных зон определить было сложно, можно было считать, что все юго-западное побережье стало теперь недоступно.
Норико опустила взгляд на свои колени и приложила ладонь ко лбу под растрепанной челкой.
— Я как дурочка все проспала.
Сюя потянулся и тронул девочку за плечо:
— Не говори глупостей. Тебе лучше было поспать. И хорошо бы тебе еще немного отдохнуть. Не волнуйся.
Но тут Норико снова подняла взгляд:
— А кто еще погиб… кроме Каори?
Сюя сжал губы. Затем кивнул:
— Такако… а еще Сё и Кадзуси.
Согласно объявлению Сакамоти, эти четверо умерли в период от полудня до шести часов вечера. В живых только двадцать один ученик. Прошло всего лишь восемнадцать часов с начала игры, а третий класс «Б» младшей средней школы города Сироивы уже сократился ровно в два раза.
— И вот еще что, — с энтузиазмом сказал тогда Сакамоти. — Сё Цукиока попался в запретной зоне. Прошу всех действовать повнимательней.
Сакамоти не уточнил, где именно погиб Сё, а Сюя в течение дня никаких взрывов не слышал. В то же время вряд ли у Сакамоти была причина лгать. Итак, этот здоровенный, с виду парень, который странным образом вел себя очень по-женски, Дзуки из «семьи Кириямы», попался в запретной зоне. И в результате ему оторвало голову. Теперь, не считая самого босса, вся «семья Кириямы» была уничтожена.
Сюя подумал было поделиться этим с Норико, но, увидев, какой озабоченный у нее вид, решил этого не делать. Если бы он рассказал девочке новости о том, что Сё оторвало голову, вряд ли это оказало бы благотворный эффект на ее выздоровление.
— Понимаю… — тихо сказала Норико, а затем добавила: — Спасибо. — И стала снимать с себя школьный пиджак Сюи.
— Не надо, оставь.
— Нет, мне уже хорошо.
Сюя взял у Норико пиджак и снова набросил ей на плечи одеяло.
Вскоре пришел Сёго. С ловкостью официанта он нес на одной ладони поднос, где стояли две миски.
Прикрыв глаза, Нэте потрогала голень и осторожно потерла. Положив кончики пальцев на шишковатые наросты, мысленно обратилась к своей привычной мантре: «Я нормальная», «я совершенно нормальная», но сегодня эта фраза казалась совсем бессмысленной, независимо от того, где сделать ударение. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз бормотала эти слова.
— Прошу вас, мадам, — сказал он, опуская поднос.
Нэте нагнулась вперед, сложила руки на коленях и прижалась лбом к рукам, при этом принялась делать движения ступнями, словно выбивая ими легкую барабанную дробь. Обычно это помогало справиться с омерзительной стреляющей болью.
Сюя прыснул.
— Значит, в этом отеле еду в номер приносят?
Поход в универмаг «Дэллс» и возвращение на Пеблинге Доссеринг требовало усилий и причиняло боли. Болела сломанная берцовая кость из-за давления на ступню. С каждым шагом стреляло в голеностопном суставе, ведь нога стала короче. Неприятно отдавалось в бедре, из-за того, что оно брало часть дополнительной нагрузки на себя.
— Вообще-то еда не то чтобы первоклассная. Но я надеюсь, вкус у нее ничего. — Сёго поставил поднос на кровать и пододвинул миски к Норико.
Ей было очень больно, но не это самое страшное. Проходя по Нёррегэде, женщина смотрела прямо перед собой, стараясь не хромать, прекрасно зная, что это у нее не получится. Двумя годами ранее она была привлекательной и изящной, а теперь ощущала себя собственной тенью.
Норико опустила глаза.
Однако тени прекрасно живут во тьме, думала она до этого момента. Большой город сглаживал недостатки лучше, нежели открытое пространство. Именно поэтому Нэте два года назад перебралась в Копенгаген. Подальше от стыда, скорби и пронизывающего холода, исходящего от местных жителей Лолланда.
— Суп? — спросила она.
Она переехала из Хавнгорда, чтобы позабыть обо всем, и тут случилось это.
— Йес, мэм, — по-английски ответил Сёго. Выговор у него, по крайней мере, на слух Сюи, был превосходным.
Нэте сжала губы, когда мимо нее проходили две молодые женщины с детскими колясками. Их лица светились от счастья. Они радостно щебетали о чем-то.
— Спасибо, — поблагодарила Норико и взяла ложку. Поднеся миску к губам, она немного глотнула. — Очень вкусно. — Затем девочка удивленно добавила: — Но здесь есть яйцо.