– И к какому выводу вы пришли?
– Можно. Теоретически. А кто-то проверил и практически.
– Киселева убили так, как описано у Агаты Кристи?
– Угу. И убил тот, кто свободно владеет английским.
– Илья Павлович, я весь внимание! – Достав пачку «Мальборо», я закурил. Сигареты положил на стол. Мой собеседник взял пачку, раскрыл ее, с наслаждением понюхал сигареты.
– Бросил курить много лет назад, – пояснил он.
Мы немного помолчали. Я курил, Илья Павлович вертел в руках мою пачку, продумывая что-то.
– Здесь написано, что курение убивает. Почему? – внезапно спросил он строгим тоном профессора на экзамене.
– Табачный дым содержит канцерогенные вещества, никотин и…
– О, никотин! Каждый знает – капля никотина убивает лошадь! А человека почему-то не убивает. В лошади живого веса намного больше, чем в человеке, но для нее никотин даже в ничтожных дозах – смертельный яд, а для человека – смертельный только в определенном количестве. Что вы знаете о никотине?
– Яд, алкалоид табака.
– Похвально. Это я насчет алкалоида.
– В силу профессии немного разбираюсь в наркотиках.
– А в химии вы часом не сильны?
– Что нет, то нет.
– Ну, ничего. Я постараюсь объяснить понятнее. Итак, в химии есть термин «катализатор». Это родовое понятие означает вещество, усиливающее определенные химические процессы. Запомним, катализатор – это, грубо говоря, усилитель. Далее, в вас примерно семьдесят килограммов веса. Или около того? Теперь прочитайте, что написано на пачке о никотине.
– В одной сигарете содержится восемь десятых миллиграмма никотина.
– Смертельная доза содержания никотина в организме составляет от пяти десятых миллиграмма до миллиграмма на килограмм живого веса. Иначе говоря, для вас, молодого здорового мужчины, эта доза будет семьдесят миллиграммов чистого никотина. То есть количество никотина, содержащееся примерно в девяноста сигаретах. Выкурить такое число сигарет подряд невозможно. Постепенно наступит никотиновое отравление: тошнота, рвота, головокружение, сердцебиение и прочее. Вряд ли можно выкурить больше десятка сигарет подряд. Вы согласны?
– Я вообще во всем согласен с вами.
– А вот господин Киселев, молодой, цветущий парень, умудрился умереть от никотинового отравления. Причина смерти его – паралич нервной системы, вызванный никотиновым отравлением. Об этом, заметьте, знаем только мы трое.
– С нашей стороны трое, – машинально добавил я. – Вы не хотите сказать, Илья Павлович, что он на досуге выкурил блок сигарет? Так сказать, задумался и начал шмалять одну за другой?
– Он выкурил одну сигарету. Всего одну.
– И получил смертельную дозу?
– Вот тут, – он постучал по книге, – один человек тоже умер, выкурив одну трубку табака.
– И бравый инспектор Баттл понимает, как это произошло?
– Угу. Но Баттл не химик-самоучка, как Шерлок Холмс. Поэтому тут появляется очень умный доктор, который посвящает его в механизм убийства.
– Умный доктор налицо. Все в тему. Я, правда, не суперинтендант.
– Не расстраивайтесь, суперинтендант – это что-то вроде начальника участковых.
– Разбираетесь в званиях английской полиции?
– Увлекаюсь английскими детективами. Но это так, к слову. Итак, из пяти компонентов, описанных в книге Агаты Кристи, создается катализатор никотина. Он усиливает действие никотина в сто раз. То есть одна сигарета приобретает смертоносность ста сигарет. Один миллиграмм катализатора, добавленный в кофе или коньяк, в котором он растворится без остатка, гарантированно убьёт после того, как в течение часа человек выкурит сигарету. Или трубку, как в этой книге. Недурно, правда?
– И эти пять компонентов…
Он назвал все. Три компонента были лекарствами, продающимися в любой аптеке. Четвертый – уксусной кислотой, которой полным-полно на полках магазинов. Пятый компонент – опиум. Достать его тоже не проблема. Если знаешь где. Или, как объяснил доктор, заменить опиум на любой соответствующий алкалоид, от морфия до героина.
– Забавно. И это все описано в книге? Как в пособии по изготовлению ядов?
– Практически да. Агата Кристи писала этот рассказ уже маститой писательницей, и ей просто не смогли отказать. Редактор не рискнул делать ей замечание или сам что-то править. К тому же это Англия, другой национальный менталитет. Прочтя, как можно изготовить яд, англичанин не станет тут же экспериментировать с приготовлением отравы, тем более травить кого-то. У них, кстати, много печатают такого, что можно использовать в преступных целях. Например, прекраснейший писатель Фредерик Форсайт подробно описывает, как смастерить бомбу из подручных средств, как изготовить поддельный паспорт. И ничего, печатают! И даже у нас в последнее время переводят.
– Значит, кто-то очень заботливый подложил Киселеву катализатор в коньяк. Кто-то очень хороший его знакомый, знаток английского языка и детективной литературы. Этот некто пришел в гости, предложил выпить, покурить…
– Кирилл был на месте происшествия в качестве судебного медика. Он-то и понял, в чем дело. Мало того, он уверен, что смерть наступила очень быстро. В пепельнице одна из сигарет сама по себе истлела до фильтра. То есть Киселев выкурил ее до половины, положил непотушенную в пепельницу, пошел из кухни в комнату и там рухнул в агонии. Всего в пепельнице четыре окурка от сигарет «Уинстон», которые курил Киселев, и два окурка от дамских сигарет. Если исходить из скоропостижности смерти, то он, после принятия катализатора, выкурил одну сигарету, через небольшой промежуток времени закурил вторую, почувствовал себя плохо, решил полежать на топчане и не дошел до него. Нам, во всяком случае, рисуется такая картина.
– Катализатор не обнаруживается при обычном исследовании биоматериала?
– Он распадается на составные элементы, которые сами по себе ни о чем не говорят. Алкалоиды опиума можно обнаружить при очень тщательном исследовании, но клинически картина будет выглядеть так, словно покойник слизал каплю млечного сока с головки опийного мака дня так за два до смерти. В биоматериале надо специально искать все составляющие катализатора, и когда они в наличии, в определенной комбинации, тогда можно с уверенностью говорить о его применении.
– А что дало официальное исследование трупа Киселева в свете никотинового отравления?
– Что он много курил перед смертью, и все. То есть само по себе никотиновое отравление в заключении судебно-медицинской экспертизы не будет названо причиной паралича нервной системы. Умом-то вроде бы понятно, что они взаимосвязаны, а как это логически объяснишь? Мол, покойник выкурил подряд сто сигарет? Кто в это поверит? Где сто окурков? Естественно, дающий заключение эксперт отметит никотиновое отравление, но так, между делом. Как, скажем, отметит недостающий зуб или застарелую язву желудка.
– А почему Кирилл вообще заподозрил отравление?
– Он мой ученик. Лучший из учеников. Я несколько лет назад посвятил его в свои исследования этого вопроса, и когда сегодня он увидел специфическую картину смерти и услышал фамилию Сарибеков, то решил, что это может быть смертью, вызванной применением никотинового катализатора.
– Что-то я не вижу связи между никотином, катализатором и фамилией Сарибеков.
В тишине, которая показалась мне «звенящей», он снял очки, не спеша протер их платочком, понюхал мои сигареты. Я сидел не шелохнувшись. Я замер.
Глядя мне в глаза, он отчетливо произнес:
– Двадцать третьего декабря две тысячи первого года, почти девять лет назад, точно так же была отравлена Эльвира Николаевна Сарибекова, жена сенатора Сарибекова. И отравил ее не сенатор, а тот, кто читал такую же книгу, – он постучал пальцем по тому Агаты Кристи, лежащему передо мной. – Точно такую же. Например, ту, которую я видел на полке в библиотеке в квартире господина Сарибекова девять лет назад, в день смерти его жены, когда осматривал ее труп. Сенатор английским не владел, это я точно знаю.
– Откуда у него такая же книга? – растерянно спросил я.
– Ему кто-то подарил, совершенно не задумываясь, что он никогда не сможет ее прочитать.
– Точно, припоминаю, у него в библиотеке есть несколько книг на английском.
– У него обе дочери практически свободно владеют английским. С каждой из них репетиторы с начальной школы занимались.
– И это припоминаю: танцы, музыка, английский. Как говорит Наталья, мать настояла.
– Их мать настояла на собственной смерти. Больше в доме никто языком не владел. Узнать про такой катализатор можно только из этой книги. Вы же отменный логик, Александр! Сведите вместе знание о том, что Эльвира пила коньяк перед сном, что она курила, что в семье есть такая книга, а в книге рецепт убийства, и двух дочерей, которые могли детективный рассказ использовать как практическое пособие для изготовления орудия убийства. И убить-то ведь хотели конкретно ее, свою мать. Сам-то Сарибеков никогда не курил! Ему чистый катализатор можно рюмками пить, хуже не станет. Может, вырвет, но не более того.
– Доктор, что-то вы меня ставите в тупик. А сложно готовить такое зелье? В смысле, пройтись по аптекам, купить ингредиенты, потом уксус, опий и дома на кухне все заварганить?
– Совершенно ничего сложного. Хотите, расскажу?
– Конечно, хочу. – Я постарался, чтобы мой тон не выходил за рамки обычного любопытства. Запись на телефоне я отключил еще раньше, когда понял, что рассказ доктора стал приобретать исключительно интересный характер. Теперь никакими техническими средствами нельзя будет восстановить, что же он мне поведал.
Из короткой лекции доктора Роговского следовало, что приготовить катализатор можно в течение пары часов с помощью обычной кухонной посуды, аптекарских весов и мензурки с разметкой объема жидкости. Для сведения издателей, я бы не советовал публиковать у нас этот рассказ Агаты Кристи.
– Илья Павлович, что-то я не пойму вашей логики. Вы сами говорите, что прекрасно осведомлены, что между мной и Натальей есть тесные отношения. Скажу больше, есть люди, которые ошибочно считают, что мы любовники. Но в то же время вы настаиваете на встрече именно со мной и мне же высказываете свои подозрения, что она убила свою мать. Так? Инны-то в это время в городе не было.
– Инны не было, спору нет, Фаина была.
– Фаина?
– Фаина ей была предана, как собака. Вернее, не так, она ее держала на коротком поводке, как собаку. Инна знала про Фаину что-то такое, что та ее беспрекословно слушалась. Я попробую все объяснить. Эльвира страдала болезнью сердца, и я, как врач, наблюдал ее. Мои хорошие знакомые как-то лет двенадцать назад сказали, что Сарибеков ищет для жены врача-кардиолога, и предложили мне обследовать ее. Так состоялось мое знакомство с Сарибековыми. Постепенно я стал консультировать и самого Ралифа, и дочерей. Кстати, у Эльвиры ничего серьезного с сердцем не было, она больше сама себе внушила. Так или иначе, я стал вхож в их семью.
– Тут-то вы и сделали наблюдение, что между сенатором и Натальей несколько необычные отношения.
– Только слепой не мог этого заметить! Он, когда пьяный, а напивался он, мягко говоря, регулярно, терял над собой контроль: то прижмет ее к себе, по бедру гладит и что-то интимно шепчет на ушко, то на колени к себе посадит. Не могут быть такие отношения у отца с дочерью! А если знать его пристрастие к девочкам-подросткам, то вывод напрашивается сам собой.
– Вы и про девочек знаете?
– Как-то раз он мне говорит, что у его знакомого у дочери проблемы по женской части и надо бы ее осмотреть. Но, мол, знакомый хочет все сделать приватно. Я объясняю ему, что я кардиолог, а не гинеколог. Он, мол, найди молчаливого гинеколога, я заплачу сколько надо. Я нашел. Обследовали девчонку шестнадцати лет. Выявили эрозию шейки матки, небольшое воспаление залечили. Пока лечили, выяснили, у девчонки родители – алкоголики, денег у них сроду не было. А тут Ралиф за нее, за одно обследование, наличными платит столько, сколько врач-гинеколог в месяц получает. Девчонка уже год живет половой жизнью. Комментарии нужны? Кто станет платить за чужую девочку? Никто. А за любовницу сам бог велел!
– Илья Павлович, вы сам логик хоть куда!
– Любой врач логик, а диагностика болезни – это сложение целого из частиц.
– Когда вы поняли, что жену сенатора отравили?
– Когда провел лабораторные исследования биоматериала ее трупа. При проведении экспертизы выяснилось, что в ее крови ничтожное количество героина. Эльвира наркотики не употребляла. Откуда героин? Я решил все исследовать досконально, и у меня один за другим стали выплывать все составляющие катализатора. Прибавьте к этому никотиновое отравление и книгу Агаты Кристи. Все! Вывод один – ее отравили.
– И вы решили ничего не говорить ему?
– А что я ему скажу? Что есть основания подозревать одну из его дочерей в убийстве матери?
– Все верно. Мог и не поверить.
– Да и зачем мне это? Он лишился жены, теперь должен был бы лишиться дочери? Что он должен был бы делать? В милицию заявлять? Выносить сор из избы? Получи такое дело огласку, и на его политической карьере можно было смело ставить крест. А он рвался во власть, ох как рвался! Тут еще бабушка надвое сказала, что бы он сделал: с дочерьми разбирался или велел меня убить, чтобы все оставить в тайне.
– Скорее всего, приказал бы убить вас. А что теперь изменилось? Почему вы решили это рассказать?
– Пусть вам не покажется странным или старомодным, но это дело чести, дело возврата долга. Несколько лет назад у моего младшего сына обнаружили онкологическое заболевание. Я врач и сразу же понял, что у нас его не вылечить. Жить сыну оставалось год, от силы два. Положительный результат лечения давала одна частная клиника в Тель-Авиве. У меня таких денег не было, хотя я не бедный человек. Но столько денег, сколько запросили за курс лечения и последующую реабилитацию, мне бы ни один банк в кредит не дал. Я набрался смелости и попросил у Ралифа взаймы, мол, всю жизнь расплачиваться буду, но сейчас помоги спасти ребенка! В течение трех дней он из личных средств оплатил всю сумму.
Мы помолчали. За окном наступила ночь.
– Сын вылечился, влюбился в ухаживавшую за ним медсестру, женился на ней и теперь живет в Германии. Когда я заикнулся о возврате долга, Ралиф при мне сжег мою расписку и сказал, что мы в расчете.
– Вы что-то сделали для него грандиозное?
– Он считал, что делает это в память о жене, которую я лечил. Хотя, как я вам сказал, ее и лечить-то по большому счету было не от чего. К тому же у него было пристрастие к широким жестам. Так, знаете, по-барски шикануть!
– Вернемся к жене. Она, как вы думаете, знала об отношениях сенатора и Натальи? Я объясню вам, почему спрашиваю. Мать мешала их интимным отношениям…
– И поэтому Наталья отравила ее? – усмехнулся Илья Павлович. – Чепуха! Эльвира прекрасно знала, что между ними происходит. Александр, посудите сами, я, человек только вхожий в их семью, и то все понял. А она жила вместе с ними под одной крышей и видела их каждый день. И что, она не догадалась? Конечно же, она обо всем знала, но предпочитала закрывать глаза. Ее это устраивало. Как это ни дико и цинично звучит, но она предпочла общепринятой порядочности видимость мира в семье. Да и что она могла сделать? Сказать, что отцу нехорошо заниматься сексом с родной дочерью? А они об этом без нее не знали? Или, может быть, ей надо было уйти от сенатора, развестись с ним? Бросить деньги, квартиру, уют, положение в обществе? И ради чего? Отец и дочь уже переступили грань, отделяющую порядочное от непорядочного, и назад их не воротишь. В одну реку нельзя войти дважды! И она просто на все плюнула и жила в свое удовольствие.
– А у нее у самой не было любовника?
– Я ничего про это не знаю. По-моему, никого у нее не было.
– Илья Павлович, вы, наверное, застали то время, когда Инна еще жила с родителями?
– Немного. А что?
– Какие у нее были отношения с отцом и матерью?
– С матерью совершенно обычные, а с отцом они цапались, как кошка с собакой. Ралиф, когда окончательно вернулся, решил взяться за ее воспитание, но не тут-то было! Они даже при чужих людях, при мне, не стеснялись скандалить. Он ей слово, она ему в ответ два. Слово за слово, так разругаются, что она в слезах убежит на свою половину, а он пьяный ей в след кричит: «Уматывай из моего дома, чтобы я ноги твоей здесь больше не видел!» На другой день все опять вроде бы спокойно.
– А Наталья, мать, они как к этому относились?
– Да никак. Они предпочитали не вмешиваться. Наталье-то было четырнадцать лет, куда ей отцу перечить!
Прощаясь, Илья Павлович мне сказал:
– Мы с Кириллом поняли, что Киселев не убийца или убийца-исполнитель, которого самого убрали. Истинный инициатор и заказчик остаётся неизвестным. А я когда-то давно поклялся сам себе, что если смогу чем-то помочь Ралифу в трудную минуту, то сделаю это. Не смог для живого, сделаю для мертвого. Если бы не он, то мой сын не намного бы пережил его жену. А так я хоть вижу его раз в году, и внуки у меня по-русски говорят с акцентом, но он-то жив и здоров! Пафосно говоря, благодаря Ралифу род мой не угас!
В дверях мы пожали друг другу руки.
– Александр, найдите убийцу! Пусть знает, что на свете есть правда! Я верю, вы сможете его вывести на чистую воду!
– Постараюсь, Илья Павлович, постараюсь! Спасибо вам за все!
На такси я доехал до ГУВД, забрал ноутбук, зашел в круглосуточный магазин, где, к удивлению продавщиц, купил не пиво или водку, а один лимон. Вернулся в гостиницу, решил отложить все дела назавтра и просто лечь спать.
Может быть, покажется странным, но разобиженная Наталья так и не позвонила. Я же решил, что первым ни за что не пойду на примирение. Не я начал, не мне заканчивать! Да и в честь чего я должен к ней подлизываться?
Поставив будильник на шесть часов утра, я набрал теплой воды в гостиничный тазик, выдавил туда половинку лимона, обтерся этим составом и быстро уснул.
8
«И убить-то ведь хотели конкретно ее, свою мать…» – оживленный рассказом, доктор Роговской сделал вывод, что убийца – одна из дочерей. Какая из дочерей, он не говорит. Но рассказывает об этом он мне, если не любовнику Натальи, то ее явному стороннику. Вывод?
С этой мыслью я уснул, с ней же, по звонку будильника в телефоне, проснулся.
Я приготовил очень крепкий кофе. Стараясь не обжечься, маленькими глоточками, в перерыве покуривая, выпил две чашки подряд. Вернее, выпил два раза по половине стакана, так как чашек для постояльцев не предусмотрено. Вместо них в стандартный набор гостиничной посуды входят тонкостенные стаканы и старомодный графин, в который по идее надо наливать воду. Зачем в номере графин, стенки которого помутнели от времени? Будучи человеком непритязательным, даже я побрезговал бы пить из него.
Лично у меня граненый графин прочно ассоциируется с собранием. Председательствующий постукивает по нему карандашом, призывая слушателей к тишине, взволнованный выступающий пьет водичку. Может быть, кто-то думает, что обычный двухместный гостиничный номер – самое подходящее место для проведения расширенного совещания? Когда мы съедем, пусть попробуют сюда втиснуться, например, всем руководящим составом ГУВД Новосибирской области. Забавно получится, как в автобусе в час пик.
Приняв душ и тщательно побрившись, смазав кожу лица бальзамом после бритья, а не загадочным кремом, найденным на полочке в ванной комнате у Натальи, я заварил в стакане чай и включил ноутбук.
«Ты готов?» – отстучал я на клавиатуре.
«Вчера не пьянствовал? Голову не застилает похмельный дурман?» – ответил Главный сервер.
«С чего ты решил?»
«С утра глупости спрашиваешь. Как я могу быть не готов? Я что, спать, по-твоему, ложусь?»
«Тогда начали!»
На листе бумаги я начертил ровную линию из конца в конец, которую поделил на одиннадцать отрезков. Первый внизу подписал «1999 год», последний отрезок, длиннее остальных, стал «2010 годом». Над линией я стал записывать все известные мне события в хронологическом порядке. Если событий было несколько, то от письменного пояснения на годовую линию уходили стрелка, уточняющая время года. Периодически я запрашивал информацию у Главного сервера, иногда сверялся со своими заметками. Получилось примерно следующее.
1999 год. Сенатор заканчивает работу на Севере и окончательно перебирается в Новосибирск. Лето семья проводит в Крыму, а по приезде между отцом и младшей дочерью завязываются отношения, которые Илья Павлович Роговской дипломатично назвал «специфическими». В тот же год Инна, которая два года маялась бездельем, поступает в институт. Инне 19 лет, Наталье – 14. Самому Ралифу Худатовичу ровно пятьдесят. В доме нервная обстановка, старшая дочь не может ужиться под одной крышей с ранее вечно отсутствовавшим отцом. Сенатор на досуге выпивает, рвется в политику. В декабре этого года, когда Инна училась на первом курсе, в Интернете появляется первый рассказ Ирины де Сад на английском языке. Главный сервер, а я доверился его оценке, охарактеризовал его как «эротическая чушь», проба пера начинающего автора. Фаина работает экономкой в семье Сарибековых шестой год. Доктор Роговской уже год консультирует Сарибекову Эльвиру, которая подозревает у себя наличие болезней сердца. Городилов, стараниями сенатора, продолжает восхождение по карьерной лестнице в прокуратуре.
2000 год. У Натальи и отца отношения развиваются. Событий в этот год практически нет, если не считать, что Инна, которая перешла на второй курс, стала пропадать из студенческого общежития на ночь, на две. У нее пробные романы с мужчинами. Ориентировочно в этом году была сделана видеозапись в кабинете сенатора. Ирина де Сад размещает в Интернете русскоязычную версию своего первого рассказа, увеличив объем практически вдвое. Успеха у любителей порнографии данное произведение не имело.
2001 год. Весной Инна делает первую пластическую операцию. Потом еще несколько, изменив не только форму носа, разрез глаз, но и скорректировав форму груди. Примерно в это же время она знакомится и начинает встречаться с Погосяном, сотрудником ФСБ. По образованию Арсен Григорьевич Погосян – инженер-электронщик. Именно он потом создаст компьютерные вирусы, уничтожившие фотографии в компьютере Фаины и всю информацию на всех компьютерах Киселева. До перемены внешности Инна была очень невзрачной девушкой. Погосян же как мужчина очень привлекателен и наверняка пользовался успехом у женщин. С дурнушкой Инной его могли связывать только деньги ее отца. Она моделирует новый облик, чтобы нравиться ему как девушка, а не как представитель кошелька сибирского магната. Примерно в октябре месяце Инна перед пьяной сокурсницей разыгрывает сцену лесбийской любви с женщиной, которая была у нее в услужении. Расчет прост: все должны поверить, что между ней и служанкой, назовем ее так, интимные отношения. Выждав месяц и убедившись, что по слухам у нее и служанки давняя и прочная лесбийская связь, она испытывает на ней катализатор никотина. Испытания проходят успешно: смерть служанки не вызвала никаких подозрений. В декабре действие катализатора испытает на себе жена Сарибекова. Для всех ее смерть объяснят сердечным приступом. До правды докопается только доктор Роговской, который предпочтет оставить свои выводы при себе.
2002 год. У Инны, кардинально поменявшей внешность, и Погосяна роман, а между Натальей и отцом отношения утихают. Сенатор, наверное, обзаводится новой девочкой. Примерно с этого времени его отношения с юными любовницами приобретают некую систему: они происходят на съемных квартирах, где порядок поддерживает Фаина. Она же, по указанию сенатора, занимается покупкой нарядов для девушек. Таким образом, для хозяина Фаина из простой экономки становится доверенным лицом, посвященным в его интимные тайны.
Кстати, именно в этом году Сарибеков Ралиф Худатович становится членом Совета Федерации и, собственно говоря, сенатором.
Наталья оканчивает среднюю школу и поступает на филологический факультет университета.
2003 год. Инна по каким-то причинам прерывает отношения с Погосяном, знакомится с диджеем и наркоманом, именующим себя Валлентино. У нее начинается клубная жизнь, учеба отступает на последнее место. В этом году Инна демонстративно не приезжает на каникулы домой, в Новосибирск. Сенатор в бешенстве, но финансирование дочери не прекращает и от семьи ее не отлучает. Осенью Инна начинает открыто сожительствовать с Валлентино. Погосян, понимая, какие перспективы в жизни открывает знакомство с дочерью миллиардера и сенатора, не упускает ее из виду, благо возможностей у него хоть отбавляй.
Ирина де Сад представляет миру свое новое произведение «Затерянные в офисе». Сцена в кабинете директора потом будет перенесена в «дневники» Киселева, где вымышленных героев заменят реальные отец и дочь Сарибековы.
2004 год. В январе к сенатору приезжает Погосян с докладом о времяпровождении старшей дочери в Москве. Приезжает, даю гарантию, по собственной инициативе. Сарибекову понятно, что надо сделать выбор: или вытаскивать дочь из наркоманской трясины, или плюнуть на все и потерять ее. Он решает, что еще не все пропало, и дает указание Погосяну подбросить Инне наркотики и убить Валлентино. Весной план реализован. Инна получила огромную моральную встряску, а заодно и предупреждение, а смерть наркомана диджея ни у кого вопросов не вызвала. Тактически у сенатора вся комбинация была осуществлена просто безупречно. Дочь не только возвращается в лоно семьи, она еще и успешно оканчивает институт. Он вовремя остановил ее.
Смерть гражданина Калинина И. Ю. не в счет, он сам выбрал путь, который гарантированно ведет к преждевременной смерти. Годом раньше, годом позже, какая, по большому счету, разница? «Одним наркоманом меньше стало. Кому от этого хуже? Никому!» – примерно так рассуждал Ралиф Худатович, когда санкционировал убийство Валлентино.
Роль Погосяна в прекращении уголовного дела в отношении Сарибековой И. Р. становится известной его руководству, и его «увольняют из ФСБ».
В эту откровенную чепуху может поверить только человек, нисколько не знакомый со спецификой работы спецслужб. Погосян во время этих событий был оперативным сотрудником, значит, должен был иметь собственную агентуру. Не важно, за какую линию работы он отвечал, но если бы он доложил своему начальству, что инициировал прекращение уголовного дела с целью вербовки дочери сенатора, то удостоился бы похвалы, как активный и смекалистый сотрудник. Даже если бы вербовка «сорвалась», ему бы и слова в упрек никто не сказал, а не то чтобы с работы уволили. Погосян сам решает покинуть ряды ФСБ, а для будущего успешного трудоустройства прикрывается гонениями из-за Инны. Сенатор верит ему. Они все верят ему, не понимая, что Погосян дурачит их на ровном месте.
Вообще, прекращение уголовного дела само по себе событие заурядное. Если по делу в качестве подозреваемой проходила дочь действующего сенатора, то это уголовное дело заранее мертворождённое. Вряд ли кто-то серьезно думал, что оно дойдет до суда. В чем её могли обвинить? В незаконном хранении наркотиков? Детская забава, не более (если папа миллиардер). Не убийство же, не шпионаж. Носила героин в дамской сумочке? Право, мелочь, с кем не бывает по молодости! Но Погосян сумел подтасовать события, перевернуть все с ног на голову и использовать себе во благо. Кто мог теперь усомниться в его личной преданности Ралифу Худатовичу?
Он так же с легкостью, как запланировал, расстается с семьей. Симпатии знакомых на его стороне: как же, ради дочери сенатора он лишается работы в самой Москве и вынужден переехать в Сибирь! А избалованная жена не желает уподобиться декабристкам и переехать «во глубину сибирских руд». Долой манерную жену! Представляю, как он радовался, получив свидетельство о разводе и став свободным мужчиной. Путь к Инне был открыт. Вот только такой зять сенатору отродясь не был нужен. Погосян для Ралифа Сарибекова был хорош как холуй на побегушках, но совершенно неприемлем как родственник, как муж его старшей дочери и наследницы. Понимал ли это он сам? Конечно, понимал. Тогда он мог задумать убрать препятствия по дороге к чужим богатствам. Жене Погосяна, кстати, стоило бы горячо поблагодарить Всевышнего, что ее не отправили вслед за Валлентино.
2005 год. Сарибеков прикрывает кормившую его несколько лет компанию «Нефть и менеджмент Сибири» и на ее месте основывает ООО «Сибирская инвестиционная компания». Старшая дочь, окончившая институт и доказавшая своим поведением, что ошибки юности позади, получает в новой фирме, в качестве задела на будущее, десять процентов долей уставного капитала. Младшая получает столько же. Отец покупает Инне сеть аптек, и она становится состоятельной бизнес-леди. Во вновь образованной фирме Погосян получает высокую должность начальника юридического отдела, но в глазах сенатора он по-прежнему мелкая сошка. В конце года он официально разводится с женой. Когда Наталья рассказывала мне про него, она перепутала хронологию событий: он вначале становится начальником отдела, а потом разводится.
Ирина де Сад размещает в Интернете рассказ «Осеннее просветление». Суть произведения такова: главная героиня попадает в мажорную тусовку, пробует наркотики, с легкостью, где придется, совокупляется с мужчинами и женщинами. На фоне откровенно порнографического содержания, натуралистичного описания оргий, героиня еще и умудряется размышлять о смысле жизни. Поздней осенью на нее снисходит озарение, она бросает всех и всё, понимает сущность бытия и уходит одна по пустынной дороге в никуда, просветленная и духовно очистившаяся.
Если этот рассказ написала Инна Сарибекова, то с глубоким знанием темы, возможно, руководствуясь собственным опытом. Стоящие вдоль дороги могильные кресты, которые читатель должен воспринять как некий сюрреалистический символ, на самом деле являются символом ее равнодушия и презрения к чужой смерти. Во всяком случае, так считает Главный сервер. Я полностью доверяю ему в этом вопросе, все-таки он, по моему указанию, целые сутки изучал творчество Ирины де Сад, сравнивал и делал обобщающие выводы.
2006 год. Сарибеков Р. Х. женится на Миле Перишич. Осенью Инна получает предложение принять участие в инвестировании проекта по разработке вакцины от лихорадки Денге. В декабре она лично посещает Туринский научно-методический центр и убеждается в перспективности разработок.
2007 год. Наталья оканчивает университет и поступает работать в ООО «Сибирская инвестиционная компания» референтом по связям с общественностью. Инна получает первый кредит в три миллиона долларов, который отправляет в Турин. В ноябре в Турине инвесторам в торжественной обстановке вручают сертификаты, подтверждающие от имени Всемирной организации здравоохранения высокую оценку проделанной работы. Позднее, подделав даты, она представит копию такого сертификата отцу.
2008 год. Инна получает второй кредит на три миллиона долларов, который так же, целиком, вкладывает в разработку вакцины. Ближе к осени наступает пик всемирного финансового кризиса.
Наталья, чтобы продемонстрировать отцу независимость, выходит замуж. От самой же Натальи Погосян слышит, что сенатор зятя, вполне настоящего, официального мужа младшей дочери, вообще не считает за человека. Инна очень метко описала отношение своего отца к Валерику: «С таким же успехом Наташка могла бы представить ему в качестве жениха гориллу из зоопарка». И Арсен Григорьевич понимает, что если он каким-то образом исхитрится сочетаться браком с Инной, то к нему сенатор будет относиться еще хуже. Погосян знает секреты Сарибекова, а Валерик – нет, он просто безобидная овечка, его опасаться не стоит. В итоге сенатор относится к мужу младшей дочери как к шуту и придурку, а вот его, Погосяна, в роли мужа старшей дочери ждет, скорее всего, судьба Валлентино. Ралифу Худатовичу стоит только заикнуться, как состоятся торжественные, за счет фирмы, похороны уважаемого начальника юридического отдела, трагически погибшего от рук неизвестных хулиганов.
2009 год. В январе проект по разработке вакцины от лихорадки Денге закрывается как неперспективный. Погосян понимает, что проигрывает по всем фронтам. Пятый год он ждет у моря погоды, ждет, когда сможет официально предложить Инне выйти за него замуж. (Интересно, а она согласна была идти под венец или это его односторонний план?) И вот его ожидания рушатся: Инна теряет весь собственный капитал и, мало того, получает шесть миллионов долларов долга. Что еще хуже, сенатор не думает умирать. Когда дочери получат наследство, неизвестно. Если до закрытия проекта по лихорадке Денге Погосян мог гипотетически рассчитывать на брак с финансово состоятельной Сарибековой Инной и припеваючи жить за ее счет, то теперь на этих прожектах можно было смело поставить крест. Ему остается или сбросить карты, оставив радужные мечты о богатстве, или принять меры по ускорению получения наследства потенциальной невестой.
В марте бестолковый Валерик, муж Натальи, получает диск с записью из кабинета сенатора. На следующий день, после разбирательств с тестем и женой, его изгоняют не только из семьи, но вообще из города. Копию записи, чтобы жизнь медом не казалась, подбрасывают и самой Наталье. Она впадает в депрессию, начинает выпивать. Отец отправляет ее в отпуск, в Грецию, на курорты острова Крит. Наталья месяц живет в Ираклионе, столице Крита.
Практически в это же время появляется, для начала виртуальный, «Арес», который регистрируется у интернет-провайдера в городе Ираклионе. Фаина по переписке знакомится с «Аресом». Между ними завязывается заочный роман. В августе по приглашению «Ареса» она приезжает в Ираклион, где в его обществе проводит две недели отпуска. По приезде между ними идет оживленная переписка, где с одной стороны под именем «Арес» выступает, скорее всего, Ирина де Сад, она же Инна Сарибекова. Если бы Фаина прочитала в Интернете опусы Ирины де Сад, то нашла бы очень много общего между ними и получаемыми от «любимого» посланиями.
Весной, отправив Наталью в отпуск, сенатор знакомится с Максимовой Марией, которая с большой охотой становится его тайной любовницей.
Осенью, представив поддельные документы, Инна убеждает отца дать согласие на получение её сетью аптек кредита в десять миллионов долларов от «Сибирской инвестиционной компании».
Описав хронологию до этого места, я понял, что историю с записью в кабинете сенатора следует перенести на год позже, на зиму-весну 2001 года. В то время Инна уже познакомилась с Погосяном и от него могла получить аппаратуру для скрытой видеосъемки. Приехав домой на зимние каникулы, она или сама установила видеокамеру, или по ее поручению это сделала Фаина. Скорее всего, Фаина. Так что Инна была прекрасно осведомлена, как развлекаются отец с младшей сестрой. Вот зачем ей это и какова во всем роль Погосяна, остается только догадываться.
Еще раз вернемся к рассказу «Затерянные в офисе». Когда и кто его написал, достоверно неизвестно, но в Интернете он вновь появляется в июле 2009 года. Виртуальный «Арес» уже переписывается с Фаиной, значит, по логике, убийство уже спланировано? Но зачем тогда публично напоминать о произведении, которое ляжет в основу будущих «дневников» Киселева? Или вся идея с взбесившимся от ревности программистом появится гораздо позже? Представляю, как им потом хотелось убрать из Интернета именно этот опус. Но поздно, он клонировался на множестве сайтов порнографической литературы и начал самостоятельную жизнь. Причем повторное его опубликование имело большой успех и сделало Ирину де Сад по-настоящему известной в определенных кругах. Оставалось только уповать, что среди вовлеченных в расследование убийства сенатора нет поклонников соответствующего жанра. Кстати, написав семь рассказов с десятками действующих лиц, Ирина де Сад ни разу не касалась темы инцеста.
2010 год. На этот год приходится срок выплаты Инной первого займа в три миллиона долларов. Заем у отца только откладывает финансовую катастрофу, но не решает проблему по существу. Если Инна задумала получение кредита как временную отсрочку (сейчас получу деньги, а там как получится!), то теряющий всё Погосян разъяснил ей или мог разъяснить, как решить все проблемы махом, в одно касание. Кто кому подал идею с убийством, я сказать не могу, но думаю, инициатором мог быть Погосян.
В феврале «Арес» вызывает Фаину в Москву, где вовлекает в подготовку убийства сенатора. Если я вначале еще немного сомневался, то теперь пришел к твердому убеждению: Фаина знала, что сенатора убьют, и желала этого. Предложение «Ареса» нашло ее искреннюю поддержку. С этого момента, если еще не раньше, Ралиф Худатович был обречен.
В марте в Вену приезжают Инна, Городилов и Погосян. Главный сервер не мог его проследить, пока я не дал ему конкретное задание с анкетными данными начальника юридического отдела. Встреча в Вене происходит в конспиративной обстановке: первой приезжает Инна, через три дня Городилов. Погосян на другой день после отъезда Инны вылетает в отпуск в Мюнхен, где пребывает две недели. От Мюнхена до Вены рукой подать. В Австрии Инна на полученные у отца обманным путем деньги покупает великолепный особняк. Она и Погосян водят Городилова по двухэтажному дому, участку земли в шесть тысяч квадратных метров, показывают квартиры для прислуги, гараж на несколько автомобилей и между делом замечают, что он мог бы иметь точно такой же, если бы захотел. Дел-то совсем ничего, помочь с убийством покровителя! Не надоело еще ему, заместителю прокурора области, в шестерках у сенатора состоять? Не пора ли заплатить за добро пулей из снайперской винтовки? И Городилов с легкостью, как Фаина, соглашается. А если бы отказался, то наверняка хлебнул бы коньячка, сдобренного усилителем никотина, и австрийские патологоанатомы констатировали бы смерть российского туриста от внезапного паралича нервной системы.
В апреле они приступают к реализации заговора. Погосян через «Ареса» передает Фаине радиомаяк, который она устанавливает в автомобиле сенатора, а после его убийства демонтирует. Она же называет точный адрес съемной квартиры, где Сарибеков встречается с любовницей Машей. Инна от имени Киселева создает его «дневники», куда вставляет натуралистические подробности тела младшей сестры. Вот только Наталья подросла, и родимое пятно перестало бросаться в глаза. Слишком давно она не видела сестру раздетой и пользовалась воспоминаниями юности. Так бы она обыграла эту индивидуальную примету по-другому. Погосян, пользуясь старыми связями, или Городилов находят исполнителя убийства. Это может быть «Арес», а может быть совершенно другой человек. Теперь о Киселеве. То, что он был неравнодушен к Наталье, секрета не составляло. Каким-то образом им стало известно о его тайном увлечении – изготовлении компьютерной порнографии. Увлечение совершенно безобидное, не выходящее за пределы квартиры программиста, и действующих лиц в нем, по большому счету, было только двое: покойный и его «возлюбленная» Наталья. Но, как кандидат в убийцы, он подходил по всем статьям. Инна знакомится с ним. Поводов она могла найти множество: сестра, просьба знакомой, пишущей под псевдонимом Ирины де Сад, изготовить компьютерные иллюстрации к ее новому рассказу, да мало ли что! Киселев жил в виртуальном мире, вел активную переписку под ником «Красный скорпион». Он мог все сам о себе выболтать: и про охоту, и про свои увлечения. Она нашла к нему нужный подход и в нужный момент, во время совместного распития спиртного, угостила коктейлем из свежего катализатора никотина и коньяка. Вот только понять логику его свихнувшегося ума Инна не смогла. Наверное, первое, что он сделал после встречи с ней, это скрытно сфотографировал ее. Потом по накатанной дорожке изготовил для начала пробную композицию, куда включил, конечно же, себя любимого, Наталью и новую знакомую. Эта смонтированная Киселевым фотография с головой выдавала Инну и была отправной точкой в моих рассуждениях: Киселев знал Инну, его дневники являются адаптацией произведений Ирины де Сад, и дальше пошло-поехало.
В число заговорщиков не вписывались Наталья, молодая жена сенатора, девочка Маша и вся ее родня. Если, конечно, мои рассуждения правильные.
Около двенадцати приехал Сергей, и мы пошли пообедать. Проведя шесть часов над составлением хронологии, я увлекся и совсем забыл про еду. Как только от работы пришлось прерваться, чувство голода властно заявило о себе.
По пути в столовую я спросил Сергея:
– В двух словах, как съездили?
– В сторожке, в углу под досками пола у них был тайник. Чтобы не таскать оружие с собой туда-сюда, разрешения-то ни у кого не было, они его там и хранили. Две винтовки, разобранные, смазанные. Старик говорит, что именно так, разобранными, и оставили их три года назад. Стволы отдельно, затворы отдельно. Никто этот тайник не вскрывал. Ну а сейчас сам видишь, нашли настоящее оружие, то, из которого убили сенатора.
– Пока пропустим этот момент. Почему у них ни у кого не было разрешения на оружие?
– Отец у Киселева когда-то давно был осужден за кражу. Приятель его, тот, что помер, тоже судимый. Они, кстати, в лагере и познакомились. Им, понятно, разрешение могли не дать. Кухарчук, старик, что с нами ездил, говорит, что ему бы разрешение дали, да возиться с оформлением не хотел. Ну а сам Киселев, как говорит старик, к оружию был совершенно равнодушен. Отец его чуть ли не силой вытаскивал на охоту, чтобы сутками за компьютером не сидел, мужчиной себя почувствовал. Так что эта фотография, где он с винтовкой, так, пыль в глаза. Да и стрелял он, говорят, не очень – из винтовки с десяти шагов в пустую бутылку попасть не мог.
– Сейчас из него лучшего снайпера Сибири сделают. Ладно, мать его, посмотрим, кто кого!
За обедом я рассказал Сергею выводы своих хронологических исследований.
– Геннадьевич, а зачем Инна убивает мать?
– Понятия не имею. Из всей этой запутанной истории смерть Сарибековой Эльвиры – самое темное пятно. Предположим, обе дочери свободно владеют английским и обе прочитали рассказ «Убийство человека, который курил трубку». Предположим, обе от нечего делать изготовили катализатор никотина. У кого из них есть мотив убивать собственную мать?
– У Натальи.
– Ты считаешь, что у Натальи. Доктор Роговской считает, что у Инны. Я считаю, что ни у той, ни у другой.
– Сейчас можно установить, приезжала в это время Инна в Новосибирск или нет? Главный сервер может?
– Главный сервер может все, но только в цифровом мире. Для него набор из тысяч цифр, который для меня и тебя откровенная абракадабра, сложится в пейзаж или портрет. А вот подлинный портрет Джоконды, если он не переведен на цифровой язык, для любого компьютера пустое место. В те годы на транспорте еще не всю информацию переводили в цифровой формат, а то, что перевели, долго не хранили. Тогда были другие технологии, места для хранения информации не хватало. Это сейчас на крошечный чип можно поместить информацию в десятки гигабайтов. А тогда была эпоха дисков CD и DVD, заносить на которые списки пассажиров просто нерентабельно и расточительно.
– Если Наталью с отцом записывали на цифровую камеру, то у них для тех лет была продвинутая аппаратура. А если на аналоговую видеокамеру, то ее потом надо было перевести в цифровой формат, чтобы переписать на диск. Им же всем потом CD-диски подкинули?
– Подкинули.
– А нам почему не подкинули?
– В смысле?
Мы вышли из столовой и не спеша пошли в гостиницу. Погода вновь установилась ясная и солнечная. О вчерашнем небольшом дождике уже ничего не напоминало.
– Посуди сам, – продолжил свои рассуждения Сергей, – главная улика против Киселева – это винтовка, на которой есть его отпечаток пальца. Но сама по себе винтовка еще не свидетельствует о том, что именно он из нее стрелял в сенатора. Так? Нужен мотив. В качестве мотива подсунули «дневники» Киселева. О чем они? Об инцесте отца и дочери, о ревности несчастного влюбленного. Все, что написано в «дневниках», необходимо подтвердить, иначе это просто болтовня на пустом месте. Первое подтверждение – это родинка.
– Родимое пятно свидетельствует только о том, что кто-то видел обнаженную грудь Натальи, – продолжил я ход его мыслей. – Само по себе знание о нем не говорит, что между Натальей и Киселевым была интимная связь. А тому, что такая связь была между ней и отцом, вообще нет никаких доказательств, одни слова.
– Если бы они подкинули диск с записью этих давних событий, то мало бы кто стал сомневаться в правдивости «дневников» покойного. Представь, это как удар кувалдой в лоб: двое занимаются сексом и оба узнаваемы. Вот он – сенатор. Вот она – Наталья. Для любого человека – это психологический шок, который сделает мотив убийства логичным и понятным. Но диска-то нет!
– Значит, должны подкинуть. Если уже не подкинули. Ты прав, отсутствие диска настораживает. Вот будет комедия, если они утратили запись!
У меня зазвонил телефон. Я посмотрел – Наталья, и не стал отвечать. Просто у меня не было никакого желания перед важным совещанием, которое еще неизвестно как окончится, выяснять с ней отношения. Успею еще, поговорю.
– Скажи мне, а как ты думаешь, они убьют Городилова? – спросил Сергей.
– Сегодня на совещании, я думаю, мы увидим его живым и здоровым. А вообще, если бы мне стало достоверно известно, зачем и кто убил Эльвиру Сарибекову, я бы, пожалуй, спрогнозировал дальнейшие события. Ее смерть ломает всю логику событий и ставит меня в тупик. Я не пойму, где начало этой пьесы и кто ее автор. Если Инна, то и Городилов и Погосян – оба покойники. Если Погосян, то…
Телефон вновь зазвонил. Опять Наталья. Я проигнорировал и этот звонок.
– Может, у нее что случилось? – предположил Сергей.
– Что у нее может случиться? Лапами лягушачьими за ужином отравилась? Пусть сестру вызовет, она ей желудок промоет. У Инны это хорошо получается. Сергей, не обращай на нее внимания! У Натальи как проблемы, так она у меня поддержки ищет. Как отлегло, так давай мне претензии высказывать. Не я вчера начал.
– Доктор не мог ошибиться в причине смерти?
– Два раза подряд? Исключено. Ты же сам понимаешь, что Киселев умирает очень и очень вовремя. Невозможно так предугадать точное время смерти молодого здорового мужчины по естественным причинам. У меня с самого начала была мысль, что его убили, я просто не мог понять как. Теперь Илья Павлович расставил все по местам. Но доктор не знает о смерти компаньонки Инны в Москве, а мы знаем. Вроде бы прослеживается точная линия, первой она травит служанку, испытывает катализатор, потом мать. Только зачем она это делает? Во всех спорах с отцом мать заступается за Инну, она не дает ее в обиду. Другое дело, что сенатору наплевать на это заступничество. Если бы она отца отравила, еще куда ни шло. Все бы как-то понятнее было.
– Сарибеков точно не курил?
– Точно. Он обладал грандиозным количеством пороков, но, как ни странно, не курил. Отравить его катализатором никотина невозможно. Как сказал доктор, он мог бы катализатора целую рюмку выпить.
– Выпить рюмку? Что-то в этом есть. Кстати, а в рассказах Ирины де Сад кого-нибудь убивают?
– Я тоже поинтересовался этим вопросом. Во всех ее рассказах нет ни одного убийства. Даже ни один наркоман от передозировки не помирает. Но это ни о чем не говорит. У нее и про инцест нет ни слова. Она просто избегает этих тем. Хотя ерунда все это, не стоит путать ее творчество и ее же поступки в реальной жизни. Ее, так сказать, главное произведение «Затерянные в офисе» вообще написано от лица мужчины. А я, при личном общении, убедился, что она очень даже женственная.
Он с удивлением посмотрел на меня:
– Но, но! Внешне, внешне она женственная. А то сейчас подумаешь, что не успел я к ней познакомиться зайти, как уже…
– Да ничего я не думаю! – отрезал напарник.
– Кстати, как вы там, на природе отдохнули? – Я перевел разговор в другую сторону.
– Да классно, что говорить! В части дали бронетранспортер, как обещали. Прапорщик с собой захватил упаковку пива, картошки полмешка, овощей, одеяла. Мы с собой водки, мяса прикупили. Утром провели осмотр сторожки, обнаружили винтовки, описали все, упаковали, опечатали. Потом отдохнули по-человечески. Экзотика! Представь, Геннадьевич, воду для чая в ручье набирали! Где я в Москве такое увижу? У нас если воду из Москвы-реки попьешь, то зубы выпадут. В ней, говорят, одна химия! А тут благодать, лес, птички поют! Белку, настоящую, дикую видел. Хотели подстрелить, да не из чего было. Так только, палкой в нее кинул. Будет что вспомнить!
– Палкой-то зачем?
– Да камня под рукой не было, пришлось палкой.
– Понятно. У городского жителя в тайге взыграл охотничий инстинкт первобытного человека? Хорошо, что ты медведя не встретил, а то бы и ему попробовал палкой в глаз зафитилить.
В гостинице я забрал подготовленные к совещанию бумаги, и мы пошли в ГУВД, где нас ожидало хорошо подготовленное шоу.
У входа в зал совещаний, несмотря на субботний день, толпилось множество народа. Похоже, что по случаю раскрытия убийства видного государственного деятеля собрали весь личный состав, который работал по нему.
В фойе Щукина, с которым я даже не успел поздороваться, отозвал в сторону референт начальника ГУВД, что-то сказал, и Денис Юрьевич поспешно ушел. Совещание началось без него.
На сцене за длинным столом председательствующим расположился начальник ГУВД. Тут же были его заместитель, начальник криминальной милиции, Городилов, уже знакомый мне начальник следственного управления областной прокуратуры, представитель ФСБ и еще кто-то.
Референт доложил явку присутствующих. Первым для доклада вышел руководитель объединенной следственно-оперативной группы следователь областной прокуратуры Мальцев.
– Относительно обстоятельств смерти Киселева Андрея Сергеевича: смерть подозреваемого наступила от паралича нервной системы. Паралич могло вызвать множество факторов. Я думаю, что в последние дни он жил в состоянии постоянного стресса. Нервы его были напряжены до предела, и, вполне возможно, любая негативная информация могла вызвать этот самый паралич. Например, он мог узнать, что стоит на грани разоблачения. Но пока это только предположения. Хотя, я думаю, очень скоро мы узнаем некоторые подробности его последних минут жизни.
Мальцев, оторвавшись от бумаг, посмотрел поверх сидящих в зале, словно попытался сконцентрироваться. При выступлении перед аудиторией это довольно распространенный прием. Заодно он посмотрел на мою реакцию.
Стараясь придать лицу скучающее выражение, я рассматривал оформление сцены позади президиума. Как видно, оно осталось с торжеств, посвященных Дню Победы, о чем свидетельствовали цифра «девять» и лозунг: «Никто не забыт, ничто не забыто». Все это нелепо смотрелось на фоне постоянно занимающей центральное место рельефной фигуры богини правосудия Фемиды, символизировавшей непредвзятость сотрудников ГУВД Новосибирской области и неизбежность наказания преступников.
Фемиду, как положено, с обнаженным мечом, весами и повязкой на глазах, на время торжеств задрапировали соответствующей случаю алой материей, на которой было слово «мая». Но сейчас знамя Победы сняли, готовясь заменить на более подходящий Дню независимости России триколор, который также пока повесить не успели. В итоге получилось, что Фемида на фоне цифры «девять» возвещала, что она все помнит и ничего не забыла: мол, девятого за все заплатите!
У меня до девятого времени не было.
– При осмотре места происшествия с компьютеров Киселева были получены копии информации с жестких дисков. Проведенной компьютерно-технической экспертизой установлено, что на них содержатся записи, однозначно свидетельствующие о намерении подозреваемого убить сенатора Сарибекова. Данный факт находит свое подтверждение и в показаниях свидетельницы по делу Свиридовой Елены.
Украдкой я наблюдал за Городиловым. Тот с деловым видом что-то помечал по ходу доклада в блокноте, демонстративно не обращая внимания ни на кого в зале. Вообще почему-то считается хорошим тоном делать пометки по ходу доклада. Как бы проявляешь уважение к выступающему, отмечаешь его самые значимые мысли.
– События, которые произошли позавчера, дали дополнительные подтверждения нашей версии о совершении убийства Сарибекова Ралифа Худатовича гражданином Киселевым. Его сообщница, а теперь ее можно с уверенностью назвать, дочь сенатора Насима Ралифовна Сарибекова, около половины двенадцатого ночи, воспользовавшись своими ключами от квартиры подозреваемого, самоуправно вскрыла опечатанную дверь и оставила в квартире, на топчане, орудие преступления – снайперскую винтовку «СВД». По заключению баллистической экспертизы, патроны, ранее изъятые в ходе осмотра квартиры Киселева, и гильза, обнаруженная при осмотре места происшествия – недостроенного здания, из которого велась стрельба по сенатору, – из одной партии. Также заключение экспертизы показало, что совершенно точно пуля, которая поразила Сарибекова, была выпущена из винтовки «СВД», изъятой из квартиры Киселева. На данной винтовке обнаружен отпечаток пальца его правой руки. Нет никакого сомнения, что Киселев по меньшей мере держал данное орудие преступления в руках. Скорее всего, после убийства он спрятал винтовку, но забыл про патроны, которые так и остались в его жилище.
«Хорош киллер, – подумал я, – винтовку прячет, причем там, откуда ее потом преспокойно забирает сообщница. А патроны-то для чего дома хранит? Еще стрелять собирался?»
– Камерой наружного наблюдения, установленной владельцами офисов на первом этаже, зафиксировано, как в двадцать три часа ноль пять минут в подъезд, где проживал Киселев, входит женщина с длинными белыми волосами. Точно отождествить ее с Насимой Сарибековой не удалось, но сомнений нет, это она. С собой Сарибекова принесла, судя по видеозаписи, длинный предмет, обмотанный материей. Выходит она через пятнадцать минут уже без этого предмета. Понятно, что с собой она принесла винтовку, которую оставила на топчане. В квартире, сразу же при осмотре, еще днем, были изъяты окурки сигарет. Именно такие сигареты курит Сарибекова. Мы не сомневаемся, что на них обнаружатся отпечатки ее губ. Вообще, изучив дневниковые записи Киселева, мы пришли к выводу, что Насима Сарибекова косвенно подталкивала влюбленного в нее гражданина Киселева к убийству отца. С мотивами ее действий еще предстоит разобраться, а его мотив совершенно понятен: это личная месть. В связи с тем, что данные обстоятельства затрагивают личную жизнь сенатора, общественного деятеля и известнейшего предпринимателя, на них в докладе останавливаться не будем. Но, поверьте, побудительный мотив для убийства у него был.
Я продолжал рассматривать Фемиду. Автор изображения этой примитивной композиции явно находился под влиянием творчества известного советского скульптора Евгения Вучетича: фигура Фемиды была идентична изваянию «Родины-матери» в Волгограде, а чудовищных размеров меч был копией меча монумента «Воину-освободителю» в Берлине. И держала его Фемида точно так же, опустив к земле. В оригинале богиня левой ногой прижимает к земле змею, символизирующую зло. У Вучетича, насколько мне известно, змей в известных памятниках нет, так что автору панно копировать было нечего, и пресмыкающееся он просто игнорировал.
Подробный доклад Мальцева длился около часа. В президиуме все сидели с деловым выражением лиц, а в зале начинали украдкой позевывать. Докладчик пережевывал то, что всем присутствующим, так или иначе, уже было известно. На этом совещании, как и на многих других, было откровенно скучно.
– Вопросы есть? – спросил у зала председательствующий начальник ГУВД.
– У меня есть дополнение, товарищ генерал-майор! – Я поднялся с места.
– Клементьев, мы, конечно, понимаем, что за время расследования между тобой и Сарибековой установились дружественные отношения, но факты – упрямая вещь. Если ты хочешь начать убеждать нас в том, что она не причастна и не подталкивала Киселева к убийству, то лучше посиди, помолчи. К тебе и так вопросы накопились. Я бы…
Он замолчал на минуту, подбирая более корректную для совещания формулировку.
– Разрешите, товарищ генерал-майор, ознакомить вас и присутствующих с моим рапортом заместителю министра внутренних дел России по оперативной работе!
Если бы Фемида с грохотом выронила на сцену весы, эффект был бы меньше. Произнесенное имя заместителя министра внутренних дел произвело магическое действие. Это как в средневековой Франции выхватить шпагу и крикнуть: «Именем короля!», и всё, все успокоятся, запал спора пройдет, потасовка прекратится. Кто станет связываться с самим королем? А с заместителем министра чем лучше? Тем, что голову не прикажет отрубить?
В наступившей тишине я поднялся на сцену и положил заранее отпечатанный лист перед начальником ГУВД. Такой рапорт я действительно отправил, но не заместителю министра внутренних дел, который понятия не имеет, кто я такой, а своему непосредственному начальнику. Проверять-то все равно никто не будет.
Генерал внимательно прочитал рапорт, зачем-то посмотрел, не написано ли еще что-то на оборотной стороне, и, обращаясь к присутствующим, зачитал из него выдержки:
– Старший оперуполномоченный департамента уголовного розыска подполковник милиции Клементьев докладывает заместителю министра, что в четверг в двадцать три часа тридцать минут он разговаривал по мобильному телефону с гражданкой Сарибековой Насимой Ралифовной. По его заданию средствами технической разведки установлено место нахождения Сарибековой в момент звонка. В половине двенадцатого она находилась у себя дома. Это точно, Клементьев? Какой допуск по расстоянию дается?
– Ее звонок перехвачен спутником военно-космической обороны России. Нахождение абонента определяется с точностью до десяти метров. Расстояние от улицы Ватутина до особняка Сарибековой, если мерить…
– По ее телефону мог ответить кто угодно! – перебил меня Городилов.
– Произведена запись разговора. Если кто-то считает, что я из личных побуждений намереваюсь солгать заместителю министра, то можно провести фоноскопическую экспертизу и идентифицировать ее голос. Как было отмечено, у меня и Сарибековой действительно сложились дружеские отношения. Так что ее голос я не перепутаю. Надеюсь, Иван Степанович, спутник военной радиоразведки у вас недоверия не вызывает?
– Да не об этом речь! Никто в спутнике не сомневается! Но можно же имитировать голос, спародировать его.
– Проведем экспертизу и установим, она отвечала или нет, – заявил доселе молчавший начальник следствия областной прокуратуры. – Понятно, если она отвечала из особняка, то никаким транспортом ей за несколько минут через весь город не проехать.
В зале установилась гнетущая тишина. Все старались не смотреть друг на друга. Вмиг присутствующим стало неловко: только что руководитель следственно-оперативной группы бодро отрапортовал, что сообщник убийцы установлен и изобличен, а оказалось, что докладчик нес чепуху. Мало того, обвинил беззащитную девушку черт знает в чем!
– Больше дополнений нет? – председательствующий спросил как бы всех, но имелся в виду один я.
– У меня нет, товарищ генерал-майор! – дерзко ответил я и прошёл на свое место.
– Совещание окончено. Все свободны! – Начальник ГУВД встал и спросил Городилова, как бы между делом, но так, что бы все слышали: – Что с Сарибековой, Иван Степанович?
– Решим вопрос в общем порядке. Александр Геннадьевич, можно вас на минутку?
– Конечно, Иван Степанович! – Мы вышли из зала совещаний и, пропустив уходящих, остановились в фойе.
– Александр Геннадьевич, а почему вы раньше не сказали, что у вас есть неопровержимые доказательства того, что Наталья Сарибекова в четверг была на другом конце города в половине двенадцатого ночи?
– А меня, Иван Степанович, никто и не спрашивал. Вообще мой звонок был частного характера. Я не знал, что он будет иметь такое значение для дела.
– Вы всегда устанавливаете местонахождение абонента?
– Нет, только в этот раз. Совершенно случайно получилось.
– Александр Геннадьевич, не знаю, умышленно или нет, но вы все время стремитесь выставить следственные органы в невыгодном свете. Сейчас вообще получилось, что мы задержали невинного человека. По вашей милости, заметьте.
– По моей?! Иван Степанович, побойтесь бога, я никого не побуждал вас задерживать! Я вообще не знаю, о ком вы сейчас говорите. Если вы приняли решение о задержании подозреваемого, то у вас должны быть веские основания. Если в силу моих сведений эти основания отпали, то надо было быть более взвешенным при принятии мер процессуального принуждения, а не надеяться на какие-то видеозаписи. Что вы там, в полутьме, увидели? Не то мужчину, не то женщину в куртке с накинутым капюшоном, из которого торчит клок белых волос?
– В общем-то, так, – вступил в разговор подошедший Мальцев.
– И что, у Натальи Сарибековой одной в городе длинные белые волосы? И парики у вас перестали продавать? Почему вы решили, что это она?
– Александр Геннадьевич, если бы вы знали, что писал Киселев в своих дневниках и что вообще было на его компьютере, то вы бы, наверное, приняли бы такое же решение, – попытался отстоять свою позицию следователь.
– А почему вы вообще решили, что мы задержали Наталью Сарибекову? – подозрительно спросил Городилов.
– А кого еще вам задерживать? С длинными белыми волосами из всех проходящих по этому делу только она. Я видел ее портрет в полный рост на стене у Киселева. Здесь не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы свести воедино портрет, видеозапись и Сарибекову Наталью. Но, может быть, я ошибаюсь и вы задержали кого-то другого? Кто бы он ни был, я к нему отношения не имею. Решение вы принимали без меня.
– Где она? – спросил Городилов начальника следствия.
– У нас, в прокуратуре, со Щукиным сидит, – начальник следствия поморщился от досады. – Мы же планировали ее допросить после этого совещания. Как только бог меня миловал не отправлять ее в ИВС! Как чувствовал, велел ее у нас оставить.
– Да и посидела бы денек, ничего не случилось! – отрезал Городилов.
Для друга семьи как-то жестоко. Все-таки знал ее много лет, и на тебе, по первому подозрению сразу же в изолятор временного содержания, к убийцам и воровкам! Словно она куда-то попытается скрыться.
– Поехали освобождать! – Городилов, никого не ожидая, направился к лестнице. За ним начальник следствия, Мальцев и мы с Сергеем. Ровненько так, гуськом, один за другим, по пустеющему Главному управлению внутренних дел Новосибирской области, направились мы дарить свободу невинной Наталье.
По улице Каменской, от здания ГУВД до областной прокуратуры, ехать триста метров. Вполне можно прогуляться в такой погожий денек пешочком. Но нет, все приехали на автомобилях. Городилов на белом «Ягуаре». За ним на новеньком джипе «Тойота Ленд Крузер» начальник следственного управления областной прокуратуры, которого, кажется, зовут Валерий Семенович. За ними следователь Мальцев на внедорожнике «Ниссан». Замыкающими мы, на автомобиле, которому место на свалке. Причем у нас автомобиль был служебный, а работники прокуратуры передвигались на личных авто. Если спросить кого-нибудь из них, на какую зарплату куплена такая роскошь, то услышишь стандартный ответ: «Приобрел в кредит». Как будто кредит отдавать не надо. Вторая вариация: «Друзья дали покататься», что подразумевает наличие друзей богатых, нежадных и отзывчивых:
«Дай машину покататься!»
«Да бери, конечно! Через год отдашь».
Хотя мне-то, грех жаловаться, как-то давали «Лексус». Но не у всех же знакомые с достатком Натальи, у которой в гараже то ли три, то ли четыре автомобиля. Да и давали не на год. И, похоже, больше не дадут.
– Александр Геннадьевич, а ты правда разговор с Натальей записал? – спросил меня Сергей.
– Если бы! Знать, что так обернется, конечно, записал бы. Да там и записывать нечего было. Так, пять слов друг другу сказали.
– И как теперь выкручиваться будем?
– Не надо выкручиваться. Посуди сам: данные о звонке я получил через Главный сервер. У меня их нет. Я Главному серверу не хозяин и указания ему дать не могу. Прокурорам придется обратиться за данными в центральный аппарат МВД. Короткую справку, так, мол, и так, ответ абонента с таким-то номером был в такое-то время с такого-то адреса, дадут сразу же. Далее запрос для детального ответа переправят в департамент технической разведки МВД. Те запросят официальный ответ в управлении радиоразведки военно-космических сил Министерства обороны. Туда-сюда, как минимум месяц пройдет. Выяснится, что самой записи нет. К тому времени про нее, наверное, уже забудут. Напихают бумажек с запросами в уголовное дело и успокоятся. Запрос есть? Есть. Ответ есть? Нет. Ну, если нет, то подождем. У нас всегда так, главное, запрос сделать и копию в дело подшить. Но самое главное, Сергей, нас с тобой уже тут не будет! Все, приехали!
Стараясь не отставать, но и не дышать в затылок, мы прошли за Городиловым. Он сделал вид, что не замечает незваного сопровождения. Начальник следствия, Валерий Семенович, выглядел равнодушным, а следователь Мальцев немного нервничал. Хотя из-за чего? Все понимают, что он только исполняет волю вышестоящего начальства.
Наталью содержали в отдельном кабинете на пятом этаже. В помещении было полно народа: за единственным столом Скорняков. Напротив него на стульях, расставленных вдоль стены, разместились мужчина лет пятидесяти, Наталья и полная женщина неопределенного возраста.
Щукин с уставшим апатичным видом сидел в углу у окна. Рядом с ним еще один оперативник и… Погосян Арсен Григорьевич собственной персоной!
– Кто это? – спросил Валерий Семенович, имея в виду посторонних.
– Адвокаты, – вяло ответил Скорняков.
– Уже приехали?
– Тут же примчались, как будто на крыльце её звонка ждали.
– Что, Виктор Ростиславович, все трое адвокаты?
Кинг Стивен
Счастливый четвертак
Стивен Кинг
СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕТВЕРТАК
Перевод с английского Виктора Вебера
Осенью 1996 года, я пересекал Соединенные Штаты от Мэна до Калифорнии на своем \"Харлей-Давидсоне\", проводя в различных книжным магазинах встречи с читателями в рамках рекламной кампании романа \"Бессонница\". А наибольшее впечатление произвел на меня тот вечер, когда в Канзасе я сидел на ступеньках брошенного магазина и наблюдал, как солнце садится на западе, а полная луна восходит на востоке. Я подумал о сцене из \"Повелителя приливов\" Пэта Конроя, когда происходит тоже самое и ребенок, потрясенный этим зрелищем, кричит: \"О, мама, пожалуйста, повтори!\" Позже, в Неваде, я остановился в ветхом отеле, где горничные, застилая кровать, оставляли на подушках жетоны для игральных автоматов на сумму в два доллара. И прямоугольник плотной мелованной бумаги с надписью типа: \"Привет, я - Мэри, удачи вам!\" Там мне в голову и пришла эта история. Я ее сразу и написал, на почтовой бумаге с шапкой отеля.
______________
- Ах ты паршивый сукин сын! - воскликнула она в пустом гостиничном номере, скорее, удивленно, чем со злостью.
А потом, такой уж к нее характер, ничего не попишешь, Дарлин Пуллен начала смеяться. Сидела на стуле рядом с разобранной кроватью со смятыми простынями, держала в одной руке четвертак, во второй - конверт, из которого он выпал, переводила взгляд с одного на другое и смеялась, пока слезы не брызнули из глаз и не потекли по щекам. Пэтси, ее старшему ребенку, требовалось поставить ортодонтические скобы, нынче без голливудской улыбки никуда, но Дарлин понятия не имела, как и чем она за них заплатит, тревожилась целую неделю, и если это не последняя соломинка, то что? Однако, если ты не можешь смеяться, что тебе тогда остается? Только найти пистолет и застрелиться?
Разные женщины в разных местах оставляли этот весьма важный конверт, который называли \"горшочек с медом\". Герда, шведка, занимавшаяся проституцией в центре города до того, как прошлым летом, поехав на озеро Тахо, не обратилась к Богу, приставляла свой конверт к одному из стаканчиков на полочке в ванной. Мелисса клала под дистанционный пульт управления телевизора. Дарлин оставляла свой у телефонного аппарата, и, войдя в 322 и увидев конверт на подушке, поняла, что постоялец ей что-то оставил.
Да, конечно, оставил, маленькую такую монетку, аккурат в четверть доллара, с надписью: \"In God We Trust\".
Ее смех, разорвавшийся на отдельные смешки, вновь набрал силу.
На лицевой стороне горшочка с медом, под логотипом отеля, силуэты всадника и лошади на вершине холма, забранные в ромб, постоялец мог прочитать следующее:
\"Добро пожаловать в Карсон-Сити, самый дружелюбный город Невады. Добро пожаловать в отель \"У ранчера\", самый дружелюбный отель в Карсон-Сити! В вашем номере прибиралась Дарлин. Если что-то не так, пожалуйста, наберите 0, и мы сразу все исправим. Этот конверт оставлен для того, чтобы вы, если вам все понравилось, могли при желании отблагодарить горничную.
Повторюсь, добро пожаловать в Карсон и добро пожаловать в отель \"У ранчера\".
Уилльям Эвери, менеджер\".
Очень часто горшочек с медом оказывался пустым. Она находила конверты порванными в корзинке для мусора, смятыми в углу (словно сама мысль о чаевых для горничной повергала постояльцев в ярость), плавающими в унитазе, но иногда Дарлин ждал маленький, но приятный сюрприз, особенно, если игральные автоматы и карточные столы вечером благоволили к гостю отеля. И 322-й, определенно решил отблагодарить горничную: оставил четвертак, это же надо! Теперь она сможет оплатить ортодонтические скобы Пэтси и купить Полу игровую приставку \"Сега\", о которой он так давно мечтал. Ему даже не придется ждать Рождества, он получит ее, как...