Так как точка вне времени имеет универсальные размеры, она может быть использована в сложном техническом процессе при транспортировке предметов любых размеров от основных станций на Земле до второстепенных здесь на Меркурии. По какой-то причине расстояние между станциями должно быть критически минимальным - Марс и Венера слишком близки к Земле. Уже пытались создать подобные станции, но идея провалилась. Инженерный Комплекс мог бы снабжать Спрингборд всем необходимым при помощи этого метода. Но на практике ничего не осуществилось, так как задачи Станции сводились к ремонту и экспериментам на своем конце связующей нити. Вместо помощи они получил твердый отказ.
Можно узнать, почему вы смеетесь?
Не только теоретически, но и практически возможен путь такой передачи. Послать живые существа, включая и человека, сложнее. Все, кто пробовал его, играли с безумием или смертью от физического шока. Даже если они избежали этого, то заставить их повторить то же самое было невозможно.
— Я смеюсь потому, что нашел наконец идеальное название для вашей книги. «Обман слепца». Впрочем, вам скорее всего не понравится. Слишком напоминает Джеффри Арчера.
По-видимому, трансмиссия проходила в полном сознании. Человек чувствовал, как он достигает необыкновенных пропорций и воспринимает это как конец. Не помогло и применение известных ныне седативных средств или анестезии - это едва помогло избавиться от смертельного шока. Лекарство действовало на некоторых наркоманов, что было обещающим. Но скорая надежда немедленного открытия не просматривалась.
— Ну вы и наглец, скажу я вам.
Тем не менее корабли стартовали к ближайшим звездам, где предположительно существовал ли подобные системы. Они несли автоматическое оборудование, способное по прибытии установить второстепенные принимающие станции на поверхности планет.
— Неужели?
Все это коснулось Пола слегка. Он узнал конструкцию и прошел мимо, заметив только, что, минуя оборудование, он почувствовал мягкое приятное волнение, похожее на ощущение наэлектризованности воздуха перед грозой. Оно исходит не только от избытка ионов, но от неожиданного контраста света и тьмы, от черных грозовых туч, нагроможденных в беспорядке на четверть ясного неба, от отдаленных раскатов грома и вспышек молний, неожиданного дуновения прохладного ветерка.
— Да, наглый ублюдок.
Пол оказался среди небольших коридоров и ограждений. Он прошел мимо двойных дверей. Стены были прозрачными, и к своему удивлению он увидел бассейн. Казалось, он существует отдельно от станции, наполненный голубой водой, напоминая о родной и далекой Земле.
— И почему же?
Кантеле была одна в бассейне. Она грациозно шла по низким мосткам. Пол приостановился понаблюдать, как она поплывет. Девушка не замечала его. Она приближалась как раз к той стороне, где он стоял за стеклом. В купальнике она не выглядела слишком худой. На момент в нем шевельнулось ощущение одиночества.
— Да ведь то, что я вам надиктовал… Вам не пришло в голову, что все это — плод моих долгих, взвешенных размышлений о некоторых фундаментальных принципах, определяющих теорию и практику литературного творчества?
Пол быстро отошел от стекла, до того, как она приблизится и увидит его.
— Нет, не пришло.
На двери комнаты висела записка:
\"Ориентирование. Ком.8, эт.18. Ленч в 13:30\"
— Не пришло. Вы немедленно, немедленно заключили, что это имеет отношение к… к… к явной напряженности между нами. И не только. Без каких-либо иных доказательств, без намека на улики вы сразу же выдали себя с головой. Я это называю наглостью.
Ориентирование проходило в другом конференц-зале. Председательствовал мужчина лет шестидесяти. Он смотрел и действовал свысока, будто занимал пост академика. Он сидел на небольшом возвышении и смотрел на слушателей, которые пришли на встречу с ним вместе с инструктором по Альтернативным Законам. Кроме них здесь находились еще шесть человек. Среди них была молодая жизнерадостная девушка, не очень симпатичная, но удивительно подвижная и бодрая. Председатель, он представился Леландом Минолтом, еще не начал лекцию. Он предложил сначала задать ему вопросы.
— К чему попусту терять время?
Наступила обычная в таких случаях пауза. Затем заговорил человек, которого Пол еще не встречал:
— А ведь вы, быть может, поспешили себя выдать.
- Я не понимаю связи Чентри Гилд с Проектом Спрингборд и здешней Станцией.
— Я прекрасно знал, что абсолютно ничего не выдаю. Я вас отлично изучил. Хотя, просто любопытства ради, скажите, Пол, кто или что навело вас на след?
Леланд Минолт внимательно вгляделся в него, словно сквозь невидимые очки.
— Я говорил с Эндрю.
- Это, - произнес он, - непререкаемая истина, а не вопрос.
— С кем?
- Ну, хорошо, - сказал мужчина. - Тогда такой вопрос. Чентри Гилд отвечает за Станцию Спрингборд или за работу средств по движению между звездами?
— С Эндрю Боулзом. Моим агентом. Я позвонил ему, когда вы были в Чиппинг-Кэмпдене.
- Нет, - ответил тот.
- В таком случае, что вы здесь делаете?
— А-а. Понятно. И он…
- Мы здесь, - ответил Минолт не спеша, скрестив руки на немного полном животе, - потому что машина - не человек, - извините, - он кивнул девушке, - не живое существо. Живое существо, если поместить его или ее на место, подобное Меркурию, в условия, которые полностью отвечают его потребностям и целям здесь, поздно или рано заставит кого-либо ответить на вопрос: какая связь? - он с улыбкой посмотрел на задавшего вопрос. - Затем когда вы дадите ему ответ, он едва ли удовлетворит его и обязательно вызовет дальнейшие размышления. Вот что произойдет, если вы получите информацию.
— Я, естественно, стал расспрашивать о его кругосветном путешествии…
Раздался общий смех.
— Ясно. Ясно. Ну, тут я и правда свалял дурака. Просто не мог предположить, что вы сумеете воспользоваться телефоном. Стало быть, вы ему про меня рассказали, да?
- Ладно, - сказал спрашивавший, - любой из вас может оказаться в моем положении. Но вы не ответили на мой вопрос.
— Вообще-то нет. Не рассказывал. Мог бы, но почему-то не стал. Вероятно, потому, что не понимал… да и сейчас не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор.
- Совершенно верно, - согласился Минолт. - Понимаете ли, человеческая сущность реагирует подобным образом, так как имеет врожденную любознательность. Машина, назовем ее технологическое чудовище, может иметь любые другие качества, кроме врожденной любознательности. Этот талант присущ только человеку.
— «Следовало бы», Пол, а не «мог бы».
Он снова остановился. Все молчали.
— Что?
— Вам следовало бы рассказать ему про меня, действительно надо было. Забавно. Мне почти жаль вас.
— Вот как? И почему же?
- Наш мир, - продолжил он, - в настоящее время в крепких лапах технологического чудовища, голова которого, если ее так можно назвать, Всемирный Инженерный Комплекс. То чудовище противостоит нам и умеет слишком хорошо сводить счеты с нами через каждое новое приобретение. Мы платим каждый раз, когда пользуемся общими средствами передвижения, едим или платим за проживание. Это он может, пока мы живем на Земле. Комплекс поддержки оборудования здесь, на Спрингборд, официально является Главным Комплексом Возвращения на Землю. Но на самом деле между этими двумя планетами нет связи иной, кроме транспортировки и коммуникации, - при этом он улыбнулся.
— Потому что теперь вам уже поздно что бы то ни было предпринимать.
- Итак, - продолжил Минолт, - мы скрываемся здесь под крышей Спрингборд. Нас не интересует ее работа. Это только укрытие. Конечно, мы не спрятаны от глаз рабочих Станции, которые не являются членами Чентри Гилд. Но ведь механизмы не смогут вести себя так, как человек. Если ничего другого нет, то остается только притворяться. Не прятаться же нам по углам только из-за того, что всегда найдутся враги.
Поднялась рука. Слегка повернувшись. Пол увидел, что это просила слова та жизнерадостная девушка.
— Кто вы, Джон Райдер?
- Да? - спросил Минолт.
— Кто я? Ну, наконец; я ведь целый месяц ждал, что вы зададите мне этот вопрос.
- Это не имеет значения, - сказала она. - Всемирный Инженерный Комплекс управляется людьми, а не машинами.
— Не понимаю.
- Но вы напрасно думаете, что Всемирный Инженер и его команда управляют. Нет. Управляют научные физические законы нашего времени, которые в свою очередь находятся под контролем Комплекса Земли - это название, по-моему, подходяще, без которого наука не могла бы существовать.
— Неужто?
Она нахмурилась.
- Вы имеете в виду, - она поежилась, словно окунулась в холодную воду, от дикого предположения, - что Главный Комплекс имеет РАЗУМ?
— А может быть, понимаю. Может быть, начинаю догадываться.
- О! Я совершенно уверен, что можно так сказать, - одобрительно сказал Минолт. - Фантастический объем знаний, конечно. Но так же и что-то вроде зачатков разума. Но вы не это хотели спросить. Ваш вопрос таков: имеет ли Главный Комплекс - Супер-Комплекс, как многие его стали называть, - свое \"я\", осознанную индивидуальность и свои личные свойства?
- Ну... да, - сказала она.
Так вы все-таки человек не случайный, да?
- Я так и думал. Ответ, леди и джентльмены, поразителен. Да, имеет.
Группа людей в зале, которая собралась было послушать серьезный умный диалог между молодой девушкой и Минолтом, вдруг вскочила и недоверчиво загудела.
Я хочу сказать, вы — кто-то, кого я знаю?
- О, конечно, не то чувство, что свойственно человеку, - Минолт постарался их успокоить. - Я не хочу вас обидеть. Но наверняка вы все признаете, что рано или поздно трудность должна быть преодолена. И для этого машина должна обладать способностью анализировать. А почему и нет? Очень удобно иметь машину, которая умеет рассуждать и, следовательно, защищать себя от ошибок...
- Ну, знаете ли, - сказал крупный компаньон Пола по предыдущей встрече, - в таком случае я ничего не понимаю. Вот что. Подразумевалась проблема управления, которую мы желали избежать. Да?
Кто-то, кого я знаю гораздо дольше, чем месяц?
- Я, - сказал Минолт, уставясь на мужчину, - объяснял личные свойства Главного Комплекса.
- Ах, да, я понимаю теперь, - сказал крупный мужчина и сел на место. Он опять громко высморкался.
Ну? Так, что ли?
- Вы задали хороший вопрос, - сказал Минолт, - но несколько преждевременный. Сейчас вы должны уяснить, что я понимаю под значением \"личность машины\". Представьте растущий Комплекс компьютерного оборудования там, на Земле, как животное, чья цель - освоить больше и больше функций, чтобы сохранить жизнь и улучшить ее. Оно разрастается, пока не превратится в СРЕДСТВО, без которого человек не может существовать Оно растет, пока определенное число независимых мыслительных способностей не наполнит его. Только это не обеспечит чудесную погоду для Калифорнии, так как позже она вызовет ливни с градом, на пшеничные поля Канады. Размышляем дальше. Какая следующая ступень эволюции?
- Инстинкт самозащиты? - быстро спросила девушка, пока великан прокашливался, готовясь к своему \"э-э\".
Ответьте же, ради бога!
- Совершенно верно.
- Э-э, мне следует думать, что действия человека мешают его мыслям, как песок, попавший в двигатель, так?
— Да, Пол, я — кто-то, кого вы знаете.
- Будет ли машина иметь большую силу воображения? - снова спросила девушка. Они оба смотрели на Минолта, который сидел расслабившись.
— Кто-то, кого я знаю. Или кого знавал когда-то в прошлом?
- Я не имел в виду обычное воображение, - сказал он, когда девушка приготовилась задать новый вопрос. - Главный Комплекс - это благожелательный Монстр, чье единственное желание - заслонить нас от излишеств сервиса. Он обладает подобием механического разума без определенного местоположения, инстинктом защищать себя и свои возможности продолжать контроль над безопасностью человека. С этим считаются не только люди из Чентри Гилд, но и все те, чья независимость проявляется в отношении наркотиков, объединений в культовые общества или других действий, не связанных с машинами.
— Мир тесен, Пол. Особенно если вы слепы.
Он посмотрел на слушателей в заднем ряду:
- Вы согласны?
Пол повернулся и увидел смуглого молодого человека.
— Ладно. Хорошо. Я твердо намерен сохранять полное спокойствие. Пусть я слеп, но я по-прежнему не утратил дара речи и способности мыслить. Мы же можем поговорить, не так ли?
- Кажется, - сказал тот, - глупо противопоставлять груду сложной техники всем этим тревогам.
- Мой дорогой юный друг, - обратился к нему Минолт, - мы в Чентри Гилд отвергаем не груду техники, а идею. Идея формировалась сотни лет. Она заключается в том, что счастье человечества состоит в укутывании его плотнее и плотнее в пеленки технологической цивилизации. - Он остановился. - Я думаю, на сегодня этого достаточно. Надеюсь, что вы все обдумаете.
Да. Да, вы правы, Джон. Что-то здесь происходит, а что — не могу до конца взять в толк. Но подозреваю… словом, подозреваю, что вы за что-то держите на меня зуб. Верно?
Он спустился с кафедры и направился к двери. Слушатели тоже поднялись и начали выходить. Когда Пол подходил к выходу, он поймал взгляд девушки. В это время она говорила великану, держа его за пуговицу:
- Я думаю, ты совершенно неправ в отношении силы воображения.
4
Если дело в этом, Джон, если дело действительно в этом, то мы можем это обсудить. Всегда можно это обсудить. Вы ведь можете рассказать мне, что… что я сделал, если я и впрямь что-то сделал, и мы это обговорим, да, Джон?
- Вы раньше держали в руках взрывчатку? - спросил худой инструктор с загоревшим лицом. Он показал пластиковую коробку со взрывчатым желеобразным веществом и шнуром на три минуты.
- Да, - ответил Пол.
Скажите же что-нибудь! Хотя бы слово!
Он стоял на краю искусственно сделанного ущелья шириной футов пятьсот. Через него был переброшен тонкий длинный веревочный мостик с секциями из сплава металлов. Конец моста, где стояли Пол и инструктор, скреплялся деревянной опорой в форме длинного ящика, наполненного камнями. Эта опора протянулась на пятнадцать футов от края обрыва.
- Это количество желе, - сказал инструктор, взвешивая его в руке, можно легко унести в кейсе, и еще останется место для других вещей, чтобы он выглядел тяжелее. Ему вполне по силам разрушить два или три крепления или одну-две металлические секции. Что вы думаете насчет того, чтобы разрушить весь мост с его помощью?
— Да, Пол. Мы поговорим. Вернее, говорить буду я, а вы будете сидеть и слушать.
Пол еще раз взглянул на мост. В последние дни, а со времени первого занятия прошло уже девять дней, слушателям было предложено странное разнообразие предметов, некоторые из которых, казалось, не имели никакого отношения к Чентри Гилд. Самое большое занятие длилось двадцать минут, а полученная информация была невразумительной. Пол пришел к мысли, что назначение этой сессии заключалось в проверке группы путешественников.
От занятия к занятию выяснялось, что люди здесь собрались совершенно разные. Некоторые, он уверен, были звонари. Вероятно, надо было не только дать элементарные сведения, проверить, но и развенчать этих пустозвонов, поощрить наиболее способных. Некоторые занятия были полной чепухой.
— Я предпочел бы постоять, если вы не возражаете.
А это занятие - один на один с инструктором, взрывчатое вещество, искусственный мост, построенный по подобию земного. Что это? Проверка? Учеба? Очередная чепуха или что-то еще?
— Сядешь как миленький, старый хрен. Сядь, а не то я тебя вколочу в это кресло силой!
Модель была выполнена великолепно. Для декорации, которой она являлась здесь, глубоко под поверхностью Меркурия, в скале, она казалась слишком роскошной. Пол увидел ущелье глубиной по крайней мере футов восемьсот. Из него слышался отдаленный шум узкой горной реки. Безоблачное небо, прозрачный воздух - настоящий сухой горный воздух.
— Что?!
Возникал вопрос: что здесь настоящее, а что искусственное. Взрывчатка была настоящей, в этом Пол был точно уверен. Но ее надо было установить в небольшом подземном помещении. Взрыв привел бы в действие Альтернативные Законы и заставил их на деле доказать свое существование. Иначе Пол и инструктор не сумеют выжить после взрыва.
— Думаешь, не решусь? Еще как решусь, лишь бы ты заткнулся!
Пол положил руку на деревянную опору и оглядел край отвесной скалы. Глубина поражала воображение, вызывая острое ощущение. Это было проверкой его чувствительности. Насколько значительная, он еще не мог сказать. Он ПОЧУВСТВОВАЛ глубину, там, ниже скалы. Но с другой стороны, под рукой предметы были фальшивыми, хотя и твердыми.
* * *
- Я не специалист по мостам, - сказал Пол. - Но это декорация. Трюк должен разнести этот конец моста на куски. А если он упадет, то и весь мост рухнет в ущелье.
То-то. Итак. Итак. Итак, теперь, Пол, для разнообразия вы будете слушать меня.
- Нормально, - одобрил инструктор. - А какие твои действия при попытке разрушить мост?
- Я думаю, - Пол указал на то место, где конец опоры соприкасался с металлической балкой в пятнадцати футах от этого края, как раз над ущельем. - Если мы отсоединим их... Используя более точные термины, можно сказать так: продольная балка идет по левой стороне моста; прогнувшись под тяжестью своего веса, он перевернется, освободит другую балку. Затем весь конец упадет.
- Хорошо, - инструктор протянул коробку Полу. - Давай посмотрим, как ты это сделаешь.
Знаете, Пол, вы просто невероятный тип. Чего только я от вас за этот месяц не натерпелся — самому не верится. «Располагайтесь как дома, Джон». «Не забудьте про точку с запятой, Джон». «Отчего вы не смеялись над моей шуткой, Джон?» «В семь будем пить коктейли, Джон». Какого хрена вы так выпендриваетесь?
Пол еще раз взглянул на мост. Затем засунул коробку за пояс и пополз вдоль балки крепления. Обрубок левой руки мешал ему, но не так сильно, как могло бы показаться со стороны. Сила правой руки была такой огромной, что она могла поднять вес тела.
— Вам непременно надо прибегать к подобным выражениям?
— Заткнись! Да от одного твоего мерзкого голоса меня с души воротит. Еще слово, и, клянусь, я на хрен заткну кулаком твою долбаную глотку!
Когда он дополз до камня, прикрывающего балку, то остановился, якобы отдохнуть. На самом же деле - обдумать все как следует.
Вот так-то лучше. А теперь я расскажу вам историю — мою историю, для разнообразия, — и, если вы готовы сидеть и слушать паинькой, не прерывая меня, я постараюсь не злоупотреблять теми гадкими коротенькими словечками, которые вас вдруг стали так смущать. Договорились?
Мост, он все-таки чувствовал это, был ненастоящим. Он осторожно освободил шплинт от крепления, на котором отдыхал, и бросил вниз. Тот летел долго, пока не исчез из виду, футов 30-40. Да. Глубина под ним была настоящей. Он еще раз посмотрел на то место, где надо укрепить взрывчатку. На обратный путь останется всего три минуты.
Следует встать на последнюю балку поддерживающей опоры. Пол продвинулся дальше. Ухватившись за прямую перекладину, он осторожно свесил ноги, давая им отдых.
Затем он стал сжимать рукой перекладину. Все крепче и крепче... Двумя ногами надавил на балку. Раздался треск сломавшегося дерева... Балка полетела вниз, а он повис на руке, успев ухватиться за перекладину. Он проводил взглядом летящую балку, на которой только что стоял.
Недавно, разозлившись на меня, вы сказали — привожу вашу фразу дословно: «Вы забываетесь». Что ж, теперь моя очередь пошутить, потому что больше ошибиться было просто-напросто невозможно. Нет, Пол. Я не забывался. Я себя помнил прекрасно. Я помнил себя в одиннадцатилетнем возрасте. А вы меня в одиннадцатилетнем возрасте, случайно, не помните?
Все еще продолжая висеть, он огляделся, стараясь найти, где она крепилась к верхней при помощи металлического соединения на четырех толстых заклепках. Но отверстий от заклепок не было. На дереве не осталось ни отверстий от них, ни хотя бы обломанных концов. Он заметил только обломанный конец деревянного бруска длиной в четверть дюйма.
* * *
Пол легко подтянулся на перекладине. Мост стоял крепко и неподвижно он не перевернулся, как ожидал Пол, на своих креплениях. Он вернулся обратно к инструктору и протянул ему коробку.
Не стоит ломать эту замечательную крупную голову, до отказа набитую мозгами. Я намерен вам напомнить.
- Ну, что? - спросил Пол.
- Мы сейчас поднимемся в офис. Не знаю, что скажет учитель, решать предстоит ему. Но, насколько я осведомлен, могу сказать, что тебя можно поздравить с окончанием.
Они покинули бутафорские горы, поднялись на саму Станцию. У Пола было ощущение, что они находятся, если не на поверхности, то очень близко от нее. Через секунду-другую это предположение подтвердилось. Они вошли в просторную комнату для отдыха с настоящими окнами, а не экраном. Он увидел желтую поверхность Меркурия вокруг Станции с двойным освещением и каменным хаосом.
Итак. Мне было одиннадцать. Одиннадцать лет. Самый обыкновенный школьник. Впрочем, нет, неправда, не совсем обыкновенный. Я ведь учился в особой школе, в спецшколе для трудных, агрессивных детей, для таких, которых никакая другая, «хорошая» школа и знать не желает. Это было заведение для ребят, которых исключили отовсюду.
Джейс был здесь вместе с Хебером, светлоусым человеком. Кроме них были еще двое, их Пол не знал.
Впрочем, надо отдать той школе справедливость: по-своему она была совсем не плоха. Там имелось футбольное поле, площадка для регби, закрытый бассейн, хорошие просторные спальни. Школа находилась неподалеку от Чичестера. Ага! Что, начинает всплывать в памяти?
Инструктор попросил его подождать, а сам отошел и говорил с теми людьми несколько минут. Голоса были тихими, и Пол ничего не расслышал. Затем Джейс подошел один, а те другие направились к столам, где и стали изучать в деталях, судя по их энергичному разговору, результаты тестов.
— О боже!
- Пойдем к окну, - сказал Джейс. Стройный смуглый молодой человек чувствовал себя свободно как никогда, хотя его походка осталась такой же мягкой, \"кошачьей\". - Садись.
— Значит, Пол, вы меня все-таки помните. Или нет? Может, нас там было слишком много и одного конкретного мальчика припомнить трудно? Тем более что времени прошло невесть сколько, целых двадцать два года. Представляете, Пол, двадцать два года! Наводит на кое-какие мысли, правда? В те времена вы еще не были всемирно известным писателем. Выпустили парочку романов, на которые никто не обратил никакого внимания. Верно я говорю?
Пол сел в низкое удобное кресло. Джейс занял другое напротив.
- Поздравляю. Теперь ты член Чентри Гилд. До своего первого визита ко мне ты получил заключение психиатра о себе и о потерянной руке. Теперь я расскажу тебе настоящее положение дел с точки зрения того, кто знаком с Альтернативными Законами.
Он остановился.
- Ты хотел что-то сказать... - заметил он.
Да, всего лишь один из бедных, низкооплачиваемых учителей. Вел английский и физкультуру. Сколько мальчиков было под вашим началом? Тридцать? Сорок? Надо нам как-нибудь собраться классом, всем пацанам. Поболтать о давних деньках.
- Нет, - ответил Пол.
- Ну, ладно. Тогда вот что. Ты обладаешь способностью, подходящей Альтернативным Законам. Это, вероятно, парапсихология. При первой встрече я тебе сказал, а у меня способность при необходимости определять основную черту характера, что твоя самоуверенность поразительна.
Пол помрачнел. Он уже забыл, что Маг о нем так когда-то сказал. Уж этого-то он никак не мог допустить по отношению к себе.
Но знаете, Пол, я до сих пор невольно горжусь тем, что был у вас особым любимцем. «Мой херувимчик, мой ангелочек» — вот как вы меня тогда звали. Учительский любимчик — вот кто я был. Маленький любимчик, которого учитель охотно гладил, обнимал, ласкал и целовал, помните? Вы это помните, Пол?
- Теперь я понимаю, почему тебе следовало быть таким, - говорил Джейс. - Я не знаю, и никто из нас точно не скажет о возможностях или о пределах твоей способности. Твоя способность - использовать Альтернативные Законы для защиты от смерти. Мы использовали все способы, чтобы убить тебя, ставили в такие условия, что надежды на спасение не оставалось. Ты все преодолел. Скажи, ты смог бы объяснить словами свою догадку, что мост построен совсем недавно? Я не прошу объяснения, а только спрашиваю: ты МОГ бы объяснить это мне?
— О господи, перестаньте, прошу вас! Перестаньте!
- Нет, - медленно произнес Пол. - Не думаю.
— Ха! До чего же мир тесен! Знаете, почему я это говорю, Пол? Знаете почему? Потому что давным-давно я выкрикивал те же самые слова: «Перестаньте, прошу вас! Перестаньте!» До сих пор, до сего дня слышу, как мои вопли многократным эхом отдаются от стен гимнастического зала. Да только никто больше их не слышал. И вас сейчас тоже никто не услышит.
- Мы тоже так считаем. Ну, а что ты будешь делать со своей способностью, когда выйдешь отсюда - дело твое. Я же думаю, есть объяснения тому, что пересаженная рука не приживется на левой стороне. Твоя защитная способность видит долю опасности для тебя в новой руке. Если ты определишь точно эту опасность, то, возможно, и сможешь доказать обратное. Тогда новая рука прирастет. Но, как я уже сказал, решать тебе. И вот что еще...
Он замолчал. Пол впервые увидел его в нерешительности.
Помните, Пол? Помните, что вам больше всего нравилось?
- Послушай. Запомни, теперь ты полноправный член Чентри Гилд. Мы не вмешиваемся в твои дела здесь так, как делали это на Земле. Если ты вернешься, то должен будешь помешать полиции в расследовании убийства Кевина Мэлорна, того человека в Кох-и-Нор, которого ты ударил.
- Я был удивлен, - сказал Пол.
Вам нравилось вытаскивать из штанов свой член, помните? Да? А потом вы брали мои руки, две маленькие ладошки…
- Тебе не надо больше удивляться. Отдел покупок в музыкальной секции библиотеки в Директории Комплекса Чикаго имеет теперь запись, что ты находился там и слушал пластинку в момент убийства. Тебе надо будет просто неожиданно появиться и добавить устное показание. Так как записи делают машины и они считаются достоверными, то уже через час или около этого после возвращения в Чикаго не останется и сомнения в твоей непричастности.
— Перестаньте! Ради бога, перестаньте!
- Согласен, - кивнул Пол. - Запись песни... Это не та ли песня в исполнении Кантеле, что-то вроде \"В яблоневом покое...\"?
— Заткнись!
Джейс нахмурился.
- Да. Именно эта. А почему ты спросил?
Брали, значит, мои руки и ими направляли его, свой огромный мясистый багровый член — в те дни он был чудовищных размеров, совсем не та вечно мокрая тряпица, что нынче болтается у вас между ног, — направляли моими руками его мне в рот, а рот мой никак не мог раскрыться на нужную ширину. Прелесть! Вы находили все это чертовски прелестным. Помнится, вы любили словечко «прелестный», пользовались им направо и налево. А потом, потом, когда член уже был у меня во рту и я едва мог дышать: меня невыносимо тошнило, — вы стягивали с меня трусы, влажные серые трусики без ширинки. О, эти маленькие серые трусики без ширинки тоже были прелестны, чертовски прелестны. Настолько, что вы зарывались в них носом, помните? А потом брали в руки мои яички, маленькие, прелестные, и сжимали их с такой силой, что я готов был кричать во все горло — а не мог, не мог, потому что глотку мне затыкал ваш член, разбухший, слюнявый, багровый, а вы сжимали яички все сильнее, покуда не кончали мне прямо в рот.
- Да так. Я слышал ее, но всегда не до конца.
- Это вполне естественный выбор. Это объяснимо, так как мы с Кантеле старые друзья, а песню написал для нее Блант.
А помните, что вы потом делали? Помните? О, это было самое замечательное, лучше не бывает. Вы быстренько выдергивали член из моего рта, и тут меня рвало, я ничего не мог с собой поделать и каждый раз, по вашей милости поливая блевотиной ваш член, видел ваше лицо, смотрел на него, Пол, и в тот миг, уверяю вас, оно было еще страшнее, чем теперь.
- Блант?
- Что удивительного? - усмехнулся Джейс. - Ты разве не знал, что Гильдмастер пишет музыку?
- Нет.
— О боже, боже, боже!
- Он многое умеет делать, - суховато произнес Джейс. - Ты можешь вернуться на Землю таким же свободным, как и прежде. Одно исключение - как член Союза, ты должен выполнять приказания, мои, например.
- Я понял, - помрачнел Пол.
— Это все не годится, я знаю. Для «Закрытой книги», я имею в виду. Тема совершенно неподходящая. После всей вашей высокопарной ахинеи про глаза, слепоту и безглазие читатель не вынесет неожиданного удара по нервам. Но, видите ли, Пол, жизнь есть жизнь. Вы сами это говаривали, помните? Она ведь правил не соблюдает. Возьмет да и обрушит на вас событие такого накала, какого и ожидать невозможно.
- Согласен? - Джейс при этом вздохнул. - Я не сомневаюсь. Но что за дьявольский вид у тебя? Наберись терпения еще на пять минут.
— Господи Иисусе, что вы намерены делать?
- Ладно.
- Вот и хорошо. Человечество сделало рывок во времена Ренессанса. Он буквально все перевернул. В те времена возникли два явления. Одно просвещенное население встало на путь технологического развития. Люди искали путь к улучшению жизни, улучшению быта, они хотели накормить и одеть себя при помощи машин.
- Разве это плохо?
— Во-первых, Пол, я намерен продолжить свой рассказ. Вы ведь не знали, что я пытался покончить с собой? Да, с помощью бритвы. Нет, конечно же не знали. Это было уже после того, как вы ушли из школы. Бросили преподавание. Выпустили «У ног призраков». Большой, огромный успех. Букеровская премия. Бог знает сколько изданий. В Голливуде сняли дорогущий фильм. Во мне вы больше не нуждались. Да и ни в ком из нас. Кроме того… кроме того, вы становились известным человеком. Были даже чересчур на виду. И если у вас возникала охота, чтобы какой-нибудь мальчонка облевал ваш член, приходилось отправляться в путешествие, подальше от родных мест. Например… например, в Шри-Ланку, а, Пол?
- Нет, нет. Ничего нет плохого в протезе, если это единственный выход. Но лучше ведь иметь руку из плоти и крови, не так ли?
- Продолжай, - сказал Пол.
Я тоже немного попутешествовал. Только на свой лад. Побывал не в одном исправительном заведении для малолетних правонарушителей, ночевал на улицах — такие вот у меня были странствия. Всегда один-одинешенек, неизменно. Потому что не мог доверять никому. И никогда. Как? Вам нечего сказать, Пол? Дар речи вам вдруг изменил? Ну и пусть, я все равно продолжу. Вы, наверное, удивитесь, Пол, но дальше мой рассказ станет повеселее. Вы этого уж и не чаяли, но так сложилось. Потому что я встретил одного парня. Ничего особенного в нем не было. Просто неплохой парень, оказавшийся, как и я, на улице. Звали его Крис; и мы стали держаться вместе. А в один прекрасный день — ура! — Крис нашел работу. Учителем английского. Вроде вас. Что, страшненькое совпадение? В захудалой школе, наподобие курсов по системе Берлина, которая ютилась в подвале неподалеку от Риджент-стрит, за обучение английскому с иностранцев, по рассказам Криса, драли три шкуры. Видите ли, Крис, как выяснилось, получил действительно хорошее образование, не знаю уж, почему он очутился на улице; я его никогда не спрашивал, а он сам не рассказывал. Но на работу его взяли, он снял квартиру, и я поселился там вместе с ним. Муниципальная квартира в Ист-Энде.
- Тем не менее, естественная роль техники во времена индустриальной революции начала меняться. Она превратилась не в средство для достижения цели, а сама стала частью этой цели. Процесс начался в XIX столетии, и его вершиной оказался XX-й век. Человеческие запросы сводились к оказанию технических услуг, и техника это делала, но всегда ценой, немного превышающей цену внутренних сил человека. И теперь техника стоит на втором месте после религии. Мы погрязли в ней и убеждаем себя, что это единственно возможный способ существования, что других путей не существует.
- ...Я - начал было Пол и умолк.
Ну вот, так мы некоторое время и жили. Однажды, оставшись один в Крисовой квартире, я вдруг подумал… подумал вот что: если он смог это сделать, я тоже смогу. Понимаете? Тоже смогу кое-чего добиться. И тогда я сменил имя — стал Джоном Райдером. Вовсе не из осторожности, как вы понимаете. В те времена я же знать не знал, что буду когда-нибудь стоять над вами, как сейчас. Просто с увлечением творил из себя совсем другого человека, изобретал себя заново, а с новым именем я и ощущал себя по-новому.
- Да, \"я\", - сказал Джейс. - Высокомерное \"я\" с врожденной способностью к выживанию. Но другие люди не похожи на тебя.
- Я не это собирался сказать, - возразил Пол.
- Не имеет значения. Дело не в тебе, а в угрозе миру, который находится во власти разрастающейся технической системы.
Итак, я стал искать работу, любую — что уж подвернется; где я только не подвизался: и в пункте видеопроката, и у букмекера, торговал с лотка фруктами и овощами, да что ни возьми, я все перепробовал. Короче говоря, меня в конце концов взяли рассыльным в одну брокерскую контору в Сити. Попросту говоря, рядовым курьером, но я оказался смекалистее других и даже сам стал понемногу приторговывать акциями, пусть и грошовыми; дела у меня пошли замечательно, настолько, что мне стало ясно: я куда больше заработаю, если буду действовать самостоятельно, с домашнего компьютера. Этим я и занимался последние восемь лет. Пока не появился у вас на пороге.
- Которую Чентри Гилд собирается разрушить, - добавил Пол.
- Разрушить? Союз был создан Блантом против разрушения, которое ведет техническая система.
Вам по-прежнему нечего сказать? Н-да, такая история вас ничуть не привлекает. Она же не из тех, что принято называть «постмодернистскими». Слишком много в ней сурового реализма. Отдает Ирвином Уэлшем
[28] и иже с ним. Совсем не в вашем вкусе.
- Ты так говоришь, будто ваши единомышленники жили в иной, не в технической системе.
- Совершенно верно, - спокойно ответил Джейс. - Они живут в ней так же, как и ты.
Вы не ожидали, что я знаю такое заковыристое слово, как «постмодернистский», правда? Представьте себе, Пол, этим я обязан вам. Видите ли что: вы меня позабыли, но я-то вас не забыл. Никогда не забывал. Я читал ваши романы. Читал ваши интервью. Сходил на ваш фильм. Даже смотрел по телевизору церемонию вручения «Оскаров». Вот где вам крупно не повезло, Пол. Только одна премия, и та за костюмы! А все лучше небось, чем вообще остаться с носом.
Пол испытующим взглядом посмотрел на Мага, но на его темном лице светилась искренность.
- Я сказал, что возникли две вещи в эпоху Ренессанса. Одна из них корни единой системы, которая нам дает технический прогресс, которая утверждает, будто существует только один способ жизни Человека. Другое важное явление - все остальные системы, принцип свободы, который лежит в основе Альтернативных Законов. Первое принижает человека, делает его придатком машины. Второе признает его превосходство.
Я превратился в соглядатая, невидимого соглядатая. Ведь в наше время, как я понял, можно стать соглядатаем, не выходя за порог собственного дома. Вот я за вами и следил по телику, по газетам и журналам. Очень просто. Пара пустяков. Вы же, Пол, были так знамениты, так, черт бы вас побрал, вездесущи. Правильно я употребил слово? Вездесущи?
Он посмотрел на Пола в ожидании протеста.
- Я не согласен с идеей унижения, - сказал Пол.
Букеровская премия. Премия «Уитбред». Присвоение вам рыцарского звания. Что бы вы ни делали, я за вами следил. Куда бы вы ни шли, я шел за вами. Невидимый, я всегда был подле вас. А потом, в один прекрасный день, в один прекрасный день — бац! — «Лауреат Букеровской премии едва не погиб в автомобильной катастрофе в Шри-Ланке».
- Бок о бок с этим, незаметно для большинства, пока инженеры вместе с дядюшкой Чарли сотворили из машины божество, несколько талантливых людей доказали, что Человек уже достиг этого уровня. Гениальность присутствовала во всех поколениях. И сейчас Гений движет Альтернативными Законами. Только позже машина стала более сильной и начала вытеснять гениев, что и привело к настоящему положению дел. Пол.
- Этому мы положим конец, навсегда, - сказал Пол.
- Шутка неуместна.
И тут, Пол, хочу отметить забавный момент. Вы-то небось подумали, что я был вне себя от счастья, узнав про вашу аварию. Ничего подобного. Нет, нет, нет и нет! Ведь ее никак не назовешь местью. Возможно, то была кара Божья. Возможно, Бога она и устраивала. Но меня она не устраивала совсем.
- Извини.
- Ну, ладно. Ответь мне. Представь, что ты принадлежишь к поколению, живущему пятьдесят лет назад. Твои способности могут позволить иметь что-то большее, чем остальная масса людей того времени. Что произойдет?
Нет-нет, сообщение о вашей аварии было для меня плохой вестью. Потому что вдруг — всё, полное молчание. Про вас больше ни словечка. Никаких сведений, по которым я мог бы понять, где вы: по-прежнему в Шри-Ланке, или здесь, или совсем в другом месте. Вот тут, Пол, я решил, что потерял вас навсегда. Думал, что для меня все кончено, правда-правда, но лишь до того дня — о, это был чудесный, самый радостный день в моей жизни, — когда я открыл «Таймс» и заметил, совершенно случайно, Пол, краем глаза, едва не пропустил, — словом, до того дня, когда я увидел ваше объявление.
- Я слушаю очень внимательно.
* * *
- Такой человек может попасть под общее влияние и сам в себе погубит эти способности их отрицанием. Или наоборот, он сможет подняться над общим мнением, удержаться на плаву, развив свои мускулы до совершенства. Согласен?
Пол кивнул.
А как искусно оно было составлено! Ни имени. Ни других конкретных данных. Только два слова «слепой писатель». Нет, нет, нет, вру. На самом деле вы написали «незрячий писатель», да? «Незрячий писатель ищет приватного секретаря». И я понял, я сразу понял — это вы и никто другой. Ну, теперь он попался, подумал я. Теперь уж попался! Я-то и стану его приватным-хренатным секретарем!
- Другими словами, он может выиграть, а может и проиграть в личной борьбе с мнением общества. В обоих случаях он разрешит проблему. - Джейс посмотрел на Пола. Тот опять кивнул.
- Но сейчас такой человек поднимается не против позиции своих товарищей. Он поднимается против позиции, приведшей в чувство технического монстра и неразумно в нем растворившейся. Его нельзя оправдать. Но его нельзя и осуждать. Он не может выиграть, так как нельзя побороть бульдозер голыми руками. Но он не может и покориться, так как бульдозер не понимает покорности. Он понимает только совершенную работу. - Джейс наклонился вперед. Обе его руки лежали на коленях. Волнение передалось Полу резко, как поразившая цель стрела.
— Что вы хотите со мной сделать?
- Ты не понимаешь? - спросил Маг. - Чентри Гилд был создан, потому что техническая система старалась убить людей, принадлежавших ему. Убить по одиночке, но всех, - его глаза вспыхнули. - Точно так же она пыталась убить тебя!
— Погодите, погодите, погодите. Это еще не все. Самое интересное я оставил на закуску.
Пол долго смотрел на него.
- Меня? - наконец произнес он.
Мы тут корпели над вашей книжкой. Как это вы ее любовно называете? Своим завещанием? Знаете, что я вам скажу, Пол? Вам и невдомек, что вы попали в самую точку. Книжка-то и впрямь станет вашим завещанием. Но главная хохма знаете в чем, а, Пол? Уразумели небось? Наверняка уже догадались? Или нет?
- Предупреждение погоды, которое ты тогда не понял в лодке, временное нарушение движения вагонеток в шахте, заблудившийся автомобиль, который внезапно остановился посреди улицы, открытой для марширующей толпы. Да, добавил он, когда Пол удивленно вскинул брови, - мы следили за тобой. Это только часть войны между нами и технической системой.
- Понимаю, - произнес Пол. В голове проносились воспоминания.
- И ты участвуешь в этой борьбе на стороне Чентри Гилд, нравится тебе это или нет. Мы бы желали твоего активного содействия. Если твоя способность велика, то ты станешь более ценным для Союза, чем кто-либо другой.
Идею мне подал Крис. Помните Криса? Который преподавал английский в школе для иностранцев. Английский как иностранный.
- Почему?
Джейс немного рассердился:
- Я не скажу тебе этого. СЕЙЧАС, конечно, - произнес он. - Не имею права. Ты доверил себя Союзу - это так. Постарайся стать Магом, Гильдмастером в Союзе. Мы проверим тебя. Если пройдешь испытания, то спустя некоторое время узнаешь, что можешь сделать для Союза. Ты это услышишь от единственного человека, который сможет руководить тобой. Это сам Гильдмастер, Уолтер Блант.
Так вот, он частенько мне рассказывал про свою школу. У него в классе собирались ученики со всего света: немецкие бизнесмены, японские студенты, какие-нибудь там бразильские переводчики — настоящий этнический винегрет, но говорить разрешалось только по-английски. С самого начала, прямо с первого же урока. Это у них называлось «полное погружение». Даже в классе, где из сорока учеников ни один по-английски ни бум-бум, кроме, может быть, «да», «нет», «о\'кей», «кока-кола». Так что Крису приходилось начинать с самых азов. И знаете, что он мне говорил? Иногда, когда он шел на урок к новичкам, его так и подмывало обучать их совсем даже не английскому, а совершенно искусственному языку! Понимаете? Ночью накануне урока он сам придумывал словечки вместо «я», «вы», «приходить», «уходить», «стол» и «стул», представляя, как он учит им своих студентов, а те ни о чем не догадываются, и к концу курса они уже будут балакать друг с другом очень, очень бегло на несуществующем языке! Здорово, правда? Он воображал, как они, очень довольные обучением, возвращаются домой, в свою Германию или Японию, прямо на следующий день являются на какую-нибудь крутую конференцию и с большой важностью начинают трещать на этом искусственном языке! Бог ты мой, мы просто умирали со смеху!
- Блант?
Пол почувствовал, как это имя соединилось с событиями здесь на Меркурии, на Спрингборд. Он испытал незабытый еще приступ гнева и грусть одиночества, и затем появилось твердое решение встретиться с Блантом лицом к лицу.