Мы проведем его еще на шаг вперед и скажем:

— ВЫ ПРОДОЛЖИЛИ ПУТЬ ПО «ЧЕРТОГУ КРОВИ И КИШОК — ВХОДИТЕ, ЕСЛИ ОСМЕЛИТЕСЬ» И ПОПАЛИ В ПАУТИНУ ГИГАНТСКОГО ТРЕХНОГОГО ПАУКА, КОТОРЫЙ, ПОКА Я ГОВОРЮ, ИДЕТ ПО ВАШЕЙ РУКЕ — ИЩЕТ, КУДА БЫ ВАС УКУСИТЬ.

Тут я наброшу на лицо посетителя сетку для волос, купленную в салоне красоты «Нита», а Майкл положит на его руку лисий воротник своей мамы.

— ВОТ БЛЮДО С ВЕДЬМИНСКИМИ РОДИНКАМИ, КОТОРЫЕ ОТВАЛИЛИСЬ ОТ УЖАСА.

Пока мы не нашли ничего похожего на родинки, но продолжаем поиски.

— СТОЙТЕ СПОКОЙНО, ЗНАМЕНИТАЯ СТОРОЖЕВАЯ ЗМЕЯ МАДАМ БОДИНИ ПОДНИМАЕТСЯ У ВАС ПО РУКЕ.

Мы взяли пять сосисок и воткнули на конце пару зубочисток в качестве зубов. Дождемся ночи и склеим их, чтобы получилась длинная змея.

— А ТЕПЕРЬ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ, ПРЕДЕЛЬНЫЙ СУПЕРУЖАС ВСЕХ ВРЕМЕН… ПРИГОТОВЬТЕСЬ И ПОМНИТЕ, УСТРОИТЕЛИ НЕ НЕСУТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ИНФАРКТЫ… ГОРСТЬ ЧЕРВЕЙ И ЛИЧИНОК, ТОЛЬКО ЧТО ВЫНУТЫХ ИЗ ЖИВОТА ЧЕЛОВЕКА, УМЕРШЕГО ОТ ЧУМЫ.

Это будет спецзаказ для Кей Боб Бенсон!

— ПОЗДРАВЛЯЕМ. ВЫ ДО СИХ ПОР ЖИВЫ. НО ВЫ ЕЩЕ НЕ ВЗГЛЯНУЛИ В ЛИЦО УЖАСНОЙ МАДАМ БОДИНИ.

Майкл сдернет с посетителя повязку, а я посвечу фонариком себе под подбородок и завизжу. Ну как? Недурно, а? Все это будет очень правдоподобно. Мы даже горячую воду в комнате приготовим, чтобы сердце и кровь были теплыми.

А мама Майкла до сих пор на него злится, потому что накануне мы у них дома искали подходящий для крови продукт и не сразу остановились на томатном супе «Кемпбелл», а сначала попробовали свекольный сок, но он оказался слишком жидким. Остатки свеклы и сока Майкл выбросил в туалет, куда через несколько минут зашла мама Майкла. Когда она закончила свои дела, мы услышали ее крик, чтобы Майкл срочно привел отца, и она продолжала кричать: «О господи! О господи!» — снова и снова. Папа вбежал к ней и тоже принялся кричать. Короче, Майкл забыл спустить воду. Вот она и подумала, что умирает, или еще чего.

1 ноября 1952

В День всех святых папа и Джимми Сноу пришли после уроков в школу, соорудили из одеял и покрывал шикарную комнату и повесили вывеску. Внутри было темно и хорошо. Мы принесли все наши ужасы и горячую воду, чтобы подогреть кровь и сердце маленького ребенка. Я заставила Майкла пять раз повторить его роль. Свою я знала. Джимми сдержал слово и привез мне настоящий трезубец.

Папа заехал в ночной клуб «Элита», и я забрала пакет, который заказывала у Пичи Уигам. На Пичи всегда можно положиться. Она отличная бизнесменша. К пяти я была в костюме дьявола, и два часа я не могла сесть, иначе хвост помялся бы. На вечеринку нас отвезла мама Майкла, и я наконец увидела его костюм, который он держал в секрете. Он нарядился пиратом с черной повязкой на глазу. Если спросите мое мнение, можно было и чего поинтересней придумать. Мы еле засунули трезубец в машину, но справились. Я всю дорогу стояла на заднем сиденье, блюла свой хвост. Для своих лет я довольно высокая, поэтому мне пришлось немного наклониться. Мама Майкла вела машину со скоростью черепахи, я думала, мы никогда не доедем. Когда доехали, придурочный Майкл так разволновался, что не дождался, пока я вытащу пакет и трезубец, и захлопнул дверь, прищемив мне хвост. Так что он таки сломался, я даже миссис Андервуд его показать не успела.

Видели бы вы костюмы, в которых явились картофельно-креветочные детки. Там было не одно привидение, а сто. Один дурак нарядился пилигримом. Была ведьма и пугало, а маленький лысый мальчик из моего класса, Вернон Мусбургер, пришел в образе злобной картофелины. У этих людей одна картошка на уме.

Кей Боб Бенсон вырядилась Доброй феей, этот костюм ей сшили по спецзаказу в Меридиане. Костюм занял первое место, естесссственно. Чего можно было ожидать со сломанным хвостом, но миссис Андервуд сказала, что я очаровательна. Она была очень красивой в голубом свитере с вышитыми инициалами С.А.

Там был мешок мелочей, которые можно вытаскивать за десять центов, мне достался пэдлбол[56] с летучей мышью на шарике и жестяная лягушка, которой можно щелкать, я ее сменяла Майклу за набор шариков и пару восковых губ. Он чуть с ума всех не свел, всю ночь напролет щелкая этой штукой.

Мы ели попкорн и красные и черные лакричные конфеты, которые я на дух не перевариваю. Миссис Андервуд понавесила по всей комнате картонных скелетов, черной и оранжевой гофрированной бумаги, черных кошек и ведьм. Могу поспорить, она бы запросто могла работать профессиональным декоратором.

Была там большая металлическая ванна с плавающими в воде яблоками. Я бы к ней и близко не подошла, потому что миссис Дот рассказала на заседании Юных дебютанток, как ее кузина вышла замуж за очень богатого банкира из Мобила и на их свадьбе он случайно утонул — захлебнулся, пытаясь без рук съесть такое яблоко. Только представьте, кузина миссис Дот побывала в один и тот же день и невестой, и женой, и вдовой. Миссис Дот и теперь яблок не ест.

Когда остальные ушли на дурацкую «мусорную охоту», мы с Майклом занялись приготовлением «ЧЕРТОГА КРОВИ И КИШОК». Ведьмины родинки мы сделали из засахаренных кукурузных зерен, с которых я предварительно сгрызла белые кончики, что было мне совсем не в тягость, ибо только эта часть мне в них и нравится. Мы подогрели кровь и сердце и стали ждать первого посетителя. Эми Джо Снайпс играла роль приветливой хозяйки «ЧЕРТОГА КРОВИ И КИШОК» и завязывала посетителям глаза. Для повязки я приспособила бабушкин подарок — шейный платок с картой Миссисипи. Эми Джо Снайпс было велено, когда Кей Боб Бенсон подойдет к двери, провозгласить: «Вот идет Добрая фея», чтобы я успела подготовиться.

Первым нашим посетителем стал Герберт Холк. Мы его до смерти напугали. Он чуть не раздавил виноградный глаз. Когда он вышел, я попросила Майкла, чтобы он, когда производит жевательно-плевательные звуки, не плевался в посетителя, потому что это негигиенично. И к своему тексту добавила слова: «ОСТОРОЖНО, НЕ РАЗДАВИТЕ ГЛАЗ». У Майкла был страшноватый вид, потому что он ловил яблоки в корыте, не сняв повязку на глаз, и теперь пол-лица у него было в черной краске.

Следующие посетители пошли без эксцессов. Видели бы вы их лица, когда в конце я на них орала. Народу у нас было много, но пришлось сделать перерыв, потому что кровь остыла.

Когда я сказала Эми Джо Снайпс, что можно снова запускать, Майкл, отвечавший за подогрев сердца, так разогрел печень, что не удержал в руках и уронил. И произошло это, когда зашел Вернон Мусбургер, а ведь он мне нравится. Вы никогда не пытались найти кусок печени в полной темноте? Это заняло целую вечность. А потом догадайтесь, кто пришел! Я чуть не померла. Миссис Андервуд. От страха меня подвел голос. И к этому времени от змеи осталась только одна сосиска — остальные оторвались, а все ведьмины родинки слиплись в комок. Надеюсь, она не заметила. Она изображала страшный испуг, но я-то знаю, что ей было не страшно. И когда Майкл должен был сорвать с нее повязку, он не дотянулся и только сдвинул ее, так что миссис Андервуд пришлось снимать ее самой. Это совсем сбило меня с толку, и вместо вопля я просто сказала: «Бу!» Наверное, она подумала, что я совсем дура.

Посетители шли, как овцы на убой. Одна девочка описалась, когда я подсветила себе лицо снизу фонарем и заорала. Я начала волноваться, подошла к входу и спросила хозяйку:

— Где Добрая фея?

— Добрая фея не пришла, — ответила она «гостеприимным» голосом.

— Почему? — спрашиваю.

Она:

— Не знаю. Ваш следующий посетитель готов, мадам Бодини.

Я сказала:

— Зайди-ка.

Она:

— Что?

Я:

— Пойди сюда.

Потом слышу, она говорит:

— Подождите здесь, я должна пойти в «ДОМ КРОВИ И КИШОК — ВХОДИТЕ, ЕСЛИ НАДО» для беседы с мадам Бодини.

Я забыла, что она не видела меня в образе мадам Бодини. Взглянув на меня, она подпрыгнула фута на три. Я велела ей пойти и узнать, почему не идет Добрая фея. И сказала, что это «ЧЕРТОГ КРОВИ И КИШОК», а не «ДОМ», и «ВХОДИТЕ, ЕСЛИ ОСМЕЛИТЕСЬ», а не «ЕСЛИ НАДО».

Спустя несколько минут она вернулась и доложила: Добрая фея считает всю затею глупой и детской, и вообще это сплошной обман, она не позволит двум идиотам вылить томатный суп на ее сшитый по спецзаказу костюм. Я проинструктировала хозяйку на дальнейшие действия: вернуться и сказать, что мы пропустим ради нее томатный суп, но если она не придет, я расскажу миссис Андервуд, что она списывала на контрольной по арифметике, чего в действительности не было, она же у нас умница-разумница. Но Кей Боб Бенсон знает, что я любимица миссис Андервуд, а значит, она может мне и поверить. Очень скоро хозяйка провозгласила: «Вот идет Добрая фея», и она вошла. Я БЫЛА К ЭТОМУ ГОТОВА.

Прежде всего она сказала:

— Дейзи Фэй Харпер, твой папаша — изменщик и пьяница, а ты паршивая береговая крыса, и если ты хоть чем-нибудь меня испачкаешь, мама заставит тебя за это платить.

Мы заставили ее пощупать горб, а когда вручили сердце мертвого ребенка, только что убитого, она подавила показной зевок и сказала:

— Да это просто кусок печенки.

Кастрюлю с кровью мы пропустили, я слово держу. На мертвую крысу она сказала:

— Это брелок с кроличьей лапкой. Вот же цепочка.

Надо было снять цепочку.

А когда я дала ей подержать глазное яблоко, она сказала:

— Виноградина.

Пока она выбила 1000 очков из 1000 возможных.

Я сказала:

— ВЫ ПОПАЛИ В ПАУТИНУ ГИГАНТСКОГО ТРЕХНОГОГО ПАУКА, КОТОРЫЙ, ПОКА Я ГОВОРЮ, ИДЕТ ПО ВАШЕЙ РУКЕ — ИЩЕТ, КУДА БЫ ВАС УКУСИТЬ.

Она даже договорить мне не дала:

— Ничего подобного. Это сетка для волос, а это какой-то кусок облезшего меха.

Да, слепая из нее получилась бы что надо.

Ведьмины родинки я пропустила, слишком уж ей нравилось отгадывать. Мы сразу перешли к сосиске, а когда добрались до тарелки, полной кишок и жил, она сказала:

— Это макароны с сыром.

Я говорю:

— Правильно, Добрая фея, — хотя это были спагетти. Потом я сказала: — БУДЬТЕ ГОТОВЫ УВИДЕТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ, ПРЕДЕЛЬНЫЙ СУПЕРУЖАС ВСЕХ ВРЕМЕН… ГОРСТЬ ЧЕРВЕЙ И ЛИЧИНОК, ТОЛЬКО ЧТО ВЫНУТЫХ ИЗ ЖИВОТА ЧЕЛОВЕКА, УМЕРШЕГО ОТ ЧУМЫ… А ЭТО ОЧЕНЬ ЗАРАЗНО.

— Снова макароны с сыром, — сказала она.

А я:

— Мадам Бодини и ее верный помощник позволят себе не согласиться с Доброй феей.

Она топнула ногой и сказала:

— Вам не удастся меня одурачить. Это макароны с сыром, просто нарезаны мельче. Неужто я не узнаю, столько раз их ела.

Это правда. В школьном кафетерии повара большие приверженцы макарон с сыром.

Я сказала:

— Мадам Бодини спорит с Доброй феей на пять долларов, что это не макароны с сыром.

Тогда она разозлилась и сорвала с глаз повязку. К этому моменту черви и личинки доползли ей уже до середины руки.

Такого громкого крика вы вовек не слыхивали. Она так ломанулась оттуда, что сорвала входную портьеру «ЧЕРТОГА КРОВИ И КИШОК — ВХОДИТЕ, ЕСЛИ ОСМЕЛИТЕСЬ». Мадам Бодини закрылась до утра. По секрету сообщаю: червей и личинок добыла по моему спецзаказу Пичи Уигам, она, если помните, владелица кладбища для цветных.

4 ноября 1952

В сегодняшней колонке «Пара слов от Дот» сказано: «Хитом вечеринки в честь Дня всех святых у шестиклассников миссис Андервуд стало шоу ужасов, поставленное Юной дебютанткой Дейзи Фэй Харпер и маленьким Майклом Ромео. Шоу оказалось таким правдоподобным и страшным, что одна девочка выбежала оттуда сломя голову и крича от страха. Поздравляем с прекрасной работой!»

Угадайте, кто со мной не разговаривает. Даже миссис Андервуд заметила, что Кей Боб Бенсон слишком эмоциональна для своего возраста.

Мама снова злится на папу, потому что у него не хватает денег на оплату кредита, а срок — пятнадцатого.

— Спроси папу, где же теперь все его дружбаны-собутыльники, — сказала она мне.

Эл Барабанщик уехал. Джимми Сноу продул все, что у него было, в покер братьям Пистал, а когда папа пошел попросить хоть каких-то денег у Билли Банди, радиопроповедника, тот ему только процитировал: «В долг не бери и в долг не давай».

Папа сказал:

— Они тебе в Библии найдут цитату на все случаи жизни.

Мама все время требует от меня: скажи папе то-то, скажи папе се-то, хотя мы все сидим в одной комнате. Мне приходится переводить: «Папа, мама говорит то-то, мама говорит се-то». Они меня просто с ума сводят!

Мистер Кертис Хонивелл и его девичья армия получили новый камуфляж для партизанской борьбы. Зеленые в пятнах мешковатые штаны и рубахи и такой же шлем с сеткой. Не хочу совать нос в чужие дела, но сдается мне, что если они собираются вести свою борьбу на берегу, то лучше им одеваться в белое. На песке ничего белого не видно. Уж я-то знаю. Как-то я торчала у Майкла, и тут моя мама кричит, зовет домой есть испанскую макрель. Я помчалась со всех ног за домами и внезапно оказалась в воздухе, совершила полное сальто и рухнула на спину, как тонна кирпича. От удивления я так и осталась лежать, теряясь в догадках, пока не увидела над собой белую бельевую веревку мистера Ромео. Я так неслась, что не заметила ее, налетела подбородком и перевернулась. Мама собирается проверить мне зрение.

Миссис Дот везет всех Юных дебютанток, Майкла — почетного Юного дебютанта — и Анжелу Пистал в город под названием Дафна на роллердром «Радужный», где играет настоящая живая органистка. Зовут ее Принцесса Белое Облако, у нее отец — индеец ханкпапа,[57] а мать — чиппева,[58] и в «Паблик лайф тудей» она объявлена Самой Музыкально Одаренной Индианкой. Там сказано, что она играла на органе в бродвейских театрах по всей стране. Жаль, что она не из племени черноногих индейцев. Я бы чем угодно пожертвовала, лишь бы лично поглядеть на черноногого индейца, мечтаю об этом почти так же, как об альбиноске. Я никогда не встречала ни китайца, ни эскимоса, ни человека из Лапландии, страны полуночного солнца. Никогда не видела снега, а у лапландцев он лежит круглый год. У меня есть стеклянное пресс-папье, там внутри домик. Если пресс-папье потрясти, поднимается снежная буря. Я могу смотреть на эту штуковину часами!

А правда, было бы здорово, если бы я вышла замуж за Джонни Шеффилда, который играет Бомбу, мальчика из джунглей, и поехала жить в Лапландию? Я бы весь год держала елку наряженной, и мама, папа, миссис Андервуд и, может быть, Джимми Сноу приезжали бы на каникулы. Сначала мне пришлось бы пересечь океан. Есть такие большие корабли, которые туда-сюда все время плавают, я знаю, потому что миссис Дот рассказывала, что на ее сестру однажды на таком корабле напали. По словам миссис Дот, ее сестра не очень расстроилась, она думала, что тот мужчина был иностранцем, а они сами знаете какие. Но когда его поймали и выяснилось, что он говорит по-английски и работает продавцом подержанных машин в Уиллинге, Западная Виргиния, с сестрой миссис Дот случился настоящий нервный припадок, и с тех пор она на кораблях больше не плавает.

8 ноября 1952

Томми Джо, девушка, которая вышла за Хэнка Тернера, позвонила папе. Рыдая, она сказала, что Хэнк ушел в магазин три дня назад и до сих пор не вернулся. Они не ссорились, ничего такого, он просто бесследно исчез. Папа позвонил междугороднему телефонному оператору в Миннесоте и попросил телефон миссис Тернер. Потом позвонил миссис Тернер, она взяла трубку и ответила — да, у нее есть сын по имени Хэнк, но она его не видела шесть лет, и он в розыске, потому что в Миннесоте у него тоже есть жена и ребенок. Он никогда не учился в Миннесотском университете, и брата-близнеца у него нет. Хэнк попал в аварию, и теперь у него в голове металлическая пластина, поэтому, думает она, он забывает возвращаться домой, забывает, что у него есть жена и ребенок. Странно. Не видела я у него в голове никакой пластины.

Томми Джо бесится, потому что он забрал ее машину, а она беременна. Когда ушел дедушка Петтибон, он сделал это намеренно, но Хэнк такой милый, я знаю, он это не нарочно. Мама надеется, он не забудет о жене и не женится еще раз на другой.

Миссис Дот возила нас на днях на роллердром «Радужный», и мы отлично провели время. Принцесса Белое Облако, органистка, сидела в центре катка в индейском платье и головном уборе из перьев, а как она играла — ураган! На мне были синие джинсы, но Кей Боб Бенсон выпендривалась в специальном костюме для катания, на личных роликах с голубыми помпонами. Она умеет ехать назад, надо же. Я вперед-то с большим трудом двигаюсь, а Анжела и вовсе на ногах не стоит. Миссис Дот возила ее за ручку. Нам пришлось кататься в парах. Мы с Майклом упали раз восемь. А Кей Боб Бенсон с Эми Джо Снайпс — ни одного. Она задирала нос всякий раз, как проезжала мимо. Обычно мы в это время валялись на полу. Кроме того, она подошла к управляющему и сказала, что двое детей создают опасность для катающихся. Одно время я мечтала, что могу стать фигуристкой, как Соня Хени,[59] но теперь передумала. Если на колесиках так трудно ездить, то представляю, каково на льду. Соней Хени я восхищаюсь даже больше, чем Эстер Уильямс,[60] у которой ненатуральные волосы.

Юным дебютанткам было отказано в просьбе посетить цирк, потому что миссис Дот до смерти боится слонов. Этот страх появился у нее после того, как ее вторая кузина оставила свой красный «студебекер» перед зданием библиотеки, где она проводила исследование своей родословной. Когда она вышла в шесть часов, капот машины был сплющен в лепешку. Рядом стояли какие-то люди из цирка, они объяснили, что слониха Джуди проходила мимо и просто-напросто села на капот, они не успели ее остановить. На представлении она привыкла садиться на красный стул и поднимать передние ноги и, увидев красную машину, перепутала и подумала, что это ее стул. Кузина миссис Дот заставила этих людей поехать с ней домой, потому что муж ни в жизнь не поверит, что на ее машину села слониха.

Но зато скоро мы отправимся на районную ярмарку в Харвин и посмотрим сельскохозяйственную выставку. Слонов там не будет, только коровы.

10 ноября 1952

Вы ни в жизнь не поверите. Коктейль-бар Харперов сгорел дотла. Я бездомная. Папа в ярости, поскольку думал, что страховка будет чуть не вдвое больше. Неделю назад мы с мамой обедали в кафе «Бадди». Мне надоело сидеть и ждать, пока мама выкурит свои сто сигарет и выпьет сто чашечек кофе, и я пошла к Майклу. И вдруг вижу — из деревянного сарая рядом с коктейль-баром идет дым. Там загорелась целая куча ветоши, которая пахла бензином. Я схватила стоявшее там ведро и четыре или пять раз бегала за песком. Огонь почти погас, и я стала кричать и звать папу. Когда он обошел дом и увидел, что я делаю, он, вместо того чтобы гордиться мной, наорал, мол, идешь к Майклу — и иди себе, а об остальном я позабочусь.

Мы с Майклом играли в «старую девственницу», и как раз когда очередь быть старой девственницей дошла до Майкла, подбежали несколько человек и стали колотить в дверь и кричать:

— Харперы горят!

Я с минуту сидела, пока до меня дошло, что я Харпер. Выскакиваю — да, действительно, дом наш полыхает вовсю, любо-дорого посмотреть. Папа сидит напротив и попивает пиво, а все остальные носятся вокруг, как куры, когда им отрубят голову. Через несколько минут из «Бадди» вернулась мама и, увидев, что случилась, села на дорогу и стала рыдать по своей шубе из серебристой лисы. Я так разволновалась из-за маминой лисьей шубы, что забыла про Феликс. А вспомнив, ринулась искать, не слушая маминых запретов. Я звала, звала и скоро услышала ее мяуканье из-под дома, быстро заползла туда и вытащила кошку. Хорошо, что дом накренился. Несколько человек выбрасывали из окна вещи, я побежала к ним и попросила принести мое свидетельство о рождении и детские рисунки из нижнего ящика стола. Но эти люди меня не слушали. Я говорила снова и снова, что мне эти рисунки нужны для передачи «Это твоя жизнь», но спасли они только телевизор, который разбили, выкидывая из окна, матрас и несколько простыней и наволочек.

Люди, которые пытаются вести себя как герои и пользуются своей грубой силой, чтобы справиться с маленькими детьми, просто дураки. Наша машина сгорела бы вместе с домом, но Майкл, которому всего двенадцать, заскочил в нее и вывел во двор. Я тоже забралась в машину и, заметив на сиденье несколько своих школьных учебников, схватила их и швырнула в огонь. Подумала, что таким макаром избавлю себя от необходимости делать домашнюю работу, но, к сожалению, назавтра в газетной статье под заголовком «КОКТЕЙЛЬ-БАР ХАРПЕРОВ СГОРЕЛ ПРИ ПОЖАРЕ» среди прочего написали, что их дочурка Дейзи Фэй Харпер была замечена за выбрасыванием в огонь своих учебников. Вот черт! Неудивительно, что звезды Голливуда ненавидят репортеров, потому что в результате какой-то навязчивый доброжелатель купил мне новые учебники.

Мы потеряли все, что у нас было, включая всех животных из морозилки, но мы с папой стараемся во всем видеть светлую сторону. Сгорели все эти белые блузки и юбки и то, что осталось от испанской макрели. Слава богу, на мне были джинсы и моя любимая красная с белым фланелевая рубашка. Мамин и папин друг по имени мистер Уайт, владеющий несколькими коттеджами чуть дальше по берегу, пустил нас в один из них, и теперь мы там живем. Через день-два после пожара папа подозвал меня к машине, открыл багажник и сказал:

— Ты гляди-ка, что у нас тут.

Там была моя жестяная коробка с личными записями на замке с кодом, подаренная мне подушечка и чучело рыси. Мне было жалко только, что в этом багажнике не оказалось моего свидетельства о рождении и детских рисунков. Мама в ярости, что ее шуба из серебристой лисы и сумочка с головой крокодила не попали в число чудесно спасшихся вещей.

Она снова не разговаривает с папой. По ее словам, папа «тупой сукин сын из преисподней, которому Бог выделил мозгов не больше, чем свинье». Если она когда-нибудь выяснит, что пожар — его рук дело, она его наверняка прибьет, особенно когда узнает, сколько мы получим по страховке.

На следующий день после пожара папа послал меня ждать страховщика. Все это время я простояла, поскольку песок был еще такой горячий, что не сядешь. Из Магнолия-Спрингз приезжало много народу посмотреть на пожарище, а Кей Боб Бенсон заставила женщину, работавшую на ее мать, привезти ее на машине. Она остановилась прямо напротив нашего дома, сидела и хохотала. Когда я нажаловалась на нее маме, она сказала, что будет и на нашей улице праздник. Пришла миссис Дот и так плакала, так плакала. Говорила: просто не верится, что такая трагедия произошла в семье одной из ее Юных дебютанток. Она приняла это очень близко к сердцу, больше всех огорчилась и посвятила нам целую колонку «Пара слов от Дот». Написала, что я очень храбро себя вела, когда на следующий день стояла на месте катастрофы в ожидании страховщика, как стойкий оловянный солдатик, вздернув подбородок, чтобы не плакать. Я и не думала плакать, просто тихо радовалась по поводу этих белых блузок и синих юбок, не говоря уж об испанской макрели, но в статье эта фраза смотрелась, что и говорить.

Все ко мне очень добры, и мама Майкла заставила его отдать мне джинсы и рубашку. Мальчиковые синие джинсы — это самый класс. Люди стараются дать нам кучу вещей, но мама почти ничего не берет. Слишком горда, чтобы принимать подаяние. А я думаю, пусть бы сначала поглядела, что дают, а потом уж решала, отказаться или нет. Когда я посоветовала ей обратиться в передачу «Королева на день», потому что из этого выйдет отличная грустная история, она как разрыдается. Маме надо устроить с миссис Дот рыдательное соревнование. Мама не знает, но я сразу же по окончании шестого класса собираюсь найти себе работу и купить ей новую шубу из серебристой лисы, с непротертыми локтями. Ой, прямо не терпится увидеть ее лицо, а если денег хватит, еще и сумку из крокодиловой кожи ей добуду.

14 ноября 1952

Сегодня мама уехала жить к сестре в Виргинию. Сказала, что просто не может больше оставаться с папой и что я пойму, когда стану старше. Она хотела, чтобы я поехала с ней. Я маму очень люблю, но не представляю, как оставлю папу. Кроме того, мне мой шестой класс нравится. Миссис Андервуд читает нам «Нэнси Дрю и тайну осыпающейся стены». Так интересно, чем все закончится. Ох, по одной главке читать — никакого терпения не хватит.

Когда мама уезжала, у нее даже сумки с собой не было — положить было нечего. Миссис Дот подвезла ее до Магнолия-Спрингз, а там она села на автобус. Ничего, вернется, всегда возвращается. Она взяла с меня обещание писать каждую неделю, а если папа угодит в тюрьму, пойти жить к миссис Дот.

В тот вечер папа жутко напился. Я просила его столько не пить, а он мне — заткнись, оставь меня в покое, садись на автобус и катись в Виргинию к мамочке, видеть тебя не могу. Сказал, что никогда меня не любил. Вранье. Просто он расстроен из-за мамы. Все равно мне обидно, но слезы мои он фиг увидит.

Ничего, я ему на следующий день отомстила. Перед тем как уйти в школу, оставила записку: «Вчера вечером тебе звонила Билли Дж. Туэйт».

16 ноября 1952

Миссис Андервуд завела меня сегодня в раздевалку и спросила, не ссорятся ли снова мои мама с папой. Я сказала «нет», и это правда, потому что мама в Виргинии.

— Я чую, что-то не так, — сказала миссис Андервуд.

А я спросила:

— Что на сей раз наговорила Кей Боб Большой Рот Бенсон?

Миссис Андервуд ответила, что Кей Боб Бенсон ничего не говорила, просто она видит это по моему поведению. Ну не знаю, как уж она это видит. Я в последнее время шучу, травлю анекдоты и смешу весь класс, так что по мне вряд ли можно что-то увидеть. Наверняка Кей Боб Бенсон язык распускает.

19 ноября 1952

Сегодня пришло письмо от мамы. Она жива-здорова. Получила работу официантки и, как только сможет, пришлет за мной. Удивительно, что она до сих пор не вернулась. Наверное, разозлилась сильнее, чем я думала. Так надолго она еще не уезжала, и я по ней скучаю.

Помните маленького лысого мальчика, Вернона Мусбургера, который нарядился на Хэллоуин злобной картошкой? Вы не представляете, до чего жестоко люди могут обращаться с человеком только из-за того, что у него на голове нет волос. Обзывают его по-всякому — бильярдным шаром, Папашей Уорбаксом[61] и Генри — так зовут лысого мальчика из забавного мультика. Я называю его только Верноном. Он из бедной семьи и в детстве заболел, и от этой болезни у него выпали все волосы и брови. Мама купила ему шляпу из искусственной кожи, которую он даже летом не снимает. Единственный раз я видела его без шляпы — когда он был картошкой. Я всегда зову его в свою команду, когда мы играем в футбол, потому что остальные выбирают его в последнюю очередь.

Миссис Андервуд велела нам написать сочинение, какими мы хотели бы стать, когда вырастем. У меня сочинение «Почему я хочу быть лысой, когда вырасту». Миссис Андервуд отобрала его вместе с тремя другими для районного соревнования на ярмарке в Харвине. Я написала, как было бы здорово летом класть мокрое полотенце на макушку. Не надо будет ездить в салон красоты «Нита», где о твою шевелюру сломают расческу. Перед выходом всего лишь берешь бархотку и слегка полируешь голову, а если попадешь в драку, никто тебя не схватит за космы. И в старости ты не поседеешь, и тебе не придется краситься в фиолетовый цвет. Вернон не представляет, как ему повезло. Большинство сочинений были скучными, но погодите, сейчас вы услышите, кем хочет стать Кей Боб Бенсон. Она хочет стать Мисс Америка, когда вырастет, как Иоланда Бетбезе,[62] или матерью Иисуса, если случится второе пришествие. О боже. Придется ей раздвоиться. А что до меня, то уж если Иисус Христос когда-нибудь вернется, я бы предпочла быть им, а не его матерью. Папа меня учил: всегда борись за главный приз.

21 ноября 1952

Готовы? Сейчас расскажу. Это даже круче «ЧЕРТОГА КРОВИ И КИШОК — ВХОДИТЕ, ЕСЛИ ОСМЕЛИТЕСЬ». Мы с Майклом после уроков пошли на берег, он, как всегда, стрелял по сваям и жестянкам из винтовки 22-го калибра. Ружье досталось ему на день рождения, чему я в глубине души завидовала, потому что девочке никогда не подарят настоящего ружья. Майкл только один раз дал мне стрельнуть из своей дурацкой винтовки, хотя я — талисман у девичьей армии. Корчишь из себя Роя Роджерса — и ради бога, корчи пожалуйста, только не упрашивай меня играть роль Дейл Эванс,[63] это выше моих сил. Он говорит, что двух Роев Роджерсов быть не может, поэтому мне достается Хопалонг Кэссиди,[64] второй из лучших.

Он носился по берегу, стреляя, и вдруг заметил что-то у кромки воды напротив отеля «Хаммерс Кристиан». Что-то похожее на мешок картошки, но, подбежав, Майкл обнаружил, что это вовсе не картошка. Это была мертвая женщина с дырой от пули прямо между глаз! Майкл не нарочно в нее попал. Он ее даже не видел. Да и не ожидаешь, что кого-то занесет на пляж в это время года. Ну вот, мне всего одиннадцать, а я уже стала свидетелем убийства. Поскольку других свидетелей не было, я решила, что из-за одного несчастного случая Майклу не обязательно садиться на электрический стул. Между законом и дружбой я выбрала дружбу. Не знаю, что вы теперь обо мне подумаете, но мы поклялись друг другу на крови, что никому не скажем.

Ну, я пошла домой и села смотреть «Нашу мисс Брукс», а примерно через час в дверь забарабанили какие-то люди. Вот так и приносят дурные вести, правда? Нашли, мол, мертвую женщину на берегу возле пирса. Я не знала, что делать, кроме как пойти с папой поглядеть. Мертвое тело — как-никак событие, и если бы я сказала, что не интересуюсь, это выглядело бы весьма подозрительно. Я была обязана защитить Майкла от закона.

Когда мы пришли на место, почти стемнело. Ветер гнал к берегу барашки и таинственно завывал. Круглая луна на глазах становилась оранжевой. Полицейские огородили все черно-белой лентой, светили на женщину фонариками и непрерывно бормотали что-то в рацию — точь-в-точь как в кино.

У Хаммеров, которые страшно важничали, потому что тело было найдено на их территории, есть противный внук по имени Грег. Знаете, что он сделал, когда все отвернулись? Нырнул под ленту и попытался снять с женщины часы и кольцо. Я лично думаю, что нужно быть очень смелым, чтобы дотронуться до мертвяка в темноте. Не надо было ему мешать, хотя сомневаюсь, что часы будут ходить, если это не «Таймекс». По телевизору однажды «Таймекс» засунули в стиральную машину — а им хоть бы хны.

Скоро приехал катафалк из Магнолия-Спрингз. И в этот момент подошел Майкл вместе со своими папой и мамой. Позже я узнала, что Майкл прибежал домой и спрятался под кроватью, так что родителям пришлось искать его. Он был бледен как простыня, несмотря на то что итальянец.

Майкл глянул на меня, но я старалась прикинуться совершенно спокойной. Мы, между прочем, на крови поклялись, и я хранила верность клятве. А вот Майкл через три минуты упал на песок и принялся рыдать и вопить, что это он убийца, что он убил эту женщину сегодня днем. Я держала рот на замке. Однако его признание не произвело никакого фурора, полиция сказала, что женщину убили из пистолета и мертва она около трех дней.

Печально, когда человек делает подобное признание без толку. Чтобы хоть немного утешить Майкла, я сказала, что если бы женщина не была уже мертва, то он вполне мог оказаться убийцей. За спиной у меня началась какая-то возня. Я оглянулась. Грегу бабушка устроила взбучку. Ей даже пришлось повалить его на землю, чтобы отнять то, что он стащил. Грег визжал и пытался укусить ее за ногу. А миссис Хаммер направилась прямиком к полицейским и сказала: «Вот, мой внук взял это у мертвой женщины» — и отдала им кольцо.

Едва я увидела это кольцо, как поняла, что мертвая женщина — это РУБИ БЕЙТС! Я не узнала ее сразу без макияжа. И я завопила:

— Я знаю, кто эта женщина! Это Руби Бейтс, подруга Клода Пистала!

— Что ты сказала, девочка? — удивился полицейский.

Я повторила:

— Это Руби Бейтс, и она подруга Клода…

Но мама Майкла, не дав договорить, зажала мне рот с такой силой, что у меня перед глазами искры заплясали. Она сказала полиции, что я сама не знаю, что несу, просто у меня истерика от вида мертвеца. Я попыталась повторить про Руби, но она меня как ущипнет! Нет уж, лучше заткнуться.

После мама Майкла утащила меня прочь и спросила, с чего я вообще решила, что это подруга Клода Пистала. Я ответила, что он однажды целовался с ней в машине, а потом попросил меня отвести ее в туалет.

— С чего ты взяла, что это та самая женщина, что была с Клодом Писталом?

Я говорю:

— По кольцу. Я бы это кольцо где угодно узнала.

Она подумала минутку, потом сказала:

— Ты не видела никакой женщины с Клодом Писталом.

Я говорю:

— Нет, видела.

Она:

— Нет, не видела.

Я:

— Нет, видела.

Тогда она говорит:

— Дейзи Фэй Харпер, поверь мне, ты не видела никакой женщины с Клодом Писталом. Ты меня поняла?

И тогда я сказала:

— Поняла, только я видела.

Она велела мне не упоминать его имя ни при каких обстоятельствах, потому что Клод Пистал — самый жестокий человек во всем округе Харвин, и трудно даже вообразить, что он сделает, если я расскажу, что он знал эту женщину. До меня вдруг дошло: она права, ведь и Пичи Уигам назвала его злобным как змеиное дерьмо. Миссис Ромео спросила, как я думаю, он вспомнит, что я видела их вместе? Я сказала — вряд ли, он был очень пьяный. А она спросила, кто еще знает, что я их видела. Никто, отвечаю. Я никому не говорила, даже папе, что само по себе уже чудо, поскольку обычно я всем все выкладываю, треплюсь без продыху. Она взяла с меня обещание держать язык за зубами и никогда больше, до конца жизни, не произносить вслух имен Руби Бейтс и Клода Пистала, иначе она позвонит моей маме и попросит забрать меня в Виргинию.

Папа спросил, о чем это мы разговаривали с мамой Майкла.

— О своем, о женском, — ответила я.

Такой ответ кладет конец любым расспросам.

Чем постоянно пользуется мама.

Газеты только и пишут, что о мертвой женщине. Полиция сообщила, что ее зовут Руби Бейтс. Я же говорила! Она из Меридиана, жена мистера Эрла Бейтса. У нее остались сестра, миссис Джулиан Уилсон, по всей вероятности, это и есть Опал, и брат, мистер Ли Халприн, который живет в Лас-Вегасе, штат Невада. Убили ее одним выстрелом в голову, и к тому времени, как обнаружили тело, Руби была мертва уже шестьдесят восемь часов. Полиция даже выяснила, что напоследок она ела горох с морковкой. Я бы не хотела, чтобы моей последней едой был горох с морковкой.

Пистолет, из которого ее застрелили, полиция нашла на берегу в паре кварталов от бывшего коктейль-бара Харперов. Руби приехала на такси из самого Меридиана. Наверняка удивилась, увидев, что коктейль-бара больше нет и негде воспользоваться туалетом. Полиция назвала это самоубийством, сказала, что она зашла в воду и выстрелила себе в голову. Потом ее тело вынесло на берег около отеля «Хаммерс Кристиан». Вот что мне интересно. Выстрелив себе между глаз, каким образом она успела выбросить пистолет на берег? Папа указал на то, что если ее принесло вдоль берега от коктейль-бара, то она проплыла под пирсом Джорджа Потлоу. Пирс этот оброс ракушками по сваям, и Руби должна была вся исцарапаться, но на ней не было ни царапинки, не считая дырки между глаз.

В школе миссис Андервуд разрешила мне встать и рассказать классу, как мы с Майклом нашли мертвую женщину. Я отлично это исполнила, с жестикуляцией и всем прочим. После этого она разрешила классу задать вопросы. Слышали бы вы эти вопросы! Некоторые вообще не поверили, что мы нашли мертвую женщину. И разумеется, Кей Боб Бенсон вскочила и рассказала, как ее мама нашла ногу. Ну и что! А мы целое тело нашли! С шестиклассниками лучше не связываться.

На переменках я хожу через футбольное поле в старшую школу, и мальчик-десятиклассник по имени Марвин Трэшер каждый день дарит мне шоколадки «Maундс», а иногда «Элмонд джой». Еще я частенько беседую с учителями старших классов. И вообще пользуюсь повышенным вниманием как жертва, во-первых, пожара и, во-вторых, развалившейся семьи.

23 ноября 1952

Миссис Дот периодически заходит меня навещать, и, надо сказать, в последнее время ведет она себя странновато. Она теперь не снимая носит заколки с цветами «Клуба юных дебютанток» — розовые и цвета морской волны — и заставила меня сесть и выслушать лекцию по теме «Веселье и искусственный шелк», которую я уже слушала на собрании Юных дебютанток. Иногда она сюсюкает со мной, как с младенцем. Миссис Ромео говорит, что в ее колонке «Пара слов от Дот» за прошлую неделю не было ни капли здравого смысла.

В школе миссис Андервуд рассказала нам о девочке, которая заразилась бешенством и сошла с ума. Кормить ее приходится, подсовывая поднос под дверь. Когда кто-нибудь из ее домашних приближается, она кричит: «Не подходите, а то вдруг я вас укушу». Слышали бы вы, как весь класс просто грохнул, включая Майкла. Миссис Андервуд сказала, что в бешенстве нет ничего смешного. Эта девочка знала, что если она кого-нибудь укусит, то человек тоже заразится бешенством, и умерла, лишенная всякой ласки. Я так плакала, что миссис Андервуд пришлось отвести меня к школьной медсестре.

Когда я сидела в медпункте, туда вошла девочка из старшей школы и сказала:

— Ох, миссис Смит. Я ужасно себя чувствую. У меня месячные начались, и живот просто огнем горит.

Миссис Смит подошла к большой морозильной камере и достала ей кока-колу. Интересно, подумала я, а мне почему не дали кока-колу? Я рассказала Пэтси Руфь Коггинс, самой тупой девочке в мире, что знаю, как раздобыть бесплатную кока-колу. И на перемене мы пошли туда и я сказала:

— Ох, миссис Смит, у меня живот горит от чего-то ужасного, и у Пэтси Руфь тоже.

Она спросила:

— У вас сильные спазмы?

Я говорю:

— Нет, у нас месячные, вот я и подумала, может, мне нужна кока-кола, и Пэтси Руфь тоже хочет.

Пэтси Руфь сказала:

— Я бы предпочла «Доктор Пеппер», если у вас есть.

Убила бы прямо! Разумеется, миссис Смит выдала нам по кока-коле и таблетке аспирина. Я сказала, что мне никакого аспирина не нужно, а тупица Пэтси Руфь слопала обе таблетки. Мы допили колу, поблагодарили и ушли.

Сегодня я туда вернулась. Миссис Смит спрашивает:

— У тебя что, месячные до сих пор не закончились?

Я ей:

— Нет, в том-то и дело, еще хуже стало. У меня живот такой горячий, что я его за версту обхожу, боюсь обжечься.

Но кока-колы она мне не дала. Поглядела в какие-то свои записи и сказала:

— Ты сейчас пойдешь к врачу. Это ненормально, у тебя месячные уже неделю длятся.

Я говорю:

— Слушайте, я ведь даже не в этой школе учусь. Просто мимо проезжала. Я живу в школьном автобусе и еду в Висконсин.

Это вранье ничего хорошего мне не дало, потому что у нее были записаны наши с миссис Андервуд имена с прошлого посещения. Меня же туда водили, когда я не могла перестать плакать. Она отвела меня назад в младшую школу и сказала миссис Андервуд, что у меня месячные длятся уже неделю, причем стало только хуже. Миссис Андервуд поглядела на меня с удивлением и спросила, правда ли это. Я сказала:

— Ну, я не уверена, неделю у меня это или нет, но живот у меня горячий.

У миссис Андервуд стало странное выражение лица. Она поблагодарила медсестру и сказала, что позаботится об этом.

Она велела всем погулять на перемене подольше, а меня завела в класс, усадила и спросила:

— Ты уверена, что у тебя месячные?

Я сказала — не уверена, но мне кажется, что да.

— А почему ты так думаешь?

Я сказала:

— Мне захотелось кока-колы.

Тогда она спросила, знаю ли я, что такое месячные. Я говорю: ну, смотря в каком смысле, наверно, имеется в виду период времени. Я еще знаю слова «годовой» и «квартальный». Она сказала:

— Дейзи Фэй Харпер, тебе мама не рассказывала, что такое месячные?

— Да вроде бы нет, иначе я бы помнила, — ответила я.

Попалась, как крыса в мышеловку! И на глазах у миссис Андервуд!

Она спросила:

— Знаешь, что такое тампаксы?

— Конечно, у мамы дома есть целая коробка.

Она спросила:

— Знаешь, для чего они?

— Конечно, — говорю. — Мама сказала, они для того, чтобы вытирать пыль в труднодоступных местах.

Миссис Андервуд откинулась на спинку стула, положила ногу на ногу и сказала:

— Видимо, мне придется рассказать тебе, что такое месячные.

И рассказала. Она мне все рассказала. Оказывается, это означает, что ты стала женщиной, и все такое. Мне хотелось провалиться на месте. Ничего кошмарнее в жизни не слыхала. Надеюсь, она ошибается и никаких месячных у меня не будет. Мне одиннадцать лет, и я еще слишком мала, чтобы слушать такие ужасы. Представляете, мама не знала, для чего нужны тампаксы, и вытирала ими пыль! Нет уж, пусть ей бабушка рассказывает, я лично не собираюсь заниматься маминым половым воспитанием. Мне такие разговоры не нравятся.

24 ноября 1952

У МЕНЯ СЕРЬЕЗНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ! Вчера в школе я сидела и слушала, как миссис Андервуд читает нам «Тайну свистящей волынки», глава 14, «Трудности на горе», и тут кто-то постучал в дверь класса. Миссис Андервуд прервала чтение на самом интересном месте и пошла посмотреть, кто там. Вернувшись, она сказала:

— Дейзи Фэй, к тебе приехали дядя и тетя. Они ждут в машине.

Я так обрадовалась! Ведь это, скорей всего, тетя Миньон и дядя Реймонд из Виргинии, и мама наверняка с ними. Они привезли ее домой — сюрприз!

Миссис Андервуд велела мне собрать вещи, она отпускает меня пораньше, только чтобы я не забыла сделать дома упражнения на странице 57 из учебника математики. Я собралась, выбежала и запрыгнула в машину. И знаете что? Это были вовсе не мои тетя Миньон и дядя Реймонд. Я этих людей никогда в жизни не видела. И сказала:

— Эй, по-моему, вы забрали не ту девочку.

Женщина сказала:

— Ты Дейзи Фэй Харпер, так ведь?

Я говорю: «Да», но они уже тронулись, увозя меня с собой. Я говорю:

— Подождите, я вас совсем не знаю.

Она спросила:

— Это ведь тебя назвали в честь вазы с маргаритками? Цветы стояли в палате твоей матери?

Я занервничала.

— Откуда вы знаете? — спрашиваю.

И тут вижу кольцо у нее на пальце и сразу понимаю, кто она такая, — Опал, сестра убитой женщины! И начинаю орать, что пусть сейчас же остановят машину и выпустят меня, а то полиции все расскажу. Я попыталась выскочить, но мужчина запер все двери.

Опал сказала:

— Не бойся. Мы тебе ничего дурного не сделаем. Мы просто хотим поговорить о моей сестре Руби.

Я спросила мужчину:

— А вы кто?

— Ее муж, — сказал он, кивая на Опал.

Опал спросила:

— Хочешь мороженого?

Идея мне показалось заманчивой, кроме того, я подумала, что если мы будем на людях, то я смогу убежать в случае чего. Но они привезли меня в придорожное автокафе, где можно есть, не вылезая из машины.

Когда подошла официантка, я заорала, что меня похитили, срочно вызывайте полицию. Она засмеялась, потому что знала меня. Однажды мы с Майклом сюда заходили. Я вошла с кастрюлей на голове и сказала ей, что я — Джонни Яблочное семечко.[65] Так что теперь она приняла все за очередную шутку, и я сдалась. Заказала свежевыжатый апельсиновый сок и банановый сплит. Но этим людям я ничего говорить не собиралась. Я пообещала маме Майкла, что в жизни не произнесу имен Клода Пистала и Руби Бейтс.

Опал сказала:

— Я хотела познакомиться с девочкой, о которой рассказывала моя сестра Руби. Ты ей очень понравилась, и мы надеемся, ты поможешь нам найти ее убийцу. Мы знаем, что это Клод Пистал, и приложили все силы, чтобы завести против него дело, но Клод лжет и говорит, что никогда не был знаком с Руби Бейтс. Руби мне все про него рассказала, и я предупредила ее: не порть свою репутацию, не гуляй с ним, но она только сказала — успокойся, единственный человек, кто видел нас вместе, это Дейзи, девочка, которая живет на берегу и которую назвали в честь вазы цветов. Так я тебя и нашла.

Ну, надеюсь, те, кто одарил меня сим идиотским именем, удовлетворены сполна! Придумали бы мне что-нибудь простенькое, к примеру Мэри, и ничего этого не было бы.

Затем заговорил мужчина, попросил меня подумать о четырех детках Руби, бедных сиротках. За дуру меня принимает. Я сказала:

— Мистер, я в шестом классе учусь и умею читать некрологи, никаких деток у нее не было, по крайней мере, до сих пор. (Ага, съел!) Лучше отвезите меня домой.

Он попробовал подкатиться с другой стороны.

— Разве тебе не горько, что убийца Руби бегает на свободе, когда ты можешь посадить его в тюрьму, где ему самое место? Как бы ты себя чувствовала, если бы речь шла о твоей маме, а кто-то знал убийцу и не помог тебе?

Он продолжал развивать тему мамы, но я только губы сжала и уставилась в окно. Да, чувствовала я себя неважнецки, но не настолько плохо, чтобы позволить себя убить в случае, если Клода вовремя не арестуют.

Опал принялась плакать:

— Пожалуйста, Дейзи, помоги. Ты единственная можешь мне помочь.

Потом ее муж завел все по новой:

— Дейзи, подумай сама. Если мы с Опал выяснили, что ты видела Клода и Руби вместе, неужели ты думаешь, что Клод в конце концов об этом не вспомнит? Представь, что он с тобой тогда сделает.

— Вы же ему не скажете, правда?

Я готова была себя задушить. Ведь до этой секунды я ни в чем не признавалась, ну что мне стоило держать рот на замке! Дядька сделал вид, что не заметил, и продолжал гнуть свое:

— Мы не хотим этого, Дейзи, но может настать время, когда нам придется сказать полиции.

Так они меня обрабатывали час с лишним, но я больше рта не раскрыла, вернее, раскрыла, но всего один раз, чтобы заказать горячий сливочный десерт с бананами и орехами.

В конце концов они сдались и вернули меня к школе, как раз успели к школьному автобусу. Пусть миссис Андервуд впредь проверяет, кому отдает своих учеников. Надо было посмотреть их паспорта. В автобусе меня всю дорогу тошнило. Миссис Баттс пришлось трижды останавливаться. Когда я добралась до дому, угадайте, кто сидел рядом с папой? Опал и ее муж, мои похитители.

У папы был озабоченный вид. Мужчина увидел меня и сказал:

— Дейзи, я мистер Килгор из ФБР.

А врал, что он муж Опал! Фэбээровцы вроде бы не должны врать. К тому же он тайком записал на пленку наш разговор в машине. И теперь меня заставили сесть и включили пленку.

— Послушайте этот кусок, мистер Харпер. Тут-то она и попалась.

Они включили тот момент, когда я спрашиваю, не скажут ли они про меня Клоду Писталу. У меня явный южный акцент. Они прокрутили еще немного пленку, но дальше только их голоса да звуки, сопровождающие процесс поедания десерта.

— Эта запись будет представлена в суде как доказательство, мистер Харпер, потому что ребенок никак не мог узнать, что сестру Руби зовут Опал, кроме как от самой Руби, поскольку в некрологе она фигурирует как миссис Джулиан Уилсон.

Папа взглянул на меня:

— Это правда?

Я не знала, как ответить, чтобы себя не очернить. И сказала:

— Я хочу поговорить со своим адвокатом.

Неправильный ход, потому что папа схватил меня за шкирку и тряханул так, что чуть голова не оторвалась.

Он сказал:

— Это не шутка, хватит разыгрывать из себя задницу, сейчас же выкладывай, а то как дам!

Так разозлился, что и впрямь готов был убить меня, не дождавшись, когда это сделает Клод Пистал.

Мистер Килгор попросил его успокоиться, — возможно, я просто испугалась. И я им все рассказала, но при этом ни разу не произнеся имен Руби Бейтс и Клода Пистала. Использовала только местоимения «он» и «она», а когда они уточняли — «Руби» или «Клод Пистал», — молча кивала. Так и не дала им шанса подловить меня и еще раз записать голос.

Я рассказала, как ждала в «Синей гардении», чтобы мне заплатили за приклеивание ушей Анжелы, и как он мне угрожал, и как Гарольд Пистал предупредил, чтобы я не рассказывала родителям, как жестоко вел себя Клод. Потом рассказала мистеру Килгору о том дне, когда Клод привез Руби воспользоваться туалетом. Это случилось, когда мама с папой поехали на рыбалку с мистером и миссис Дот и наловили чертову уйму испанской макрели.

Мистер Килгор попросил уточнить дату, и папа позвонил мистеру Доту. Мистер Дот вспомнил число и заодно напомнил папе, что он до сих пор не отдал ему половину стоимости за аренду лодки. Папа наверняка пожалел, что позвонил.

Когда я закончила рассказ, мистер Килгор признался, что записывать меня на пленку было незаконно. Провели меня! Но он сделал это ради моей же безопасности, Клод социально опасен, и ФБР подозревает его в нескольких убийствах в этом округе, но у них пока нет доказательств. Я должна только подписать бумагу, где говорится, что я видела Руби Бейтс и Клода Пистала вместе днем 21 сентября. Нам не о чем волноваться. Может, меня вообще не вызовут в суд. Вот-вот, к тому моменту я небось буду уже мертва.

Папа, наверное, прочел мои мысли, потому что спросил:

— Погодите, а откуда мне знать, что моей девочке ничего не грозит?

Мистер Килгор сказал:

— Мистер Харпер, верьте мне. Нам доподлинно известно, где сейчас находится Клод Пистал.

— И где же? — спросила я.

Мистер Килгор ответил:

— Я не имею права говорить, но не волнуйся. Я вернусь завтра с юридическим документом за твоей подписью. А пока ни с кем это не обсуждай, даже с миссис Ромео.

Опал сказала, что не знает, как меня благодарить, я, мол, сделала ее самым счастливым человеком на свете. Конечно, подумала я, это же не ее собирается убить Клод Пистал.

Папа всю ночь просидел с Джимми Сноу, не сомкнув глаз и не выпив ни капли спиртного.

Утром, до моего ухода в школу, мистер Килгор вернулся с документом на подпись. Напоследок он сказал:

— Мисс Харпер, я хочу, чтобы вы знали, я допрашивал многих крутых ребят, но вы по сравнению с ними самый крепкий орешек. Снимаю перед вами шляпу.

Я была на седьмом небе, пока не села в автобус и не поняла, что сказал он это, просто чтобы сделать мне приятное, ибо на то, чтобы меня расколоть, ему потребовалось всего полдня. Я продалась за банановый сплит и горячий сливочный десерт, да к тому же не сделала упражнения на странице 57 из учебника математики.

Я не то чтобы не доверяла ФБР, но на случай, ежели случится какая-нибудь осечка, все же записала комбинацию кодового замка от коробки с личными бумагами и положила листок в коробочку от леденцов от кашля «Луденс», а коробочку сунула в носок и все вместе спрятала в жестянку из-под сигар, которую заклеила самолетным клеем, убрала в пакет и закопала на берегу. И дала Майклу карту с указанием места, где это зарыто. Если меня убьют, он должен найти и раскопать. Вернее, я дала половину карты. Потом заставила папу отвезти меня в цветной квартал и отдала Пичи Уигам вторую половину. Сказала, чтобы она ни при каких обстоятельствах не отдавала ее Майклу, пока я жива, и она пообещала. Вопросов не задавала. Вот почему она так успешно ведет бизнес.