в газете

много десятков лет подряд

пока жил в передаваемых по наследству

дешевых комнатенках

с тараканами

и безвоздушными

тягомотными

ночами.

но

я по-прежнему гордился тем мгновением

еще тогда

когда Джед протянул мне

ту пинту

и

я отхлебнул

целую треть

а все апостолы

смотрели на нас.

чёрт, а казалось ведь

что мы никак

и никогда

не проиграем

но мы продули.

и мне понадобилось

3 или 4 десятилетия, чтобы

хоть чуть-чуть сдвинуться

с места.

и Джед,

если ты всч еще где-то здесь

сегодня ночью,

(я забыл тебе сказать

тогда)

спасибо тебе

за тот глоток.







мой немецкий корефан

сегодня вечером

попивая Сингху

темный портер

из Таиланда

и слушая Вагнера

я не могу поверить, что

его нет в

соседней

комнате

или за

углом

или в живых

где-то

сегодня вечером

а ведь он

разумеется

когда меня окатывает

звуком

его

и маленькие мурашки

бегут

по обеим

рукам

и колотит

дрожь

ведь он здесь

сейчас.







с днем рожденья

когда Вагнер был

стариком

в его

честь

устроили день рожденья

и сыграли

пару

случайных композиций

молодости.

после

он спросил:

\"кто это сочинил?\"

\"вы,\" ответили

ему.

\"ах,\" произнес он,

\"я всегда так и

подозревал: у смерти

значит

все-таки есть какие-то

достоинства.\"







телефон

притащит к вам людей

своим звонком.

людей, не знающих что делать со

своим временем

причем им до боли хочется

заразить этим

вас

издалека

(хотя они бы предпочли

на самом деле быть с вами в одной комнате

чтобы лучше спроецировать свое ничтожество

на вас.)

телефон необходим только

для экстренных случаев.

эти люди - не

экстренный случай, они

стихийное бедствие

я никогда не радовался звонку

телефона.

\"алло,\" отвечал я

с опаской.

\"это Дуайт.\"

и вы уже ощущаете их имбецильное

стремление вторгнуться.

они - люди-блохи

ползающие по

психике.

\"да, в чем дело?\"

\"ну, я сегодня вечером в городе и

я подумал...\"

\"послушайте, Дуайт, я очень занят, я

не могу...\"

\"ну, может быть в следующий

раз?\"

\"может быть, и нет...\"

каждому человеку отводится лишь столько-то

вечеров

и каждый истраченный напрасно вечер -

грубое попрание

естественного хода

вашей единственной

жизни;

а кроме этого, во рту остается привкус

не исчезающий часто два или три дня

в зависимости от

интервента.

телефон - только для

экстренных случаев.

у меня это заняло

десятки лет

но я наконец понял

как отвечать

\"нет.\"

а вы

не беспокойтесь о них,

пожалуйста:

они просто наберут другой

номер.

может быть

ваш.

\"алло,\" скажете

вы.

и они ответят:

\"это Дуайт.\"

и тогда

вы

станете

доброй

понимающей

душой.







прогиб

как и большинство из вас, я сменил столько работ, что

чувствую себя так, будто меня выпотрошили, а кишки

развеяли по ветру.

мне попадались и неплохие люди на

пути, но и другие

тоже попадались.

однако, когда я думаю обо всех

с кем работал -

несмотря на то, что прошло много лет -

Карл

приходит на ум

первым.

я вспоминаю Карла: обязанности наши требовали, чтобы мы

оба носили фартуки

завязанные сзади и вокруг

шеи тесемочкой.

я был у Карла подмастерьем.

\"у нас легкая работа,\" сказал

он мне.

каждый день, когда наше начальство одно за другим прибывало

Карл слегка изгибался в талии,

улыбался и с кивком головы

приветствовал каждого: \"доброе утро, Д-р Стейн\",

или \"доброе утро, м-р Дэй\", или

миссис Найт или, если дама незамужем

\"доброе утро, Лилли\" или Бетти или Фрэн.

я никогда

ничего не говорил.

Карла, казалось, это тревожило, и

однажды он отвел меня в сторонку: \"эй,

где еще, к ебеней матери ты найдешь

двухчасовой обеденный перерыв, как у

нас?\"

\"нигде, наверное...\"

\"ну ладно, о.к., слушай, для таких парней, как мы с тобой,

лучше ничего не придумаешь, это как раз то,

что надо.\"

я молчал.

\"поэтому слушай, сначала жопу им лизать трудно, мне

мне тоже нелегко пришлось привыкать,

но через некоторое время я понял что нет

никакой разницы.

я просто панцирь отрастил.

теперь у меня есть панцирь,

понял?\"

я смотрел на него - и точно, он походил на человека с

панцирем, выражение лица у него было как

маска, а глаза ничтожны, пусты и

безмятежны;

я смотрел на истасканную погодой и

битую ракушку.

прошло несколько недель.

ничего не изменилось: Карл кланялся, прогибался и улыбался

непоколебимо, изумительный в своей

роли.

то, что мы смертны, никогда, наверное, не приходило ему

в голову

или то

что нас могут поджидать

работы получше.

я выполнял свою

работу.

затем однажды Карл снова

отвел меня в сторону.

\"слушай, со мной о тебе говорил

Д-р Морли.\"

\"ну?\"

\"он спросил меня, что с тобой

такое.\"

\"что ты ему

ответил?\"

\"я сказал, что ты еще

молод.\"

\"спасибо.\"

получив следующий чек, я

уволился

но

мне все-таки

пришлось

в конечном итоге согласиться на другую похожую

работу

и

наблюдая за

новыми Карлами

я в конце концов простил их всех

но не себя:

от смертности человек иногда

становится

странным

почти

ненанимаемым на работу

несносно

высокомерным -

никудышним слугой

свободного

предпринимательства.







такое чувство

О.Хаксли умер в 69,

слишком рано для такого

неистового таланта,