— Послушайте, я не имею ничего общего с такого рода делишками. Усекли? Я вожу дружбу только с туристами. Если хотите чего-нибудь этакого, то я вам не помощник.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы нам помочь?

— Возможно.

Дон Клутс, казалось, что-то обдумывал. Бакстер постарался помочь ему прояснить разум, вручив очередную сотню.

— Вам стоит найти парня, которого зовут Лоно.

— Лоно?

— Сам он этим не занимается, но у него есть связи. Он скажет, куда обратиться.

— Где его можно найти?

— В этом-то и вся сложность. Он предпочитает держаться в тени.

Бакстер мало-помалу начинал злиться. Не лучше ли было врезать Дону Клутсу пару раз по морде и получить назад свои три сотни?

— Подскажи хотя бы примерно.

Дон Клутс кивнул:

— Идите в этот тайский ресторан. Скажите распорядительнице, что ищете парня по имени Лоно. Потом садитесь и приготовьтесь долго смаковать вкусный ужин.

— Спасибо.

Бакстер и Реджи вышли из такси и пошли к расположенному на противоположной стороне улицы тайскому ресторану. Реджи повернулся к Бакстеру:

— В любом случае я что-то сильно проголодался.

Ну’уану-стрит. Улица, на которой низенькие, обветшавшие постройки и слегка отдающий азартом дух Чайнатауна соседствуют с современной суетой многоэтажных зданий и глянцевым хромом финансового квартала.

Бар находился на открытом воздухе во внутреннем дворике ресторана, напротив маленького японского садика, каким-то чудом выросшего посреди городского разложения. Джозеф и Тамара устроились за столиком, откуда прекрасно просматривался садик, уединившись от гомона потягивающих «май-тай» посетителей, привлеченных сюда полагающимися в этот час скидками. Обычно Джозеф предпочитал пиво, но ресторанчик славился своими коктейлями, и он не стал возражать, когда Тамара заказала по бокалу.

Пока пили «май-тай», они по очереди предавались воспоминаниям о школе и непринужденно болтали о прежних знакомых. Когда принялись за вторую порцию, девушка ему рассказала о преимуществах постоянных занятий йогой, а Джозеф поделился сведениями о том, как использовать лапшу в целлофане, чтобы приготовить в раскаленном масле одно необычное вегетарианское блюдо. Когда выпили уже по половине третьего по счету коктейля, Тамара набралась храбрости спросить Джозефа, не хочет ли он продолжить вечер у нее дома. Он принял приглашение.

* * *

Реджи даже не стал дожидаться, когда официантка нальет ему пива в стакан. Он выхватил бутылку у нее из рук и моментально влил половину себе в желудок.

— Едрит твою мать, классно-то как!

Затем откинулся на спинку скамейки и приложил холодную бутылку ко лбу, надеясь, что холодное как-лед стекло остановит обильный поток пота, который ручьями стекал с его головы. Он испустил протяжную, низкую, отдающую перцем отрыжку.

— Здесь чертовски жарко, мужик.

Бакстер кивнул. У него на лбу тоже сверкали крупные капли пота.

— Выпей воды.

— Вода ни черта не поможет. Такое чувство, словно в рот пробралась ядовитая змеюка и все покусала. Так что пиво — единственное противоядие.

— Ты уже четыре бутылки вылакал.

Реджи зло зыркнул на него.

— Ну и что? Ты теперь моя мамочка?

— Просто хочу, чтобы ты не терял бдительность.

— Бог мой, да я же начеку!

— Попробуй риса.

Реджи засунул ложку белого риса в рот. Потом с опаской принялся жевать, словно каждое зернышко было из дерева и он боялся сломать зуб.

— Черт, чувак, да он жжется!

Бакстер пожал плечами:

— Ты же сам хотел поострей.

— Да, но я хотел съедобный рис.

Прежде ни одному из них не доводилось пробовать тайскую кухню. Они-то думали, что она похожа на китайскую еду, которой кормят в Лас-Вегасе, и оказались совершенно не готовы к натиску чилийского перца, мяты, лайма и лимонного сорго, которые придавали тайским кушаньям такой вызывающе острый и пикантный вкус. Несомненно, эти блюда оказались самыми пряными из всех, когда-либо попадавших к ним в рот. Горячее, чем мексиканское «убийственное начо» в «Хард-роке». Острее любого блюда в сети закусочных «Тако белл».

— Хочешь еще кусочек утки?

Реджи посмотрел на приятеля так, словно тот тронулся умом.

— Я еще жить хочу. Давай, не стесняйся, ешь что пожелаешь.

— А мне нравится.

Реджи съязвил:

— Утка с гарниром из радиоактивных отходов.

Но в то время как Реджи корчился в агонии, Бакстер наслаждался всей душой. Он ощутил даже прилив гордости оттого, что вел себя как заправский мачо, которому раз плюнуть — проглотить это тушеное блюдо, напичканное перцем. Его губы уже онемели и раздулись, охваченные огнем от продолжительного воздействия на них острого перца, а слизистая ужасно горела, кровоточила, и от нее словно остались дымящиеся руины. Жевать стало больно, было чувство, словно посыпаешь солью раны, но Бакстер упорно погружал ложку в тарелку снова и снова.

— В Вегасе такой жратвы не найти.

Реджи махнул, чтобы ему принесли пятую по счету бутылку пива.

— Да это потому, что мы игроки, а не пожирающие огонь маньяки.

Шутка Реджи получилась забавной. Бакстер захохотал. Его смех оказался заразительным, и вскоре, хотя хохот и отдавался болью, Реджи тоже загоготал. Да так сильно, что пиво потекло у него из носа и осело пеной на усах, придав сходство со стариком. Но в пиво, вытекающее у него из носа, попали также перечная подливка и рыбный соус. Через секунду Реджи запаниковал. Его лицо приобрело ярко-красный оттенок, и он принялся усиленно сморкаться в салфетку.

— Твою мать, мужик! У меня нос горит.

Бакстер покатился со смеху. Вот это, внезапно промелькнуло у него в голове, уже другой разговор. Как раз для этого они и согласились выполнить заказ. Два крутых наемных убийцы смеются над тарелками с тайскими блюдами в экзотическом местном ресторанчике.

— Засунь туда льда.

— Да пошел ты!

И хотя слезы потекли из глаз, как из поливальной машины, Реджи захлебывался от смеха. Он ничего не мог с собой поделать. Было так весело.

— Подожди до завтрашнего утра, чувак. Тогда мы посмотрим, кто во что будет засовывать лед.

Бакстер хохотал уже во все горло.

— Хорошая мысль.

А затем неожиданно смех Бакстера оборвался. Его желудок охватило огнем, словно кто-то только что поднес спичку к большой газовой горелке. Едкое, переворачивающее все внутренности ощущение возникло в животе и поднялось к горлу, выжигая путь ко рту. Совсем даже не приятное ощущение.

— Пожалуй, возьму-ка я и себе пивка.

Юки и Лоно сидели в баре тайского ресторана. Перед ними стояло блюдо с салатом из свежей папайи и клейкий рис с двумя деревянными шпажками, на которых было наколото свиное мясо, чтобы восполнить нехватку протеина. Лоно взял большую бутылку тайского пива и наполнил стакан. Наливая пиво, он посмотрел в зеркало за барной стойкой, разглядывая двух странных парней в одинаковых черных костюмах. Трудно было даже предположить, что им от него понадобилось. Они ели и пили, словно кроме отдыха их ничего не интересовало, однако вырядились так, точно приехали в город на собрание некрофилов. Лоно решил, что они скорее всего трубачи из какого-то странного, нищего оркестра, исполняющего музыку в стиле ритм энд блюз, или, возможно, владельцы похоронного бюро. Конечно, они запросто могли оказаться наркоторговцами, но даже если и занимались наркотиками, то, очевидно, на любительском уровне. Кто таскает черные костюмы в Гонолулу? А что насчет одинаковых усов? Лоно пришло в голову, что они смахивают на наемных убийц из какого-то фильма семидесятых годов. Но вспомнить название не смог.

Лоно всегда веселил тот факт, что люди, желающие быть преступниками, часто изо всех сил стараются выглядеть как преступники. Мысль, как скажет любой, кто хоть раз побывал в тюрьме, не очень-то и разумная. Может, они подражали какому-то своему кумиру, может, приехали из Казахстана, он так и не понял. В одном он только не сомневался: эти двое уж точно не фараоны.

Юки сделала глоток горячего чая и вытерла руки салфеткой. Потом посмотрела на Лоно:

— Что происходит?

Лоно улыбнулся ей. И все-то она замечает.

— Вон те два парня спрашивали обо мне.

Юки взглянула в зеркало.

— Они похожи на охотников за пришельцами.

Лоно ухмыльнулся. И впрямь парни смахивали на «Людей в черном».

— Что ты собираешься делать?

Лоно нагнулся к ней и поцеловал в ухо.

— Есть.

Юки улыбнулась:

— Ты сама осторожность.

— Особенно когда в округе шастают люди в черном.

Девушка захихикала. Лоно жевал острую жареную свинину на шампуре и наблюдал за мужчинами. Она права: он очень осторожен. Он хотел хорошенько приглядеться к этим парням до того, как подсядет к ним за столик. Потому как не собирался впутываться во что-нибудь странное. Но, следовало признать, эти двое его заинтриговали. Что им понадобилось? Если они хотели девушку, тогда позвонили бы по одному из его номеров. Кроме того, обычно никто не жаждет встретиться с сутенером. Он всего лишь посредник в сделке, что-то вроде специалиста по контролю качества. Если им нужны наркотики — что ж, он сомневался, что даст им координаты одного из своих знакомых наркоторговцев.

— Мы попусту тратим время, парень.

Бакстеру не хотелось признаваться в этом, но Реджи скорее всего прав.

— Эти цыпочки из Канзас-Сити собирались пойти в клуб. Нам стоит к ним присоединиться.

— Давай дадим ему еще пять минут.

— Да к черту это! Может, кто-нибудь в клубе знает, куда нам обратиться.

Подошла официантка и убрала их тарелки.

— Еще пива, сэр?

Реджи посмотрел на Бакстера.

— Почему бы и нет?

Бакстер показал два пальца.

— И счет тоже принесите.

Официантка ушла с грязной посудой. Реджи повернулся к Бакстеру и стал шутливо передразнивать его:

— Это уже третья бутылка, чувак. Ты хочешь утратить бдительность?

— Ладно, хорошо, к черту, только пиво и помогает моему желудку не взорваться.

Реджи засмеялся:

— Я знал, что ты не выдержишь.

Бакстер пристально взглянул на Реджи.

— Я сюда не веселиться приехал. Пойми это. Мне позарез надо выполнить эту работу. Очень надо. Я мечтал об этом всю жизнь. Такова моя внутренняя сущность, мужик. Я не намерен упускать шанс.

— Я с тобой!

Подоспело пиво со счетом. Реджи взглянул на официантку:

— Есть печенье с предсказаниями?

Она ответила:

— Извините. Печенья с предсказаниями — это китайская кухня.

Реджи развернулся и посмотрел на Бакстера:

— Нет печенья с предсказаниями.

— Такова жизнь.

Бакстер заглянул в счет и затем бросил поверх него стопку двадцаток. Он передвигал через стол деньги, когда неожиданно рядом вырос огромный гаваец в майке и шортах.

— Вы меня искали?

Бакстер вздрогнул. Он ожидал увидеть совсем не такого здоровяка. Кого-нибудь вроде того тщедушного парня с выпученными глазами из гангстерских фильмов, который всегда нервно оглядывается через плечо и частит как из пулемета, но при этом знает всех в городе и может достать вам что угодно в мгновение ока. Вот кого он ожидал встретить. Но оказался совершенно не готов увидеть перед собой здоровенного мужика, одетого как обычный пляжный бездельник.

— Вы Лоно?

Лоно кивнул.

— Черт, мужик, мы уже здесь столько времени торчим! — выпалил Реджи.

Лоно окинул Реджи ледяным взглядом. Реджи застыл, не зная точно, как себя вести дальше. Потом робко выдавил:

— Да ладно тебе, мы просто долго ждали.

Бакстер все еще не мог прийти в себя. Определенно, этот парень совершенно не походил на человека, который может достать вам что угодно, разве только если речь не идет о рыбалке.

— Да. Что тебя так задержало?

Лоно словно и не слышал вопроса и обратился к другому парню:

— Поговорим снаружи. Твой напарник может остаться в баре.

Реджи издал писклявый протестующий звук, но Бакстер метнул ему предостерегающий взгляд.

— Хорошо.

— Отлично. Так и быть, я останусь в баре. Но потом мы обязательно зависнем с теми девчонками из Канзас-Сити!

Лоно развернулся и вышел из ресторана. Бакстер поплелся сзади. Реджи проследил за ними взглядом, а потом с грохотом встал со стула и потащился к бару. Он сел рядом с цыпочкой, которая выглядела как пацан. На самом деле, внимательно присмотревшись сквозь застилавшую его глаза пелену, он так и не понял, то ли это парень, одетый как девчонка, то ли девчонка, одетая как парень… В любом случае, он заказал еще пива и потом повернулся к девчонке-пацану:

— Случайно не знаешь, где реальный чувак может здесь достать «веселенькую травку»?

Лоно и Бакстер вышли на Калакауа-авеню, по которому в эту минуту проезжал автобус. На улице царила оживленность, было полным-полно машин и желающих развлечься туристов. Лоно осмотрелся, скорее по привычке, а не потому, что всерьез опасался подставы. Бакстер метнул на него недоверчивый взгляд:

— Откуда мне знать, что ты не фараон?

Лоно улыбнулся. Любители, точно.

— Может, сам скажешь?

Бакстер подумал.

— Да, ты крут, мужик.

Лоно промолчал. Он просто смотрел на Бакстера, ожидая, когда тот скажет, зачем его искал. Бакстер наклонился и почти прошептал:

— Нам хотелось бы приобрести нечто тяжелое.

— Тяжелое?

— Несколько девятимиллиметровых.

Лоно стоял с невозмутимым выражением лица, а сам соображал, зачем этим двум мужикам странного вида понадобилось оружие. Бакстер принял его бесстрастность за непонимание.

— Девятимиллиметровые, улавливаешь? «Когда я достану свой девятимиллиметровый, ты сразу поймешь, что я стреляю быстро».

Лоно безучастно смотрел на него. Бакстер предпринял еще одну попытку:

— Пестики? Волыны? Потрошители? Стволы?

— Пистолеты?

Бакстер направил на Лоно указательный палец:

— Наконец-таки ты просек.

— Ты можешь купить оружие в магазине спорттоваров.

— Нам надо такое, по которому нас потом не отследят.

Лоно нахмурился. Да он бы ни за что в жизни не дал в руки этим двоим огнестрельное оружие. Он поскреб подбородок, словно и впрямь рассматривал такую возможность.

— На острове с этим туго.

— Нам наплевать, сколько это стоит. Мы заплатим. Мы здесь по делу.

— В какой области подвизались?

Бакстер окатил Лоно ледяным взглядом, по крайней мере таким, каким он себе представлял ледяной взгляд:

— Лучше промолчу.

Лоно кивнул:

— А я лучше не стану снабжать оружием парней, которые собираются ограбить банк в моем родном городе.

— Вооруженные ограбления нас не интересуют.

Лоно узнал все, что ему требовалось.

У Кита не было ни кусочка бумаги. Равно как и карандаша или ручки. Но такого рода неудобства его не остановили. Он нашел подходящий участок песка под кокосовой пальмой, разгладил его водой и принялся набрасывать план. Кит рассчитал свой курс, используя навигацию по звездам, тщательно выводя маршрут палочкой по песку. Потом отыскал несколько булыжников, которые выполняли роль ориентиров — один для луны, другой для его нынешнего месторасположения, — и морскую раковину, чтобы отметить то место, куда он должен был попасть в конце путешествия.

Кит привык работать без компаса. Как-то раз ему пришлось провести на афганской земле пару недель, когда сели батареи в его GPS-приемнике. Он уже потом понял — когда нельзя было ничего исправить, — что зря израсходовал батареи на свой MP3-плеер, хотя окапываться и затем сидеть в укрытии весь день — скучное занятие. Без музыки он бы просто загнулся. Тем более что тяжелые удары древних барабанов и гудение музыки в стиле хаус придавали необыкновенную яркость нескончаемым воздушным обстрелам, которые то и дело сотрясали землю и заволакивали небо черной пеленой.

Когда наступила афганская ночь, Кит переключил батареи обратно в GPS и двинулся по направлению к следующей позиции. Он быстро и неслышно перемещался во мраке ночи, изредка переправляясь через ручьи и реки, держа путь через гранатовые рощи, пока не пришел на место и не затаился еще на один день, сохраняя неподвижность, вдыхая гарь разрушенных огнем зданий и вновь наслаждаясь ритмами и музыкальными фрагментами.

Батареи сдохли в тот день, когда ему следовало по графику перейти к месту встречи, расположенному в сорока километрах к северо-западу от его позиции. Там Кита должны были забрать свои. Как только появились звезды, он поднялся и побежал, преодолевая расстояние быстрым шагом, на глаз прикидывая, в каком направлении следовать. Он понимал, что если свернет чуть вбок, то окажется прямо на передовой Северного альянса, немного отклонится в другую сторону — и сможет приветственно помахать ручкой бойцам «Талибана». Но каким-то образом, благодаря звездам или самой что ни на есть обыкновенной слепой удаче, он вышел прямо к нужной точке и без всяких происшествий убрался оттуда на вертолете.

Кит сверился по небу, глаза пробегали от одного созвездия к другому. Он проверил и перепроверил свою карту. Приходилось действовать крайне осторожно. Иногда он видел звезды, которых на самом деле не существовало, просто оптическая иллюзия, родившаяся в результате того, что мозг посылал сигналы по его перевозбужденным синапсам. В иные мгновения, едва он находил нужное созвездие, оно оживало и начинало дико плясать в ночном небе.

Карта, которую он набросал на песке, представляла собой замысловатые пересечения линий. Несведущему глазу она, пожалуй, показалась бы какой-нибудь безумной наскальной надписью, но Кит работал не в обычной плоскости. Он начертил свой курс, используя три измерения. Немаловажный факт. В конце концов, он собирался плыть через трехмерный мир.

— Итак, они предложили тебе роль?

Лоно удивился:

— Какую роль?

Юки засмеялась:

— Роль в их фильме. Ты бы сыграл довольно хорошего крутого парня.

— Что заставляет тебя думать, что эти хаоле заняты в киноиндустрии? Они что-то сказали?

— Чего ты такой серьезный? Я ведь шучу.

— Мне просто интересно, откуда они.

— Что ж, если ты и в самом деле хочешь знать, тогда они из Лас-Вегаса.

— Они так сказали?

Юки кивнула. По выражению его лица она поняла: что-то случилось.

— Почему тебя это так волнует?

Лоно стал прикидывать, что именно он может ей сказать. За исключением разве что членов якудза, приезжавших сюда отдохнуть, на острова редко заглядывали наемные убийцы, пусть даже и такие любители. Но эти двое приехали сюда вовсе не за тем, чтобы полакомиться ананасами или пои.

Лоно подумал о Лас-Вегасе. Он вспоминал всех знакомых игроков и мошенников, копался в своей памяти в поисках хотя бы намека на то, что могло привести этих парней сюда. И вдруг его уникальная способность складывать разрозненные обрывки информации в одну ясную картину, как всегда, заработала. Он понял, благодаря какому-то шестому чувству, зачем они здесь и почему им потребовалось оружие.

— Мне надо позвонить.

Поросль на женском лобке придвинулась к его носу, щекоча ноздри, и во второй раз уже Джозеф вынужден был отнять голову от сильных, гибких бедер Тамары, чтобы чихнуть.

Она рассмеялась:

— Кажется, у тебя на меня аллергия.

Джозеф энергично потер свой нос, пытаясь подавить очередное чихание.

— Нет. Я просто… в общем, не знаю. Может, тебе стоит их слегка подстричь.

Она заливисто захохотала:

— Обязательно встречусь со своим парикмахером.

Джозеф вернул голову в прежнее положение между ее ногами, нашел языком желобок в мягких губах и принялся нежно посасывать клитор. Тамара застонала и выгнула дугой спину. Она получала несказанное удовольствие.

Джозеф порадовался этому факту. Он сам так и не смог возбудиться, хотя они очень старались. По какой-то причине — и у него даже в голове не укладывалось почему, ведь Тамара во всех отношениях оказалась очень привлекательной и без одежды — у него напрочь отсутствовало желание. Хорошо, пусть его ум витал где-то в другом месте, так как мысли о Ханне и поездке в Нью-Йорк не отпускали его, но он надеялся, что тело отреагирует должным образом. Однако надежды не оправдались. Его пенис опустил его в глазах Тамары, не желая встать. Она восприняла неудачу с пониманием, сказала: «Может, мы слишком торопимся», попытавшись таким образом облегчить муки Джозефа, когда он сообразил, что она разочарована. Да он и сам расстроился. Такого прежде никогда не случалось с ним, когда он был с Ханной.

Он стал доставлять ей удовольствие оральным путем, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие собственной «набухаемости». Джозеф старался выложиться на всю катушку, так как хотел довести ее до оргазма. Это все, что он мог сделать для своей очаровательной приятельницы, учившейся с ним в одной школе.

Лоно позвонил и попросил сделать ему ряд одолжений. Он обратился к друзьям с просьбой выяснить все об этих двух недоумках из Вегаса. Ответ оказался четким и недвусмысленным: никто никогда раньше о них не слышал. Эти парни не имели никакого отношения к итальянской «Коза Ностра», русской или американской мафии, не принадлежали ни к одному из известных наркокартелей, ни к какой мотоциклетной преступной группировке или местной частной охранной фирме. Также они были явно не из органов правопорядка. Определенно, действуют на свой страх и риск, скорее всего обычные дилетанты.

Лоно знал, что, когда человек оказывается в отчаянном положении, он часто обращается с просьбой об услуге к друзьям или родственникам. Люди идут на убийство ради любви. Ради денег. Некоторые иногда соглашаются на это, чтобы развлечься. Среди широкой общественности почему-то бытует ошибочное мнение о том, что стать наемным убийцей проще простого. И благодарить следует Голливуд.

До Лоно дошел один тревожный слушок, будто бы кто-то в Лас-Вегасе заказал Сида. Ничего не было известно ни о том, кто нанял убийц, ни кто именно подписался на работу. Лоно даже представить не мог, зачем кому-то нанимать этих двух болванов. Да и, в сущности, это не имело никакого значения. Скоро они сами станут трупами.

На дискотеке ночь выдалась беспокойной. Сначала один японский предприниматель, важная шишка у себя на родине, решил, что на сегодня с него хватит веселья, поэтому снял пиджак, скрутил его в славную маленькую подушечку и преспокойно захрапел на сиденье. Уилсон принялся изучать спящего парня. Он давно уже наловчился подмечать самые мелкие подробности, которые могли бы ему пригодиться вдальнейшем, и прикинул, что весит японец около шестидесяти килограммов. У парня были короткие, плотные ноги. Что ж, радует: у Уилсона появился славный рычаг. Потом он оценил крепость ремня у пьяного, проверив, прочно ли тот застегнут. Уилсон улыбнулся. Приготовления закончены. Пожалуй, сегодня ему удастся побить собственный рекорд и отправить парня в полет по улице метров на восемь, не меньше. Именно таким было расстояние, которое он так и не сумел «преодолеть» за последние годы.

К полнейшему разочарованию Уилсона дружки предпринимателя, должно быть, просекли, что их сотоварищу грозят неприятности, быстренько подняли пьяного на ноги и потащили от греха подальше. Уилсон расстроился поначалу, но потом решил отнестись к происшедшему по-философски. Когда-нибудь ему обязательно подвернется другая возможность.

Когда зазвонил его сотовый телефон, Уилсону пришлось «забыть о швырянии пьяных.

* * *

Уилсон и Лоно были нападающими в команде «Могучие карлики Менехуны» средней школы Моаналуа в тот год, когда команда боролась за звание чемпиона штата. С тех пор они стали хорошими друзьями. Лоно позвонил Уилсону и рассказал ему об этих двух хаоле. Он обладал великолепным чутьем в отношении скрытых намерений других людей, некой врожденной способностью разбираться в чужой душе, и не сомневался, что он прав. Эти двое были наемными убийцами с материка, и они прибыли сюда, чтобы убить отца Уилсона. Зачем еще могло им понадобиться оружие?

16

Джозеф заказал чашу рисового отвара с засушенными креветками под острым соусом из чилийского перца. Сегодня он встал ни свет ни заря и отправился на пробежку. Хотелось привести мысли в порядок, а для этого нет ничего лучше, чем неспешный бег по прекрасному пляжу.

Джозеф отправил ложку пряной жидкости в рот и выглянул на улицу. Деловые мужчины и женщины проходили мимо, направляясь к офисным зданиям на Кинг-стрит. Слегка растерявшиеся туристы спрашивали у прохожих, где здесь ближайший «Макдоналдс». Работяги в запыленных шортах и выцветших футболках спешили что-то где-то отремонтировать. Служащие гостиниц срезали путь, чтобы вовремя успеть на работу в «Хилтон», где они все утро будут менять запачканные спермой простыни и собирать пустые банки из-под пива. Серферы, парни и девчонки, уже набравшиеся опыта, и те, кто еще только мечтал о покорении волн, — все они куда-то спешили. Каждый шел своей дорогой. Жил своей жизнью. Все куда-то шли, с кем-то встречались. Один только Джозеф чувствовал себя так, словно оказался в ловушке.

Хотя какие цепи опутали его? Джозеф неожиданно понял, что больше ничего не удерживает его здесь. Его бросила подружка. Семья отвернулась. Его уволили с работы. Путы, связывавшие его прежде, теперь разорваны.

Он наконец решился позвонить тому шеф-повару из Нью-Йорка.

С самого раннего утра Кит обходил окрестности пляжа. Он нашел несколько маленьких рыбачьих лодок, пару пластмассовых байдарок и покинутый лагерь, во дворе которого к дереву было приставлено с десяток красных каноэ.

Поскольку в его распоряжении не имелось навесного мотора, он решил, что каноэ — лучший выбор для долгого путешествия.

Кит проглотил очередную таблетку «экстази» — он хотел продлить кайф — и отправился в город за припасами. Утро предстало во всей своей красе. Солнце поднималось над океаном, горячее и сияющее, словно с рекламного плаката блинчиков. Широко раскинулась океанская лазурь, такая глубокая и трепещущая, что казалась живой. Лучшего описания Кит не сумел придумать: «одухотворенная лазурь».

Он с изумлением созерцал, как деревья просыпались от света. Казалось, он видел даже, как происходит фотосинтез. Или, возможно, то была просто аура деревьев. Птицы тоже ее видели. Кит слышал, как они пели об этом.

Он остановился в небольшой забегаловке и проглотил солидную груду жареного мяса, яиц всмятку, макаронный салат, густо сдобренный майонезом, и белый рис с подливкой, запивая все кофе, вкус которого походил на воду из посудомоечной машины. Хотя текстура еды напоминала ему расплавленный китовый жир, вкусовые качества оказались неплохими, масло и жир наполнили организм приятной сытостью, утрамбовавшись в желудке, как кварта шпаклевки. Кит ощутил приток свежих сил. А силы ему пригодятся, потому что у него есть дело. Дельфины ждут.

Вот уже в тысячу семьсот девяносто четвертый раз в своей жизни Чад проснулся с чувством вины. Хотя цифра была примерной, так как он никогда не считал. Вчера у него состоялся долгий обед со смазливым кубинцем — в конечном счете тот ушел около трех ночи, — так что Чад не нашел времени навестить Фрэнсиса в больнице. Или позвонить. Или послать цветы. Или хотя бы подумать о нем.

Поэтому он сейчас и лежал в постели, охваченный приступом вины. Чад стал размышлять о том, что, возможно, в их отношениях что-то функционировало неправильно, слегка не работало. Он не должен постоянно чувствовать себя провинившимся, разве не так? Чад пообещал себе, что непременно обсудит этот вопрос со своим психоаналитиком, когда вернется домой. Ему совсем не нравилось чувствовать себя кругом виноватым.

Через несколько минут активного прокручивания в голове вина превратилась в негодование. Как только Чад выпил чашку кофе и принялся просматривать электронную почту, негодование сменилось злостью. Какого черта он тратит здесь впустую свое время? Почему Фрэнсис не может сам о себе позаботиться? Ему, Чаду, необходимо провернуть несколько важнейших дел. Руководство студии желает знать, что он думает о сценарии для нового боевика: самые опасные преступники, разыскиваемые Интерполом, объединяются и захватывают Лувр. Чад возлагал большие надежды на этот сценарий. Прежде всего действие происходило в нескольких странах — они могли пригласить для участия заграничных звезд и снять умопомрачительные заморские виды. К тому же фильм обещал стать высокохудожественным. Кто откажется посмотреть на смерть героя, застреленного и испускающего дух рядом с микеланджеловской скульптурой «Пьета»? Только подумайте! Это же классика. Чаду очень понравилась одна строчка в сценарии, когда Дитер, специалист по метанию ножей из Гамбурга, говорит: «Пришло время стереть ухмылку с лица этой сучки» — и разрезает губы Моны Лизы одним из острых как бритва сюрикенов.

Каждая сцена почти кричала о том, что фильм ждет успех, а значит, предстояло много работы. А также пора вспомнить о десятках встреч, которые пришлось перенести на другое время. Посиделки с горячими молодыми режиссерами, обеды с неизвестными писателями, о которых все вскоре будут говорить, и выпивки с их агентами. Чад разозлился: где-то жизнь била ключом, а он вынужден торчать здесь.

Внезапно его осенило: Фрэнсис был обузой. Словно большой мертвый груз, который Чаду приходится таскать с собой повсюду, куда бы он ни пошел. Само собой, он умен, забавен и к тому же присматривал за собаками, пока Чад работал, хотя всегда можно нанять кого-нибудь. Выгульщику собак наплевать, кого ты трахаешь. Домоправительница и не заикнется, что ему не мешало бы сократить количество выпитых бокалов мартини. Разве садовник станет сидеть дома с надутыми губами только потому, что хозяин не смог поехать с ним в Канны? Ответ напрашивался сам собой. Чаду не верилось, что он не понял этого раньше. Кому нужны все эти передряги, страдания и трудности, возникающие при серьезных отношениях с другим человеком? Это просто пережитки Старого Света. Ничего прогрессивного. Если бы Чад оставил у себя веете деньги, которые платил психоаналитику, когда тот помогал ему разбираться в его отношениях с миром, то он запросто мог бы нанять личного повара. Ну почему он не подумал об этом раньше? Лучше иметь прислугу, чем постоянного партнера.

Ханна стояла перед классом, рассказывая о ранних детских годах Камехамехи, проведенных вдали от родных мест. Опасаясь, что ревнивый кахуна, жрец, убьет будущего короля-воина, семья спрятала ребенка в лесах Большого Острова. Вдали от родины Камехамеха упорно учился, изучая мифы и легенды гавайского народа и в совершенстве овладевая секретамилуа — искусства разбивания костей. С годами он превратился в великого вождя и могучего воина, который однажды вернулся на родину и объединил острова в единое королевство.

Внезапно послышались возбужденные крики — Кеану Чо, обычно внимательно слушающий ее объяснения, решил продемонстрировать свое мастерское владение приемами луа на руке Джорджа Ониши. Пока оба мальчика дрались между партами — и Лиза Накашима заявила во всеуслышание, что на этот раз вовсе не она причина беспорядка, — прозвенел звонок, зовя на перемену.

Борьба внезапно закончилась, и дети выбежали из класса. Ханна даже не стала призывать детей к спокойствию. Ее порадовала их энергичность и радостная непоседливость.

Учительница присела за свой стол и достала термос из верхнего ящика. Открутила крышку и налила чашку горячего зеленого чая, а потом стала гадать, вернется ли Джозеф когда-нибудь. Смогут л и они быть вместе. И, сделав глоток из чашки, разрыдалась.

Бакстер пребывал в радушном настроении. Его жизнь наконец-таки обрела смысл. Карьерный взлет от швейцара в стриптиз-клубе до международного преступника с крепкими нервами оказался удивительно простым. Кто знал? Он мог бы переквалифицироваться еще несколько лет назад. Все, что ему требовалось, — найти нужного человека, который даст работу. Просто как дважды два. Дело сделано. Преступный мир, как он понял, на самом деле представлял собой весьма отзывчивое сообщество. Мы все здесь члены одной команды.

Чувак по имени Лоно позвонил и все устроил. Он нашел пару пушек по разумной цене и договорился о встрече. Позже он подъедет к гостинице и отвезет их к нужному человеку. От Бакстера требовалось только расслабиться и сохранять спокойствие.

Бакстер содрогался, когда думал о том, каким идиотом он себя показал. Налакался пива, когда следовало сохранять полнейшую серьезность. Позволил Реджи напиться и изображать из себя придурка. Определенно, они оба проявили себя дилетантами. Что ж, придется научиться держать себя соответствующим образом. Стать похожими на Лоно. Вот кто и вправду оказался хладнокровным парнем. Бакстер даже пытался всучить Лоно сотенную банкноту, но тот отказался. Кто отказывается от дармовых денег? Только поистине крутой чувак.

Теперь ему стало понятно поведение Лоно. Скорее всего он получит проценты от торговца оружием. Так они обычно работают, эти крутые парни. Каждый старается помочь тому человеку, который ранее помог ему.

Бакстер почувствовал себя частью чего-то большого, чего-то опасного и будоражащего. Его самооценка резко возросла. И, черт, новое занятие не шло ни в какое сравнение с его прежними обязанностями, когда приходилось бить по рукам какого-нибудь козла за то, что он лапал стриптизершу.

Бакстер подлил еще немного кленового сиропа, который не имел ничего общего с кленовым сиропом в Лас-Вегасе, на свои блинчики с орехами макадамиа и отправил большой липкий комок в рот. Он огляделся и заметил Реджи, который, растолкав очередь у шведского стола как настоящий профи, возвращался с тарелкой, на которой возвышались груда сосисок и омлет.

— Ты что, уже в четвертый раз ходил за добавкой?

Реджи сел и ухмыльнулся:

— Поход номер пять.

Бакстер удивленно приподнял брови:

— Нуты даешь, чувак! Как в тебе только умещается столько еды?

Реджи снова улыбнулся:

— Все дело в очередности. Необходимо соблюдать последовательность. Таков секрет. А также не надо торопиться. Если станешь слишком быстро есть, то буфет выиграет.

— Буфет выиграет?

Реджи положил вилку и глотнул кофе.

— Все платят одинаково — двадцать долларов, верно? За все, что можешь съесть?

— Двадцать девять.

— Да черт с ним. Двадцать, тридцать, не имеет значения. Куда важнее то, что ты должен постараться съесть больше, чем на двадцать девять долларов. Иначе буфет выиграет.

— Просто гора жрачки.

Реджи согласился:

— Необходимо подойти к делу с научной точки зрения. Легко, когда перед тобой стейк или лобстер, потому что от тебя требуется только одно — схватить тарелку с жарким «море и суша», два в одном, и — бинго! Ты выиграл. Но если имеешь дело с завтраком типа «шведский стол», следует действовать поочередно. Тут уж никак не получить бекон и яйца за тридцатку в одну тарелку. Необходимо придумать систему.

— Ты и впрямь придумал? У тебя есть система?

— Само собой, мужик. — Реджи сел на своего конька. — Прежде всего пропускай фрукты. Они дешевые.

— Но ведь они полезны для здоровья.

— Дома съешь. Это же шведский стол!

Бакстер кивнул:

— Ладно. Никаких фруктов.

— Во-первых, я налегаю на выпечку. Правда, никаких пирогов, если только они не супервкусные. Я лучше съем парочку булочек с корицей или какие-нибудь плюшки с кофе и приведу свою пищеварительную систему к готовности.

— Ладно, блюдо номер один. Обойдется примерно в четыре-пять долларов.

— Правильно. Потом я перехожу на что-нибудь вроде вафель. Бельгийские — мои самые любимые.

— Но тогда потребуются фрукты.

Реджи кивнул:

— Согласен, но они идут в виде соуса.

— Все равно фрукты.

— Ладно, но есть еще взбитые сливки.

Бакстер кивнул:

— Блюдо номер два.

— Иногда я беру блинчики вместо вафель. Кстати, как тебе эти?

Бакстер взглянул на внушительные круги жареного теста, смешанного с орешками макадамия.

— Ничего, только орехов много.

— Вафли хороши за семь-восемь долларов. А теперь перехожу к главному. Обычно я останавливаюсь на яйцах-пашот «Бенедикт» или омлете. Что-то в этом роде. Главное, поменьше мяса. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Третье блюдо — яйца.

— Как правило, да.

— Во сколько все это обойдется?

— Так, десять долларов на омлет, прибавим одиннадцать за первые два блюда, и вот мы приблизились к двадцати одному доллару.

— Ты уже близок к лимиту.

Реджи кивнул, пока набивал рот яйцами и осторожно пережевывал. Наконец проглотил и глотнул кофе, прежде чем продолжить.

— Теперь в зависимости от меню блюдо номер четыре — мясо. Бекон или сосиски.

— Сосиски в каком виде?

— Чувак, не имеет значения. Сгодятся любые.

Бакстер кивнул. Реджи продолжил:

— Иногда есть превосходные ребрышки, стейки, большой окорок или что-нибудь еще. А это значит, что ты берешь небольшое ребрышко и затем возвращаешься за беконом и сосисками. Вот как мне удалось получить сегодня пять блюд.

— Думаю, ты обул буфет.

— Мне сначала надо съесть все это, приятель.

Сказав это, Реджи принялся заталкивать в рот омлет и жирное мясо.

Джек Люси с грохотом, мучительно отдававшемся во всем теле, шел в свой кабинет. Преодолел две чертовые ступени, которые этот идиот, его сын, не заменил на долбаный пандус, и прошел по коридору. Джеку было не до вида, не до восхищений пышными кучевыми облаками, застилавшими горизонт. Он проковылял мимо Стэнли — ходунок издавал звук, смахивавший на звон цепи, сковывавшей ведомых на рынок рабов, — и наконец добрался до двери в выделенный ему кабинет. Джек совсем расклеился, к тому же у него расстроился желудок. Утром он почти час просидел на унитазе, отчего и пребывал теперь в мрачном настроении. С тех пор как он заказал Киту убийство этого, мать его, самоанца, его желудок совсем слетел с катушек: сегодня он раздувается, наполняется газами и взрывается, а завтра забивается, как раковина от клочьев волос.

Старик повернулся и посмотрел на Стэнли, который сидел за своим столом и читал толстенную книгу.

— Какого хрена ты там делаешь?

Стэнли оторвался от книги:

— Привет, пап. Как у тебя дела?

— Это что, Библия?

Стэнли заложил рукой книгу в переплете из искусственной кожи и ликующе улыбнулся отцу:

— Это «Книга Мормона».

Джек оторопело уставился на сына: